Жанр: Детектив
Заклятье древних маори
... Глава 8 Концерт
I
Телефон в Ваи-ата-тапу чаще всего молчал. Обычно им пользовались лишь
поставщики Клэров или достаточно
редкие туристы, которые звонили, чтобы заранее известить о своем приезде. В
целом же, до появления на курорте Гаунта и
Дайкона, телефон звонил крайне редко. Теперь же, когда в Ваи-ата-тапу поселилась
настоящая знаменитость, события стали
развиваться так, как предсказал в свое время мистер Квестинг. Уже в первый уикэнд
после приезда Гаунта курорт
буквально заполонили толпы туристов, нагрянувших якобы для того, чтобы поглазеть
на термальные источники, а на самом
деле, как вскоре выяснилось, мечтавших хоть краешком глаза увидеть Джеффри
Гаунта. Туристы со скучающим видом
бродили по веранде, неестественно долго копошились за чаем и приставали к Хойе,
стараясь выпытать у нее, где скрывается
Гаунт. Самые настойчивые прихватили с собой альбомы для автографов, которые при
посредстве Барбары перекочевывали
от Хойи к Дайкону, а затем попадали в руки Гаунта; к вящему удивлению миссис
Клэр, актер с удовольствием расписался в
каждом из них. Тем не менее, вплоть до той минуты, когда последний из туристов,
не скрывая разочарования, покинул
курорт, Гаунт скрывался в своих апартаментах. Лишь однажды мистеру Квестингу
удалось под каким-то нелепым
предлогом выманить его на веранду, однако, обнаружив, что его обманули, Гаунт
обрушил на Квестинга такой поток гнева,
что незадачливому бизнесмену пришлось спасаться бегством.
В этот субботний день туристов на курорте не было, однако телефон
звонил почти не переставая. Верно ли, что
вечером состоится концерт? Будет ли выступать мистер Джеффри Гаунт? Можно ли
приобрести билеты и пойдет ли
выручка в патриотический фонд? В конце концов миссис Клэр пришлось даже
отправить Хойю к старому Руа за
подробными сведениями. Девушка вскоре возвратилась и, громко хохоча, передала,
что маори ждут в гости всех. Всех!
Народ маори вообще отличался необычайным радушием и гостеприимством. По
складу характера, маори больше
всего подходит невообразимая смесь горделивых шотландских горцев с открытыми и
общительными ирландцами. Вот
почему старый Руа нисколько не обескуражился, узнав, что намечавшиеся было
скромные посиделки с участием нескольких
гостей из курорта превратились в широкое и шумное событие. Хойя, вернувшаяся в
сопровождении Эру Саула и
нескольких улыбчивых юнцов, сказала, что в селении вовсю кипит работа над
сколачиванием новых скамей, но Руа
спрашивает, нельзя ли передать с юношами несколько кресел для размещения самых
почетных гостей.
- Космар! - сказал один из юнцов. - Огромный толпа приходить, миссис
Кеер. Очень хоросий концерта. Сам мэра
приходить. Людей много - ух!
- Послушай, Мауи, - улыбнулась миссис Клэр, - ты ведь когда-то неплохо
учился в воскресной школе. Почему ты
перестал говорить так же правильно, как прежде?
- Некогда ему, - ухмыльнулся Эру. Хойя прыснула.
- Передайте Руа, что мы с радостью дадим кресла. Значит, и сам мэр
приедет?
- Да, миссис Кеер. Мы будем хоросий концерта делать. Не волновайтесь -
ух!
- Надеюсь, обойдется без спиртного? - строго спросила миссис Клэр.
В ответ грянул нестройный хохот.
- Не хотите же вы, чтобы мистер Гаунт решил, что наши парни не умеют
себя вести?
- Не страхуся, - поспешно заверил Мауи.
Эру разразился обидным смехом. Миссис Клэр холодно посмотрела на него.
- Он хотел сказать "не бойтесь", - давясь от смеха, пояснила Хойя.
- Всем чай хватать, - добавил Мауи.
- Замечательно, - улыбнулась миссис Клэр. - Что ж, ребята, заходите и
берите кресла.
- Дедушка ещё вот что просил передать, - сказала вдруг Хойя, протягивая
миссис Клэр конверт.
