Жанр: Детектив
Удачи тебе, сыщик!
...Уже интересно.
- Нет, мы позже выяснили, что это ваша работа, - пробормотал полковник.
- Провинившиеся офицеры пишут рапорты, - на лепет полковника сыщик
просто не обратил внимания. - Вы,
полковник, обязаны назначить служебное расследование. Рапортов офицеров и вашего
приказа о служебном расследовании
в природе не существует. Раз! - сыщик загнул палец. - Вы приказали доставить
провинившихся...
- Преступников, - перебил полковник.
- Пока из ваших слов в действиях оперативников уголовного преступления
не усматривается, - Гуров загнул
второй палец, взглянул на полковника с сожалением. - Вы серьезно не понимаете,
что несете чушь и, пытаясь прикрыть
беглеца, лезете в петлю? Какая схватка? Где она происходила? Ведь будет
произведен осмотр места схватки. А такого места
не существует. Генерал приказал застрелить неугодных свидетелей, и конец абзаца.
Не лезьте в чужое дерьмо, не
становитесь прямым соучастником тягчайших преступлений. В ваших показаниях нет
ни капли логики.
- Уже и показания? - полковник пытался улыбнуться.
- Пока объяснения, но по тому, что вы городите, мгновенно окажетесь в
прокуратуре и будете давать показания.
Или вы полагаете, что ваш слащавый прокурор - последний прокурор России? У вас
же ничего не складывается. Ну, почему
оперативников брали скопом, а не поодиночке? Почему открыли огонь на поражение?
И наконец как могло получиться, что
три опытных, вооруженных преступника не ухлопали никого из нападавших? При такой
операции у вас должны быть
значительные потери. Вы перестреляли оперативников, как домашних уток. Почему?
Отвечу. Потому, что никто
задерживать их не собирался, их просто перестреляли. Я видел капитана Стаднюка,
покойник был плохим человеком, но
оперативником приличным. Он один уложил бы двоих, как минимум. Вы видели
генерала Орлова? Вы знаете, сколько лет
он на оперативной работе? Он наверняка захочет побеседовать с людьми, которые
проводили задержание и перестреляли
своих коллег. Как вы полагаете, чем закончатся эти беседы? Вы в детстве читали
сказку "Волк и семеро козлят"?
Сыщик видел, что бьет лежачего, но жалости не было, напряжение
последних суток, страх за свою жизнь, который
удалось загнать вовнутрь и держать плотно, гнев, обида за честь облеванного
прилюдно мундира - все вырвалось наружу и
хлестало, хлестало...
- Наши клиенты говорят, что чистосердечное признание облегчает душу, но
удлиняет срок. Возможно, в отдельных
случаях они и правы. Но вы же пока не уголовник? Я не знаю, насколько вы
замазаны в деле, но убежден, раз генерал Орлов
здесь, вы ответите за все содеянное, так не усугубляйте своего положения.
Генерал знал, чем кончится наша беседа, и сказал
мне: "Дай бумагу, пусть пишет".
Сыщик подошел к стоявшему у стены бюро, вынул стопку бумаги, положил
перед полковником.
- Что писать? - полковник дрожащими пальцами выравнивал бумагу.
- Что угодно, хоть стихи, сейчас даже модно, когда арестованные пишут
стихи.
Полковник писал медленно, с таким выражением сосредоточенности, будто
осваивал незнакомую профессию,
останавливался, подолгу смотрел перед собой.
Злость в Гурове улеглась, он поглядывал на "писателя" с некоторым
сожалением. Зачем же ты прибыл сюда,
мудрец? Ясно, хотел выслужиться. И признал, что неугодных прикончила милиция,
тоже желал показаться краше. Мол,
признаем, есть среди нас паршивые овцы, но мы их сами и выявили, хотели под суд
отдать, оплошали, да с кем не бывает.
Ты, полковник, мягко выражаясь, недоумок. Заявил бы, что убили трех
оперативников неизвестные бандиты, по факту
возбуждено уголовное дело, следствие ведет прокуратура, мы создали специальную
группу, ведем активный розыск, и с
концами! Попробуй опровергнуть и что-то доказать. Одна была бы надежда, что
нервы у одного из исполнителей не
выдержат и он явится с повинной. Исполнители? Ведь нашлись же люди, которые
получили преступный приказ,
отправились выполнять и убили офицеров, своих товарищей.
