Жанр: Детектив
Очки для близости
...поиграть. Молодой, но важный "дядя" так же играл "в оружие". Он его любил всем
сердцем и тайком принюхивался к запаху кожи и пороха из-под подмышки.
Близнецы, с детства привыкшие к роскоши и вниманию ("люблю богатых в третьем
поколении", не помню, кто сказал, но суть передана верно), барахтались в широких креслах,
отказывались, на взгляд совка, от деликатесов и вели себя вполне прилично. Мне не досаждали,
стюардесс не теребили, не капризничали. Припекало только вооруженному пустой кобурой
дяде Павлу.
Забавно, мужчины с детства до седых волос оставляют себе жестокие игры. Как женщины
игру в "дочки-матери". Только игры со временем становятся дороже.
Я сидела у иллюминатора, пользовалась коротким забвением и вспоминала.
Из семьи нас провожала только Тамара Ивановна. Недостаток внимания родственников
восполнялся многочисленностью охраны - до Шереметьево нас эскортировали два джипа,
битком набитые черными пиджаками. Сопровождение плотно вело микроавтобус, в котором
сидели я, Тамара Ивановна, дети и тот самый дядя Паша, тогда еще при пистолете.
На мой вопрос "Что происходит?" экономка сурово поджимала губы и делала
значительное лицо.
Из микроавтобуса детей вынимали в лучших традициях гангстерских боевиков -
прикрывая бронированными спинами и расчищая толпу встречающих квадратными плечами.
Маневр, естественно, удался. Все Шереметьево проводило деток любопытствующими
взглядами. (Это я, кстати, о мужчинах и играх.) У бортика таможенного контроля Тамара
Ивановна расстроилась, промокнула платочком две слезинки и перецеловала всех
путешественников, кроме дяди Паши.
- Вы там.., осторожнее, - всхлипнула она.
- А в чем дело?!
Экономка лишь горестно высморкалась, перекрестила нашу группку и помахала рукой:
- Ступайте. Вам позвонят.
"В профилактории разворачивается второй акт трагедии, - думала я, шагая на
паспортный контроль. - Интересно, каким будет финал?"
Как всегда, дельная мысль посетила меня на ходу. Знай я в тот момент, что увожу в своем
чемодане все разгадки интриги, развернулась бы в тот же миг, пробилась сквозь все кордоны и
помчалась на Петровку.
Но я не знала.
Перед самым отъездом мне удалось ненадолго запереться в детской. Там стоял
видеомагнитофон с адаптером для маленьких кассет, и я быстренько просмотрела запись,
сделанную камерой в гараже.
Основное время пленки занимала съемка едва различимых во тьме машин. Крошечное
оконце под самым потолком давало недостаточно света, я о лампах не побеспокоилась и
получила в награду беспокойство за некачественную запись.
Перемотав пустые места, увидела я немного. Ракурс, естественно, был выбран неверно,
везде тьма египетская, но Леонида я разглядела четко. Он перекладывал что-то из багажника
"Форда" в свою машину. И он был не один.
Этот второй ни разу не попал в объектив, не произнес ни слова. Но он там был.
Свою машину Леонид поставил между "Фордом" и стеллажами, на которых укрылась
камера. В процессе переноса чего-то он только кряхтел и матерился, иногда поворачивая голову
к лестнице в дом. Соучастник молча, без движения стоял у дверей, и если бы не последняя
четкая фраза, которую Леонид произнес, усаживаясь перед объективом в свою машину, я бы
решила, что второй человек мне мерещится.
- Адью, - кивнул Леонид в сторону двери в дом. - Передачу я уже подготовил.
Будет море цветов.
Вот и весь улов. Что перекладывалось из багажника в багажник, не видно; пола
соучастника я не определила, так как к подельнику Леня не обратился ни разу по имени.
"Шпион из меня аховый, - подумала я тогда. - Ни тела, ни сообщника, одно матерное
кряхтение. Даже доказать, что перекладывалось что-либо именно из моей машины, сможет
лишь экспертиза. Леня своим "Мерседесом" весь обзор перекрыл. Это я знаю, что и откуда, а на
пленке ничего не разобрать".
