Жанр: Детектив
Естественный отбор
... со скоростью восемьдесят километров в
час на участке с ограниченным скоростным режимом до сорока километров...
- А может быть, обойдемся без документов и прочих формальностей? - произнес
Никита. - Я полностью признаю свое недостойное поведение на дороге и готов заплатить
любой штраф, конечно, если он не будет превышать мои финансовые возможности.
- И каковы ваши финансовые возможности? - начал сдавать свои позиции сержант.
- Триста рублей вас устроит?
Милиционер ненадолго задумался. В это мгновение к нему подошел водитель,
молоденький ефрейтор и сказал:
- Ты на номер посмотри!..
Взглянув на номер, сержант Зайцев посуровел. Передернув затвором висевшего на шее
автомата, он произнес:
- Выйдите, пожалуйста, из машины!
- А что случилось? - удивился Никита.
- Я сказал, выйдите из машины! - повторил сержант, наставив дуло автомата на
водителя.
- Хорошо, хорошо, - не стал спорить Никита, открывая дверцу. - Но уверяю вас, это
какая-то ошибка. Вы меня, наверное, с кем-то спутали. Вот мои документы!..
Сказав это, Никита под бдительным взглядом вооруженного сержанта достал из
кармана брюк свой паспорт, но от волнения уронил его на землю.
- Ой, - воскликнул он. - Вот растяпа! Можно, я подниму паспорт? Вы не будете
стрелять?
- Поднимайте, - разрешил милиционер.
Дальнейшее произошло в несколько секунд. Нагнувшийся за документами Никита
вдруг резко выпрямился. В мгновение ока в руках его оказался пистолет, не целясь, он два
раза выстрелил. Мотылесса ошеломленно смотрела, как милиционеры падают на землю, как
расплываются под ними две лужи крови. Она ущипнула себя за руку. Нет, это не сон. Никита
- хладнокровный убийца? А она - его пособница. "Нет, нет, не может быть, - твердила
Ирина про себя. - Я сейчас проснусь. Обязательно проснусь".
Пнув ногой бесчувственные тела, Никита равнодушно сказал:
- Ничего не поделаешь, ребята. Сами нарвались... - заметив перекосившееся от ужаса
лицо Иры, добавил: - Эй, на борту! Не раскисать и не хандрить! Иначе отправишься вслед за
ними, ясно?
"Уж чего яснее!" - подумала Мотылесса.
- Мне понадобится твоя помощь, - продолжил Никита. - Сейчас сядешь за руль
милицейской машины... Я буду двигаться впереди тебя на "девятке". Понятно?
- Понятно, - пробормотала Ира. - Только я водить машину не умею.
- Я разве сказал "водить"? - повысил голос Никита. - Ты поедешь за мной на тросе. В
багажнике твоей машины будут лежать они... - Он небрежно кивнул в сторону двух
милиционеров.
Выполняя указания своего спутника, Мотылесса пересела в милицейскую машину. Она
видела в зеркальце, как Никита укладывает безжизненные тела в багажник. Он управился
довольно быстро, как будто привык к подобной работе.
Покружив по городу минут двадцать, они остановились на обочине какой-то
неприметной дороги. На ней было пусто. Никита вышел из своей машины, отцепил трос от
милицейской "Волги" и произнес:
- Выходи.
"Вот тут он меня и порешит!" - подумала Мотылесса, дрожа от страха.
- Стой, - сказал Никита, когда девушка сделала несколько робких шагов в сторону от
милицейской машины. Как только она остановилась, он подошел к ней вплотную и стянул с
ее шеи длинный шарф.
"Он решил не тратить на меня пулю, а придушить шарфом! - решила девушка. - Какая
кошмарная смерть!" Но Никите шарф понадобился для другого. Не обращая внимания на
Ирину, он старательно протер шарфом руль, чтобы не оставить отпечатков пальцев девушки.
- Садись в "девятку", - скомандовал он. - Да не за руль...
Когда они отъехали от оставленной на обочине милицейской машины, девушка
осмелилась заговорить:
- А зачем мы привезли их сюда?
