Жанр: Детектив
Лекарство от жизни серия: (Гуров)
...ы у театра, Мария сказала:
- Лев, по-моему, глупо так опекать меня! Между прочим, большинство людей
встречают смерть в своей постели. Это мировая статистика. Но ты ведь не заставляешь меня
спать стоя? - Она улыбнулась ему, словно ребенку, боящемуся темноты. - Твой Запашный
просто обычный сумасшедший фигляр. Рана Тяжлова, конечно, ужасна, но я не думаю, что
такое может повториться. Он просто хотел тебе показать, что ему наплевать на твои потуги.
А заодно и решил, что такое убийство полностью отведет подозрения слишком логически
мыслящего Гурова от его клиники. Запашный был уверен, что ты и не посмеешь подумать,
что он способен на такую наглость. А раз не он, то, значит, и все преступления не на его
совести. Но он переиграл! У нас в театре это называется "паршивой самодеятельностью".
Впрочем, его винить в этом нельзя - доктор же не знал, что у тебя есть я!
- Значит, ты уверена, что Запашный причастен ко всему происходящему? - Гуров
удивленно посмотрел на жену.
- Конечно, дурачок! - Мария с улыбкой потрепала его по щеке. - Перестань пытаться
все логически обосновать. Просто посмотри в глаза фактам, и тебе будет легче. Ну, скажи
мне, кому все это, кроме Запашного, может быть нужно?..
Мария поцеловала Гурова в щеку и выпорхнула из машины. Полковник смотрел ей
вслед до тех пор, пока Мария не скрылась в дверях. Затем он завел "Пежо" и поехал в главк
к Орлову. Может быть, Мария была права?
Сейчас, сидя в кабинете генерала, Гуров вспомнил этот утренний разговор. Он не был
уверен в виновности доктора Запашного так безапелляционно, как Мария. Для полного
обоснования такой версии ему не хватало двух-трех штришков. Полковник надеялся, что
сегодня нужные факты у него будут. Или опровержение его предположений.
- Ты что, уснул, что ли? - вывел его из раздумий рык Орлова. - Я тебя уже третий раз
спрашиваю, что ты собираешься делать, а ты молчишь!
- Если тебя интересует, что я буду делать с Тернавским, то уж точно не извиняться, -
Гуров посмотрел генералу прямо в глаза. - В том, что у второго зама есть какие-то дела с
Запашным, я уверен. Доказательства этого у тебя будут. Именно ими я сейчас и собираюсь
заняться... А если тебя интересует ответ на твой последний вопрос в общем смысле, то тогда
- жить и работать.
- Ладно, фантазер, - проворчал Орлов. - Пока ты используешь свои отгулы, я тебя не
видел, не слышал и видеть-слышать не хочу. Настолько ты мне опостылел! А появишься, так
я тебе за зама голову оторву, - генерал рассмеялся. - В общем, у тебя есть еще три дня.
После это с Тернавским придется что-то решать. Иди и здесь больше не появляйся. Буду
нужен - звони. Или передавай со Станиславом.
- Еще один вопрос, Петр. Собственно, из-за него я сюда и приехал, - Гуров не спешил
покидать кабинет Орлова. - Ты решил, чем мы отплатим Терентьеву?
- Даже и не думал, - пробурчал Орлов. - Я же тебе говорил, чтобы ты сам этот вопрос
утряс.
- Ну вот я и утряс, - довольно жестко перебил генерала Гуров. - Ты его восстановишь
на работе в милиции. Только не нужно мне говорить, что не ты, а начальник МУРа такие
вопросы решает! Вот вместе с ним и решите.
Орлов хотел одернуть Гурова за его тон, но понял, что полковник прав. Да к тому же
сейчас они разговаривали не как начальник с подчиненным, а как два старых друга.
- Ладно, Лева, - проговорил генерал. - Сделаю все, что смогу. Вот только прежнее
место в следственной группе я ему не обещаю.
- И не надо, - радостно улыбнулся Гуров. - Виктор и должности участкового будет
рад.
