Жанр: Детектив
Имя - смерть
...ван сжал зубы и потащил на себе эту разговорчивую клиентку. Он предпочел бы, если
бы она ему выложила сведения о муже, фотографию и аванс.
Больше его ничто не интересовало. Но с Серегиных слов он знал, что бабам
необходимо выговориться, особенно если киллер симпатичный. А насчет своей внешности
Иван был уверен - он как раз во вкусе такой тетушки. Женщина щебетала, то и дело пугливо
оглядываясь:
- Я долго не решалась, я терпела, пока могла!
Но когда коснулось благополучия детей - мое терпение кончилось. Дети останутся без
гроша, если он со мной разведется. Она постарается пас погубить!
Эта девица ужасная стерва... Вы тоже должны меня понять...
- Я понимаю, - вяло ответил он.
- Да, вы меня должны понять! - говорила она в каком-то припадке откровенности. -
Мой муж... Ему пятьдесят с лишним. И вот он увлекся очередной соплюшкой, из тех, кто
работает на его фирме. Новенькая. Я все знаю - его кадровику прямо приказано брать на
офисную работу хорошеньких девушек. Якобы для того, чтобы привлекать клиентов. А
больше, конечно, для него, для мужа... Ну, я бы закрыла на это глаза. Мне, в сущности, не
привыкать. Я давно не обращаю на это внимания. Но он слишком увлекся. Он стал водить ее
на презентации, на торжества к своим друзьям. Можете вы себе это представить? Все
пришли с женами, с женами, поймите! А он один - с ней... И все меня знают, и все жены мне
потом звонят и говорят: "А с кем это был твой Миша?! А она ничего, молоденькая,
хорошенькая..." Знаете, такой хорошо упрятанный яд под видом сочувствия... У меня нет
настоящих друзей, мне никто не поможет... Я буду погибать с детьми, а все они выстроятся
вокруг и станут смеяться, злорадствовать...
Женщина остановилась. Трясущимися руками раскрыла лаковую черную сумочку,
достала сигареты, протянула пачку Ивану:
- Прошу.
- Я свои.
Они закурили, причем женщина очень долго держала сигарету над зажигалкой Ивана.
Наконец она втянула в себя дым и немного отстранилась. Ее густо накрашенные ресницы
дрожали, она беспомощно смотрела на парня, и он видел, что клиентка едва не плачет. Иван
решился:
- Давайте не будем терять время и портить нервы. Вы мне просто платите вперед, а я
все делаю. Договорились? Зачем мне такие подробности?
- Чтобы вы поняли!
Женщина жадно затягивалась сигаретой, пускала дым по ветру, стоя к нему в профиль.
Легкий пушистый мех колыхался возле ее нарумяненной щеки, смешивался с волнами
обесцвеченных волос. Так она выглядела немного моложе. Видно было, что еще лет десять
назад в нее легко было влюбиться. Но теперь все в далеком прошлом.
- Да я все понимаю, - ответил Иван.
- Ничего вы не понимаете, - прошептала она. - Сколько вам лет?
Этого он уже не мог стерпеть:
- Достаточно, чтобы делать свою работу! Так, теперь слушайте! Или вы сейчас же
платите и даете мне нужные сведения, или я уезжаю! И больше никогда с вами не
встречаюсь! Вы вообще понимаете, что мы с вами можем здорово засветиться?! Вы что -
свидетелей не боитесь?
Она схватила его за руку:
- Не уходите! Мне больше не к кому обратиться... Совсем.
- Она кусала накрашенные губы. - Скажите... Потом, когда все будет кончено... Вы не
станете меня искать, шантажировать? - Она не выдержала его взгляда, опустила глаза, стала
рыться в сумочке - Вот . Я все принесла, что говорил ваш друг. Вот его фото. Это -
данные...
Иван принял бумаги с чувством облегчения и в то же время вины. Наорал на клиентку,
на пожилую женщину. Она ему в матери годится. Но если бы он не перехватил инициативу,
она бы часа полтора исповедовалась.
- А деньги? - спросил он.
Она достала пачку долларов. Рука у нее так тряслась, что Ивану пришлось взять у нее
деньги и самому пересчитать их. Она смотрела на все это непонимаюшими глазами. Наконец
Иван закончил подсчет и поразился. Здесь было куда больше, чем они с Серегой обычно
брали за дело. Дама принесла ему шесть тысяч долларов. Ровно. Новенькими, дивно
пахнущими стодолларовыми купюрами.
