Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 22. Гончаров смертью не торгует
...о подводных течений, ей это нужно было
меньше всех. Остается Николай и Кудлатый. Кто-то из них сдал Раису грабителям и убийцам. Кто?
Это с помощью Макса выяснить несложно.
Остается нелепое и малообъяснимое убийство самой Екатерины. Но есть основание
предполагать, что оба убийства совершены одним и тем же лицом. Но тогда получается полная
нелепица. Зачем бандюгам было в одну ночь рисковать дважды, тем более что первый эпизод прошел
успешно и не было никакой гарантии в том, что у Катерины еще оставались деньги. Как понятно из
угрожающего телефонного звонка, ушли они оттуда несолоно хлебавши. Скорее всего, отчаявшаяся
жертва, утомленная пытками, назвала мое имя в надежде, что они наконец от нее отстанут. Она же,
видимо, показалась им настолько опасной, что оставлять в живых ее было нельзя. Почему? В
милицию бы она обращаться не стала, и об этом я уже думал. Дурак ты, Гончаров. Какая, к черту,
милиция? Не милиции они боялись, а ее личной мести. Но кто же это мог сделать? Повесить ее на
Раисиных убийц значило бы признать себя круглым болваном, хотя черт их знает...
В ожидании Макса не опоздать бы мне к Кудлатому, и еще мне почему-то очень хочется
навестить того брюнета, через которого я попал на службу к Катерине.
Владимир Алексеевич оказался дома. Приятно улыбнувшись, он пригласил меня войти в дом.
Оглядев прихожую, я ухмыльнулся. Обои были переклеены. Довольно примитивное решение
вопроса.
- Проходите, позабыл, простите, как вас зовут...
- А вы и не знали, - довольно грубо осадил я его. - Зовите дорогим Константином
Ивановичем. А вы, я вижу, ремонтец небольшой провернули? С чего бы это?
- Так ведь загадили все стены чертовы квартиранты.
- Понимаю. Телефоны всякие ненужные на обоях понаписали. Понимаю. Что расскажете? -
бесцеремонно протопав в комнату, строго спросил я.
- Да нечего мне рассказывать. Нет у меня никаких новостей. Что будете пить? Водочку,
коньячок, а может быть, пивко-с?
- Я, в отличие от вас, алкашей, по утрам не пью.
- Какой же я алкаш? - вежливо засмеялся толстопуз. - Это я вам предложил, думаю, может
быть, человек с утра болеет.
- Благодарю за заботу. Есть ли какие-нибудь вести от вашей бывшей квартирантки? Только
говорите правду.
- А какой мне резон врать? Нет никаких вестей, на вас надеюсь. Может, в конце-то концов
отыщется эта стерва.
- Не отыщется, и вы это прекрасно знаете.
- Это почему же?
- Да потому, что вчера вечером ей скрутили шею, и, между прочим, с вашей подачи.
- Как скрутили?! - выдавая себя, побелел и на секунду оцепенел Кудлатый. - Шуточки у
вас... - Сдерживая дрожь, с трудом владея собой, он попытался исправить положение: - Кому
скрутили? Кто скрутил? О чем вы говорите?
- Не о чем, а о ком, - почувствовав слабину, пошел я в атаку. - Говорю о вашей дорогой
квартирантке Розе Николаевне Купченко, она же Маргарита Львовна Гринберг, но настоящее ее имя
Раиса, по крайней мере, вы ее называете так.
- Я называю? - Дрогнувшей рукой он выудил сигарету, но, не решаясь прикурить, тут же ее
отложил. - Не понимаю я вас...
- Прекрасно понимаешь, вон как ручонки-то шаловливые затряслись, словно кур соседских
щупал. Но это не важно. Главное, что я тебя понял. Колись дальше, мокрица, не буду я с тобой
цацкаться. Откуда на стене появился контактный телефон Екатерины Евграфовны и давно ли ты
знаешь брюнета Алика?
- Я над вами смеюсь, дорогой Константин Иванович, никакого Алика и Екатерины Евграфовны
я знать не знаю, - оправившись, пошел в атаку Кудлатый. - Вами перечисленные имена слышу
впервые.