- Лев Иванович, - позвал Орлов, стоя на втором этаже, у перил.
Сыщик направился к лестнице, обронил на ходу:
- Полковник, вы уж пишите так, чтобы у вас с первого раза правда
получилась. Я генерала Орлова давно знаю,
буквоед и зануда, каждое слово будет разглядывать да обнюхивать, - с этими
словами Гуров поднялся на второй этаж и
вошел в кабинет.
- Зануда и буквоед? - Орлов покачал головой. - Я святой, никто другой
не мог бы тебя терпеть долгие годы.
И тут произошло совершенно невероятное; генерал и полковник обнялись,
даже похлопали друг друга по спине.
Орлов с "высоконравственным" полковником поехали в прокуратуру, сыщик
собрался в цирк, направился к
"Жигулям", когда услышал женский голос:
- Лев Иванович, подождите!
По ступенькам быстро спускалась Ольга Дмитриевна. Сыщик с недоумением
смотрел на чужую, почти незнакомую
женщину и удивлялся, какое же на него затмение нашло, что он чуть не влюбился.
- Здравствуйте, - Ольга протянула руку. - Что у вас с лицом?
- С лицом? - сыщик пожал женщине руку и непроизвольно провел ладонью по
лицу.
- Да нет, вы не испачкались, - Ольга старалась улыбаться. - Такие лица
бывают у памятников. Да вы вроде и не
узнаете меня, забыли, что носили на руках, целовали?
- Почему вы не уехали? Я же предупредил вас: забирайте мужа и уезжайте.
- Вы меня предупредили? В первый раз слышу. Что с вами, полковник?
- Со мной ничего, я в порядке, - сыщик кивнул. - Извините, спешу, - и
направился к машине.
Что зажигалка является портативным магнитофоном, сыщик понял с первого
взгляда и взял ее у Ольги на всякий
случай, может, потребуется протолкнуть супругам какую-нибудь дезу. Сыщик не мог
разобраться, какая роль в
происходящем отведена Ольге, пожалел женщину и наговорил в магнитофон несколько
предупреждающих фраз. Ну если
ты совета не поняла, я больше ничего сделать для тебя, милочка, не могу, подумал
сыщик, выезжая со стоянки.
Гуров приехал в цирк, ни к кому не заглянув, прошел в зал, уселся в
верхнем ряду, смотрел на репетирующих
актеров, но ничего не видел: занимался самой любимой, самой трудной работой -
сыщик думал.
Убийца. Наркотик. И главный руководитель, который в Москве, скорее
всего старый знакомый Константин
Васильевич Роговой. На даче убит Кирилл Владимирович Трунин, данные в Москву
переданы, проверяются, но через
покойника на Рогового выйти не удастся. На него можно выйти через наркотик,
когда Патрон захочет его получить. Все это
дело будущего, не стоит далеко заглядывать, следует решать вопросы
первостепенные, а их два: убийца и связная. Неужели
Ольга? Заговорит Рогожин, установится и связная, тут нет проблем. Убийца. Как
доказать? След протектора у дачи, где
найден труп? След характерный, слепок сделан, но он доказывает лишь факт, что
машина в данном месте была, и более
ничего. Владелец машины заявит, что никуда не ездил, машина стоит у дома, любой
может воспользоваться. Единственная
возможность доказать вину - заставить убийцу броситься с ножом на человека и
взять в момент броска, с ножом в руке.
Сыщик знал, рано или поздно он придет именно к этому решению, всячески
оттягивал, не хотел к нему приходить, искал
другие пути. Кроме Льва Ивановича Гурова, сыщик никого подставлять не имел
права, а к данному человеку он относился с
большой симпатией, даже, можно сказать, любовью и рисковать не хотел. Да если я
каждому маньяку, вину которого не
могу доказать, начну себя подставлять, сколько мне жить осталось?