- Здесь шесть, - едва слышно сказал он, готовый отдать ей излишки.
- Да? А сколько надо? - безжизненно спросила дама, опуская руку в сумку.
- Да ладно, все, все... - Иван спрятал деньги, побыстрее застегнул карман, чтобы
женщина не опомнилась. - Вполне достаточно. Теперь доплачивать не надо, и встречаться
больше не нужно.
- Когда вы это сделаете?
- На днях. Все, привет. И... - Он обернулся, сделав уже несколько шагов. - Смотрите
не подавайте домашним вида, что чего-то ждете. Чтобы вас потом не заподозрили.
Она отмахнулась:
- Я давно уже этого жду... Никто ничего и не заметит.
И вдруг женщина задохнулась. Она стояла, выкатив свои бледно-голубые глаза,
схватившись за горло рукой в перчатке. Иван неохотно спросил:
- Что случилось? Помочь?
- Да... Мне что-то нехорошо...
Он подошел, снова взял се под руку. Ничего не могло быть глупее, чем стоять с этой
бабой под ручку на окраине Нахабина, у всех на виду. Правда, никого поблизости не было,
но он знал - в этом нельзя быть уверенным на все сто. Обязательно найдется кто-то
глазастый, кто потом не поленится сходить в милицию и дать показания...
- Проводите меня до машины, пожалуйста... - попросила женщина.
Иван чуть зубами не скрипнул:
- Я не могу этого сделать!
- Будьте же человеком... Моя машина там, возле кафе...
Иван различил в синих сумерках смутные очертания шикарной машины,
припаркованной неподалеку от кафе, где он встретились, и прошипел;
- Вы должны были оставить ее подальше!
- О Боже... - Она повисла на его руке всей тяжестью своего раскормленного тела. - У
меня сердце больное, как вам не стыдно читать мне нотации...
Помогите же!
Он дотащил ее до машины и даже помог ей туда сесть. Когда дама очутилась за рулем,
она крепко сжала его руку:
- Я вас умоляю, не причиняйте ему боли! Пусть все будет быстро!
Иван вырвал руку и быстро ушел. Через минуту его обогнала машина с белокурой
женщиной за рулем. Из салона доносилась развеселая музыка, в руке у женщины дымилась
сигарета. Она даже не посмотрела на Ивана, когда ее шикарная машина дала колесом по
луже... Взметнулась стена ледяных брызг, окатив левый рукав его куртки и левую штанину.
- Сука! - крикнул ей вслед Иван.
Но она уже умчалась, ей все уже было нипочем.
Иван почистил куртку перчаткой, потом ощупал карманы. Сегодня улов был богатый.
Шесть тысяч...
И на этот раз ему не придется ни с кем делиться.
Но и помогать ему никто не будет.
Иван вошел на стоянку, заплатил сторожу, вывел машину и поехал в Москву. Он
рассчитывал принять ванну, плотно поужинать и завалиться на диван, чтобы обдумать все
детали нового дела. Танька не помешает - она будет лежать рядом и читать какой-нибудь
ерундовый журнал. Она постоянно читает что-нибудь такое, про моду, про прически, про
макияж... Настроение у него постепенно повышалось.
Когда он подъезжал к дому, он совсем успокоился. Неудача с поисками Алии,
навязчивая клиентка, грязная вода на рукаве - все это мелочи перед тем, что он вышел сухим
из воды во время следствия. Как будто ангел-хранитель помог, не иначе! Ведь до него было
так просто добраться - только руку протяни...
"Не Дмитрий ли Александрович помог? - подумал он. - Да нет, еще чего?! Такие
участковые только в кино бывают. Ни за что бы он не стал меня выгораживать, даже за
деньги Хотя и знает меня с детства, а все-таки мент есть мент".
Он открыл дверь своими ключами. Танька выглянула из кухни и хмуро спросила:
- Ты где был?
- На работе.
Она уже не верила сказке, что он охраняет банк.
Видимо, поговорила на этот счет с мамой, а мама убедила ее, что Ивана и близко к
такой работе не подпустят.
- Тебе тут, между прочим, звонили, - загадочно продолжала Танька.