Письмо от старого Руа было написано столь изысканным слогом, что даже
лорд Честерфилд позавидовал бы его
красноречию. Суть заключалась вот в чем: сами маори, понятное дело, даже не
смеяли надеяться на то, что мистер Гаунт
посетит их в иной ипостаси, нежели чем в качестве почетного гостя, однако до них
докатились кое-какие слухи со стороны
пакеха. Если, по мнению миссис Клэр, слухи эти не лишены основания, Руа был бы
весьма и весьма признателен ей за
заблаговременное предупреждение, чтобы маори успели соответствующим образом
подготовиться.
Миссис Клэр в некотором замешательстве передала письмо Дайкону, который
отнес его хозяину.
- В переводе с языка маори, - улыбнулся Дайкон, - это означает, что они
умоляют вас выступить. Что делать, сэр -
составить отказ в том же высокопарном стиле?
- Отказ? - вскинул брови Гаунт. - С какой стати? Поблагодари старика от
моего имени и напиши, что я с
удовольствием выступлю. Программу обдумаю позже.
- Мне кажется, что я просто брежу, - заявил Дайкон Барбаре после
раннего ужина. - Не понимаю, что на него
нашло. Прежде он бежал от уличных концертов как от чумы. А тут вдруг соглашается
выступить. Да ещё на такой
площадке!
- Мне самой все происходящее в последнее время кажется каким-то
чудесным сном, - призналась Барбара.
Дайкон потер кончик носа и уставился на нее.
- Почему вы так меня разглядываете? - удивилась девушка.
- Ой, я и не заметил, - опешил Дайкон.
- Должно быть, вы считаете, что я не имею права радоваться, -
нахохлилась Барбара. - Из-за мистера Квестинга и
неминуемого краха, который нас ожидает...
- Нет, нет, что вы! Уверяю вас, что я разделяю ваш восторг. Просто...
- Что?
- Хотелось бы, чтобы это подольше продлилось.
- Ах, вот оно что. - Чуть помолчав, Барбара снова заговорила. Когда она
вскинула голову, Дайкон заметил, что лицо
её побледнело. - А я вот совсем об этом не думаю. Я просто принимаю все как
есть. Я ведь ни на что особенное не
рассчитываю. Я просто счастлива - и все.
Дайкон прочитал в её глазах признание: да, она себя выдала. Чтобы хоть
как-то скрасить горечь её слов, он
поспешно произнес:
- Вы сегодня замечательно выглядите. Наденете новое платье?
Барбара кивнула.
- Да. Я не стала одеваться к ужину из-за мытья посуды. Хойя просит,
чтобы её отпустили пораньше. Но я вовсе не
то имела в виду, говоря о счастье...
Не желая услышать из её уст подлинную причину, Дайкон поспешно
переменил тему:
- Неужели вы до сих пор не знаете, кто прислал вам эти подарки?
- Нет. Ей-Богу. Видите ли, - сказала Барбара, потупившись, - у нас нет
друзей в Новой Зеландии. А ведь такой
подарок может сделать только самый близкий человек, верно? Фактически - член
семьи. Вот почему все это выглядит таким
загадочным.
Из столовой вынырнул мистер Квестинг в вечернем костюме и ослепительно
белом жилете. В зубах торчала
неизменная сигара. Насколько все знали, на концерт его не приглашали, но
Квестинг определенно решил воспользоваться
открытостью этого мероприятия.
- Что там за разговоры про новое платье? - с места в карьер брякнул он.
- Ой, я же опоздаю, - выдавила Барбара и скрылась в доме.
Дайкон невольно подумал, что ни у кого на всем белом свете, за
исключением мистера Квестинга, не хватило бы
наглости столь бесцеремонным образом ввязываться в чужую беседу. Сбитый с толку
из-за столь стремительного наскока,
Дайкон растерянно пробормотал что-то насчет неизвестного благодетеля. Мистер
Квестинг воспринял эту чушь вполне
спокойно. С минуту он даже не отвечал, потом же, метнув на Дайкона хитрый
взгляд, произнес:
- Так, значит, вы решили все это обставить? И наша красотка ни о чем не
подозревает? Ну надо же! Кто бы мог
подумать, хе-хе-хе...
