Жанр: Детектив

Очки для близости

сторінка №10

поиграть. Молодой, но важный "дядя" так же играл "в оружие". Он его любил всем
сердцем и тайком принюхивался к запаху кожи и пороха из-под подмышки.
Близнецы, с детства привыкшие к роскоши и вниманию ("люблю богатых в третьем
поколении", не помню, кто сказал, но суть передана верно), барахтались в широких креслах,
отказывались, на взгляд совка, от деликатесов и вели себя вполне прилично. Мне не досаждали,
стюардесс не теребили, не капризничали. Припекало только вооруженному пустой кобурой
дяде Павлу.
Забавно, мужчины с детства до седых волос оставляют себе жестокие игры. Как женщины
игру в "дочки-матери". Только игры со временем становятся дороже.
Я сидела у иллюминатора, пользовалась коротким забвением и вспоминала.
Из семьи нас провожала только Тамара Ивановна. Недостаток внимания родственников
восполнялся многочисленностью охраны - до Шереметьево нас эскортировали два джипа,
битком набитые черными пиджаками. Сопровождение плотно вело микроавтобус, в котором
сидели я, Тамара Ивановна, дети и тот самый дядя Паша, тогда еще при пистолете.
На мой вопрос "Что происходит?" экономка сурово поджимала губы и делала
значительное лицо.
Из микроавтобуса детей вынимали в лучших традициях гангстерских боевиков -
прикрывая бронированными спинами и расчищая толпу встречающих квадратными плечами.
Маневр, естественно, удался. Все Шереметьево проводило деток любопытствующими
взглядами. (Это я, кстати, о мужчинах и играх.) У бортика таможенного контроля Тамара
Ивановна расстроилась, промокнула платочком две слезинки и перецеловала всех
путешественников, кроме дяди Паши.
- Вы там.., осторожнее, - всхлипнула она.
- А в чем дело?!
Экономка лишь горестно высморкалась, перекрестила нашу группку и помахала рукой:
- Ступайте. Вам позвонят.
"В профилактории разворачивается второй акт трагедии, - думала я, шагая на
паспортный контроль. - Интересно, каким будет финал?"
Как всегда, дельная мысль посетила меня на ходу. Знай я в тот момент, что увожу в своем
чемодане все разгадки интриги, развернулась бы в тот же миг, пробилась сквозь все кордоны и
помчалась на Петровку.
Но я не знала.
Перед самым отъездом мне удалось ненадолго запереться в детской. Там стоял
видеомагнитофон с адаптером для маленьких кассет, и я быстренько просмотрела запись,
сделанную камерой в гараже.
Основное время пленки занимала съемка едва различимых во тьме машин. Крошечное
оконце под самым потолком давало недостаточно света, я о лампах не побеспокоилась и
получила в награду беспокойство за некачественную запись.
Перемотав пустые места, увидела я немного. Ракурс, естественно, был выбран неверно,
везде тьма египетская, но Леонида я разглядела четко. Он перекладывал что-то из багажника
"Форда" в свою машину. И он был не один.
Этот второй ни разу не попал в объектив, не произнес ни слова. Но он там был.
Свою машину Леонид поставил между "Фордом" и стеллажами, на которых укрылась
камера. В процессе переноса чего-то он только кряхтел и матерился, иногда поворачивая голову
к лестнице в дом. Соучастник молча, без движения стоял у дверей, и если бы не последняя
четкая фраза, которую Леонид произнес, усаживаясь перед объективом в свою машину, я бы
решила, что второй человек мне мерещится.
- Адью, - кивнул Леонид в сторону двери в дом. - Передачу я уже подготовил.
Будет море цветов.
Вот и весь улов. Что перекладывалось из багажника в багажник, не видно; пола
соучастника я не определила, так как к подельнику Леня не обратился ни разу по имени.
"Шпион из меня аховый, - подумала я тогда. - Ни тела, ни сообщника, одно матерное
кряхтение. Даже доказать, что перекладывалось что-либо именно из моей машины, сможет
лишь экспертиза. Леня своим "Мерседесом" весь обзор перекрыл. Это я знаю, что и откуда, а на
пленке ничего не разобрать".
