Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 21. Гончаров и новогоднее приключение
...стальном подумала. Вопервых,
комната, где я стреляла, находится посреди квартиры, а это значит, что соседи если и
слышали выстрел, то он им показался не более чем игрушечным хлопком. Что же касается соседей по
вертикали, то нижние, Алферовы, еще позавчера уехали в Оренбург к родственникам на Новый год.
Остаются Шрейдеры, живущие над нами, - здесь дело обстоит не так гладко, но и не безнадежно.
Их крутой лоботряс Вовочка еще в начале вечера выставил родителей из дому и затеял такую оргию,
что к десяти часам потолок и барабанные перепонки лопались от грохота их сумасшедших
динамиков. Не выдержав, я ему позвонила и потребовала немедленно прекратить безобразие. На это
Вовочка мне нагло заявил, что сейчас еще нет десяти и он имеет полное право веселиться до
одиннадцати.
- Сам черт тебе помогал. Ладно, иди поставь мою машину, на ней ехать нельзя, выбито стекло
- слишком заметно. Подгонишь отцовскую "Волгу", но прежде позвони одной из своих
ненормальных подружек и скажи, что срочно хочешь сделать ей хороший новогодний подарок.
- Какой еще подарок, что ты плетешь?
- Меньше говори, больше делай. Звони и скажи, что подъедем самое большее через час. Все,
теперь мне не мешай. Продукт твоего труда должен быть тщательно и качественно упакован.
В ритуальных обрядах похорон я осведомлен только понаслышке, а уж в вопросах подготовки
тела к погребению тем более. Поэтому действовать мне приходилось, положась только на наитие и
собственную фантазию.
Раздевшись до трусов, чтоб не испачкаться кровью, я хладнокровно подошел к покойнику. Меня
очень смущал его поврежденный глаз, откуда до сего времени вытекала какая-то неприятная
жидкость. На это следовало обратить внимание в первую очередь. Куском широкой липкой ленты,
как пробоину в днище корабля, я залепил эту течь. Работа мне понравилась хотя бы потому, что лицо
покойного не казалось теперь таким отталкивающим, а даже, напротив, приняло импозантный и
мужественный вид. Вдоволь насладившись творением своих рук, я перевернул труп и сразу
почувствовал легкое недомогание в виде тошноты. На вылете пуля ведет себя гораздо безобразнее,
чем при входе. Стараясь не смотреть на начинку наших черепов, я и здесь все залатал лентой. Теперь
я мог быть спокоен - тело моего подопечного больше не потеряет ни капли крови. Приготовленную
таким образом мумию можно было заворачивать в папирус.
Как начинку в двухслойный блин, я старательно заворачивал Серого в два цветастых ковра,
предварительно переложив их полиэтиленом. При этом с ужасом думал, каким образом я смогу
стащить эту стокилограммовую тушу вниз. Моему несчастному телу, избитому, изможденному
алкоголем и вечным разрешением сексуальных проблем, такая ноша была не под силу. Нет,
определенно без Милкиной помощи не обойтись. Не потащу же я его волоком. Ведь голова трупа
будет биться о ступени, и этот стук может разбудить соседей. А проснувшись, они обязательно
высунут свои длинные носы и провозгласят: "Veni, vidi, vici"*. От испуга я отпущу ковер.
Безусловно, он покатится вниз и где-нибудь на площадке непременно развяжется, открывая
любознательным соседям свежий, незапротоколированный труп. Совершенно потеряв голову,
стараясь отвлечь их от этого неприятного зрелища, я перекрою его своим телом и буду наивно
спрашивать: "Граждане, чей труп? Вы, случайно, не видали, из какой квартиры он выходил?
Заберите, пожалуйста, а то он мешает мне пройти".
* Пришел, увидел, победил (лат)
- Что ты там бормочешь? - похлопывая меня по плечу, встревоженно спросила Милка. - Ты,
случаем, не спятил с ума?
- Нет, все в порядке, - отряхиваясь от наваждения, ответил я. - Твой пирожок готов. Что у
тебя?
- Карета подана прямо к подъезду. А зачем ты его в два ковра завернул? Одного бы хватило.