- Такой ответ я и ожидал от тебя услышать, - с готовностью согласился я. - Жалко, для тебя
это незнание может кончиться плачевно.
- Это почему же? - насторожился толстяк.
- А потому, что ты даже не будешь знать, кто свернет тебе шею, как они свернули ее красавице
Раисе. Только не пой мне, что ты и ее не знаешь. Она уже мертва, зато подумай о себе. Я понимаю,
что шея у тебя толстая и мощная, им придется плодотворно потрудиться, прежде чем твои позвонки
соизволят покинуть свои привычные, насиженные места, но все это дело техники. Как говорится,
недолго мучилась старушка в бандитских опытных руках.
- Перестаньте меня стращать. - Владимир Алексеевич брезгливо и зябко передернул жирными
плечами, словно стряхивая наваждение. - Вы несете полную ерунду. Я не верю ни единому вашему
слову.
- Но ты не отрицаешь того, что был знаком с Аликом?
- Не знаю я никакого Алика, - словно ставя точку, отрезал Кудлатый.
- Сожалею, но в таком случае мне остается только одно: предположить, что ты сам укокошил
Раису и теперь делаешь наивный цвет глаз.
- Отстаньте от меня и уходите, - скукожив пухлые щеки, чуть не заплакал он.
- Хорошо, я-то уйду, но сообщить о твоей причастности к этому делу в уполномоченные
следственные органы я просто обязан.
- Как? - Он удивленно распахнул рот. - А разве вы сами не оттуда? Вы же сказали, что из
милиции?! - От сознания такого чудовищного обмана он даже позеленел.
- Я ничего такого не говорил, ты меня путаешь с моим товарищем, а вот он и в самом деле
оттуда. Если ты будешь и дальше морочить мне голову, то придется обратиться к нему, а он у меня
просто обожает бить пухлых мужчинок. Он и в прошлый-то раз хотел тебя немного помять, да я
удержал.
- Неприятная личность, - брезгливо оттопырив нижнюю губу, неодобрительно заметил
Кудлатый. - Мне он с самого начала не понравился.
- Что ж, насильно мил не будешь. Кому не нравится поп, кому попадья, а вот лично мне и
лейтенанту Ухову не нравишься ты. И если не хочешь с ним встретиться в более серьезной
обстановке, то... то я готов тебя выслушать.
- Почему вы думаете, что ее убили? - облизнув пересохшие губы, спросил он.
- Кого убили? - желая раз и навсегда расставить все точки над "i", спросил я сурово. -
Выражайся яснее.
- Ну, эту женщину, о которой вы говорите, - опять увильнул он.
- А почему ты спрашиваешь о судьбе незнакомой бабы?
- Я не спрашиваю, вы сами мне говорите.
- Послушай, Кудлатый, сказка про белого бычка у нас с тобой получается. Кого ты боишься?
Хорошо, начнем с другого конца. Зачем к тебе вчера в восьмом часу приходила Раиса?
- Я что-то такого не припомню, - видимо решив все отрицать, твердо возразил Кудлатый. -
Это ваши неуемные фантазии. Я вообще никакой Раисы не знаю.
- Это будет нетрудно выяснить у соседей, но только зачем мне что-то выяснять, когда я сам был
пристрастным свидетелем ее посещения. Пришла она к тебе в семь пятнадцать и пробыла не более
часа. Все это я видел своими глазами.
- Значит, не верь глазам своим, - совершенно оправившись, наглел он с каждой минутой. -
Приснилось это вам. Не надо меня брать на понт.
- Козел ты, Кудлатый! - не выдержав, сорвался я. - Придурок лысый. Слишком много чести
- брать тебя на понт. Ведь врешь и боишься, боишься, а врешь. Заячья твоя душа! Тебе вчера перед
смертью Раиса рекомендовала подстилать на ночь пеленки, и она тысячу раз права! Она была права,
когда посоветовала продавать тебе на рынке памперсы, а не заниматься рискованной контрабандой.
И я понимаю ее нежелание есть из одной чашки с трусливым шакалом. Я бы сказал, с боровом, а
точнее, со свиньей. Впрочем, свинья относительно тебя несравнимо благороднее и порядочнее, ей бы
даже в голову не пришло подставить свою подругу под нож, как это сделал ты.
