Жанр: Детектив
Наркомафия
...и, а лучше снайпера с оптикой
ничего не придумаешь. Где снайпера посадить?"
Сегодня днем Крячко отметил несколько подходящих окон в домах напротив
офиса. Сыщик взял участкового и
зашел в квартиры под предлогом, мол, поступили сигналы, что сдают комнаты и
уклоняются от налогов. Крячко повезло -
участковый оказался опытным, трезвым, немолодым человеком; жители микрорайона
его прекрасно знали и уважали; даже
молодые "кожаные" ребята майора побаивались, и, как понял Крячко, у парней были
для опаски серьезные основания. Дед -
так, не претендуя на оригинальность, звали они участкового, - не пил, мзду не
брал, бил с двух рук одинаково хлестко (не
зря был в молодости боксером). Главное, майора поддерживали серьезные
авторитеты, заинтересованные в том, чтобы
шпана не мешала делать хорошие "бабки". Таких тихих и благополучных участков в
столице можно было по пальцам
сосчитать.
Ходили участковый с сыщиком, ходили, затем майор приостановился,
закурил, глянул открыто и сказал:
- Ты мужик битый, и я не вчера родился, так что выкладывай - тебе же
только польза будет.
И Крячко выложил: мол, жду я появления наемного убийцы с винтовкой и
оптическим прицелом. И должен
киллер залечь так, чтобы суметь убить человека входящего или выходящего из
нашего подъезда.
- Гурова? Льва Ивановича? - неожиданно спросил участковый. - Такого я
ни в жизнь не допущу. На моей
территории Гурова пальцем не позволю тронуть, не то что из винтовки снять. Ты
что, полагаешь, все эти "крутые" на
"мерсах" драки и беспредела хотят? Они желают делать "бабки" и жить в свое
удовольствие, это власть грызется, и
портфели делят. Авторитетам порядок нужен, потому нужен такой, как я. Потолкую с
ними, и ежели, какой чужак
подозрительный появится, меня сей момент найдут.
- Золотые ребята, как бы жили без них? - усмехнулся Крячко.
- Свято место пусто не бывает, но из всех зол они наименьшее. Ежели они
стреляют, так друг в дружку, то их дела -
мирного человека они не трогают. А моя задача - чтобы мой житель мог с собачкой
или в магазин вечером выйти и не
бояться.
- Теория интересная, дед, но мы отвлеклись. Ты понимаешь, что киллер
может в любой цвет окраситься - не
распознаете.
- Умный ты. Только в МУРе такие умные, а все остальные - дураки
деревенские и лапша у них с ушей свисает.
- Откуда про МУР знаешь?
- Оттуда. - Майор похлопал Крячко по плечу. - Передай Льву Ивановичу,
что тут ни из окна, ни с чердака не
стрельнут. Если только на машинах подскочут, так на то он и Гуров, чтобы рот не
разевать.
На том и расстались. С одной стороны, Крячко гордился, что его друг и
начальник столь знаменит, с другой - было
немного обидно за себя: ведь Станислав Крячко тоже пахал не один год, как мог,
людей защищал, и ни один уголовник не
мог предъявить ему счет за несправедливость.
На кухню вошел Гуров, потянулся, зевнул сладко, словно действительно
только проснулся и спросил:
- Все ищешь способ, как бы этого гения Гурова ликвиднуть половчее? Не
складывается?
- Не складывается, - признался Крячко. - Кофе хочешь?
- И кофе тоже. - Гуров взял со стола бутылку водки, плеснул в стакан на
два пальца. - Я полагаю, Станислав, что в
стане противника разброд. И стреляли в меня не по приказу разработчика,
распорядился другой человек, рангом выше. Он
Юрия Петровича уважает и в основном слушается, но медлительность и аккуратность
разработчика хозяина раздражают.
Порой он считает, что бывший гэбист все усложняет и вопрос можно решить проще и
быстрее. Вот он сегодня и решил двух
зайцев одним выстрелом снять - и меня убрать, и своему умнику нос утереть.
Гуров вышел, достал сигарету, но не закурил, покачал головой, покрутил
пальцем у виска.