Зацепилась я только за слово "передача".
И, сидя в самолете, рыскала в великом и могучем, пытаясь определить верный синоним.
"Передача". В свете последних событий первой на ум приходит передача тюремная. Интересно,
в КПЗ цветов море передают? Вряд ли. Хотя.., смотря кого посадят.
Но как-то не вязалось море цветов с парашей в углу. И следующей на ум приходила
передача телевизионная. О преждевременной кончине олигарха, о безутешной вдове в черной
шляпке от Шанель и о многочисленных венках от друзей и соратников.
Но тело не было еще обнаружено. Стопроцентной уверенности в том, что удастся с
помощью пленки доказать его былое наличие, нет. И, верная политике не дразнить гусей, я
летела на Кипр и помалкивала, тем не менее не забывая о синонимах.
Примеряя слово "передача" к ситуации, я прикладывала слова друг к другу, и у меня
получалось многое. А нужно единственное, но верное.
Итак. Бывает передача документов... прав.., в машине тоже кое-что есть, но это не из той
оперы, да и с цветами слабо ассоциируется. И почему Леня не выразился определеннее?!
Передать можно все! Включая наследство. А эта передача, судя по всему, скоро состоится.
Было бы интересно взглянуть на завещание господина Бурмистрова. Как оно составлено?
Но для этого тело должно быть обнаружено. Или нет? По-моему, в случае исчезновения
умершего начинается какая-то многолетняя катавасия, и потенциальная вдова... Нет. В
наследствах я понимаю еще меньше, чем в шпионаже. И пообещать могу лишь одно - если
тело пропадет на годы, я пойду в милицию и сдамся вместе с информацией. И будь что будет.
С этой нетрусливой мыслью я попросила стюардессу принести бокал вина и выпила за
упокой души господина Бурмистрова.
Он был неплохим мужиком, и оставлять его смерть безнаказанной я не имею права.
Но пока остается хоть малейшая надежда на развитие событий без моего участия, буду
ждать. Думаю, в раскрытии преступления заинтересованы люди гораздо более влиятельные,
чем простая гувернантка.
Кроме конвертика с белым порошком и пленки с записью гаражного происшествия, в
чемодане я везла еще одну запись - юбилея покойного. Может быть, с ее помощью удастся
мне вычислить сообщника Леонида?
Первой под подозрение попадала мадам.
Но она никак не среагировала на просыпанный порошок, о котором, кстати, знала
половина профилактория. Когда Флора Анатольевна предложила мне лекарство, рядом сидел
Феликс, стояла с кофейником наготове Тамара Ивановна, невдалеке бродила Раиса. И вообще, о
своих благотворительных акциях мадам побеседовать любила.
И Флора Анатольевна - одна из основных наследников. А это мотив.
Но сегодня утром она была столь равнодушна в своей печали, что я терялась.
Кроме мадам, с охраной мог разобраться и непосредственный их шеф Анатолий
Викторович. После того как один из его подчиненных продал фотографии Бурмистрова желтой
прессе, с хозяином у Анатолия Викторовича сложились странные отношения.
Но, помня о дружбе отца с Басковым и благодаря заступничеству мадам, Бурмистров не
стал его увольнять. Он свел необходимое общение до минимума и исключил его из числа
обедающих в доме. Шеф безопасности был предан Флоре Анатольевне, и он мог настоять на
удалении детей из дома, из страны при тревожных и подозрительных обстоятельствах.
Но, если следовать этим размышлениям, легкое подозрение касалось и Тамары Ивановны,
готовой ради племянницы парк вырубить.
Кто? Кто стоял рядом с Леонидом в гараже и ждал передачи с морем цветов?!
Женщина. Сомневаюсь, что для отставного чекиста Анатолия Викторовича цветы в
радость.
Тогда мадам. Но почему я до сих пор жива?!
Если начнется расследование, неважно, убийства или исчезновения хозяина, опросят всех.
И она не может быть уверена в том, что меня не раскрутят на признание в шалостях. А дальше
ниточка потянется к Леониду. Этот шалун не гувернантка, у него иные мотивы, существенные,
и за Леню возьмутся всерьез.
