Жанр: Детектив
Удачи тебе, сыщик!
...тки? - гнул свое Колесников.
- Преступник - не сопливый пацан, опытный, профессиональный убийца, -
ответил Гуров. - Он всю посуду вымыл,
поверхности стола, стульев протер, ручки дверей не забыл. Нашел я один пальчик,
- сыщик достал из нагрудного кармана
квадратик пленки, взглянул на свет. - Только чей он?
Присутствующие слушали, затаив дыхание, многие непроизвольно стали
разглядывать свои пальцы. Высказался,
конечно, Сильвер:
- Вы же его смажете!
- Невозможно, пленка двойная, отпечаток на внутренней стороне. Вот если
этот пальчик совпадет с отпечатками
владельца машины, тогда петля, - Гуров убрал пленку, погладил нагрудный карман.
- Если совпадет.
- Как же он все вымыл, а отпечаток все равно оставил? - спросил
Колесников.
- Как говорится, на всякого мудреца довольно простоты, - улыбнулся
Гуров. - Убийца на крыльцо вышел, думаю,
дверь ногой закрыл, а тут расслабился и рефлекторно дверь рукой прихлопнул. Ну
это я так предполагаю, может, все иначе,
жизнь покажет.
- Странно, Лев Иванович, у вас одна прямая улика, а вы ее в кармане
таскаете? - сказал Колесников и продолжал: -
Ведь ночью на месте следователь прокуратуры присутствовал, чего же ему эту
пленочку не передали?
Вопросы эти подготовил сыщик, боялся, что их задаст себе убийца и не
найдет ответа. А если нет ответа, то
полковник просто врет, ничего у него нет, внимание на себя провоцирует.
- Почему? - сыщик изобразил смущение. - Потому! В городе часть милиции
и прокуратуры коррумпирована,
отдашь кому попало, там пленку подменят, и с концами. Сейчас власть прибыла,
местные в сознанку пошли, кто не сильно
увяз, перекрестился. Я сейчас в прокуратуру, - Гуров взглянул на часы, - там в
присутствии генерала оформим, копию
сделаем.
Сыщик словно опомнился, что слишком много болтает, и резко сменил тон:
- Все, пресс-конференция окончена, доживем до завтра. Алексей Иванович,
у меня колесо спустило, запаски нет,
так я пешком пойду, тут ведь недалеко. Объясни, как побыстрее добраться.
- Не Москва, у нас все недалеко, - Колесников взял лист бумаги, начал
чертить и объяснять.
Артисты начали расходиться, заговорили о своих профессиональных делах,
лишь Сильвер пытался Капитана
поправить, давал советы и все талдычил про какой-то проходной двор, да Классик,
ткнул длинным пальцем в чертеж, сказав,
что в этом месте яма.
- Стоп, господа артисты! - крикнул Колесников. - Минуточку! Кто там
убег, вернитесь! Я вам дал выходной не для
того, чтобы вы бросились к ящику и смотрели на рыдания "Богатых"! Сегодня
генеральная уборка. Привести в порядок
свои помещения, проверить реквизит, что надо чинить, тащить сюда. Я все проверю,
кто схалтурит, намылю холку!
Когда все разошлись, Колесников спросил:
- Как я смотрелся?
- Класс! - сыщик показал большой палец.
- Не скажешь, кто?
- Остерегусь, скажу лишь, что не твой служащий. - Гуров помедлил и
добавил: - Думаю, что не твой.
- Артист? - Колесников посмотрел в потолок, дернул подбородком. -
Легче, но все равно дерьмо. А он тебя не
зашибет? Может, подстраховать?
- От удара ножа не подстрахуешь, а вот подождать меня в определенном
месте было бы совсем неплохо. Я для того
и попросил тебя людей от выступлений освободить, а из цирка не выпускать.
Все работали, сыщик болтался без дела, ждал наступления темноты, чтобы
создать для убийцы условия
наибольшего благоприятствования. Болтался-то он без дела, но был предельно
внимателен, не давал никому оказываться у
него за спиной, выкладки выкладками, психология вещь хорошая, но чем черт не
шутит, а жизнь одна, другой не выдадут.
