Жанр: Детектив
Агент сыскной полиции 2. Талисман белой волчицы
...ежался по учителю, на мгновение задержался
на Маше и устремился к Алексею.
Прошелся по его форменному сюртуку с латунными пуговицами и фуражке с
гербом. Вероятно, дубовые листья и
малиновые петлицы Управления горных разработок были известны старику, и не с
приятной для него стороны, потому что
он перестал вдруг улыбаться и с подозрением уставился на визитеров.
- Зачем пожаловали? - пробурчал он крайне неприветливо и даже отступил к
каменной плите над свежим раскопом.
Береза, а вблизи она казалась еще выше и раскидистее, вцепилась в нее корнями и
тихо шелестела ветвями над их головами,
сбрасывая на землю редкие, пока желтые листья.
- Вот хочу познакомить тебя, Хатанга, со своей племянницей Машей, и моим
другом Ильей Николаевичем, - ответил
миролюбиво Владимир Константинович. - Они интересуются древностями из курганов.
Может, есть у тебя что показать?
Старик сплюнул на землю, опустился на корточки и вынул из-за пазухи старую,
с обкусанным мундштуком трубку.
Затем снял с шеи кожаный мешочек, достал из него щепотку мелкого,
истолченного в пыль бурого вещества и, заправив
им трубку, поднес спичку. Сизый дымок закурчавился над трубкой, старик шумно
затянулся и, слегка прикрыв глаза от
наслаждения, произнес уже более спокойно:
- Есть что показать... Как не показать... - И, отставив трубку, с
подозрением уставился на Алексея:
- А ты что ж, из полиции?
- Нет, я не из полиции, - спокойно пояснил тот, - я здесь по заводским
делам.
- Ну гляди, - ответил старик, - а то донесешь уряднику, что я опять землю
рою, со свету сживет, подлец!
- И что ж, сильно вас урядник донимает? - поинтересовался Алексей.
- Егор-то? - переспросил старик и, опять затянувшись, выпустил клубок дыма.
- Донимает помаленьку, все спрашивает,
много ли вещиц из золота да серебра из земли достаю. - Он вытащил изо рта трубку
и ткнул ею в сторону горного хребта,
сереющего на горизонте. - В прошлом годе на Бехтеневой сопке какие-то людишки
курган вскрыли. Говорят, дюжину
серебряных кувшинов взяли да сбруйники с золотыми бляшками... А мне все больше
бронзовые штучки попадаются да
каменные. А сегодня вот сон видел, - он кивнул в сторону березы, - будто вовсе и
не береза это стоит, а баба с девчонкой. И
одежда у них непонятная, и лица на нашенские не похожи... И просют меня,
дескать, не трогай наш дом! - Он опять сплюнул
на землю. - Вот решил сегодня покопать, может, и вправду что спрятано. Не зря ж
они беспокоятся. Наверняка что-то в
тайниках осталось!
- А вы не боитесь, что духи рассердятся и вас накажут? - осторожно спросила
Маша.
- Духи? - Старик, нисколько не стесняясь девушки, весьма выразительно
выругался. - Знаем мы этих духов!
Тоже любят, когда их ублажают! - Старик подмигнул Маше и радостно
захихикал. - Только соберутся они возле юрты,
завоют, завизжат, пыль столбом закрутят, я тут же на курган бегу, развожу
костер, выливаю туда бутылку казенки, и все как
рукой снимает... - Он хитро прищурился. - Любят местные духи казенку не меньше
Хатанги, потому, видно, и берегут меня
от всех напастей...
Он, кряхтя, поднялся на ноги и, придерживая лопату под мышкой, направился к
березе, в корнях которой прятался
берестяной туес, закрытый рваной армячиной. Тут же валялись кирка и до блеска
истертый руками лом, которыми старик,
вероятно, поднимал из земли каменные плиты, прикрывавшие древние могилы. И
Алексей подивился недюжинной силе
этого невзрачного на первый взгляд старика - с искалеченной рукой, но с тем
непередаваемым огоньком азарта в глазах,
который выдает неисправимых авантюристов, путешественников и искателей сокровищ,
всю жизнь мечтающих о сказочно
несбыточных богатствах Эльдорадо, даже здесь, на краю цивилизации, в самой что
ни есть сибирской глухомани...
