Жанр: Детектив
Деньги или закон
...шать, но на свежем воздухе дух от него шел крепкий. - Дети
есть? - спросил Гуров и этим вопросом добил.
Капитан ещё не понимал, в чем дело, но, учитывая должность и звание гостя,
понял, попал за всю масть. Да ещё вопросы о стаже и детях, дело совсем плохо.
Гуров открыл дверцу "Мерседеса", на переднем сиденье которого сидел Нестеренко.
Он взглянул на гаишника, кивнул и, сморщившись, как от удара, сказал:
- Но он меня перевязал. Подошедший Станислав усмехнулся.
- Мы ему благодарность объявим, что он тебя на шоссе не выбросил и машину
не забрал. Хотя его понять можно, рядом с постом ГАИ такое опасно.
- Добьете, - обреченно произнес капитан. - Я и так в штрафниках числюсь.
Ваша сила! - он козырнул и пошел к будке.
- А мужик мне нравится, сопли не распустил, просить не стал, о свидетелях
не говорил, - проговорил Нестеренко, когда они поехали дальше.
- Мужик неплохой, но замазанный, - ответил Станислав.
Когда свернули на проселок, Нестеренко быстро определил место, где вышел в
подлесок и его окликнул Бестаев, как они оба стояли, когда Сергей выстрелил.
Прошло четыре дня, а следы на земле остались, конечно, ни для какой
идентификации они не годились. Станислав занял место, на котором подстрелили
Нестеренко. Гриша Котов, ехавший в машине с Гуровым и не произнесший за все
время ни единого слова, встал на место преступника, поднял с земли ветку, указал
на Станислава, "прицелился", широкими шагами двинулся в направлении выстрела,
уперся в молодую сосну, осмотрел её на уровне плеча, отрицательно покачал
головой. Дальше начинался кустарник, метрах в семидесяти - молодой подлесок.
Оперативникам стало ясно: пуля ушла в небытие, искать её бессмысленно.
- Неудачное ты место выбрал, Валентин, - сказал Станислав. - Кабы здесь
стояла не одна сосна, а пяток, лучше, здоровый забор, - он поднял глаза на
задумчиво молчавшего Гурова. - Что поделаешь, командир, не каждый раз к
двенадцати девятку прикупаешь, но посмотреть следовало.
Гуров согласно кивнул и сказал фразу, которую никто из оперов не понял:
- И все-таки оно интересно, а если бы Валентин оказался левшой?
Когда они возвращались назад, Гуров остановил машину напротив поста,
посигналил. Капитан выскочил из своего стеклянного скворечника, ловко спрыгнул с
лестницы, подбежал.
Гуров достал блокнот, вырвал страницу, на которой записал его данные,
протянул и сказал:
- Ты изрядная дрянь, но нечто в тебе имеется, попробуй сохранить, у тебя
дети, - он поднял стекло, и машины умчались.
Сзади подошел инспектор, хлопнул начальника по плечу, сказал:
- Понял штабист, без свидетелей его показания не пляшут. Наш бы, защищая
мундир, только посмеялся.
- Дурак ты, Семен. Полковник большой начальник, наш шеф перед ним в штаны
наложил бы и отдал меня в момент, - капитан хотел листок порвать, передумал,
аккуратно сложил, убрал в карман.
Станислав позвонил Екатерине, попросил не занимать вечер, договорился
пойти с ней в какой-нибудь модный бар, спросил, как ему одеться, чтобы шибко на
мента не походить.
- Погладь брюки, надрай туфли, галстук можешь не надевать, но рубашка
должна быть свежая, - ответила Катюша. - Остальное при встрече.
Она села к нему в машину, достала из сумочки одеколон, смочила ладошку,
провела по лацканам пиджака и щекам, неожиданно посмотрела в глаза, чему-то
усмехнулась.
- Да, жизнь, - грустно сказала она. - Я сегодня вспомнила: мы
познакомились шестнадцать лет назад. Я была пацанка, ты холостой опер. Больше
шести лет не виделись. Сегодня я выбралась из грязи, ты женат, растишь человека,
повязан крепко. Станислав, ты мне голову не морочь, рабочий интерес ко мне - это
одно, а личный - иное, и он имеется. Не наделать бы нам глупостей.
