Жанр: Детектив
Место назначения неизвестно
...и.
- Простите меня, мадам, но вы недостаточно компетентны, чтобы
обсуждать подобные темы.
- Я только хотела сказать, что не представляю себе, как может всем
довольное, покорное животное создать что-нибудь гениальное, имеющее
настоящую ценность!
Аристидис пожал плечами.
- Что ж, вы женщина умная. Может быть, в ваших словах что-то и есть.
Мы не прекращаем опытов. - Опыты! На человеческих существах?
- Конечно, как же иначе. Это - единственный практический метод.
- Но.., простите.., где вы берете людей? Кто они?
- Всегда есть какие-нибудь неудачники, - спокойно ответил Аристидис.
- Обычно это те, кто не может привыкнуть к здешним условиям или
отказывается сотрудничать с нами. Они представляют собой хороший
материал для экспериментов. Хилари судорожно вцепилась в подушки дивана.
Это улыбчивое существо с желтым лицом наводило на нее ужас своей
жестокостью. Доводы он высказывал сдержанно, с какой-то своей логикой и
по-деловому, и все это вместе взятое усугубляло ужас Хилари.
Нет! Перед ней сидел отнюдь не сумасшедший, одержимый бредовыми
идеями. Просто это существо рассматривало все человечество всего лишь
как подопытный материал для его многочисленных лабораторий.
- Разве вы неверующий? - с трудом проговорила она.
- Нет, почему же? Конечно, я верю в бога. - Аристидис поднял брови.
Он был обижен вопросом. - Я уже говорил вам: я человек религиозный.
Просто господь бог благословил меня властью, то есть деньгами и
возможностями.
- Читаете ли вы библию?
- О, конечно, мадам.
- Вы помните, что Моисей и Аарон говорили фараону? "Отпусти народ
мой"...
- Значит, фараон - это я? - Он усмехнулся. - А вы - и Моисей, и Аарон
в одном лице? Вы это хотите сказать, мадам? Отпустить всех этих людей?
Или вопрос идет о каком-то одном лице?
- Я имела в виду всех, - ответила храбро Хилари.
- Но вы же сами прекрасно знаете, что такой разговор - пустая трата
времени, мадам. Значит, вы не за мужа просите?
- Но ведь от Томаса вам нет никакой пользы! Вы в этом сами убеждены!
- Да, Томас Беттертон меня разочаровал. Я надеялся, что ваш приезд
поможет ему. Но я обманулся. Я говорю, основываясь на докладах тех, кому
положено все это знать.
- Некоторые птицы не могут петь в неволе, - сказала Хилари. - Вот и
запишите Томаса Беттертона в список своих неудач. А ему разрешите
вернуться туда, откуда он приехал.
- Нет, из этого ничего не получится, мадам. Я еще не готов к тому,
чтобы оповестить по радио весь мир о нашем существовании.
- Вы можете взять с него клятву - он будет молчать. Он поклянется,
что ни одним словом ни одной живой душе никогда не обмолвится ни о чем.
- О да! Он может поклясться. Но он не сдержит слова!
- Сдержит! Обещаю вам! - воскликнула в отчаянии Хилари.
- Но это говорите вы, его жена. Не могу же я брать клятву с его жены.
Хотя, конечно, - он слегка выпрямился и сложил ладони вместе, - конечно,
он мог бы кое-что оставить здесь в залог, и это заставило бы его
попридержать язык.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду вас, мадам... Если Томас Беттертон уедет, а вы
останетесь в качестве заложницы, устроит ли вас это? Согласитесь ли вы?
Хилари смотрела куда-то поверх головы своего собеседника, на едва
колеблющиеся портьеры. Аристидис не мог знать, что для Беттертона она не
представляет собой заложницу в обычном значении этого слова. Ведь она
абсолютно ничего не значила для Томаса. Настоящая жена, которую он
любил, умерла. Не поможет ли освобождение Томаса Джессепу и его друзьям
вызволить всех рабов Аристидиса,..