Хатанга поднял здоровой рукой туес и, прижимая его к груди, вернулся на
прежнее место. С трудом опустившись на
камень, приглашающе кивнул Маше головой:
- Иди, смотри! Но учти, все уже обещано, продавать ничего не буду, даже не
проси!
Девушка ничего не ответила и принялась вынимать из туеса один за другим
непонятные на первый взгляд предметы.
При виде одних она озадаченно качала головой, других - удивленно ахала,
третьи осматривала с самым равнодушным
видом, изредка поясняя, видимо, специально для Алексея, что эти находки
исторической ценности не представляют, так как
потеряны были теми, кто грабил эти могильники сто или двести лет назад.
Старику эти объяснения не понравились, и он чуть не вырвал туес из рук
Маши.
- Что ты понимаешь в остатках древности? Вот смотри, - покрутил он перед ее
глазами нечто похожее на кусок старой
коры с изломанными краями, - самый настоящий барашек, - он ковырнул желтым,
изогнутым, как коготь хищной птицы,
ногтем темную поверхность находки, затем пошаркал о грубую ткань штанины и
торжествующе блеснул глазами. - Серебро!
Видишь? А недавно двух бронзовых барсов нашел с золотой обкладкой головы. А
говорят, что все могилы разворовали.
Может, и разворовали, только в старину мудрецов тоже хватало. Самые большие
богатства в тайниках схоронили. Не
каждому они открываются. Говорят, сторожат их белые одноглазые волки с огненной
пастью. - Старик вздохнул и вытянул
руку с трубкой в сторону ближайших холмов. - Вон на том чаатасе "Буквально:
место, где стоят камни, сад камней
(хакасск.)." табун кобылиц частенько пасется, а сквозь них луну и звезды видно.
А как-то раз девица мимо проскользнула.
Одета не по-нашему, на голове шапка белая, а на глазах - золотые бляшки, что
ихним мертвецам положены... Совсем близко
прошла. Все косички можно было пересчитать. Прошла и в тумане сгинула, потому
что сама, как из тумана, прозрачная и
легкая... Видно, полюбовница тархана "Княжеский титул, который присваивался за
особые заслуги перед правителем." или
тайши "Князь, глава рода." прибегала к нему на свиданку. У мертвых все как у
живых, - вздохнул старик и присыпал еще
щепотку порошка в свою трубку, - только всем почему-то среди людей в верхнем
мире задержаться хочется.
- Смотрите, Илья Николаевич, - прошептала Маша, - Хатанга коноплю курит.
Потому и видит и кобылиц, и любовниц, и
наложниц. Все это чистейшей воды галлюцинации.
Порошок из конопли не хуже опиума мозги дурманит. Видите, он уже заметно
повеселел? - кивнула она головой на
старика. - Это первый признак того, что он уже не в себе, Так что все разговоры
бесполезны. - Она подошла к Хатанге,
который, прикрыв глаза и раскачиваясь, мурлыкал какую-то мелодию. - Дедушка, за
сколько ты продаешь свои находки?
Старик замолчал, открыл глаза и посмотрел на Машу неожиданно осмысленным
взглядом:
- Что пристаешь? Думаешь, Хатанга совсем разум потерял? - Он с трудом,
опираясь на лопату, которую использовал еще
и вместо костыля, поднялся на ноги, прихватил с собой туес и заковылял к березе,
что-то сердито бурча себе под нос.
Опустив туес на прежнее место, прикрыл его армяком и посмотрел на учителя. - Я
тебя, Константиныч, уважаю безмерно, но
зачем ты девку привез? И этого, - он словно проткнул взглядом Алексея, - который
на завод приехал... - Он погрозил кривым
пальцем и дурашливо выкрикнул:
- Ишь ты, хитрован! Вздумал Хатангу вокруг пальца обвести! Знаю, на какой
ты завод приехал! И что ищешь, знаю! Вы
еще до Самбыка не доехали, а мне уже известно было, что к чему! - Он вдруг
схватился за горло и зашелся в сиплом, с
подсвистом кашле.