Станислав молчал. Катя сказала то, о чем он старался не думать в последние
дни. Полный идиотизм, в юности мелкая воровка, позже проститутка, завербованная
опером МУРа Станиславом Крячко, в девяносто первом исключенная из агентурной
сети, сегодня вновь привлеченная для выполнения разового задания. Он, старший
опер, полковник, и какое ему дело, чем пахнут руки этой женщины и какого цвета у
неё глаза?
Он крепко провел её ладонью по своей щеке, затем аккуратно положил её руку
к ней на колени.
- Ты взрослая девочка. Катюша. Мне необходим Сергей Бестаев. Надо его
найти.
- Хорошо, - Катюша достала зеркальце, посмотрела в него, поправила русый
локон. - Значит, его фамилия Бестаев. Я так понимаю, вы установили его, из дома
он скрылся. Лев Иванович считает, что Сергей из Москвы не уедет, но и в
привычных для него кабаках бывать не станет. Как у вас выражаются, Сергей
заляжет на дно. И вы полагаете, что он пойдет не к школьному другу, а к женщине.
Он убийца?
- Возможно, но совершенно точно, он вооружен и опасен, - ответил
Станислав.
- Я видела фильм с таким названием, - произнесла Катя, явно думая о чем-то
ином. - Поедем, что мы стоим? Я хочу выпить, - она назвала адрес. - Да, по
телефону ты спросил, как тебе одеться, чтобы не походить на мента? Прикид у тебя
подходящий, "тачка" - говорить нечего. Тебя, да и вас всех, выдают глаза.
Обычный человек смотрит на окружающих безразлично, как бы "мажет" взглядом.
Менты-сыщики смотрят на все конкретно, на человека или обстановку помещения, вы
останавливаете взгляд, словно оцениваете. Бабники тоже смотрят оценивающе, но
по-другому. Ты смотришь на женщину и не думаешь, переспать с ней или нет, на
мужчине тебя не интересует покрой костюма, ты гадаешь, есть у мужика оружие или
нет, по фигуре и движениям оцениваешь его силу.
- Ты можешь преподавать в школе милиции.
- В академии, Станислав. Я уже профессор, - Катюша хотела рассмеяться, но
лишь болезненно поморщилась.
Бар оказался маленьким, всего пять столиков, уютным, главное, без громкой
музыки. Двое парней за стойкой, три пары за столиками. Все среднего возраста и
старше.
Станислав отодвинул для спутницы стул, сам сел в угол, лицом к входной
двери, боком к дверям в подсобные помещения и, видимо, туалетам.
Катюша повесила сумочку на спинку кресла, улыбнулась.
- Горбатого могила исправит, - она закурила, кивнула девушке в изящном
белом фартучке. - Здравствуй, Елена.
- Катерина! - официантка чуть не выронила блокнот. - Не узнала, богатой
быть! Ну, ты выглядишь на миллион долларов! Замуж вышла? - она взглянула на
Станислава с любопытством.
- Собираюсь, - Катя подмигнула Станиславу. - Но Станислав друг юности.
- Очень приятно, - официантка слегка присела. - Выпьете или как?
- Дай нам ваш фирменный омлет, мне джин с тоником, а Станиславу... - Катя
замялась.
- Станислав - несчастный извозчик, ему, пожалуйста, томатный сок, - сказал
Крячко.
- Сей момент, - официантка кивнула и убежала.
- Так вот, учила я тебя, учила, а ты в бар вошел, не на бутылки взглянул,
а быстро людей пересчитал, - усмехнулась Катя. - И за стол вы все садитесь
одинаково, в угол, лицом к двери, словно атаку отражать собираетесь.
- Ты права. Катюша, такие мы солдатики оловянные. Так у тебя в отношении
Сергея конкретные соображения имеются?
