Жанр: Детектив
Изумруд - камень смерти
...ши, низко склонил голову, искоса следя за Валентиной. Та как бы между прочим
пристроилась вслед за Колей, подходя к тем же прилавкам, потом обогнала. Теперь
тот оказался позади. Ему было слышно, как Валентина спрашивала торговцев
каменным сырьем, нет ли у них для продажи необработанных изумрудов. Вовцу очень
мешал какой-то продавец. Увидев человека, вроде бы заинтересовавшегося его
товаром, ювелир принялся убеждать Вовца купить его уникальные изделия. Пришлось
срочно менять позицию, чтобы не отвлекаться на бесполезный разговор. Он все-таки
пропустил тот момент, когда Ченшин заговорил с Валентиной. Свою роль она сыграла
блестяще, спровоцировав противника. Вовец оказался прав в своих предположениях,
что раз прокурорский следователь утаил от остальной банды похищенные изумруды,
то и сбыть их постарается тайком и как можно быстрей. А где же ещё искать
покупателя самоцветов, как не на ярмарке?
Они двинулись вдоль прилавков к выходу из зала. Вовец склонился ниже,
ткнулся носом в распиленные агаты на прилавке. Валентина все время отвлекала
Ченшина на себя, не давала глазеть по сторонам. Когда они проходили мимо Вовца,
Валентина неожиданно громко сказала с капризной ноткой в голосе:
- Чего это ради я буду садиться в вашу машину? Можем пойти куда-нибудь, на
лавочке посидеть.
- А чего ради я буду садиться на вашу лавочку? - возражал Ченшин.
Прячась за спинами людей, Вовец увязался следом. У Ченшина не было с собой
никакой сумки, и если он приехал на машине, то мог действительно оставить
изумруды в ней. Вовец был уверен, что так оно и есть. И помощник Ченшину не
нужен: зачем открывать кому-то постороннему тайну похищенного пакета? А если уж
явился на ярмарку с целью реализовать камни, то и товар должен иметь при себе.
Ченшин с Валентиной вышли на улицу, двинулись вдоль тесно припаркованных
вдоль обочины машин. Вовец старался не отставать. Нужный "жигуленок" оказался
чуть ли не в самом конце квартала. Ченшин достал ключ, отключил запиликавшую
сигнализацию, сел за руль и открыл изнутри правую дверцу. Валентина села в салон
на переднее место, развернулась к Ченшину лицом, забросив руку за высокую спинку
сиденья. Выждав подходящую секунду, подняла шишечку дверного запора на задней
дверце. Ченшин ничего не успел заметить и понять, как Вовец уже скользнул на
заднее сиденье и снова заперся. Ченшин повернулся к нему и уставился как на
привидение, раскрыв от изумления рот. Вовец тем временем нащупал в сумке газовик
и поднял, предварительно накрыв носовым платком. Ченшин видел, что на него
направлен пистолет, но ему и в голову не могло прийти, что это его собственное
оружие, утерянное в шахте. Платок скрывал широкий ствол, разделенный пополам
пластиной рассекателя, чтобы нельзя было пользоваться никакими иными патронами,
кроме газовых. Зато платок совершенно не мешал слышать, как взводится курок.
- Николай, есть деловое предложение, - сказал Вовец. - Возвращаешь, что
своровал, и мы расходимся, как в море корабли. Устраивает? Есть ещё вариант:
давай двести тысяч баксов и получай взамен кучу изумрудов и, главное, богатющее
месторождение.
- А если ни то, ни другое? - Ченшин взял себя в руки, успокоился.
- Хочешь проблем? - Вовец ввязался в дискуссию. Рядом с ним на заднем
сиденье лежала спортивная сумка. Он осторожно левой рукой потянул "молнию",
сумка открылась. - А если я выстрелю?
Ченшин с усмешкой принялся объяснять, почему Вовец никогда этого не
сделает. Они смотрели друг на друга через зеркало заднего вида, поэтому Вовец
был уверен, что Николаю не видны его манипуляции с сумкой. Не отводя взгляда от
зеркала, он шарил левой рукой в сумке. Угловатый тяжелый пакет был тем самым,
что он искал.
