Жанр: Детектив
Кто придет меня убить
...т, мне, значит, надо вернуться. А если я вернусь, она сразу поймет, что я не к дяде
ездил, дядя всегда дома. Так, может...
- Понял, понял! - радостно воскликнул хозяин. - Какие проблемы! Димка мой друг, я
для него ничего не пожалею! Это он меня устроил в товарищество...
Так Саша выговорил себе право просидеть на даче сколько душе будет угодно. Срок он
не оговорил, потому что не мог знать, когда Олег выберется из гаража. А он все еще был
там - машина стояла за закрытыми воротами, в доме никого не было... Саша погулял по
дачному поселку, потом немного выпил с мужиками - они уже привыкли к нему,
восприняли его историю с радостным ржанием. Мало-помалу до него стало доходить, что
Олег будет следить в гараже, пока не уберется сосед с рабочими. Его план был
совершенно ясен - оставить труп на чужой даче, в случае чего - отопрется. И он
поинтересовался у хозяина:
- Надолго вы тут окопались? Я вас не потесню?
- Да прям... - отмахнулся тот. - До утра провозимся...
- Как до утра? Как же ночью работать?
- Да не будем мы ночью пахать, шашлык соорудим, я мяса наготовил. И вы давайте
присоединяйтесь, тем более раз Димкин друг...
Через пять минут они перешли на "ты". Саша помогал готовить растопку для мангала,
понемногу выпивал и соображал, каково же там сидеть Олегу... Наверное, проклинает
хозяйственного соседа почем зря!
А уехать не может - все на виду, сразу заметят. На жену Саша уже наплевал - все равно
будет грандиозная разборка, семь бед - один ответ... Он боялся только одного - как бы
Олеся не позвонила ему этим вечером.... Что-то она завела манеру звонить ему домой,
совсем хозяйкой себя чувствует!
Он оказался прав - Олег так и не вылез из своего укрытия. Саше доставляло большое
удовольствие угадывать его мысли и действия. Он лучше, чем сам Олег, теперь знал, когда
ему можно будет уехать.
Уехать и скрыться? Нет-нет, на такую глупость шанса ему не дано. Рано утром, после
нескольких часов дремоты возле окна, выходящего на участок Димки (во время этого
легкого полусна Саша все время следил за гаражом и потешался над Олегом), - рано утром
хозяин сообщил ему, что погуляли достаточно, можно уезжать...
- Чудесно... - позевывая, ответил Саша. - Вот спасибо тебе! Моя благоверная ни за что
не допрет, где я был.
- В конце концов, день не пропал зря, верно? - засмеялся хозяин. - Ты давай еще
заезжай, если будет когда...
Они поклялись в дружбе, и Саша покинул участок.
Прошел к своей машине, которая всю ночь мирно простояла в конце улицы. Никто ее
не украл, и Саша с содроганием подумал, что так везет только дуракам. Про машину он
совсем забыл, забыл вообще обо всем, кроме этого приключения...
Он расположился за рулем, проследил, как с дачи соседа выезжает "Газель", и вскоре
увидел то, что и ожидал увидеть - зеленый "вольво" как ошпаренный выскочил с
соседнего участка и понесся прочь по улице. Саша припустил за ним, как только между
ними оказалось достаточное расстояние.
Ну а того, что произошло дальше, он никак не мог предвидеть. "Моча ему в голову
ударила, что ли? - ругался он, вспоминая эти события. - Так ведут себя одни придурки!" К
придуркам он относил и самого себя. Незачем было держаться на хвосте у Олега, но уж
очень хотелось его поддразнить, дать ему понять, что его видят, за ним наблюдают, чтобы
он потом не подумал, что Саша блефует. И случилось ужасное...
...Как он потом доехал до дома - он не помнит.
Едва удерживал руль, от изумления колотилось сердце... Он совсем забыл про жену, и,
когда она встала на пороге - руки в боки, склоненная на плечо голова, издевательская
улыбка, все предвещает взрыв, он страшно удивился.
- Ну, как дела? - спросила Лена.
Он пожал плечами, отодвинул ее в сторону, прошел в спальню - в ту самую спальню,
где они с Олесей играли в свои долгие игры... Лена шла следом, угрожающе улыбаясь.