- Мама?
- Нет, не мама, - так же загадочно ответила она. - Какая-то девушка.
- Да ну? - удивился Иван, сбрасывая куртку. При Таньке невозможно было достать
деньги и снимки - вот они, издержки семейной жизни, едрена мать.
- Девушка, которая попросила к телефону Ваню, - уже ядовито продолжала она. - Ага?
Что?
- Да ничего, - ответил он. - Подумаешь, повод для расстройства. Как ее зовут?
- Она мне этого не сказала. Сказала, что позвонит позже.
- Ну, понятно. - Иван задумался. - Не знаю, кто это может быть? Я никому телефона
не давал.
- А я уверена, что давал, давал!
- Да отвяжись ты. Бога ради. - И только тут он заметил, что она торжествующе
размахивает каким-то черным шнуром. - Это что такое? - спросил он.
- Что? Это, миленький, шнур от телефона!
Он вырвал у нее шнур и увидел, что вилка с него сорвана. На конце сиротливо торчали
две медные проволочки.
- Где вилка? - гробовым голосом спросил он.
- Нету! Выбросила в окно! - крикнула она. - Чтобы эта девка никогда тебе не
дозвонилась!
- Зачем ты сломала телефон, идиотка? А если мне кто по работе позвонит?
- Из банка?
- Хотя бы из банка!
- Ты все врешь, все!
Визжала она так, что он был вынужден зажать ей рот ладонью. Она билась, стараясь
вырваться, а он терпеливо смотрел на ее искаженное, покрасневшее лицо и думал, как легко
любая девушка превращается в истеричку. Просто ужасно, что с ними делается, стоит только
поселиться в одной квартире! Или ему просто так везет?
- Угомонись, - попросил он ее. - Ты бы хоть подумала, что самим придется его чинить.
Она больше не вырывалась, и он отпустил ее. Потом взялся прилаживать оборванные
проводки к телефонной розетке. Ничего не выходило - без вилки никак не обойтись.
- Тань, я не верю, что ты выбросила вилку. Ты ее спрятала.
Она не ответила.
- Дай мне, я починю, - попросил он.
Таня молча рванула на себя дверцу кухонного шкафчика и швырнула на стол
пластиковую телефонную вилку:
- На, гад! Чини! Чтобы она тебе смогла дозвониться!
Иван молча принялся за ремонт. Закончив его, он еще с минуту сидел на полу, возле
подключенного телефона, и думал, как ему быть дальше. Работать, имея под боком Таньку,
нельзя. Она рано или поздно обо всем догадается. О любви уже речи быть не может. Таньке
надоело сидеть по целым дням одной. Он никуда с ней не ходит, ничего ей не дарит... Иван
достал и; - кармана куртки три сотенные долларовые бумажки и позвал ее:
- Тань, иди сюда.
Она прибежала, как будто предчувствовала подарок. Увидев деньги, она немного
поморщилась:
- Это что?
- Тебе на платье.
Таня взяла и пожала плечами:
- Ты все же какой-то дикий. Лучше бы цветов принес.
- Давай деньги обратно, куплю тебе цветы.
- Да ладно. - Она спрятала бумажки в карман джинсов. - Какой ты есть, таким ты и
останешься.
Тебя уже не переделать.
- Хорошо, что ты это поняла.
- Для тебя это, наверное, хорошо, - обидчиво возразила она. - А для меня не слишком.
Почему я одна должна приспосабливаться, крутиться как белка, прислуживать тебе? Почему
ты, например, не хочешь меня понять?
- Да почему я всех должен понимать?
- А кого еще?
Иван замолчал. Он вовсе не собирался ей рассказывать, как ему исповедовалась в
Нахабине жена удачливого коммерсанта. Сегодня еще жена. А послезавтра скорее всего
будет уже вдова.
- На ужин сегодня пельмени, - нарушила Танька молчание. - "Ленинградские". Я
купила сметанку, горчицу, уксус яблочный, зелень. Будет вкусно.
- Ты уже сварила?
- Варю...
- Все, я через минуту сажусь за стол!
Он побежал мыть руки. Вскоре зазвонил исправленный телефон. В ванной шумела
вода, и Иван не мог слышать, о чем говорит Танька. Потом она открыла дверь и со слезами
на глазах крикнула:
- Тебя! Она!