Да-а-а, меня не зря удалили. Но все это временно.
Легкий хмель от бокала вина сделал меня храброй, и я уже жалела, что не сдала пленки и
порошок в милицию. С Феликсом, для полного комплекта.
Закрыв глаза, я вспомнила прощальный жест профессионального Эдимиона.
Я с близнецами усаживаюсь в микроавтобус.., бледная мадам на крыльце.., за ее спиной
Феликс снимает воображаемую шляпу и отвешивает шутливый поклон. Как мушкетер... Стоп.
Тогда этот жест показался мне смутно знакомым. Где и когда я его видела?!
Театр. Провинциальный детский театр, премьера на московской сцене...
А кто у нас завзятый театрал?! Кто посещает все премьеры?!
Я нетерпеливо заерзала в кресле. Боже, как я глупа. Апрель. Я и Ольга привели детей на
утренний показ спектакля. На сцене Д'Артаньян склоняется перед королевой и искоса.., бросает
лукавый взгляд на нашу ложу.
Тогда я еще сказала Ольге: "Д'Артаньян к вам неравнодушен". Она покраснела, и после
этого спектакля я впервые присматривала за Тиной две недели. Пока мама посещала сеансы
"иглотерапии".
Ольга?!
Вычислить клиентку Феликса я должна была раньше. Все лежало на поверхности.
Сестра знала о привычках брата, о том, как он обращается с женщинами, о доме Ольга
знала все. Она писала стихи, легко обращалась с пером и бумагой, и обработать "мемуары"
Флоры для нее не проблема. Кстати, и подсунуть Флоре молодого секретаря, как месть
гулливому братцу, она тоже могла.
Если бы я раньше соединила все факты воедино, добавила туда легкую грусть Эндимиона
и поняла, что так уверенно вести две роли мог только профессиональный актер?!
Я должна была догадаться раньше. Думаю, Феликс начинал с Чацкого в "Горе от ума".
Недаром он так испугался, когда я его об этом спросила.
Красивая молодая женщина со средствами и достаточной информацией. Театралка и
поэтесса с легкой сумасшедшинкой, о которой постоянно твердил ее муж. Мотив у нее может
быть, и, следовательно, Леонид оказывается не так уж и не прав, говоря о легком сдвиге жены.
А вдруг Леню и самого использовали?!
Не-е-е-т. Это похоже на бред. Все, что угодно, но Ольга - убийца брата?!
Я испугалась самой мысли. Но подспудно в голове крутились вопросы. Ольга заодно с
Леонидом? И не Феликс ли стоял у дверей гаража?
Теперь я запуталась окончательно. Совсем недавно мне казалось, я что-то нащупала,
что-то поняла.... Но Ольга?!
Зачем?! Наследство? Ее не интересовали деньги, по крайней мере, в степени, необходимой
для убийства.
Заставил муж? Вряд ли. Между ними нет доверия и близости, и сейчас я знаю почему.
Леня мерзавец и садист.
Зачем?!
Или это не она клиентка Феликса?
Еще и еще раз я собирала воедино портрет нанимательницы секретаря и приходила к
выводу - Ольга.
Но почему они обеспечили меня алиби?!
Я об этом не просила, камеру предложил сам Феликс.
Если только.., в ней не был сбит таймер, отсчитывающий секунды в углу каждого кадра. Я
сосредоточилась и попыталась вспомнить, соответствовало ли время гаражной съемки
реальному.
Не помню.
Я помнила лишь одно, Феликс просил начинать съемку после восьми вечера, а я заехала в
поселковый супермаркет, купила лишние кассеты и начала снимать гораздо раньше. Возможно,
в этом мое спасение.
И, возможно, я правильно сделала, что не понеслась в милицию, размахивая кассетами как
стопроцентным алиби. Иногда, Мария Павловна, вы бываете непредсказуемо мудры.
Ободренная этой мыслью, я и покинула самолет.
В аэропорту нас встречала мама Геннадия Зоя Федоровна Бурмистрова, преподаватель
математики, с удовольствием ушедший на покой.