Он не проходил близко от портьер, боковых проходов, старался держаться среди
людей, хотя и помнил, что Клыка зарезали
в толпе.
- Господин полковник, сказали, что торопитесь, а сами бродите, словно
тень отца Гамлета, - сказал подошедший
Классик, подмигивая, и чуть вытащил из кармана фляжку коньяка.
- Может, по глоточку?
- Можно, а штрафные санкции? - улыбнулся сыщик. Уж Классика-то он
исключал полностью, однако фляжку
отклонил.
- После вас.
Артист понял, лицо у него вытянулось еще больше, хлебнув из фляжки,
сказал:
- Ну да, а то у меня иной возможности не было.
- Извини, рефлекс, профессия. Извините, - сыщик сделал несколько
глотков, спохватился. - Хотите, я у Капитана
займу? Мне он не откажет.
- Спасибо за заботу, но у меня сегодня есть запас.
- И вам спасибо и всего наилучшего, мне пора, - сыщик ощутил, как тепло
разлилось по телу. Он напряг мышцы,
расслабился, кивнул артисту и направился к выходу.
Сыщик шел по улице, не по тротуару, чтобы не проходить мимо дворов и
подъездов, а по проезжей части. В начале
седьмого наползла мартовская хмарь, выражаясь по-научному, видимость была
ограниченная. Сыщик старался ни о чем
постороннем не думать, лишь смотреть, слушать, ощущать. Где мои рефлексы
пращуров? Человек чует опасность, потому
выжил. Так представь, что на тебе шкура, в руке дубина, кругом затаились враги,
готовятся к прыжку, ты тоже готов. На
улице ни души, где-то за домами прогрохотал грузовик, из-за тускло светящегося
окна донеслась музыка, тут же пропала.
Справа на тротуаре человеческая фигура. Мужчина. Сыщик вытер ладони. Почему я
уверен, что убийца подойдет и ударит
ножом? У человека имеется пистолет с глушителем. Нет, из пистолета не интересно
и опасно, выстрелил, подбежал, ведь
надо забрать пленку с отпечатком, а тут, как назло, люди из дома вышли, машина
из-за угла вырулила, всего не учтешь.
Нож вернее и совсем другое удовольствие. Знаменитый сыщик, а ты ему сердце
проткнул и в глаза смотришь. Кайф! А
появится кто неожиданно, так два человека, обнявшись, стоят, знакомая картина,
трезвым в такую погоду на улице делать
нечего.
- Я тебя ненавижу! Иди куда хочешь! Можешь домой не возвращаться! -
кричала женщина визгливо.
Сыщик шел, не останавливаясь, на тротуаре виднелись две фигуры, мужская
и женская. Сыщик обрадовался,
стыдно признаться, но обрадовался, на какое-то время опасность отступила,
свидетели убийце ни к чему.
- Матильда, дорогая моя, - ответил мягкий баритон, в голосе звучала
ирония. - Твоя ревность даже не смешна. Ну
что подумает о нас человек?
- Ничего плохого, - ответил Гуров, подходя к Жукову с супругой. -
Ревность - составляющая любви. А любовь во
все времена - явление прекрасное и довольно редкое.
- Лев Иванович, вы настоящий мужчина и джентльмен, - Матильда поправила
прическу, подняла накрашенную
бровь, от чего лицо не стало кокетливее, просто перекосилось, - Александр
утверждает, что идет за бутылкой, а я убеждена,
что это предлог. Заявится часа через три пьяный, будет говорить, что встретил
друзей, и от него будет вонять дешевыми
духами этой профессионалки.
Жуков держался, как всегда, спокойно. Гуров давно отметил, что в
администраторе непонятным образом
сочетались достоинство, ирония и некоторая пришибленность. Сыщик это объяснял
просто: человек стеснялся своей
вульгарной, глупой супруги, изо всех сил старался нести крест достойно, отсюда
подчеркнутая элегантность и ироническая
улыбка: ну, тащу я свой горб, что поделаешь, извините, могила исправит.
