Жанр: Детектив
Лекарство от жизни серия: (Гуров)
... Вы не хуже меня знаете, чем вам это может грозить. Самое меньшее - выговором с
занесением в личное дело, - проговорил следователь, недовольный реакцией Гурова. - Если
вы имеете какие-либо конкретные факты для продолжения расследования, то должны
доложить их мне как старшему группы. Если же у вас ничего не имеется, то я буду
вынужден доложить руководству о вашем своеволии.
"А, вот это что-то новенькое. Первый раз слышу, чтобы прокуратура среди
оперативников осведомителей имела. Бардак!" - подумал Гуров, но вслух сказал другое:
- Анатолий Алексеевич, вас дезинформировали. Никаким делом Артемова я не
занимаюсь. Можете присылать официальный запрос, если это вам нужно...
В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошла Верочка. Она улыбнулась Гурову,
поставила поднос с двумя чашечками кофе на стол и сказала:
- Извините, Лев Иванович, вас срочно требует к себе Петр Николаевич.
Девушка незаметно для Горшкова подмигнула полковнику и вышла. У них с Гуровым
давно существовал договор о взаимопомощи. Вся суть этого неофициального документа
сводилась к тому, что по условному сигналу Верочка помогала полковнику сбегать от
нежелательных посетителей. Утренний звонок Гурова и был таким сигналом. Этакий "SOS"
в милицейском варианте.
- Прошу меня простить, товарищ следователь, - Гуров вновь нарочно подчеркнул свое
обращение к Горшкову, чем вызвал его недовольную гримасу. - Начальство требует.
Придется вам кофе без меня попить.
- Спасибо, у меня дела, - холодно отклонил предложение Горшков. - Вы все же, Лев
Иванович, примите к сведению мои слова...
- Приму-приму, - перебил его Гуров и распахнул дверь. - Ну, раз торопитесь, то не
смею вас задерживать. Извините, я тоже не на посиделках. Поэтому до выхода вас провожать
не буду. Дорогу найдете.
Гуров закрыл за собой кабинет и пошел в приемную Орлова. Он все равно собирался
посетить генерала, поэтому не сильно приврал, послав сигнал о помощи Верочке. В
приемной была тишина. Верочка вопросительно улыбнулась входящему Гурову. Он
остановился у ее стола.
- Спасибо за помощь, Верочка! - ответил на улыбку Гуров и спросил, кивнув на
массивную дверь: - Есть кто у него?
- Нет. И самого нет, - ответила секретарша. - Петр Николаевич с утра у замминистра.
- Позвони мне, когда генерал вернется, - попросил Гуров и вышел из приемной.
Когда Гуров вернулся к себе, Станислав уже был в кабинете. Он развалился в кресле и
курил. Крячко сделал вид, что не заметил, как полковник вошел. Он не обернулся на звук
открываемой двери, и Гурову пришлось толкнуть кресло.
- Ну-ка убирайся с моего места, бездельник, - рявкнул полковник и улыбнулся.
- Ой, извините, ваше превосходительство! - подскочил с кресла Крячко и состроил на
широкой физиономии испуганную мину. - Замечтался. Не извольте гневаться.
- Брось, Стас, - не ответил на пикировку Гуров. - Не в масть сейчас твои шуточки.
Лучше бы подумал, что нам с клиникой Запашного делать.
- А я подумал, Лева. - Гуров заметил, что Станислав обиделся. - Если хочешь, то могу
своими гениальными идеями поделиться. Хотя о чем это я? Гений у нас - ты!..
- Это я и без тебя знаю. - Полковник достал из сейфа папку. - Расскажи, что мне
неизвестно.
- Ну, это мне тогда и говорить нечего, - Крячко усмехнулся. - А если честно, Лева, то
мне кажется, что у тебя маразм начинается. Подожди, не перебивай. Дай мне высказаться, а
потом делай что хочешь.
Станислав достал новую сигарету. Он повертел ее в пальцах, но, уловив недовольный
взгляд Гурова, убрал сигарету в пачку. Крячко перебрался за свой стол и бросил "Мальборо"
в ящик.