- Мы привезли их сюда затем, чтобы нас не смогли вычислить менты.
- А теперь они не смогут нас вычислить?
- Они не знают, где произошло убийство, - пояснил водитель.
- А если бы знали?..
- А если бы знали, то без труда сообразили, откуда в половине второго ночи ехала
самая последняя остановленная их коллегами машина... Ведь место, где нас остановили,
находится буквально в трехстах метрах от "Иллюминатора".
- Понятно, - кивнула Мотылесса. - А откуда у тебя пистолет?
- Из кармана.
- А...
- Больше никаких вопросов, - резким тоном оборвал ее Никита.
Ира умолкла.
То, что сегодня произошло, до сих пор казалось ей сном. Мотылесса вовсе не
отличалась чувствительностью. Ирина привыкла ко многому. Она видела много изощренных
развратников, злобных психопатов, мелких воришек, шантажистов и привыкла относиться к
ним со свойственной людям ее профессии индифферентностью. Но убийство! Убить двух
человек, не моргнув глазом, - такое не укладывалось в ее голове. И тут Иру посетила еще
более ужасная мысль: если Никита, шестерка дяди Левы, - такой хладнокровный убийца, то
каким должен быть сам шеф?..
Валентина Андреевна Глушенкова видела своего друга Анатолия в таком расстроенном
состоянии нечасто. Он выглядел так, будто на нем более суток воду возили. Когда Толя,
оторвавшись от лежащих на его столе дел, поднял на нее побледневшее, осунувшееся лицо,
Валентина Андреевна решила, что его надо непременно отпаивать свежим чаем.
- Что с тобой, Толя?
- С четырех утра на ногах, - коротко пояснил хозяин кабинет.
- А что случилось?
- Убийство... И меня вызвали на это убийство потому, что двое убитых работников
ГИБДД были застрелены человеком, которого именно я объявил в розыск.
- Ты имеешь в виду нашу темную личность на красной "девятке"? - догадалась
Валентина Андреевна.
- Да.
- А откуда известно, что убийцей был именно он? Есть свидетели?
- Свидетелей нет, - покачал головой Анатолий. - Машину с убитыми вообще нашли
черт знает где, совершенно не в том районе, где несли службу сержант Зайцев и ефрейтор
Глоткин. Однако в машине имелся "журнал учета и регистрации правонарушений", в
котором дисциплинированный ефрейтор сделал свою последнюю запись следующего
содержания... - Анатолий вынул из верхнего ящика стола изъятый с места происшествий
журнал учета и, открыв его на нужной странице, протянул Глушенковой.
- "1 час 45 минут. Кр. девятка. Номер У862НО. Превышение скорости", - прочитала
Валентина Андреевна.
- Вот так-то, - вздохнул Анатолий, возвращая журнал на место.
- А может, убийство произошло после?
- Вряд ли. Слишком много совпадений. Во-первых, смерть милиционеров, по
заключению экспертов, наступила примерно в то время, когда сделана отметка в журнале.
Во-вторых, в том же районе вскоре обнаружена и красная "девятка" с записанным в журнале
номером. И в "девятке" этой наблюдалась весьма странная картина: повсюду разбросан
табак, а отпечатки пальцев стерты с необыкновенной тщательностью. Были обработаны даже
те места, о которых дилетант наверняка от волнения никогда бы не вспомнил. Например -
рычаг регулировки наклона сидений и внутренняя поверхность крышки капота...
- Ты хочешь сказать, что человек, с которым разъезжала на машине Ира Малахова, -
профессиональный убийца?
- Именно! - подтвердил Анатолий. - Для того чтобы уложить двух человек,
вооруженных автоматами и закованных в бронежилеты, ему понадобилось всего два
выстрела из маленького пистолетика ППС калибра 5,45. Выстрелы сделаны в голову, причем
не в упор, а на значительном расстоянии, так как в районе входных отверстий обеих пуль
экспертами не обнаружено никаких следов от пороховых газов.