- Дорогая, - сказал Вовец, обращаясь к Валентине, - иди домой и жди меня.
Я через полчасика подойду.
- Хорошо, милый, - кивнула та в ответ. Но перед тем, как выйти из машины,
вытащила ключ зажигания и перебросила его на заднее сиденье. Потом раскрыла
бардачок, заглянула, пошевелила лежащие там пластиковые стаканчики, бумажки,
железки и пакетики с медикаментами. Выкопала газовый баллончик и протянула
Вовцу. - Не опаздывай к обеду!
Пока Ченшин отвлекался, с неприязнью наблюдая, как девушка шарит в его
вещах, Вовец аккуратно, стараясь не шуршать, вынул из сумки тяжеленный пакет и
опустил его в свою сумку, стоявшую в ногах. Когда за Валентиной захлопнулась
дверца, Ченшин развернулся к нему и спокойно сказал:
- А теперь, Володя, опусти пукалку, и поговорим как деловые люди. Я ещё
там, на горке, предлагал тебе работать на нашу фирму, но ты не понял. Повторяю
свое предложение ещё раз и более внятно. Тысяча долларов в месяц, премиальные,
командировочные, транспортные расходы или персональная машина, как эта,
например, и перспективы роста. Все действия в рамках закона, никакой уголовщины.
Сегодня я лишний раз убедился, что ты настоящий профессионал. Нам как раз такие
нужны.
- Без уголовщины, говоришь? - усмехнулся Вовец. - Да по тебе уже тюрьма
плачет. Ты зачем с этой тагильской бандой связался?
- Ну да, - кивнул Ченшин, - информацию из этого зажаренного шпаненка ты
добыл, дело нехитрое. К сожалению, надо мной тоже начальство есть, вот оно и
подрядило этих кретинов. Некоторые поверили, что так называемая мафия и в самом
деле всесильна, а это обычная шпана оказалась. А сейчас наступает время
профессионалов. Попомни мои слова: через год-другой вся мафия будет под органами
и госчиновниками, а не наоборот.
- Мне плевать, что там будет, - грубо оборвал его Вовец. - Мне интересно,
что сейчас.
- Обожди плеваться, - примирительным тоном сказал Ченшин, - тем более
против ветра. Я тебе дам визитную карточку одного человека. Он о тебе знает.
Подумай, потом позвонишь и выскажешь свои предложения и пожелания. Можешь и
претензии присовокупить.
Он осторожно двумя пальчиками извлек из нагрудного кармана пижонскую
визитную карточку с поблескивающей голограммой, протянул Вовцу. Тот быстро взял
её, не задерживая руку возле руки Ченшина, опасался какого-нибудь фокуса. Не
глядя, бросил визитку вниз, в сумку. Туда же опустил пистолет, вместо него взял
с колен баллончик со слезоточивым газом. Он был холодным на ощупь, внутри
плескалось.
- Володя, имей в виду, - Ченшин смотрел в упор, - я тебя шутя разыщу.
- Значит, мне тебя искать не придется. Отъезжай, Коля, - Вовец открыл
дверцу, осторожно стал выбираться наружу, таща за широкую лямку свою сумку, - и
не вяжись к нам, не буди лихо, пока оно тихо.
Вовец забросил сумку на плечо, быстрым шагом скрылся за ближним углом.
Ченшин полез на заднее сиденье, отыскивая ключ зажигания. Его взгляд упал на
расстегнутую "молнию" спортивной сумки. Он сунул руку внутрь, лихорадочно
зашарил, лицо исказилось злобой. Пакет с изумрудами исчез. Выскочив из машины,
Ченшин бегом ринулся вслед за Вовцом. Он завернул за угол дома, чуть не
наткнувшись на густой сиреневый куст, раскинувшийся под окном. Резко
остановился, и в этот миг прямо из листвы в лицо ему ударила холодная струя
слезоточивого газа. Дыхание перехватило, глаза обожгло. Он зажмурился, схватился
руками за лицо, согнулся, не в силах дохнуть, медленно опустился на корточки и
замер, чувствуя, как горячие слезы стекают в ладони.
