Жанр: Детектив
Караван в ваккарес
...- Я надеюсь, - сказал ле Гран Дюк угрожающе, - что ты принес хорошие вести.
- Я видел девушку, - задыхаясь, выговорил Серл. - Как она...
- Боже мой, Серл! Ты и твой лопух Кзерда дорого заплатите мне за все это. Если
Боуман мертв... - Ле Гран Дюк остановился на полуслове. Его взгляд был устремлен
куда-то за спину Серла. - Черт возьми, кто это?
Серл обернулся и посмотрел туда, куда был направлен взгляд ле Гран Дюка.
Человек в бело-красном костюме Пьеро бежал, шатаясь и спотыкаясь, через
импровизированную стоянку автомобилей. И было ясно, что он вот-вот упадет.
- Это он! - завопил Серл. - Это он!
В этот момент из-за кибитки, откуда ни возьмись, появилось трое цыган. Кзерда, а
это, несомненно, был он, бежал первым, преследуя Боумана, причем расстояние между
ними все сокращалось. Боуман бросил взгляд через плечо, затем резко свернул в
сторону, надеясь спрятаться среди кибиток, и увидел, что наперехват выскочили Эль
Брокадор и еще двое цыган. Он еще раз резко свернул направо и помчался в сторону
лошадей на привязи.
Лошади были белые, с тяжелыми уздечками и высокими седлами, которые очень
напоминали рифленые, обитые кожей кресла. Боуман подбежал к ближайшей, отвязал
ее, вставил ногу в стремя и с явным усилием забрался в седло.
- Скорее! - приказал ле Гран Дюк Серлу. - Догони Кзерду, скажи ему, если
Боуман уйдет, то ты и Боуман умрете! Боуман мне нужен живым. Если он погибнет, вы
оба отправитесь следом! Доставите его в отель "Мирамар" в Сен-Мари! Я не могу
позволить себе оставаться здесь ни секундой дольше. Да, и не забудьте поймать
девчонку. Привезите ее вместе с Боуманом. Живее, парень, живее!
Серл не заставил себя просить дважды. Когда он перебегал дорогу, ему пришлось
отскочить в сторону, чтобы не попасть под копыта лошади Боумана. Ле Гран Дюк
видел, что Боуман неуверенно сидит на лошади, хотя и держит поводья, но цепляется
за луку седла, чтобы не свалиться. Даже сквозь грим было видно, что лицо Боумана
бледно, искажено болью и усталостью. Ле Гран Дюк почувствовал, что Лила стоит
рядом и тоже не спускает глаз с Боумана.
- Я слышала о том, что они собираются делать, - тихо сказала девушка. Она не
плакала больше, однако выглядела печальной и подавленной. - Теперь я и сама вижу
это. Вот что значит затравить человека до смерти.
Ле Гран Дюк взял ее за руку:
- Уверяю, дорогая...
Она с силой вырвала руку, но ничего не ответила. Ей и не нужно было говорить. На
ее лице отразилось такое презрение и отвращение, что все стало понятно и без слов. Он
кивнул и посмотрел на удаляющегося Боумана, который через несколько секунд исчез
за поворотом дороги.
Ле Гран Дюк был не единственным человеком, который с таким интересом
наблюдал за Боуманом. Прижавшись лицом к маленькому окну раздевалки, Сессиль не
отрывала взгляда от лошади и седока, пока они не исчезли за поворотом. Она точно
знала, что последует за всем этим. Ей не пришлось долго ждать. Через считанные
секунды мимо окна пронеслись пятеро всадников - Кзерда, Эль Брокадор, Ференц и
Серл; пятого цыгана она не знала. Во рту у нее пересохло, сердце заныло, и она едва не
расплакалась. Затем отвернулась от окна и начала что-то искать среди множества
висевших костюмов.
И почти сразу же нашла то, что хотела: обыкновенный клоунский наряд,
состоящий из красных, очень широких брюк на желтых подтяжках, футболки в
красную и желтую полоску и темного пиджака огромного размера. Она натянула
брюки прямо на платье, старательно расправив его (к счастью, брюки были
громадными и хорошо скрывали платье), натянула через голову красно-желтую
футболку и влезла в пиджак. Сняла свой рыжий парик и напялила на голову плоскую
зеленую кепку. Зеркала в раздевалке не оказалось.