Из кабинета Орлова Гуров на секунду заглянул в свой. Он вызвал к себе Багаева с
Веселовым. Вчерашние установки на сегодняшний день теперь, после покушения на
Тяжлова, больше ни на что не годились.
Оперативники явились очень быстро, словно ждали за дверью. Оба были чернее тучи,
но Гуров их прекрасно понимал - трудно казаться веселым и жизнерадостным после потери
друга! Врачи продолжали бороться за жизнь Тяжлова, и еще ничего не было ясно. Гуров
предложил им сесть и несколько секунд молчал.
- Мужики, не буду вам говорить ни высокопарных, ни утешительных слов. Вы их не
хуже меня знаете, - наконец, прервав паузу, заговорил полковник. - Я не верю, что Тяжлова
пытались убить случайно. Поэтому и собираюсь наказать человека, который стоит за этим
покушением. Мне нужна ваша помощь. Если вы не возьмете себя в руки, то мы провалим это
дело ко всем чертям! Слушайте, что мне нужно...
Багаева полковник посадил на телефон в конспиративной квартире. Он должен был
ждать звонка Терентьева как манны небесной. Едва это произойдет, Багаев должен
немедленно связаться с Гуровым, чтобы получить инструкции.
Задание у Саши Веселова оставалось прежним. Гуров лишь прибавил к нему
небольшую черточку. Он потребовал, чтобы Веселов всеми правдами и неправдами узнал,
кто из знакомых, сослуживцев и прочего окружения Сысоева контачил с доктором
Запашным. Если такой найдется, то нужно сразу бросать дальнейшие поиски и мчаться на
конспиративную квартиру к Багаеву. Там и ждать дальнейших распоряжений.
Гуров понимал, как мало шансов увязать покушение на Сысоева с доктором Запашным.
Вряд ли тот оставит хоть малейший след, ведущий к себе. Достаточно уже того, что
преступники-камикадзе все, как один, лечились у него!
И вдруг Гуров понял, что это и есть самое слабое место в его теории! Допустим, что
Запашный тем или иным способом готовит у себя в клинике наемных убийц, помимо
основной деятельности. Тогда возникает вопрос.
Вопрос настолько очевидный, что Гуров поразился, почему он раньше его себе не
задавал: почему Запашный использует в этих целях людей, через которых можно легко
выйти на клинику? Разве в столице мало бомжей, которых и подготовить к такому
непрофессиональному убийству будет проще, да и никто никогда не вычислит по ним
клинику. Хотя бы потому, что даже имя бомжа узнать невероятно трудно. Не говоря уж об
их перемещениях по Москве и области.
Трудно поверить, что Запашный, если он действительно занимался подбором из
больных контингента для выполнения заказных убийств, мог не просчитать всего этого.
Получалось, что либо Запашный сознательно оставлял след к своей клинике (что было
настоящим бредом сивой кобылы), либо доктора кто-то подставлял (что было вторым
бредом несчастного животного)!
Впрочем, ни та, ни другая версии не объясняли того, как можно заставить вчерашних
алкоголиков и наркоманов оканчивать жизнь самоубийством после совершенного
преступления. Может быть, дело в том сверхсекретном препарате, что есть у Запашного? Но
тогда получается, что доктор недальновидно оставляет за собой слишком много следов.
"Какие следы? - спросил Гуров сам себя. - Когда бы еще кто-нибудь, кроме тебя,
заинтересовался случайными совпадениями? А сколько до этого могло произойти подобных
преступлений, что остались нераскрытыми, или их повесили на хулиганов и психов?
Преступники кончали жизнь самоубийством на глазах у всех только в тех случаях, когда их
раскрывали и пытались задержать!"
Как бы то ни было, но для доказательства той или иной версии Гурову явно не хватало
доказательств. Полковник очень надеялся, что сегодняшний день хоть что-то прояснит в
этом запутанном деле. Он расстался с Веселовым и Багаевым и поехал к бывшей жене
Сысоева.