Улыбка всегда была у нее признаком дурного настроения, но эта... Готовилось что-то
совершенно особенное. Он ожидал чего угодно, любых оскорблений, допросов с
пристрастием, но только не тех слов, которые прозвучали в тишине.
- Я решила развестись с тобой, - сказала жена, - и обсуждать эту тему не будем.
Он сел на постель и даже не мог пошевелить ногой, чтобы снять ботинок. Уставился на
нее, сомневаясь, правильно ли расслышал. А она продолжала:
- Мне надоело. Прости, милый, но мне все это надоело. Я стала тебя ненавидеть. Это
предел!
Тут ее голос немного повысился, ему стало полегче. Уж лучше бы она кричала, только
не эти рассчитанные фразы. "Всю ночь репетировала, - понял - Что?! - Он немного
пришел в себя, ее крики могли зайти слишком далеко. - Ты хотя бы не ругайся при сыне!
Тоже мне, невинная овечка!
- Свинья! - повторила Лена, тяжело дыша и водя глазами по кухне, словно в поисках
тяжелого предмета. - Мало того, что ты спутался у меня под носом с этой девкой, ты еще
и ребенка бьешь!
- Лена, ты делаешь только хуже, - предупредил он. - Он все слышит. То, что я его
ударил... Словом он это заслужил. А вот твои крики...
Произошло нечто безобразное - они подрались Точнее, обменялись меткими ударами -
только в эту минуту он понял, как глубока ее ненависть и его отвращение к ней. А внешне
все так было пристойно все эти годы!
- Ну, это все, это все... - дрожащим голосом повторяла Лена, сидя в спальне, обхватив
голову руками. - Больше я не вынесу... Надо развестись. Квартиру ты не получишь, даже не
рассчитывай.
- Она мне не нужна, - ответил он, сидя на другом краю постели.
- Так я тебе и поверила! - пробормотала она, не поднимая головы. - Ты и женился
только из-за квартиры, иначе так и жил бы в коммуналке... Человек искусства! Никогда не
знал, как делаются деньги, как они достаются.
- Не говори чепухи, - возразил он. - Я хорошо зарабатываю. Ты так хочешь меня
унизить, что говоришь глупости. Со мной считаются в моей области. У меня много
клиентов. А ты всегда считала, что единственные полноценные люди - это менты и
паспортистки!
- Нет, ничего мне не говори... - шептала она, мотая головой. - Я знаю, что ты будешь
обвинять меня ты всегда обвинял меня.
- Это ты сама...
- Нет, перестань! - Она вдруг заплакала, плечи ее жалко задрожали - Перестань,
перестань! Женился из-за квартиры, теперь все ясно.. Говорила мне мама! Все говорили!
Я тебя сейчас же выпишу отсюда! Сразу же!
- Нет такого закона, - напомнил он. - Уж тебе ли не знать! Пока я тут прописан, ни
одна живая душа меня не может выписать, даже если я с тобой разведусь!
- Живая душа не может, а мама все может.
- А, мама, - засмеялся он. Было ему одновременно горько и весело. Так ошибаться! Так
обманывать себя долгие годы! Построить брак на таком болоте! - Ну давай, приплетай
сюда маму! Сорок лет, а до сих пор за ее юбку держишься!
- А тебе сколько?! Сколько?! А все девчонок тискаешь! Да твоя хваленая Олеся спала с
тобой только потому, что ты пропихнул ее на конкурс!
- Врешь! - вырвалось у него.
Она моментально подняла голову, посмотрела на него опухшими глазами и
издевательски растянула губы в улыбке:
- Что именно я вру? Ты ее не пропихивал? Или ты с ней не спал?
- Все врешь, всегда врешь... - Он лег на постель, закрыл глаза. Ленка, смешная Ленка...
Когда-то все началось с любви. Она носила красные джинсы-клеш в цветочек, сабо,
длинные темные волосы полоскались где-то у пояса... Фигурка была потрясающая, глаза -
всегда сощуренные в усмешке. А теперь возле них сеть подозрительных морщинок.