- Не разбегайся, прыгай! - поторопил его Гуров.
- Давай плясать от печки, - проговорил Станислав, глядя Гурову в глаза. - Нам
всучили дурацкое убийство, в котором неизвестно было только одно: на хрена его было
нужно совершать. Из немотивированного поступка психа ты раздул целую теорию. Благо,
психов у нас хватает, и на следующий день тебе новый подвернулся.
Станислав с грохотом выдвинул ящик стола и достал сигареты. Он закурил, не обращая
внимания на недовольство Гурова.
Крячко злился. Понимал, что это глупо, но поделать с собой ничего не мог. Ему вдруг
вспомнилось, как полковник ушел от "наружки" из квартиры Дурова, когда они разыскивали
в Москве международного террориста по кличке Кобра.
Тогда Гурову привиделась жизнь в виде полосатой пижамы. Полоса черная, полоса
белая. И Гуров, вместо того чтобы выйти в дверь, выбрался на улицу через окно по
водосточной трубе. Ничем, кроме предчувствия, такое поведение полковник объяснить тогда
не смог. Но оказался прав. И это сохранило им жизнь важного агента.
Станислав не понимал, почему Гурову удается увидеть что-то необычное там, где
остальные не замечают вообще ничего. Он прекрасно знал, что это от бога. Станислав
отдавал себе отчет, что обижаться на то, что он сам не наделен такими талантами, было не на
кого. Но привыкнуть не мог. Как не мог и не завидовать. По-белому.
- Липченко бы следовало голову оторвать за его разговорчивость. Вот только спасает
человека, что он о твоей прогрессирующей душевной болезни не мог догадываться. -
Станислав выпустил дым в потолок и вновь посмотрел на Гурова. Тот улыбался. - Лева, ты
сам прекрасно видел, сколько в Москве убийств с последующим суицидом. Проверь, и
окажется, что среди остальных тоже найдутся сходные черты. Что ты к этим трем
прикопался? Я понимаю, что ты человек настырный. Но попробуй найди своей энергии
реальное применение. Ты не хуже меня понимаешь, какой глупостью решил заняться.
- Все сказал? - Гуров видел, в каком состоянии находится Станислав, и эта тирада его
не удивила. Он улыбнулся и попросил: - Дай-ка мне, Стас, сигарету. Так и не бросишь с
вами, занудами, курить.
- Ты бы свои завел, что ли, - пробурчал Крячко. - А то стреляешь все время, словно
бомж какой-то!
- Бедностью попрекать грешно, - постно произнес Гуров.
- Это ты-то у нас бедный? - Станислав хмыкнул.
Гуров поймал пачку, брошенную Станиславом, и закурил. Курил полковник редко. Он
брал сигарету чаще всего тогда, когда не мог объяснить близким людям, почему поступает
так, а не иначе. Станислав это знал, хотя полковник сам за собой не замечал такой
закономерности.
Гуров понимал, почему психует Крячко. Он давно уже заметил подсознательное
стремление своего друга научиться делать все, что мог делать Гуров. Полковник понимал,
что это невозможно. Но отговаривать Станислава от этого стремления было бы верхом
глупости.
- Если уж "плясать от печки", как ты говоришь, то начинать нужно не с мазурки, а с
гопака, - Гуров ухмыльнулся и выбрался из-за стола. - Ты, Стас, начал философствовать, а
нужно было просто посмотреть на факты. Ты первоклассный опер, но ведешь себя, как
нянечка в детском саду - "Ай, батюшки, дети кроватки не так застилают!". Стас, честное
слово, не скажу, что мне самому здесь все ясно. У каждой медали две стороны. Поэтому
давай разберем все по косточкам и вместе попробуем найти истину.
Гуров вдруг матерно выругался. Станислав удивленно посмотрел на него и покачал
головой. Он вдруг понял, насколько тяжело дается его другу решение дела, что он сам себе
выдумал. Крячко стало стыдно за свое ерничание, и он опустил глаза.