- Матильда, дорогая, одно из двух, - Жуков достал сигареты, угостил
Гурова, щелкнул зажигалкой, мужчины
закурили. - Либо ты идешь со мной в магазин и обратно, либо возвращаешься домой,
я приду через двадцать минут.
- В магазин? - фыркнула Матильда. - Там эти мужики, они хлопают тебя по
плечу, зовут Сашкой, и ты пьешь с
ними из одного стакана.
Сыщик жадно закурил, он остерегался курить, пока был один, боялся
спровоцировать выстрел, смотрел улицу,
прокладывал дальнейший маршрут, пытался предугадать, какое место выберет убийца.
- Такова се ля ви, дорогая, у нас плохо с посудой, - Жуков взглянул на
Гурова. - Извините, Лев Иванович, вы идите,
нашим интеллигентным беседам много лет, и окончания не предвидится.
- Да-да, конечно, я пошел, - рассеянно ответил сыщик, жадно затянулся,
в ближайшее время курить не придется, а
нервы свое требовали.
- Проваливай! - Матильда оттолкнула мужа. - Если через тридцать минут
тебя не будет, я запираю дверь. С вашего
позволения, - она кивнула Гурову, застучала каблучками по асфальту и свернула в
ближайший двор.
- Так и живем, - усмехнулся Жуков. - Каждому свое. Вы женаты?
- Был, - сыщик перестал осматривать улицу, взглянул на администратора,
увидел в его руке зажигалку, по плечам и
бедрам побежали мурашки, рядом запела струна.
Как просто! Они в паре! Женщина! Зажигалка! И он обошел меня, встал
справа... Сейчас он опустит зажигалку под
полу пиджака... Я так и представлял. Я гений! Не поднимать взгляда, смотреть на
его руки и ноги. Кури, думай о своем,
тебе есть о чем думать.
- Идемте, до угла нам по пути, - Жуков левой рукой взял сыщика под
руку, щелкнул зажигалкой.
Он на секунду оказался чуть позади сыщика, за его правым плечом. Гуров
не видел правой руки убийцы, понял, что
опаздывает, и подсек спутнику ноги. Убийца был ловок и быстр, и нож уже в руке,
осталось развернуть жертву на себя и
ударить. Сыщик опередил убийцу лишь на мгновение, подсечка оказалась столь
неожиданной, что Жуков не устоял, упал на
колени. Можно ударить ногой в голову, отпрыгнуть и выхватить пистолет, но сыщик
решил доиграть спектакль до конца и
бросился бежать. Он бегал хорошо, но, что может бежать так быстро, даже не
подозревал, и все-таки слышал, как убийца
приближается. Достать пистолет не может ни он, ни я, для этого надо
остановиться, хотя бы замедлить бег. Бежать мне еще
два квартала, если не успею, брошусь в ноги, собью. Он не сможет удержать нож,
выронит. Хотя черт его знает, цирковой, и
не известно, что он может. Только не поскользнуться, не упасть. Почему сердце
лезет к горлу! Топот и тяжелое дыхание
приближались, неожиданно сбились с ритма, чуть отдалились. Он достал пистолет,
понял сыщик, метнулся в сторону,
услышал хлопок выстрела, увидел силуэты стоявших по обеим сторонам улицы машин.
Цирк так цирк! Было бы здоровье,
так сыщик крикнул бы победные слова. Но сил и дыхания у Гурова хватило лишь на
то, чтобы издать вопль. Возможно, так
кричали его далекие предки.
Вспыхнули фары, распахнулись дверцы машин, выскочили люди, они бежали и
из дворов, людей было много, но
Гуров видел только белую голову Рогожина, прыгнул и упал в руки гиганта.
Жуков, ослепленный светом, пытался свернуть, споткнулся, упал на
колени, задыхался. Убийцу окружала толпа.
- Брось пистолет, паскуда, у тебя на всех патронов не хватит! - кричал
Капитан.
- Сейчас я эту сучку на свет выдерну, - шептал Рогожин, обнимая могучей
рукой сыщика за плечи. - Ну ты, парень,
солист, нет слов. Солист!