- Я согласна, - сказала она.
- О, вы смелы, мадам, в вас есть лояльность и преданность. Это
хорошие качества. Что же касается остального... - Ом улыбнулся. - Об
этом мы еще поговорим как-нибудь в другой раз.
- О, нет! Нет! - Хилари вдруг закрыла лицо руками. Ее плечи
содрогались. - Это так бесчеловечно!
- Ничему не придавайте большого значения, мадам. - Голос Аристидиса
звучал мягко, почти утешительно. - Мне было очень приятно побеседовать с
вами, мадам, и рассказать о моих целя.<, и надеждах. Я с большим
интересом наблюдал, какое воздействие оказывает все это на разум, не
подготовленный к восприятию подобной информации. Именно на такой разум,
как ваш - уравновешенный, здоровый и, я бы сказал, интеллигентный. Вы
пришли в ужас. У вас это вызвало отвращение. И все же, мне кажется, что
подвергнуть вас такому испытанию было совсем неплохим делом. Сначала вы
мою идею отвергли, потом вы задумались, а в конце концов она показалась
вам вполне естественной, как если бы существовала всегда.
- Нет, вовсе нет! - воскликнула Хилари.
- Сейчас в вас говорят характер и любовь к противоречию, которая
обычно сопутствует рыжеволосым, - усмехнулся Аристидис. - У моей второй
жены тоже были рыжие волосы. Это была очаровательная женщина, и она
любила меня. Теперь это звучит странно, не правда ли? Я всегда обожал
рыжеволосых женщин. У вас очень красивый цвет волос, и есть еще многое,
что мне нравится, - характер, мужество, собственное мнение. - Он
вздохнул. - Но, если говорить откровенно, женщины как женщины меня давно
почти не интересуют. Здесь есть две девочки, с которыми я иногда
развлекаюсь. Но я предпочитаю духовные контакты. Поверьте мне, мадам,
беседа с вами подействовала на меня освежающе...
- А если все то, что вы мне сказали, я захочу передать.., моему мужу?
- перебила его Хилари. Аристидис снисходительно усмехнулся.
- Но сделаете ли вы это?
- Не знаю. Я.., я.., не знаю.
- А! - Аристидис внимательно смотрел на сидящую перед ним Хилари. -
Вы мудрая. Если женщина и знает что-то, она должна утаить. Но сейчас вы
устали и, кроме того, расстроены. Время от времени, когда я буду
приезжать сюда, вас будут приводить ко мне, и мы сможем поспорить о
многих вещах.
- Разрешите мне уехать отсюда! - Хилари умоляюще протянула к
Аристидису руки. - О! Позвольте мне уехать! Можно, я поеду с вами?
Пожалуйста! Я вас очень прошу!
Аристидис отрицательно покачал головой. На лице было сочувствие, но
где-то там, в глубине его глаз, читалось осуждение.
- Вы говорите совсем как ребенок, - проговорил он с упреком. - Ну,
как я могу позволить вам уехать? Как я могу допустить, чтобы рассказ о
том, что вы здесь видели, облетел весь земной шар?
- Разве вы не поверите мне, если я дам клятву никогда никому не
говорить об этом ни слова?
- Нет, не поверю, - спокойно отозвался Аристидис. - Было бы очень
глупо с моей стороны, если бы я поверил заявлениям подобного рода.
- Но я не хочу оставаться здесь! Не хочу жить в этой тюрьме! Я хочу
выйти отсюда!
- Подождите. Ведь у вас здесь муж. Вы специально приехали к нему и
сделали это по своей доброй воле.
- Я ведь не знала, куда я попаду! Я и представления не имела!
- Правильно, - спокойно сказал Аристидис, - вы не имели
представления. Но разрешите заверить вас, что в условиях, в которые вы
попали, куда приятнее жить, чем в мире, который вы покинули. Здесь у вас
есть все - роскошь, прекрасные климатические условия, всевозможные
развлечения...