"Ну и хорошо, что его нет", - с грустью подумала Сессиль и подошла к окну.
Дневное представление закончилось, и люди по ступеням спускались вниз,
переходили дорогу и шли к своим машинам. Сессиль направилась к дверям. Сменив
свое платье на другой наряд, совсем не похожий на прежний, она совершенно
изменила облик: стала неузнаваемой для преследователей Боумана, которых очень
боялась, и, смешавшись с толпой, незаметно добралась до "ситроена".
Насколько можно было судить, никто не узнавал ее, когда она шла к машине, а
если кто-то и догадался, то пока это никак не проявлялось. Когда Сессиль оказалась
рядом с машиной, то огляделась, чтобы окончательно увериться, что никем не
замечена, открыла дверцу и скользнула на сиденье. Вставив ключ в замок зажигания,
она тотчас вскрикнула, больше от испуга, чем от боли, когда большая рука, подобно
клещам, схватила ее за горло. Хватка ослабла, и Сессиль медленно повернулась назад.
Мака стоял на коленях на заднем сиденье. На его губах играла злая усмешка, а в
правой руке он держал нож.
Глава 9
Горячее полуденное солнце безжалостно посылало свои лучи на выжженную
землю, на озера, болота, соляные равнины, на яркие пятна зеленой растительности.
Мерцающая дымка - особенность Камарга - поднималась с соляных равнин и делала
все вокруг призрачным. Четкие очертания местности создавали впечатление
нереальности, усиливающееся тем, что вокруг не было вертикальных образований или
каких-либо предметов, все было как бы прижато к земле. Все пустыни выглядят
одинаково, но не так, как Ка-марг.
Шестеро всадников на взмыленных лошадях неслись диким галопом. С воздуха
манера их передвижения могла показаться довольно странной и в величайшей степени
загадочной, так как лошади не пробегали и двадцати ярдов по прямой, а постоянно
сворачивали то в одну, то в другую сторону; но если смотреть, находясь на земле, то
все становилось на свои места: просто местность была испещрена болотами.
Некоторые по величине напоминали лужу, другие же достигали размеров футбольного
поля. Именно это и делало продвижение по прямой практически невозможным.
Боуман прекрасно понимал, что находится в худшем положении, нежели его
преследователи. Преимущество было на их стороне по трем причинам. Во-первых, он
был окончательно измотан, о чем свидетельствовали его напряженное лицо, пятна
крови и грязи; галоп держал его в постоянном напряжении, не давая возможности хоть
немного расслабиться и восстановить силы; и мозг его был в таком же плачевном
состоянии, что и тело. Во-вторых, преследователи знали местность гораздо лучше
него. И в-третьих, он не мог и думать о соревновании в искусстве верховой езды со
своими преследователями, так как сел на лошадь впервые, а они обучались этому
искусству с колыбели.
Все время нахлестывая свою теряющую силы лошадь, он и не пытался управлять
ею. Положившись на опыт и врожденный инстинкт животного, которое лучше знало,
где земля твердая, а где нет, он полностью доверился ему. Правда, сначала он пробовал
управлять лошадью, но она сопротивлялась и самостоятельно выбирала дорогу, а он
только терял драгоценное время.
Боуман посмотрел через плечо. "Безнадежно!" - понимал он сердцем, но
смириться не мог. Умчавшись из местечка Мас-де-Ловэннель, он имел преимущество в
несколько сот ярдов; теперь же расстояние между ним и преследователями
сократилось почти до пятидесяти ярдов.
Пятеро преследователей рассыпались веером. Эль Брокадор скакал в середине. Он
был таким же превосходным наездником, как и тореадором. Было ясно, что местность
он знал отлично, так как время от времени отдавал краткие команды и рукой указывал
направление, в котором должен был двигаться каждый всадник. Слева от Эль
Брокадора скакали Кзерда и забинтованный Ференц, а справа - Симон Серл, внешний
вид которого не вписывался в данную ситуацию, и неизвестный Боуману цыган.