- Не буду спорить, Стас, - проговорил полковник, расхаживая из угла в угол. Гуров
почти всегда делал так, когда требовалось выстраивать логическую цепочку. - Мои
предположения вполне могут оказаться пустышкой. Если бы я был уверен в своей правоте
хотя бы процентов на семьдесят, то и убеждать тебя не стал бы. Просто сказал бы, что нужно
делать, и все. Ты и так это знаешь.
- Да, это ты можешь, - тихо проговорил Крячко, но полковник на его слова не
отреагировал.
Гуров затушил наполовину выкуренную сигарету в пепельнице. Он уже взял себя в
руки и чувствовал неловкость перед Станиславом за некоторую несдержанность. Но Гуров
шестым чувством сыщика определил для себя правоту догадок и не собирался отступать.
- Начнем с того, что мотивов для убийства Калачева не существует в природе. Или мы
с тобой плохие сыщики, - продолжил разговор Гуров. - Артемов исполосовал его ножом и
бросился под машину. Допустим, что он сумасшедший. Но придурки не уезжают от дома за
несколько километров, чтобы кого-нибудь прирезать. Убийство было не спонтанно. Оно
было подготовлено.
- И с чего ты это решил? - заинтересовался Станислав.
- Тут-то как раз все просто, - ответил Гуров. - Артемов жил в одном районе Москвы,
лечился в другом, работал в третьем, а убивать приехал в Докучаев переулок. С Калачевым
они никак не связаны и общих контактов не имеют. К тому же в Докучаевом переулке ни
москвичу, ни провинциалу делать нечего. Ни магазинов, ни развлекательных заведений.
Обычный район офисов.
- Ну, допустим, ты прав. И что нам это дает? - убедить Станислава было не легче, чем
разубедить Гурова.
- А хрен его знает! - Гуров остановился и обернулся к другу. - Я тебе не апостол Павел
и с душами умерших говорить не сподобился. Одно могу сказать, что Калачева Артемов
убил не случайно. Если бы не объявился водитель "пятерки", то я бы подумал, что Артемова
наняли, а затем устранили. За ненадобностью.
- Ладно, Гений Иванович. Я с тобой согласен, что вся эта история выглядит дурацки, -
Крячко ухмыльнулся. - Но! Калачева не заказывали. Артемов личных мотивов не имел.
Дальше что? Ты не в России живешь, что ли? Мало народу убивают за противную рожу?
- Ты бы на свою в зеркало посмотрел! - Гуров улыбнулся. - Честное слово, больше
суток после такого зрелища не прожил бы! Слава богу, сейчас дело не в тебе. Именно эта
огромная куча "но" меня и насторожила. Не могло это убийство быть случайным. Я бы про
него и забыл. Вот только на следующий день произошло точно такое же.
- Говорил я, что Липченко голову нужно оторвать, - совершенно спокойно
констатировал Крячко. - Лева, только не говори мне, что убийство Калачева было
подготовленным!
Гуров вдруг снова разозлился. То, что ни Крячко, ни Орлов не желали видеть в его
теории ни грамма разума, выводило полковника из себя. Связь между этими преступлениями
была очевидна. И нежелание профессионалов сыска понять ее не укладывалось у Гурова в
голове.
- Стас, я тебе могу вообще ничего не говорить! - Крячко удивленно посмотрел на
Гурова. Взбешенным своего шефа он видел крайне редко. - Ты этим делом не занимаешься,
так что пропади. И чтобы я тебя не видел!
- А генерал-лейтенант мне сказал, что ты на мои слова жаловаться не будешь, - будто в
задумчивом удивлении проговорил Станислав. - Говорил, что ты и на это согласился.
Гуров застыл в центре кабинета, удивленно глядя на Крячко. Станислав согбенно сидел
за своим столом, словно японская гейша, оскорбленная в лучших чувствах. Не рассмеяться
Гуров не мог.
- Змей ты, Стас. И слава богу. Иначе зачем бы в главке был нужен?! - после паузы
проговорил Гуров. - Вернемся к нашим баранам. Дураком будет тот, кто станет утверждать,
что Сысоева пытались убить тоже случайно. То, как было организовано это покушение,
говорит о предварительной разработке объекта. И разрабатывал его дилетант.