Татьяна Валентиновна встретила Гурова холодно. Полковник не стал скрывать своего
мнения о предполагаемой причастности Сысоевой к покушению на ее бывшего мужа.
Однако дамочка и такое предположение встретила в штыки.
- Знаю я вас! Вы только лапшу на уши мне не вешайте, - нервно проговорила
Сысоева. - Один следователь злой, другой добрый. А цель одна - побыстрее посадить
человека за решетку, чтобы благодарность в личное дело и премиальные в карман огрести.
Тоже мне, нашли чем удивить...
- Ну, Татьяна Валентиновна, во-первых, я не следователь. Как и полковник Крячко, что
разговаривал с вами вчера. Мы с ним сыщики, - перебил ее Гуров. - Во-вторых, если бы я
подозревал вас в причастности к покушению на вашего бывшего мужа, то разговаривали бы
мы в отделении. Причем не думаю, что вы пошли бы после этого домой. А в-третьих, во
избежание вашего ареста мы с Крячко умышленно придержали информацию о вас. Потому,
что не хотим видеть вас за решеткой, и потому, что полагаемся на вашу помощь в поимке
настоящего преступника.
- Ну и что я для вас могу сделать? - более спокойно спросила Сысоева. - Я уже больше
года с мужем не живу. Я и дел-то его теперешних не знаю!
- Человека, которому бы была нужна смерть вашего мужа, мы ищем и найдем, -
проговорил Гуров, глядя Татьяне в глаза. Она не отвела взгляда. - Это может произойти
позже, чем всем нам хотелось бы. В ваших же интересах помочь нам, поэтому давайте
найдем какое-нибудь местечко, где можно доверительно поговорить.
- Да что долго искать! Пойдемте вниз. Тут кафе есть. Кстати, меня в него ваш
полковник и приглашал для приватного разговора. - Татьяна Валентиновна зашагала вниз по
лестнице.
В кафе ничего примечательного не было, но здесь действительно можно было
поговорить по душам - оно было пусто. Видимо, посетители не жаловали заведение своим
вниманием. По крайней мере, в этот час. Гуров заказал две чашки кофе и проводил Сысоеву
за дальний столик.
Они беседовали около получаса, но ничего позитивного этот разговор не принес. Разве
что полковник окончательно уверился в непричастности Татьяны Валентиновны к
покушению на ее бывшего мужа.
Сысоева рассказала Гурову, как ее бывший муж открыл свою фирму. Ничего особенно
интересного в этом не было, но полковник решил запомнить все. Кто знает, что потом может
пригодиться?
Заняться авторемонтным бизнесом Сысоев решил после того, как случайно встретился
с Гавриловым, своим бывшим сокурсником по автодорожному институту. Он убедил
Татьяну разменять мамину четырехкомнатную квартиру на две двухкомнатные, одну из
которых продать. На эти деньги и было куплено оборудование. А под мастерскую отдал свой
гараж почти в центре Москвы Гаврилов. Он и стал компаньоном Сысоева.
По словам Татьяны, Сысоева после открытия собственной фирмы словно подменили.
До этого он был вежливый, добрый и отзывчивый. А затем стал скандалить, придираться,
укорять куском хлеба и наконец попросту сбежал.
- Да мне и не жалко этого гада, - опустив голову, проговорила Татьяна
Валентиновна. - Сбежал и сбежал. Туда ему и дорога. Правду говорят: деньги людей портят.
А мне чужого и не надо! - с вызовом проговорила она, подняв голову. - Пусть отдаст мое и
катится подальше. Мне еще дочь в институте доучить надо да замуж выдать. Ей эти деньги
ой как пригодятся!
- А скажите, Татьяна Валентиновна, есть враги у вашего мужа? - спросил Гуров,
допивая кофе.
- Откуда я знаю! Пока вместе жили, так, наверное, и не было. Да и какие враги могут
быть у человека, если с него взять нечего? Так, злопыхатели, - без раздумья ответила
Сысоева. - Сейчас-то, надо полагать, появились, если он с людьми себя так же, как со мной,
вел. А вообще враг у него один - Гаврилов.