Вовец вышел из-за куста, опустил баллончик в карман и, не оглядываясь,
пошел прочь. Он не опасался, что Ченшин снова побежит следом или проследит его
путь. Во всяком случае, в ближайшие полчаса Коля не должен был доставить ему
каких-либо хлопот. Но на всякий пожарный сделал небольшой крюк. Через пару минут
откуда-то сбоку появилась Валентина. Вжимая голову в плечи, она всем видом
показывала, что виновата, не послушалась его, осталась неподалеку. Но на лице
девушки играла довольная улыбка.
Дома, выгружая все из сумки, Вовец выложил и пакет с изумрудами.
Валентина, подозрительно косясь на Вовца, вынула горстку камней, окинула их
изучающим взором.
- Володя, а ведь они родные тем, что я уже пилила. Про них ты этому
Николаю говорил?
- Про них, родимых, про них. Наши камушки, своим горбом из горы добытые.
- А ведь он не хотел тебе их отдавать.
- Да я и не спрашивал, так взял.
- Вовец, а Вовец, - Валентина пристально поглядела в глаза любимому, - а
ведь ты, пожалуй, можешь человека убить.
Впереди у Вовца громоздилась куча проблем и дел. Необходимо было куда-то
пристроить Фарида, которого со дня на день должны были выписать из больницы.
Следовало выяснить до конца отношения с Колей Ченшиным и его боссом.
Подполковник Косарев ждал отчет и план дальнейшей работы. А из тайников
Изумрудной горы надлежало вынуть и доставить в город все спрятанные изумруды,
потом рассортировать, распилить и сбыть Ване Кацману. С чего начать?
Самым важным, конечно же, следовало признать доставку изумрудов. Тут
расклад был такой: Серж с поломанными ребрами и рваным легким месяца на два
выбывал из игры, Серый с загипсованной рукой тоже. Значит, идти Вовцу с Климом.
Перед этим надлежало разобраться с Ченшиным. Следовало обезопасить от его
поползновений остававшихся в городе ребят и Валентину. Вычислить их адреса не
представляло для опытного следователя никаких проблем. Один телефонный звонок в
больницу или личный визит, а адреса вписаны в историю болезни.
На визитной карточке, данной Ченшиным, была припечатана голографическая
эмблема банка "Евразия" и на русском и английском языках написано: "Аркадий
Александрович Вершинин. Референт". Внизу совсем мелким шрифтом приводились адрес
банка и телефоны. Вовец хотел вначале позвонить, прощупать таким образом
ситуацию, а потом решил сразу пойти лично, нагрянуть, так сказать, застать
врасплох. Референт фигура мелкая, как правило, почти секретарь. Его, наверное,
уполномочили вести предварительные собеседования с людьми, нанимаемыми на
работу, а решения принимают более высокие начальники.
В банках Вовцу бывать ещё не приходилось, но он не ожидал каких-то
осложнений. Ну, зайдет, спросит, где референт сидит, пройдет в нужный кабинет.
Но сразу за тяжелыми банковскими дверями, снабженными маленьким полупрозрачным
окошечком, его ждал сюрприз. Вначале его просто полминуты держали у запертых
дверей, разглядывая сквозь окошечко, а когда наконец впустили, оказалось, что у
входа стоят два милиционера и спрашивают о цели визита. Вовец сунул им под нос
визитную карточку и спросил номер кабинета референта.
- А вы кто? - вежливо осадили его милиционеры. - Вам назначено?
- Конечно, - не моргнув глазом, соврал Вовец и глянул на часы. -
Опаздываю, уже две минуты одиннадцатого.
- Документ, - протянул руку милиционер и, видя замешательство клиента,
пояснил: - Надо в журнал записать и пропуск заполнить.
Такой неприятности Вовец никак не ожидал. Повернуться и уйти? Дверь за
спиной заперта, сразу заподозрят неладное, могут задержать. Сказать, что не
думал о таких строгостях и никакого удостоверения не взял? Так все равно
придется с этим Вершининым как-то встретиться. Если в банке, то опять потребуют
документы. У Вовца имелся с собой паспорт, забыл выложить из кармана после
обмена долларов на рубли. Он его сунул под нос милиционеру, раскрыв на
фотографии.