От учительского прошлого у Зои Федоровны остались цепкий взор экзаменатора,
следящего за шпаргалками, и голос, хорошо поставленный многолетним ораторством.
Она была широка в кости, роста гораздо выше среднего, а размер ее обуви произвел
впечатление даже на дядю Пашу, получившего наконец пистолет.
Я не переставала удивляться глупостям природы. Зоя Федоровна имела все черты породы
Бурмистровых, а Гена, сухощавый и гибкий, пошел в своего отца, чью фамилию Зоя Федоровна
так и не взяла. Если верить профилакторским любителям посплетничать, папа Геннадия
преподавал физику в сельской школе, куда после института по распределению попала
молоденькая Зоя Бурмистрова. Ненадолго, всего на семь месяцев до декретного отпуска.
На вилле, за которой присматривала Зоя Федоровна, царил образцовый порядок и
симметрия во всем. Даже швабры стояли по росту.
Я приезжала на Кипр уже в третий раз.
Зоя Федоровна любила терпкое вино Кипра и огненные закаты. Каждый вечер она
садилась на террасе с бокалом рубинового вина и провожала солнце.
Кресло на террасе стояло лишь одно. Одно кресло, плетеный столик и хорошая погода, -
что еще надо женщине, чтобы состариться достойно?
- Мужа надо, - усмехнулась я, сидя в другом плетеном кресле.
- Необязательное условие. - Зоя Федоровна покачала головой. - Те мужчины, которых
встречала я, радуют лишь своим отсутствием.
- Не повезло, - вздохнула я.
- А вам, Маша?
- Пожалуй, и мне...
Мы немного погрустили, опровергая теорию женского счастья Зои Федоровны, и выпили
по глотку вина. Выкупанные дети давно спали, дядя Паша смотрел в гостиной телевизор, а мы
закат.
- Что у вас произошло в феврале? - внезапно спросила Зоя Федоровна.
- Вы о чем? - трусливо переспросила я.
- О вас и о Геннадии.
Я не знала, что ответить, и промолчала.
- Он приехал такой.., понурый.
- Гена до странности обидчив, - вильнула я.
- Он тонко чувствующий человек, - возразила Зоя Федоровна, - особенно это
относится к нюансам. С ним лучше объясниться, чем молчать. Такого накрутит.., философ.
- Он вам жаловался?
- Никогда, - категорически ответила Зоя Федоровна. - Но, как каждая мать, я хорошо
знаю настроения своего сына.
Я боялась этой темы и, заполнив паузу глотком вина, спросила:
- Зоя Федоровна, а где училась Ольга?
- Во ВГИКе на сценарном. Только она его не закончила.
- Почему?
- Любовь. У нее был бурный роман с юношей с актерского, но.., роман закончился
плохо.
- Чем?
- Стрессом. А почему вы спрашиваете?
- Любопытна очень, - отшутилась я. - А не помните, как звали юношу?
- Нет. Какое-то редкое было имя...
- Может быть, Феликс?
- Может быть. - Зоя Федоровна с интересом посмотрела на меня. - Вам кто-то
насплетничал?
- Немного, - смутилась я. - Но все-таки почему расстались Ольга и Феликс?
- А я вам не говорила, что юношу звали Феликс. Его звали иначе.
В этом я сомневалась. Прежде чем принять человека в свой дом, Дмитрий Максимович
Бурмистров проверял его благонадежность до седьмого колена. Феликс должен быть Феликсом
с рождения. Не шпионы же они, в самом деле?! Хотя.., имя могло быть сценическим
псевдонимом, перешедшим в паспорт.
И почему Зоя Федоровна насторожилась? Ей кто-то доложил о появлении в доме
одноименного секретаря? Оперативно, ничего не скажешь, прошло всего четыре недели, а весь
Кипр в курсе дела...
- Леонида Ольга полюбила тут же после разрыва с юношей? - я постаралась произнести
это слегка насмешливо.
- Не знаю. - Зоя Федоровна пожала плечами. - Но замуж за него вышла так
стремительно, что удивила многих.
- А бедный юноша?