- Да, - вынуждена была согласиться Валентина Андреевна. - Похоже, что мы
столкнулись с профессионалом. Но что ему нужно от четырнадцатилетней девочки? Да и
жива ли она вообще?..
- Ты все о своем, - грустно улыбнулся Анатолий. - А мне больно, что из-за розыска
какой-то проститутки погибли двое молодых, только начинающих самостоятельную жизнь
парней. И в их смерти отчасти виноваты мы с тобой...
- Какой-то проститутки, - раздумчиво повторила Глушенкова. - Ты не думаешь о том,
что она такой же человек, как и два погибших милиционера?.. У нее так же, как и у них,
имелись свои виды на жизнь, пусть и не такие, как нам с тобой хотелось бы. Мы собирались
выручить ее из беды...
- А что, если она ни в какую беду не попадала? Что, если она была и есть заодно с
убийцей?
- Ты хоть сам в это веришь?
- Не очень. Но в жизни бывает всякое.
- Бывает, - согласилась Валентина Андреевна. - Что собираешься предпринять?
- Набор мероприятий типичен для подобных случаев, - ответил Анатолий. -
Составление фоторобота, отработка архивов на предмет схожих с фотороботом
физиономий... То обстоятельство, что убийца так старательно уничтожал отпечатки пальцев,
дает повод надеяться, что он уже где-то раньше засветился и что у нас в картотеке имеются
его фотографии. Может, по уголовным делам, а может, по военным...
- Думаешь, мы имеем дело с бывшим или действующим работником спецслужб? -
удивилась коллега.
- Очень даже может быть. Мне дали трех помощников. В ближайшее время нужно
выяснить личность этого мерзавца, а там видно будет.
- А я пообщаюсь еще раз со всеми подростками, кому довелось видеть его и
Мотылессу. Может, смогу вытянуть из свидетелей что-то новое...
- Попробуй, - согласился Анатолий. - Учти, важной может оказаться всякая мелочь,
любая деталь.
- Не волнуйся. Мы отыщем его, обязательно отыщем. И не вини себя. В том, что
погибли двое наших ребят, нет твоей вины. Если уж на то пошло, то виновата в этом я.
Именно мне пришла в голову мысль каким угодно способом задержать водителя красной
"девятки". Ты лишь придумал, как это сделать!
- Эх, и успокоила же ты меня, - тяжело вздохнул Анатолий.
Мотылесса впервые видела дядю Лева в таком гневе за все время их знакомства.
Обычно сдержанный и учтивый в обращении с нею и Никитой он рвал и метал.
- Идиот! Какой же ты идиот! Зачем ты это сделал? Зачем? - брызгая слюной, яростно
вопил дядя Лева.
- У меня не было другого выхода, - оборонялся Никита.
- Как это не было выхода?! Да у тебя был целый вагон этих выходов! Ты мог
отбрехаться, откупиться, просто-напросто удрать наконец! Но ты вместо этого решил
сыграть в ковбоя!.. Сыграл! Молодец! Теперь вся милиция и спецура стоит на ушах,
разыскивая твой слащавый фейс. И будь уверен, рано или поздно они до тебя доберутся!
- Меня никто не мог видеть, - отбивался Никита. - Кроме нее, конечно, -
многозначительно добавил он.
Мотылесса, услышав это, помертвела. Она поняла, что часы ее жизни сочтены. Если не
убьют сейчас, то все равно ей не на что рассчитывать. С ней могут расправиться в любую
минуту. После того как Никита отъехал от милицейской "Волги" с двумя трупами в
багажнике, она не переставала обдумывать план своего побега... Но Никита, похоже,
догадался, о чем она думает. Когда они вышли из машины, он крепко схватил ее и буквально
втащил в подъезд.
- Хорошо хоть девчонку оставил в живых! - между тем продолжал яриться дядя
Лева. - Как у тебя хватило ума сделать это - не представляю!
- Не надо сгущать краски! Я не настолько туп. И, между прочим, могу обидеться...
- Да что ты говоришь! Обидеться! И что, интересно, ты сделаешь - застрелишь и меня
заодно? Так стреляй поскорее! А потом иди и зарабатывай себе на жизнь самостоятельно.