Милиционер взял паспорт в руки, внимательно посмотрел на Вовца, потом на
снимок, удостоверился, что человек один и тот же. Положил документ перед собой и
стал списывать данные в журнал. Потом заполнил маленькую бумажку, вложил в
паспорт и протянул Вовцу.
- Пропуск отметите в том кабинете, когда будете выходить. Вас сейчас
проводят.
Вовец под конвоем охранника, вооруженного дубинкой и пистолетом, дошел до
нужного кабинета. Он уже понял, что в этом доме права качать не следует, надо
быть вежливым, корректным и миролюбивым.
Кабинет оказался чрезвычайно мал и почти без мебели. Однотумбовый
письменный стол, сбоку ещё маленький столик с компьютером. Узкий стеллаж,
заставленный и заложенный папками и стопами бумаг. Еще за мебель можно было
посчитать широкий подоконник, на нем стоял электросамовар на расписном подносе и
кое-какая посуда. Стол был сплошь завален газетами, а над ними чуть виднелся
обитатель кабинета. Назвать его хозяином язык не поворачивался. Маленький,
худенький, как подросток, он глядел на Вовца с некоторой робостью. Можно было
подумать, что какой-то студент в отсутствие настоящего хозяина забрался в чужой
кабинет, листает газеты и курит, как большой. Обитатель несмело улыбнулся, глядя
на Вовца снизу вверх, и спросил:
- Вы ко мне? Можно ваш пропуск?
Вовец протянул ему маленькую прямоугольную бумажку, выданную милиционером,
и уселся на стул возле стола. Хотя в пропуск были вписаны его имя, отчество и
фамилия, он решил все-таки представиться:
- Меншиков Владимир Павлович. Меня попросил с вами побеседовать Ченшин.
Сказал, что у вас есть для меня работа.
- Аркадий Александрович, - кивнул ему Вершинин, назвав себя, и поглядел
озадаченно. Похоже, он не понимал, кто и зачем к нему пришел. - Простите, -
начал осторожно, - а какая работа вас интересует?
- Меня? - удивился Вовец. - Я так понял, что это вы мной интересуетесь.
Получается, что Ченшин меня просто надул. Впрочем, что ещё ждать от воришки? -
Он поднялся, намереваясь откланяться.
- Постойте, постойте, - неожиданно оживился Вершинин, - куда вы? Садитесь,
поговорим. Я просто не сразу сориентировался. Что вам сказал Ченшин? - Он тронул
электросамовар, отдернул руку, чуть обжегшись. - Вам кофе или чай?
- Кофе, - усмехнулся Вовец. Разговор становился интересным. - Ченшин
сказал, что наступает время профессионалов. Пообещал зарплату в тысячу долларов,
командировочные, премии и кучу разного другого за малопонятную работу. Я так
подумал, что это какая-то охранная работа или, как это принято сейчас называть
между культурными людьми, конфиденциальные поручения.
- А вы профессионал? - Вершинин вдруг улыбнулся совсем по-другому -
радушно, открыто и доверчиво. - Можно узнать, в какой области?
- В нашей, в Свердловской, - плоско сострил Вовец. Его насторожила смена
маски на лице обитателя кабинета, на глазах становившегося хозяином. Будучи
человеком из низших слоев общественной иерархии, Вовец не привык, чтобы ему так
улыбались. - Давайте определимся. Я к вам на работу не рвусь. Можете считать мой
приход визитом вежливости. Неудобно было не прийти, уж очень Коля настаивал.
Выкладывайте свои карты, а я подумаю и дам ответ. А можем расстаться прямо
сейчас.
- Вот ваш кофе, сахар сами положите, - улыбка Вершинина несколько
поблекла. - Да, мы берем работников только по своей инициативе. И у нас бывают
конфиденциальные поручения, в основном курьерская работа. Профессионалы у нас
получают не менее шестисот долларов в месяц, даже если весь месяц сидят дома без
работы. Можно узнать, как вы вышли на Ченшина?
