Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров Гончаров и кровавая драма
...лакали и
приготовились к траурным, пространным речам сослуживцев. Соблюдая субординацию,
первым слово дали Разовскому, и если бы мы не знали, что при жизни творил покойный, то
непременно всплакнули бы.
В общей сложности панихида у гробов продолжалась около часа и многим порядком
поднадоела. Наверное, поэтому так азартно застучали молотки, весело загоняя гвозди в
гробовые доски.
- Костя, кажется, нам пора, - распорядился тесть, когда дюжие парни поволокли гробы
к ямам. - Я наблюдаю за Елизаровым, а ты уж займись Андреем.
Андрея мне показали сразу. Ритмично двигая челюстями, двадцатилетний парень жевал
жвачку. Он стоял возле хрупкой женщины и равнодушно взирал на происходящее. Был он
долговяз, прыщав и близорук. Однако этот глазной дефект не давал ему освобождения от
армии, о чем свидетельствовала его форма военного строителя и лычки младшего сержанта.
Судя по всему, его мать тоже не была убита горем, а просто выполняла свой долг. Зябко
кутаясь в черный кожаный плащ, она потихоньку постукивала ножками в коротких сапожках
и, кажется, думала только об одном - когда же все это закончится. Несмотря на свои сорок
лет, женщина выглядела гораздо моложе и, судя по всему, в таком равновесии надеялась
оставаться еще долгое время.
Окинув взглядом толпу, я наткнулся на острый глаз полковника. Подмигнув, он указал
мне на плечистого мужика в добротной кожаной куртке и такой же шапочке. Кивнув, я не
торопясь начал пробираться к ним, и вскоре он оказался между нами. Теперь, когда он
находился в метре от меня, я как следует его разглядел. Крупный мясистый нос угрюмо
нависал над тонкими, злыми губами, концы которых раз и навсегда опустились вниз. Черные
угольки глаз прятались за широкими кустистыми бровями, давно сросшимися на переносице.
Что и говорить, неприятный тип, и нам, очевидно, придется здорово попотеть, прежде чем он
заговорит.
А между тем поминальные стопарики пошли по кругу, и вскоре народ поплелся к
автобусам и легковым машинам. Выпив свою порцию, наш подопечный тоже отправился к
белой "девятке". Сев за руль, он запустил двигатель и терпеливо ждал, когда освободится
проезд. Воспользовавшись этим обстоятельством, мы тоже запрыгнули в свою машину и,
выехав из аллеи, встали впритык к нему.
- Костя, как и где мы будем его брать? - почесав нос, мрачно спросил полковник. -
Здоровый бугай, шуму с ним будет...
- Не будет, - успокоил я тестя. - А возьмем мы его очень просто.
Прикинув, что раньше чем через минуту народ в автобусы не усядется, я выскользнул
из машины и почти ползком подобрался к его заднему правому колесу. Один хороший
толчок всем телом, и толстое шило наполовину вошло в скат. Назад я вернулся тем же путем.
- Что ты там делал? - так ничего и не поняв, спросил Ефимов.
- Скоро узнаете, - лаконично ответил я, наблюдая, как последние провожающие
заходят в автобус. - Думаю, что он сам остановится.
О том, что баллон спускает, тесть заметил уже при выезде из кладбищенских ворот.
- Ну ты, Костя, жук, - от души рассмеялся он. - Когда ты только успел? Я ничего не
заметил.
- Если бы заметили вы, то заметил бы и он, и тогда вся моя затея не стоила бы тухлого
яйца. Черт возьми, какого дьявола он газует? Неужели не чувствует?
- Чувствует, - ухмыльнулся тесть. - Видишь, к обочине прижимается. У тебя
браслеты-то есть? А то возьми в бардачке. Все, остановился. С Богом.
- С Богом, тестюшка, - ответил я, выпрыгивая из машины навстречу Елизарову.
- У вас что-то случилось? - подходя к нему слева, сочувственно спросил полковник. -
Может быть, нужна наша помощь?
- Нет, спасибо, просто скат спустил, - раздраженно пнув колесо, ответил он. - Езжайте
своей дорогой, я тут сам справлюсь.