- Я думаю, - сказал Дайкон, пытаясь придать голосу твердость и готовый
лягнуть себя за неосторожность, - что
платье прислала её тетушка.
- Из Окленда, да?
- Я этого не говорил.
- Верно, мистер Монте-Кристо, не говорили. - Квестинг прищурился и
доверительно добавил: - Будет вам, мистер
Белл. Мне все известно.
- Как! - вскричал, не удержавшись, Дайкон. - Но откуда, черт побери!
- Мы немного почесали лясы с Дороти Лямур.
- С кем?
- Так я прозвал нашу Смуглую Леди, - пояснил мистер Квестинг.
- Ах, - с облегчением вздохнул Дайкон. - Вы имеете в виду Хойю.
- А вы-то знаете, кто этот благодетель? - спросил мистер Квестинг,
лукаво подмигивая.
- Тетка, вне всякого сомнения, - твердо ответил Дайкон, решивший
держаться до конца. - Она часто присылает
мисс Клэр всякие шмотки. Должно быть, в одном из писем мисс Клэр и упомянула
этот магазин в Окленде.
- Ах вот оно что, - протянул мистер Квестинг. - Как бы невзначай, да?
Ах, шалунья.
- Ничего подобного, - яростно вступился за Барбару Дайкон. - Вполне
естественный поступок...
- Хорошо, хорошо, мистер Белл, - замахал руками Квестинг. - Вы меня
уговорили. Надо же, Индия!
И он зашагал прочь, с сомнением мотая головой.
- Догадался, мерзавец! - прошипел себе под нос Дайкон. - И ведь при
первой же возможности наверняка выболтает
Барбаре.
Он протер очки и с ненавистью посмотрел вслед удаляющемуся мистеру
Квестингу.
- Чтоб ему пусто было!
II
Отстроенный с помощью европейских инструментов, клуб в селении сохранил
традиции сооружений маори.
Единственный зал был накрыт покатой крышей, зонтом нависавшей над стенами. Опоры
и брусы украшали затейливые
полинезийские рисунки. Главная опора была выполнена в виде исполинского
деревянного идола с угрожающе торчащим
языком и выпученными глазами-ракушками - грозного символа процветания и
воинственности племени.
Зал, обычно пустой, сейчас был заставлен всевозможными скамьями,
лавками, креслами и стульями. Кресла,
любезно предоставленные Клэрами, красовались в почетном первом ряду. Перед ними
возвели наспех сколоченные
подмостки, украшенные папоротниками, искусно вышитыми гобеленами, британскими
флагами и лентами серпантина. На
задней стене висели репродукции с изображениями трех английских королей, две
фотографии бывших премьер-министров,
а также увеличенный фотоснимок Руа в роли депутата парламента. На подмостках
стояли обшарпанное фортепьяно, три
стула и стол с неизменными для любых британских сборищ графином воды и стаканом.
Маори провели в зале едва ли не весь день. Кто сидел на корточках, кто
примостился на краю сцены, а кто жался на
скамейках, которыми было заставлено все помещение.
Среди них был и Эру Саул в окружении молодежи. Из его группы то и дело
доносился громкий смех. К семи часам
из Ваи-ата-тапу подошли Саймон, Колли и Смит; каждый из них принес ещё по
креслу. Смит мигом затесался в компанию
Эру Саула.
- Ну что, Эру! - провозгласил он, хлопая себя по подозрительно
оттопыренным карманам. - Танцы сегодня
закатим?
- Ни за что!
- Никто вам не позволит, - послышался женский голос. - В прошлый раз вы
так наклюкались, что танцы
превратились в обжиманцы. Все, теперь доверие к вам подорвано.
- Жаль, - вздохнул Смит.
Среди публики обращала на себя внимание престарелая и величавая миссис
Те-Папа, которая, по случаю торжества,
нацепила поверх европейского наряда роскошную национальную юбку. Принцесса
великого племени Те-Рарауас, она, в
соответствии с древними традициями, ещё могла прихвастнуть сплошь татуированным
подбородком. Изъяснялась
почтенная прародительница только на языке маори.