Боуман посмотрел вперед. Но не мог разглядеть и намека на возможную помощь.
Не было видно ни дома, ни фермы, ни одинокого путника - ничего. К этому времени
его загнали так далеко на запад, что машины, проходящие по трассе Арль - СенМари,
казались маленькими черными насекомыми, ползущими по линии горизонта.
Боуман снова бросил взгляд через плечо. Расстояние сократилось до тридцати
ярдов, не более. Преследователи теперь двигались не веером, а цепью. Они обходили
слева, заставляя его все больше и больше отклоняться вправо. Боуман понимал, что это
делалось с определенной целью, но, как ни вглядывался вдаль, понять смысл маневра
не мог. Местность впереди была такой же, как и та часть, что он уже пересек. Прямо
перед ним пестрел яркой зеленью участок травяного покрова около ста ярдов в длину и
тридцати в ширину. Но за исключением размера, он ничем не отличался от сотни
других, мимо которых он только что проскакал.
Боуман вдруг понял, что его лошадь совсем загнана. Еще немного - и она упадет.
Вся в мыле, она тяжело дышала и была измучена не меньше, чем он сам. До пятна
зеленой травы оставалось ярдов двести, и у Боумана внезапно возникла сумасшедшая
мысль: хорошо бы поваляться на этой зеленой траве, в тени, тихим летним днем. И еще
он подумал, почему бы не сдаться? Ведь конец этого преследования неотвратим, как
сама смерть. Он бы и сдался, да только не знал, как лучше это сделать.
Боуман оглянулся. Цепочка из пяти преследователей изогнулась в форме
полумесяца. Всадники теперь были уже в десяти ярдах от него. Боуман взглянул
вперед: зеленое пятно немногим дальше - в двадцати ярдах. До него вдруг дошло, что
Кзерда приблизился к нему на расстояние выстрела, и в сознании сразу возникла
картина возвращения в табор цыган, среди которых уже нет Кзерды.
Боуман снова оглянулся и увидел, что преследователи осаживали лошадей. Он
догадался, что произошло что-то странное, но, прежде чем успел обдумать это, его
лошадь стала так резко, что, приседая на задние ноги, по инерции буквально
заскользила вперед и остановилась у самой кромки зеленого пятна. Лошадь стала, а
Боуман не успел. Оглядываясь через плечо, он оказался совершенно
неподготовленным к такому повороту событий и вылетел из седла через голову
лошади, рухнув на зеленую траву.
Он должен был потерять сознание. В худшем случае - сломать шею, в лучшем -
отбить все внутренности. Но ни того, ни другого не случилось. Пятно зеленого дерна
оказалось трясиной. Боуман не ударился о землю, кувыркаясь, а приземлился с
громким шлепком, подняв тучу брызг, на мягкую подушку, которая погасила силу
удара, и стал медленно в нее погружаться.
Пятеро всадников подогнали лошадей, остановились, опершись о луки седел, и
равнодушно смотрели на него. Боуман принял вертикальное положение с легким
наклоном вперед. Его засосало в трясину по бедра. Спасительная же твердая суша
была от него на расстоянии всего каких-нибудь четырех футов. В отчаянии он вытянул
руки в попытке дотянуться до нее, но не достиг цели. Зрители все так же сидели без
движения на своих лошадях. На их лицах играли злые усмешки.
Боумана затянуло уже по пояс и затягивало все глубже и глубже. Он попытался
плыть, но понял, что подобными движениями скорее добьется обратного результата.
Это немного затормозило погружение, но не остановило его. Трясина принимала его в
свои объятия безжалостно и беспощадно.
Он взглянул на пятерку преследователей - каждый теперь выражал свои чувства
по-своему. Кзерда улыбался той "приятной" улыбкой, которую, наверное, специально
приберегал для таких случаев. Серл медленно облизывал обветренные губы. Их
взгляды были устремлены на лицо жертвы. Даже если бы Боуман и стал просить
помощи или молить о пощаде, это все равно никак не отразилось бы на его
бесстрастном лице. Но он и не помышлял об том, познав страх в развалинах старой
крепости и на арене в Мас-де-Ловэннель. Сейчас страха он не испытывал. Тогда был
шанс выжить, хоть маленький - но был. Все зависело от его способностей, от точной
координации мыслей и тела. Но здесь весь его опыт, все знания и ловкость были
бесполезны. Трясина делала свое дело. Это был конец, и он смирился с ним.