Зацепилась я только за слово "передача".
И, сидя в самолете, рыскала в великом и могучем, пытаясь определить верный синоним.
"Передача". В свете последних событий первой на ум приходит передача тюремная. Интересно,
в КПЗ цветов море передают? Вряд ли. Хотя.., смотря кого посадят.
Но как-то не вязалось море цветов с парашей в углу. И следующей на ум приходила
передача телевизионная. О преждевременной кончине олигарха, о безутешной вдове в черной
шляпке от Шанель и о многочисленных венках от друзей и соратников.
Но тело не было еще обнаружено. Стопроцентной уверенности в том, что удастся с
помощью пленки доказать его былое наличие, нет. И, верная политике не дразнить гусей, я
летела на Кипр и помалкивала, тем не менее не забывая о синонимах.
Примеряя слово "передача" к ситуации, я прикладывала слова друг к другу, и у меня
получалось многое. А нужно единственное, но верное.
Итак. Бывает передача документов... прав.., в машине тоже кое-что есть, но это не из той
оперы, да и с цветами слабо ассоциируется. И почему Леня не выразился определеннее?!
Передать можно все! Включая наследство. А эта передача, судя по всему, скоро состоится.
Было бы интересно взглянуть на завещание господина Бурмистрова. Как оно составлено?
Но для этого тело должно быть обнаружено. Или нет? По-моему, в случае исчезновения
умершего начинается какая-то многолетняя катавасия, и потенциальная вдова... Нет. В
наследствах я понимаю еще меньше, чем в шпионаже. И пообещать могу лишь одно - если
тело пропадет на годы, я пойду в милицию и сдамся вместе с информацией. И будь что будет.

С этой нетрусливой мыслью я попросила стюардессу принести бокал вина и выпила за
упокой души господина Бурмистрова.
Он был неплохим мужиком, и оставлять его смерть безнаказанной я не имею права.
Но пока остается хоть малейшая надежда на развитие событий без моего участия, буду
ждать. Думаю, в раскрытии преступления заинтересованы люди гораздо более влиятельные,
чем простая гувернантка.
Кроме конвертика с белым порошком и пленки с записью гаражного происшествия, в
чемодане я везла еще одну запись - юбилея покойного. Может быть, с ее помощью удастся
мне вычислить сообщника Леонида?
Первой под подозрение попадала мадам.
Но она никак не среагировала на просыпанный порошок, о котором, кстати, знала
половина профилактория. Когда Флора Анатольевна предложила мне лекарство, рядом сидел
Феликс, стояла с кофейником наготове Тамара Ивановна, невдалеке бродила Раиса. И вообще, о
своих благотворительных акциях мадам побеседовать любила.
И Флора Анатольевна - одна из основных наследников. А это мотив.
Но сегодня утром она была столь равнодушна в своей печали, что я терялась.
Кроме мадам, с охраной мог разобраться и непосредственный их шеф Анатолий
Викторович. После того как один из его подчиненных продал фотографии Бурмистрова желтой
прессе, с хозяином у Анатолия Викторовича сложились странные отношения.
Но, помня о дружбе отца с Басковым и благодаря заступничеству мадам, Бурмистров не
стал его увольнять. Он свел необходимое общение до минимума и исключил его из числа
обедающих в доме. Шеф безопасности был предан Флоре Анатольевне, и он мог настоять на
удалении детей из дома, из страны при тревожных и подозрительных обстоятельствах.
Но, если следовать этим размышлениям, легкое подозрение касалось и Тамары Ивановны,
готовой ради племянницы парк вырубить.
Кто? Кто стоял рядом с Леонидом в гараже и ждал передачи с морем цветов?!
Женщина. Сомневаюсь, что для отставного чекиста Анатолия Викторовича цветы в
радость.
Тогда мадам. Но почему я до сих пор жива?!
Если начнется расследование, неважно, убийства или исчезновения хозяина, опросят всех.
И она не может быть уверена в том, что меня не раскрутят на признание в шалостях. А дальше
ниточка потянется к Леониду. Этот шалун не гувернантка, у него иные мотивы, существенные,
и за Леню возьмутся всерьез.