- Черт, это, наверное, ошибка. - Иван обнял Таньку за плечи и втолкнул на кухню:
- Накладывай, я сейчас разберусь. - Он взял трубку:
- Да?
И в ответ раздался знакомый голос - негромкий, нежный, очень спокойный:
- Ваня? Ты меня узнаешь?
Он ее узнал. Еще позавчера он сказал бы: "Алия, где же ты пропала?" Но сегодня у
него язык не поворачивался называть ее так.
- Привет, Муха, - сказал он.
Она тихо рассмеялась:
- Какой ты умный...
- Ага, я не такой дурак, как ты считала. Ты где?
Как узнала мой телефон?
Муха все еще улыбалась - это было слышно по ее голосу:
- Понимаешь, я стала думать: как ты нашел Дану?
И поняла, что ты никак не мог ее найти, кроме как через Майгуль. Я поняла, что ты был
в общаге. Значит, сдавал паспорт на вахту. А на вахте, Ваня, есть журнал, куда записывают
имена и паспортные данные всех, кто посещает студентов. И твои данные тоже записали.
Глупенький, а ты и не знал?
Ивану не понравилось, что его паспортные данные записали в какой-то журнал.
Конечно, если бы это было ему заранее известно, он бы еще подумал, проходить ли через
вахту или найти какой-то другой путь. Но теперь было уже поздно. Муха продолжала:
- Я туда съездила, поговорила с вахтером, просмотрела журнал и узнала твои данные.
Ну а потом нашла адрес, где ты прописан. И твой телефон. Поговорила с твоей мамой. Она
мне сразу дала этот телефон. У тебя очень вежливая мама. Потом я позвонила сюда. Тут я
тоже поговорила с какой-то милой девушкой. Вот и все, Ванечка.
- Как ты старалась, чтобы меня найти, - сказал он, стараясь съязвить.
- Очень старалась, - невозмутимо подтвердила Мухаббат.
- Мне вернули машину, которую ты угнала.
- Да? Это хорошо. Ты меня должен простить, но я... - Муха запнулась. - Ваня? Ты
меня слышишь?
- Да, я слушаю.
- Мы должны увидеться.
- Зачем?
- Ты мне нужен.
Он не знал, что ей сказать на это. Спустя полминуты Иван выдавил:
- Но при встрече ты мне ответишь на пару вопросов. Сама знаешь каких. Насчет
Сереги. И еще вопросик есть.
- Я отвечу на все твои вопросы, - напряженно сказала она. - Ванечка, ты мне нужен. Я
попала в неприятное положение. Я даже говорить с тобой боюсь. Понимаешь?
- Где ты?
Она помолчала, потом предложила:
- Если ты на машине, выезжай из дому и кати к метро "Новослободская". Как ты
поедешь?
- Погоди, дай сообразить... - Иван задумался, потом ответил:
- Через центр.
- Значит, немного не доезжая до метро, тормознешь и подберешь меня. Я тебе
проголосую.
- Ты будешь одна?
- Да, - ответила она, чуть запнувшись. - Да, я буду одна. Я осталась одна. И повесила
трубку.
Иван бросился на кухню, присел к столу и придвинул к себе тарелку с пельменями.
Таня к своей тарелке не прикасалась. Она сидела, вертя в руке баночку горчицы, прикусив
нижнюю губу, не глядя на Ивана. Тот торопливо поел, обжигаясь, не успевая подуть на
ложку, вскочил, напился холодной воды из чайника и заявил:
- Еду по делу, когда буду - не знаю.
- Ты меня погубил, - с надрывом произнесла она. - Зачем ты меня опять позвал?
- Тань, хватит.
- Мама мне сказала, чтобы я не возвращалась...
Что мне теперь делать? Куда идти?
- Никуда.
- Остаться здесь? - Она вышла вслед за ним в прихожую и смотрела, как он шнурует
ботинки. - А что мне тут делать? Ждать тебя? Мыть полы, после того как ты по ним
пройдешься в уличной обуви? Стирать тебе рубашки? Еще что?
Искать для тебя каких-то баб? Отвечать на их звонки?
- Тань, потом поговорим.
- Никогда ты со мной не поговоришь! Никогда не скажешь правды! Потому что ты все
время врешь, все время!