- Можно было того стрелка захватить, да чуток растерялся я, ну и
струхнул, конечно. Я, признаться, не люблю,
когда в меня стреляют. Если бы я сразу из-за укрытия выпрыгнул, то смог бы его
достать. А он от неожиданности и
мандража не попал бы в меня. Да и, судя по раскладу, он после выстрела пистолет
сразу убрал и со стройки подался. Я его
мог голыми руками взять.
- Сидя за столом, всех перехватать легко. Ты выпей еще, храбрее льва
станешь.
- Издеваешься, - утвердительно сказал Гуров. - Ты мне лучше расскажи,
что в офисе. Систему прослушивания
обнаружил?
- А я решил, ты к такой мелочевке интерес потерял. Два "клопа" на
присосках, значит, съемные. Один в кабинете
Ильи Вагина, второй... - Крячко интригующе замолчал, поднялся, поставил кофейник
на плиту.
Гуров терпеливо ждал, предположений не высказывал, и Крячко несколько
разочарованно закончил:
- В туалете за трубой.
- Молодец, - равнодушно сказал Гуров.
- Я их, конечно, не тронул. Сначала хотел проследить, кто в конце дня
их снимать будет, потом решил не рисковать,
засветиться легко. Тут минимум три, лучше четыре человека требуются. Предлагаю в
понедельник и провернуть такую
операцию. Пригласить Орлова, еще одного стоящего мента я к нам вербую, ты, я...
Вроде совещания у тебя и устроить
пустой треп, а потом вроде банкетика начать, перед самым уходом. Разбредемся по
офису, кто в туалет, кто офис посмотреть
ради интереса. Так можно засечь человека, который станет липучку снимать, и не
раскрыться.
- Согласен, - Гуров кивнул. - Ну, а сам ты сыщицким чутьем на кого
грешишь?
Крячко задумался, затем неохотно сказал:
- Не возьму грех на душу, нет ничего конкретного. Один человек нравится
больше, другой меньше, смешно
говорить. Невозможно определить даже круг подозреваемых. Если брать руководство,
так выбор невелик. Коммерческий
директор Егор Крупин? Человек неискренний, с двойным дном, можно поставить на
первое место. Но нервы у него не в
порядке, мафия такого человека использовать не станет.
- Если Егор не изображает, - вставил Гуров. - Слишком он эмоционален.
- Ты не можешь забыть, как он на тебя кидался? - Крячко усмехнулся. -
Заместитель Крупина, Илья Вагин, уехал в
командировку до убийства бухгалтера. Кабинет Вагина открыт, в нем все время ктото
работает, "жучок" мог поставить
любой из фирмы. Международника Закревского в Москве тоже нет, отпадает.
- Вагин действительно уехал? - спросил Гуров.
- Он в Самаре, звонит по два раза в день.
- Что они цеплялись за юриста? Ты считаешь, мы его не дожали и он
располагает информацией?
- Ни черта юрист не знает! - категорично сказал Крячко. - Они на воду
дуют.
- Больно сильно дуют, - с сомнением произнес Гуров.
- Мелькнуло у меня, да понял, глупости, - Крячко махнул рукой. -
Понимаешь, накануне смерти бухгалтер из дома
звонил своим девчонкам, спрашивал домашний телефон юриста, и я подумал...
- Верно подумал, почему не сказал раньше?
- Он телефон спросил, а Байкову не звонил. Бухгалтер всю вторую
половину дня провел со своей пассией, которую
встретил накануне. Женщина утверждает, что он ни с кем не разговаривал.
- Мы не знаем, за что убили бухгалтера, почему пытались заполучить
юриста, - Гуров вздохнул. - Бухгалтер хотел
позвонить юристу, не позвонил. Здесь что-то имеется.
- Ни черта тут нет, я зря сказал.
- Хорошо, отложим на потом. Байков на работу вышел?
- Нет, дома отлеживается.
- Ты придумал, как меня могут убрать?
- Умишка не хватает.
- Ты же уголовник, дружище, а в КГБ целое подразделение такие штуки
разрабатывало, - Гуров помолчал. - И
козырную карту против меня вытянут из той колоды.
- Тебе надо уехать недельки на две, на три, пока не уляжется или не
взорвется.
- Мысль интересная, но неосуществимая. Я не могу бросить Бориса на
растерзание.