Он поднялся и легонько похлопал Хилари по плечу.
- Все уладится, - произнес он доброжелательно. - Да, да, рыжеволосая
птичка привыкнет к своей клетке. Хотя, возможно, - добавил он, подумав,
- вы уже не будете таким интересным человеком.
Глава 18
- Телеграмма! - радостно вскричал Лебланк. - Наконец-то, телеграмма!
Лебланк поспешно развернул сложенный вчетверо лист бумаги и
взволнованно сказал:
- Донесение одного из наших летчиков. Они провели ночную
рекогносцировку всей территории. Пилот заметил вспышки, это были сигналы
по условному коду. Сигналы были повторены дважды. Вот текст.
Перед Джессепом легла телеграмма: "ЛЕПРОЗ".
- Лепроз?.. - сказал Джессеп. - Лепрозорий? Лебланк развернул большую
карту.
- Действительно, в предгорьях находится очень известное медицинское
научно-исследовательское учреждение. Его основал и субсидирует один
богатейший филантроп. Известно, что там проводятся очень важные работы
по профилактике и лечению проказы. Репутация учреждения на самом высоком
уровне. Сам президент республики считается его патроном.
- Что ж, - отозвался Джессеп с одобрением, - здорово они все это
организовали!
- Доступ государственным инспекторам открыт в любое время. Медики,
интересующиеся их работой, там тоже частые гости...
- А видят они только то, что положено. Не больше! Самая лучшая
маскировка, под которой можно скрыть сомнительную деятельность, - это
искусственно созданная атмосфера наивысшей респектабельности!
- А может, - предположил Лебланк, - там создан только перевалочный
пункт?
- Вряд ли... Скорее там и есть, так сказать. Конечный Пункт. При
современном развитии медицины больных проказой подобным образом уже не
изолируют.
- Так обстоит дело в развитых странах. А здесь - феодальные уклады.
- Пожалуй, вы правы... Само слово "проказа" ассоциируется у нас со
средневековьем, когда прокаженный ходил с колокольчиком, предупреждая
здоровых о своем появлении. Да, за фасадом милосердия и
благотворительности можно делать все, что угодно. Кстати, Лебланк! А кто
владелец? Как имя филантропа, который создал это учреждение и
субсидирует его?
- Это легко установить. Минутку! - Лебланк заглянул в лежащий на его
столе официальный справочник. - Учреждение частное. Совладельцы -
несколько филантропов, во главе которых стоит Аристидис. Вы, конечно, о
нем слышали. Аристидис баснословно богат и всегда великодушно
субсидирует всякие благотворительные мероприятия. Он основал больницы
также в Париже и Севилье.
- Понятно. Давайте подведем черту. Итак, это медицинское учреждение в
пустыне принадлежит Аристидису, - задумчиво проговорил Джессеп. - И тот
же Аристидис находился в Феце одновременно с Оливией Беттертон.
- Аристидис! - Лебланк был в восторге. - Клянусь, вот где суть! Это
фантастично!
- Безусловно...
- Вы понимаете, что все это значит?!! - Лебланк ожесточенно
жестикулировал. - Этот Аристидис всюду успел. Он стоит за банками,
правительствами, промышленностью, вооружениями, транспортом! Время от
времени он царапает в своем испанском замке несколько слов на клочке
бумажки и швыряет на пол, и секретарь, ползая на коленях, подбирает. А
через несколько часов в Париже какой-нибудь крупный банкир пускает себе
пулю в лоб. Вот как!
- О! С каким необыкновенным драматизмом вы описали все это, Лебланк!
- воскликнул Джессеп. - Теперь вопрос в том, что мы можем предпринять?
Лицо Лебланка омрачилось.
- Боюсь, что все это не так просто... А вдруг мы ошибаемся? Об этом
даже подумать страшно! Если мы правы, то нам еще нужно будет попотеть
над доказательством... Расследование по приказанию свыше могут и
отменить. Вы понимаете? Это все будет очень и очень нелегко. Но, - он
поднял свой желтый от никотина палец, - мы раскроем все во что бы то ни
стало!