А то, что убийца сильно двинулся по фазе, у сыщика сомнений не
вызывало. Он достаточно перевидал на своем
веку, казалось бы, абсолютно нормальных людей, нормальных в жизни, но абсолютных
психов, когда они совершают
убийства, порой никак не мотивированные. Много лет назад, когда Гуров только
начал работать в МУРе, он помогал
следователю прокуратуры закреплять доказательства по одному делу. Инженерстроитель,
человек непьющий, тихий, ни в
быту, ни на работе о нем плохого слова не сказали, застрелил приятеля. Они
коллекционировали магнитофонные записи,
когда один доставал редкую запись, давал другому, в общем, обменивались
пленками. Однажды ныне покойный раздобыл
редкую запись, а переписать инженеру не дал. Тот пришел к приятелю в дом и без
долгих слов выстрелил хозяину в глаз из
самодельного пистолета. Стрелял тихий человек сантиметров с двадцати, мозги из
дырки в затылке оказались на стене.
Молодой сыщик десятки раз повторял вопрос: "Так за что вы убили человека?", и
десятки раз спокойно и рассудительно
инженер отвечал: "Он же не дал мне переписать пленку". Врачи признали инженера
абсолютно нормальным. И в том
случае, и во многих других у сыщика по вопросу вменяемости некоторых убийц было
свое, отличное от врачей мнение.
Дела исключительно уголовные, не политические, никто никакого давления на
медиков не оказывал. Сыщик работает с
арестованным изо дня в день, видит - человек больной, врачи же покопаются с ним
минут тридцать и говорят - абсолютно
здоров. В прошлом Гуров несколько раз просил провести повторную экспертизу,
доказывал комиссии, ругался, ни разу
переубедить не смог и сдался. Сегодня никогда не спорит.
Сегодняшний убийца по фазе сдвинут, ему человека убить - плевое дело,
нет проблем, возможно, он в момент
убийства удовольствие получает, вроде оргазма. Ни однорукий парнишка, ни майор
Фрищенко опасности для убийцы не
представляли, ему лишь показалось, что они опасны, и этого оказалось вполне
достаточно, чтобы убить. А уж убийство
руководителя Трунина просто алогично. Пусть убийца мою наживку о предстоящем
задержании Трунина проглотил. Так
чего проще: приехал, забрал начальника в машину и уехал, город большой. Он не
захотел делить добычу? Глупости. Там,
судя по всему, и на двоих, и на десятерых хватит. Невозможно самому реализовать?
Видимо, так Трунин и рассудил,
потому не поберегся, а ведь пистолет в кармане имел. Но как же Трунин, работая с
человеком, не разобрался, что у
исполнителя крыша совсем не держится, только дунь, и она едет?
Сыщик сидел в полумраке, смотрел на освещенную арену. Репетировали
акробаты, виделись они размыто, в желтом
мареве. Он закрыл ладонями лицо, подумал, что тоже клиент психушки, потому что
готов рассуждать о чем угодно, только
не о том, как заставить убийцу проявить свою суть. Он меня, конечно, боится, но
ведь зарезать полковника-мента так
сладко, только дай повод и предоставь возможность, враз бросится. Я не люблю
корриду, даже на экране телевизора, и
психология матадора мне чужда. Но человек убил моего коллегу, усталого сыщика,
убил просто так, на всякий случай. Все
равно не хочу, просчитывать варианты, как ловчее забраться под нож, я не желаю.
Можно посоветоваться с Орловым,
который подобный трюк, безусловно, запретит, и тоща я с совестью договорюсь
окончательно, ведь против приказа генерала
не попрешь. Ты, сыщик может, и хитер, но и одновременно наивен. Петр разрешить
подобный эксперимент не может, но
раскусит меня сразу, влет и сделает зарубку на память: Лева, хоть и сыщик Божьей
милостью, но ничто человеческое ему не
чуждо, струсил, обратился ко мне якобы за советом и прикрылся генеральским
приказом. Полковник Гуров, с его-то
самомнением, решения принять не может и просит совета, хотя прекрасно понимает,
что решение друга-генерала может
быть лишь однозначным. Чушь! Сопли! Ты уже решил, не рассусоливай, думай
конструктивно. Он профессионал, и ты
профессионал, он играет белыми, его ход первый, только тогда, когда он бросится
с ножом в руках, и проявится его суть.
