Жанр: Детектив
Место назначения неизвестно
... Хилари рассмеялась.
- О, конечно, я не отношусь к гениям!
- Ваше счастье, - вздохнул доктор Рабек. - Уверяю вас, что ваше
существование здесь будет намного спокойнее, чем других людей. - Он
помолчал. - Понимаете, я имею дело с выдающимися личностями. Они обычно
очень реактивны и легко выходят из равновесия, а эмоциональная нагрузка
переносится ими тяжело. Человек науки, мадам, это отнюдь не спокойный,
холодный индивидуум, именно о нем следует писать романы. Если говорить
об эмоциональной уравновешенности, то между первоклассным теннисистом,
оперной примадонной и физиком-атомщиком очень незначительное различие.
- Быть может, вы и правы, - ответила Хилари, вспомнив, что она уже
несколько лет живет в тесном общении с ученым миром. - Да, ученым
свойственно проявление определенного темперамента.
- Да вы не поверите, - воскликнул доктор, разведя руками, - какие
страсти разгораются здесь! То ссоры, то ревность, то обиды! А мы должны
принимать всяческие меры, чтобы все это улаживать. Что касается вас,
мадам, - он улыбнулся, - вы окажетесь в группе, составляющей
незначительное меньшинство. Счастливая группа - если можно так сказать.
- Я не совсем понимаю вас. Что это за меньшинство? - удивилась
Хилари.
- Это жены, - ответил доктор Рабек. - Здесь их мало, ведь только
немногим разрешили приехать. Так вот, на них почти не отражаются те
вещи, которые мучат других.
- А чем занимаются здесь жены? - поинтересовалась Хилари и прибавила
с извиняющейся ноткой в голосе: - Это все так ново для меня. Я, честно
говоря, пока еще ничего не понимаю.
- Естественно, что не понимаете. Совершенно естественно. Это особый
случай... Что же, вы выбираете себе какое-то хобби, занятие,
развлечение, проходите особые образовательные курсы. Человеку
предоставляется широкое поле деятельности. Я думаю, что вы сочтете
здешнюю жизнь вполне приемлемой.
- А вы находите ее такой?
Это был довольно дерзкий вопрос, и Хилари уже стала сомневаться, умно
ли было задавать его.
Но доктора Рабека ее вопрос всего-навсего развеселил.
- Да, мадам, - сказал доктор. - Мою жизнь я нахожу крайне интересной.
- Скажите, доктор, вы никогда не жалеете, что покинули Швейцарию?
- Нет, по дому я не скучаю. Отнюдь. Это частично можно объяснить тем,
что прежде я жил в очень плохих условиях. Жена и семеро детей. А я,
мадам.., я не создан для семейной жизни. Нет, жизнь для меня стала
бесконечно более приятной. У меня тут неограниченные возможности для
изучения психики одареннейших людей. Я пишу о них книгу. Здесь я
свободен от всяческих домашних работ. Никаких огорчений, никаких помех.
Все это меня вполне устраивает.
- А куда мне теперь идти? - спросила Хилари, когда Рабек поднялся и
дружелюбно пожал ее руку.
- Теперь - к мадемуазель Ларош. Она вас проводит в Отдел фасонов и
мод. Результаты вашего посещения, я уверен, будут замечательными.
После суровых особ женского пола, похожих на роботов, очаровательная
мадемуазель Ларош вызвала приятное удивление.
- Я счастлива, мадам, познакомиться с вами, - любезно улыбнулась та.
- Надеюсь, что смогу помочь вам. Поскольку вы только что приехали и,
наверное, очень устали, я рекомендую вам выбрать лишь самое необходимое.
Завтра вы сможете познакомиться со всем, что у нас есть, и сделать
заказ. Итак, если не возражаете, я предлагаю вам сейчас белье, обеденное
платье и костюм.
- Это чудесно! - воскликнула Хилари. - Даже не могу сказать вам, как
это ужасно, когда не имеешь ничего, кроме зубной щетки!
Мадемуазель Ларош весело рассмеялась, затем провела Хилари в огромное
помещение, где в стенных шкафах висела одежда самого разнообразного
фасона, размера и назначения. Хилари выбрала лишь самое необходимое, и
Ларош повела ее в косметический отдел, где был самый разнообразный выбор
крема, пудры и других предметов туалета. Все то, что отобрала Хилари,
было вручено одной из помощниц Ларош, девушке с лоснящимся темнокожим
лицом - с указанием отнести на квартиру Беттертонов. - Надеюсь в скором
времени опять видеть вас здесь, - проговорила мадемуазель Ларош
гостеприимно. - Я с огромным удовольствием помогу вам подобрать туалеты.