Промышляй тупорылыми налетами да гоп-стопами, как ты делал это до того, как я подобрал
тебя, кретина!..
Никита поиграл желваками, но ничего не ответил.
- Давай, вспоминай, где ты мог наследить? - спросил дядя Лева.
- Я же говорю - меня никто не мог видеть!
- Я не о стрельбе по милиционерам говорю! Я спрашиваю, где ты мог наследить до
этого?
- Нигде, - уверенно заявил Никита.
- Ну, как же "нигде"! - вышел из себя дядя Лева. Ире казалось, его громовый голос
разносится по всему дому. - Ты же мне сказал, что тот ефрейтор попросил сержанта
обратить внимание на номер машины. Значит, с машиной было что-то не так! Может, ты в
какую аварию залетал!
- Нет.
- Может, сбил кого?
- Нет...
- Может, правила сильно нарушил, а кто-то заметил это и настучал на тебя?
- Не думаю...
- Но тогда какого черта на тебя ни с того ни с сего наставили автомат и потребовали
выйти из машины?
- Ну я же сказал - не знаю! Не знаю! - закричал в ответ Никита.
После этого всплеска эмоций в помещении повисла тишина. Крикуны разбежались по
своим углам: старший к кофейнику, чтобы заварить кофе, а младший подошел к окну, чтобы
вспомнить, где он мог попасться на милицейскую заметку. Никита яростно потер лоб. Но
ничего путного ему в голову не приходило.
- А можно мне тоже кофе? - подала голос Мотылесса.
- Что? - не расслышал дядя Лева.
- Кофе, - пролепетала девушка.
- Какой еще кофе! - взорвался временно исполняющий роль папы. - Отправляйся
немедленно спать. В три часа у нас важная встреча! Ты должна выглядеть там, как дочь
преуспевающего человека, а не как проведшая бессонную ночь потаскуха!
- Спать? - удивилась девушка. - Вы думаете, я способна уснуть сейчас?
- Еще как способна! Возьми в моей комнате, в тумбочке, таблетки со снотворным,
проглоти две, нет, лучше три штуки и отправляйся к себе в спальню. Сейчас на часах десять
тридцать. Я разбужу тебя в половине третьего. Четыре часа поспишь и будешь к
положенному времени как свеженький огурчик. Все - отправляйся...
"По крайней мере до трех часов меня не убьют!" - с этой мыслью Мотылесса
отправилась искать снотворное. Войдя в комнату дяди Левы и открыв тумбочку, она без
особого труда нашла там таблетки в красивой желтенькой упаковке. Внимательно осмотрев
пачку, Ира попыталась обнаружить надпись, свидетельствующую о том, что это
действительно снотворное, но, так и не найдя ее, подумала: "А зачем, собственно? Не
отравить же меня хотят, в самом деле? Ну и пусть. Такая смерть даже лучше, чем удавка,
опасная бритва или полет с двенадцатого этажа".
И тут взгляд ее упал на мобильный телефон, лежавший на кровати дяди Левы...
- Извините, не подскажете который час? - задал вопрос Глушенковой краснощекий
мальчуган лет семи.
- Половина третьего.
- Спасибо, - поблагодарил мальчик и ускорил шаг.
"Наверное, торопится, чтобы посмотреть мультики!" - предположила Валентина
Андреевна. Она тоже когда-то в детстве обожала мультфильмы. Едва только в доме
появлялась программа передач на неделю, тут же брала в руки красный фломастер и
спешила подчеркнуть то, что представляло для нее тогда интерес. Мультфильмы
подчеркивала двумя линиями, рядом с "Чебурашкой", "Винни Пухом" и, конечно же, "Ну,
погоди" ставила восклицательный знак. Так делали многие ее сверстники и сверстницы.
Почему все дети почти одинаковы в своих пристрастиях и поступках? Может, потому, что
смотрят одни и те же мультфильмы, читают одни и те же книжки, заучивают наизусть одни и
те же стихи? Зато, вырастая, они становятся столь разными, что порою совершенно не
способны понять тех, с кем еще не так давно играли в прятки и пели походные песни.