Маша подбежала к нему, схватила за руку, но старик оттолкнул ее. Пытаясь
справиться с приступами кашля, он выпучил
глаза от напряжения и, задыхаясь, проговорил:
- Уб-бирайтесь от-тсюда! Нич-чего я не прод-дд-даю!
Маша обиженно фыркнула и, развернувшись, почти побежала в сторону
видневшегося вдалеке экипажа.
Алексей догнал ее через несколько шагов и молча пошел рядом. Оглянувшись,
он заметил, что Владимир Константинович
что-то быстро и взволнованно говорит старику, а тот сердито трясет всклокоченной
бородой и машет рукой в направлении
дальних, покрытых темной тайгой увалов, за которыми скрывался Тесинск.
- Какой вредный старикашка! Противный просто до ужаса! - наконец заговорила
Маша. - Неужто нельзя найти на него
управу? - Она взяла Алексея за руку и заглянула ему в глаза. - Согласитесь, эти
варвары из-за пары бляшек или серебряной
фигурки зверька готовы перерыть все вокруг самым дичайшим способом. Причем все,
что на их взгляд не представляет
ценности, растаптывается, разбивается, уничтожается навсегда! И это еще хорошо,
если их находки попадают в коллекции,
чаще вообще непонятно, куда они исчезают. Дядюшка говорит, что в последнее время
участились случаи, когда в курганах
стали находить золотые и серебряные слитки и вполне официально сдавать их в
казну. Ничего подобного раньше здесь не
наблюдалось, тем более вы ж видите, что могильники в большинстве случаев давнымдавно
разграблены. - Она пожала
плечами. - Мне не удалось самой увидеть подобные слитки, поэтому я хотела
расспросить Хатангу: может, он что знает об
этом?
- А кто сдавал слитки из курганов в казну?
- Я не знаю! Мне об этом написал в письме дядюшка.
Он тоже удивлялся, с чего вдруг золото и серебро стали находить слитками,
да еще в таких количествах.
- В каких количествах? - справился Алексей и взял Машу под руку. -
Объясните: что вас беспокоит? Ведь слитки сдаются
в казну, значит, ничего противозаконного здесь нет.
- Ничего вы не понимаете, Илья Николаевич, - опять рассердилась Маша. - Я
думаю, что действительно кто-то нашел
богатый клад из древних изделий и именно их переплавил в слитки. Сдали уже более
двух десятков. И я вполне допускаю,
что их было гораздо больше. - Девушка раскраснелась, а на верхней губе выступило
несколько крошечных капелек пота, но
это совсем ее не портило. Так же как и сердито прищуренные глаза и раздраженная
интонация, с которой она произнесла:
- Поймите, это истинное кощунство, и никому до подобных негодяев нет дела!
Все в Маше нравилось Алексею, и он прощал ей даже очевидное невнимание к
своей персоне. Ведь он тоже в некоторые
моменты забывал обо всем, ни о чем не помышляя, кроме разоблачения и поимки
негодяев, и в этом они с Машей были
очень похожи: оба они жаждали наказания преступников. Но он не имел права
высказывать свои мысли вслух и выдавать
свои намерения, и в этом было его главное отличие от девушки.
- Маша, Илья! - догнал их Владимир Константинович. - Подождите! -
проговорил он, задыхаясь от быстрой ходьбы. - Я
все-таки узнал, кому Хатанга сбывает свои находки из курганов. Последний раз он
продал более сотни предметов в одни
руки. Среди них оказались сосуды для притираний, блюда, подвески, серьги,
гребни, амулеты, - всего не перечислишь.
Каждая вещь обошлась коллекционеру не дороже шестидесяти-семидесяти копеек.
Сущие гроши!
- И кто ж оказался любителем подобных древностей? - спросил Алексей и
совсем не удивился, когда услышал ответ,
потому что знал его заранее. Слишком уж выразительно посмотрел на него Владимир
Константинович, когда произносил
последнюю фразу.
И учитель подтвердил его подозрения:
- Наш общий знакомый - Михаил Корнеевич Кретов!