Четыре автомашины с трудом одолели горную дорогу и остановились перед
высокими железными воротами. В первой сидели французский министр и
американский посол, во второй расположились английский консул, член
парламента, а также шеф полиции, третья машина везла двух членов бывшей
Королевской комиссии и двух известных журналистов. В четвертой ехали
люди, малоизвестные широкой публике, но достаточно уважаемые в своей
среде. Это были мосье Лебланк и мистер Джессеп. Безупречно вышколенные
шоферы поспешили выйти и открыть дверцы машин высоким гостям.
- Надеюсь, - пробормотал министр с тревогой, - что у нас не будет
необходимости контактировать с ними.
- Не беспокойтесь, мосье министр! - заметил один из сопровождающих. -
Приняты все необходимые меры предосторожности. А потом, ведь можно
инспектировать на расстоянии, не так ли?
Огромные ворота со скрежетом открылись. Несколько человек вышли
навстречу.
- А как наш дорогой Аристидис? - спросил министр.
- Мистер Аристидис только вчера прилетел из Испании, - ответил
Заместитель Директора. - Мистер Аристидис ожидает вас в здании.
Разрешите мне проводить вас к нему.
Все последовали за Заместителем.
Министр с опаской поглядывал направо, где за густой сеткой гуляли
прокаженные.
Аристидис принимал своих гостей в роскошной гостиной. Начались
поклоны, комплименты, представления. Темнокожие слуги, в белых одеждах и
тюрбанах, подавали аперитивы.
- Прекрасное место у вас тут, сэр! - обратился один из журналистов к
Аристидису.
- Я горжусь им, - с чувством проговорил Аристидис, прижимая
по-восточному руки к груди. - Это, так сказать, моя лебединая песня. Мой
последний дар человечеству. Я не пожалел никаких затрат.
- Могу подтвердить, что это действительно так, - раздался голос
одного из врачей. - Лепрозорий - мечта профессионального врача. У нас, в
Штатах, например, научная работа на высоте, но то, что я увидел здесь,
не идет ни в какое сравнение! И потом, мы получаем прекрасные
результаты!
Его энтузиазм оказался заразительным.
- Мы должны быть признательны за создание на частные деньги этого
лечебного учреждения, - проговорил посол, вежливо поклонившись в сторону
Аристидиса.
- Господь бог милостив ко мне, - скромно ответил Аристидис. - Прошу
оказать мне честь и отведать приготовленный для вас завтрак. Доктор Ван
Хейдем будет выполнять роль хозяина, поскольку я уже на диете и вообще
очень мало ем. После этого вы сможете начать осмотр всего нашего здания.
Еда была великолепна, и получила особое одобрение министра.
- Мы довольствуемся нашими скромными удобствами, - сообщил Ван
Хейдем. - Свежие фрукты и овощи подвозят на самолетах дважды в неделю,
так же обстоит дело с мясом и птицей. У нас тут работают мощные
холодильные агрегаты.
К каждому блюду подавалось соответствующее вино, все вина были
превосходны. В заключение слуги подали кофе по-турецки.
Затем было предложено начать инспекционный обход здания. Все гости в
течение двух часов осматривали помещения. Министр был несказанно рад,
когда обход закончился. Его ошеломили огромные сверкающие лаборатории и
эти длинные белые коридоры, он был подавлен количеством выданной ему
научной информации. Что же касается некоторых других инспекторов, то они
задавали довольно каверзные вопросы. Доктор Ван Хейдем охотно отвечал.