Нож всегда при нем. Если парня он искал и мог приготовиться, то Фрищенко убийца
встретил случайно. Нож всегда при
нем. Сам нож не улика, идентифицировать характер ранения с ножом нельзя. Точнее,
можно, но лишь в случае, если на
экспертизу будет представлен не такой же нож, а именно тот самый. В противном
случае заключение будет общим, не
уличающим: "Данным ножом могло быть нанесено смертельное ранение". Можно этим, а
можно и тысячью похожих
ножей.
Не крути, сыщик, задерживать убийцу с ножом в кармане нельзя,
бессмысленно, человек заявит, мол, время такое,
ношу для самообороны - и умоешься. Важно, какой нож и где держит. Судя по
характеру ран, лезвие - типа стилета,
колющее и обоюдоострое, возможно, лагерное производство. Лезвие выскакивает из
рукояти, длиной не менее двадцати
сантиметров, нож не игрушечный, солидный. Где может держать? Удобно пристегнуть
к щиколотке, но так далеко и
неудобно доставать. Брюки вообще не годятся: в кармане тяжело, а за поясом
слишком явно, так как движение к ножу руки
настораживает. Где? Пиджак, левая пола, там бывает кармашек для зажигалки, можно
вдоль полы сделать кармашек
побольше. Достал зажигалку, прикурил, положил зажигалку на место и...
Возможно. Не факт, но очень похоже. Когда ты, сыщик, перестаешь
фиглярничать и начинаешь думать, у тебя
порой получается. Значит, какой нож и где он - знаем. Если замахнуться времени
нет, то удар наносится от пояса, то есть
снизу. Перехватывать его следует левым предплечьем, одновременно левой ногой в
голень, тут же правой рукой... Если до
правой руки дойдет, ты, сыщик, победил. Вообще-то, ты мужик последовательный,
потому начал считать с конца. И
правильно, следует сначала убедиться, как ты атаку отобьешь, потом решать, как
атаку вызвать. При каких условиях убийца,
человек легко возбудимый, схватится за нож? Если поймет, что я могу его
разоблачить? Что его сейчас может беспокоить?
След протектора у дачи? Мало. Когда я пришел, Трунин был жив и назвал убийцу?
Хорошо, но не достаточно. Кроме того,
Трунин имя не назвал, а сыщик Гуров в жизни не давал ложных показаний. Убедить
убийцу, что он оставил на месте
преступления улику. Она в кармане полковника, он сейчас идет в прокуратуру.
Хорошо и достаточно. Вопрос: почему не
передал улику приехавшему на место следователю? Ответ: ночью власть в городе
принадлежала мафии. Недурственно и
достаточно правдоподобно. Убийца к мафии не принадлежит, но уверен, что
полковник Гуров считает убийцу человеком
мафии. Теперь улика. Что она может собой представлять? Оброненный на месте
преступления предмет? Какой предмет?
Что у человека в карманах? Что он может обронить и не заметить пропажу? Пачку
сигарет? Неплохо, но убийца не курит.
Оставить пальцы на стакане или бутылке? Плохо, так как убийца всю посуду со
стола сложил в раковину, тщательно вымыл,
для верности залил водой. Ручки кресел и дверей вытерты, и это убийца отлично
помнит. За что он мог схватиться и забыть?
Окно? Плохо. Так, попробуем восстановить действия преступника после убийства.
У человека в руке нож, с которого капает кровь. Значит, первым делом
вымыть нож и руки. Так, он прошел в
ванную, вымыл нож и руки, взял полотенце, перенес посуду, протер мебель, все
ручки, налил ведро воды, залил пол
комнаты, заткнул сток в раковине, где лежит посуда, пустил воду, вытер кран,
полотенце бросил в раковину. Все, можно
уходить.
Трунин был жив. Чтобы не добили, лежал неподвижно, только когда убийца
ушел, жертва доползла до стены.
Трунину даже удалось сесть и вынуть из кармана пистолет.
Как убийца выходил на крыльцо? На дверных ручках отпечатков не нашли.