Эль Брокадор смотрел на Боумана. Его засосало уже до подмышек. На поверхности
оставались лишь плечи, голова и руки. Тореадор внимательно вгляделся в бесстрастное
лицо Боумана и покачал головой; повернулся, осуждающе оглядел Кзерду и Серла.
Снял веревку с седла.
- Нельзя так поступать с таким человеком, - сказал он. - Мне стыдно за всех
нас. - И точным броском послал веревку Боуману. Она упала около его рук.
Даже самый пылкий поэт, воспевающий красоты Сен-Мари, если такой
существует, был бы поставлен в затруднительное положение необходимостью с
пафосом описать прелесть главной улицы городка, которая тянется с востока на запад
вдоль побережья, защищенная высокой каменной стеной. Как и весь городок, она
полностью лишена колорита и живописности. И только однажды вечером ее унылое
однообразие было нарушено присутствием причудливо одетых туристов, цыган и
пастухов, а также установленными здесь ярмарочными палатками, тирами,
павильонами гадалок и сувенирными лавками, словом, всем тем, что предназначено
для развлечений.
Можно было подумать, что это зрелище не способно доставить особого
удовольствия аристократической душе ле Гран Дюка, сидевшего в забегаловке возле
отеля "Мирамар", но он наблюдал за происходящим с видимым интересом. И, что еще
более странно, разумеется, с консервативной точки зрения, присущей ле Гран Дюку,
Карита сидела рядом с ним. Ле Гран Дюк поднял литровый графин красного вина,
налил изрядную порцию в большой стакан, который стоял перед ним, плеснул немного
в стакан Кариты и довольно улыбнулся, но не от радости лицезреть окружающее, а от
того, что в руке он держал только что полученную телеграмму. Было ясно, что
хорошее настроение ле Гран Дюка не имело никакого отношения к происходящему
вокруг. Источник его радости лежал в телеграмме, которую он держал в руках.
- Замечательно, моя дорогая Карита, просто замечательно! Как раз то, что нам
нужно. Черт возьми, как они быстро справились! - Он еще раз прочитал бумагу и
вздохнул: - Самое большое удовлетворение получаешь, когда твое предположение
сбывается.
- Ваши предположения всегда верны, мсье ле Дюк.
- А? Что ты сказала? Да, да, конечно. Наливай себе еще вина.
Ле Гран Дюк на время потерял интерес как к Кари-те, так и к телеграмме. Он
задумчиво смотрел на черный "мерседес", который только что остановился недалеко
от того места, где они сидели. Китайская пара, которую ле Гран Дюк видел в отеле в
Арле, вышла из "мерседеса" и направилась в отель. Они прошли в нескольких футах от
столика, за которым сидел ле Гран Дюк. Мужчина кивнул, его жена еле заметно
улыбнулась, и ле Гран Дюк, чтобы не оставаться в долгу, бесстрастно поклонился. Он
наблюдал за ними, пока они не вошли в отель, а затем повернулся к Карите:
- Скоро приедет Кзерда с Боуманом. Я думаю, что здесь слишком рискованно
встречаться. Недалеко от города, приблизительно в двух милях к северу, есть тихое
место. Задержи Кзерду там и скажи, чтобы ждал меня, а сама возвращайся за мной.
Она улыбнулась и встала, чтобы уйти, но ле Гран Дюк поднял руку:
- И еще: мне нужно позвонить по очень важному делу, и я хочу это сделать без
посторонних взглядов. Скажи управляющему, что я хочу его видеть.