- Так что ты предлагаешь? Раз мы не знаем, чего ждать мы не можем
защищаться.
- Опередить и нападать, - спокойно ответил Гуров, попытался улыбнуться,
но получилось плохо - сыщик лишь
болезненно поморщился.
Сегодня утром, впервые за многие годы, Юрий Петрович Еланчук не сумел
изящно повязать шейный платок.
Промучившись перед зеркалом несколько минут, сунул платок в карман, рассеянно
поцеловал близняшек, автоматически
взлохматил непокорную шевелюру молодой жены и отправился на работу.
За канцелярским столом своего скромного кабинета он, не вникая в суть,
подписал документы в приготовленной
для него папке, отодвинул кресло, вытянул ноги и откинулся.
Все шло наперекосяк. Тщательно построенная машина грозила рухнуть и
похоронить всех, кто не успел убежать.
Ему уже надоело пересчитывать ошибки, допущенные, казалось бы, разумным и
послушным, а в действительности
своенравным шефом. Накануне вечером, отчаявшись убедить Валентино хотя бы
временно приостановить контрабандные
поставки, Еланчук сказал:
- Даже рысь, попавшая лапой в капкан, отгрызает лапу и уходит
зализывать раны.
- Капкан? - Валентино презрительно скривился. - Мы сломаем его - не
станем себя калечить, охотника убьем, - и
почему-то посмотрел на своего, шофера-ликвидатора, который сидел на подоконнике,
курил и пускал дым в форточку.
Еланчук заметил и быстрый взгляд шефа, и то, как шофер выбросил только
что зажженную сигарету. Виктор
Жеволуб был тридцативосьмилетний, отлично скроенный мужчина с прекрасной
реакцией, великолепными нервами и
неприметным лицом. Еланчук знал: таких людей в свое время подбирали в комитет на
оперативную работу. Он был
шофером и стрелком высокого класса, неплох в ближнем бою.
Еланчук перевел взгляд с начальника на подчиненного, чуть было не
вздохнул и нехотя произнес:
- Рассказывай, герой. Где? Когда? Как? Как ты спасся? И, главное, видел
ли тебя Гуров?
Жеволуб взглянул на хозяина, тот скривился и неохотно кивнул.
Неудачливый ликвидатор рассказал все честно, без
утайки и закончил:
- С тридцати шагов я промахнуться не мог. Я не спал, все прокручивал
картинки: он свалился с кирпичей в момент
выстрела или на секунду раньше. Не знаю. Там нельзя было бесшумно подойти и
проверить. Мне дали разрешение лишь на
один выстрел, после чего немедля уходить. - Он взглянул в смуглое безучастное
лицо хозяина.
- Молодцы. Вы, Иван Прокофьевич, просто стратег, - Еланчук покивал,
даже улыбнулся. - Я говорю серьезно и
совершенно искренне. Если бы ты сунулся проверять, в ближайшее время мы бы тебя
не увидели. Адрес нашей конторы
сейчас был бы записан в десяток настольных календарей. Правда, прошла бы
головная боль: голова, отделенная от
туловища, не болит.
- Любишь ты говорить красиво, - Валентино слез со стола. - Доволен?
Торжествуешь?
- Доволен, что парень уцелел. Чего мне торжествовать? Вы лишний раз
Гурова предупредили. Он хотя в этом и не
нуждается, однако, легче мне от вашей торопливости не станет.
- Ну, ладно. Что было, то прошло, - сказал Валентино. - У тебя, гений,
есть идеи? Или ты записался в оппозицию и
лишь критикуешь?
- Идеи есть, но сказать мне нечего, - Еланчук кивнул Жеволубу на дверь.
- Погуляй, шеф сейчас тебя догонит. Тот
взглянул на хозяина и неторопливо вышел.
- Даже шайка разбойников должна соблюдать свои законы, чтобы остаться
шайкой, - сказал Еланчук. - Тебе просто
повезло, ты чуть было не кончил жизнь самоубийством. Разработкой занимаюсь я, ты
лезешь в чужой огород. Парня не
ругай, похвали, он был аккуратен и исполнителен, времени у нас с тобой
предостаточно. Юдин распорядился груз задержать
- якобы из-за смерти главбуха требуется провести ревизию и что-то переоформить.