Между нами говоря, моя работа приносит мне одни огорчения. Эти ученые
дамы так мало внимания обращают на свою одежду. Только полчаса назад у
меня была ваша попутчица...
- Фрейлин Нидхейм?
- Да. Так, кажется, ее имя. Если бы она хоть немного следила за
собой, то не выглядела бы так безобразно. Она из тех женщин, на которых
мужчина второй раз не посмотрит.
В эту минуту в салон вошла мисс Дженнсон, тощая девица в очках,
которая встречала пассажиров с Хейдемом.
- Вы все тут закончили, миссис Беттертон? - спросила она сухо.
- Да, благодарю вас.
- Тогда прошу пойти со мною, вас хочет видеть Заместитель Директора,
доктор Нельсон.
Хилари попрощалась с мадемуазель Ларош и отправилась вслед за
энергично шагавшей Дженнсон.
- А в какой области мистер Нельсон доктор? Медик или физик? -
спросила Хилари.
- О нет, миссис Беттертон, он не медик и не физик. Он
административный работник. Все жалобы, например, направляются ему. Он,
так сказать, главное административное лицо нашего учреждения. После
сегодняшнего посещения, я думаю, вам не придется с ним больше
встречаться, разве только произойдет что-нибудь исключительное.
- Понимаю, - отозвалась Хилари кротко. Ее развеселило, как резко
поставила ее на место мисс Дженнсон.
Чтобы попасть к Нельсону, нужно было пройти через две комнаты, в
которых работали стенографистки. Наконец Хилари и ее спутница попали в
кабинет, где за огромным письменным столом восседал доктор Нельсон. Это
был крупный, цветущий мужчина с хорошими манерами. По его речи Хилари
сразу определила, что он - уроженец Штатов. - А! - воскликнул доктор
Нельсон, вставая и выходя из-за своего стола. - Рад приветствовать вас
здесь, миссис Беттертон! Мы все надеемся, что вам у нас будет хорошо.
Выражаю вам сочувствие по поводу катастрофы. Какое счастье, что все
благополучно кончилось. Ваш муж ждал вас с большим нетерпением. Надеюсь,
что вы устроитесь как следует и будете счастливы с нами.
- Благодарю вас, доктор Нельсон.
Хилари села на стул, который Нельсон пододвинул ей.
- У вас есть ко мне вопросы? - Доктор Нельсон наклонился вперед, вся
его фигура выражала ожидание.
- У меня столько вопросов, что я не знаю, с чего начать.
- Я понимаю вас. Но послушайтесь моего совета и ничего пока не
спрашивайте. Просто привыкайте, осмотритесь. Поверьте мне, что это
лучший путь.
- Все здесь, я бы сказала, так неожиданно... - проговорила Хилари.
- Для меня в свое время это также было большой неожиданностью...
Видите ли, мы мало говорим о себе заранее и делаем это сознательно.
Человек может проявить неосторожность и что-нибудь сболтнуть, а для
нашей Организации благоразумие имеет немалое значение. Вам здесь будет
хорошо, миссис Беттертон, вот увидите. Вы получите все, что пожелаете,
стоит только сделать заказ. Например, если заказ касается искусства -
скульптуры, живописи, музыки, - вам поможет специальный художественный
отдел.
- Боюсь, что я лишена каких-либо художественных талантов. - Ну что ж,
тогда можно заняться другим. Игры, например, или спорт. У нас прекрасные
теннисные корты. Могу вас уверить, что не пройдет и двух недель как вы
найдете себе занятие. Так обычно обстоит со всеми, кто приезжает сюда, в
особенности с женами. Видите ли, ваш муж поглощен своей работой, и вы
наверняка сойдетесь с другими женщинами, далекими от науки. Вы меня
понимаете?
- Скажите, мы все время должны находиться здесь?
- Как это - находиться здесь? Я не совсем понимаю вас, миссис
Беттертон.
- Я спрашиваю, мы должны остаться здесь или поедем еще куда-нибудь, -
настаивала Хилари.
Взгляд доктора Нельсона стал каким-то отсутствующим.
- А! - отозвался он наконец. - Это зависит от вашего супруга. Да, да,
это в большой степени зависит от него. Имеются возможности, и различные,
я бы сказал... Но, право, сейчас лучше не входить во все эти
подробности.