- А может, все-таки помочь? - улыбаясь, настаивал Ефимов. - Одному-то возле
кладбища как-то не того. Страшно и мертвые с косами вдоль обочин стоят. Давайте помогу.
Нам не трудно.
- Да катись ты к такой-то матери! - толкнув полковника в грудь, заорал он.
- Козел, - пнул я его под зад. - Ты чего на моего батю бочку катишь?
- Это ты мне говоришь? Это я-то козел? - развернувшись, переключился он на меня. -
Я сейчас из тебя самого козла сделаю, недоносок поганый.
Непонятно каким образом в его руке оказалась цепь с гирькой, и мне ничего другого не
оставалось, как заехать ему пяткой по гортани. Хлюпнув и хрюкнув, он как подкошенный
рухнул на грязный асфальт и закатился под травмированное колесо своей машины. Не давая
ему времени опомниться, мы защелкнули наручники на его запястьях и щиколотках, а после
уже спокойно затащили и бросили на пол "Волги".
- Поехали, - садясь за руль, приказал тесть. - Зачем ты его так здорово уделал?
- А вы видели, что было у него в руках?
- Нет.
- Вот и зря. Откуда-то он извлек цепь со стограммовой гирькой, которую мечтал
погрузить в мой череп, а потом и в ваш. Вам бы понравилась такая перспектива?
- Вот сволочь-то. Волчара недобитый, - набирая скорость, возмутился полковник. - Ты
присматривай за ним, а то еще чего-нибудь выкинет, рожа уголовная.
- Не волнуйтесь. Он еще полчаса хрипеть будет, если вообще оклемается. Приложил я
его действительно на совесть. Как бы хрящи гортани не поломал.
- Ну да и черт бы с ним. Собаке собачья смерть. Нас с ним никто не видел. Жалко
только, что тогда мы не получим от него никакой информации. Куда мы его оттащим?
- Ясное дело куда - в лес, куда же еще. Кажется, хрипеть стал поменьше. Может, и
очухается. Алексей Николаевич, сейчас будет правый поворот, там возле озерца в кустиках
мы с ним и поболтаем сердечно и задушевно.
Загнав в кусты машину так, чтобы ее не было видно с трассы, мы выволокли нашего
пленника на проталину и дали ему некоторое время осмотреться и почувствовать прелесть
жизни. Угрюмо оглядевшись, он откашлялся и хрипло заявил:
- Козлы, вы мне за это еще ответите!
- Нет, Елизаров, - хищно оскалился тесть. - Боюсь, что на этот раз отвечать придется
тебе. Ты знаешь этого человека? - кивнул он на меня.
- Нет и знать не желаю.
- А жаль, но ничего, зато он тебя хорошо знает. И сейчас ты ему расскажешь, как и за
что ты убил его брата Петра Андреевича Волкова.
- А разве у Петьки был брат? - удивился и сразу выдал себя Елизаров.
- Почему же был? Он есть и стоит перед тобой живой и здоровый. Это Петька был, но
благодаря твоим стараниям его не стало. Рассказывай, сволочь!
- А что мне рассказывать? - сник снабженец. - Не понимаю, о чем это вы...
- Врешь, паскуда, все ты прекрасно понимаешь. Рассказывай, как ты обманом заманил
Петра в холодильный склад, как ежедневно над ним измывался, как оставил его медленно
умирать, и, наконец, шепни мне на ушко, для чего ты завалил Чернореченского и его семью.
- Че-его-о? Да вы, ребята, наверное, мухоморов объелись. Не надо дядю Сережу брать
нахрапом! Я сам кого хочешь на колено надену. Со мной ваши приколы не прокатят. Если
хотите сохранить свои жопы в целости, то шустро снимите с меня браслеты и с извинениями
отвезите к моей машине.
- Никак нам нельзя снимать с тебя браслеты, - поцокав языком, с сожалением ответил
тесть. - Рады бы, да нельзя. Не можно тебе без браслетов. И знаешь почему?
- Почему?
- Потому что перед тем, как забросить тебя в озеро, мы привяжем к ним камни. А то ты
ведь так просто не утонешь, будешь телепаться, как говно в проруби. Давай, Костя, тащи
булыжники, некогда тут с ним антимонию разводить.