Глава 13
Солнце нырнуло за древние скалы, дневная жара пошла на убыль, и в воздухе
терпко запахло коноплей, заполнившей
берега оросительных каналов, через которые были перекинуты хлипкие деревянные
мостки. На них двум пешеходам не
развернуться, не то что конной коляске проехать. Поэтому Маша и Алексей
благоразумно преодолевали их пешком, а
Владимир Константинович брал под уздцы и осторожно переводил лошадь через
скрипящее и содрогающееся под колесами
экипажа сооружение.
Иногда учитель оглядывался и сконфуженно улыбался своим молодым спутникам.
Не устали ли? Не сердятся ли на него
за то, что уговорил их свернуть в сторону от дороги и проехать до целебного
озера Чайзан-холь?
Но молодежь весело болтала, не обращая внимания на его виноватые взгляды. И
Владимир Константинович облегченно
вздыхал. Он понимал, что стоит Маше и Алексею очутиться на берегу озера, как тут
же все неприятные впечатления от этой
поездки исчезнут и останется лишь восторг от созерцания удивительной красоты
ландшафта: высоких заснеженных горных
пиков на горизонте и зеркальной, слегка вспаханной ветерком глади озера,
лежащего в рамке лиственничной, простеганной
молодым березняком тайги.
Коляска выехала на узкую каменистую дорогу, которая резво вбежала на крутой
увал, и Владимир Константинович
натянул поводья, останавливая лошадь.
- О боже! Какая прелесть! - воскликнула Маша. Она раскинула руки, словно
пыталась обнять весь этот огромный мир: и
лес, и горы, и озеро, а, возможно, за компанию и Алексея с дядюшкой, радостно
засмеялась и, минуя подножку, спрыгнула
на землю. И уже через мгновение, подобрав юбки, мчалась вниз к озеру по узкой
тропинке, которая вилась между камнями и
обрывалась у самой воды.
Алексей припустил следом.
- Маша, Илья, осторожнее! - крикнул им сверху Владимир Константинович,
привязывая лошадь к кусту акации, чьи
пыльные заросли затянули поверху увал. Алексей догнал Машу уже на берегу, за
несколько шагов до воды. Схватил за руку и
прошептал, задыхаясь:
- Разве можно так бегать? Вы же могли себе шею свернуть!
- Господи, какая проза! - засмеялась Маша, но руки не отняла. - Посмотрите,
что за благодать вокруг! Вода, точно
расплавленный янтарь, а тучи-то, тучи! - Она подняла лицо к небу. - Словно
старинного письма иконы! Те же краски, те же
тщательность и тонкость... - Она перевела дыхание и вопросительно посмотрела на
Алексея. - Вы никогда не задумывались
над тем, насколько старательно создавался мир, в котором мы живем, и как поварварски
мы с ним обращаемся? Мы ведем
себя как дикари, живем одним днем, выстраиваем свой маленький, жалкий мирок и,
если он рушится, воспринимаем это как
вселенскую трагедию. И совсем не задумываемся над тем, что рушится и
уничтожается гораздо большее... - Она внезапно
замолчала, перевела взгляд за спину Алексея и недоуменно спросила:
- А это кто? Тоже дядюшкин знакомый?
Алексей повернулся и увидел на вершине увала еще один экипаж, более
солидный и богатый, чем коляска учителя.
А по тропинке к озеру спускались два человека. Один, несомненно, был
Владимир Константинович, а второй, Алексей
даже скривился от досады, Михаил Кретов. С горы он сбегал почти вприпрыжку, лишь
на самых крутых участках слегка
тормозил и подавал руку учителю. Он что-то нес под мышкой, и через несколько
секунд Алексей разглядел, что это тот
самый туес, из которого Хатанга доставал свои находки, чтобы показать их Маше.
Выходит, купец действительно скупал у
старика древние вещицы, причем в нарушение закона, так как все найденное в
курганах тот должен был сдавать в казну.
Выходит, не сдавал... А если и сдавал, то самую малость, для отвода глаз...