Сказки. Так распорядился Гуров.
- Опять Гуров? - вспылил Валентино. - Ты считаешь, он подозревает?
- Он давно знает. Он сыщик и обучен отличать почерк преступников. Он
лишь взглянул на нашу подпись, как
понял, что имеет дело с наркомафией. Все понимаю, одно уразуметь не могу: зачем
ему нужна война, которую он никогда
не выиграет? Он знает, что не выиграет, а лезет.
- Может, он?.. - Валентино покрутил пальцем у виска.
- Каждый талантливый человек, твой покорный слуга в том числе, имеет
определенный сдвиг по фазе.
- Его необходимо срочно...
- Пока плод не созреет, он не родится.
- Я тебе постоянно рекомендую...
Еланчук быстро встал, развязал и вновь завязал шейный шелковый платок.
Интеллигентное лицо его вмиг
осунулось и затвердело.
- Мне многозвездные генералы пробовали рекомендовать - не получилось. Я
могу уйти.
- Ты знаешь, от нас не уходят. Наш союз заключается на земле,
расторгается только на небесах.
- Уйди отсюда! И никогда, никогда не пугай меня! Я смерти давно не
боюсь, и через семью ты меня не
прихватишь! Я об этом побеспокоился, прежде чем встретился с тобой. Ты меня
понял?
- Отлично понял, - миролюбиво ответил Валентино. - Не понимаю, с чего
ты на стенку полез? Работай, я никогда
больше не стану тебя торопить, - и вышел.
Ночью Еланчук спал плохо: все анализировал действительные причины
своего срыва. Заявление, что союз с
наркомафией расторгается только по причине смерти, не было новостью, поэтому
взбесить уравновешенного,
тренированного человека не могло. И только под утро, в полузабытьи, между сном и
явью, он понял, что причина проста,
лежит на поверхности. Он не желает разрабатывать убийство Гурова.
Сейчас, подписав никому не нужные бумажки, он начал искать выход из
создавшегося положения. Он никогда
никого не убивал и не занимался разработкой убийств. Гурова он не знает, не
видел, но мужик ему симпатичен, видно -
умница, даже талант; перед начальством не гнется, поэтому и ушел из системы. В
принципе, сыщик - его, Еланчука,
коллега, родственная душа. Еланчук чувствовал, вспоминая голос Гурова, понимал,
что сыщик жестче и безжалостнее - он
не мучается сомнениями, и если родственничек захватит Юрия Еланчука, то
обязательно посадит.
Раздался телефонный звонок. Еланчук снял трубку и услышал знакомый
голос генерала-кадровика, с которым
беседовал, сдавая удостоверение.
- Юрий Петрович, только за ради бога не возникай, - сказал генерал,
стараясь придать своему голосу дружеские
нотки. - Нам очень нужна твоя консультация по одному архивному делу. Приезжай на
часок, не более... Хочешь, машину
пришлю?
- Врешь ты все! - Еланчук почему-то рассмеялся. - Ты где сидишь? В том
же кабинете? Закажи пропуск, я через
полчасика подъеду.
- Здравствуй! - генерал вытащил грузное тело из-за стола, пошел
навстречу. - "Врешь ты все..." Недобрый ты, Юрий
Петрович. А внешне не меняешься - молодой франт, как и был всегда.
- Чего такого крюка даешь, разговор трудный? - Еланчук опустился в
массивное кожаное кресло, взглянул на
портрет Ельцина. Портрет был меньших размеров, чем предыдущий, поэтому оказался
как бы в рамке невыцветших обоев.
Еланчук ткнул в него пальцем и сказал:
- Сколько людей висело на этом крючке, а ты все сидишь и сидишь.
- А не лазь высоко! - генерал довольно хохотнул.
- Ну давай, Степан Акимыч, напрямки, сам знаешь - тебе меня не
объехать.
- Напрямки - так напрямки, Юрочка. Скажи, в какое ты дерьмо залез, что
тобой большие милиционеры
интересуются?