Да-а-а, меня не зря удалили. Но все это временно.
Легкий хмель от бокала вина сделал меня храброй, и я уже жалела, что не сдала пленки и
порошок в милицию. С Феликсом, для полного комплекта.
Закрыв глаза, я вспомнила прощальный жест профессионального Эдимиона.
Я с близнецами усаживаюсь в микроавтобус.., бледная мадам на крыльце.., за ее спиной
Феликс снимает воображаемую шляпу и отвешивает шутливый поклон. Как мушкетер... Стоп.
Тогда этот жест показался мне смутно знакомым. Где и когда я его видела?!
Театр. Провинциальный детский театр, премьера на московской сцене...
А кто у нас завзятый театрал?! Кто посещает все премьеры?!
Я нетерпеливо заерзала в кресле. Боже, как я глупа. Апрель. Я и Ольга привели детей на
утренний показ спектакля. На сцене Д'Артаньян склоняется перед королевой и искоса.., бросает
лукавый взгляд на нашу ложу.
Тогда я еще сказала Ольге: "Д'Артаньян к вам неравнодушен". Она покраснела, и после
этого спектакля я впервые присматривала за Тиной две недели. Пока мама посещала сеансы
"иглотерапии".
Ольга?!
Вычислить клиентку Феликса я должна была раньше. Все лежало на поверхности.
Сестра знала о привычках брата, о том, как он обращается с женщинами, о доме Ольга
знала все. Она писала стихи, легко обращалась с пером и бумагой, и обработать "мемуары"
Флоры для нее не проблема. Кстати, и подсунуть Флоре молодого секретаря, как месть
гулливому братцу, она тоже могла.
Если бы я раньше соединила все факты воедино, добавила туда легкую грусть Эндимиона
и поняла, что так уверенно вести две роли мог только профессиональный актер?!
Я должна была догадаться раньше. Думаю, Феликс начинал с Чацкого в "Горе от ума".
Недаром он так испугался, когда я его об этом спросила.
Красивая молодая женщина со средствами и достаточной информацией. Театралка и
поэтесса с легкой сумасшедшинкой, о которой постоянно твердил ее муж. Мотив у нее может
быть, и, следовательно, Леонид оказывается не так уж и не прав, говоря о легком сдвиге жены.
А вдруг Леню и самого использовали?!




Не-е-е-т. Это похоже на бред. Все, что угодно, но Ольга - убийца брата?!
Я испугалась самой мысли. Но подспудно в голове крутились вопросы. Ольга заодно с
Леонидом? И не Феликс ли стоял у дверей гаража?
Теперь я запуталась окончательно. Совсем недавно мне казалось, я что-то нащупала,
что-то поняла.... Но Ольга?!
Зачем?! Наследство? Ее не интересовали деньги, по крайней мере, в степени, необходимой
для убийства.
Заставил муж? Вряд ли. Между ними нет доверия и близости, и сейчас я знаю почему.
Леня мерзавец и садист.




Зачем?!
Или это не она клиентка Феликса?
Еще и еще раз я собирала воедино портрет нанимательницы секретаря и приходила к
выводу - Ольга.
Но почему они обеспечили меня алиби?!
Я об этом не просила, камеру предложил сам Феликс.
Если только.., в ней не был сбит таймер, отсчитывающий секунды в углу каждого кадра. Я
сосредоточилась и попыталась вспомнить, соответствовало ли время гаражной съемки
реальному.
Не помню.
Я помнила лишь одно, Феликс просил начинать съемку после восьми вечера, а я заехала в
поселковый супермаркет, купила лишние кассеты и начала снимать гораздо раньше. Возможно,
в этом мое спасение.
И, возможно, я правильно сделала, что не понеслась в милицию, размахивая кассетами как
стопроцентным алиби. Иногда, Мария Павловна, вы бываете непредсказуемо мудры.
Ободренная этой мыслью, я и покинула самолет.
В аэропорту нас встречала мама Геннадия Зоя Федоровна Бурмистрова, преподаватель
математики, с удовольствием ушедший на покой.