Профессионалы так людей не убирают. Для этого у нас в стране взрывчатка и автоматы
имеются.
- Подожди, Лева, - перебил Гурова Станислав. - Теории выстраивать ты умеешь. Но
зачем факты под них подгонять? Мотивов для убийства нет ни в первом, ни во втором, ни в
третьем случае. Это непонятно. Но ты когда-нибудь видел, чтобы киллерами нанимали
слесарей и грузчиков? Кому это в голову может прийти? Я уж скорей с Веселовым
соглашусь, что у этих ребят крыша от интенсивного лечения съехала!
Гуров слегка усмехнулся. Перемена в настроении Крячко была очевидна. Он еще
огрызался, стараясь разрушить логические цепочки Гурова, но больше из упрямства. Факт
идентичности трех преступлений Крячко больше не отрицал.
- Я не утверждаю, что убийства были заказными, - Гуров вернулся в свое кресло. - Я
лишь констатирую факты. После лечения в клинике Запашного минимум три человека
совершили убийства, покончив после этого с собой. О чем это говорит, я не знаю. Но хочу
узнать. Потому что все происшедшее может повториться. Мне для тебя лекцию прочитать
нужно о том, что нашей первоочередной задачей является предотвращение преступлений, а
не задержание преступника?
- Вот только этого не надо! - Крячко в притворном ужасе выставил перед собой руки. -
Делай что хочешь, только в терновый куст не бросай! Проверяй своего Запашного, ищи
психов по всей Москве. Я с тобой больше спорить не буду. Считай, что убедил,
психоаналитик хренов.
- Спасибо за разрешение. Вот только проверять Запашного ты, Стас, будешь, - Гуров
улыбнулся и посмотрел на друга.
- Я? - оторопел от удивления Станислав. - Всегда пожалуйста, только генерал нам за
такое своеволие головы поотрывает. На нас с тобой, Лева, и другие дела висят.
- Почему "своеволие"? Мы с тобой у него официальное разрешение попросим. - Гуров
выбрался из-за стола и подошел к Станиславу.
- Выкладывай, что ты на этот раз изобрел! - Крячко с интересом посмотрел на друга.
Гуров кратко рассказал Станиславу, что придумал вчера. Он не скрыл участия Марии в
зарождении идеи, но подробно передавать свой разговор с женой не стал. Когда Гуров
рассказал о Терентьеве, Станислав вздохнул.
- Слушай, Лева, может, не стоит? - проговорил он после паузы. - Витька хороший
парень. Как к нему подойти и сказать: "Ты, Витек, стал алкоголиком, а нам такие сейчас
позарез нужны!" Ему и так милицейские чинуши жизнь поломали. Он и взбеситься может.
- Знаю, - Гуров с шумом выдохнул. - Поэтому тебя туда не пошлю. Ты сам не веришь
в то, что делать собираешься, и его убедить не сможешь. Мне надо с ним поговорить.
- Говори, - пожал плечами Станислав. - Только не выйдет у тебя ничего. Орлова мы
еще убедить сумеем. А вот Виктор тебя по матушке пошлет.
- Пусть хоть горшком назовет, лишь бы в печку не ставил! - усмехнулся Гуров и
подошел к зазвонившему телефону.
Звонила Верочка. Она сказала, что генерал вернулся. Только настроение у него
поганое. Гуров поблагодарил девушку и трубку положил.
То, что зам вызывал к себе Орлова утром, естественно, поднять настроение последнему
не могло. Как известно, с утра наград не вручают. Гуров на секунду задумался, не приложил
ли к этому руку Горшков, но затем отбросил это предположение. Занудный следователь
просто не успел бы это сделать.
Как бы то ни было, настроение генерала не могло ничего изменить в планах Гурова. Он
не собирался с генералом заигрывать, а работа - она и в любом настроении работа.
- Собирайся с силами, Станислав, - усмехнулся Гуров. - Петр сегодня не в духе. Так
что приготовься к ворчанию, придиркам и недоверию.
- Как ты думаешь, Лева, - Крячко потер нос, - может, нам к нему бутылочку
захватить?
- Захвати, - согласился полковник. - Только сам же раньше этой бутылки из кабинета и
вылетишь.