- Потом поймешь, пока что собери окровавленные стекла и все его шмотки, да так, чтобы ихней
вони не ощущалось за километр, а я тем временем поищу пулю.
Искать мне долго не пришлось. Пробив череп, стекло и торец третьего тома Н. С. Лескова, она
застряла в толще его бессмертного произведения "Леди Макбет Мценского уезда". Ну не чертовщина
ли? Не на Милку ли намек? Хмыкнув от такого совпадения, я засунул книгу за пазуху и поволок свой
сверток к выходу.
С Милкиной помощью, выверяя каждый шаг, мы нежно и трепетно притащили труп к машине и
так же бережно попытались загрузить его в багажник. Но здесь нас поджидала первая неприятность.
В прямом положении наш кокон залезать туда не собирался, а перегибать два ковра и его тушу было
утомительно, трудоемко и рискованно. Пропыхтев минут пять, показавшиеся мне часом, в конце
концов с этой задачей мы справились.
- Вот и будет твоей подружке сюрприз! - захлопывая капот, громко расхохотался я.
- Ты что? - в ужасе зашипела она. - Совсем рехнулся?
- Заткнись... - ласково и тихо выругался я. - По местам.
- Что ты задумал? - уже в машине переспросила она. - Ты что, мою подругу хочешь
подставить?
- Не подставить, а сделать ей маленький подарок в виде ковра.
- Костя, останови, ты в самом деле ненормальный.
- Молчи, леди Макбет, все будет путем, показывай, куда ехать. Где твоя леблядиная прорубь?
Организуем Серому последний секс-сеанс, если по дороге нам его не устроят случайные дяди в серых
шинелях. Как ехать?
- Можно через закрытую зону, у отца на машину есть разрешение, - пробурчала оскорбленная
супруга. - А вдруг остановят?
- Правильно, рисковать нет смысла, там два поста ГАИ. Один да обязательно тормознет.
Объездные дороги знаешь?
- Да, сначала вокруг, по магистрали, а потом улочками и проулочками... Короче говоря, нам
нужно попасть к пионерскому лагерю "Орленок". Только подъехать надо со стороны Волги.
- Все ясно, на этом свою штурманскую миссию считай оконченной. Лучше немного выпей и
расскажи, что произошло?
- О боже! - Резко тряхнув головой, она откинулась на сиденье. - Что произошло... А то ты не
знал, что может произойти? Я действительно немножко выпью. Как я уже тебе сказала, с самого
вечера у Шрейдеров грохотала музыка. К десяти у меня голова стала чугунной и, не выдержав, я им
позвонила. Ответил недоумок Вовочка и прибалденным голосом послал меня на три буквы.
- Это я уже слышал.
- Нет, ты не все слышал, ты не слышал, что он мне предложил. Он сказал: а ты, говорит,
сексокосилка, если хочешь раскумариться, не выеживайся, а ползи-ка сюда. Круто кайфанешь, у нас
тут пять анаконд кобрами стоят. Головки капюшонами раздулись, того и гляди, слюну в потолок
начнут кидать...
- Достаточно, я понял характер вашего разговора и не далее как завтра приму к этому сосуну
адекватные меры. Я надеюсь, ты отклонила их предложение?
- Боже мой, ну какая же ты все-таки сволочь.
- Прости, Мила, - смущенно извинился я, понимая, что всякому хамству бывает предел и
зашел я слишком далеко. - Что там дальше-то?
- Обозленная до предела, я выпила снотворное, зарылась в подушки и приготовилась уснуть,
проклиная соседей вплоть до пятого колена, а иже с ними и тебя. Кажется, я уже засыпала, когда мне
почудился звук открываемой двери. Ничуть не встревожившись, в полной уверенности, что
пожаловал дорогой супруг, я только глубже забралась под одеяло и, наверное, уснула. Сколько я
пребывала в этом полусне, сказать не могу, но, судя по всему, не больше двух-трех минут.