- Мной? Точно? - удивился Еланчук искренне. В сознании его промелькнул
Гуров, но гэбист лишь усмехнулся: что
он знает? Кретин Отар назвал его имя-отчество. Никакого милицейского генерала не
заставишь обратиться с таким
дурацким запросом в соседнее ведомство. Да и почему сюда, какие основания?
Генерал смотрел на Еланчука испытующе, вертел толстыми пальцами лист
бумаги.
- Заместитель милицейского министра интересуется, служил ли в первом
или втором главке некий Юрий
Петрович, фамилия неизвестна, видимо, полковник, возраст около сорока пяти,
дальше твое описание - интеллигент и
внешние данные, словно человек с тобой в соседних кабинетах сидел и ежедневно
ручкался.
Еланчук ничем волнения не выдал, глянул на бумажку равнодушно, сказал:
- Понятия не имею, генерал. Чего только в жизни не случается...
- Я тоже повидал всякого, но подобных совпадений не встречал. Мы хотя и
расстались без пьянки и орденов, но ты
наш человек. Если хвост прижмут, надеюсь - не станешь на бывших сотоварищей
грязь лить? Нам сейчас грязи с избытком.
Ты, случаем, у Белого дома под знаменами Хасбулатова не разгуливал?
- Что за чушь? Я человек с устойчивой психикой, - ответил Еланчук.
- Ну, мое дело маленькое. Приказали переговорить, я выполнил. Если бы
такую бумаженцию я один получил, так
похерил бы и забыл. Но не один я, тебя люди хорошо помнят, потому пришлось твои
данные ментам назвать. По телексу
передали, мол, служил схожий по приметам Еланчук Юрки Петрович, дали отличную
характеристику, сообщили, что
никакими компрматериалами не располагаем.
- Ну, спасибо, генерал, - Еланчук поднялся. - Надеюсь, все?
- А тебе мало? - генерал вновь выбрался из-за стола. - Начальство
больше всего беспокоится, что милиция не
утверждает, но предполагает, что разыскиваемый ими Юрий Петрович имел
непосредственное отношение к агентурной
работе. Ну, это откуда? В нашем доме о твоем направлении знали три-четыре
человека...
- Ума не приложу, - искренне ответил Еланчук, привстал, ткнул тонким
пальцем в генеральскую грудь. - А у вас
там за рубежом недавно никто на сторону не свалил?
- Случается... - осторожно ответил генерал. - Но причем тут милиция,
главк уголовного розыска?
- Действительно. - Еланчук был вынужден пожать теплую вялую руку. - Я
давно завязал, не ворую сейчас.
С этой не очень остроумной хохмой он вышел из кабинета. Когда сел за
руль, сказал:
- Он не талантливый, он - гениальный сыщик, - и продолжал уже про себя:
"Значит, он собрал воедино мой голос,
мою манеру говорить, вопросы, ответы, быстроту реакции. Он понял, что имеет дело
с бывшим работником спецслужб,
перебрал своих коллег и вышел на комитет. Он гадал, шел на ощупь, и ему
улыбнулась удача. Все я знаю про эту удачу:
господь не подает вслепую, оделяет избранных!"
В служебном кабинете Гурова уже освоивший технику Крячко варил кофе.
Генерал Орлов, выключив звук, смотрел
по телевизору мультяшки и задумчиво улыбался. Гуров читал и перечитывал ответ СБ
на запрос.
"... Еланчук Юрий Петрович... уволен на пенсию... О его работе с
агентурой в период службы сведениями не
располагаем..."
- Ну, конечно, признаются они, держи карман шире, - сказал Гуров,
переписал данные Еланчука в блокнот,
щелкнул зажигалкой, бумажку поджег и заодно прикурил. - И как тебе удалось, Петр
Николаевич?
Он протянул Орлову блокнот и ручку.
- Лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер, - ответил Орлов и
начал быстро писать, улыбаясь все шире и
шире, не удержался, захохотал, отдал блокнот Гурову и, утирая короткопалой
ладошкой слезы, вернулся к телевизору. "Я
пообещал новоиспеченному заму, что если он такой запрос подпишет, то в случае
удачи я под его руководством разгромлю
московское отделение наркомафии. И он, говнюк, получит орден".