- А что, это идея! - обрадовался Крячко. - Он меня вышвырнет, тогда и ты в свои
бредовые идеи меня впутать не сможешь.
Гуров ничего не сказал. Обижаться на Крячко смысла не имело. Он и в гробу ерничать
не перестанет. Как любил говорить он сам: "Что выросло, то выросло".
До кабинета Орлова они шли молча. Гуров еще раз прокручивал в голове все доводы,
что собирался привести генералу. А Крячко пытался заново проанализировать ситуацию.
Аргументы Гурова уже не казались ему бессмысленными. В их логическом построении
сомневаться не приходилось. Вот только Станислав не мог отделаться от мысли, что все это
слишком мелко и незначительно, чтобы уделять проблеме столько внимания.
В приемной Гуров сразу прошел к двери. Крячко немного задержался. Он
вопросительно посмотрел на секретаршу. Верочка улыбнулась и пожала плечами, давая
понять, что не знает о причинах плохого настроения своего начальника.
- Явились не запылились, - вместо приветствия пробормотал генерал, едва Гуров и
Крячко пересекли порог его кабинета. - Проходите, садитесь. Все равно обоих вызывать
собирался.
Сыщики заняли стулья по обе стороны от стола Орлова. Оба молчали, ожидая начала
разговора, но Орлов не торопился. Он перекладывал с места на место бумаги на столе, делая
вид, что занят неотложным делом.
- Не разбегайся, прыгай! - проговорил Гуров, видя, что генерал не знает, как начать
разговор. - За что тебе замминистра фитиль вставлял?
- За тебя. Новый зам дал тебе не слишком лестную характеристику и потребовал,
чтобы я поставил другого сыщика на расследование сысоевского дела. - Орлов поднял глаза
от бумаг и обвел взглядом друзей. - Сысоев сегодня ночью пришел в себя, - пояснил генерал
после недолгой паузы. - Он немедленно потребовал к себе следователя. Связей у этого
дельца оказалось достаточно. Следователя ему привели. Ему-то Сысоев и сделал заявление,
что покушались на него по указанию сотрудников милиции.
- Что-о? - Крячко удивленно перевел взгляд с Гурова на Орлова. - Что за чушь?
- Не знаю уж, что там за чушь, - Орлов покачал головой. - Первая жена Сысоева
присылала к нему сотрудника милиции с требованием выплатить энную сумму денег.
Сысоев отказался. А на следующий день на него совершили покушение.
Орлов посмотрел на Гурова, но тот молчал. Казалось, что сыщика нет в кабинете.
Настолько он погрузился в свои раздумья. Генерал несколько секунд подождал, а затем
хлопнул ладонью по столу.
- Вернись на землю, Лева! - проговорил он резким тоном. - Зам сказал, что твое
ведение следствия следует признать неудовлетворительным. Он посоветовал отправить тебя
отдохнуть на пару недель.
- Это почему "неудовлетворительным"? - вступился за друга Крячко. - Он что, должен
был день и ночь у постели Сысоева дежурить?
- Заму доложили из прокуратуры, что на основании твоей работы следствие по
данному делу было закрыто, - генерал Станислава даже не слушал. - В переданных
прокуратуре материалах даже нет информации о первой жене Сысоева, не говоря об
остальном. Зам посчитал это грубейшей ошибкой.
- Петр, следствие не я закрываю. Сам все прекрасно знаешь, - как-то безразлично
проговорил Гуров. - С этим вопросом обращайся к Горшкову.
- Кстати, а где Гойда? - перебил друга Крячко.
- В отпуске, - ответил генерал и обернулся к Гурову: - Знаю, Лева, знаю. Но
следователя приказали оставить, а тебя отстранить. Не мне с этим спорить, да оно и к
лучшему. Выкинешь из головы своих киллеров-камикадзе и займешься делом. Работы и так
невпроворот...
- А вот тут ты, Петр, ошибаешься, - усмехнулся Гуров. - Заявление бывшей жены
Сысоева только подтверждает мою теорию.
- Это как? - не понял Орлов.