Размышляя об этом, Валентина Андреевна пыталась отвлечься от неожиданной
размолвки со своим другом Анатолием Панфиловым. Эта размолвка мучила ее. Ей казалась
безнравственной постановка вопроса: кто важнее для общества - четырнадцатилетняя
проститутка или два работника правоохранительных органов? Мысль о том, что здесь
возможен выбор в чью-либо пользу, приводила Валентину Андреевну в бешенство. Она не
делила людей по профессиональному признаку, как это делал ее коллега. Единственный
критерий, который она признавала, - порядочный или непорядочный. И все! И больше
ничего! Будь ты хоть трижды банкир, депутат, врач, учитель, спасатель или милиционер -
для нее это не имело никакого значения. Иру Малахову, по прозвищу Мотылесса, Валентина
Андреевна считала существом порочным, безалаберным, глупым, но не злым и не подлым.
Она должна разыскать четырнадцатилетнюю девочку, которой, как была уверена
Глушенкова, угрожала серьезная опасность.
Но не только Валентина Андреевна мучительно переживала размолвку с другом.
Панфилов тоже не мог найти себе места. Так Глушенкова решила, когда, подходя к отделу,
увидела маячившего в окне капитана Панфилова. Наверняка он выглядывал именно ее.
Валентина Андреевна остановилась, через полминуты Анатолий стоял рядом.
- Прости меня. Я был не прав. Сам не знаю, что вдруг на меня нашло. Просто очень уж
жалко тех ребят! Никак не могу отделаться от чувства вины за их смерть... Прости.
- Забыто! - произнесла в ответ Валентина Андреевна. - Давай лучше рассказывай, что
у тебя новенького?
- По этому делу пока ничего. Моя милая дочурка и ее подружки составляют с нашим
фотографом фоторобот. А трое моих помощников разбежались кто куда: один к
криминалистам, второй к баллистикам, третий на место происшествия. В общем, работа
кипит... Но у меня, Валюш, все буквально из рук валится. Да и начальство наседает. Хотят
подключить к расследованию в качестве буксира какого-то очень крутого следователя из
управления... А что новенького у тебя?
- Как это ни прискорбно, но тоже ничего, - ответила Валентина Андреевна. -
Разговаривала только что еще раз с Аллой Сахаровой...
- С кем?..
- С Алкой Леденец. Увы, ее показания ничего нового в копилку расследования не
прибавили. После того как твоя дочь и другие свидетельницы составят фоторобот,
препроводи их, пожалуйста, ко мне в кабинет... Потолкую с ними по душам, по-нашему,
по-бабьи. Может, что любопытное вспомнят...
- Ясно.
- Только умоляю, Толя, - взмолилась Валентина Андреевна. - Сними, пожалуйста, это
выражение со своего лица. А то тебе прохожие милостыню скоро начнут подавать, как
несчастному беженцу или погорельцу.
Черты лица капитана Панфилова немного ожили.
- Ладно, все! Беру себя в руки!
- Вот и правильно! Пойдем работать...
Когда друзья появились в поле зрения дежурного по отделу, пожилого старшины Сан
Саныча Тимофеева, раздался его громоподобный голос:
- Валя, Валя, иди-ка сюда! Тут тебе сообщение!
- Какое еще сообщение?
- По телефону передали еще утром, часов около одиннадцати, наверное... Я хотел
разговор на твой кабинет переключить, но там никто трубку не брал, видно, ты уже ушла.
Тогда я записал то, что попросила тебе сообщить девушка...
Сан Саныч одел очки с большими линзами и зачитал написанное на тетрадном листке в
клеточку немногословное послание:
- "Ждите меня у входа в банк "Гарантия" начиная с трех часов и до упора... А не то
меня убьют!"
На этом старшина Тимофеев чтение закончил и посмотрел на инспектора Глушенкову и
стоявшего рядом капитана Панфилова. Оба понятия не имели, что это за послание и как на
него реагировать.