Фигура все еще держится в пределах нормы, но какие усилия она прилагает для этого! А
все, что дается такими усилиями, выглядит уже неестественно. И вся она стала такой
неестественной, такой поношенной, такой злобной... Откуда это взялось? Кто виноват?
Почему стал волчонком сын?
Неужели все зачеркивается одной чертой, исчезает, как изображение на засвеченной
пленке .
- Ладно, Лена, - спокойно сказал он. Спокойствие было единственной соломинкой, за
которую еще можно было держаться. - Мы разведемся. Мне ничего не надо.
Она помолчала, словно такой ответ удивил ее, она ожидала сопротивления, уговоров,
извинений... Такие высказывания были совсем не в его характере. Не в том характере,
который она создала за годы супружества. Потом сказала уже нормальным голосом:
- Где же ты будешь жить?
- Пусть это тебя не волнует.
- Меня это не волнует. Просто мне интересно.
Что, у твоей Олеси есть квартира?
- Если бы и была, я бы туда не пошел.
- Вот как?
- Я не извиняюсь, Лена, ты меня не так поняла.
Просто я решил обходиться своими силами. Твоя квартира, - он подчеркнул эти слова, -
твоя квартира слишком дорого мне обошлась! Теперь я остался на улице. И сам виноват.
Слишком на тебя надеялся.
- Как будто я виновата! - резко возразила жена. - Если бы не твои выходки! Знаешь, все
эти годы я не верила тебе! Никогда! Ты возился с этими мерзкими девчонками, с глупыми
детьми, а я чувствовала себя такой старой и неуклюжей по сравнению с ними!
- - Я тебе не изменял.
- Ах, какая разница... - Она откинулась на подушку, прикрыла усталые глаза. - Все
равно нельзя поверить, чтобы ты не хотел мне изменить.
- А если хотел?
- Если... Я ведь не слепая, все видела. Но ты все-таки как-то держался. Пока не
появилась твоя Снегурочка. Не могу понять, чем она была лучше других?
Самая банальная внешность...
- Она выиграла конкурс, вот тебе ответ. - При любом упоминании имени Олеси он весь
напрягался, сам не зная почему. - Значит, не так уж она банальна.
- Не будем спорить. Она далеко. Когда она вернется, вы будете жить вместе?
- А тебя это интересует?
- Нет... Я просто спрашиваю.
"Бедная Ленка, ты сама не понимаешь, что делаешь! - думал он, глядя на ее бледное
лицо, темные веки в глубоких морщинках. - Уверена, что поступаешь правильно, выгоняя
подлеца мужа, а на самом деле прольешь море слез, будешь убиваться, искать меня по
ночам на соседней подушке... Бедная, глупая Ленка... Ты сама освобождаешь меня,
думаешь, что наказываешь этим. А на самом деле - даришь мне подарок... Но этого я тебе
не скажу".
Он провел ночь в своей студии. Не спал - ходил вдоль белых стен, прощался с ними,
вспоминал девичьи лица, которые он снимал на этом фоне... Собрал всю аппаратуру,
упаковал носильные вещи. Забирать их было некуда, не ехать же к матери... Он
подумывал, что на первых порах снимет квартирку, а там видно будет. Что видно? Что
светит ему в такой ситуации?
Скоро он станет бомжем, без жилья, без прописки, уж теща и тесть позаботятся. Это
они натравили Ленку, сама она никогда не дошла бы до последней черты...
Вещи он поставил в угол. Лена так и не зашла в студию утром, собираясь на работу. К
этому времени он уже спал, расположившись в кресле. Сквозь дрему он слышал, как ушел
в школу сын, как хлопнула дверь за женой... Тогда он перебрался в спальню и уснул понастоящему.
Сны ему не снились.
Проснулся он только к вечеру. Посмотрел на часы, ахнул - с минуты на минуту должна
была прийти жена. Он быстренько умылся, переоделся в свежее, навел лоск на прическу.
Когда брызгался любимыми духами - "Драккарнуар", - он был уже бодр, как жаворонок, и
все случившееся выглядело не так уж мрачно. Решать было нечего, все было решено.
Оставалось только привести в исполнение свой план., Вернее, остаток плана.