- Очень просто! - ответил Гуров. - Я тебе еще вчера говорил, что покушение на
Сысоева было подготовлено. Сегодня ты мне это подтвердил. Теперь ясен и ответ на вопрос
Станислава, кто мог бы нанять слесаря киллером - брошенная, несчастная, небогатая
женщина.
- Ну ты и образ нарисовал! - усмехнулся Крячко. - Прямо как в романе Агаты Кристи.
- А ты еще и детективы читаешь? Мало бреда на работе? - съязвил Гуров и добавил: -
Ладно, не расстраивайся. Что выросло, то выросло. Со всеми бывает. Главное, что теперь у
нас мотив для покушения на убийство имеется.
- А при чем тут остальные бедолаги? - спросил Орлов. - И твой доктор Запашный
вместе с ними?
- Это нам и нужно выяснить... - начал Гуров, но генерал перебил его.
- Кому угодно, но не тебе! - проговорил он. - Ты от следствия отстранен. И теперь
займешься другими делами.
- Не буду размахивать шашкой, еще поборемся! В таком случае я возьму неделю
отгулов, - не согласился Гуров. - А ты передашь дело Крячко и оставишь у него группу
Веселова.
- Не много на себя берешь? Может, тебя в мое кресло посадить? Пока еще я твой
начальник, - для проформы выразил недовольство Орлов, но с предложением согласился. -
А, делайте что хотите! Уйду на пенсию, к чертям собачьим. На вас всех нервов никаких не
хватит.
- Слышу речь не мальчика, но мужа! - рассмеялся Гуров. - Разрешите идти, товарищ
генерал?
- Не разрешаю, - остановил встававшего полковника Орлов. - Что делать собираетесь?
Гуров все же встал из-за стола и начал мерить шагами кабинет начальника. Орлов
хотел заставить Гурова сесть, но не стал этого делать. Его раздражало это мельтешение
полковника так же, как и того нервировал неряшливо завязанный галстук Орлова. Но генерал
знал, что размышлять по-другому Гуров не умеет.
Полковник начал рассказ со вчерашнего разговора с Марией. В этот раз пересказ
вышел еще короче, чем в утреннем варианте. Предложение привлечь Терентьева к
разработке версии клиники Запашного не встретило у генерала возражений. Казалось,
Орлову настолько надоело спорить с подчиненными, что он готов согласиться на все.
- Теперь у нас появились новые факты по делу Сысоева, - закончил Гуров. -
Разработкой бывшей жены Сысоева займется Веселов с ребятами. Они проследят все ее
контакты. Постараются найти связь между ней и Гришиным и выйти на того мента, что
приходил к Сысоеву.
Гуров наконец остановился и сел на стул. Он посмотрел на Крячко и усмехнулся.
Станислав в ответ состроил комично-недовольную мину. Генерал удивленно переводил
взгляд с одного на другого.
- И что это ваше перемигивание означает? - ворчливо спросил он.
- Ничего особенного! - весело отозвался Крячко. - Просто этот одержимый маньяк еще
сегодня утром сказал мне, что клиникой Запашного займусь я. Похоже, что он все же
собирается это сделать.
- Ты прав, Стас, как никогда, - согласился Гуров.
- Конечно, младшего легко обидеть! - притворно расстроился Крячко. - Кого еще к
алкоголикам послать? Конечно, меня. Фактура у меня подходящая!
- Там не только алкоголики. Еще и наркоманы имеются, - утешил друга Гуров и
посмотрел на Орлова. - А я, Петр, поговорю с Терентьевым. Мне только нужно знать, что
мы ему сможем предложить, кроме почетной грамоты. Парня поперли из милиции. Ему это
поломало жизнь. Что мы ему сможем дать теперь?
- От алкоголизма бесплатно вылечим! - пробурчал Орлов. - Лева, тебя учить - только
портить. Сам знаешь, как с людьми разговаривать. Вот и определяйся по ходу дела.
Генерал задумался. Гуров сумел выстроить из ничего стройную теорию. Но
существование оной не говорило ни о чем другом, кроме того, что теория существует. И все
же была в словах Гурова изюминка. Все действительно не так просто.