- Николаич, камней тут не вижу, - с сожалением доложил я. - Можно я набью мешок
песка, его и принайтуем, не хуже камней получится. Килограммов на двадцать потянет.
- А это я не знаю, надо у него спросить. Подлюга, тебе песок вместо камней сойдет?
Молчит, значит, согласен. Валяй, Костя, только побыстрее, пока никого нет. Стеклотканевый
мешок найдешь в багажнике. Пошевеливайся.
- Уже шевелюсь, - доставая мешок, деловито ответил я. - Жалко, лопатки нет, но
ничего, для него я и руками наскребу.
Подойдя к воде, я сел на корточки и, помогая ногой, начал усердно загребать холодный
и мокрый песок. Набив мешок наполовину, я аккуратно перетянул его проволокой и
подтащил к побелевшему Елизарову.
- Ну что, Николаич, я привязываю?
- А чего тут рассуждать, действуй, - добродушно одобрил тесть.
- А куда лучше? К рукам или к ногам?
- Правильнее будет к рукам, чтоб он сразу, как сом, носом в ил зарылся. Много ты
разговариваешь, Костя. Я бы на твоем месте за смерть братана уже бы давно его отправил
рыбам на корм. Дай-ка я пособлю. - Оттолкнув меня, полковник старательно и надежно
прикрутил проволоку к наручникам. - Ну вот и готово, - отряхнув руки, удовлетворенно
прогудел он.
- Понесли, что ли? - ухватив Елизарова за ноги, спросил я.
- Еще чего не хватало! Нести это дерьмо на руках! Слишком много чести. Так покатим,
на пинках и с песней, - заржал он и, пнув по оттопыренной заднице, перекатил снабженца на
другой бок. - Помогай, черт тебя дери, вместе-то веселее.
- "Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца!" - рьяно помогая полковнику,
процитировал я классика. - А тяжелый кабан попался.
- Ничего, тут недалеко, уже метров пять осталось. Прощай, Сергей Николаевич, да
пусть упокоится твое грешное тело на дне морском, а паскудная душенька транзитом и без
задержки летит в ад, где ее уже поджидает твой дружок Чернореченский, - проворковал
отходную полковник.
- Стойте! - заорал потенциальный утопленник, когда первые брызги попали ему на
физиономию. - Не надо, мужики. У меня в кармане около шести тысяч рублей и еще столько
же запрятано в машине, заберите их себе, и разойдемся с миром.
- Деньги нам без надобности, - сурово ответил Ефимов. - У нас их у самих куры не
клюют. Нам нужна твоя жизнь или правдивый рассказ о твоих черных делах, которые ты
крутил вместе с Чернореченским на холодильнике. Выбирай, что тебе выгодней, -
продолжая легонько подталкивать Елизарова к воде, поставил тесть жесткий ультиматум. -
Или уж утопить тебя сразу, да и дело с концом?
- Не надо, я все вам расскажу, что знаю, только не убивайте! У меня три маленьких
ребенка, пожалейте их.
- А о детях моего братана ты подумал? - усаживая снабженца на песочный мешок,
злобно спросил я. - Горло бы тебе перегрызть, гнида ты лобковая. Рассказывай всю правду.
Учти, нам уже многое известно. Если вздумаешь соврать хоть на грамм, разговор с тобой
будет коротким, это я тебе обещаю. Долго, как Петька, ты мучиться не будешь.
- Я понял, я все понял, я согласен. По профессии я мастер по ремонту стационарных
холодильных установок. И когда познакомился с Анатолием Ивановичем, работал по своей
специальности на продовольственном складе неприкосновенного запаса. Крутился, как все, -
где-то подрабатывал, что-то подтаскивал, но ничего, жить было можно. Я и думать не думал,
что совсем скоро судьба выведет меня на кривую.
Однажды вечером ко мне пришел Анатолий Иванович. Тогда он работал у нас
снабженцем по холодильному оборудованию. Пришел он с бутылками и богатыми
гостинцами. Мы быстренько накрыли на стол, выпили по рюмке-другой, а потом он
попросил мою жену на часик оставить нас одних для делового разговора.