От учительского прошлого у Зои Федоровны остались цепкий взор экзаменатора,
следящего за шпаргалками, и голос, хорошо поставленный многолетним ораторством.
Она была широка в кости, роста гораздо выше среднего, а размер ее обуви произвел
впечатление даже на дядю Пашу, получившего наконец пистолет.
Я не переставала удивляться глупостям природы. Зоя Федоровна имела все черты породы
Бурмистровых, а Гена, сухощавый и гибкий, пошел в своего отца, чью фамилию Зоя Федоровна
так и не взяла. Если верить профилакторским любителям посплетничать, папа Геннадия
преподавал физику в сельской школе, куда после института по распределению попала
молоденькая Зоя Бурмистрова. Ненадолго, всего на семь месяцев до декретного отпуска.
На вилле, за которой присматривала Зоя Федоровна, царил образцовый порядок и
симметрия во всем. Даже швабры стояли по росту.
Я приезжала на Кипр уже в третий раз.
Зоя Федоровна любила терпкое вино Кипра и огненные закаты. Каждый вечер она
садилась на террасе с бокалом рубинового вина и провожала солнце.
Кресло на террасе стояло лишь одно. Одно кресло, плетеный столик и хорошая погода, -
что еще надо женщине, чтобы состариться достойно?
- Мужа надо, - усмехнулась я, сидя в другом плетеном кресле.
- Необязательное условие. - Зоя Федоровна покачала головой. - Те мужчины, которых
встречала я, радуют лишь своим отсутствием.
- Не повезло, - вздохнула я.
- А вам, Маша?
- Пожалуй, и мне...
Мы немного погрустили, опровергая теорию женского счастья Зои Федоровны, и выпили
по глотку вина. Выкупанные дети давно спали, дядя Паша смотрел в гостиной телевизор, а мы
закат.
- Что у вас произошло в феврале? - внезапно спросила Зоя Федоровна.
- Вы о чем? - трусливо переспросила я.
- О вас и о Геннадии.
Я не знала, что ответить, и промолчала.
- Он приехал такой.., понурый.
- Гена до странности обидчив, - вильнула я.
- Он тонко чувствующий человек, - возразила Зоя Федоровна, - особенно это
относится к нюансам. С ним лучше объясниться, чем молчать. Такого накрутит.., философ.
- Он вам жаловался?
- Никогда, - категорически ответила Зоя Федоровна. - Но, как каждая мать, я хорошо
знаю настроения своего сына.
Я боялась этой темы и, заполнив паузу глотком вина, спросила:
- Зоя Федоровна, а где училась Ольга?
- Во ВГИКе на сценарном. Только она его не закончила.
- Почему?
- Любовь. У нее был бурный роман с юношей с актерского, но.., роман закончился
плохо.
- Чем?
- Стрессом. А почему вы спрашиваете?
- Любопытна очень, - отшутилась я. - А не помните, как звали юношу?
- Нет. Какое-то редкое было имя...
- Может быть, Феликс?
- Может быть. - Зоя Федоровна с интересом посмотрела на меня. - Вам кто-то
насплетничал?
- Немного, - смутилась я. - Но все-таки почему расстались Ольга и Феликс?
- А я вам не говорила, что юношу звали Феликс. Его звали иначе.
В этом я сомневалась. Прежде чем принять человека в свой дом, Дмитрий Максимович
Бурмистров проверял его благонадежность до седьмого колена. Феликс должен быть Феликсом
с рождения. Не шпионы же они, в самом деле?! Хотя.., имя могло быть сценическим
псевдонимом, перешедшим в паспорт.

И почему Зоя Федоровна насторожилась? Ей кто-то доложил о появлении в доме
одноименного секретаря? Оперативно, ничего не скажешь, прошло всего четыре недели, а весь
Кипр в курсе дела...
- Леонида Ольга полюбила тут же после разрыва с юношей? - я постаралась произнести
это слегка насмешливо.
- Не знаю. - Зоя Федоровна пожала плечами. - Но замуж за него вышла так
стремительно, что удивила многих.