- Боже мой, неужели вы и в самом деле все слышали? - стирая ладонью пот, проскулил
Кудлатый. - Не может такого быть.
- Может быть, может, - успокоил я его. - Наверняка на межэтажной площадке до сих пор
лежат окурки моих сигарет. Не делай удивленных глаз, я давно за тобой присматриваю. В твоем
положении было бы разумно все мне рассказать.
- Чтобы потом вы сдали меня своему гориллоподобному дружку? - с надеждой на милосердие
спросил он.
- Не волнуйся, я тебя ему так или иначе сдам, - пообещал я потеющему толстяку, -
поскольку ты обманным путем и посулами впутал его племянницу в какое-то сомнительное
предприятие, безответственно пообещав ей Париж. По этому поводу он сильно сердится, и когда
узнает, что ты в этом замешан, то будет шибко яриться. Не хотел бы я оказаться на твоем месте.
- Вы можете поручиться за то, что он не тронет меня?
- Что ты? Что ты, сокол ясный! Да я сам его боюсь. Хотя, конечно, на правах нашей дружбы
могу попросить его не причинять тебе физической боли, но это только в том случае, если ты
поможешь вернуть ему племянницу. Он крутой мужик, сам, наверное, видел. Афганистан прошел.
Рассказывал мне, что на спор с одного раза у живого человека гортань выдергивает. Ой, Владимир
Алексеевич, жаль мне тебя. Ой, не туда ты впрягся. Совсем ты, сердешный, о своем здоровье не
подумал.
- Это не я! - Сглотнув слюну пересохшей гортанью, за которую он уже заранее начал
переживать, Кудлатый повторил: - Это не я. Я к этому делу не имею никакого отношения. Пусть он
спрашивает с Раисы. Это ее идея и ее исполнение.
- Зачем ты так, Володя? - Я укоризненно покачал головой. - Деньги-то за продажу живого
товара небось делили пополам? Но Раиса мертва, а с мертвых какой может быть спрос. Нет, соколик,
отвечать придется живым, то есть тебе. Куда вы ее отправили? Рассказывай, только не ври, не выводи
мою душу из критического равновесия. Причем я бы хотел услышать все с самого начала, включая
некоторые побочные и второстепенные аферы, вроде сдачи этой квартиры сразу нескольким
квартиросъемщикам. Маэстро, прошу к микрофону!
- А Райку правда убили?
- Ее труп я видел собственными глазами через несколько секунд после убийства так же ясно,
как вижу тебя.
- Как и где это произошло?
- В пяти километрах от города. Я преследовал машину, в которую ее насильно запихали, с
твоего, надо думать, ведома.
- Значит, вы и повинны в ее гибели, - выкатил мне шар Кудлатый. - Не гонись вы за ними,
все было бы по-другому. Ее бы не убили.
- Удобная позиция, ничего не скажешь, только у меня твой фокус не пройдет, потому как
преследования они не замечали до самого последнего мгновения. После того как у нее отобрали
деньги, ее, как тряпку, просто вышвырнули на дорогу. Увы, не послушалась она тебя, пренебрегла
осторожностью, как ты, заведомо все зная, лицемерно того просил. Что ж поделаешь, у каждого своя
мораль, но типов мерзопакостнее тебя я не встречал.
- А вы меня не оскорбляйте, мне и так плохо, - с чувством прослезился он. - Разве ж я думал,
что они на такое пойдут?! Я же просил только отобрать у нее деньги и для вида немного поколотить.
А они... Нет, я не переживу ее смерти! - патетически возопил он и бурно разрыдался.
- Свои сопли ты можешь наматывать на уши адвокату, мне они без надобности. Кто они? О ком
ты говоришь?
- Те подонки, которые ее убили, - с чувством сморкнувшись, заклеймил он убийц.
- Кто они такие? Где ты их откопал и как их найти? Рассказывай, мразь.
- Я не могу, они же меня убьют, - молитвенно сложил он руки.