- Значит, отсюда совсем нельзя выйти?
- Выйти?
- Я имею в виду выйти за высокую железную ограду, за ворот?.
- Это вполне естественный вопрос, - задумчиво проговорил доктор
Нельсон. Благодушие его как рукой сняло. - Видите ли, одним из условий
существования нашей Организации является ее изолированность. Все, что
внутри ограды, составляет наш мир. А там - дальше - только пустыня и
ничего больше. Я пока ни в чем не упрекаю вас миссис Беттертон.
Большинство людей чувствовало себя по приезде точно так же. Это вроде
клаустрофобии - боязни замкнутого пространства. Так, во всяком случае,
объясняет доктор Рабек. Но, уверяю вас, это пройдет. Если можно так
выразиться, это - наследство, оставшееся вам от того мира, который вы
покинули. Скажите, миссис Беттертон, приходилось ли вам когда-либо
наблюдать жизнь муравейника? Очень интересное зрелище и, я бы сказал,
поучительное. Тысячи маленьких черных насекомых спешат в разных
направлениях. Они поглощены своим занятием, они так настойчивы, так
целеустремленны, а в общем все это составляет огромный Беспорядок. Так
вот это и есть модель того самого скверного старого мира, который вы
оставили. Вы увидите, что здесь, у нас, есть досуг, определенная цель и
время. Уверяю вас, - улыбнулся он, - это рай на земле.
Глава 12
Хилари возвратилась в квартиру Беттертона, которая стала теперь и ее
квартирой. Вещи, которые она выбрала, уже были принесены и лежали в
спальне.
Для Хилари продолжался фантастический кошмар. Зачем она здесь, почему
должна делить кров с чужим для нее человеком? Чувство неопределенности и
нависшей опасности не покидало Хилари.
- Знаешь что? - обратился к ней Беттертон. - Мы должны опять
привыкнуть друг к другу. Давай вести себя так, как если бы были у себя
дома.
Это было мудрое предложение, и Хилари оценила его. Ощущение
нереальности всего происходящего будет существовать еще некоторое время,
думала она. Сейчас не время говорить с Беттертоном о причинах,
заставивших его покинуть Англию, о его надеждах и разочарованиях. Сейчас
они играют каждый свою роль, и им обоим угрожает опасность.
- Ты знаешь, мне пришлось выполнить кучу формальностей. Пройти
медицинский осмотр и все такое прочее, - Хилари была сама
естественность.
- Здесь обычно так и делается. Я полагаю, что это необходимо, -
отозвался Томас.
- А тебе тоже пришлось пройти через все это?
- Более или менее, - неопределенно ответил Томас.
- Затем меня повели к этому.., ну, как его - к Заместителю Директора.
- Очень способный человек, блестящий организатор. У него чисто
административные функции.
- Он, наверное, не самый главный?
- О, нет! Существует, кроме того, сам Директор.
- Я увижу его?
- Рано или поздно. Он появляется не очень часто. Время от времени
выступает перед нами. Это необыкновенная личность!
Тон Беттертона был восторженным, но лицо приняло такое мрачное
выражение, что Хилари сочла за лучшее переменить предмет разговора.
Через некоторое время Томас взглянул на часы.
- В двадцать часов у нас обед. Если ты готова, нам лучше спуститься
вниз. - Он говорил так, как будто они жили в гостинице.
Хилари переоделась в новое платье. Серо-зеленый цвет красиво
гармонировал с золотом ее волос. Нитка бус на шее дополняла туалет. Они
спустились по лестнице, затем прошли по каким-то коридорам и наконец
попали в большой обеденный зал. Мисс Дженнсон встала им навстречу.
- Я заказала большой стол для вас, доктор, - обратилась она к
Беттертону. - С вами будут обедать попутчики миссис и, конечно, супруги
Мэрчисон.
Они направились к указанному столу. Там уже сидели Эндрю Питере и
Эрикссон, которые встали, когда Томас и Хилари подошли. Хилари ничего не
оставалось, как представить им своего "мужа". Вскоре к ним
присоединилась еще одна пара. Беттертон представил их как доктора и
миссис Мэрчисон.
- Симон и я работаем в одной лаборатории, - сообщил Беттертон.
Симону Мэрчисону, худому, анемичному мужчине, было всего около
двадцати пяти. Супруга его была итальянка, ее звали Бианка.