- А бедный юноша?
- Он исчез.
- Вы его видели?
- Ольга не знакомила его ни с кем из семьи. Вы закончили с вопросами?
Зоя Федоровна оборвала меня довольно резко. Что ж, каждая семья имеет скелет в шкафу
и выставлять кости напоказ не стремится.
Мы немного поболтали ни о чем и разошлись по своим комнатам.
Несмотря на трудный день, перелет и дорогу, уснуть я не могла долго. Я тонула в
вопросах, ответы на которые должна была найти раньше. Почему я никогда не рассматривала
Ольгу как подозреваемую? Потому что она была мне приятна? А ее муж нет?
Когда-то краем уха я слышала, что Ольга училась на сценариста. Но спрятала это знание,
убрала его подальше. Геннадий говорил мне, что тетушка не кисейная барышня и родню ждет
сюрприз. Я и на это не обратила внимания. Интересно, Гена знал о Феликсе?
И где была моя голова раньше?! Сюжет со скальпами, дохлой рыбой и переодеванием
могла разработать только профессиональная сценаристка! А воплотить - только настоящий
артист. Все лежало на поверхности.
Может быть, подсознательно я была готова к ответу, но прятала голову в песок?
Тяжело подозревать милого человека. Когда все это закончится, побеседую с
психоаналитиком о подсознании.
Утро понедельника я провела на пляже с детьми под охраной дяди Паши.
Мальчики успели загореть еще дома, но южное солнце коварно, и я по одному
вылавливала воспитанников и обливала их защитными кремами. Ни минуты покоя они мне не
давали. То ловили медуз, то почти "тонули", а закончилось все трагично.
Спрятавшийся под камнем краб цапнул Филиппа за указательный палец правой руки.
Кошмарное происшествие для художника.
Бедный живописец разрыдался и заявил, что в пальце обязательно разовьется гангрена и
про художественную академию придется забыть навеки. Максим проникся горем брата, и мы
все, включая дядю Пашу в пиджаке и в кобуре с пистолетом, помчались в дом лечить бедный
палец.
Фил уговаривал нас вызвать "Скорую помощь", сделать укол прямо в фалангу и спасти
свой палец и надежду российского художества. Ну до чего богема, даже мелкая, народ
впечатлительный!
Но, скорее всего, мальчики просто устали, и плакал Филипп не столько от боли, сколько
от желания посидеть у меня на коленях.
Там он и уснул. Максим помог мне бережно уложить брата и, отказавшись от обеда, тоже
лег.
Мальчики любили приезжать на Кипр еще и потому, что на вилле у них была одна
спальня на двоих и двухярусная кровать, на которой они могли долго переговариваться друг с
другом.
Я закрыла жалюзи, помахала сонному Максиму рукой и спустилась в гостиную.
Охранник Павел сидел перед телевизором с банкой безалкогольного пива и орешками и
смотрел очередной боевик. Зоя Федоровна предложила нам пообедать, но, прибитые жарой, мы
оба отказались.
- Зоя Федоровна, я привезла с собой запись юбилея Дмитрия Максимовича. Не хотите
посмотреть?
Остаться у видеомагнитофона и телевизора одной у меня не получалось, и пришлось
просматривать день рождения брата госпожи Бурмистровой в компании.
Уставший от боевиков дядя Паша вставил кассету, Зоя Федоровна надела очки, села перед
самым экраном и принялась всплескивать руками:
- Ой, детки, какие нарядные.., ой, Флора.., ой, Дима...
- А почему вы сами не приехали? - спросила я.
- Не люблю официозов. Бродишь как заведенная со стаканом.., кусаешь на ходу.
Подарок для Димы я приготовила, подарю потом. Ой, ой, смотрите! Пашенька,
перемотайте мне еще на деток. Маша, это вы для них поздравление сочинили?
Зоя Федоровна любовалась семьей, а я таймером в углу кадров.
На первый взгляд, все совпадало с реальным временем. Тогда где подвох?
Его не было. Пленка секундомером отсчитывала мое алиби. Я не была в доме до девяти
часов. А позже сходила туда в сопровождении детей.