Ле Обэно, Танжевэк и Деймел все еще лежали на нарах, прикованные к стене
кибитки. Боуман лежал связанный на полу. Он сменил свой костюм Пьеро, который
так и не высох с момента купания, на одежду пастуха. Сессиль и Лила сидели на
кровати под неусыпным присмотром Ференца и Мазэна. Кзерда, Эль Бро-кадор и Серл
сидели за столом. Они молчали и выглядели подавленными. Их огорчение усиливалось
по мере того, как по лестнице кибитки все яснее и яснее слышались ровные шаги
поднимающегося человека. Как всегда, ле Гран Дюк вошел с надменным видом. Он
холодно оглядел сидящих мужчин.
- Нам нужно поторопиться, - прозвучал его резкий, властный голос. Его звук
был так же холоден, как и выражение лица. - У меня есть информация, что нами
занялась полиция. Благодаря Кзерде и этой ошибке природы - Серлу. Кзерда, ты что,
спятил?
- Не понимаю, сэр, о чем вы?
- Вот в этом-то все дело! Ты ничего не соображаешь. Ты хотел убить Боумана до
того, как мы узнаем, как он проник к нам, кто его связные и где мои восемьдесят тысяч
франков. И, что хуже всего, вы, как полные идиоты, собирались убить его публично.
Что, не соображаете, какое внимание это привлекло бы к нам? Тайно и тихо - вот мой
девиз.
- Мы знаем, где восемьдесят тысяч франков, сэр. - Кзерда пытался хоть как-то
оправдаться.
- Мы знаем? Ах мы знаем? Я подозреваю, что тебя опять облапошили, Кзерда. Но
это может подождать. Вы представляете, что с вами будет, если вы попадете в
полицию? - Ответом было всеобщее молчание. - Вы осведомлены, как сурово
наказывает французский суд похитителей людей? - В ответ снова молчание. -
Каждый получит не меньше десяти лет тюрьмы. А если вам еще пришьют убийство
Александре, то... - Ле Гран Дюк посмотрел на Эль Брокадора, потом на остальных.
По выражению их лиц было вполне ясно: они понимают, что будет с ними, если это
убийство раскроется. - Хорошо. Теперь ваше будущее и ваши жизни целиком зависят
от того, как вы будете выполнять то, что я скажу. Я вполне могу избавить вас от
нежелательных последствий вашей глупости. Ясно?
Все пятеро молча кивнули.
- Отлично. Освободите пленников и развяжите Боумана. Если полиция найдет их
здесь в таком положении - все кончено. С этого момента будете охранять их не с
помощью цепей, а ножами и пистолетами. Приведите сюда их подруг. Я хочу, чтобы
все яйца лежали в одной корзине. Серл, расскажи о наших планах. Расскажи о них
кратко и ясно, так, чтобы даже последний тюфяк, включая тебя, все понял. Принесите
мне пива.
Серл прочистил горло. Он выглядел удрученным. Высокомерие и холодный
профессионализм, о которых он толковал еще утром Кзерде, как рукой сняло.
- Нас ждут начиная со вчерашнего вечера и до вечера понедельника.
Быстроходный катер ждет... Ле Гран Дюк в отчаянии поднял руку:
- Кратко и ясно, Серл! Ясно! Встреча - где, идиот? С кем?
- Прошу прощения, сэр. - Кадык на сухой и тонкой шее Серла ходил как
поршень. Он часто и нервно глотал. - В проливе Эгю-Морте. Судно "Кантон".
- Место назначения?
- Кантон.
- Точно.
- Опознавательные знаки?..
- Это не надо. Катер?
- Около Эгю-Морте на канале Рона-Сет. Я собирался переправить его в Гро-дюРуа
завтра... Я не думал... Я...
- Так не получится, - устало сказал ле Гран Дюк. - Почему не привели этих
женщин? И наручники все еще надеты? Быстрее! - В первый раз он расслабился и
даже попытался улыбнуться: - Наш рисковый друг, Боуман, все еще не знает, кто эти
три джентльмена? А, Серл?
- Я могу рассказать ему? - оживленно спросил Серл. Он стремился использовать
любую возможность выбраться из неловкого положения и переключить внимание
присутствующих на других.
- Как хочешь. - Ле Гран Дюк отпил полстакана пива. - Ты думаешь, это теперь
важно?