- Они тебя так и так убьют. Заказчик-свидетель им совсем не нужен. Но если мы успеем их
повязать, у тебя появится шанс выжить.
- Сомневаюсь, что вам это удастся.
- А ты не в нас, ты в них сомневайся. Когда они должны были принести твою награбленную
долю?
- Еще вчера, - упавшим голосом сообщил Кудлатый.
- Что и требовалось доказать. Сейчас уже одиннадцатый час, так что с деньгами ты их можешь
не ждать, а вот с ножом или удавкой они явятся непременно, можешь мне поверить и готовиться к
отпеванию. А если все-таки с этой процедурой ты хочешь повременить, то рассказывай все, как оно
есть, кроме нас тебе надеяться не на кого. Кто их тебе порекомендовал?
- Никто, я с ними познакомился случайно, когда они хотели меня ограбить.
- Еще лучше! - сразу поверив, не удержался я от возгласа. - Ты не перестаешь меня удивлять.
И как же они тебя хотели ограбить?
- В прошлый понедельник поздно вечером они вошли следом за мною в лифт и, приставив к
горлу нож, потребовали куртку и золотую печатку. Мне было жалко отдавать эти вещи, и я
предложил им дело покрупнее - ограбить Раису, с условием, что половину добычи они принесут
мне. Они согласились, но предупредили: если я вздумаю водить их за нос, то они мне отрежут его с
головой. Я уж и не рад был, что с ними спутался, да только отступать было поздно. Они звонили мне
каждый день, спрашивая, когда уже можно... А что я мог сказать, я и сам точно не знал, когда
Николай принесет деньги, чтобы потом я их передал Раисе.
- Зачем же было ее подставлять? Пусть бы тебя и грабили.
- Я побоялся. С одной стороны, этих бандитов, а с другой - Николая, он бы при такой
ситуации мог потребовать деньги и поставить меня на нож. А так - знать ничего не знаю. Передал
бабки по инстанции и извини подвинься. Кроме того, можно было наехать на Раису, пусть бы она
расхлебывалась. А как же? У нее пропали бабки, ей и рассчитываться.
- Ну и дерьмо же ты, Кудлатый! - с восхищением воскликнул я. - Просто поразительное
дерьмо. Таких, как ты, надо беречь и по праздникам показывать на ярмарках как уникальный и
редчайший продукт человеческой эволюции. Сколько было денег?
- Десять тысяч долларов.
- А сколько ты отстегнул себе за посреднические услуги?
- Нисколько, - поспешно и неуверенно ответил он.
- Только не надо мне петь, что ты занимался преступной деятельностью исключительно из
любви к искусству.
- Ну, отщипывал себе немного, всего-то десять процентов.
- Недурственно. За просто так тыщу баксов - совсем недурственно. Сколько же денег
доходило до места назначения, непосредственно к продавцу? Кстати, напомни-ка мне, каким товаром
вы торговали.
- Какие-то камешки с Памира таскали, я особо в это дело не вникал, зачем мне это? А до места
назначения, думаю, доходило не больше пяти тысяч. Раиса до денег была бабой жадной. Но для
продавцов и эти бабки были большими. Экономическое положение там вообще хреновое.
- И вы этим пользовались, шакалы. Когда ты впервые провернул это дело?
- С полгода назад, когда только познакомился с Раисой Самуиловной Кох.
- Ну, - подтолкнул я его, - рассказывай, не высасывать же из тебя каждое слово.
- В середине мая зашел я в кафе пообедать. Заказал себе все как положено - первое, второе,
третье, салатов всяких разных, я ведь много кушаю. Конечно, и про водочку для аппетита не забыл.
Ну сижу, значит, ем и пищу перевариваю, никого не трогаю, а потом смотрю - за соседний столик
молодая красивая женщина села, взяла себе самый дешевый капустный салат и кучу хлеба. Пока я
кофеек свой попивал, она всю эту гору силоса разом сглотнула, а недоеденный хлебушек воровато,
украдкой в сумочку определила. Ну что ты будешь делать, совсем оголодала баба. Все съела, а сидит,
уходить не торопится, по сторонам голодными глазами рыщет. Думаю, подкормлю ее немного, а к
вечеру трахну. Делов-то! Дешево и сердито. Заказал еще борща и котлету. Когда еду принесли, я ей
знаками показываю: давай, мол, налетай, жри, наворачивай. Долго уговаривать себя она не заставила,
что называется, девушкой оказалась без комплексов. Так вот мы и познакомились, а через часик я
привел ее домой и хорошенько попользовался, а как же? За все нынче надо платить!