Перчатки? Нет, в случае обнаружения
они вызовут ненужные вопросы. Носовой платок? Скорее всего. Он достал платок,
открыл дверь, вышел, закрыл дверь, либо
держа в руке носовой платок, либо захлопнув дверь ногой. Все. Никаких
отпечатков, оброненных предметов. Совершенно
напрасно порой бытует мнение, что преступник всегда оставляет следы. Ни черта,
часто следов нет, есть только почерк,
свидетельствующий об опыте, спокойствии, некоторых чертах характера.
Стоп, одернул себя сыщик, отвлекаюсь, хотя о спокойствии и характере
подумал верно. Убийца очень быстр в
момент нападения, в повседневной жизни его движения неторопливы, расчетливы,
последовательны. Он человек
обстоятельный. Значит, когда он вышел на крыльцо, захлопнул за собой дверь,
убрал платок, то вполне мог дверь ладонью
прихлопнуть, для верности, так сказать, в знак того, что дело, этап жизни
закончены. Такое движение естественно, оно в
характере убийцы. Главное, он никогда не вспомнит, прижал он дверь рукой или
нет. Если заявить, что он оставил на
внешней стороне двери отпечатки, он не сумеет вспомнить, делал он такое движение
или не делал.
- Ну, сыщик, вперед! - сказал Гуров, встал и сбежал по проходу к арене.
Прибыл в цирк Орлов, сверкнул генеральским погоном, исчез за железной
дверью медвежьей обители.
Гуров в кабинете Колесникова взглянул с отвращением на торт, взял
кружку с чаем и сказал:
- Оттого у тебя такое пузо, Капитан, что лопаешь торты, - и сел у
стола.
Присутствующий в кабинете Сильвер скосил хитрый глаз, сверкнул золотым
зубом и сказал:
- Директор должен обладать весом, - и рассмеялся. Капитан подписывал
какие-то накладные, видимо, их принес
Сильвер, дернул подбородком и сердито сказал:
- Ты, полковник, не знаю, из чего сделан. Слышал, ночью еще одного
порешили, а тебе все хрен по деревне. Ты
когда убийцу поймаешь? Вчера, вроде, обещал, - и, не подписав, швырнул Сильверу
одну из бумаг. - Ты меня придурком
считаешь? Перепиши по-людски, воруй, но меру знай!
- Труженика обидеть, что два пальца обмочить, - Сильвер забрал свои
бумаги и захромал к двери.
- Ну? - Капитан навалился на стол. - Ты большой молодец, нашего
говенного генерала прихлопнул. Я слышал, он в
Москве парится и отмывается. Не вернется?
- Это вряд ли, - Гуров взглянул на часы. - Думаю, генерала уже
задержали, и вскоре он будет арестован.
- Я тебе памятник обещал? В городе поставить не разрешат, а в своем
дворе я хозяин. Поймай убийцу, полковник, и
будешь стоять в бронзе!
- Ловят бабочек, Капитан. Убийц устанавливают и задерживают, - сыщик
закинул ногу на ногу, улыбнулся. - А в
бронзе меня сваяют в рост или по грудки? Еще интересуюсь, я буду в мундире или в
цивильном?
- Что-то ты больно веселый. Слышал, из Москвы большой генерал прибыл?
- Большой? - Гуров скорчил гримасу. - Росту среднего, мне вот так, - он
провел ладонью под ухом. - Но вот с такой
головой, - и сомкнул руки в кольцо.
- Значит, урод, - сказал Капитан. - Выйдет на пенсию, пусть приезжает,
мы ему номер поставим, будет народ
веселить.
- Передам, - сыщик посерьезнел, - у меня к тебе просьба.
- Не надо, - быстро ответил Капитан, выставив перед собой ладони.
- Стерпишь, - сказал Гуров и изложил свою просьбу: - Сейчас сюда
генерал заявится, так ты о нашем разговоре
помалкивай, ему пока ничего знать не следует.
- Это почему, раз у него такая голова?..
- А в огромной голове огромное количество мыслей помещается, порой
лишние, - перебил Гуров. - Договорились?
Как на сцене театра, точно на реплику, в дверь постучали, и, не ожидая
ответа, в кабинет вошел генерал Орлов,
обменялся с Колесниковым рукопожатием и заговорил так, будто они знакомы многие
годы.