- Ладно, сыщики. Ищите! - проговорил генерал после некоторой паузы. - Пиши, Лева,
заявление в отдел кадров на отгулы. Я подпишу, а ты бери ребят и распутай этот гордиев
узел. Да, и познакомь Станислава с Горшковым. Идите с глаз моих...
Сыщики поднялись и вышли из кабинета. Гуров думал о том, что могло означать это
его отстранение от расследования. Уже ставшее привычным выражение неприязни
меняющихся замов к своевольному сыщику? Или за этим крылось что-то большее? Ответов
не было.
Полковник решил выкинуть из головы эту проблему. Хорошо это или плохо, но решена
она привычным способом: вы отстраняете - мы подчиняемся. А во время отдыха сыщик
главка может заниматься любым хобби. В том числе и помогать старым товарищам лечиться
от алкоголизма.
Группа Веселова в полном составе топталась у дверей кабинета Гурова, ожидая
появления своего нового начальства. Гуров пригласил всех в кабинет. Он довел до
оперативников информацию, полученную от генерала, и уведомил, что они переходят в
подчинение Станислава.
Это известие особого энтузиазма не вызвало. Не то чтобы парням был неприятен
Крячко. Тут была давнишняя вражда оперативников и министерских служащих. Чиновники
по большей части всю свою службу просиживали штаны в кабинетах и понятия не имели о
розыскной работе. Поэтому-то каждый рядовой сотрудник и считал, что не следует
министерским вмешиваться в их работу.
Гуров это мнение разделял, но углубляться в риторические рассуждения, типа: "Кто
был первым? Яйцо или курица?" - не стал. Почему-то он не стал говорить и о том, что
продолжает руководить следствием. Может быть, это была излишняя предосторожность, но
Гуров помнил свой утренний разговор с Горшковым. Он решил предотвратить любую
возможность утечки в прокуратуру информации о своем фактическом руководстве.
Береженого бог бережет. Гуров попрощался со всеми и оставил кабинет. Крячко
пошутил ему вслед: некоторым дают отгулы, а ему за это отдуваться. Гуров только ехидно
улыбнулся и развел руками. Дескать, каждому свое, и пошел к машине.
Глава 4
Гуров не спеша ехал по московским улицам, проверяя наличие "наружки". Это стало
уже даже не привычкой, а частью образа жизни. Гуров часто и сам ловил себя за
высматриванием "хвоста" и с грустной улыбкой качал головой. Что ни говори, а профессия
накладывает на человека свой отпечаток.
Ехать пришлось через всю Москву. В район Черемушек. Сказать, что машин на дорогах
было много, - это не сказать ничего. Поток фырчащего, рычащего и завывающего
разнокалиберного транспорта разноцветной змеей забивал улицы города. Даже если бы
Гуров и хотел ехать быстрее, то ему бы пришлось проявлять чудеса вождения, чтобы кого-то
обогнать.
Сыщик не торопился на встречу с Терентьевым. Он корил себя за малодушие, но все
равно радовался каждому красному светофору, попадающемуся на пути. Гуров, как мог,
пытался отложить этот необходимый, но тяжелый разговор.
Почему-то Гурову вспомнились времена его молодости. Москва двадцатилетней
давности.
Тогда Москва не была такой сплошной каруселью суетливых людей. Жизнь текла
размеренней и степенней, словно само определение - "житель столицы" - накладывало
отпечаток значимости на людей. Тогда провинциала от коренного москвича отличить было
столь же легко, как конную повозку от паровоза. Но время все меняет.
Гуров вдруг понял, что любит и эту Москву. Ничуть не меньше, чем город своей
молодости. Любит ее сумасшедший жизненный ритм. Любит людей, что в душе остались
такими же, как и прежде. Хоть и подернулись коростой черствости.
"Вот беда! - подумал Гуров, уличив себя в приступе всепоглощающего
человеколюбия. - Может, и правда у меня маразм начинается?"
Он усмехнулся своим мыслям и нажал на клаксон, тормоша зазевавшегося пешехода.
От этого легкого приступа ностальгических воспоминаний на душе по
...Закладка в соц.сетях