- Это почему? - удивился Гуров. - Они же компаньоны, как вы говорите...
- Компаньоны! - хмыкнула Сысоева. - У него самого денег не было, вот он с моего
дурака их и вытянул. А сейчас вместе барыши загребают. Мерзкий он человек. Вроде
сладкий, как патока. А прикоснешься - от этой его липкой слащавости замучаешься руки
отмывать.
Ничего вразумительного Гуров больше из Татьяны выудить не смог. Слова брошенной
женщины о Гаврилове он расценил как обычную реакцию на предательство. Людям
свойственно кого-то обвинять в своих бедах. Вот и придумала себе стареющая женщина
этакого совратителя ее мужа с пути истинного в лице компаньона по фирме.
Гуров ехал в трамвайное депо № 6 в немного удрученном настроении. Он не знал, что
надеялся услышать от экс-Сысоевой в подтверждение своей теории. Маловероятно было
рассчитывать, что среди их общих знакомых окажется доктор Запашный. И все же узнать так
мало было обидно.
Полковник решил уже поговорить с самим Сысоевым или его новой супругой, но
передумал. Во-первых, похоже, что они твердо уверены в виновности Татьяны в организации
покушения.
Ну а во-вторых, если кому-то и следовало беседовать с четой Сысоевых, так это
Крячко. Он официально ведет следствие, и не следует вмешиваться в его работу. Хотя бы
для того, чтобы не накалять отношения ни с прокуратурой, ни с министерством.
В итоге Гуров решил план не менять и поехал в трамвайное депо, чтобы встретиться с
председателем профсоюзного комитета. Еще со второго дня следствия полковник усомнился
в том, что Гришин мог согласиться стать наемным убийцей.
Судя по тому, что на его лечение деньги собирали всем миром, человек он должен быть
просто выдающейся душевности. Ну посудите сами, часто ли у нас в стране сейчас люди
всем коллективом собирают деньги для помощи близкому? А уж если и собирают, то никак
не на лечение от алкоголизма!
Гурову было важно понять, как можно было заставить Гришина пойти на
преступление. И чем ему можно было пригрозить, чтобы заставить покончить жизнь
самоубийством. Конечно, теперь появились новые факты, и можно было бы предположить,
что Гришин пошел на убийство ради Сысоевой. Вот только в это Гуров совершенно не
верил.
Как бы то ни было, но вреда визит в депо не причинит. Даже если и здесь ничего
нового узнать не удастся. Поговорить с председателем профсоюзного комитета все равно
придется. Без этого материала следствие не будет полным.
Председателем оказалась дородная женщина лет тридцати восьми. На ее круглом
рязанском лице не было и тени того высокомерия, что было непременным атрибутом
деятелей такого рода в Советском Союзе.
Председатель встретила Гурова такой радушной улыбкой, словно он был ее
ближайшим родственником, приехавшим на недельку погостить. Гуров этому удивился, но
понял, что именно такой и должна была быть женщина, решившая устроить сбор денег на
лечение Гришина. Представилась она ему как Захарова Ирина Матвеевна.
- А, вы по поводу Гришина, - грустно проговорила Захарова после того, как Гуров
объяснил цель своего визита. - Хороший был мужик. Не знаю, что это на него нашло! Он и
мухи-то обидеть не мог.
- Ирина Матвеевна, скажите, кому пришло в голову отправить его в клинику? -
притворившись неосведомленным, спросил полковник.
- Я же говорила вашему человеку - мне! - несколько удивленно ответила Захарова. -
Хотя он ничего не записывал. Мог и забыть. Жалко мне Гришина было. Руки у него золотые,
а он, кроме пьянки, и думать ни о чем не хотел. Хватились мы поздно! Так и сгубила его
проклятая водка. Раньше его лечить надо было.
- Я вот поражаюсь, - в тон ей проговорил Гуров. - У нас народ сейчас такой черствый
стал. Человек на улице упадет, и то к нему никто не подойдет, чтобы узнать, что случилось!
Как же вам удалось деньги на лечение собрать? Или у вас здесь коллектив пожилой?