- Алексей Иванович, вы один из отцов города, неформальный лидер,
используйте ситуацию, наведите порядок в
милиции. Соберите в мэрии авторитетных, уважаемых людей и помогите кадрам УВД
подобрать людей на должности
участковых.
- А генерал? - спросил Колесников.
- Вашего генерала его подчиненные да и прокуратура продали с потрохами,
он в Москве задержан. Когда я привезу
документы, его арестуют, пришлют другого. Но не обольщайтесь: генерал, даже
распрекрасный, навести в городе порядок не
может, а участковые могут. Я вам попозже расскажу, как и где подобрать нужных
парней, а пока я забираю своего сыщика,
нам надо потолковать.
- Толкуйте здесь, Петр Николаевич, - Колесников вышел из-за стола, - я
пойду на конюшню, дела.
Когда он вышел, Орлов повернулся к Гурову, взглянул, словно
прицеливался, и сказал:
- Чую, у тебя новости. Выкладывай.
- Какие новости? - удивился сыщик. - Ты был в прокуратуре, говорил с
Москвой, затем с Рогожиным. А я лишь
беседовал с сыщиком Гуровым, да в затылке чесал.
- Лева, ты врать не умеешь, вижу, что-то придумал, принял решение.
Рассказывай.
- Петр, не изображай Вольфа Мессинга, как дела в прокуратуре - понятно,
выкладывай, что рассказал Рогожин?
Орлов чувствовал, Лева темнит, что-то задумал, но генерал знал
упрямство своего друга: не хочет говорить -
уговаривать бесполезно. Он потер лицо, погримасничал и сказал:
- Как ты и предполагал. Шантаж. Угрожают убить медведя, требуют достать
из-под пола посылку, кому передать,
пока не сообщили. Михаил пол вскрыл, вытащил довольно увесистый тючок,
килограммов двадцать, на ощупь мягкий.
Вскрывать я не стал, так как нужен специалист. Говорила с Михаилом женщина, он
убежден, что она к уголовщине
непричастна.
- Что ты решил? - спросил Гуров.
- Решение простое, боюсь, выполнить его будет сложно. Содержимое
посылки вытряхнуть, изготовить "куклу",
вложить в нее грамм сто наркотика, проследить путь следования, задержать
получателя.
- Константин Васильевич Роговой, - сказал Гуров.
- Заклинило тебя на этом толстяке, ты ему прошлогодний номер с
крахмалом простить не можешь. Дело не в
получателе, а в исполнителях транспортировки. Если это героин, то, значит,
стоимость около двадцати миллионов долларов,
следовательно, исполнители будут высококлассные. А у нас кто? Эх, нам бы сюда
опергруппу МУРа, того же Станислава
Крячко с ребятами.
- Можно позвонить, но не успеют, - Гуров взглянул на часы. - Сейчас
пятнадцать, на вечерний рейс не успеют.
Наркотик заберут этой ночью, а скорее всего завтра поутру.
- Значит, ты да я, да мы с тобой, - усмехнулся Орлов. - Признаться, из
меня помощничек весьма хреновый.
- Не прибедняйся.
- Нужна засада, а генерал, известно, говорить-руководить горазд, а
сидеть-терпеть, бежать-драться, - Орлов
вздохнул, - был конь, да изъездился.
- Бежать и драться - операцию провалить, а наблюдать - я людей найду.
- Местных ментов брать нельзя, там чистых и нечистых пятьдесят на
пятьдесят, не угадаешь, хоть один, да
затешется, тогда провал.
- Нам Колесников своих ребят даст, - ответил Гуров. - Парни ловкие,
сильные, выносливые.
- Артисты? Зачем им ввязываться?
- Во-первых, они уже ввязались, во-вторых, они мне сегодня еще больше
задолжают, а люди они - гордые,
самолюбивые, долги всегда отдают.
- Ты сумеешь им выдать убийцу?
- Нет, убийцей начнем заниматься завтра, - ответил Гуров, открыто
посмотрел другу в глаза, опровергая суждения
генерала, что сыщик Гуров врать не умеет. - Ты возвращайся в прокуратуру, а то
при тебе они так решают, а без тебя могут
решить иначе, я же занимаюсь подготовкой группы наблюдения, инструктажем.