Непонятно, какая сила заставила меня вскочить. Словно чья-то невидимая рука выкинула меня из
постели. Может быть, меня разбудил грохот битой посуды? Не знаю, как была в ночной рубашке, так
и вылетела в большую комнату, где горел свет и орудовали эти подонки. Наверное, мой вид был
смешон, потому что они заржали в две глотки, открывая твой тайник с заначкой.
"Кто вы такие и что вам надо?" - был мой естественный вопрос, на который один из них, тот
самый, кого мы везем в багажнике, корчась от смеха, ответил:
"Мы твои мамы, принесли тебе парного молочка. Сосать будешь из двух титек. Колян, на сдойку
я первый, а ты пока займись бабками".
Несмотря на слабые протесты Коляна, он повалил меня на колени, расстегнул штаны и вытащил
свой вонючий член. Вцепившись в его мошонку и понимая, что это мой последний шанс, я резко ее
крутнула и дернула вниз. Он заорал и на доли секунды разжал руки. Каким-то чудом мне удалось
вырваться. Помня, что на двери спальни стоит задвижка, я кинулась туда. Но защелка под его
натиском продержалась всего ничего. Он влетел злой и страшный, мало похожий на человека. Прямо
на ходу, не говоря ни слова, начал срывать с себя одежду. Продержалась я недолго. Через какие-то
мгновения ему удалось меня повалить и разодрать рубашку. Кажется, подонок был близок к
достижению своей цели. Единственное, что мне оставалось, это расслабиться и признать свое
поражение. Именно так я и поступила. Почувствовав мою покорность, поганец стал лапать меня за
самые сокровенные места. В сладком предвкушении он урчал и хрюкал. Это-то его и сгубило. Резко и
расчетливо я ткнула ему в глаз. Ну а пока он орал и приходил в себя, я была уже в кабинете. Не долго
думая я вытащила отцовский пистолет и вогнала в него обойму. Держа на отлете какой-то
чудовищный черный нож, он ворвался, страшный как бешеный бык. На этот раз как баба я его не
интересовала. Он попросту хотел меня прирезать. Говорить и увещевать его было бесполезно.
Почему-то самым безобразным в его роже мне показался распухший красный глаз... В него я и
выстрелила... Когда на выстрел, размахивая пушкой, примчался его подельник, я была наготове.
Подскочив сзади, я в основание его жирного черепа ткнула ствол и приказала бросить оружие. Это он
выполнил безоговорочно. Подобрав пистолет, я заставила его раздеться до трусов и заперла в ванне.
- Ты всегда отличалась чистоплотностью, но думаю, что в данном случае его купание было
необязательным, - робко заметил я. - Если не секрет, то объясни, чем был вызван такой акт
человеколюбия?
- Дурак ты, Костя, - щелкнув зажигалкой, с сожалением отметила она, - я ведь была
совершенно голая, и мне, как минимум, нужно было одеться. А как это проделать? Одновременно
натягивая штаны и держа на мушке здоровенного бугая, который только и ждет момента, чтобы
свернуть тебе шею? Научи - я не знаю. А раздела я его еще и затем, чтобы вытащить из карманов
куртки нож и все прочие неприятные вещи наподобие газового баллончика... Твою мать, кажется,
влипли!!! - указывая на гарцующих гаишников, с обреченной тоской прошептала Милка. -
Мамочки, они нас останавливают... Господи, что теперь будет? Костя, давай по газам...
- Не сходи с ума, идиотка! - начиная притормаживать, рявкнул я. - На этом отрезке они стоят
через каждые сто метров, нас перехватят уже через несколько секунд, а за это время на оживленной
трассе избавиться от трупа мы не сможем физически. Притворись в стельку пьяной, вытащи титьки и
возьми в руки бутылку. И при этом как следует меня матери, - скороговоркой дал я ей установку и,
перекрестившись, остановился, при этом проскочив гаишников метров на десять.
- Успокойся и начинай комедию, от тебя сейчас зависит все, - подбодрил я ее, опуская стекло.
- Старший инспектор ГИБДД, старший лейтенант Максимов, - представился кругленький
маленький человечек и протянул лапку. - Предъявите ваши документы.