Раиса вместе с дочкой приехала из Таджикистана, где жить ей стало невозможно. Муж-таджик, а
точнее, свекровь и золовка ее выставили. Куда ей было деваться? Конечно, к родной матери и брату,
которые проживали в наших краях, но, к несчастью, за месяц до ее приезда мать померла, а братец
уже год как сидел на казенных харчах. Его жена, женщина практичная и деловая, сразу же
переписала квартиру на себя, а бедной родственнице указала на дверь, и за это Раиса на нее жутко
обиделась. Так она с шестилетней дочерью в буквальном смысле оказалась на улице без каких-либо
средств к существованию.
Сами понимаете, что я был далек от мысли предоставить им кров и пропитание, не то сегодня
время, чтобы заниматься благотворительностью ценой собственного желудка. Всю историю ее
злоключений я выслушал, вежливо ожидая, когда, наконец, она оставит мой дом. Надо сказать, что,
когда она находилась в ванной комнате, я на всякий случай заглянул в ее сумочку. А как же, мало ли
что! Так вот, кроме паспорта, который оказался в полном порядке, я обнаружил там пригоршню
разноцветных стекляшек непонятного назначения. И в самый последний момент, когда она с явной
неохотой покидала мой дом, я об этом спросил.
Конечно же она сначала обиделась за тот маленький обыск, что я себе позволил, но в итоге
выяснились интересные подробности. Оказывается, Раиса раньше работала в
"Памиркварцсамоцветах" экспертом-оценщиком и обнаруженные мной минералы есть не что иное,
как драгоценные камни, которые ей в свое время удалось стянуть, причем не ради обогащения, а
просто по эстетическим соображениям.
Когда она назвала их предположительную цену, я взглянул на нее совершенно другими глазами.
У меня на примете был один знакомый мужичок, который, по моим сведениям, занимался очень
похожим промыслом. Не откладывая дел в долгий ящик, я на следующий же день привез ему пару
образцов и попросил оценить. Увидев камешки, он закурлыкал от удовольствия и назначил цену
вдвое ниже, чем говорила Раиса. Но это меня не смутило, я понял, что овчинка стоит выделки.
Временно предоставив ей угол в своей квартире, я оформил ее дочку в интернат, а без прописки
это оказалось делом хлопотливым и дорогостоящим. И тем не менее я пошел на эти расходы, потому
что Николай почти сразу скупил все ее камни, а через несколько дней заказал еще.
Когда я передал его просьбу Раисе, думала она недолго. Сказала, что неоднократно бывала на
самих месторождениях и знает, к кому с такими вопросами нужно обращаться. Уже на следующий
день, взяв у Николая аванс на покупку, я отправил ее в Таджикистан. Отсутствовала она неделю, и я
начал серьезно опасаться обмана, но в конце концов вернулась и привезла товара гораздо больше,
чем мы планировали. Так начались регулярные поставки самоцветов. Туда она летела самолетом, а
назад возвращалась поездом. Очень быстро встав на ноги, она наняла дельного адвоката, заплатила
хорошие деньги и вышвырнула свою обидчицу из материнской квартиры. Я уже тогда стал
побаиваться ее растущей самостоятельности, в ней мне виделась определенная угроза моему
благополучию. Она вполне могла выследить Николая и начать работать с ним напрямую, минуя меня.
Чтобы предупредить возможное безобразие, я потихоньку начал расспрашивать о подробностях ее
путешествий, надеясь по крохам собрать и вычислить человека, с которым ей там приходится
работать. К сожалению, баба оказалась неглупая, сразу меня раскусив, она показала большой банан.