- Пока! - Он открыл дверь, но она подбежала к нему и крикнула:
- Давай приведи ее сюда ночевать! Ляжем все втроем на диване, вот будет здорово! Ты
же этого хотел? Сознайся!
- Дура!
Танька со слезами распахнула дверцы шкафа и достала оттуда комок желтого шелка:
- Вот! Вот! Ты спрятал, но я нашла! Когда меня не было, она тут ночевала! На подушке
ее волосы Она брюнетка, да?! Красивая?! Я не дура, нет, я как раз не дура!
Иван узнал рубашку, которую нашел в коммуналке. Протянул руку:
- Отдай.
- На, подавись!
Рубашка полетела ему в лицо. Он успел ее перехватить в полете, скомкал, сунул в пакет
и выбежал к лифту. Дверь квартиры хлопнула так, что стены содрогнулись.
Через час он подъезжал к "Новослободской". Уже метров за двести он заметно сбавил
ход и вел машину вдоль бровки тротуара, вглядываясь в прохожих.
Погода была мерзкая - в оранжевом свете фонарей крутился мокрый снег, "дворники"
едва справлялись с работой. В довершение всего руки у него слегка дрожали. Он и сам не
знал почему. Наконец он заметил на краю тротуара фигурку в длинном черном пальто.
Откуда она появилась, Иван проглядел. Наверное, Муха ждала его в подворотне или за
каким-нибудь киоском. Девушка резко подняла руку. Иван подогнал машину к ней, отпер
дверцу.
- Давай скорей отсюда, - пробормотала Муха, впрыгивая в салон и хлопая дверцей.
Она съежилась в углу сиденья, как и тогда, в первый раз, когда он вез ее в город из
аэропорта. Подняла воротник пальто, уткнулась в него носом и смотрела вперед, на дорогу,
не шевелясь, не произнося ни слова.
- Куда едем, сударыня? - спросил он через некоторое время, когда справа появился
ярко освещенный Савеловский вокзал.
- Куда хочешь, Ваня.
- Юмор?
- Нет. Куда хочешь, туда и вези, - А если я никуда не хочу?
Девушка посмотрела на него. Он затормозил возле коммерческого ларька,
обрамленного мерцающими гирляндами:
- Выпить хочешь?
- Армянского коньяка? - слабо улыбнулась она. - Не откажусь.
- На этот раз обломись, тут его не продадут.
Иван вышел, купил в киоске пару банок джина с тоником, шоколад, сигареты.
Вернулся в машину, высыпал покупки на колени девушке:
- На, с праздником тебя.
- С каким?
- С наступающим Новым годом.
Она с треском открыла одну банку, отпила, вздохнула:
- Новый год далеко, Ванечка, а беда близко...
- Да что ты говоришь? - издевательски всплеснул руками он.
- Да, Ванечка, я попала в беду. Прошу тебя, не стой тут. Поехали дальше.
- Погоди, надо сперва сообразить, куда ехать, - сказал он, закуривая.
Она тоже закурила, искоса взглянула на него:
- Ты на меня очень сердишься?
- Это мягко сказано.
- А за что?
- За все. Муха. За вранье, за удар по почкам.
Этого мало? За машину. Вернули только сегодня, голую, в чем мать родила. Пришлось
все покупать, а магнитолы до сих пор нет.
- Это не я сделала...
- Ну а мне от этого не легче! - Он разломал шоколад, сунул в рот плиточку. - А еще
тебе придется ответить за Серегу.
- Ваня, ты о чем?
Она смотрела на него так ясно и невинно, что у него горло перехватило от ярости. Надо
же! Искать эту дрянь, эту стерву, чтобы избить ее до полусмерти, чтобы она призналась в
убийстве, а теперь видеть эти глазки?! Он включил зажигание.
- Ты придумал, куда ехать, да?
- К другу.
- Нет, лучше бы туда, где мы будем вдвоем... - попросила она.
- А если я тебя в ментовку сдам? - резко повернулся он.
- Тогда... - Муха поставила недопитую банку джина на пол. - Тогда ты им окажешь
большую услугу. Я в розыске.
- Поздравляю. А я нет.
- Ваня, я тебе все расскажу. Всю правду. Тогда ты сам решишь, виновата я или нет.
- Серегу ты убила?