Все эти мысли промелькнули в голове Алексея за считанные секунды: ровно
столько времени понадобилось Михаилу,
чтобы достичь берега. Причем последние метры он преодолел, не глядя себе под
ноги, но зато не спуская глаз с Маши. И это
очень не понравилось Алексею. Но девушке, видимо, тоже не пришлось по вкусу
столь пристальное внимание. Она зябко
передернула плечами и, когда Кретов поравнялся с ней, смерила его отнюдь не
теплым взглядом.
Но Михаила, похоже, это совсем не смутило. Не поздоровавшись, он насмешливо
произнес:
- Кажется, я здесь кому-то помешал?
Маша надела очки, которые до этого висели на цепочке у нее на груди,
окинула Михаила строгим взглядом и подчеркнуто
вежливо произнесла:
- Конечно же, вы нам помешали! Не поздоровались, не представились и
достаточно бесцеремонно вторглись в разговор.
Михаил явно опешил и даже бросил взгляд в сторону Владимира
Константиновича, слишком быстрый, чтобы учитель
понял, что у него попросили помощи, но Алексей по глазам уловил это мгновенное
замешательство и откровенно
обрадовался: получил купчик отлуп по полной программе.
Наверняка никто не смел говорить с Михаилом подобным тоном, вернее,
выговаривать за столь мелкие, на его взгляд,
проступки.
Но Михаил мгновенно оценил ситуацию и переменил тон:
- Простите за ради Христа, - он склонил голову в поклоне, - некому было
Мишку Кретова отесать и на путь истинный
наставить! Светским хитростям не обучен, ножками шаркать не умею. Так что
принимайте какой есть! - Он прижал ладонь к
груди. - Давайте, знакомиться, Мария Викторовна! - Он хитро блеснул глазами и
расплылся в улыбке. - Я ведь пока с горки
бежал, все про вас у дядюшки разузнал. Даже то, что вы древностями
интересуетесь, - он кивнул на туес, который продолжал
держать под мышкой. - Хотите, подарю?
- Что вы, не надо, - произнесла Маша и покраснела. - Я от незнакомых людей
подарки не принимаю.
- А что ж нам мешает познакомиться ближе? - улыбнулся Михаил, и Алексей,
несмотря на оставшуюся в душе неприязнь к
купцу, должен был признать, что тот дьявольски хорош собой. Ни единой черточкой
не напоминал он ни братца своего
старшего Никодима, ни свою лупоглазую племянницу. От отца достались ему черные
как смоль волосы, густые и волнистые,
да крепкие скулы и подбородок. А от матери наверняка нос классической формы, с
небольшой горбинкой, и глаза - большие,
серые, отливающие в некоторые моменты почти небесной голубизной и потому
особенно яркие на почти дочерна
загоревшем лице.
Михаил подошел к ним вплотную и протянул руку Алексею.
- Здравствуйте, Илья Николаевич! Как ваши успехи по прижатию Тригера к
ногтю?
Алексей с недоумением посмотрел на него:
- С какой стати я должен его прижимать? Он вполне удовлетворительно
справляется с делами на заводе.
- Что ж тогда денег у меня просит на жалованье рабочим, если с делами
справляется? - поинтересовался Михаил. - У меня
на приисках подобных казусов не наблюдается.
- И вы отказали ему?
- И как только вы догадались? - весьма учтиво справился Михаил. - У меня
ответ один: если не распорядился вовремя, не
подсуетился, чтобы товар продать, пусть теперь выкручивается как может! На то он
и управляющий, чтобы управлять
заводом достойным образом.
- Но он весьма достойно управляет заводом. - Алексей почувствовал
несомненную обиду за Тригера. - Производство
отлажено, домны не простаивают, руду и уголь подвозят без перебоев...
- Произвести можно что угодно и сколько угодно, - произнес Михаил сухо и
перевел взгляд на Машу, да так и не отвел
его, хотя продолжал спорить с Алексеем. - Главное - товар сбыть! Товар продал,
получил деньги, часть на жалованье пустил,
другую - на станки и оборудование, а остальное - хозяину, чтоб у того на сердце
повеселело.
А пока изделия на складе, будь они хоть трижды золотые, никакой радости от
этого не наблюдается.
- Но... - попытался возразить ему Алексей.