- Это он на меня вышел в сопровождении целой банды придурков. Надеюсь, он
вас проинформировал, чем дело кончилось? Честно скажу, что работать с ним плечом
к плечу у меня не получится, все время придется следить, как бы он за спиной не
оказался.
- Вы его ещё и воришкой назвали, Владимир Павлович, - сочувственно покивал
Вершинин. - Он что, действительно воришка?
- Конечно, раз на большого вора не тянет. Спёр из рюкзака кулек с
изумрудами, - в голосе Вовца чувствовалась обида.
- Вы хотите, чтобы он их вам вернул? - сочувственно вздохнул Вершинин. -
Если они ещё у него, то обязательно вернет. Я вам гарантирую.
- У него их нет, я уже сам забрал обратно. Но он, похоже, крепко обиделся.
- А изумруды эти стоили того, чтобы так ссориться? - с легкой наивностью
спросил Вершинин.
- Сами прикиньте, - Вовец положил на стол прозрачный травянисто-зеленый
кристалл, отдающий легкой желтизной, и в половину спичечного коробка величиной.
- Таких было почти три килограмма.
Вершинин проявил интереса не больше, чем если бы перед ним положили
обкусанный карандаш или пивную пробку, а не сверкающий драгоценный камень,
лучший из всей партии. В свете настольной лампы изумруд отбрасывал зеленые блики
на разложенные газеты. Любой человек выказал бы по крайней мере любопытство,
полюбовался бы, взял в руки, покрутил. Вовец понял, что сидящий по другую
сторону стола человек мастерски владеет своими эмоциями, он великий лицедей и
обманщик.
- Наверное, такое богатство и бывшего следователя способно смутить, -
вздохнул Вершинин, - а вам и в самом деле ни к чему на работу наниматься. Один
этот камень равен квартальной зарплате нашего директора. Поздравляю!
Он сказал это столь искренне, что у Вовца все сжалось внутри. Чего ради
радоваться успеху незнакомого человека, облившего грязью вашего сотрудника и
обвинившего его в воровстве? Искренность Вершинина напоминала искренность
подполковника Косарева, такого же невыразительного улыбчивого обманщика,
готового в любой момент схватить за горло. За тем и другим ощущалась великая
сила мощной корпорации.
- Пойду, пожалуй, - Вовец забрал камень и поднялся со стула. - Пропуск
отметьте, пожалуйста.
- Конечно, - Вершинин поставил кофейную чашку, вывел шестисотдолларовым
"паркером" завитушку, поднял глаза. - А вы, значит, Владимир Павлович, приходили
только на Ченшина пожаловаться?
- С этой шушерой я и сам разберусь, - пренебрежительно махнул рукой Вовец.
- Думал, может, ваш банк интересуется изумрудами.
- Увы, - развел руками Вершинин. - Лицензия на работу с золото-валютными
ценностями у банка есть, но необработанные драгоценные камни, тем более у
частных лиц, покупать нельзя. Это незаконно. Так же как и добыча изумрудов
частными лицами.
- Я в курсе, - согласно кивнул Вовец, - и в общем-то особо не рассчитывал
на вашу контору. Ладно, мне пора. - Он направился к дверям.
- А если я распоряжусь вас не выпускать? - неуверенно, словно высказывая
некое маловероятное предположение, подал голос Вершинин.
- Сейчас шею тебе сверну на всякий случай и выйду спокойно, пропуск-то
подписан, - тоже неуверенно, словно грубо пошутил, сказал Вовец, изобразив
принужденную улыбку. Но глаза смотрели внимательно, безо всякого юмора.
Он вышел за дверь, миновал коридор, пересек холл, где у стойки пара
клиентов разговаривала с операционистками, отдал на выходе пропуск. Охранник
нажал кнопку, с жужжаньем открылся электронный замок, и Вовец очутился на улице.
Ощущение, что он побывал в пасти крокодила, не покидало его. Крокодил пасть не
захлопнул, дал спокойно прогуляться до самой глотки и выпустил. Вершинин парень
непростой, только простачком прикидывается. Он не торопится высказываться,
предпочитает помалкивать, слушать и провоцировать шутливыми вопросами. Угадать
ход его мыслей и возможные поступки вряд ли удастся. Надо его просто опасаться.