В половине восьмого начинали собираться гости из Гарпуна и близлежащих
районов. Старый Руа Те-Каху, в
накидке из перьев поверх своего парадного костюма, прошел на почетное место, к
миссис Те-Папа.
Без пяти восемь прибыл сам мэр с супругой и тут же принялся
обмениваться рукопожатиями со всеми
желающими. Супружескую пару тоже препроводили в первый ряд. К этому времени все
места, кроме нескольких кресел,
были заняты, и все проходы забиты публикой. В зале стало заметно душно. Маори
привычно считали, что спертый воздух
исходит от пакеха, тогда как те были склонны винить в удушливом запахе маори.
В восемь часов вечера интерес собравшихся ненадолго всколыхнуло
прибытие полковника Клэра, мистера
Квестинга и мистера Фолса. Они пришли пешком, срезав путь через горячие
источники. Миссис Клэр, Барбару, доктора
Акрингтона и Гаунта должен был привезти на машине Дайкон - их появления ждали со
стороны шоссе с минуты на минуту.
По знаку миссис Те-Папа, стайка девушек в национальных одеждах
пробралась через собравшихся и впорхнула на
подмостки. У каждой девушки был в руке тугой шарик на веревочке, сплетенный из
листьев.
Когда снаружи послышался приветственный рык клаксона, по меньшей мере
два десятка человек поспешили
сообщить, что узнали автомобиль Гаунта. И тут же гул и жужжание голосов в зале
стихли. В наступившей тишине громко и
протяжно прозвучало приветствие старого Руа:
- Хаере маи. Э те уруранги! На ваи тауа?
Каждый слог произносился с совершенно особой, отличительной интонацией.
Так мог звучать голос ночного ветра,
прилетевшего с далеких морей, первозданный голос, чуждый и непонятный для белого
человека. По сигналу миссис ТеПапа,
девушки вытянули вперед руки, и тугие шары ритмично заколыхались в такт
неслышной музыке. Руа организовал
почетному гостю торжественный прием в давно забытом стиле.
- Но ведь мы должны как-то ответить, - сказал Гаунт, выбираясь из
машины. - У кого бы узнать, что он такое
сказал?
- Я не вполне уверен, - ответил Дайкон, - но, кажется, мне приходилось
слышать нечто подобное. По моему, он
сказал, что все мы братья, поскольку происходим от одних прародителей. И ещё он
просит нас сказать, кто мы такие.
- Мне это представляется нелепым, - произнесла миссис Клэр. - Им
прекрасно известно, кто мы такие. Да,
некоторые их обычаи выглядят сумасбродными, но зато они так стараются нам
угодить, милые создания!
- Разумеется, - кивнул Гаунт. - Жаль все-таки, что мы не можем ответить
им тем же.
Под приветственный шелест голосов Гаунт поздоровался за руку с Руа.
"Да, он в своей стихии, - с завистью подумал Дайкон. - Здорово у него
это получается."
Пройдя вслед за Гаунтом в зал, Дайкон впервые увидел Барбару в новом
платье.
III
Девушка опаздывала, и все остальные уже сидели в автомобиле, когда она
примчалась, запыхавшаяся, кутаясь в
шаль, определенно индийского происхождения. Сбивчиво пробормотав извинения,
Барбара пристроилась сзади, и Дайкон
успел только обратить внимание, что её волосы слегка поблескивают. Заметила это
и миссис Клэр, которая, повернувшись,
уставилась на дочь и спросила:
- Не пойму, что это у тебя с прической? Может, тебе хоть немного
распушить волосы и зачесать на лоб?
На что Гаунт быстро ответил:
- А вот я как раз думал - до чего красиво причесана мисс Клэр!
Доктор Акрингтон, который сидел и молчал как рыба, прокашлялся и
пробасил, что, по его мнению, на концерте их
ждут суровые испытания.