- Конечно нет! - широко улыбнулся Серл. - Разрешите представить графа ле
Обэно, Генри Танжевэка и Сержа Деймела, трех ведущих специалистов в области
ракетного топлива по ту сторону "железного занавеса". Они нужны китайцам для
создания ракеты-нот сителя для ядерных боеголовок. Эти люди могут им помочь. Но
мы не могли использовать сухопутную границу между Китаем и Советским Союзом.
Нет ни одной нейтральной страны, которая была бы в хороших отношениях как с той,
так и с другой стороной и которая посмотрела бы сквозь пальцы на необычные
события, которые могут произойти. Поэтому Кзерда вывез их на Запад. Никто и не
подумает, что они могли выехать на Запад. На Западе есть свои ученые. А на границах
никто не задает лишних вопросов цыганам. Конечно, если бы у этих трех
джентльменов появились бы вдруг какие-то не совсем умные мысли, мы бы убили их
жен. А если женщины повели бы себя подобным образом, мы бы убили их мужей.
- Во всяком случае, женщинам так было сказано, - вмешался ле Гран Дюк. -
Мы очень не хотели бы причинить вред этим людям, но женщины... Они поверят во
что угодно. - Он позволил себе легкую снисходительную улыбку. - Простота, если я
могу так выразиться, простота настоящего гения. А вот и женщины! Надо ехать в ЭгюМорте,
и как можно скорее. Кзерда, передай остальным, что ты встретишься с ними в
Сен-Мари. Пойдем, Лила, дорогая.
- С тобой? - Девушка посмотрела на него с презрением. - Ты сошел с ума!
Пойти с тобой?
- Наши появления в свете должны продолжаться, и даже чаше, чем раньше. Какое
подозрение может вызвать мужчина с красивой молодой девушкой рядом? Кроме того,
сейчас жарко, и мне нужен кто-нибудь, кто бы держал мой зонтик.
Спустя час, все еще возмущенная, закусив губы, Лила сложила зонтик, так как
зеленый "роллс-ройс" подъехал к хмурым стенам Эгю-Морте. Из всех древних
городов-крепостей Европы эти стены лучше других сохранили свой первозданный вид.
Ле Гран Дюк вышел из машины и ждал, пока Кзерда остановит свой аварийный трак,
который тащил кибитку.
- Жди здесь, - приказал ле Гран Дюк. - Я скоро вернусь. - Он кивнул в
сторону "роллса": - Следи повнимательней за мисс Делафонт. Кроме тебя, в кибитку
никто не должен и носа показывать.
Он посмотрел на дорогу в Сен-Мари. Она была пуста. Ле Гран Дюк быстрым
шагом направился в заповедный город и вошел в него через северные ворота. Он
повернул направо, к стоянке машин, и подошел к шарманщику, одетому, несмотря на
жару, в два пуловера и фетровую шляпу на голове. Шарманщик взглянул на ле Гран
Дюка со своего стула, на котором дремал, и нахмурился. Ле Гран Дюк дал ему десять
франков. Шарманщик перестал хмуриться и принялся крутить ручку шарманки.
Раздалась странная мелодия, слегка напоминающая пародию на вальс. Ни один
композитор, как живущий, так и отошедший в мир иной, ни за что не признал бы себя
автором этого произведения. Ле Гран Дюк вздрогнул, но остался стоять.
Через две минуты в ворота въехал черный "мерседес", свернул вправо и
остановился. Из него вышла китайская парочка и, не глядя по сторонам, пошла по
главной улице, которая на самом деле являлась единственной улицей Эгю-Морте, к
маленькой площади с большим количеством кафе, находившейся в центре городка. Ле
Гран Дюк медленно последовал за ней.
Парочка вышла на площадь и остановилась в нерешительности на углу магазина
сувениров, неподалеку от статуи Святого Луи. Тут же из магазина вышли четверо
крепких мужчин и подошли к парочке. Один из них показал что-то китайцам. Они
отчаянно жестикулировали, выражая свой яростный протест, но четверка отрицательно
покачала головами и повела пару к стоящим невдалеке двум черным "ситроенам".