- Жизнь надо делать своими руками, а ты, Серега, рваным презервативом плывешь по
течению, - вразумлял он меня. - Очнись, оглядись кругом! Сегодня только дурак под себя не
гребет.
- Не умею я, Анатолий Иванович, так, по мелочи пробавляюсь.
- Каждый индивидуум должен делать то, что он умеет, - снисходительно усмехнулся
он. - Вот что ты умеешь?
- Ремонтировать холодильники, - вяло ответил я.
- Вот и прекрасно, вот и ремонтируй свои холодильники, но только так, чтобы за это
получать приличную мзду. Тебе ведь нужны бабки?
- А кому они сегодня не нужны, жизнь-то вон какая настала, один раз в магазин
сходишь - месячная зарплата тю-тю.
- Хорошо, что хоть это ты понимаешь. А теперь слушай, слушай внимательно, но если
хоть одно слово, сказанное здесь, дойдет до чужих ушей, то ты потеряешь сначала детей,
потом жену, а потом и твои кости в гроб упакуют. Заруби это себе на носу и не подумай, что
я хочу тебя запугать. Моя, а теперь и наша задача состоит совершенно в другом. Нам с тобой
нужно прилично заработать. А сделаем мы это так: в одну из пятниц, какую именно, пока не
знаю, в двенадцатом отсеке выйдет из строя холодильный агрегат, и сделаешь это ты сам,
своими собственными руками, но так, чтобы запустить его можно было за пять минут. После
чего ты доложишь начальству, что предстоит долгий ремонт, но ты и вся бригада согласны
вкалывать в субботу и воскресенье. Для пущей убедительности даже дашь гарантию, что
утром в понедельник агрегат начнет работать, как швейцарские часы. Тебе пока понятно все
то, что я излагаю?
- Пока понятно, а что дальше?
- А дальше у нас с тобой должно получиться следующее. К вечеру перед самым уходом
начальства я подвожу всякие громоздкие детали, якобы необходимые для ремонта
холодильника. Ты с радостным воплем кидаешься в мои объятия и со слезами на глазах
обещаешь начальству закончить ремонт даже немного раньше, чем планировалось. Вполне
удовлетворенные таким положением дела, главный инженер и прочие технологи благодарят
меня за службу, обещают тебе подкинуть премию и, жутко растроганные, убираются со
склада к чертовой матери, то есть домой. На территории остаются только сторожа и
операторы, всего человек десять. За них не волнуйся, это уже моя забота, их я беру на себя. У
тебя же начинается третий, главный и заключительный этап.
Перетащив совершенно ненужные запчасти в двенадцатый отсек, вы плотно
завинчиваете двери, не забыв снаружи повесить табличку: "Ремонтные работы!" Понял? Ну
а дальше вы переносите "железки" в самый конец хранилища и, открыв конечную дверь,
попадаете в вентиляционный тамбур. Там вы увидите аккуратно сложенные кирпичи,
кафельную плитку, мешки с цементом, песок и воду.
- А зачем они там нужны? - как сейчас помню, удивленно спросил я.
- Эти стройматериалы приготовлены для вас. И вы должны будете за сорок восемь,
максимум за шестьдесят часов поднять кирпичную стену толщиной в полтора кирпича,
длиною в десять и высотою в пять метров. И не просто поднять, но еще и облицевать ее
кафелем со стороны главного зала.
- Да на кой черт она там сдалась? Лишние двери, лишние холодильники...
- Дурак ты, Серега, ей-богу. Неужели ты ничего не понял?
- Абсолютно. Стена, все эти лишние нагромождения.
- В той стене не будет никакой двери. Ты просто отсечешь от основного зала сотню
квадратных метров вместе с хранящейся там тушенкой. Усек?
- Да, но ведь это сразу заметят.
- Нет, ты неисправим. Сколько составляет длина отсека?
- Не знаю, наверное, метров сто, а может, больше, кто его знает.
- В том-то и дело, что этого никто не знает, и если мы откусим какие-то десять метров,
никто и внимания не обратит.
- Это верно, но как быть с консервными ящиками, они же пронумерованы.