- Спертый воздух, деревянные лавки, вонища и кошачьи вопли. Надеюсь,
Гаунт, вы не строите иллюзий? Не ждете
чего-то особенного? Туземцы вконец развращены собственным бездельем и преступным
идиотизмом белых. Мы насылали
на них полчища миссионеров, чтобы бедняги перестали пожирать друг дружку, и тут
же подсовывали им дрянное виски в
обмен на их земли. Мы излечили их от замечательно удобного первобытно-общинного
строя, обучив взамен лодырничать и
получать подачки в виде государственного пособия. Мы отобрали у них вождей,
подсунув профсоюзных боссов. Даже от
столь милой их сердцам свободной любви мы их отучили, взамен вознаградив
венерическими болезнями и священными
узами брака...
- Джеймс!
- Такой народ погубили! Посмотрите на их молодежь. Торчат в пабах и
борделях...
- Джеймс!
Гаунт, посмеиваясь, поинтересовался, разве не доказал батальон маори,
что боевой дух предков ещё не угас.
- Доказал! - запальчиво ответил доктор Акрингтон. - И именно потому,
что в армии, с её первобытными
порядками, они чувствуют себя как рыба в воде.
Остаток пути никто не раскрывал рта.
Снаружи было темно и Дайкон не разглядел Барбару. Он только успел
заметить, что накидку она оставила в
машине. Теперь же, идя за девушкой по проходу, Дайкон понял, что Гаунту и впрямь
удалось сотворить чудо. Вращение в
театральной среде приучило молодого человека рассматривать костюм как предмет
искусства, но теперь, заглядываясь на
Барбару, он оценивал её чудесное превращение со смешанным чувством восхищения и
утраты. Ему казалось, что Гаунт
опередил его, обойдя на повороте.
"Немного спустя, - уверял он себя, - я все равно полюбил бы её, даже не
дождавшись, пока гадкий утенок
превратится в прелестного лебедя. Я бы тогда доказал ей и всем остальным, чего
она стоит на самом деле."
Барбара села в кресло между Гаунтом и своим дядей. На всех кресел не
хватило, и Дайкону пришлось пристроиться
на страшно неудобном стуле во втором ряду.
"Чтоб не забывал свое место, - сказал он себе. - Секретаришка
задрипанный."
Тем временем на сцену поднялся Руа. В коротком вступительном слове он
рассказал о том, что многие песни маори
так или иначе связаны с погребальным ритуалом. Большинство из них не
предназначены для посторонних ушей, но есть
одна, которую исполнят сегодня, и при воспоминаниях о которой всех слушателей
ещё долгое время будет пробирать мороз
по коже.
Сочинила песню, сказал Руа, ещё во время оно одна древняя
представительница его рода - по случаю гибели
девушки, которая случайно, сама того не ведая, совершила страшное святотатство и
поплатилась за него своей жизнью,
сорвавшись в Таупо-тапу. И он пересказал ту ужасную легенду, которую в свое
время поведал и Смиту. Именно эта песня,
пояснил Руа, к ритуальным не относится, поэтому тапу на её публичное исполнение
не наложено. На мгновение старик
посмотрел на Квестинга, и глаза его гневно засверкали. Руа высказал также
надежду, что песня покажется слушателям
интересной.
Песня оказалась короткой и довольно простенькой - однообразная мелодия,
сопровождавшая незатейливые слова.
Дайкон подумал, что напугать такая песня может лишь того, кто близко знаком с её
темой. Лишь в самом финале, когда
голос гибнущей в кипящем озере девушки пронзительно зазвенел, Дайкона на
мгновение и впрямь охватил леденящий
ужас. Тягостное впечатление, оставшееся после исполнения песни, не смогли
развеять ни танцоры, ни чревовещатель, ни
вундеркинд, ни певица, пытавшиеся развлечь публику.
Гаунт предупредил, что хотел бы выступать последним. С
торжественностью, которую Дайкон счел нелепой, актер
предложил Барбаре самой сделать выбор, и девушка тут же попросила, чтобы он
исполнил монолог из "Генриха V".
- Тот самый, что вы читали в то утро.
Дайкон сразу сообразил, как Гаунт обхаживал девушку, пока сам он с
Саймоном лазал по горам.
"Боже, как это все мерзко", - подумал он.
Впоследствии Гаунт говорил, что передумал и буквально в последнюю
минуту решил перенести чтение этого
монолога напоследок - ведь публика наверняка вызвала бы его "на бис". Однако
Дайкон был убежден, что на его решение
повлияла прозвучавшая песня о трагической смерти девушки. Как бы то ни было, но,
начав выступление с монолога
Епископа Кентерберийского о Франции, Гаунт переключился на короля Генриха.