А лучше всего - заключить с ним союз. Ченшина Вовец подставил: скорее всего, тот
теперь лишится поддержки корпорации, стоявшей за спиной. Это умерит его пыл и
желание связываться с Вовцом и его командой.
Но Вовец опоздал. Если бы он днем раньше поговорил с Вершининым, Ченшин
сейчас сидел бы, поджав когти. Но в это самое время он находился в квартире
Валентины. Как Вовец и предполагал, бывший следователь запросто узнал в больнице
адреса Сержа и Серого. После этого, пользуясь прежними контактами, моментально
выяснил, кто совместно с ними проживает. Сестра Серого сразу привлекла его
внимание, особенно тем, что после школы закончила уникальное ГПТУ-42, получив
экзотическую специальность огранщика бриллиантов. Ченшин тут же направился к ней
домой в сопровождении двух охотников-браконьеров - Двужильного и Басмача.
Вовец строго проинструктировал Валентину, когда и кому можно открывать
дверь. Вкратце инструкция звучала так: никому. Но Ченшин знал волшебное слово.
Он решительно позвонил, а когда из-за двери спросили: "Кто там?" - ответил: "Из
больницы. С вашим братом плохо." Дверь тут же распахнулась, и трое мужиков
ворвались в квартиру. Валентина и пикнуть не успела, как ей завернули руки и
защелкнули на запястьях браслеты наручников, потом бросили на диван лицом к
стенке. Так что она не видела толком, кто хозяйничал у неё за спиной.
Ченшин сразу прошел во вторую комнату, присвистнул, увидев такое
количество оборудования и инструмента, и сразу обнаружил картонную коробку с
изумрудными заготовками. Он аккуратно пересыпал их в полиэтиленовый пакет и
засунул в карман. Обрезки кристаллов его не заинтересовали. Некоторое время, не
больше пяти минут, он ещё похозяйничал, но ничего интересного для себя не
отыскал. Деньги не тронул, не та сумма, чтоб мараться. Но не смог удержаться,
чтоб не унизить девушку, а косвенно Вовца. Сунул руку за пазуху Валентине и
потискал грудь. Та попыталась его укусить, но Ченшин другой рукой схватил её за
волосы, запрокинув голову. Потом крепко связал плачущей девушке ноги и снял
наручники. На спину положил камень, взятый со стеллажа, и сказал:
- Это граната. Чеку я вытащил. Если пошевелишься, скатится и взорвется.
Поэтому лежи тихо. Двери я закрывать не буду, кто-нибудь придет и аккуратненько
снимет, а чеку вставит обратно. Я её на стол положу.
Ченшин успел сделать всего пару шагов в сторону выхода, как Валентина
резко повернулась. Камень с грохотом покатился по полу. Бывший следователь
бросился бежать. Два его помощника уже ушли и ждали в машине, а оставаться один
на один с разъяренной тигрицей ему не улыбалось. Валентина в ярости разорвала бы
его в клочья. Если бы не связанные ноги, она бы наверняка догнала его на
лестнице и отделала как следует. При её росте и комплекции это не составило бы
большого труда.
Через полчаса пришел Вовец и застал её всю в слезах. Валентина плакала не
о камнях, хотя ей очень жалко было свой пропавший труд, три дня старалась, а от
обиды и злости. Она рассказала, что случилось. Вовец воспринял все произошедшее,
как ей почудилось, почти равнодушно, со спокойным лицом. Его волновал только
один вопрос:
- Валюш, а тебе они ничего не сделали? Скажи мне правду.
- Нет, ничего, - помотала головой, промокая щеки платком, - только этот,
паскуда, который в машине тогда сидел, излапал всю. Пойду, душ приму, а то вся
как в грязи извалянная.
- А это был точно Ченшин? - допытывался Вовец. - Ты не ошиблась? Именно
тот, который на ярмарке предлагал наши изумруды?
- Да тот, тот, - Валентина всхлипнула в последний раз и пошла в ванную.