Ничего подозрительного мне так заснять и не удалось. Пленка безобидно фиксировала
ситуации торжественные, курьезные и немного дамские туалеты.
"Фаину" я не снимала из осторожности.
Только один раз в толпе гостей мелькнул яркий шелк ее наряда и скрылся за мужскими
спинами.
Ничего полезного, если не учитывать алиби. Но у меня еще оставалась пленка с записью в
гараже. В профилактории я просмотрела ее на скорую руку, тайком и не увеличивая громкости.
На вилле за мной тенью ходит Паша с кобурой, он прочно оккупировал гостиную и, когда все в
доме, с дивана почти не встает. Только за орешками и пивом.
В хозяйской спальне также стоял видеомагнитофон, но в нем не было адаптера для
маленьких кассет. И мне остается ждать, когда освободится гостиная и весь дом.

Во вторник утром в гостиной раздался телефонный звонок. Зоя Федоровна подняла
трубку, я собиралась вести детей на пляж, но, увидев, как изменилось ее лицо, задержалась у
двери.
Мама разговаривала с сыном. Но то, что говорил Геннадий, было столь жутким, что Зоя
Федоровна побледнела и стала слепо шарить по тумбочке в поисках лекарства.
"Началось", - подумала я и вывела детей на улицу.
- Павел, - охранник в неизменном пиджаке грел под мышкой кобуру и загорал
лицом. - Пожалуйста, переоденьтесь и проводите мальчиков к морю. Я подойду позже.
Дядя Паша перекатил жвачку с одной щеки под другую, кивнул и степенно пошел к
гардеробу.
Я боялась заходить в дом. Сидела на террасе и ждала известий.
Первым прибыл Паша в шортах и золотой цепи, размером с собачью. Вести подоспели
позже, когда дети вышли за калитку, а Зоя Федоровна наглоталась валидола.
- Дима погиб, - синими губами прошептала она.
- Как? - Я спросила более спокойно, чем того требовало известие, но госпоже
Бурмистровой было не до тонкостей.
- Его убили.
- Кто?! - Это прозвучало более сообразно обстоятельствам.
- Леонид, - прошептала Зоя Федоровна.
Негодяй не ушел от ответа!
Зоя Федоровна села рядом со мной и, медленно приходя в себя от шока, автоматически
достала из шкафчика вино.
- Будете? - спросила она.
- Нет, спасибо. Что там произошло?
- Тогда и я не буду.
Она убрала бутыль обратно. Она не хотела разговаривать, неудержимый поток речи
пойдет позже, когда она немного оправится.
И я ее не торопила. Я знала больше.
- Флора в больнице, - наконец произнесла Зоя Федоровна.
- Флора?! Инфаркт, инсульт?!
- Нет. Леонид разыграл похищение и, когда Флора повезла выкуп, попытался ее убить.
Новость. Флора - жертва. Но как, зачем?!
- Леонид тоже убит, - медленно проговорила мама Геннадия.
- Кем?! - Я уже жалела, что отказалась от вина.
- Он требовал от Флоры подписать доверенность на управление фирмой, изуродовал ее,
она едва жива... Но она взяла на встречу с похитителями пистолет, как-то вывернулась и...
Леонид мертв. А Флора в интенсивной терапии. Маша, - Зоя Федоровна посмотрела на меня
сквозь слезы, - что происходит?! Он ее пытал!!
После этого слова и слезы полились из нее рекой. Зоя Федоровна причитала, тонула и
барахталась в тех же вопросах без ответов. Беда свалилась в ее семью, как раскаленный кирпич
в муравейник, сжигая и разрушая. Один мужчина убил другого, мать ее племянников
отомстила.., и едва спаслась.
Я уговорила Зою Федоровну принять успокоительное и лечь в постель. Она безропотно
выпила таблетки, укрылась с головой пледом и замерла, парализованная горем.
Дядя Паша получил приказ развлекать детей, и, насколько я их знаю, раньше чем через
час с пляжа близнецов не утащить.
А свободу надо использовать с толком.
Я сходила в свою комнату, принесла гаражную кассету и, разыскав в тумбочке наушники,
села перед телевизором за детальный просмотр.