"Могу я с чистой совестью, по праву
Потребовать, что мне принадлежит?"
И дочитал до конца:
"Как прадед мой во Францию вторгался,
В страну незащищенную шотландцы
Врывались, как поток в разлом плотины.
Напором буйных полнокровных сил."
"Шекспир. "Король Генрих V", перев. Е. Бируковой"
Сам по себе монолог был довольно мрачный, а от мастерского исполнения
вообще бросало в дрожь. Когда Гаунт
закончил читать, секунду или даже больше в зале стояла гробовая тишина, после
чего зрители бешено зааплодировали.
- Замерзли, должно быть, вот и решили хоть так погреться, - съязвил
потом Дайкон в разговоре с Барбарой.
Гаунт, довольный приемом, поклонился публике и затем исполнил ещё один
монолог из "Генриха V" с такой
страстью и воодушевлением, что маори в едином порыве повскакали с мест и
устроили актеру совершенно неистовую
овацию. Пришлось ему "на бис" прочитать и монолог Генриха в английском лагере
под Азинкуром.
Сияющий Гаунт сошел со сцены. Как и для большинства других великих
артистов, публика значила для него лишь
одно: единая масса, которая должна была влюбиться в него, а уже потом заодно и в
Шекспира. Впрочем, так расшевелить
аудиторию, до этого в большинстве своем из всей драматургии знакомую в лучшем
случае с начальными строками из
монолога Гамлета "Быть или не быть...", было и в самом деле геройством.
Руа, расхаживая взад-вперед, как принято у маори, тепло поблагодарил
Гаунта, сначала на родном языке, потом - на
английском. Концерт вплотную приближался к торжественному финалу.
- И теперь, - объявил Руа, - "Король""Имеется в виду гимн "Боже, храни
короля"".
Однако не успели зрители встать, как на сцену выскочил Квестинг.
Нет смысла приводить его речь целиком. Достаточно сказать, что это было
настоящее торжество воинствующей
пошлости. Причем пьян Квестинг не был, хотя и мог, как потом выразился Колли,
"вот-вот скопытиться." Он вновь вызвал
Гаунта на сцену и заставил добрых четверть часа беспомощно переминаться с ноги
на ногу. Мистер Квестинг, по его
собственным словам, пытался воздать дань истинному гению, тогда как на самом
деле совершенно бессовестным образом
рекламировал курорт, используя Гаунта как приманку. Что хорошо для знаменитого
Джеффри Гаунта, хорошо для всех -
вот к чему он гнул. Честные обитатели Ваи-ата-тапу готовы были провалиться
сквозь землю. На глазах у Дайкона
самодовольное блаженство на лице Гаунта сперва уступило место негодованию, а
затем и слепой ярости. Барбара, с
неменьшим ужасом, наблюдала, как закипает её дядя.
Донельзя довольный мистер Квестинг перебрался наконец к пространному
заключению. Затем мэр пропел первые
строчки гимна, тут же подхваченные всей аудиторией, после чего заждавшаяся
публика повалила к выходу - на открытом
воздухе всех ждал чай и неимоверное количество яств.
Поспешив к Гаунту, Дайкон застал того буквально клокочущим от ярости.
Правда, внешне это проявлялось только
в шумном дыхании и подчеркнутой вежливости. В последний раз Дайкон видел его в
подобном состоянии во время
репетиции сцены боя в "Макбете". Тщедушный актер, игравший Макдаффа и едва
державший в руке меч, так пятился и
уклонялся от натиска Гаунта, что в конце концов тот не выдержал и, вконец
рассвирепев, молодецким ударом наотмашь
рубанул робкого противника, сломав ему ключицу.
Гаунт, не обращая внимания на секретаря, пил чай с молоком и любезничал
с Барбарой. К ним приблизился доктор
Акрингтон и прерывающимся от бешенства голосом принялся извиняться за Квестинга,
не особенно стесняясь в
выражениях. Дайкон несколько раз явственно расслышал часто повторяющееся
выражение "высечь по заднице". Ему вдруг
показалось, что они с Барбарой суетятся и хлопочут точь-в-точь, как пара
секундантов рядом с не на шутку
распетушившимися боксерами-профессионалами.