Ле Гран Дюк удовлетворенно кивнул и вернулся к машине и кибитке, где его
ждали.
После минуты езды ле Гран Дюк и его спутники достигли небольшой пристани на
канале Рона-Сет. Этот канал соединяет Рону со Средиземным морем в местечке Гродю-Руа
и идет параллельно западной стене Эгю-Морте. В конце пристани на якоре
стоял тридцатипятифутовый катер с большой застекленной каютой и с несколько
меньшим по размеру кокпитом на корме. Судя по широкому носу, это судно было
способно развивать очень большую скорость.
"Ролле" и кибитка съехали с дороги и остановились так, что задняя часть кибитки
оказалась не дальше шести футов от причала. Пленников переправили из кибитки на
катер, да так четко и тихо, что никаких подозрений не могло возникнуть даже у самых
любопытных прохожих. На самом деле единственным свидетелем был старый рыбак,
да и тот не обратил особого внимания на происходящее, так как был целиком
поглощен рыбалкой.
Ференц и Серл с пистолетами стояли на причале около небольших сходен, а Кзерда
и ле Гран Дюк, тоже с оружием, находились на корме и следили за тем, как трое
ученых и их жены, Боуман, Лила и Сес-силь всходили на борт катера. Под дулами
пистолетов пленников усадили на диваны, расположенные вдоль стен каюты. Ференц и
Серл вошли в каюту, и Серл встал у руля. С минуту Мазэн и ле Гран Дюк внимательно
осматривали окрестности в поисках тех, кто мог бы за ними наблюдать. Никого не
обнаружив, ле Гран Дюк, сунув пистолет в карман, тоже вошел в каюту, довольно
потирая руки.
- Замечательно, просто замечательно! - Он был доволен. - Как всегда, все в
полном порядке. Серл, заводи! - Высунулся в дверной проем и крикнул: -
Отчаливай, Мазэн!
Серл включил оба дизеля. Они издали глубокий, ровный, громоподобный звук,
достаточно сильный, чтобы заглушить короткий резкий вскрик боли. Вскрикнул ле
Гран Дюк, который все еще стоял, высунувшись в дверь.
- Твой собственный пистолет направлен на твою собственную почку, -
предупредил Боуман. - Никто не должен двигаться, или ты умрешь. - Он оглядел
Ференца, Кзерду, Серла и Эль Брокадора, по крайней мере трое были вооружены, и
сказал: - Вели Серлу заглушить двигатели.
Серл выполнил приказание, не дожидаясь слов ле Гран Дюка.
- Скажи Мазэну, чтобы он шел сюда. Скажи ему, что я держу твой пистолет
нацеленным на твою почку, - продолжал Боуман. Он оглядел каюту: никто не
двинулся с места. - Скажи, чтобы он шел немедленно, или я нажму на спусковой
крючок.
- Ты не посмеешь.
- С тобой все будет в порядке, - успокоил Боуман. - Большинство людей могут
обойтись одной почкой.
Он снова ткнул пистолетом, ле Гран Дюк задохнулся от боли и тяжело проговорил:
- Мазэн, сейчас же иди сюда! Выложи свой пистолет. Я стою под дулом
пистолета Боумана.
Через несколько секунд напряженной тишины в дверях показался Мазэн,
пребывавший, очевидно, в замешательстве. Когда он увидел Ференца, Серла, Кзерду и
Эль Брокадора, которые бездействовали и, по всей видимости, не знали, что
предпринять в данной ситуации, то решил присоединиться к ним и вошел в каюту.
- Теперь мы подошли к деликатному вопросу равновесия сил, - сказал Боуман.
Он по-прежнему был бледен и взволнован. Чувствовал неимоверную усталость, боль
во всем теле, но одновременно ощущал душевный подъем и в данный момент очень
отличался от того человека, каким был два часа назад. - Подведем баланс. Что я могу
сделать с вами? Стоя здесь с пистолетом? Немного, очень немного.
Он рванул ле Гран Дюка за плечо, сделал шаг в сторону и проследил, как тот
тяжело упал на диван. Это был хороший диван, он достойно выдержал испытан
...Закладка в соц.сетях