Лебланк и Джессеп прибыли сюда как официальные лица - первый состоял
в свите министра, а второй сопровождал английского консула. Однажды,
выбрав момент, Джессеп и Лебланк немного поотстали. Англичанин посмотрел
на свои старомодные, ужасно громко тикающие часы и засек время, -
Никаких следов тут нет. Никаких, - прошептал Лебланк взволнованно. - Где
мы найдем доказательства?.. О! Они ужасные скептики. Все они! И министр,
и американский посол, и английский консул в один голос утверждают, что
такой человек, как Аристидис, находится вне всяких подозрений.
- Спокойно, Лебланк, спокойно. Сдаваться еще рано. Со мною очень
чувствительный счетчик Гейгера.
- Я в этом ничего не понимаю.
- И я не больше. Но этот счетчик реагирует ia iалейшее повышение
радиоактивности. Теперь я уверен, что они здесь. Здание построено так,
чтобы непосвященный человек запутался. Все коридоры и комнаты одинаковы,
совершенно невозможно разобраться, aaa что находится.
- Неплохо было бы пустить в ход жемчужное ожерелье мадам, - съязвил
Лебланк.
- Наша игра в Ганса и Гретель еще продолжается, - добродушно
отозвался Джессеп. - А счетчик работает, слышите?..
- О боже! Скажите, Джессеп, и этого будет достаточно, чтобы их
убедить?
- Нет, наверное, нет, - задумчиво отозвался Джессеп.
- Эти люди не хотят нам верить. Они с самого начала с большой
неохотой отнеслись к этому делу. Даже консул очень осторожен. Aaoa
правительство кое-чем обязано Аристидису. Я уже не говорю о нашем... -
Он передернул плечами.
- Нам не стоит полагаться на правительственных чиновников и
дипломатов, - сказал Джессеп, - у них связаны руки. Однако с нами -
пресса. У журналистов превосходный нюх на сенсацию. Они-то и не дадут
замять это дело. Кроме того, есть еще один человек, в которого я верю.
Вы заметили пожилого джентльмена, который плохо слышит?
- Конечно, я обратил на него внимание. Развалина какая Да. Он глухой
и немощный. Но он заинтересован в правде. Старичок - бывший член
Верховного суда. Его ум так же остр и наблюдателен, как и прежде. Этот
человек тонко чувствует фальшь, для него улики служат основой для
доказательства.
Гостям были снова предложены аперитивы. Министр произнес в адрес
Аристидиса благодарственную речь. Затем он поспешно добавил:
- А теперь, джентльмены, настало время прощаться с нашим радушным
хозяином. Мы видели все, что только можно видеть. - Он как-то
многозначительно выделил эти слова. - И все здесь замечательно! Это
первоклассное медицинское учреждение. Разрешите выразить благодарность
нашему любезному хозяину за гостеприимство, а также поздравить с
блистательными успехами его людей. Итак, мы прощаемся и едем. Правильно
я говорю или нет?
Все, что говорил министр, вполне укладывалось в рамки этикета e
соответствовало обстановке. Взгляд, которым он окинул собравшихся, не
означал, казалось, ничего, кроме учтивости. На самом же деле в его
словах была просьба. На самом деле слова министра следовало понимать
так: вы сами видите, джентльмены, что здесь нет ничего того, что вы
подозревали, и теперь мы можем ехать со спокойной совестью.
Вежливую тишину вдруг нарушил громкий голос. Это был спокойный голос
Джессепа.
- С вашего разрешения, сэр, - сказал он, - мне бы хотелось попросить
вас об одном одолжении.
- О, конечно, конечно, мистер.., э-э... Джессеп! Пожалуйста! - Это
отозвался Ван Хейдем.
- Мы имели удовольствие встретиться с вашими многочисленными
сотрудниками, - сказал он. - Здесь находится и мой старый друг. Мне бы
хотелось переброситься словечком и с ним. Нельзя ли это устроить?
- Ваш друг? - участливо спросил Ван Хейдем.
- Пожалуй, у меня тут два друга, - поправился Джессеп. - Еще дама.
Миссис Беттертон. Оливия Беттертон. Я знаю, что ее муж работает здесь.