Пришлось мне клясться в вечной любви и продолжать с ней сожительствовать, хотя к осени я начал
замечать, что особой радости мои сексуальные игры ей не доставляют. Я, видимо, перестал ее
устраивать как мужчина, и такое развитие событий могло стать для меня крайне опасным. Чтобы
вывести ее из этого критического состояния и еще больше повязать общими делами, я задумал
довольно прибыльную аферу с квартирами. О ней вы знаете не хуже меня, и пересказывать ее не
вижу смысла.
- Подставляя Раису убийцам, ты таким образом прерывал связующую нить. Почему ты на это
решился? Любой здравомыслящий человек не станет рубить сук, на котором сидит. Ведь она так и не
указала своего поставщика?
- Разрешите на этот вопрос не отвечать.
- Я-то разрешу, но мой товарищ этого не поймет. И отвечать придется ему.
- Не надо, я постараюсь объяснить. Дело в том, что последние пару месяцев, когда мы занялись
побочным квартирным бизнесом, я жил у Раисы Самуиловны. За это время она трижды моталась за
камнями. Но перед каждой поездкой она кому-то звонила, предупреждая о своем прибытии. Кому?
Это стало вопросом моей жизни. Поскольку мы откровенно не доверяли друг другу, она заранее
выпроваживала меня на продолжительную прогулку, чтобы я не стал свидетелем их телефонного
разговора. Возражать не было смысла, иначе бы она просто стала звонить с междугородки.
Поставленный на запись магнитофон тоже не годился, слишком она была подозрительная. В конце
концов, перебрав множество вариантов, я поставил телефонному мастеру богатырскую выпивку, и он
соорудил мне хитромудрую хреновину, которая крепилась к телефонной распределительной коробке.
В общем, еще месяц назад я себя обезопасил, узнав город, телефон и имя человека, к которому
обращалась Раиса.
- Поздравляю, - брезгливо скривился я. - Почему же ты сразу не дал ей отставку?
- Спешка хороша при ловле блох. Нужно было дойти до логического конца в истории с
квартирантами.
- К ней мы еще вернемся, - многообещающе заверил я. - А пока скажи мне две вещи. Кто
такая Екатерина Евграфовна и откуда у тебя на стене появились номера телефонов, которые ты так
неуклюже попытался скрыть под новыми обоями.
- Хотите - режьте, хотите - убивайте, но это имя я слышу впервые, и чьи там записаны
номера, тоже не знаю.
- Врешь ты, Кудлатый. Но ничего, думаю, с Максом ты будешь более разговорчив.
- Да перестаньте же, наконец, грозиться своим другом. Подумайте сами, разве мог я с моими
привычками аккуратиста позволить себе пачкать стены собственного жилья?
- Откуда же тогда взялись надписи?
- Кажется, я вам ясно объяснил это в прошлый раз. Наверное, в мое отсутствие писала Раиса.
Или кто-то из квартирантов.
- Неубедительно, но попробуем поверить. В таком случае нам предстоит прояснить два
вопроса. Первый касается работорговли. Подонки, куда вы подевали девчонок? Тех самых, что
ангажировали для Парижа.
- Ну я же сказал, что ими занималась исключительно Раиса Самуиловна, она и не думала
посвящать меня в свои грязные делишки.
- Кудлатый, ты знаешь, о чем я думаю?
- Нет. Зачем мне ваши думы. Я не любопытен.
- Напрасно, а думаю я, дорогой мой Владимир Алексеевич, о том, что Николай Худиш будет
сильно переживать, когда узнает, что ограбление и убийство посредницы подстроено тобой.
Наверняка он потребует пропавшие деньги. Как будешь рассчитываться? Да, не завидна твоя судьба.
- Не волнуйтесь, - самодовольно ухмыльнулся толстяк, - теперь, без Раисы, я все улажу сам.
Дайте только срок.
- Срок ты будешь иметь, гарантирую. Пойдем дальше. Теперь, значит, ты в состоянии сам
закупить партию самоцветов? Ну что ж, сам так сам. Ладно, я пока пошел, надоел ты мне. Только не
вздумай сбегать. Мы тебя из-под земли достанем. И еще имей в виду: завтра, а может быть, и сегодня
к тебе зайдет человек. Звать его Сергей Дмитриев. Он один из тех, кого ты надул с квартирой.