- За это не бойся, не один ты такой умный. На нашу сторону перетащите ящики,
помеченные серой краской. Да ты не волнуйся, я буду периодически приходить и проверять
работу. Ну, чего замолчал? Или не согласен с моим предложением? - спросил он с явной
угрозой.
- Согласен или не согласен, какая теперь разница. Ты же меня заранее предупредил,
так что деваться мне некуда. Меня сейчас другое беспокоит: сможем ли мы выложить эту
стенку и как ко всему этому отнесется моя бригада? А их четыре человека, ты об этом
подумал?
- Подумал, представь себе, - усмехнулся он, - и могу предложить тебе новых людей
взамен тех, кому ты не доверяешь. А если что, то потихонечку увольняй всю бригаду, пока
есть время. Но чтобы потом я не слышал ни единого шороха. Думай.
- Ну, дед Василий за это дело двумя руками схватится, больно до денег падок, Рустам
тоже, а вот на остальных я положиться не могу.
- Вот и увольняй их к чертовой матери, а на их место возьмешь двух каменщиков. Я
тебе на неделе их пришлю, а под твоих сомнительных начинай копать прямо завтра.
- И что мы со всего этого будем иметь? - задал я далеко не праздный вопрос. - Что мне
сказать деду Василию и Рустаму?
- Не волнуйся, не обижу.
- Все это слова, а мне нужна реальная цифра.
- Каждый месяц, с учетом инфляции, вы будете получать по три своих зарплаты, а
кроме того, я вас всех заберу в свою фирму. Потому что после того, как вы сделаете дело,
вам всем нужно будет потихоньку уволиться.
- Три оклада, однако, негусто.
- А ты думаешь, что сбывать ворованную тушенку - это легкое и приятное
развлечение? Пожалуйста, если хочешь, забери свою долю товаром. Тебе и твоей семье те
консервы до конца жизни не сожрать.
- Ладно, по рукам, - нехотя согласился я, и примерно через месяц дело было сделано,
стена возведена, и деньги потекли к нам в карманы сначала жиденьким ручейком, а потом и
полноводной рекой.
Так продолжалось два года, пока однажды все это резко и неожиданно не закончилось.
Уж не знаю как, но до Чернореченского дошли сведения, что за тайником, где проходила
загрузка консервов, как и за самим пикапом, который их отвозил, ведется наблюдение. В
двенадцать ночи я приехал на птицефабрику, нанял трактор и рабочих, и через два часа от
тайника и вентиляционной будки не осталось и следа.
- То есть ты сознательно замуровал в подземелье человека, прекрасно понимая, что он
умрет?
- Да откуда же мне было знать, что он там остался? - огорченно удивился Елизаров. -
Сам не понимаю, как такое случилось и почему он не пошел домой?!
- Врешь ты, подонок, - не выдержал я и хрястнул его по уху. - Ты же держал его на
замке. Он оставил предсмертную записку, в которой все рассказал. У тебя скоро будет
возможность в этом убедиться.
- Не будет у него такой возможности, - мрачно возразил полковник. - Мы с ним
достаточно ясно договорились. Одно лживое слово, и он идет ко дну. А я всегда стараюсь
свое слово держать.
Повалив снабженца на землю, полковник покатил его в воду.
- Остановитесь, - захлебываясь, завопил тот. - Спасите, я клянусь вам с этой минуты
говорить только правду. Спасите! Умоляю!
- Костя, вытащи эту мразь, дадим ему еще одну возможность.
- Но только последнюю. - Ухватив Елизарова за ноги, я с трудом выволок его на
берег. - Говори, паскуда, как ты убил моего брательника и вообще, как он у тебя оказался.