Вовец вынул из кармана визитную карточку с голограммой и набрал номер
вершининского телефона. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри он весь кипел, с
трудом себя сдерживая, чтоб не сорваться на ругань. Но срываться было нельзя.
Человек, теряющий самообладание, теряет все. Телефон оказался занят, и Вовец
получил возможность собраться, обдумать предстоящий разговор и окончательно
успокоиться. Собственно говоря, что произошло? Старый знакомый Ченшин в
сопровождении ещё двух типов, возможно, тоже знакомых, совершил чисто уголовный
налет, вторично захапал камни, только уже отшелушенные от всего лишнего, и
оскорбил девушку. Прямой угрозы для бригады хитников не возникло, материальный
ущерб тоже можно перенести. В сущности, это всего лишь неполученный доход.
Осталась только обида, да оскорбленное самолюбие взыграло. В конце концов можно
плюнуть на все это и забыть, продолжать заниматься своим делом, не отвлекаясь на
такие вот частности. Подумаешь, пропало семьсот карат, да у них ещё килограммы в
лесу остались. Не станет Вовец специально гоняться за этим подонком. Подвернется
случай, рассчитается сполна, а пока хватит и телефонного тычка. Он наконец
соединился с Вершининым.
- Аркадий Александрович, это Меншиков. - Вовец старался говорить ровно, не
проявляя эмоций. - Я был у вас час назад.
- Рад слышать ваш голос, - телефонный кабель не мог передать всей радости,
которую вложил в свои слова Вершинин. - Что хотите сказать?
- Да ничего хорошего. Порядочные люди так не поступают.
- Что случилось? - забеспокоился банковский референт.
- Пока я с вами кофеи распивал, наш общий друг Коля Ченшин посетил мою
девушку и очень сильно её обидел. Да ещё и обворовал на тридцать тысяч долларов.
А теперь скажите, как я все это должен расценить? Как некое предупреждение с
вашей стороны? Рискнули наехать?
- Да упаси бог! Хорошо, что вы сразу позвонили. Мне даже трудно поверить в
подобное. Мы разберемся с Ченшиным, я вам обещаю. Все будет возвращено и
компенсировано.
- Ладно, Аркадий Александрович, но имейте в виду, что человек ваш, значит,
и спрос с вас тоже. А сейчас я эту выходку расцениваю как начало войны. Пока
только с Ченшиным. Естественно, что ни о каком сотрудничестве с вами, пока эта
ситуация не прояснится, не может идти и речи. Я этой скотине башку отвинчу, -
сорвавшись, закричал Вовец, - а потом за вас возьмусь, если все не вернете!
Вовец бросил трубку. Он специально заорал под конец разговора, чтобы
Вершинин хоть немного забеспокоился. Ченшина необходимо было лишить поддержки со
стороны его боссов. Для них должно быть выгоднее освободиться от
скомпрометировавшего себя неудачника, провалившего дело и замаравшегося в
уголовщине, да ещё и нажившего врагов.
Валентина подняла трубку зазвонившего телефона. Спрашивали Вовца. Он
выключил шлифовальный станок, недовольно отложил агатовую пластину. Подполковник
Косарев вызывал на связь. Встречу назначил на конспиративной квартире в
Ботаническом районе. Адрес Косарев велел запомнить, не записывать. Вовец всетаки
записал, чтобы не забыть, во-первых, а во-вторых, назло подполковнику,
проявив таким образом собственную независимость. Его смешила вся эта
конспирация. Ну кому надо их выслеживать?
Ботанический был новым районом, отличавшимся от остального Екатеринбурга
абсолютно нехарактерным равнинным ландшафтом. Раньше здесь располагался
аэродром, откуда летали маленькие самолеты местных авиалиний. Тогдашний
Свердловск разрастался, и аэродром почти в самом центре города сделался слишком
опасен, да и место под строительство требовалось. Самолеты перелетели на новый
аэродром в Арамиль, а здешнее зеленое поле застроили серыми высотками. Принцип
нумерации домов Вовец долго не мог понять. Никто из прохожих не сумел указать
направление, все жители только что переехали и не знали ничего.
...Закладка в соц.сетях