Олег погиб, и предъявить счет за убийство было некому. Но была его жена, была
девочка. Была квартира, и, возможно, очень возможно, был тайник. Он почему-то верил
Олесе, куда важнее было другое - верить ли эмигранту? Ему было так смешно, что свои
надежды он теперь строил на таком шатком основании. Смешно, но почему-то не
страшно. Скорее заманчиво, это было похоже на рулетку, на слепую игру с судьбой.
Возможно, он заранее проиграл, выиграл кто-то другой. А может быть .
Это "может быть" привело его к дому на углу Покровского бульвара, оно же заставило
его подняться по лестнице, остановиться на площадке.
Все остальное произошло само собой. И вот теперь он сидел в большой темной
комнате, освещенной одинокой свечкой, и смотрел на лицо белокурой женщины Она
открыла глаза и чуть-чуть улыбнулась.
Глава 13
Олеся ползла по бульвару Распай Именно ползла - другого слова не подберешь. Бульвар
был чахлый, скучноватый и длинный, ничуть не похожий на московские бульвары. Он
внушал ей отвращение. И оделась она неподходяще - во всяком случае, для разведки на
местности. Нет, ее высокие каблуки-шпильки, черный костюмчик с белыми пуговицами,
кораллово-красная помада - все это было выше всякой критики, все гармонировало с
теплым осенним днем, но... Ноги уже устали, узкий пиджак стеснял движения, больше
всего ей хотелось бы где-нибудь присесть и выпить вина, протянуть под стол ноги,
подумать . Но зайти было некуда, все кафе в этом районе были страшно дорогие, это она
уже знала. А бульвар такой длинный, а каблуки такие неудобные, а в голове такая каша...
Она дошла уже почти до бульвара Эдгара Кине, позади остался знаменитый
перекресток Вавин, кафе "Ротонда", "Купель" и "Дом". Недалеко был Латинский квартал,
и его дух витал в воздухе - легком, пьянящем, сухом, как белое вино, воздухе Парижа.
Олеся машинально отмечала, как меняется публика - на молодежи обтягивающие черные
одежды или тонкие пальто с капюшонами и деревянными пуговицами, консервативного
темного костюма не увидишь, не услышишь речи в нормальном темпе. Все болтают
наперебой, толкаются, пролетают сквозь тебя, смотрят куда угодно, только не под ноги,
размахивают руками. "Деревня! - ругалась Олеся сквозь зубы, когда ее кто-то толкал под
локоть - Это не французы, это туркмены какие-то!
Ну куда этот вот придурок скачет?!" Придурком она назвала молоденького парня,
одетого в потертую кожаную куртку, к груди прижата стопка увесистых книг, на губах
открытая улыбка, обращенная ко всему миру.
Он едва не сшиб ее с ног, она злобно уступила ему дорогу, покачнувшись на своих
шпильках, и тогда вдруг случилось чудо - он взглянул на нее, поднял брови, ласково
улыбнулся и как-то очень интимно сказал.
"Пардон!" Она даже не кивнула в ответ, прошла дальше, не оглядываясь, но спиной
почувствовала, что он стоит и смотрит ей вслед. Олесе вдруг захотелось плакать. Ну зачем
он ей улыбнулся! Зачем ей весь этот город, который, может быть, и прекрасен, зачем ей
этот чудесный теплый день, зачем чья-то случайная ласка, улыбка, дружеское извинение..
Она все равно тут чужая, никогда ей не стать своей в этом шуме, среди этих голосов, на
этих бульварах...
"Дура ты, - сказала себе Олеся. - Ну и чего ты расстроилась? Влюбилась в Париж? А
он-то в тебя влюбился? Лучше вообще на него не смотреть, чтобы потом не убиваться,
лучше его возненавидеть. Мало у тебя в жизни слез, надо еще? Ничего мне тут не нужно,
плевать я хотела на эту жизнь... Слишком легкая жизнь, слишком веселая, она не для
меня. Пусть другие бьются, пусть выпрашивают себе здесь работу, гражданство, женихов,
любовников... И все равно им дадут пинка под зад - убирайтесь, грязные иностранцы!"