- Что он у кого-нибудь из своих девок заляжет, возможно. Вопрос, у кого
именно? Я ведь его плохо знаю. Но я ему не завидую, надо очень крепкую подругу
иметь. А где такую взять? Он может сделать предложение и "заболеть". Если у него
деньги имеются, месяца два-три продержится. Девочки все "битые", неглупые, как
объяснить, чтобы подруг не водила и помалкивала? Любая вертихвостка догадается,
что здесь криминал и человек скрывается. От кого прячется? Хорошо, если от
ментов: они найдут, хозяйке ничего не сделают, потаскают на допросы и оставят в
покое. А если от своих деловых, которым большие бабки должен? - продолжала
рассуждать Катя. - Если они беглеца найдут, то и с хозяйки три шкуры спустят, а
то и "замочат". Станислав поморщился.
- Чего ты скривился, сейчас жизнь человека плевка не стоит, а свидетели
никому не нужны, - уверенно закончила она.
- Катюша, не стоит употреблять жаргонные словечки, тебе они не к лицу, -
сказал Станислав.
Она зло прищурилась, собралась сказать обидное, лишь рукой махнула.
- Ладно, живи. Я знаю, где он может схорониться. Только вам мой совет не
поможет, там его не найти.
- Ты скажи, а мы станем решать, найти или нет.
- Сторожем на даче. На зиму хорошие дачи не заколачивают, а селят
охранника, кормят и ещё деньги платят.
- Катюша, сейчас на дворе август, - Станислав понимал. Катюша права, если
людям охранник нужен, они его и летом возьмут, лишь бы он на осень и зиму
остался, спросил: - А среди твоих знакомых богатей имеются?
- Среди моих знакомых бессовестные оперативники в основном. Они на клещей
похожи, вопьются, так только с мясом оторвать возможно.
- Ну, извини, - Станислав хотел поцеловать Кате руку, но она отстранилась.
- Ты хоть помнишь, кто меня, соплячку, блатным словечкам обучал? - Катя
позвала подругу и заказала второй стакан джина.
Гуров встретил Марию после спектакля, наполнил ванну, взбил пену, уложил
актрису отдыхать, сам рядом устроился на табуретке и вел разговор, почти
дублирующий беседу Станислава.
- Я отлично помню героя, - говорила Мария, сдувая мыльные пузырьки. -
Приятель покойного Игоря, довольно сексапильный тип, уверенный в себе чрезмерно.
Месяц с лишним назад он сделал мне заманчивое предложение, но мы не сошлись в
цене.
Гуров тряхнул головой, задал совершенно идиотский вопрос:
- Какое предложение, почему я об этом не знаю?
Мария фыркнула, нырнула под пену, когда она появилась на поверхности и
отирала лицо, он уже сообразил, какую глупость сморозил, холодно заявил:
- Да я ему кости переломаю!
- Мысль интересная, - Мария старалась не улыбаться. - Однако предупреждаю,
если ты собираешься ломать кости всем мужчинам, которые в той или иной форме
делают мне подобные предложения, тебе следует срочно устроиться в Думу.
Гуров был явно не в форме и спросил:
- А в Думу зачем?
Мария не выдержала, расхохоталась и обрызгала его так, что он выскочил из
ванной, из-за двери спросил:
- Ты намекаешь, что мне будет необходима депутатская неприкосновенность?
- Если милиционеры это считают намеком, то я намекаю. Хочешь знать, что
мне сегодня сказали в театре?
- Стреляй!
- Мне очень мягко намекнули, - Мария выдержала паузу, - что у меня
изменилась манера разговаривать. Я начала говорить короткими фразами, делать
паузы, порой не отвечаю на вопросы. Тебе такая речь никого не напоминает? Я
решаю, может, пока не поздно, сменить место работы, получить пистолет и
наручники?
- Я пошел готовить ужин. Могу предложить...
- Извините, господин полковник, понимаю, младшим по званию не положено
перебивать. Однако. Дорогой мой, я сегодняшний ужин пропускаю, иначе мне
придется перешивать театральные костюмы. С повседневной одеждой я как-то ловчу,
но когда приходится надевать тряпочки, сшитые на меня два года назад, то
жизненные реалии в виде грудей, живота и задницы рвут театральный реквизит.
Из солидарности Гуров тоже отказался от ужина, чай без сахара они пили в
гостиной.
- Расскажи, что нового в театре?
- Как обычно, нет денег на новую постановку, - ответила насмешливо Мария.
- Тебе интересно?