- Если хотите, я завтра буду вашим гидом, - сказала Бианка. -
Надеюсь, вы не относитесь к миру ученых?
- Боюсь, - улыбнулась Хилари, - что моего образования не хватит,
чтобы быть ученым. До замужества я служила всего лишь секретарем.
- А Бианка изучала экономику и торговое право. Иногда читает лекции
по этим вопросам. Но все равно у нее остается очень много свободного
времени, - сказал доктор Мэрчисон.
Бианка капризно повела плечами:
- В конце концов я приехала сюда, чтобы быть с тобою, Симон. Но мне
кажется, что здесь кое-что должно быть организовано лучше. Может быть,
миссис Беттертон, поскольку она не будет заниматься научной работой,
поможет мне?
Хилари поспешила дать свое согласие.
- У нас прекрасные условия для исследований, - обратился Симон к
Питерсу, - никто не мешает и, что самое главное, новейшее оборудование.
- А вы чем занимаетесь? - полюбопытствовал Питере. Начался
специальный разговор, настолько густо пересыпаемый научными терминами,
что Хилари не могла за ним следить. И она обернулась к Эрикссону,
который сидел молча, с совершенно отсутствующим взглядом.
- О чем вы задумались? О доме?
Эрикссон взглянул на Хилари с холодным удивлением.
- Мне не нужен дом, - медленно и раздельно произнес он, - все эти
пустяки - дом, привязанности, родители, дети - величайшая помеха. Чтобы
работать плодотворно, человек должен быть абсолютно свободен от подобных
пут.
- А вы считаете, что будете свободны?
- Еще трудно что-нибудь сказать, можно только надеяться.
- После обеда, - услышала Хилари обращенный к ней голос Бианки, -
можно кое-чем заняться, выбор у нас огромный - специальные комнаты для
игры в бридж, кинозал, три раза в неделю театральные представления и
почти ежедневно танцы.
Эрикссон осуждающе нахмурил брови:
- Все это лишнее. Развлечения - удел горемык, не способных к
мышлению.
- Это не касается нас, женщин. Нам все это необходимо, как воздух, -
прощебетала Бианка.
Эрикссон ничего не ответил, но во взгляде, который он бросил на
Бианку, читалась откровенная неприязнь.
- Вряд ли я сегодня смогу смотреть фильм или играть в бридж, -
улыбнулась Хилари, - Мне хотелось бы пораньше лечь спать.
- Да, конечно, дорогая, - подхватил с готовностью Томас. - Тебе ведь
необходимо отдохнуть.
Когда они выходили из столовой, Томас сказал:
- Здесь вечерами чудесный воздух. После обеда мы обычно немного
гуляем на крыше, у нас там сад. Если хочешь, пойдем туда.
И они поднялись на лифте, который обслуживала очаровательная
темнокожая девушка в белом одеянии.
Хилари поразила необыкновенная красота разбитого на крыше сада, на
сооружение которого, видимо, были затрачены колоссальные средства. Тут
было что-то от волшебных сказок "Тысячи и одной ночи": плеск воды,
высокие пальмовые и банановые деревья, разные тропические растения;
дорожки, вдоль которых росли персидские цветы, были посыпаны толченым
цветным кирпичом.
- Невероятно! - воскликнула пораженная Хилари. - И это в самом сердце
пустыни!
Мимо них, прогуливаясь, прошла чета Мэрчисонов. Беттертон нежно взял
Хилари за руку, подвел ее к перилам. Сверкали звезды, воздух пустыни был
прохладным и каким-то живительным и бодрящим. Они были совсем одни.
Хилари присела, Беттертон стоял перед ней.
- Ну, а теперь... - начал он приглушенным голосом, в котором
чувствовалось нервное напряжение, - кто вы такая, черт возьми?
Несколько секунд Хилари смотрела на него. Прежде чем ответить на его
вопрос, она сама хотела кое-что выяснить.
- А почему вы встретили меня как свою жену? - спросила она.
Они молча смотрели друг на друга. Никому не хотелось отвечать первым.
Это была как бы дуэль двух разных людей. Но Хилари, видимо, оказалась
сильнее. Заговорил Томас:
- Это было... Ну, как импульс. Наверное, я круглый дурак. Я
вообразил, что вас послали, чтобы вызволить меня...
- Значит, вы хотите выбраться отсюда?
- Бог мой! И вы еще спрашиваете?