Она с трудом признавалась себе, как ей здесь нравилось. И нравилось бы еще больше,
если бы не надо было уезжать. Но впереди была Москва, впереди был Саша... Она
заставила себя переключиться на реальность и всерьез задумалась.
"Борис говорил, обычный серый дом, четвертый этаж, напротив - дискотека... -
соображала она. - Что он имел в виду? Молодежное заведение или просто кафе, где
вечером играет музыка? Танцзал? Ба-, летную школу? Площадку, на которой сидит
оркестрик? Черт возьми, тут везде музыка, да я еще по-французски не понимаю... Что
делать-то?" Она в отчаянии вглядывалась в вывески кафе, в любые вывески, но надписи
оставались для нее полной абракадаброй... Если бы дело было в Лондоне или в НьюЙорке,
она бы как-нибудь сориентировалась, но тут...
- Экскюзе муа, кес ке ву шерше? - раздалось у нее над ухом. Олеся испуганно повернула
голову. Тот самый парень с книгами стоял за ней и улыбался своей неотразимой улыбкой.
- Вот ю сэй? - машинально переспросила она по-английски.
- Парле ву Франсе?
- Нон. - Она отвернулась и прибавила шагу. Парень догнал ее и заговорил на ломаном
английском:
- Вы что-то ищете? Простите, я...
Она молчала, только шла все быстрее, но он не отставал. Наконец она резко
остановилась и спросила:
- Что случилось? В чем проблема?
Он радостно заговорил на своем ужасном английском:
- Я хочу вам помочь. Вы туристка?
- Нет.
- Но вы что-то ищете?
"А почему бы не воспользоваться его услугами? - соображала она, оглядывая парня. -
Одет он, конечно, как бомж, но все остальное вполне приличное...
И выражается вежливо. Главное - не знакомиться!"
И она решительно спросила:
- Как найти дискотеку? - - Что?
- Дискотеку. Место, где танцуют!
Он снова расплылся в улыбке и осторожно спросил:
- Вы хотите танцевать?
- Очень! - Олеся ухмыльнулась. - Но сперва я хочу узнать, где это делают на бульваре
Распай.
- Здесь ничего такого нет, вам нужно в сторону Монпарнаса... Только там много
арабов, лучше не ходите одна. Я вас провожу.
Сердце у нее оборвалось. Борис был либо полный идиот, либо просто соврал ей. Но
зачем соврал?! Неужели догадался?! Но ведь его никто не заставлял в таком случае
рассказывать о Жермен, о доме в Версале... А если он ее действительно обманул, и его
мать давно живет в Версале вместе со служанкой?! Тогда к черту все планы, она никогда
не найдет мадам Бодо...
- Вам нехорошо? - спросил парень, вглядываясь в ее побледневшее лицо. - Что
случилось?
- Нет, все в порядке, спасибо... - пробормотала она. - А вы уверены, что здесь нет
дискотеки?
- Нет. - Он пожал плечами, задумчиво опустил голову и, помолчав секунду, добавил:
- Во всяком случае, здесь все очень дорого.
- Мне все равно, сколько стоит билет! - воскликнула она. - Мне нужно знать, где это!
- Вы уже прошли... - Парень указал в ту сторону, откуда пришла Олеся. - Я могу вас
проводить... Это для туристов, я туда никогда не хожу... Там неинтересно. Танцуют только
танго. Это не дискотека, не настоящая дискотека, понимаете?
- А, понимаю... - с облегчением протянула она. - Но как же я прошла мимо?
- Надо знать это место! - Парень неожиданно подмигнул ей. - Пошли? Меня зовут Анн.
- Жан?
- Нет, Анн! - Он перехватил свои книги одной рукой, а другой взял Олесю под локоть. -
Пойдем, здесь близко! А как твое имя?
Она сделала вид, что не расслышала. Такое близкое знакомство не входило в ее планы.
Паренек был вроде безобидный, но вдруг ему попадется на глаза газета, где будет сказано,
что старая дама была... Ну, умерла в своей квартире, на бульваре Распай, напротив дома,
где танцуют танго туристы? И еще там будет написано, что ищут русскую девушку,
высокую блондинку, не знающую французского языка? Нет, с какой стати кто-то узнает,
что она русская, она не будет никому представляться! Даже если ее заметят, даже если
напишут в газетах, все равно этот парень с глупым девчоночьим именем не поймет, что
речь шла о ней.