Гуров отплевывался, вытирая пот, еле прошептал:
- Даму не трогать! Молчи, ты ничего не знаешь!
Орлов сидел в кресле, изучал пузырьки в своем бокале, переводил взгляд
на сидевшего напротив Гурова, качал
головой. Сыщик чувствовал себя плохо и физически, и морально, неожиданно
вспомнил название боевика "Победитель не
получает ничего" и сказал:
- Тот самый случай.
Орлов понял, что друг беседует сам с собой и спросил:
- А может, тебе у них остаться?
- У кого? - рассеянно спросил сыщик. Орлов, довольный, что Лева
попался, хохотнул.
- У цирковых. У тебя очень эффектно получается. А может, в каскадеры
податься? Слышал, они свою лигу создали.
- Надо подумать, - серьезно ответил сыщик, - потому как преступники и
генерал Орлов лично мне надоели до
смерти...
Роговой и Бунич не обменивались колкостями и остротами, разговаривая по
телефону, старались не употреблять
непарламентских выражений, хотя ныне в нашем парламенте загибают достаточно
круто.
- Доставить ваш груз в Москву и получить десять процентов? - спросил
Бунич. - Мысль интересная...
- Два миллиона зеленых за простую транспортировку, - от переполнявшей
его злости Роговой слегка заикался.
- Десять и, как говорил классик, "торг здесь неуместен".
- Вы здоровы? Покажитесь врачу.
- Кто мне мешает забрать все?
- Не блефуйте, я знаю, вы не занимаетесь этим товаром.
- Верно, - согласился Бунич. - Видимо, не стоит и начинать.
- Три, - сказал Роговой.
- Известно, мы не любим друг друга, но коммерция есть коммерция. Вы не
понимаете сложившейся у нас
обстановки. Практически вы на девяносто процентов потеряли уже все. Я могу
попытаться утерянное вернуть, хотя не знаю,
как и подступиться к делу. У вас связь с товаром через женщину, чей муж взят два
часа назад при попытке совершить
убийство, - Бунич выдержал паузу. - Рядом прогуливаются, просто изнывают от
безделья два лучших сыщика России.
Прилетайте. Берите свой товар, за скромные деньги я помогу вам транспортом и
людьми.
- Не говорите глупостей, меня знают в лицо.
- Так пришлите кого-нибудь, - подсказал Бунич. - Одного убили, второго
арестовали, и вы остались без людей?
Вопрос риторический. Я знаю, что у вас людей нет. Вы старый, жирный, подлый
боров. Вы обманули всех и остались один.
Вы меня слушаете и трубку положить не смеете, потому как я - ваш последний шанс.
Вы задумали хорошо, даже гениально,
но поскупились, наняли дерьмовых исполнителей и практически разорились.
- Хорошо, вы получите десять миллионов, - просипел Роговой.
- Предупреждаю...
- Не надо, знаю, - перебил Роговой. - В этот раз я расплачусь
полностью, - и положил трубку.
Бунич услышал гудки, тоже положил трубку, вызвал секретаря. Тот явился
мгновенно, сел напротив. Хозяин
получал информацию через секретаря, потому начал без предисловий.
- Тебе ситуация в городе и цирке известна. Стоит нам ввязываться?
- Нет, я считаю партию законченной.
- Твой гонорар два миллиона долларов. У секретаря были отличные нервы,
но, услышав сумму, он закашлялся,
ослабил узел галстука.
- Я понимаю, что, получив такие деньги, ты от меня уйдешь, захочешь
самостоятельности. Мне жаль, я ценю тебя.
Если все пройдет удачно, мы можем стать партнерами.
- Я благодарен, хозяин, надо подумать.
- Думай, пока пригласи близнят.
Когда братья явились, Бунич впервые предложил им сесть. Такое удивит
хоть кого, и на бесстрастных
монголоидных физиономиях братьев появилось замешательство. Охранники молча сели,
они многое знали, поняли хозяина
с полуслова и синхронно покачали головами.
- Извините, хозяин, но покойнику деньги ни к чему, - ответил один,
другой согласно кивнул.
- Наркотики - не расстрельная статья, - сказал Бунич.