- Так вы не будете ставить новую пьесу? - спросил он, чтобы показать, что
в курсе её проблем.
Зазвонил телефон.
- Есть мнение, что Черт может оказаться на даче охранником, - сказал
Станислав.
- Мысль интересная, - ответил Гуров. - Но не новая.
- Извини, Лев Иванович, - ответил Станислав. - Я как тот петух, что
прокукарекал, а там хоть не рассветай.
- Спасибо, и береги эту девочку, - Гуров положил трубку, повернулся к
Марии. - Слушай, у тебя нет знакомых с зимней дачей и охранниками?
- Да ну тебя... - Мария поднялась, подтянула халат, направилась в спальню. -
Если тебе не трудно, переночуй на диване.
- Мне несложно переспать и на пожарной лестнице, - ответил Гуров, глядя на
закрывшуюся дверь спальни, хотел что-то добавить, но слов не нашел.
Дача. Дача. Да. Интересно. Люди ставят дворцы и не живут в них.
Естественно, нужна охрана, иначе разворуют все к чертовой матери. Совершенно
незнакомого человека в дом не пустят, нужна рекомендация. Легкие девочки
Екатерины в таком вопросе не годятся. Мы уже искали дачу, и не одну... памяти
никакой, что это за сыщик, не помнящий, что делал вчера.
Гордость и мужское достоинство - это хорошо, только когда не в ущерб делу.
Он тихонько постучал пальцем в дверь спальни, вошел. Мария, конечно, читала
какой-то сценарий, положила на одеяло, смотрела вопросительно.
- Что сказать желаете?
- Совершенно нечего. Занимаюсь я никчемным делом, но так как завязаны в
нем деньги большие, то и люди привлечены соответствующие. Валентина ранили,
постороннюю женщину ранили.
- Тебе надобно кому-то пожаловаться?
- Пожаловаться? - переспросил Гуров, посмотрел Марии в глаза долго-долго,
так что она, отведя взгляд, махнула перед лицом ладонью сердито.
- Уйди от меня, словно наговор посылаешь.
- Не бойся, сама ведьма.
Оба не шутили, в словах звучала тоска.
- Любимая, за все в жизни приходится платить. Старо? Избито? Удел истины!
Люди повторяют и повторяют, однако и не помнят об этом... Знаешь, когда я был
маленьким, я слыл ужасным фантазером. У меня было много фантазий, одна такая,
будто я могу найти нужного человека в любое мгновение. Стоит сосредоточиться, и
я вижу, где человек стоит, что делает. Это когда мы в прятки играли. Когда я
вырос, понял, что некоторые фантазии лишь кажутся безобидными, интересными, на
самом деле они страшные, и Бог ограничил наши возможности из милости, и желать
большего, значит, попасть прямо в ад.
Мария слушала сначала невнимательно, затем почувствовала, что Гуров
говорит издалека, из детства.
- Дальше. Расскажи какую-нибудь страшную мечту. Ты снова фантазируешь, но
ребенок не способен...
- Ребенок способен на такое, что взрослому во сне не приснится.
- Понимаю, он не представляет последствий, - сказала Мария.
- Я не о страшных преступлениях, совершаемых детьми. Нет, я о добрых
мечтах. Иногда ребенок представляет себе, обладай он определенным качеством, как
он станет счастливым. А на самом деле такое качество превратит его либо в
дьявола, либо в сумасшедшего.
- Ну тебя, - Мария замахала руками. - Не морочь мне голову. Опустимся на
землю, где ты собираешься искать Бестаева?
- Для ФСБ пара пустяков, день работы. И дело не в профессионализме, он
здесь ни при чем, нужна тысяча более-менее квалифицированных людей. Но в моем
распоряжении находятся лишь Стас, Гриша, Миша и Тиша. Следовательно, никакого
прочесывания мы проделать не в силах.
- Так придумай что-нибудь! - возмутилась Мария.
- Ты напоминаешь Станислава, который убежден, что я могу решить любую
задачу, но мешают мне плохое настроение и лень. А я просто не могу.
- Раз ты обыкновенный человек, ложись спать, как все люди, - Мария
откинула одеяло.