- Он исчез.
- Вы его видели?
- Ольга не знакомила его ни с кем из семьи. Вы закончили с вопросами?
Зоя Федоровна оборвала меня довольно резко. Что ж, каждая семья имеет скелет в шкафу
и выставлять кости напоказ не стремится.
Мы немного поболтали ни о чем и разошлись по своим комнатам.
Несмотря на трудный день, перелет и дорогу, уснуть я не могла долго. Я тонула в
вопросах, ответы на которые должна была найти раньше. Почему я никогда не рассматривала
Ольгу как подозреваемую? Потому что она была мне приятна? А ее муж нет?
Когда-то краем уха я слышала, что Ольга училась на сценариста. Но спрятала это знание,
убрала его подальше. Геннадий говорил мне, что тетушка не кисейная барышня и родню ждет
сюрприз. Я и на это не обратила внимания. Интересно, Гена знал о Феликсе?
И где была моя голова раньше?! Сюжет со скальпами, дохлой рыбой и переодеванием
могла разработать только профессиональная сценаристка! А воплотить - только настоящий
артист. Все лежало на поверхности.
Может быть, подсознательно я была готова к ответу, но прятала голову в песок?
Тяжело подозревать милого человека. Когда все это закончится, побеседую с
психоаналитиком о подсознании.
Утро понедельника я провела на пляже с детьми под охраной дяди Паши.
Мальчики успели загореть еще дома, но южное солнце коварно, и я по одному
вылавливала воспитанников и обливала их защитными кремами. Ни минуты покоя они мне не
давали. То ловили медуз, то почти "тонули", а закончилось все трагично.
Спрятавшийся под камнем краб цапнул Филиппа за указательный палец правой руки.
Кошмарное происшествие для художника.
Бедный живописец разрыдался и заявил, что в пальце обязательно разовьется гангрена и
про художественную академию придется забыть навеки. Максим проникся горем брата, и мы
все, включая дядю Пашу в пиджаке и в кобуре с пистолетом, помчались в дом лечить бедный
палец.
Фил уговаривал нас вызвать "Скорую помощь", сделать укол прямо в фалангу и спасти
свой палец и надежду российского художества. Ну до чего богема, даже мелкая, народ
впечатлительный!
Но, скорее всего, мальчики просто устали, и плакал Филипп не столько от боли, сколько
от желания посидеть у меня на коленях.
Там он и уснул. Максим помог мне бережно уложить брата и, отказавшись от обеда, тоже
лег.
Мальчики любили приезжать на Кипр еще и потому, что на вилле у них была одна
спальня на двоих и двухярусная кровать, на которой они могли долго переговариваться друг с
другом.
Я закрыла жалюзи, помахала сонному Максиму рукой и спустилась в гостиную.
Охранник Павел сидел перед телевизором с банкой безалкогольного пива и орешками и
смотрел очередной боевик. Зоя Федоровна предложила нам пообедать, но, прибитые жарой, мы
оба отказались.
- Зоя Федоровна, я привезла с собой запись юбилея Дмитрия Максимовича. Не хотите
посмотреть?
Остаться у видеомагнитофона и телевизора одной у меня не получалось, и пришлось
просматривать день рождения брата госпожи Бурмистровой в компании.
Уставший от боевиков дядя Паша вставил кассету, Зоя Федоровна надела очки, села перед
самым экраном и принялась всплескивать руками:
- Ой, детки, какие нарядные.., ой, Флора.., ой, Дима...
- А почему вы сами не приехали? - спросила я.
- Не люблю официозов. Бродишь как заведенная со стаканом.., кусаешь на ходу.
Подарок для Димы я приготовила, подарю потом. Ой, ой, смотрите! Пашенька,
перемотайте мне еще на деток. Маша, это вы для них поздравление сочинили?
Зоя Федоровна любовалась семьей, а я таймером в углу кадров.
На первый взгляд, все совпадало с реальным временем. Тогда где подвох?
Его не было. Пленка секундомером отсчитывала мое алиби. Я не была в доме до девяти
часов. А позже сходила туда в сопровождении детей.