Встречаемся в гостинице часиков в десятьодиннадцать.
- Ты никаких глупостей не задумал?
- Обижаешь, генерал, мне уже пятый десяток. Орлов взглянул на друга с
сомнением, пробурчал невнятно,
разобрать можно было лишь "известный авантюрист" и ушел. Сыщик с довольным видом
уселся в кресло Капитана,
вытащил из правого нижнего ящика стола хлеб и колбасу и начал сооружать
бутерброд.
Первым, конечно, явился Сильвер, сказал, что нынче колбасу едят только
начальники, включил электрический
самовар, достал из кармана краюшку ржаного хлеба с салом. Естественно, что
вторым в кабинет пришел Классик, от него
слегка попахивало, но он был, как сам выразился, "трезв до неприличия". Потом
дверь уже практически не закрывалась.
Приходили руководители номеров, прибыл и администратор Жуков в сопровождении
неизменной Матильды, через
несколько минут в кабинете собрались все, кто был и вчера, когда сыщик сказал,
что готовится арест убийцы и его
руководителя. Последним пришел хозяин, принес огромную коробку с тортом. Гуров,
уступая место, вышел из-за стола, но
Колесников махнул рукой.
- Сидите уж, как-никак вы полковник, а я только Капитан. Сидите и
рассказывайте, кого вы вчера схватили и как
наша доблестная милиция в очередной раз лопухнулась?
- Рассказывать нечего, а что есть, то пока нельзя.
- Не положено, - изрек Сильвер.
- Совершенно секретно, - добавил Классик.
- Вы, извините, изволите мою колбаску кушать, сказал Колесников. -
Хозяин, гость, дело житейское. А вот что
люди налоги платят, вам огромную зарплату выдают, а вы мышей не ловите, в
секреты играете, то это не житейское дело, а
просто безобразие!
- Вот так мы вам со всей прямотой и объявляем! - заявил Сильвер.
Колесников собрал людей и направлял разговор по просьбе сыщика.
Директор также по просьбе полковника
объявил сегодня выходной, а вечернее представление перенес на утро воскресенья,
приписав в афише, что желающие могут
билеты сдать, а пришедшие в воскресенье дети получат гостинцы.
- Друзья, не берите за горло, - миролюбиво ответил Гуров. - Вы мне у
гостиницы помогли, я тоже кое-что для
города сделал, как выражаются в определенных кругах - мы по краям.
- Ну что-то нельзя сказать, а что-то и можно, - сказал кто-то из
гимнастов.
- Ну, что можно? - Гуров развел руками. - Моя накладка, я опоздал. Не
хотел я раньше убийцы приезжать, машину
не спрятать, можно спугнуть, потому тянул. Уж что они не поделили? Только когда
я приехал, хозяин был уже...
- Мертвец! - сказал Сильвер.
- Живой, даже разговаривал, но до приезда "скорой" не дотянул.
- Если говорил, то имя убийцы должен был назвать, - убежденно произнес
Капитан.
- Назвал, - неохотно ответил сыщик. - Только не имя, а кличку.
- Значит, махровый! - изрек Сильвер.
- Сильвер, Классик, Капитан, - улыбнулся Гуров. - Вы все махровые?
- Я точно махровый, только пьяница, - сказал Классик, - а какая кличка?
Может, мы знаем?
- Возможно, только этот вопрос вам зададут в прокуратуре. По заданию
сыщика Колесников начал активно
наступать:
- А следы? Как ни читаешь о доблестных сыщиках, они всегда находят
следы. Какой-нибудь крохотный волосок
обнаружат - и преступнику конец.
- Бумага все терпит, - Гуров оглядел собравшихся, мазнул взглядом по
предполагаемому убийце. - След машины у
крыльца, одна покрышка с дефектом, эксперты сняли слепок. Мы машину, конечно,
найдем. Но хозяин ведь может заявить,
что был дома и не знает, кто и куда ночью на его машине ездил.
- А пальцевые отпеча
...Закладка в соц.сетях