- Забери его, лейтенант, - истошно и пьяно завопила Милка, - он мне всю жизнь молодую
покалечил! Ар-рресуй его, я тебя оч-чень прошу...
- Кого везете? - принимая документы, немного ошарашенно спросил инспектор.
- Меня он вез-зет, мен-ня, женщину, ты поннимаешь это? - не давая мне ответить, пустилась в
пространные объяснения Милка. - Слышь, лей-йтенант, хоч-ешь со мной выпить? А-а-а, ис-пугался
выпить с красивой женщин-ной, а зря! Со мной не только вып-пить можно, хи-хи-хи, я оч-чень
дорогая женщина, но с тобой могу и за просто та-ак, только арестуй этого козла, видеть его не мог-гу,
так бы шар-ры его и выц-царапала. Я...
- Заткнись, дура. - Вырвав из ее рук бутылку, я вышел из машины. - Извините ее, товарищ
старший лейтенант, перепила баба, уже два часа не могу ее облагоразумить.
- Так-так, - все еще ковыряясь в документах, неопределенно прогундосил дорожный
мздоимец. - Ну а кто она вам будет?
- Я думаю, по моей роже и так понятно, кем она мне приходится. Как говорится, комментарии
тут излишни. Нажралась со своими подружками - за руль сесть не в состоянии. Вот меня и вызвала.
А я что? Что-то нарушил?
- Пока не знаю, - многозначительно процедил инспектор. - Личико мне ваше не нравится, да
и автомобильчик не ваш, а бывшего начальника РОВД товарища Ефимова. Я его лично знаю.
Хороший мужик. Пока подождите, я все выясню, свяжусь с Алексеем Николаевичем лично.
- Так нет его, - с ужасом чувствуя, как почва уплывает из-под моих ног, проблеял я. - Он на
полгода в Крым уехал.
- Ах вот оно что, - не скрывая радости, рассмеялся гаишник и засунул лапу в кабину. -
Ключики я заберу, попозже автомобильчик отгоню на стоянку, а вас сейчас сопроводю... А-яа-яа-ааа!
Почему-то он вдруг болезненно и громко заорал, наверное, сидящая в кабине Милка сделала ему
больно.
Все, это конец, обреченно подумал я, заметив, как на крик повернули головы два других
инспектора.
- Милка, отпусти его!
- Не отпущу! - торжествующе заверещала она. - Ты свидетель, он меня за титьку схватил. Я
этого так не оставлю. Приедет отец, он с ним разберется. Он у меня надолго запомнит этот чудный
вечер, - бушевала она, пьянея от ярости. - Ты у меня, инспектор Максимов, никогда не забудешь
госпожу Ефимову.
- Су-у-ка, ой, извините, - потрясая покусанной рукой, прыгал инспектор.
- Что тут у тебя, Саня? - угрожающе глядя на меня, спросил подошедший сержант. -
Физическое сопротивление?
Резиновая дубинка со свистом опустилась мне на плечо. Стало больно и безразлично.
Откинувшись на капот, я ждал второго удара, потому что надо мной дубинка уже была занесена. Но
его не последовало. Дальнейшее я наблюдал как будто со стороны.
- Не надо! - повиснув на сержантской руке, вопил старлей. - Мудак, кто тебя просил? Канай
отсюда, сопля дешевая. Завтра же накатаю на тебя рапорт. Я кому сказал!
Открыв рот, не понимая причину командирского гнева, усердный сержант побрел к товарищу, а
покусанный инспектор, помогая мне подняться, обратился с разговором вежливым и приличным:
- Вы извините, что так все получилось, но поведение вашей дамы говорит само за себя. И всетаки
доверенность вызывает сомнения, как и ваше супружество. У вас есть еще какие-нибудь
документы?
- Милка, покажи ему права и свою доверенность на машину, - приходя в себя, распорядился я.
- Паспортов и брачного свидетельства мы, к сожалению, с собой не возим. Нынче без этого даже в
гостиницу пускают.
- Кт-то не воз-зит, а кто и воз-зит, - выбираясь из машины, с трудом держась на ногах,
объявила супруга. - Держ-жи, укушенный. Только поаккуратней, в бумажнике д-деньги, к-аак бы
чего не по-пол-лучи-лось!