- Как вы попали сюда из Парижа? Томас невесело усмехнулся:
- Никакого похищения не было. Ничего похожего на это. Я поехал по
своей собственной воле, полный энтузиазма и желания работать.
- Вы знали, куда едете?
- Мне намекали на другое. Я даже не представлял себе, что окажусь в
Африке, если вы это имеете в виду. Меня поймали на обычную приманку. Мир
на земле, свободное распределение секретной научной информации между
лучшими учеными мира, уничтожение капиталистов и поджигателей войны -
все эти знакомые фразы. Парень, который приехал с вами, Питере, он тоже
попался на этот крючок.
- А когда вы приехали сюда, разве все это оказалось неправдой?
- Сами увидите. - Томас горько усмехнулся. - Это совсем не то, что я
себе представлял! Я не получил главного - свободы!.. - Томас сел рядом.
- Вы знаете, что угнетало меня дома? Ощущение, что за тобой постоянно
следят. Я был ограничен в своих поступках, в выборе друзей. Конечно,
такие меры обеспечения безопасности ученых необходимы, но все это
страшно давит... И когда предлагают на первый взгляд что-то интересное,
избавляющее тебя от слежки, то... И вот чем это все кончилось.
- Значит, вы попали в те же условия, от которых бежали? За вами
следят, шпионят точно так же, как и там? - Хилари медленно выговаривала
слова, следя за выражением лица Беттертона.
Томас нервным жестом откинул волосы со лба.
- Честно говоря, я не уверен в этом. Может быть, это только мое
воображение. Я не знаю, следят за мной или нет. А по сути зачем им это?
Ведь фактически я и так в тюрьме.
- А почему же все-таки у вас возникла такая мысль?
- Все очень странно. Условия для работы здесь прекрасные, есть любая
аппаратура. Можно работать днями, можно не бывать в лаборатории вообще.
В сущности, здесь есть все - питание, одежда, развлечения. Но меня не
оставляет сознание, что я все-таки нахожусь в тюрьме.
- Понимаю вас. Я не могу забыть ужасного ощущения, когда за нами
закрылись эти огромные железные ворота. - Хилари содрогнулась.
- Ну, ладно. - Видно было, что Беттертон старается взять себя в руки.
- Я ответил на вопросы. Теперь ваша очередь. Зачем вы появились здесь
под именем Оливии?
- Оливия... - Хилари замолчала, подыскивая подходящие слова.
- Что с Оливией? С ней что-то случилось? Что вы хотели сказать?
Хилари с жалостью смотрела на его взволнованное нервное лицо.
- Я не осмеливаюсь сообщить вам это...
- С ней что-то случилось?
- Мне очень жаль, ужасно жаль, но.., ваша жена умерла. Она спешила к
вам, но самолет разбился. Ее забрали в тяжелом состоянии в больницу, и
через два дня она скончалась.
Томас смотрел куда-то в сторону. Лицо его ничего не выражало, оно как
бы окаменело.
- Значит, Оливия умерла?
Наступило долгое молчание. Наконец Беттертон повернулся к Хилари.
- Ладно. Продолжим. Итак, вы заняли ее место и приехали сюда. Зачем?
Ответ у Хилари был заготовлен давно. Но обстоятельства несколько
изменились - Беттертон считал, что ее послали "вызволить" его отсюда.
Это следовало принять в расчет, однако было ясно и то, что нервы его
напряжены до предела. В любую минуту он мог сорваться. Открыться ему в
данных условиях было бы чистейшим безумием.
- Я находилась в больнице, когда умирала ваша жена. Она очень хотела
вам кое-что передать, и я предложила, что займу ее место и постараюсь
встретиться с вами.
Томас нахмурился.
- Но, конечно... - Хилари поспешно заговорила снова, пока Беттертон
не разобрал, как слаба ее аргументация. - Это не так невероятно, как
кажется с первого взгляда. Видите ли, я очень сочувствую всем этим
идеям. Вы только что так хорошо говорили о них. Научные секреты, которые
свободно передает одна страна другой, новый Всемирный Порядок. Это меня
очень увлекает. А затем еще.., мои волосы. Поскольку здесь ждут женщину
с такими же волосами, как у Оливии, и такого же возраста, я и решила
попробовать добраться до вас. Я не представляла себе, что так влипну.
- Да, - взгляд Томаса скользнул по ее волосам, - у вас точно такие же
волосы, какие были у Оливии.
- Ваша жена настоятельно просила передать вам...
- Передать? Что передать?