- Как тебя зовут? - настойчиво повторял он. - Откуда ты? Ведь не из Англии? Я там был
летом...
- Мария, - выдала она самое международное, по своему разумению, имя. - Мари.
- Мари? - улыбнулся он. - Хорошо! Ты полька?
- Почему ты так думаешь? - Она сама не заметила, как они перешли на другую сторону
бульвара и зашагали в ногу, тесно прижавшись друг к другу Одной рукой Анн удерживал
свои книги, другой уже обнимал Олесю за плечи - чтобы не потерять в толпе. Такой напор
ее смешил, но вовсе не пугал. У него были красивые свежие губы, немного влажные на
вид Когда он говорил, она смотрела на них и сама начинала улыбаться. Они называли друг
друга "ю" - по-английски, но если сперва это звучало как "вы", то теперь уже явно
превратилось в "ты".
- У тебя мягкий выговор, - объяснил он. - Вроде польский. И ты очень красивая.
- Да, я полька, - насмешливо ответила она. - А ты-то француз?
- Конечно! - Он тряхнул волосами, показал свои крупные, не слишком белые зубы. -
Знаешь, ты мне сразу бросилась в глаза.
- Да? - Она немного отстранилась, просто чтобы удобнее было идти, но его рука снова
прижала ее ближе. "Этот парень слишком много о себе думает, - разозлилась Олеся, -
если он француз, то ему все можно?!"
Она дернула плечом и возмущенно сказала:
- Мне неудобно!
- Но почему? - Казалось, он очень удивился. Постоял, глядя на нее, пожал плечами, они
снова пошли рядом, уже не так быстро. Наконец Анн остановился и показал Олесе
стеклянную витрину, перед которой стояли столики, прямо на мостовой. Над витриной
была неоновая надпись: "Танго". Все заведение было размером с общественный туалет.
Кстати, общественные парижские туалеты очень смешили Олесю Они были сделаны в
форме космических кораблей, рассчитаны на одного человека, стоило опустить два
франка, как дверь отодвигалась, можно было зайти, после чего дверь сама закрывалась.
Олесе всегда казалось, что дверь откроется в самый неподходящий момент.
- Это здесь? - спросила она, обхватывая локти руками. - Это дискотека?
- Я ведь объяснил, что это не дискотека. Но ничего другого в этом роде я не знаю.
Дыра для туристов! - презрительно бросил он. - Ну, посмотрела?
Пошли!
- Куда это?
- В кафе, - просто ответил он. - Разве мы не договорились?
- Мы?! Да ты с ума сошел?
- Мари, да ладно тебе! Я ведь ничего такого не предлагаю, просто у меня перерыв...
Могу я с тобой выпить вина?
Олеся вспомнила про свои усталые ноги, вздохнула, обернулась на другую сторону
бульвара. Действительно, высокий серый дом. В нем было явно больше четырех этажей.
Похоже, она нашла нужное место, и за это следовало благодарить Анна.
- Ладно, - сказала она. - Но я устала. Далеко твое кафе?
- Да что ты!
Он снова схватил ее за плечи и потащил куда-то в переулок. Вскоре они сидели
рядышком за столиком, под большим зеркалом в бронзовой раме, перед ними стояли два
бокала красного вина. Анн курил "Голуаз" и болтал так быстро, что она едва понимала
половину.
Вскоре она узнала о нем почти все. Он студент, изучает историю искусств. Его отец
имеет собственный магазин сыров, он богатый, но недавно закрыл Анну счет в банке.
- Почему? - заинтересовалась она, уже немного опьянев.
Анн криво усмехнулся, пустил дым толстой едкой струйкой и сказал:
- Он думает, что так я брошу учебу. Буду работать.
Он почему-то хочет, чтобы я работал. С его деньгами он мог быть умнее.
- Странный у, тебя отец. Обычно богатые люди хотят, чтобы их дети учились и не
работали.
- Ну да, только я учусь не там, где ему хочется. Он хотел, чтобы я стал адвокатом. Как
будто мало адвокатов! Кому они нужны!