Глава девятая
Группа собралась в девять. Хотя повторного нападения на мастераэлектронщика
не ожидали, Тиша остался на Бронной: у него с мастером возникло
родство душ на почве неприязни к алкоголю.
- Чуется мне, даже если он за городом устроился, связь с Москвой
окончательно не прервал, - сказал Станислав. - Если существует связь, то её
можно нащупать.
- Интересно, почему тебе так чуется? - спросил Гуров. - Иного выхода не
видишь?
- Добрый вы. Лев Иванович, за что и люблю, - усмехнулся Станислав.
Когда старшие бранились, младшие помалкивали. А тут неожиданно Котов
сказал:
- Извините, Лев Иванович, действовать нам приходится не как хочется, а как
можется. Идея с дачным сторожем хорошая и вполне реальная. Допустим, мы не
станем замахиваться на всю дачную площадь, тут не только нас, дивизии не хватило
бы. Проедемся по хорошим Дачным местам, отметим шикарные дома-новостройки.
- Можно даже не ездить, получить данные у административного начальства.
Нужны дачи застекленные, обставленные, где ещё живут или летом жили, - осмелев,
подал голос Миша. - Работа большая, но осилить можно.
- Получить документы прикрытия от пожарников да электриков.
- Не так уж много сладких мест под Москвой и найдется, - встрял Крячко. -
Вода, электричество, телефон, - он загибал пальцы. - Минус особняки
правительства, куда с улицы человека не возьмут.
Оперативники задвигали стульями. Котов даже улыбнулся. Картина становилась
не такой уж безнадежной. Украдкой поглядывали на Гурова, который сосредоточенно
молчал.
- Вам, друзья, хорошо известно, что я не карьерист. Однако уголек на-гора
подавать должен. Вы говорили хорошие слова, а я вам скажу плохие. Допустим,
сторожа мы угадали. Только разыскиваемый нами Сергей Бестаев окажется не
дураком, а человеком умным. Он в красивую жизнь, что вы нарисовали, не пойдет. А
поселится в средней дачке, не в модном месте, услуги предложит не за доллары, а
бесплатно. Вы мне, дорогие хозяева, жилье на зиму, а я вроде охраны буду.
Разошелся с женой, случается, я человек самостоятельный, у меня дом строится,
только готов он будет по весне, а зимовать мне негде. Вот мой паспорт, может,
девушку разок-другой приведу, чтобы совсем медведем не стать. Ну, как? Годится?
А мы с вами в это время вторую пару обуви донашиваем? Станислав, ты чего
молчишь?
- А чего говорить, известно, начальник всегда прав.
- И еще. Мы, лазая по барским особнякам, много чего разыщем? Никто из вас
до бродяг без определенки не опустится и в ментовку регистрировать бомжа не
поведет? Значит, боевая группа оперативников, во главе с полковником-важняком, к
Новому году положит на стол генерала чистый лист бумаги? Что мне Орлов скажет и
как захихикают наверху, вы не услышите. Я все услышу и переживу. Так ведь
стыдно, половина трудяг России зарплату не получает, а нам исправно платят.
- Прекрати, командир! - Станислав очень редко повышал голос на Гурова в
присутствии посторонних. - Что ты воткнул палец в рану и ковыряешь, ковыряешь!
Все давно поняли! Наш план не годится, давай другой, который годится.
- Я вам уже говорил. Станислав находит отделение милиции, где Бестаев
служил. Может, что неожиданное обнаружится. В порядке бреда, у опера Иванова
пасека, дед древний пчел разводит, сам в одиночестве живет. Михаил выявляет
любовницу Игоря, которую так и не нашли. Нестеренко в движениях укорочен, я ему
бумажную работу придумаю. Тиша Держит боевой пост на Бронной. Гриша на участке,
который обслуживал Бестаев, пристраивается грузчиком, может, и была зазноба у
опера, да о ней никто не знал. Ключи. Они изготовлены мастером, мало шансов, что
мастер в соседнем подвале точает, но что некто из "нашей" публики его знает и
при случае может к нему обратиться, такой шанс имеется. Мастера искать
аккуратно, не вас учить, если он тот человек, то за неосторожный вопрос и
зарезать могут. Я волшебного слова не знаю, немножко удачи и воловьих сил, да
терпения. Я буду работать непосредственно с семьей, - закончил Гуров, чуть
замешкался, затем перекрестился.