- У тебя есть кто-то знакомый в банке "Гарантия"? - спросил Анатолий.
- Нет, - ответила Валентина Андреевна. - Сан Саныч, миленький, а эта девушка как-то
представилась?
- То ли Мотылевкая, то ли Могилевская, точно не помню...
- Мотылесса! - в один голос вскричали друзья и одновременно взглянули на
электронные часы висевшие над "дежуркой".
На них горели цифры 15.05...
Данное дело было венцом его творчества. После него он собирался завязать с
криминалом, собрать в кучку разбросанные в различных банках деньги и, добавив к ним
огромную долю заработанного на этом деле, раствориться где-нибудь в тропических
джунглях или среди альпийских лугов. Где конкретно, он пока не решил. Однако
существовала еще одна причина, чтобы взяться за это трудное и практически не выполнимое
дело. Оно могло стать украшением его криминальной карьеры, чем-то вроде раритетного
алмаза в коллекции ювелира. После такой аферы он, безусловно, станет настоящей легендой
в уголовном мире, ведь до него банк "Гарантия" не удавалось "кинуть" еще никому.
Аферист с многолетним стажем, Лев Яковлевич Ряховский, по кличке Лев, будет первым и,
наверное, последним, кто сделает это. Последним, потому что после такого "ляпа" клиентов
у банка должно очень сильно поубавиться, и вряд ли он сможет вообще существовать
дальше. Целью нанявших его людей было не примитивное невозвращение кредита или
другой подобный швырок. Нанявшие его господа - очень серьезные люди, и цель, выбранная
ими, тоже серьезная. Им был нужен закладной вексель крупнейшего в стране авиационного
завода, купленный банком "Гарантия" еще на заре перестройки за сущие копейки про запас,
из расчета "авось когда-нибудь пригодится". Купившие вексель и не мечтали о том, что
спустя одиннадцать лет этот завод так поднимется и что скромная бумажка станет
ценнейшим денежным эквивалентом, который когда-либо хранился в банке.
За трудную, почти невыполнимую задачу Лев Яковлевич Ряховский взялся около трех
месяцев назад. Каких только планов не разрабатывал его изворотливый мозг за это время, но
в каждом был изъян, могущий привести к провалу. А провал означал неминуемую смерть - в
этом он полностью отдавал себе отчет. И вот когда уже чаша терпения его нанимателей
начала переполняться, в голове Льва забрезжила гениальная идея.
- А что, если в банк "Гарантия" однажды явится адвокат руководства авиационного
завода и скажет: "Мои клиенты желают выкупить вексель"? - заявил он тем, кто его нанял.
- У завода нет таких денег! - категорично заявили его наниматели.
- А если пустить ловко обставленную дезу о переговорах, которые ведутся дирекцией
завода с "Боингом" или, скажем, с "Макдональд Дуглас"?
- Тогда, может, и проглотят, - согласились его наниматели. - Но что это нам даст?
- Это нам даст возможность выкрасть вексель! - смело заявил Лев.
- Маразм, утопия, чушь, лапша, фуфло, - ответили ему.
Лев дал им выговориться. Он не обиделся, услышав эти слова. Еще четыре дня назад
Лев Яковлевич и сам плюнул бы в лицо тому, кто посмел бы заявить, что можно выкрасть
вексель из неприступного банка "Гарантия". Идея возникла случайно, когда он увидел на
улице самую обычную малолетнюю проститутку. Она вовсе не являлась красавицей, которая
способна соблазнить директора банка и, выведав у него секретный код, похитить вексель из
сейфа. Нет, подобные голливудские расклады могли поисходить лишь в кино. Лев обратил
внимание на девицу, потому что она была как две капли воды похожа на его дочь. Да, да,
именно дочь. У него и в самом деле была дочь: в далеком городке Минусинске прекрасная
женщина по имени Тамара родила от него девочку. К сожалению, внешность дочурка
унаследовала папину, отчего и получилась такой неказистой. Девочка скончалась от
лейкемии, когда ей исполнилось четырнадцать. Тамара написала ему об этом, в письме была
фотография. Мать ненадолго пережила дочь. И вот недавно Лев увидел на обочине дороги
копию своей дочки. Малолетняя шлюха идеально вписывалась в его план. Рассказывать
подробности нанимателям он не собирался, так как малейшая утечка информации грозила
провалом.