Стереонаушники долго дышали шорохами Подмосковья, полумрак гаража навевал
забытый ужас, и я буквально подскочила, когда под потолком ангара вспыхнули
люминесцентные лампы. Вспыхнули и тут же погасли. Но скудного освещения было
достаточно для того, чтобы четко обрисовать профиль Леонида. Теперь уже покойного.
Он подошел к багажнику моей машины, открыл его и чертыхнулся.
- Как камень, - пробормотал он. Потом вышел и подогнал "Мерседес", тем самым
перегородив обзор.
Тот, кто стоял у двери в дом, не произнес ни слова. Может быть, "он" прислушивался к
шагам на лестнице? Охранял? А может быть, "его" и вовсе не было?
Нет. Чужое присутствие чувствовалось.
Леонид явно к кому-то обращался, смотрел в ту сторону...
Я прибавила звук и только что не влезла в кинескоп. Другой ни разу не ответил и не
показался. Но "он" там был.
Сквозь шум и шорох, на грани слышимости, донеслись слова Леонида:
- Оставь.., бумаги... - По-моему, там было "на видном месте", и дальше единственная
четкая фраза:
- Адью, передачу я уже подготовил, будет море цветов.
Я нажала кнопку "пауза". На экране застыло лицо Леонида, искаженное странной, но
хорошо знакомой мне гримасой. Лицо садиста в предвкушении. Только что слюна с клыков не
капает.
К кому он обращался? Не к Ольге, это точно, ее не было тем утром в доме. К Феликсу?
Мадам? Шефу безопасности?
Я просмотрела пленку до конца. На последних кадрах опять вспыхнул свет, и к моему
"Форду" прошел Геннадий.
Дальше электронный снег.
Я выключила телевизор, перемотала пленку на начало и задумалась.

Что произошло в доме? Как погиб Леонид? Информации не хватало катастрофически.
Просмотрев пленку, я вернулась к кошмару прошедших дней и мучительно, на ощупь
пробиралась сквозь вопросительные знаки.
Надо звонить в Россию. Но кому? В ком я могу быть совершенно уверена? Ни в ком.
Это единственный четкий ответ среди множества вопросов.
Я положила на место наушники и прошла на террасу за любимым вином Зои Федоровны.
Напряжение следует снимать.
Слепящее солнце поливало двор зноем, цветы принимали лучи с удовольствием, где-то
под полом террасы что-то сухо шуршало, и воздух просто дышал жарой и раскаленным камнем.
Я сидела в теплом кресле и чувствовала себя первым христианином на арене Колизея. Сорок
градусов в тени, и скоро выйдут тигры.
Вместе с первым глотком вина пришла и первая дельная мысль. Не надо никому никуда
звонить. Сегодня все российские газеты выйдут с подробным описанием событий. Олигархов
убивают не каждый день, тем более родственники, и уж тем более киллеров редко
отстреливают на месте преступления. В нашем профилактории разыгралась настоящая
шекспировская трагедия, и журналисты момента не упустят.
Вместе с бокалом вина я прошла в кабинет к компьютеру и пролистала по Интернету всю
доступную прессу.
Если исключить домыслы и сплетни, досуха выжать информацию, то события
развивались в следующем порядке.
Дмитрий Максимович Бурмистров пропал субботним вечером в разгар празднования
собственного юбилея. Ни о какой дохлой рыбе в кабинете написано не было, и проверить,
появлялась ли рыбка вообще, я не могла. Но в том, что об этом не доложили гувернантке и
журналистам, не было ничего удивительного. Так что она вполне могла там быть. Не суть.
Итак, далее.
В воскресенье утром жене олигарха позвонил неизвестный с требованием выкупа.
Флора Анатольевна собрала деньги к вечеру понедельника и по условиям договора с
похитителями лично повезла кейс, набитый долларами, к какому-то сараю.
Там ее встретил Леонид. Он попытался заставить родственницу подписать некий
документ, но мадам, полуживая и избитая им же, смогла выстрелить.
Если бы я не видела Дмитрия Максимовича

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.