Гуров тоже рассмеялся. Крячко перестал возиться с кофеваркой, подбежал,
заглянул в блокнот и тоже несколько
раз хмыкнул. Мультфильм кончился, на экран выскочили какие-то сосредоточенные
головы. Орлов телевизор выключил,
махнул на стену рукой:
- Он начал мне объяснять серьезность ситуации и о наших обязательствах
перед Европейским Сообществом и
человечеством в целом. И что до самого конца разработки о моем уходе на пенсию
не может быть и речи.
- А откель он взялся, такой умный? - спросил Крячко, протягивая Орлову
чашку кофе.
- Черт его поймет! Толкуют, в давнем ЦК чем-то заведовал, а сейчас,
треплются, у него на даче забор общий с кемто
из президентских пацанов.
- Это серьезно, - начал было Орлов, но его перебил телефонный звонок.
Сыщик снял трубку и, пародируя Гурова,
произнес: - Слушаю вас внимательно. Как? Самого? Лично?
- Трепач! - Гуров вырвал у приятеля трубку. - Гуров, - погрозил Крячко
кулаком. - Какие игры, господин
заместитель?.. Маляр у меня трудится. Конец дня - он поддал, сами понимаете -
молодежь. Понял. А если завтра с утречка?
Слушаюсь.
Гуров положил трубку, взглянул на Орлова, затем на Крячко:
- Немедленно в прокуратуру. Что, в нашем хозяйстве ни одного целого
ведра нет - все дырявые?
Глава седьмая
ЛУЧШАЯ ЗАЩИТА - НАПАДЕНИЕ
Заместитель прокурора быстро писал. Увидев вошедшего Гурова, не
вставая, пожал ему руку, указал на кресло
напротив и продолжал писать. Выражение лица у прокурорского чиновника было
брезгливо-недовольное. Как большинство
розыскников, Гуров не любил прокуратуру, имел с ней взаимоотношения сложные,
порой конфликтные. Он опустился в
кресло, вынул из кармана газету и, делая вид, что читает, изучал противника, а
то, что перед ним противник, сыщик не
сомневался. Хозяину кабинета было под шестьдесят, худой и жилистый, видимо,
высокий - пока сидит, точно не
определишь. Серая короткая щетина плотно, без проплешин, покрывала крупную
голову; лоб рассекали глубокие морщины,
будто вырезанные скальпелем; кустистые седые брови, хрящеватый длинный нос,
впалые щеки, подбородок тяжелый,
упрямый, опять же жилистая, но не худая шея, широкие плечи, руки длинные, с
цепкими узловатыми пальцами. Видно,
мужик физически силен, а в молодости был богатырем.
Закончив осмотр, Гуров почему-то подумал, что прокурорский похож на
большевика, красного комиссара из
давнишнего кино - человека жесткого, справедливого, искренне болеющего за все
человечество, поэтому к человеку
относящегося равнодушно.
- Ну, господин полковник, - прокурор сложил документы в папку, сунул ее
в стол, - будем колоться сразу или
придется вас, как лучину, отщипывать?
Гуров повел плечами, словно не разговор предстоял, а рукопашная, от
первой крови до последней капли, на языке
уже вертелась дерзость, когда он увидел глаза хозяина. Они были светлые, с
огромными черными зрачками, лукавые,
хитрые, умные, даже добрые. Казалось, Господь в насмешку все перепутал - глаза
предназначались совсем другому
человеку.
- Лучше по щепочке...
- Федул Иванович, - подсказал прокурорский. - Вы, господин полковник,
полагаю, дворянских кровей и такого
имени отродясь не слышали.
- Федул Иванович, считайте, что запрягли. Поехали, - ответил Гуров.
- Предупреждали меня, о характере наслышан. - Хозяин закурил "Беломор",
подтолкнул пепельницу к краю стола. -
Форточку отвори, иначе погибнем.
Гуров не терпел панибратства и обращение на "ты" обычно пресекал, но
сейчас лишь рассмеялся и открыл
форточку.
- Ну, как там с новыми буржуями, ладишь? Не жалеешь, что ушел? Пустой
вопрос - правду не скажешь, гордый.
Так вот, Лев Иванович, прознали мы, что ты зацепил наркомафию. Прознали точно,
удивляемся: куда ты лезешь и зачем?