- Ну вы же знаете, что ваш брат последнее время просто-напросто бомжевал. Когда я
вытурил двух человек из бригады, то подумал, что связываться с людьми Чернореченского
не стоит. В дальнейшем они могут меня шантажировать или заложить. Тогда я и принялся
подыскивать людей для бригады. Одним из них и стал ваш брат. Когда мы закончили работу,
я поделился своими мыслями с Анатолием Ивановичем. Дело в том, что Петро сильно пил и
мог в любой момент разболтать о нашей афере. Чернореченский со мной согласился, и тогда
мы предложили вашему брату компромиссный вариант, и он согласился. Он остался жить в
вентиляционном тамбуре и каждый день поднимал наверх определенное количество
тушенки. В определенные дни недели по ночам я выпускал его на прогулку, и он
перетаскивал заранее приготовленные ящики в тайник. После чего я выдавал ему несколько
бутылок водки и щедрый набор пищи. Курить, сами понимаете, мы позволить ему не могли,
а бабы его уже мало интересовали. Для души мы ему организовали даже телевизор -
смотреть, как богатые плачут, и радоваться.
- Какая трогательная забота. Сволочь, ты говоришь, что он жил в тамбуре, где все-таки
потеплее, почему же тогда мы нашли его запертым в клетке?
- Дело в том, что он начал сходить с ума и несколько раз, поднявшись в
вентиляционную будку, орал благим матом, а это было очень опасно. Его могли услышать, и
тогда бы всем нам не поздоровилось.
- Что вы сделали с остальными членами бригады?
- Дед Василий умер в прошлом году, Рустам уехал в свой Азербайджан, а ставленник
Чернореченского Виктор Мельников до сих пор трудится в нашей фирме, руководит первой
бригадой плиточников.
- Ладно, допустим, мы с этим разобрались, поехали дальше. Зачем ты замочил этого
самого Чернореченского?
- А вот тут вы промахнулись, даю вам честное слово, у меня и мысли такой не было.
Подумайте сами: ну какой мне резон убивать человека, который меня кормит.
- Опять ты врешь, - вскипел полковник. - Костя, кидай его к чертям собачьим в озеро,
и закончим этот балаган. Он меня утомил.
- Постойте, друзья, голубчики, я просто физически не мог убить шефа, потому как
меня вообще не было в городе. Ту ночь я провел в деревне у матери, и это могут подтвердить
мои соседи. Мы топили баню, а потом с мужиками устроили небольшую пьянку, так что во
вторник на работу я приехал с небольшим опозданием, но с большого бодуна. Можете
проверить - деревня Песчанка, улица Победы, дом 7.
- Можешь не сомневаться, проверим обязательно. А теперь скажи-ка нам, пес
шелудивый, в каких отношениях этот твой Виктор Мельников был с Чернореченским?
- В самых приятельских.
- Он часто бывал у него дома?
- На это ответить я затрудняюсь, потому как сам посещал его всего пару раз на его дни
рождения. Вот тогда-то там, наряду с конторскими, был и Мельников.
- Ладно, проглотим и это. Теперь скажи, идея с консервами принадлежала
Чернореченскому или ее кто-то подбросил сверху? Например, кто-нибудь из начальства
склада? С кем из их эшелона он был дружен?
- Затрудняюсь ответить.
- Но ведь кто-то ему дал знать, что лавочку пора прикрывать.
- Это так, но я не замечал, чтобы он был на короткой ноге с кем-то из высшего эшелона
складского начальства.
- А из среднего? - раздраженно спросил Ефимов.
- Из среднего? - задумался Елизаров. - Может быть, инженер по ТБ Андрей
Васильевич Климов? Да, с ним он частенько заглядывал в ресторанчики. Я даже думаю...
Мне порой казалось, что он у нас в доле.
- Андрей Васильевич Климов, - задумчиво повторил полковник. - Это уже кое-что. А
они, случаем, не дружили домами?
- Этого я вам сказать не могу, просто не знаю.
- Тебе что-нибудь говорит имя Будулай?
- Бодулин Николай? Вы его имеете в виду? Будулай его кличка.
- Он самый и есть. Кто он такой? Рассказывай о нем все, что знаешь.
- А что я о нем могу знать? Почти ничего. Ну, работал он у нас в прошлом году в
строительной бригаде, а как кончился договор, так он и уехал к себе домой, то ли в Беларусь,
то ли на Украину. Вот и все.
- Нет, не все, - засопел полковник. - После того как истек срок по контракту, он еще
долго и тщетно ходил за причитающимися ему деньгами, но, как у вас заведено, остался при
своем интересе, а попросту говоря, вы его "обули".