Она молчала, а он предпочитал на нее не смотреть. Наконец Муха слегка кивнула.
- Не слышу?! - крикнул он.
- Я.
- За что, сука?!
- Ваня, тише, мы сейчас врежемся...'Смотри на дорогу... - Она положила теплые
пальцы ему на запястье, придвинулась, вкрадчиво вздохнула:
- Он хотел меня изнасиловать.
- Врешь!
- Нет! Нет, это правда!
- Как это случилось?
- Я хотела тебя найти, я хотела вернуть тебе машину, - торопливо заговорила она. - Я
пришла на ту квартиру, я пришла туда утром... Он был там.
Я позвонила в дверь, а он открыл. Ни слова мне не сказал, втащил в квартиру, потом в
ту комнату. Велел раздеваться. Я поняла, что тебя там нет! Я хотела уйти, я ему сказала, что
верну тебе машину, просила твой адрес... Но он раздел меня насильно, потом стал ломать
мне руки, завалил на постель...
Потом он меня избивал!
Иван издевательски усмехнулся:
- Он - тебя?! Он тебя избивал?! Ты не перепутала, лапушка?! Ты же у нас большая
специалистка по избиению парней!
- Ванечка, прости, но тогда мне надо было одно - сбежать от вас! Поэтому я и ударила
тебя! Я не со зла! А он... Он был очень жесток... Он бил меня по голове...
- Как ты меня!
- Но ты парень! Ты мужчина! А я почти потеряла сознание. Он увлекся, еще бы
немного - и проломил бы мне череп... Когда я пришла в себя, он уже кончал в меня... -
Муха погасила окурок в банке с джином. Сигарета зашипела. - Подонок, мразь! У него
закатывались глаза... Тогда я... - Она всхлипнула:
- Ударила его... По голове...
- Чем?
- Р-рукой.
- Там не было раны. Я осмотрел его голову.
- Я же говорю - била кулаком. Он немного ослабил хватку, тогда я вырвалась, вынула
из своей куртки шприц и всадила ему укол...
- Врешь! Все было не так! Ты его уколола, когда он еще был на тебе! И ты с ним не
дралась! Ты дала ему добровольно, чтобы всадить укольчик, когда он забалдеет и не сможет
сопротивляться! Что я - Серегу не знал?! Он никогда не бил женщин! И тебя он не бил,
поняла, сука?!
Муха вытирала слезы. Плакала она неподдельно - злобно, униженно, задыхаясь от
ярости.
- Ну а если так? - выкрикнула она. - Если он меня не бил, а просто пригрозил, что
побьет? Если он затащил меня в постель и обещал потом отпустить? А выхода у меня не
было! Я не стала ждать, пока он кончит, и уколола его еще до оргазма! Почему я должна
делать аборт от какого-то гада, которого второй раз вижу?!
- Но когда ты была со мной, мы не предохранялись, если помнишь!
- Ты - другое дело. С тобой я была по своей воле. Я сама тебе предложила. Ты
согласился. Все было по справедливости.
- Ну и гадина же ты... Ты ведь и ему предлагала Забыла? Ты нам предлагала
групповуху, чтобы мы тебя выпустили!
- А, ну эго же были исключительные обстоятельства... - протянула Муха. - Дай
сигарету.
Он дал. Желание избить ее постепенно пропадало. Зато появилось другое чувство, уже
знакомое ему.
Этой девчонке нельзя верить на слово. Половина из всего, ею сказанного, - ложь.
Половина, если не больше. И в этой лжи он опять запутается...
- Ванечка, куда ты меня везешь? - снова спросила она. - Я в розыске, нельзя, чтобы
меня кто-то видел. Мне нельзя на квартиру к твоим друзьям...
- А куда можно?
- Ты живешь не один? - мягко спросила она. - С девушкой?
- Да.
- Я помню, ты про нее говорил.
- У тебя хорошая память. Муха.
- Она рассердится, если ты не придешь ночевать? - спросила она.
- Она уже знает, что я не приду.
Муха рассмеялась:
- Предупредил? Ванечка, ты самый лучший из всех мужиков, которых я знала... Ты
ничего из себя не строишь. Так хорошо с тобой общаться... У тебя есть деньги?
- Немного.