В самый разгар этой весьма оживленной пантомимы подоспел и её виновник,
мистер Квестинг собственной
персоной. Привычным жестом воткнув большие пальцы в проймы белого жилета, он
принялся раскачиваться на ногах,
загадочно поглядывая на Барбару из-под приспущенных век.
- Ну надо же, - промурлыкал он, - какая приятная компания. Все в сборе.
Значит, говорите, наша красавица до сих
пор не догадывается, кто прислал ей эти подарки? Кто бы мог подумать, а? Тетка,
значит, из Индии, да? Ну, дела!
Если Квестинг нарочно пытался привести всех в полное замешательство, то
он своего добился. Его слушатели, как
один, пораскрывали рты. Наконец Барбара, судорожно сглотнув, выдавила:
- А разве это не тетя... Не может быть...
- Я вовсе ничего не говорю! - вскричал мистер Квестинг, напыжившись от
удовольствия. - Могила.
Он подмигнул Барбаре, игриво ткнул доктора Акрингтона в бок и
покровительственно похлопал Гаунта по спине.
- Здорово сработано, мистер Гаунт. Немного сложновато, по-моему, но им
понравилось. Да, я не скучал. Я ведь,
знаете ли, и сам в свое время выступал. Анекдотцы там, байки всякие. - Он
подмигнул актеру и вдруг, заметив рядом Руа,
продолжил тем же тоном: - Молодчина, Руа. Ваши ребята на славу поработали. Еще
увидимся.
Заприметив мэра, он поспешил к нему, насвистывая под нос мелодию песни
смерти. Гаунт проводил его
испепеляющим взглядом и процедил какое-то непечатное выражение.
Положение спас Руа. Так, во всяком случае, решил Дайкон. Проявив
недюжинные дипломатические способности,
старик сначала заговорил зубы доктору Акрингтону, а потом ухитрился вырвать из
цепких лап Квестинга мэра с супругой и
представить их Гаунту.
Уже направляясь к выходу, Гаунт шепнул Дайкону, чтобы тот отвез домой
одних Клэров, без него.
- Но... - начал было Дайкон.
- Делай как тебе говорят, - насупился Гаунт. - Я пойду пешком.
Не забыв попрощаться с Руа, Гаунт тихонько улизнул. Оставшиеся были
вынуждены давать длительное интервью
молоденькому репортеру из "Гарпунского курьера", который, упустив главную
добычу, стремился теперь отыграться на
близких к Гаунту людях.
Наконец доктор Акрингтон изрек:
- Вы как хотите, а я ухожу.
- Постой, Джеймс, - возразила миссис Клэр. - А как же твоя нога?
- Я же сказал, Агнес - я иду пешком, - сварливо ответил доктор
Акрингтон. - А ты можешь прихватить с собой
Эдварда. Я скажу Гаунту.
Прежде чем Дайкон, отделенный от доктора Акрингтона несколькими новыми
знакомыми, успел его остановить,
доктор уже выбрался из клуба через боковой выход.
- Что ж, - обратился Дайкон к миссис Клэр, - может быть, полковник и
впрямь поедет с нами?
- Да, наверное, - закивала смущенная миссис Клэр. - Я его позову.
Эдвард! А где же он?
Полковник был уже довольно далеко. Дайкон видел, как его седая голова
мелькнула в толпе у самого выхода.
- Мы отыщем его снаружи, - сказал он. - Нужно только выбраться отсюда.
- Ну и давка, - заметил невесть откуда взявшийся мистер Фолс. - Как в
добром старом Лондоне.
Дайкон обернулся и посмотрел на него. Что-то в его словах показалось
ему странным. Мистер Фолс вопросительно
приподнял бровь. "А он хорошо смотрится, " - вдруг вспомнилась Дайкону расхожая
среди театралов фраза.
- Похоже, полковник нас бросил, - как бы невзначай произнес мистер
Фолс.
Медленно продвигаясь к выходу, Дайкон вдруг
...Закладка в соц.сетях