- Вполне возможно, но это уже меня не касается, это не мое поле деятельности.
- Все вы там такие, не фирма, а лепешка коровьего дерьма, и вы в ней копошились
навозными жуками. Ублюдки, к стене бы таких ставить без суда и следствия! - не на шутку
разошелся полковник, и я начал всерьез опасаться за жизнь нашего снабженца.
- Как узнать адрес, по которому Бодулин проживал в нашем городе? - перебивая тестя,
спросил я.
- Для этого вам нужно обратиться в отдел кадров или поспрашивать мужиков из
первой бригады. Он работал именно там.
- На каком объекте сейчас трудится эта бригада?
- В самом центре, по улице Мира, напротив почтамта, они облицовывают фасад
магазина "Клондайк". Бугор, то есть бригадир, у них как раз и есть Виктор Мельников.
Насколько мне известно, эту неделю они выходят во вторую смену.
- Ладно, садись в машину, нам пора ехать.
- Куда? - напрягся Елизаров, тревожно глядя на нас.
- А это не твое собачье дело. Куда привезем, там и окажешься.
- Но как же машина? Она там стоит без присмотра. Ее же растащат...
- А ты не волнуйся, она теперь тебе долго не понадобится, - от души расхохотался
полковник, заметив, как страдальчески вытянулась рожа Елизарова. - Ладно, черт с тобой,
поедем и заберем твою тачку, но только при одном условии: ты будешь вести себя тихо и
покорно, как грешница на исповеди. Иди к машине!
- Да как же я пойду, если у меня связаны ноги, а между ног висит пудовый мешок?
- А ты скачи, как кенгуру, и побыстрее, а то ведь я могу передумать...
- Нет, нет, я уже иду.
Комично подскакивая и волоча свой груз, он допрыгал до машины и упал мордой на
заднее сиденье. Закинув его ноги, я примостился рядом.
Удивительно, но машину еще не угнали и даже не обчистили. Быстро заменив скат, я
сел за руль и, держа минимальную дистанцию, поехал за тестем, гадая, в какое отделение он
решил определить нашего узника. Тесть превзошел самого себя. Он затормозил как раз
напротив городского управления милиции. Забрав диктофонную пленку, он велел мне
перебраться в "Волгу" и, строго-настрого приказав не спускать с пленника глаз, вальяжной
походкой Альманзора вошел в здание.
- Зачем вы меня сюда привезли? - после долгого молчания заскулил Елизаров. - Ведь я
вам все рассказал. Чего же вы еще от меня хотите?
- Хотим, чтобы ты получил по заслугам. Не топить же тебя в самом деле в озере. Мы
живем в цивилизованном обществе, где тебя посадят в цивилизованную камеру, а потом над
тобой состоится цивилизованный суд, и ты на долго окажешься в обществе цивилизованных
зеков.
- А ты хоть раз был на зоне, чтобы трещать мне такое?
- Кончай базар, начальство идет, - оборвал я его скулеж, заметив, как из дверей
выходят Вехктин и тесть, а за ними следуют два автоматчика.
- Здравствуйте, Александр Владимирович, - выходя из машины, приветливо
поздоровался я. - Вот привезли вам отличного уголовника.
- Господи, опять Гончаров, - покачал он головой. - Ну когда же ты наконец
перестанешь маячить на наших горизонтах?
- Вот только сдадим вам товар и сразу же исчезнем, испаримся, как дымка, как
хрустальные мечты вашей юности. Нет, вы только посмотрите, какой экземпляр!
- Хорош, ничего не скажешь, а почему у него между ног мешок с песком? - ткнул
пальцем полковник. - Ему что, делать больше нечего?
- Не знаю, наверное, он таким образом выражает свой протест.
- Хватит болтать, Константин, - оборвал меня тесть. - Ну что, Александр
Владимирович? Принимаете его на довольствие?
- Да уж как тут не принять. Ребята, вытаскивайте его. Ох, Алексей Николаевич,
подбросил ты нам работку. И так по горло загружены, а тут еще и это.
- Обижаешь, Александр
...Закладка в соц.сетях