Отдашь ему все его деньги до копеечки и не вздумай финтить. Ты меня хорошо понял?
- Как? - зашелся он негодованием. - Да где ж я ему столько наберу?
- Это твое дело, ни меня, ни Сергея оно касаться не должно. И еще ты бы очень облегчил себе
жизнь, если бы до завтрашнего утра вспомнил, куда и кому ты сплавил девиц. До скорой встречи,
толстопуз. И смотри у меня, чтоб без глупостей. Совсем забыл! Дай-ка мне координаты твоего
памирского поставщика!
- Это еще зачем? - праведно возмутился Кудлатый, ужасаясь моего кощунственного вопроса,
до коликов страшась за свою святыню. - Я никому, слышите вы меня, никому, даже вашему палачу
этого не скажу.
- Жирный козел, ты расколешься на первой же серьезной беседе. Так что советую не
горячиться, до завтрашнего утра хорошенько подумать и чистосердечным признанием несколько
облегчить свою участь. Не забывай, тебе корячиться приличный срок, а на зоне таких, как ты,
аппетитных и пухлых, всегда ждет исключительно горячий прием. Советую поберечь свою
девственность.
Раздосадованный и неудовлетворенный этим долгим и непродуктивным разговором, я пошел на
остановку. Несмотря на все мое старание, мне не удалось выяснить три основных вопроса. Вопервых:
где искать убийц Раисы? Во-вторых: куда подевались девицы, и в-третьих: кто убил
Катерину?
Если в последнем вопросе Кудлатый мог быть несведущ, то уж продажа девиц никак не могла
пройти мимо него. Что же касается Раисы, то тут следовало крепко подумать. Что-то больно гладко у
него получается. Только задумал ограбить бабу, и пожалуйста тебе - как на тарелочке два
готовеньких разбойничка, скучающих по работе. Неубедительно это. Совсем меня Кудлатый за
дурака держит. Хотя черт его знает. Его самодовольная, лоснящаяся физиономия одним видом
привлекает к себе грабителей. А вульгарный золотой перстень мог служить отличным маяком и
ориентиром в бушующих волнах их опасной профессии.
Пегий пес понуро сидел на прежнем месте, но на этот раз гостинца ему я не припас. Неловко
извинившись за допущенную оплошность, я толкнул дверь строения.
Брюнет, товарищ Алик, на работе отсутствовал, вместо него за столом сидела несуразная
лупоглазая девица, вяло стучавшая на машинке.
- А где господин директор? - широко распахивая двери, требовательно спросил я.
- Он еще не подошел, - растерянно ответила референт. - А что вы хотели?
- Что значит "не подошел"? Безобразие! - шумно возмутился я. - Он что, в бирюльки со
мной решил играть? Он когда-нибудь у тебя работает?
- Да, работает, - несмело ответила девица. - Да вы проходите, он скоро должен подойти.
Хотите, я вам чай заварю? У меня варенье есть.
- Ну, если с вареньем, то заваривай, - усаживаясь, снисходительно разрешил я. -
Разбаловались все черт знает как. Когда хотят - приходят, когда хотят - уходят. Сталина на вас
нет. Он бы быстро научил свободу любить. Да не трясись ты как осиновый лист. Женщин я не ем, а
тем более таких худых, как ты. Тебя как зовут?
- Люся, - обиженно пропищала машинистка и ехидно заметила: - А вы, между прочим, тоже
полнотой не отличаетесь.
- Это потому, что я слежу за своей формой и не переедаю. Но не обо мне речь. Ты мне лучше
скажи, чем вы тут занимаетесь? Приемом рогов и копыт?
- Нет. Цветных металлов.
- Ясно, значит, ты любишь белых медведей? - напористо спросил я.
- При чем тут белые медведи? - удивленно зыркнула она на меня.
- Как это - при чем? Сама же сказала, что принимаете цветные металлы.
- Ну и что? - заморгала сбитая с толку девица.
- А то, - строго резюмировал я. - Если принимаете цветной лом, значит, ходите по ночному
городу, срезая троллейбусн
...Закладка в соц.сетях