Но Михаил, по-прежнему не спуская взгляда с Маши, обнял его свободной рукой
за плечи и неожиданно дружелюбно
предложил:
- Давай оставим эти разговоры на потом. Что, у нас более приятных тем для
беседы не найдется?
Сзади подошел Владимир Константинович.
- Извини, Миша, но мы спешим. Нам еще до Тесинска добираться.
- Какой еще Тесинск? - повернулся к нему Михаил. - Куда это вы на ночь
глядя поедете? Оставайтесь у меня на даче. Тут
по берегу пройти не дальше сотни шагов.
Вон за той скалой, - кивнул он в сторону заросшего кустарником утеса, - она
и расположена. В доме два десятка комнат,
выбирайте, кому что приглянется. Из обслуги, правда, только сторож да повар. Я
на этот раз сюда один приехал, даже без
Федьки. Вчера ногу, шельма, подвернул, так что оставил его пока в городе. - Он
наклонился и опустил туес к Машиным
ногам. - Мария Викторовна, голубушка, будьте милостивы! Говорят, вы большой
знаток по этим безделушкам. Помогите
разобраться, что к чему в этом хламе!
Маша смерила его негодующим взглядом.
- Как вы смеете называть это хламом? Вы за бесценок скупаете древние вещи,
даже не понимая их истинной ценности. Я
не удивлюсь, что и хранятся они у вас в безобразнейшем состоянии. - И добавила
уже тише:
- Если вообще хранятся...
- Ну насчет этого будьте спокойны! - усмехнулся Михаил. - Денег я на ветер
не бросаю и счет им знаю. Возможно, я не
настолько, как вы, Мария Викторовна, разбираюсь в древностях, но, будьте
уверены, все, что мной приобретается, хранится
надлежащим образом.
- Прекрасно, если так! - Маша протянула ему руку. - Прощайте, господин
Кретов! Желаю вам успехов в приобретении и
хранении ваших сокровищ! Одно только мне не понятно: что для вас собирательство
древностей? Дань моде или желание
прибрать к рукам все, что плохо лежит?
Михаил побагровел, но, против обыкновения, ответил достаточно мягко:
- К вашему сведению, Мария Викторовна, к моде я отношусь довольно прохладно
и поступаю всегда так, как сердце
подсказывает. - Он с вызовом посмотрел ей в глаза и вдруг лихо подкрутил густой
черный ус и рассмеялся, явив свету
полоску ослепительно белых зубов:
- И больше того, сейчас оно мне подсказывает, что вы совсем скоро выйдете
за меня замуж...
- А мне мое сердце подсказывает, - перебила его Маша, - что вы до
неприличия самонадеянный человек.
А я предпочитаю не иметь дела с самовлюбленными болванами, которые
полагают, что их толстый кошелек - основа
мироздания.
- Маша! - ахнул Владимир Константинович. - Выбирай, пожалуйста, выражения!
- Я их, дядюшка, как раз выбираю, - Машины глаза полыхнули августовской
зарницей, и она закусила губу, - иначе твой
приятель, любитель древностей, давно бы пожалел, что спустился на берег в одно
время с нами. Что, ему другой дороги не
было? - Носком туфельки она слегка толкнула туес, и тот свалился набок. Маша
всплеснула руками и излишне испуганно
вскрикнула:
- Ах, какая я неловкая!
- Ничего, Мария Викторовна, мы вашу неловкость исправим, - как ни в чем не
бывало вымолвил Михаил и, опустившись
на колени, собрал вывалившиеся на землю предметы и аккуратно сложил их в туес.
Не поднимаясь с колен, согнул голову в
поклоне и подал туес Маше:
- Все-таки не откажите в любезности, подскажите бедному коллекционеру, кто
из нас внакладе остался - я или Хатанга?
К удивлению Алексея, Маша приняла туес, заглянула в него и улыбнулась
скептически:
- По-моему, вы друг друга стоите! Вы ему заплатили сущую ерунду, а он вам
подсунул сущую ерунду, хотя пара вещиц
представляет определенную ценность, но это совсем не то, что он показывал нам. -
Она подняла глаза на Алексея. - Старик
по какой-то причине решил не продавать свои самые ценные находки. Или нашел
более выгодного покупателя? - обратилась
она теперь уже к Михаилу, который, поднявшись с колен, сосредоточенно отряхивал
их от песка и бурьяна.