Томас Беттертон. Тот, который работал в Харвелле, а до этого жил в
Америке. Мне бы очень хотелось побеседовать с ними перед отъездом.
Реакция Ван Хейдема была превосходной. Он широко открыл глаза в
вежливом удивлении. Затем он задумался, словно припоминая.
- Беттертон.., миссис Беттертон... Нет, боюсь, что у нас нет никого с
таким именем. - Кроме того, - невозмутимо продолжал Джессеп, - здесь
находится также американец Эндрю Питере. Он, кажется, занимается
исследованиями в области химии? - Джессеп почтительно повернулся к
американскому послу.
Американский посол наряду с дипломатическими способностями имел еще и
твердый характер. Его глаза встретились с глазами Джессепа. Дипломату
понадобилась почти целая минута, чтобы обдумать свой ответ.
- Да, конечно, - прозвучал наконец его голос. - Правильно. Эндрю
Питере. Я бы тоже хотел повидаться с ним.
Изумление Ван Хейдема росло. Джессеп мельком взглянул на Аристидиса.
На желтом морщинистом лице нельзя было ничего прочесть - ни удивления,
ни беспокойства. Казалось, Аристидиса абсолютно не интересует то, что
происходит ВОКРУГ. - Эндрю Питере? Нет, сэр, боюсь, что вы располагаете
неверными данными. Здесь нет никого, кто носил бы такое имя. Я никогда и
не слышал о человеке с таким именем. - Зато имя Томаса Беттертона вы
слышали. Не так ли? Секунду Ван Хейдем колебался. Он было повернул
голову, чтобы взглянуть на Аристидиса, но вовремя спохватился.
Один из журналистов быстро подхватил брошенный в воздух мяч.
- Томас Беттертон! О! Это была сенсация! Месяцев шесть тому назад он
куда-то исчез. Ну, да! Аршинные заголовки во всех европейских газетах!
Вы хотите сказать, что он все это время находился здесь?
- Нет. - Голос Ван Хейдема зазвучал резко. - Боюсь, что кто-то
дезинформировал вас. Это, видимо, какая-то мистификация! Сегодня вы
познакомились со всеми нашими сотрудниками. Вы видели всех и все!
- А мне кажется, что далеко не всех, - возразил Джессеп. - Здесь
находится также молодой ученый по имени Эрикссон, - добавил он,
помолчав. - Доктор Луи Баррон и, возможно, миссис Кэлвин Бейкер.
- А! - Казалось, на доктора Ван Хейдема нашло озарение. - Вы назвали
имена людей, погибших в Марокко при авиационной катастрофе. Да, да,
вспомнил. Именно тогда погибли Эрикссон и доктор Баррон. О! Это была
огромная потеря для Франции. Такого ученого, как Луи Баррон, заменить
невозможно. - Он грустно покачал головой. - Что касается миссис Кэлвин
Бейкер, то я ничего не могу сказать о ней. Да, это было очень печальное
происшествие. - Ван Хейдем вопросительно взглянул на Джессепа. - Право,
я не понимаю, мосье, почему вы настаиваете, что эти люди находятся
здесь? Возможно, доктор Баррон и говорил когда-то, что надеется
заглянуть к нам, если ему доведется побывать в Северной Африке. Может,
эти его слова и послужили причиной недоразумения?
- Вы утверждаете, что я ошибаюсь? И никого из названных мною людей
здесь нет?
- Но каким же образом, уважаемый сэр, они могут находиться в
лепрозории, если они все погибли? Наверное, и тела были обнаружены?
- Обнаруженные тела были до такой степени обуглены, что не
представлялась возможной их идентификация, - последние слова Джессеп
проговорил медленно.
- Сзади послышалась какая-то возня. И тонкий, очень слабый голос
спросил:
- Правильно ли я вас понял? Вы говорите, что идентификация была
невозможна?
Лорд Альверсток в ожидании ответа подался вперед, поднеся руку к
правому уху. Из-под густых бровей на Джессепа смотрели маленькие острые
глазки.