Ты теперь не полковник по особо важным, а сторож буржуйского благополучия и
покоя. Наркотики тебе ни к чему, да и не
по зубам - дело это государственной важности. Смекаешь?
- Обязательно, - Гуров кивнул. - Только не пойму, о чем вы толкуете? Вы
тряхните свой "источник" - может, из
него еще чего вывалится?
- Учишь? - Федул Иванович подмигнул. - Говорят, учиться никогда не
поздно, но моя учеба закончилась. Чуешь?
- Угу, - Гуров закурил.
- Не признаешь? А этот, как его?.. - прокурорский начал перебирать
лежавшие перед ним бумажки, но сказал по
памяти: - Еланчук Юрий Петрович тебе друг или родственник?
- Я такого в жизни в глаза не видал.
- Может, и не видал, однако разрабатываешь.
- Ошибаетесь.
- Я тебе кто? - голос прокурорского набрал густоты - казалось, сейчас
последует команда: по коням! - Мне годков
столько, сколько твоему батюшке. Стану я, старый пень, приглашать бывшего опера
и вести с ним ля-ля, коли не уверен?
- Я в вашей вере не сомневаюсь, только она ошибочна. На Руси в кого
только не верили, теперь расхлебываем.
- Ладно, давай чуток взад подадим. Третьего дня у вашего юриста дочку
сперли. Киднэппинг, что ли? Черт побери,
не могу иностранное слово запомнить. Ты почему к властям не обратился?
Гуров смотрел в хитрые, умные глаза собеседника. Чувствовал, тот ведет
сложную игру, сейчас ждет определенного
ответа, не мог понять, какого именно.
- В милицию что ли? - удивился Гуров. - Вам, законникам, известно:
заявление обязаны родители подавать.
Федул Иванович одобрительно кивнул, пальцами замял окурок, закурил
новую папиросу.
- И как же ты пацанку вызволил?
- Нормально, - Гуров пожал плечами. - Попросил вернуть. Сказал, мол,
отец беспокоится, бабушка плачет, я
сержусь, чужое брать безнравственно...
- И отдали... - Чиновник усмехнулся, вновь одобрительно кивнул. -
Душевные люди.
- Люди как люди, - философски ответил Гуров.
- И ты человек как человек, только шибко умный и упрямый.
- Что выросло, то выросло, - усмехнулся Гуров. - У кого-то из друзей
пословицу прихватил.
- Значит, Еланчук Юрий Петрович, для тебя не человек, звук пустой?
Гуров уловил в глазах собеседника тревогу ли, предупреждение,
разобраться не смог, ответил уверенно:
- Впервые слышу.
- Ладушки, - Федул Иванович спохватился. - А представляешь ситуацию:
берем мы наркомафию, не всю, конечно,
во всемирном масштабе, - он очертил рукой круг, - а так - крупиночку, - и
показал ноготь. - Но для России масштаб
достаточный. Дальше для тебя картина знакомая: один молчит, другой отрицает, а
пятый колется, и начинается заплыв. И
среди прочих имен называет и Гурова Льва Ивановича. Да не один называет, где
отпереться просто, а несколько. Они ведь
злые будут, могут и напраслину на тебя возвести. И уж что ты знал, ведал,
переговоры вел - так обязательно. Обязательно -
вроде твое любимое слово. Скажи?
- Обязательно, - повторил Гуров и улыбнулся. - Но у меня есть и другая
присказка: "Это вряд ли..."
- К данному случаю она не подходит, так как статья у тебя будет именно
- обязательно, и срок длинный.
- Вы вначале что-то о старых пнях обмолвились...
Прокурорский перегнулся через стол и сунул под нос Гурову огромный
костлявый кулак.
- Мне о себе все дозволено, а ты, умник, язык попридержи, понял?
Гуров оттолкнул кулак с такой силой, что Федул Иванович упал в кресло,
ударился о спинку, глубоко вздохнул и
неожиданно показал Гурову большой палец, подмигнул, пододвинул блокнот, начал
писать и сердито заговорил:
- Ты не мальчонка - свою судьбу сам держишь, как желаешь, так и
распоряжаешься. Не дай вам бог, господин
полковник, в этот кабинет для иного разговора попасть. Смекае
...Закладка в соц.сетях