Полковник спросил только с одной целью - ему нужна была максимальная
откровенность. Ни на что другое он не рассчитывал. Но то, что он услышал, превзошло все
ожидания.
- Ой, да бросьте вы! - явно смутившись, улыбнулась Захарова. - Такие же у нас люди,
как и везде. Есть и черствые, есть и отзывчивые. Кто деньги с радостью давал, кто
жаловался, что самим не хватает, но все равно давал. А кое-кого припугнуть пришлось. Ой,
сколько уговаривать пришлось! Жаль только, что все напрасно. Скажу честно, - Ирина
Матвеевна наклонилась через стол к Гурову, - сами мы денег все равно бы не собрали! Я уж
изнервничалась вся. Даже к начальству бегала, чтобы выделили из бюджета хоть сколько, да
все без толку. Хорошо, что бизнесмен один помог. Пришел сам и денег дал.
- Это как так? - Гуров постарался сдержать свое любопытство. Он едва не сделал
стойку, как гончая на охоте. - Гришин вроде не красна девица, чтобы бизнесмены приходили
и ему деньги давали. Или он это?..
Гуров многозначительно посмотрел на Захарову. Та смутилась еще больше. Ее и без
того розовое лицо стало просто пунцовым. Она захихикала:
- Да нет. Что вы! Мужик как мужик был. А бизнесмен-то - его сосед по дому. Он
сказал, что Гришин не раз соседям кое-что ремонтировал. А ему жалко мужика стало. Вот он
денег и дал.
- Да, есть же люди! - изумился Гуров. - Жаль только, что неизвестно, кто он такой. А
то о нем статью бы в газету написать можно было.
- Нет, статью не надо. Он просил, чтобы о нем никто не знал. Даже фамилию свою
говорить не хотел! - довольная, что милиционер одобряет ее поступки, проговорила
Захарова. - Но я же не могу взять деньги неизвестно у кого! Мне же за них перед
начальством отчитываться. Вот я и выписала ему приходный ордер по всем правилам. Он
мне и документы показывал. Фамилию вам я его скажу, только обещайте, Лев Иванович, что
дальше вас она не пойдет. Не хочется человека подводить! Гаврилов! - сделав паузу,
многозначительно произнесла Захарова. Ее слова звучали так, словно должны были что-то
говорить Гурову. Если бы она могла догадаться, как много они значат!
Полковник проговорил с Захаровой еще минут пятнадцать, стараясь сдержать
нетерпение. Гуров не хотел, чтобы женщина считала, что совершила ошибку, "предав
душевного бизнесмена".
В свою очередь, полковник был уверен, что Захарова никому не скажет, что открыла
ему инкогнито бизнесмена. Лев Иванович боялся, что если кому-то станет известна та
информация, что он получил в депо, то у Захаровой могут быть неприятности Гуров вышел
на тропу войны.
После утреннего разговора с Горшковым у Крячко сложилось о нем впечатление
диаметрально противоположное рассказам Гурова. Горшков оказался совершенно иным.
- Господин полковник, - начал разговор следователь, едва Крячко переступил порог
его кабинета, - я прекрасно осведомлен о причинах отстранения Льва Ивановича от
следствия. Сразу выскажу вам свое мнение, чтобы этот инцидент не мешал нашей
дальнейшей работе: я возмущен!
Горшков подошел к окну. Он явно смущался и стремился скрыть это. Крячко не сводил
со следователя удивленного взгляда. Он настроил себя на жесткую борьбу с типичным
карьеристом. То, что происходило сейчас, совершенно разрушило настрой Станислава. К
такому переходу он не был готов.
- Я всегда считал недопустимым вмешательство министерских чиновников в дела
розыскников, - продолжал Горшков, не поворачиваясь от окна. - Если в это кто-то и имеет
право вмешиваться, то только прокуратура. В случае, если следователь превышает свои
полномочия или иным образом нарушает закон. В закрытии дела по покушению на Сысоева
виноват был я один. Полковника Гурова отстранять от работы не имели права. Я уже
доложил свои соображения по инстанции. Мне ответили, чтобы я не совал нос не в свои
дела.