- Да, ваша светлость, - ответил Джессеп. - И у меня есть основания
полагать, что эти люди не погибли при авиакатастрофе.
- Полагать? - переспросил лорд Альверсток.
- Я хотел сказать, у меня есть доказательства того, что они живы.
- Доказательства? Какого рода доказательства, мистер Джессеп?
- На миссис Беттертон были бусы из поддельного жемчуга. Одна из этих
жемчужин была обнаружена в полумиле от того места, где сгорел самолет.
- А почему вы утверждаете, что найденная вами жемчужина принадлежит
миссис Беттертон?
- Дело в том, что на все бусины был нанесен специальный знак,
невидимый невооруженным глазом. Его можно обнаружить только при помощи
сильной лупы.
- Кто наносил эти знаки?
- Это сделал я, ваша светлость, в присутствии моего коллеги мосье
Лебланка.
- У вас были причины помечать жемчужины?
- Да, я надеялся, что путешествие миссис Оливии поможет навести на
след Беттертона, которого мы разыскиваем... Затем, - продолжал Джессеп,
- были найдены еще две жемчужины. И обе были обнаружены на пути от места
гибели самолета к той точке, где мы сейчас находимся. От нескольких
местных жителей мы получили описания шестерых путешественников, которые
были удивительно сходны с описаниями шестерых людей, якобы погибших при
катастрофе. Одного из пассажиров мы предварительно снабдили перчаткой с
фосфоресцирующей краской. Нанесенный им знак был обнаружен на
автомашине, в которой этих пассажиров везли часть пути.
- Это очень интересно. Это даже замечательно, - отметил лорд
Альверсток своим слабым голосом.
В огромном кресле зашевелился наконец мистер Аристидис.
- А где последний раз были замечены следы этих пассажиров? - спросил
он.
- На аэродроме, - сказал Джессеп. И дал точные координаты.
- Так ведь он находится за много сотен миль отсюда, - возразил
Аристидис. - На чем же основана ваша уверенность, что эти люди здесь?
- У нас есть серьезные доказательства, сэр. Во-первых, одним из наших
разведывательных самолетов было принято сообщение, что те, кого мы ищем,
находятся в лепрозории.
- Странно. - ответил Аристидис. - Очень странно. Без сомнения, кто-то
умышленно ввел вас в заблуждение. Этих людей здесь чет. - Он говорил
медленно, спокойно и твердо. - Вам представляется полная свобода
действий, джентльмены, можете произвести обыск, если угодно.
- Сомневаюсь, чтобы нам удалось что-нибудь найти, - ответил Джессеп.
- Но я знаю, откуда надо начинать поиски.
- Действительно? Откуда же? - любезность Ван Хейдема постепенно
таяла.
- От второй лаборатории нужно отсчитать четвертый коридор. Затем
свернуть налево, после этого идти прямо до конца.
Ван Хейдем сделал резкое движение. Зазвенели бокалы, стоявшие перед
ним. Джессеп, усмехаясь, пристально наблюдал на ним.
- Как видите, доктор, мы неплохо информированы.
- Это абсурд! - вскричал Ван Хейдем. - Чистейшая ерунда! Вы
предполагаете, что мы здесь содержим людей против их воли. Я
категорически отрицаю это!
- Кажется, мы зашли в тупик, - пробормотал министр. По-видимому, он
чувствовал себя скверно.
- Это интересное предположение. - Аристидис был абсолютно спокоен. -
Но это всего лишь предположение. - Он взглянул на часы. - Прошу
прошения, джентльмены, но вам уже пора ехать. До аэродрома далеко, и
если ваш самолет запоздает, то может подняться тревога.
Лебланк и Джессеп поняли, что Аристидис ввел в бой тяжелую артиллерию
- свой удельный вес, свой авторитет. Никто из высоких гостей не
осмелится действовать против его воли. Если бы кто-то и стал настаивать,
это означало
Закладка в соц.сетях