Гуров сидел в гостиной, ждал, пока Туров проснется.
Сыщик собрал о нем всю имеющуюся информацию и мучился вопросом, почему
когда мастер-электронщик, пьяница и золотые руки, Толик, а по паспорту Анатолий
Пантелеевич Теплов, закончил работу над сидиромом, то остался жить, а не попал
случайно под машину? Или другая напасть с ним не приключилась? В этом вопросе
Москва - город огромных возможностей, всех и не перечислить.
Толик был очень опасным для Турова человеком. В чем угодно мог заподозрить
Турова сыщик, только не в слабохарактерности и не в уважении к человеческой
жизни. Гуров вспомнил, как ранним утром седьмого августа Тур поднимался по
мраморной лестнице своего особняка и легко, можно сказать, изящно, перепрыгнул
через труп родного брата.
Сыщик прекрасно понимал. Тур это сделал неосознанно. Как раз если бы он
хоть на долю секунды задумался, то понял, что обязан остановиться, встать на
колено, пощупать пульс, сказать глупость, ведь за ним наблюдали десятки глаз.
Позже Гуров узнал, что хозяину позвонили и сказали, что Игорь убит.
Вылезая из машины, он прекрасно понимал, что именно он увидит. Увидел и
устремился к своему сейфу, на мнение окружающих ему было в высшей степени
наплевать.
Все сходится, характер, обстоятельства, ценность сидирома... Однако нечто я
упускаю. И почему так долго живет Толик, такое маленькое, никчемное существо?
Когда Тур узнал, что Толика пытались похитить, магнат произнес глупейшую
фразу:
"Полковник, если с Тепловым что-либо произойдет, я сниму с вас погоны".
Идиотизм, зачем ему мои погоны? А может быть, Бестаев - человек Тура? Ограбление
было лишь инсценировкой, которая нужна Турову-финансисту?
Сыщик подвел итог. Получилось, что нет ответа на два вопроса. Почему Тур
не обеспокоен охраной мастера Толика Теплова, единственного человека, имеющего
доступ к содержимому сидирома? Почему в ночь убийства Тур чуть ли не театрально
прошел мимо трупа брата? Равнодушен к покойному, торопится к сейфу, такое
понятно. Однако мог бы соблюсти приличия, остановиться, перекреститься. Он
ничего этого не сделал, а пустых, беспричинных поступков Тур не допускает.
Гуров почувствовал, что Тур проснулся, нарушился мощный ритм дыхания.
Проснулся, никак не проявляет себя, значит, наблюдает. А чем я ему интересен?
Мент, он и есть мент. Он продолжал задумчиво смотреть в окно. "И долго ты будешь
молчать, что интересного ты во мне нашел?" - рассуждал Гуров. Тур шумно
откашлялся, спросил:
- И давно, полковник, выполняете роль сиделки?
- Проснулись? - сыщик посмотрел в голубые глаза бизнесмена. -
Здравствуйте, как самочувствие?
- Привет. У тебя удивительная способность не отвечать на вопросы, - Тур
подоткнул подушку, сел.
- Желаете разговаривать на "ты", не возражаю. Илья Ильич, после смерти
твоего отца остались три брата и сестра, какие у вас отношения? До меня тут
дошло-докатилось, что у вас черная кошка пробежала, или я ошибаюсь?
- Наши отношения к делу не относятся, - грубо ответил Тур. - Как себя
Толик чувствует? И почему ты его из квартиры не увез, не упрятал, как следует?
- Попытку похищения Теплова мы пресекли. И вообще, твоего вызывающего тона
я не понимаю. Не нравится Гуров, скажи, тут же заменят. А пока я руковожу
розыском, ответь, пожалуйста, кто, кроме тебя и меня, знал, что живет на свете
Анатолий Теплов?
- Это что, допрос?
- Можешь считать так.
- Не знаю, - после паузы произнес Тур.