Тот оставил свое занятие, тоже заглянул в туес и недоуменно пожал плечами:
- Ничего не пойму! Я всегда платил ему столько, сколько он запрашивал. И
даже ни разу с ним не торговался, хотя иной
раз он и подсовывал мне чистое барахло с помойки, только столетней давности. Так
что какой резон ему искать другого
покупателя, если я скупал у него все, что он мог предложить?
- Но, возможно, более ценные находки он сдавал в казну? - предположил
учитель.
- О чем вы говорите, Владимир Константинович? - скривился Михаил. - Там
платят сущие гроши, да и не все подряд
берут.
- А если лучшее он просто-напросто припрятал на черный день? - подал в свою
очередь голос Алексей.
- Какой, к дьяволу, черный день? - махнул рукой Михаил. - С таким же
успехом он мог бы откладывать деньги, что я ему
плачу за древности, но они у него водятся ровно два дня. Первый день уходит на
дорогу до ближайшего кабака, или шинка,
второй - на пропой. Все спускается в один присест. Бывает, до двадцати дармоедов
вокруг него вьются, а он их от доброты
сердечной поит и кормит, пока все деньги у него не выдоят. Случается, что в
грязь, а то и в снег выбросят без порток и
рубахи. Я самолично его дважды из канавы подбирал, а Федька - так и всю дюжину
раз. Отмоем, подкормим, оденем, а через
несколько дней приезжаю, смотрю - он опять в рванине, босиком... Спрашиваю:
"Что, опять сапоги пропил?" Так, поверите,
никогда не сознается. На все у него один ответ: "Шайтан приходил, сапоги
унес..." - Он вопросительно посмотрел на учителя,
потом перевел взгляд на Машу и Алексея. - Ну что, принимаете мое приглашение?
- Прости, Миша, но ничего на этот раз не получится, - произнес Владимир
Константинович мягко и, как бы извиняясь,
улыбнулся:
- Илье Николаевичу завтра рано на завод, а мы с Машей отправляемся на три
дня на озеро Карасук, там стоянку эпохи
неолита откопали, хотим познакомиться.
Михаил закусил нижнюю губу, но обиду постарался скрыть.
- Ладно, не получилось так не получилось, но в следующую субботу я
непременно пришлю за вами экипаж.
Дайте слово, что не откажетесь! - И посмотрел на Машу. - А вас, Мария
Викторовна, попрошу оказать мне великую честь
и посмотреть мою коллекцию. Я буду весьма благодарен, если вы поможете навести в
ней порядок и если позволит время, то
сделаете ее полное описание.
Алексей почувствовал сильнейшее желание повторить тот самый прием
французской борьбы, который он применил
против Михаила на пароходе. Но там все происходило в пылу схватки и было вполне
объяснимо. Здесь же его могли
попросту не правильно понять, да и как объяснять потом учителю, и тем более
самой Маше, причину столь дурного
поведения. Он сознавал, что описание коллекций - всего лишь предлог, который
хитрый купчина придумал, чтобы чаще
видеться с Машей. "Наверняка собрался приобщить и ее к своей коллекции", -
подумал Алексей сердито, не решаясь
признаться даже самому себе, что ревнует Машу к Михаилу. И не просто ревнует, а
самым явным образом завидует, с какой
непревзойденной лихостью купец нашел способ проводить с Машей гораздо больше
времени, чем это удавалось ему.
- Машенька, - сказал Владимир Константинович. - Я считаю, тебе не стоит
отказываться от предложения Михаила
Корнеевича. Я видел часть экспонатов из его коллекции, и, надо сказать, они
могут тебя заинтересовать.
- Хорошо, я подумаю, - ответила Маша достаточно сухо. - Возможно, я выберу
время, чтобы осмотреть ваши коллекции,
Михаил Корнеевич. - Она повернулась к Алексею и подала ему руку:
- Илья Николаевич, по
...Закладка в соц.сетях