- А кем ты станешь?
- Кем? - Полился новый поток объяснений, из которых Олеся усвоила для себя только
одно - Анн без ума от моделирования одежды, хочет стать знаменитым кутюрье.
- Кутюрье? - Она сощурила глаза. - А почему?
- Ну, знаешь... - Он помахал в воздухе рукой. - Мне нравятся красивые женщины, платья
и всякое такое... Думаешь, я ничего в этом не понимаю? Моя подружка достает мне
пропуска на все показы прета-порте, я туда хожу. Даже туда, куда никто попасть не
может. Отец бесится, ему не нравится, что я увлекаюсь тряпками. Для него это не бизнес.
Как будто он не знает, сколько на этом можно заработать!
- А кто твоя подружка? - спросила Олеся. Ее ужасно насмешило, что Анн хочет
заниматься модой - тем самым, чем, в сущности, занимается она. - Она модель?
- Нет, фотограф.
- О!
- Вот именно, я ведь давно уже отираюсь среди нужных людей, завел связи... Были бы
деньги, я уже начал бы создавать коллекцию. Она бы мне помогла. Слушай, Мари, а чем
ты занимаешься в Париже? Учишься?
- Почти.
- Не понял?
- Да так... - Она уклончиво прикрыла глаза. Ей не слишком понравилось то, что
подруга Анна занимается модой. Это грозило столкновением, а может быть - даже
опознанием. Она надеялась только, что эта девушка не имеет отношения к фирме, на
которую она работает. - Слушай, а как зовут твою подружку? - перевела она разговор.
- Катрин, Тебе это интересно?
- Конечно. Она не будет ревновать тебя?
- Почему? - искренне удивился он. - Мы ведь просто сидим. Мари, я хочу сделать тебе
одно предложение, только не говори "нет"!
- Давай! - улыбнулась она и заглянула в свой стакан. Он немедленно подозвал
официанта, заказал еще вина, придвинулся к Олесе и тихо заговорил:
- У тебя классная фигура, шикарное лицо! Ты могла бы стать моделью! Я предлагаю
начать работать со мной и с Катрин!
- Что?! - Она расхохоталась, так звонко, что на них оглянулись другие посетители. -
Что ты сказал?!
- А что?.. - Он, казалось, немного растерялся. - Тебе не нравится мое предложение? Я
говорю серьезно, не думай, что я просто пристаю к тебе. У Катрин есть вся аппаратура, у
меня есть квартира, моя собственная. Отец купил мне, пока мы еще не поссорились. Там
можно снимать.
- Нет, я не согласна! - ответила она, немного успокоившись. - Это не для меня!
- Почему?! Ты не представляешь, от чего отказываешься! - настаивал он. - Ты знаешь
Терри Мюглера?
- Кто это такой?
- С ума сойти! Ты его не знаешь?! Это кутюрье, очень крутой! Духи "Ангел" знаешь?
Олеся их знала. Духи "Ангел" стояли в спальне у Саши. Ими пользовалась его жена.
Она сразу помрачнела, улыбка исчезла. Но Анн ничего не заметил и продолжал:
- Катрин ходила к нему на улицу Оэ-Урс, в его офис, показывала ему мои разработки.
Ему понравилось. Нет, он так прямо не сказал, не такой он человек, но она думает, что
ему понравилось. Если я поработаю серьезней, он меня поддержит! - Ну и что? -
скучающим тоном возразила она. - Ты думаешь, это так просто - пробиться?
- Это непросто, но надо же что-то делать! Отец закрыл мой счет, - грустно ответил он.
- И у меня нет модели. Ведь главное - это новое лицо... Знаешь, у Мюглера есть Джерри
Холл, потрясающая женщина, она на рекламе "Ангела". Она его вдохновляет, он работает
для нее... А кто есть у меня?!
- А у тебя есть твоя Катрин.
- Она не годится! - горячо возразил он. - То есть она красива, но слишком маленькая. И
потом, кто же будет ее снимать?!
- Глупый ты, хоть и француз, - неожиданно заявила Олеся. - И что ты знаешь об этом
мире?
- Знаю больше тебя! - обиделся он. - Ну что, сог
...Закладка в соц.сетях