- В таком случае, господин Гончаров, я попрошу вас предъявить ее документы вашими руками.
Дурея от счастья и близкой свободы, я проворно нашел и протянул ему нужные ксивы, стараясь
унять крупную, подлую дрожь под правым коленом.
- Все в порядке, - досконально изучив наш архив, вынес он наконец свой вердикт, - можете
быть свободны и продолжать движение. Извините за недоразумение. Алексею Николаевичу большой
привет.
- Ну, тог-гда выпь-пьем, инспектор, - в полном экстазе, вытаскивая новую бутылку, заявила
Милка. - За папаньку.
- Спасибо, на работе не пьем, да и вам, мне кажется, уже достаточно.
Засунув бутылку ему за пазуху, мы наконец-то убрались с места, чуть было не ставшего для нас
роковым. Несколько минут ехали молча, приходя в себя, слушая успокаивающее ворчание мотора.
- Кажется, пронесло, - глупо прокомментировала жена.
- Пронесло, - столь же умно согласился я. - Второго такого раза не будет.
- Не будет. Уже без четверти час. Костя, можно я и в самом деле выпью?
- Можно. Времени много. А как ты нашла тот гараж, где мне хотели срубить голову?
- Скоро Новый год!
- Ага, уже завтра.
- А мы могли его встретить в тюремной камере.
- А я мог встретить его на том свете. Он уже занес надо мной нож. Как ты меня нашла?
- Щас, в себя приду... На чем я там остановилась... Ну да... Оделась я, уже тогда понимая, что с
тобой случилось что-то неладное. А где тебя искать - не знаю. Оставалась одна надежда на этого
Коляна. Спрашиваю его через дверь: "Придурок, ты жить хочешь?" Отвечает, что хочет. Тогда,
говорю, без глупостей, или последуешь за своим дружком, у меня это не заржавеет, стреляю один
раз, а теперь, когда у меня твоя пушка с глушаком, в летальном исходе не сомневайся. В общем, под
дулом пистолета он оделся и сам на себе застегнул наручники. Причем как на руках, так и на ногах.
Вот таким кандибобером, стволом проверяя прочность его ребер, я спустилась с ним вниз и усадила в
его же собственную машину. Они припрятали ее в тупичке позади павильона.
- Когда вы спускались по лестнице, вас кто-нибудь видел?
- Нет, кроме твоего идиотского кота, который сидел под дверью.
- Ты здорово рисковала.
- А что не сделаешь ради любимого мужа. Только он-то этого не ценит. А вообще-то ничего
страшного, я не такая уж дура, как ты думаешь. А потом, он не очень-то и сопротивлялся, выполняя
мои команды, даже посмеивался, наверняка зная, что, попав в этот гараж, я уже оттуда не выберусь.
По крайней мере, мне так показалось. Он тогда еще не знал, какой сволочной бабой я окажусь.
Одним словом, усадила я его на место водителя, ноги оставила закованными, а вот правую руку
пришлось освободить, зато левую он замкнул на рулевом колесе. Потом буксирным тросиком я
прикрутила его к спинке сиденья, а сама устроилась позади, прямо за его спиной, периодически ему
напоминая о бренности жизни. Худо или бедно, но хотя бы относительно он был обезврежен. Его
пушку, чтоб была и не очень заметной, и всегда под рукой, я держала у себя между ног.
- Замечательное изобретение, советую запатентовать, - не смог удержаться я от похабщины.
- Извини, продолжай.
- Скотиной ты был, скотиной и помрешь. Короче, до места твоей казни мы добрались быстро и
безо всяких приключений. Я велела ему подъехать и остановиться с обратной стороны гаража.
Убедившись, что он привел меня туда, куда нужно, я, согласно своего предварительного замысла,
вкатила ему лошадиную дозу какого-то снотворного, которое полагается раковым больным на
последней стадии. Сам понимаешь, скупиться я не стала и всадила ему аж четыре ампулы. Когда мой
подопечный угомонился и погрузился в неведомые мне грезы, я забралась на железную крышу бокса
и почти сразу нашла прекрасную смотровую щель. Осторожно, стараясь не шуметь, я легла на живот,
чтобы через эту дырку получше разглядеть происходящее внутри.