Неизвестно почему (то ли Горшкова задело такое пренебрежительное отношение
начальства, то ли по другим причинам), но следователь прокуратуры совершенно изменил
свое отношение к Гурову.
Сбивчиво и не совсем связно Горшков начал говорить о том, что такими людьми, какие
сидят в министерстве, и разваливается страна. Именно они мешают работе следственных
органов и не дают вершиться правосудию.
Горшков говорил долго, но Станислав так и не сумел понять те побуждения, что
движут по жизни следователем прокуратуры. Несмотря на свой не слишком юный возраст,
Горшков показался Крячко безусым пацаном, полным жизненных идеалов, которые
неожиданно попрали ногами.
Может быть, перед началом совместной работы с Гуровым следователя просто
напугали эксцентричностью поведения полковника. И та неприязнь, что возникла вначале
между ними, была следствием именно этого.
Как оно было на самом деле, Крячко гадать не стал. Его совершенно устраивала та
модель поведения, что избрал теперь Горшков. Может быть, он и не смог бы ничем им
помочь, но следователь дал понять, что ставить их работе палки в колеса он не будет. К тому
же Станислава подкупила честность молодого следователя. Он не побоялся санкций и взял
на себя вину за служебный проступок.
Крячко вышел от Горшкова в хорошем настроении. Естественно, что Станислав не стал
раскрывать перед следователем все карты, но не сказать, что ими сейчас расследуется более
чем серьезное дело, он не мог.
Горшков понимающе кивнул и дал Крячко карт-бланш. Он попросил только, чтобы
отчеты по расследованию покушения на Сысоева предоставлялись ему каждый день.
- Остальное подождет, пока вы не соберете доказательств, - проговорил на прощание
Горшков. - Потом и решим, что нам с ними делать. Кстати, если потребуется моя помощь, то
не стесняйтесь, обращайтесь. Все, что в моих силах, я сделаю...
Станислав воспользовался этим и попросил Горшкова найти ему материал по
деятельности фирмы Сысоева. Включая учредительный договор и прочие документы.
Следователь попросил Крячко подождать пять минут и позвонил в налоговую инспекцию.
Через семь минут копии всех необходимых документов на компьютерной дискете были
в кабинете Горшкова. Крячко бегло просмотрел их и теперь летел к Гурову как на крыльях.
Дело в том, что, согласно учредительному договору, при случайной смерти одного из
компаньонов все имущество фирмы переходит к другому!
Крячко не разобрался, как следует трактовать термин "случайная смерть", но его эти
тонкости и не волновали. Ясно было одно - прибыльная фирма в случае удачного покушения
на Сысоева переходила Гаврилову. Неизвестно, составлял ли Сысоев завещание, но оно роли
и не играло. В любом случае наследники Сысоева могли получить только личные его
сбережения. Если, конечно, таковые имелись.
Станислав ликовал, готовясь преподнести эту сенсацию Гурову. Было понятно и
пеньку, что у Гаврилова мотив для убийства компаньона был намного значимее, чем у
бывшей жены Сысоева. И только сейчас Крячко поверил, что его начальник еще не потерял
нюх сыщика.
"Что ж, гений сыска! - мысленно обратился к Гурову Станислав. - Приеду и порадую
тебя, что из ума ты еще не выжил!"
Глава 7
Сенсации не получилось. К тому времени, когда Станислав приехал на квартиру
Гурова, полковник уже вернулся из трамвайного депо. Информация о том, что Гаврилов
может стать единоличным владельцем авторемонтной мастерской, была лишь
подтверждением его предположений.
Гуров, как всегда, отнесся совершенно спокойно к своей новой победе над
пессимизмом друзей. Казалось, что информация, добытая Крячко, совершенно его не
касается. Гуров даже не слушал того, что говорил Станислав. Он был погружен в свои думы.