Ничего подозрительного мне так заснять и не удалось. Пленка безобидно фиксировала
ситуации торжественные, курьезные и немного дамские туалеты.
"Фаину" я не снимала из осторожности.
Только один раз в толпе гостей мелькнул яркий шелк ее наряда и скрылся за мужскими
спинами.
Ничего полезного, если не учитывать алиби. Но у меня еще оставалась пленка с записью в
гараже. В профилактории я просмотрела ее на скорую руку, тайком и не увеличивая громкости.
На вилле за мной тенью ходит Паша с кобурой, он прочно оккупировал гостиную и, когда все в
доме, с дивана почти не встает. Только за орешками и пивом.
В хозяйской спальне также стоял видеомагнитофон, но в нем не было адаптера для
маленьких кассет. И мне остается ждать, когда освободится гостиная и весь дом.
Во вторник утром в гостиной раздался телефонный звонок. Зоя Федоровна подняла
трубку, я собиралась вести детей на пляж, но, увидев, как изменилось ее лицо, задержалась у
двери.
Мама разговаривала с сыном. Но то, что говорил Геннадий, было столь жутким, что Зоя
Федоровна побледнела и стала слепо шарить по тумбочке в поисках лекарства.
"Началось", - подумала я и вывела детей на улицу.
- Павел, - охранник в неизменном пиджаке грел под мышкой кобуру и загорал
лицом. - Пожалуйста, переоденьтесь и проводите мальчиков к морю. Я подойду позже.
Дядя Паша перекатил жвачку с одной щеки под другую, кивнул и степенно пошел к
гардеробу.
Я боялась заходить в дом. Сидела на террасе и ждала известий.
Первым прибыл Паша в шортах и золотой цепи, размером с собачью. Вести подоспели
позже, когда дети вышли за калитку, а Зоя Федоровна наглоталась валидола.
- Дима погиб, - синими губами прошептала она.
- Как? - Я спросила более спокойно, чем того требовало известие, но госпоже
Бурмистровой было не до тонкостей.
- Его убили.
- Кто?! - Это прозвучало более сообразно обстоятельствам.
- Леонид, - прошептала Зоя Федоровна.
Негодяй не ушел от ответа!
Зоя Федоровна села рядом со мной и, медленно приходя в себя от шока, автоматически
достала из шкафчика вино.
- Будете? - спросила она.
- Нет, спасибо. Что там произошло?
- Тогда и я не буду.
Она убрала бутыль обратно. Она не хотела разговаривать, неудержимый поток речи
пойдет позже, когда она немного оправится.
И я ее не торопила. Я знала больше.
- Флора в больнице, - наконец произнесла Зоя Федоровна.
- Флора?! Инфаркт, инсульт?!
- Нет. Леонид разыграл похищение и, когда Флора повезла выкуп, попытался ее убить.
Новость. Флора - жертва. Но как, зачем?!
- Леонид тоже убит, - медленно проговорила мама Геннадия.
- Кем?! - Я уже жалела, что отказалась от вина.
- Он требовал от Флоры подписать доверенность на управление фирмой, изуродовал ее,
она едва жива... Но она взяла на встречу с похитителями пистолет, как-то вывернулась и...
Леонид мертв. А Флора в интенсивной терапии. Маша, - Зоя Федоровна посмотрела на меня
сквозь слезы, - что происходит?! Он ее пытал!!
После этого слова и слезы полились из нее рекой. Зоя Федоровна причитала, тонула и
барахталась в тех же вопросах без ответов. Беда свалилась в ее семью, как раскаленный кирпич
в муравейник, сжигая и разрушая. Один мужчина убил другого, мать ее племянников
отомстила.., и едва спаслась.
Я уговорила Зою Федоровну принять успокоительное и лечь в постель. Она безропотно
выпила таблетки, укрылась с головой пледом и замерла, парализованная горем.
Дядя Паша получил приказ развлекать детей, и, насколько я их знаю, раньше чем через
час с пляжа близнецов не утащить.
А свободу надо использовать с толком.
Я сходила в свою комнату, принесла гаражную кассету и, разыскав в тумбочке наушники,
села перед телевизором за детальный просмотр.