Я заглянула и едва не завизжала от ужаса. Чуть было не открыла беспорядочной пальбы. Костя,
замешкайся я на минуту - тебя бы прирезали, как барана. Я явилась как раз в тот момент, когда тебе
под горло подставляли тазик. И вид у тебя был жуткий, таким я тебя не видела ни разу. Ты был ко
всему безразличен и как будто уже мертв. Я должна была стрелять немедленно, но как? Я находилась
к тебе под таким углом, что мой выстрел наверняка бы тебя ранил, а то и убил. Траектория пули
проходила через твое левое плечо. Ко всему прочему, хорошо прицелиться мешал глушитель. Он не
пролазил в узкую щель крыши. Это сейчас я тебе обо всем рассказываю спокойно, но тогда... Ты
даже не представляешь. В общем, скрутив глушитель, я просунула ствол и смогла более-менее
стабильно держать на прицеле голову твоего палача. И все равно ты попадал под пулю. Я тянула до
последнего, и только когда медлить было уже нельзя, когда он отвел руку для удара, наплевав на твое
возможное ранение, я выстрелила. Выстрелила я, как ты сам понимаешь, удачно и хотела то же
самое, но уже спокойно проделать с тремя оставшимися мерзавцами. Благо они пооткрывали рты и
застыли дубовыми болванами, стрелять по которым было одно удовольствие.
- Господи, с каким кровожадным чудовищем мне приходится спать. Так ты и меня в одну
прекрасную ночь пристрелишь из своего дурацкого лука, амазонка хренова.
- На твоем месте я бы тихонько сморкалась в тряпочку. Так вот, я уже держала на прицеле
худого курчавого азиата, когда где-то рядом взревел мощный двигатель и неизвестно откуда
взявшийся грузовик протаранил ворота этого змеюшника. По тому, как действовали эти ребята, я
поняла, что они прибыли к тебе на помощь, а значит, мое присутствие стало необязательным. Дома,
как ты сам понимаешь, у меня накопилась куча дел. Первое, что я сделала, - это отогнала
бандитскую машину с бесчувственным кретином подальше от места преступления. Потом поймала
такси и подъехала к дому. И тут что-то на меня нашло. Мне изменили силы и, как я себя ни
насиловала, в квартиру подняться не смогла. Ну а дальше ты все знаешь. А теперь соизволь ты мне
объяснить, что все это значит?
- Потом, Милка, потом, тем более что мы приехали. Куда теперь прикажете? - спросил я,
притормаживая на углу ажурного заборчика пионерского лагеря "Орленок".
- Вдоль ограды и вниз, к Волге.
- Ты рехнулась, дитя мое, мы же не проедем, увязнем по уши, - испугался я, силясь в мертвой
белизне снега разобрать сиротливый след хоть какого-нибудь сумасшедшего автомобиля,
решившегося на подобный безрассудный шаг. - Ты что, хочешь до утра в ожидании трактора
ночевать в обнимку с трупом?
- Поехали, все будет нормально, - как-то нервно усмехнулась она. - Не мы первые, какая-то
легковушка здесь уже проезжала.
- Проезжала - еще не значит, что выехала.
- Не теряй даром драгоценных минут, спускайся, там дальше будет получше.
- Откуда ты знаешь, как там будет? Или на так называемой подледной рыбалке со старым
другом ты теперь бываешь частенько?
- Не говори глупостей, поезжай, уже поздно. Резина у нас шипованная, все будет путем.
- Дай-то бог, но все-таки ты тут пока посиди, а я пешочком немного прогуляюсь, посмотрю.
Если есть шанс выехать, то мы поедем, а если нет, то придумаем что-нибудь другое. Нельзя нам с
таким грузом самим в западню лезть.
Не слушая ее возражений, я вылез из машины и потопал вниз. Непонятно почему, но место это не
понравилось мне с самого начала. А умудренный горьким опытом, в последнее время я все больше и
больше стал доверять своему чутью.