Иван похолодел от мысли, что в кармане у него до сих пор лежат шесть тысяч,
полученные от жены коммерсанта. "Дурак, - выругал он себя. - Оставил бы их дома. У
Таньки целее были бы. А эта еще и украсть может. Ей что машина, что бабки - все равно".
- У меня тоже деньги есть, - сказала Муха, залезая в карман пальто и доставая оттуда
сверток в белой бумаге.
- Сколько же?
Она отогнула край бумаги и показала ему пачку долларов.
- Восемь тысяч. Это все, что у меня есть, - радостно сказала Муха. - Так что не
переживай, я за твой счет жить не буду. Но ты мне так нужен, если бы ты знал...
- Чтобы помочь спрятаться? Или бежать?
- Бежать я не могу, - помрачнела Муха. - Не вовремя это... Мне нужно спрятаться.
- Надолго?
- Не знаю. Я в розыске, а это наверное, надолго. Они будут меня искать до упора. Это
вот и плохо, это хуже всего... Ты можешь мне помочь? Можешь хотя бы снять мне
квартиру?
- На свое имя?
- Ага. И сам будешь платить за нее хозяевам, а также будешь носить мне продукты, ну,
все для меня делать.
Она так просительно смотрела на него, что он рассмеялся:
- А почему ты решила, что я хочу быть твоей нянькой?
- Да потому что ты добрый!
- С чего ты взяла?
- Сразу увидела. Как только мы встретились, еще в аэропорту. Ты не жлоб, как все
остальные парни. - Она вздохнула и беспомощно развела руками:
- Ванечка, если ты мне не поможешь - меня сдадут ментам. Первый встречный сдаст.
А ты не такой. Я не потому это говорю, что мне больше не к кому идти. Мне есть к кому...
Но я не верю этим людям. Они меня ждут... Чтобы продать.
- Ладно, - сказал он, немного сбитый с толку ее речью. - Попробую найти квартиру...
Но что дальше будет - не представляю.
Муха потянулась к нему и поцеловала его в шею горячими сухими губами. Машина
вильнула - он едва удержал руль.
Глава 12
Иван поехал к знакомому, который промышлял сдачей квартир. Знакомый работал без
лицензии, гарантий не давал, зато и брал за свои услуги недорого - не месячную арендную
плату, а только половину ее.
Правда, Ивану немного не повезло. На этот час у знакомого не было ни одной
однокомнатной квартиры.
Сперва он предложил Ивану подождать сутки - за это время он подыщет
однокомнатную. Когда Иван сказал, что ждать не может, тот предложил двухкомнатную, за
четыреста долларов, зато с телефоном, холодильником и не слишком далеко - в Царицыне.
Иван отдал деньги и получил ключи. Незадолго до полуночи они с Мухой вошли в снятую
ими квартиру.
Иван протянул руку, чтобы включить свет в прихожей, но тут же почувствовал
прикосновение ее пальцев. Она шепнула:
- Не надо.
- Как же... В темноте? - Он автоматически тоже перешел на шепот.
- Я хочу убедиться, что никто за нами не пришел...
Муха прошла к окну на кухне, постояла, отодвинув штору, глядя вниз с третьего этажа.
Потом зашла в обе комнаты поочередно и там тоже долго стояла у окон. Иван в это время
курил, сбрасывая пепел в раковину на кухне. Слышались частые удары капель - кран
протекал. Поскрипывал паркет под ногами Мухи. Наконец он услышал ее тихий голос:
- Ваня? Иди сюда.
Он вошел в большую комнату, увидел ее силуэт - девушка сидела на краю стула, у
окна. На улице было довольно светло - горели фонари, шел снег. Его глаза понемногу
привыкли к такому освещению. А ей, похоже, другого света было не нужно.
- Ты так боишься? - спросил он, подходя к ней. - Никто за нами не ехал.
- Я тоже смотрела... Вроде бы никого. Но мне все равно страшно. Ты не
представляешь, что я пережила за эти дни...
- Значит, ты боишься? И ты меня нашла, чтобы я помог тебе спрятаться? - Он присел в
кресло. - И спокойно призналась, что убила моего друга? А меня ты не боишься?
Муха пошевелилась на стуле и спокойно ответила:
- Твой друг был подонком. Ты сам это знаешь.
- Нет, для меня он подонком не был!
- А для меня был.
- Ладно, но
...Закладка в соц.сетях