- Если начинать, то с убийства полковника, а это верная вышка.
- Согласен, риск велик, но в случае удачи каждый получает миллион
долларов, сегодня это двести миллионов
рублей, завтра - половина миллиарда. Даю два часа, думайте.
Братья поднялись, бесшумно направились к дверям, но секретарь их
остановил:
- Стойте, у меня есть идея.
В люксе, оплаченном Юдиным и незаконно оккупированном сыщиками, в
одиннадцать вечера появились супруги
Соснины. Пригласил их Гуров, беседу вел генерал Орлов, а сыщик, чтобы не
присутствовать при унижении строптивой
Ольги Дмитриевны, поднялся на второй этаж, открыл старый "Огонек", начал решать
кроссворд.
Примерно через час Орлов крикнул:
- Вылезай, твоя Дульцинея удалилась!
Гуров спустился, не глядя другу в глаза, начал готовить коктейль, хотя
терпеть не мог смеси, предпочитал напитки
в чистом виде. Такой профессионал, как Петр, конечно, понял, что между ним,
сыщиком Гуровым, и этой женщиной что-то
было. Хотя на самом деле ничего и не было. Но Гуров стыдился и объясняться не
хотел.
- Перестань, Лева, ты ставишь меня в неловкое положение, - сказал
Орлов, хотел друга обнять, но лишь похлопал
по спине. - Ты сделал большое дело, я приехал практически пожинать плоды и
укорять тебя в ерунде, мне, право, стыдно.
Ну заморочил бабенке голову, сам слегка заморочился, наплевать и забыть. Давай о
деле.
- Слушай, Петр, выпей, - Гуров сунул другу бокал. - А то я себя
чувствую, как последний алкаш, хлещу
напропалую, а ты все пузырьками любуешься.
Орлов взял бокал, пригубил.
- Значится, так. Мужик к делу отношения не имеет, у него в области
меховой интерес. Мадам же знакома с нашей
Матильдой давно, полагаю, у них и общие мужики имелись, но это к делу отношения
не имеет. Матильда собиралась
использовать Ольгу втемную, переслать с ней в Москву наркотик, обещала щедро
заплатить в валюте. Твою пудреницу
Ольга подруге продала. Вот и все, конечно. Ольга понимала, что повезет криминал,
но считаю, что нас это интересовать не
должно.
Орлов подошел к сыщику, чокнулся и сказал:
- За тебя, сыщик!
Эпилог
Наркотики изъяли, эксперты установили, что в пакетиках находился
героин, изготовить "куклу" не составляло
труда и по "просьбе" Матильды Рогожин принес ее к гостинице и спокойно положил в
багажник "тойоты" Сосниных.
Напрасно близнецы-охранники готовились к схватке, им позволили сесть в
машину и уехать, Гуров лишь проводил
их взглядом, отметив, что Бунич все-таки оскоромился и ввязался в наркотический
бизнес.
Орлов позвонил в Москву и приказал взять под наблюдение Константина
Васильевича Рогового, и, если когданибудь
после многократных проверок, он посылку получит, то один пакетик героина
в ней все-таки обнаружат, а этого и для
следствия, и для суда достаточно.
Прощальный банкет состоялся и, конечно, в кабинете Колесникова и,
конечно, с огромным тортом.
Генерал Орлов порадовал хозяев отменным аппетитом, Сильвер привычно
косил хитрым глазом, сверкал золотым
зубом и постоянно встревал в разговор, место администратора Жукова занимал
Рогожин, а рядом, заменяя Матильду,
громоздился гигант Гоша, который проглотил свою порцию торта и теперь мирно
сосал лапу.
Классик мигнул Гурову, щелкнул по горлу и кивнул на дверь, но сыщик
отрицательно покачал головой, достал из
кармана носовой платок и завязал узел. В ответ Классик уронил совершенно
натуральную слезу.
Генерал заранее подговорил Капитана, и тот поднялся, выждал, пока
разговоры утихнут, и сказал:
- Удачи тебе, сыщик!
Москва, 1992 год
Закладка в соц.сетях