- Да что ты за чурбан бесчувственный?! - возмутился Станислав, видя, что Гуров не
прореагировал даже на рассказ о встрече Крячко со следователем. - Мог бы и признать свою
неправоту в отношении Горшкова!..
- Где-то я уже это слышал, - рассеянно отреагировал Гуров на реплику Станислава. -
Кстати, следователю я не верю. И тебе не советую: гладко стелет, да жестко спать!
- Ну, знаешь!.. - возмутился Крячко, но Гуров не обратил никакого внимания на это
проявление эмоций.
Картина преступления вполне ясно вырисовывалась в голове полковника. Не обращая
внимания на язвительное выражение лица Станислава, Гуров начал высказывать свои
предположения. Он говорил довольно долго, и Станислав слушал его не перебивая. До поры
до времени!..
Если верить Гурову, то картина преступления складывалась по самому обычному
сценарию. Гаврилов, навязавшийся в партнеры к Сысоеву, в какой-то момент понял, что
компаньон ему больше не нужен.
Какие факторы послужили причиной для устранения Сысоева, сейчас было неизвестно.
Да это и не играло никакой роли. Важным был лишь тот факт, что за помощью Гаврилов
обратился к Запашному.
Не совсем понятным было то, что Гаврилов обратился не к своей "крыше", каковая у
авторемонтной мастерской несомненно имелась, а к Запашному.
Но и это легко объяснялось, если предположить то, что автомастерскую прикрывало
какое-то структурное подразделение МВД. В этом случае довольно просто объяснялся бы и
визит милиционера: Гаврилов мог просто попросить нужных людей о подобной услуге.
Видимо, инициатором создания плана прикрытия на случай неудачного покушения
являлся Гаврилов. Неизвестно, насколько в него был посвящен доктор, но связываться с этим
планом он явно не хотел. Иначе послал бы в профком своего человека, а Гаврилову
появляться там не позволил.
Так или иначе, но сейчас Гаврилов становился единственной ниточкой, связывающей
Сысоева, Гришина и Запашного. Его показания могли бы основательно облегчить следствие.
- Конечно! Так он тебе все и рассказал! - рассмеялся Крячко. - С чем ты к нему
придешь? С уставом и квитанцией из профкома депо? Дескать: "Гражданин Гаврилов, вы
обвиняетесь в том, что помогли Гришину попасть на лечение в клинику Запашного. Еще вам
вменяется в вину вписанный в уставной договор пункт о случайной смерти!.." Да он тебе в
лицо рассмеется. А ты спасибо скажешь, что не плюнул. У тебя же нет ни единого
доказательства причастности Гаврилова к покушению.
- Будут! - твердо проговорил Гуров. - Сейчас важно доказать, что между Гавриловым
и Запашным были контакты. Люди торопятся, потому ошибаются. Нужно заставить их
торопиться. Тогда и можно будет припереть Гаврилова к стенке...
- Угу! - Крячко с иронией посмотрел на Гурова. - Тернавского ты уже к стенке припер.
То-то он тебе все про Запашного и выложил...
- Если вы такой умный, господин полковник, - обиделся Гуров, - то вместо критики,
может быть, предложите что-нибудь дельное?
- Лева, если я тебя критиковать перестану, то ты совсем остатки здравомыслия
растеряешь, - улыбнулся Крячко. - Не обижайся! Лучше продолжай сказки рассказывать.
Может, что толковое и выйдет.
- Покорно благодарю за разрешение! - парировал Гуров. - Вот только в моих сказках
придется тебе Иванушку-дурачка играть.
- Ничего, перетопчемся! - перебил его Крячко. - Мне не привыкать быть козлом
отпущения.
- Ладно, пошутили, и хватит! Что выросло, то выросло, - Гуров пристально посмотрел
на Станислава, и тот с тяжелым вздохом пожал плечами. - Веселову больше искать ничего
не нужно. Как только он со мной свяжется, я скажу ему, чтобы брал Гаврилова под
наблюдение. Ты сейчас съездишь в клинику и проинструктируешь Терентьева. Он должен
постараться узнать, не по
...Закладка в соц.сетях