- Тоже ответ. Хотя он мне и не нравится. Скажи, ты понимал, что Толик
представляет для нынешнего владельца сидирома большую ценность? Знал. Так почему
ты меня не предупредил об этом?
- Сам должен соображать! - Тур привстал на кровати.
- Чушь! Зачем мне твоя головная боль?
- Ты как, мент, разговариваешь?
- А ты кто будешь? - Гуров поднялся, привычным жестом оправил пиджак. - Я,
дурак, тут за тебя бои устраиваю, жизнью рискую, а ты ломаешься, словно прыщавая
девка. - Сыщик молча вышел.
Станислав обедал в затрапезном кафе, где скатерти были несвежие, а приборы
алюминиевые, заведение либо только открылось, либо разорялось и еле дышало. Он
мгновенно нашел отделение милиции, где служил Бестаев, но начальник розыска год
назад сменился, начальник отделения отсутствовал, из оперативников Бестаева знал
лишь капитан Осин, мужик лет сорока, усталый, ко всему равнодушный.
- Пойдем, капитан, обедать, угощаю. На сером лице капитана проступила
розовая сыпь, движения стали ловчее и быстрее, он сунул лежавшие на столе бумаги
в сейф, запер его, схватил ментовский плащ без погон, которые сдернули, видно,
для конспирации.
Забегаловка Крячко сразу не понравилась, здесь пахло любимым социализмом,
несвежим бельем, плохо мытой посудой. Полковник решил было пойти куда-нибудь
еще, но капитан весело поздоровался с неопрятной официанткой, занял стол у окна,
и Станислав смирился.
- По сто пятьдесят? - спросил он.
- Побойтесь Бога, товарищ полковник, водой из-под крана напоят, - капитан
сорвался с места, исчез за портьерой, вскоре вернулся, поставил на стол бутылку
"Столичной".
- Кристалловская, проверял, - не скажи этого капитан, Станислав на бутылку
и не обратил бы внимания, но после таких слов взял, осмотрел закупорку,
встряхнул, затем бутылку перевернул.
На самом деле Крячко не мог отличить "самопал" от заводской продукции, но
вид у него был такой серьезный и внушительный, что тут же появился мужчина с
улыбкой на лице и перстнем на пальце. Он забрал у Станислава бутылку, исчез за
шторой, тут же вернулся с другой, поставил на стол, сказал:
- За всем не уследишь, что раз говорено, а посуду не моют, черти.
Крячко посмотрел в лицо хозяина внимательно и сухо сказал:
- Обед на двоих, проследи, - и отвернулся. Когда хозяин отошел, Станислав
спросил: - Капитан, почему ты ходишь в такую рыгаловку?
- Воровать не умею, хожу по деньгам, - капитан утер вспотевшее лицо мятым
носовым платком. - Мне на день хозяйка восемь тысяч выделяет. Опер бегает не по
расписанию, сам знаешь. Там пирожок неизвестно с чем, там тарелку щей, батон
хлеба в карман и отщипываешь. На бутылку воды не хватает, заскочишь в контору,
из графина напьешься.
- А чего хозяйка мало на день дает? Детей много? - спросил Станислав.
- Двое, так дети, они растут, и обувка, и жрать хотят. Не кормить -
воровать начнут.
Станислав спихнул капитану со своей тарелки жесткий бифштекс. Выпили по
второй, капитан сам спросил:
- А зачем вам Сережка Бестаев понадобился?
- По старому делу, - соврал Станислав, и чуть было не смутился, стыдно
было обманывать замотанного, голодного человека. - Из зоны одна бумажка пришла,
дело Бестаев вел. Хотел поговорить, а он куда-то пропал. Дома не живет.
- У него девок, как у сучки блох, - ответил капитан. - Сережка неплохой
парень был, но какой-то темный. В отделении каждый опер на виду, даже его дела с
лавочниками известны. Где рублем возьмет, где натурой. Сережка не такой, нигде,
ничего, все по протоколу, однако всегда при деньгах.
- И вы, сыщики, разобраться не могли? - улыбнулся Станислав.
- Все дела, чего в чужой карман лезть? Однажды зашел о нем разговор,
потрепались и решили, баба у него богатая, да не молодая, вот он нас и
сторонится,
...Закладка в соц.сетях