Не нужно быть следопытом Кожаным Чулком, чтобы понять, что совсем недавно, может быть
час тому назад, здесь проезжал "жигуленок", причем заднеприводной и шипованный. Этот факт был
понятен даже обезьяне. Только вот странный момент получается: туда-то он спустился, а следов его
возвращения не наблюдается. Кто бы это мог быть? Неужели все те же чокнутые рыболовы, что
десятками проваливаются под неокрепший лед, но от своей пагубной страсти отказаться не могут? А
если и рыбаки, то какого же хрена они приперлись на ночь глядя? Нет, сам я не рыбак, однако в моем
понимании зимняя рыбалка совместима с морозным солнечным утром, синим небом и бутылкой
водки под хорошую закуску. Нет, мой любимый Константин Иванович, не нравится нам здесь, и чего
это ей взбрело в голову тащиться именно сюда. Я понимаю, что здесь красиво и романтично, пахнет
сосной и нетронутым снегом, но не надо забывать, что в нашем багажнике покоится неприкаянный
труп и куда-нибудь пристроить его - наша святая обязанность.
С такими вот размышлениями я все глубже уходил в лес к реке. И чем ниже я спускался, тем
абсурднее мне казалась Милкина идея. Съехать вниз мы сможем, но выбраться назад - никогда.
Зачем ей все это понадобилось? Может быть, она знает другой выезд, но почему не сказала об этом
мне? Какая-то чепуха на крокодиловых яйцах. Дальше продолжать исследование не было никакого
смысла. Я спустился почти к реке, но улучшения дороги не наблюдалось. То же самое творилось в
моих потрохах. Я печенкой чувствовал, что нам надо поторапливаться. Каждая минута, проведенная
в обществе мертвеца, могла окончиться для нас плачевно. Самое разумное в нашем положении было
бы просто закидать его снегом и вернуться к своим неотложным житейским делам. Слава богу, и без
покойника у меня их набралось до черта. О чем говорить с Максом. Куда и как определить
захваченную бандитскую бригаду, что сказать Медову. Словом, дел полно, а я хожу неизвестно где и
занимаюсь черт знает чем.
Неожиданно я почувствовал, что идти стало труднее. Внимательно посмотрев под ноги, я понял
причину этой странной перемены. Понял, но легче от этого мне не стало. Напротив, в полном
недоумении я остановился, пытаясь своими куриными мозгами постичь, куда могла запропаститься
машина, по следу которой я только что шел. Невольно я задрал голову вверх, в черноту сосновых
крон, словно пытаясь отыскать пропажу там. Нет, недаром не понравилось мне это место, ох
недаром. Ладно, отставим мистику, отставим версию НЛО, но что тогда? Развернувшись, я побрел в
обратном направлении, внимательно оглядывая обочины. Не пройдя и десяти шагов, я нашел то, что
искал и чего раньше почему-то не заметил. Площадка диаметром метров десять была утоптана и
исхожена множеством сапог. И именно здесь обрывался путь таинственного автомобиля. То есть он
не обрывался, он круто менял свое направление направо, в редкий прибрежный кустарник. Идя на
поводу своего длинного носа, я пошел по следу, по ходу дела отмечая, что автомобиль не столько
передвигался сам, сколько его толкали. Причем толкало не меньше четырех-пяти человек. На этот раз
путь мой оказался недолгим, я прошел около пятидесяти метров и оказался на краю небольшого
овражка глубиной не больше полутора-двух метров. Здесь обрывались все следы, как людские, так и
автомобильные. Зато на дне канавы явственно виднелись протекторы грузовика, отъехавшего отсюда
совсем недавно.
Грустная картинка произошедшего была печальна до слез и понятна даже попугаю. Просто
удивительные дела творятся в предновогодние ночи, а особенно в прибрежных лесах.
Возблагодарив Бога за то, что сегодня я не разделил участь этого бедолаги, я спорым шагом
направился назад и вскоре наткнулся еще на один новогодний сюрприз. Немного не доходя до
утоптанной
...Закладка в соц.сетях