Стереонаушники долго дышали шорохами Подмосковья, полумрак гаража навевал
забытый ужас, и я буквально подскочила, когда под потолком ангара вспыхнули
люминесцентные лампы. Вспыхнули и тут же погасли. Но скудного освещения было
достаточно для того, чтобы четко обрисовать профиль Леонида. Теперь уже покойного.
Он подошел к багажнику моей машины, открыл его и чертыхнулся.
- Как камень, - пробормотал он. Потом вышел и подогнал "Мерседес", тем самым
перегородив обзор.
Тот, кто стоял у двери в дом, не произнес ни слова. Может быть, "он" прислушивался к
шагам на лестнице? Охранял? А может быть, "его" и вовсе не было?
Нет. Чужое присутствие чувствовалось.
Леонид явно к кому-то обращался, смотрел в ту сторону...
Я прибавила звук и только что не влезла в кинескоп. Другой ни разу не ответил и не
показался. Но "он" там был.
Сквозь шум и шорох, на грани слышимости, донеслись слова Леонида:
- Оставь.., бумаги... - По-моему, там было "на видном месте", и дальше единственная
четкая фраза:
- Адью, передачу я уже подготовил, будет море цветов.
Я нажала кнопку "пауза". На экране застыло лицо Леонида, искаженное странной, но
хорошо знакомой мне гримасой. Лицо садиста в предвкушении. Только что слюна с клыков не
капает.
К кому он обращался? Не к Ольге, это точно, ее не было тем утром в доме. К Феликсу?
Мадам? Шефу безопасности?
Я просмотрела пленку до конца. На последних кадрах опять вспыхнул свет, и к моему
"Форду" прошел Геннадий.
Дальше электронный снег.
Я выключила телевизор, перемотала пленку на начало и задумалась.
Что произошло в доме? Как погиб Леонид? Информации не хватало катастрофически.
Просмотрев пленку, я вернулась к кошмару прошедших дней и мучительно, на ощупь
пробиралась сквозь вопросительные знаки.
Надо звонить в Россию. Но кому? В ком я могу быть совершенно уверена? Ни в ком.
Это единственный четкий ответ среди множества вопросов.
Я положила на место наушники и прошла на террасу за любимым вином Зои Федоровны.
Напряжение следует снимать.
Слепящее солнце поливало двор зноем, цветы принимали лучи с удовольствием, где-то
под полом террасы что-то сухо шуршало, и воздух просто дышал жарой и раскаленным камнем.
Я сидела в теплом кресле и чувствовала себя первым христианином на арене Колизея. Сорок
градусов в тени, и скоро выйдут тигры.
Вместе с первым глотком вина пришла и первая дельная мысль. Не надо никому никуда
звонить. Сегодня все российские газеты выйдут с подробным описанием событий. Олигархов
убивают не каждый день, тем более родственники, и уж тем более киллеров редко
отстреливают на месте преступления. В нашем профилактории разыгралась настоящая
шекспировская трагедия, и журналисты момента не упустят.
Вместе с бокалом вина я прошла в кабинет к компьютеру и пролистала по Интернету всю
доступную прессу.
Если исключить домыслы и сплетни, досуха выжать информацию, то события
развивались в следующем порядке.
Дмитрий Максимович Бурмистров пропал субботним вечером в разгар празднования
собственного юбилея. Ни о какой дохлой рыбе в кабинете написано не было, и проверить,
появлялась ли рыбка вообще, я не могла. Но в том, что об этом не доложили гувернантке и
журналистам, не было ничего удивительного. Так что она вполне могла там быть. Не суть.
Итак, далее.
В воскресенье утром жене олигарха позвонил неизвестный с требованием выкупа.
Флора Анатольевна собрала деньги к вечеру понедельника и по условиям договора с
похитителями лично повезла кейс, набитый долларами, к какому-то сараю.
Там ее встретил Леонид. Он попытался заставить родственницу подписать некий
документ, но мадам, полуживая и избитая им же, смогла выстрелить.
Если бы я не видела Дмитрия Максимовича
...Закладка в соц.сетях