- Скажите мне, пожалуйста, что сделает руководство банка "Гарантия", если за вексель
будет предложена очень серьезная сумма в долларах?
- Продаст, - в один голос ответили наниматели.
- Но сам вексель отдаст только тогда, когда вся сумма будет находиться на их счете, -
добавил кто-то, и все остальные его поддержали. С этим был согласен и Лев Яковлевич.
- Прежде чем совершать обмен, - продолжал он, - противоположная сторона, то есть
якобы руководство завода, должна быть уверена, что выкупленный ею вексель настоящий,
не так ли?..
- Тогда все происходит по привычной для подобных случаев схеме! - озвучил мнение
всех один из нанимателей. - Проводится так называемая экспертиза. Адвокат,
представляющий интересы авиазавода, приглашает эксперта, которому он доверяет, и тот
делает подтверждение подлинности векселя. Иногда, правда, когда требуется особая
тщательность, стороны прибегают к экспертизе вне стен учреждения. Но нет сомнения, что
руководство банка "Гарантия" никогда на это не пойдет. Если только вдруг случится чудо
или если в банке останется такой залог, который бы дал "Гарантии" полную гарантию, что
все будет без обмана.
- Вот именно, - подхватил Лев Яковлевич. - Господа, через пару недель вексель будет
лежать вот в этой комнате, вот на этом столе! Готовьте деньги!
Ответом была гробовая тишина. А Лев Яковлевич, не давая никому опомниться,
продолжал:
- Для успешного проведения операции мне нужны хорошо скроенная дезинформация о
переговорах руководства авиазавода с одной из крупных компаний Запада, сорок тысяч
долларов и пятьсот тысяч рублей наличными, хорошая квартира, снятая не менее чем на год,
машина представительского класса без "хвостов", документы на имя какого-нибудь
известного адвоката из того самого города, где расположен завод, с обязательным условием,
что у данного адвоката имеется дочь четырнадцати-пятнадцати лет по имени Ирина.
Естественно, необходимо прикрытие на родине этого адвоката. Он и его семья должны на
время операции исчезнуть. Кроме того, вышеупомянутый адвокат должен быть
действительно нанят руководством завода на работу. Не мне вам говорить, что все эти факты
будут тщательно проверяться службой безопасности банка "Гарантия" и проколы в моей
легенде должны быть исключены. Перечень более мелких необходимых мне вещей я сообщу
дополнительно...
Сказав это, Лев покинул помещение, оставив в полном недоумении своих нанимателей,
которые рассчитывали, что он будет просить у них новейшие сканеры, детекторы, приборы
ночного видения, отмычки, взрывчатку, а может, что и покруче.
- Уж не водит ли он нас за нос? - всполошился один из присутствующих.
- Не думаю! - ответил другой. - Я знаю Льва не один десяток лет. Он всегда отвечал за
свои слова. И если он заявил, что через две недели вексель будет лежать на этом столе,
значит, он уверен в том, что это возможно. Наша задача - сделать все, о чем он просил.
Проколов и недоработок быть не должно!
- Но почему он не рассказал, как собирается это сделать?
- Профессиональная привычка - никому и никогда не доверять!
Лев Яковлевич Ряховский и в самом деле никому и никогда не доверял. Наверное,
именно поэтому ему удалось многого добиться в своем ремесле. Он решил использовать
Мотылессу, разыграв спектакль. Дочь должна находиться под постоянным контролем.
Контроль осуществлял Степан Мараев, временно переименованный в Никиту. По замыслу
режиссера, ежедневное присутствие Никиты придаст девушке уверенность, и она в качестве
дочери преуспевающего адвоката будет излучать счастье на всех окружающих, в том числе и
на совет директоров бан
Закладка в соц.сетях