- Чтобы вы были осторожны, очень осторожны... Что вам грозит
опасность со стороны, как его... Бориса.
- Бориса? Бориса Глидера?
- Да. Вы знаете его? Томас покачал головой:
- Никогда не встречал. Знаю только по имени. Глидер - родственник
моей первой жены. Я слышал о Нем. - А чем он опасен?
- Что?
Мысли Томаса были где-то далеко. Хилари повторила свой вопрос.
- Ах, это! Право, не знаю, чем он может быть для меня опасен.
Говорили, что он вообще опасный человек... Он относится к идеалистам
такого типа, которые могут умертвить половину человечества, если по
каким-то им одним известным причинам будут считать, что это для пользы
дела.
- Я знаю, о каком типе людей вы говорите.
- А Оливия видела его? Что он ей говорил?
- Больше я ничего не знаю. Это все, что она просила передать. Да, еще
она сказала: "Я не могу этому поверить".
- Поверить? Чему поверить?
- Не знаю. - Хилари поколебалась секунду и затем добавила: - Ведь она
умирала...
- Понимаю, понимаю... Я привыкну к этому со временем. - Гримаса боли
исказила лицо Томаса. - Никак не доходит до сознания... Но что же такое
с Борисом? Какую опасность он может представлять для меня, если я здесь,
а он в Лондоне? Я полагаю, он виделся с Оливией в Лондоне?
- Да.
- Черт знает, что все это значит! Живешь в этой проклятой
Организации, окруженный роботами...
- Именно такими мне показались почти все люди...
- А выбраться отсюда невозможно. - Он сжал кулаки. - Невозможно!
- Нет! Можно! - воскликнула Хилари. Беттертон с изумлением взглянул
на нее.
- Что вы такое говорите, черт возьми!
- Мы должны найти выход из положения, - спокойно и уверенно ответила
Хилари.
- Моя милая девочка, - она услышала насмешливый смех Томаса, - вы не
имеете ни малейшего представления, против какой силы собираетесь
бороться.
- Во время войны людям удавалось бежать и не из таких мест, - в
голосе Хилари слышалось упорство. Она не собиралась впадать в отчаяние.
- Допустим, подземный ход или что-нибудь в этом роде.
- Как это вы сможете прорыть подземный ход в отвесной скале? И куда?
Ведь кругом пустыня, вас в два счета поймают.
- Тогда остается "что-нибудь в этом роде".
- Вы необыкновенная девушка! И сколько у вас уверенности в своих
силах!
- Выход всегда может быть найден. Правда, боюсь, что это займет много
времени.
Лицо Беттертона опять омрачилось.
- Время, - произнес он с какой-то странной интонацией, - время. Это
то, чего я не могу позволить себе.
- Почему же? - удивилась Хилари.
- Я даже не знаю, как вам объяснить. Я не могу работать, не могу
думать. Моя работа требует необыкновенной сосредоточенности. Ведь это
творческий процесс. А я как будто потерял здесь стимул. То, что я сейчас
делаю, может делать любой грошовый инженеришка. Это далеко не то, чего
от меня ожидают. Они хотят научных открытий, а я сейчас не способен на
них. Чем больше я нервничаю, тем меньше у меня шансов быть
производительным ученым. Теперь вы понимаете?
Теперь она понимала. Хилари вспомнила рассуждения доктора Рабека о
примадоннах и ученых.
- Вы знаете, что будет, если я не начну работать как следует? Они
просто уничтожат меня.
- Нет! Этого не может быть!
- Уничтожат. Тут не сентиментальничают. Временную отсрочку дала мне
пластическая операция - нельзя ведь ожидать, что человек в этот период
сможет результативно работать. Но теперь с этим уже покончено, - Зачем
вы вообще ее сделали?
- Операцию? В целях безопасности. Моей личной безопасности, я имею в
виду. Делается это в том случае, если человека ищет полиция.
- Выходит, вас ищет полиция?
- А разве вы не знаете? Конечно, я полагаю, об этом не писали в
газетах. Может быть, и Оливия ничего не знала. Да, меня ищут.
- А что вы натворили? Продали атомные секреты? Беттертон старательно
отводил глаза.
- Я ничего не продавал. Просто рассказал кое-что из того, что знал.
Рассказал безвозмездно. Это, собственно говоря, одно из условий
программы Организации - соединение воедино всех научных знаний. Скажите,
вы понимаете меня?
Понять она могла. Энди Питере говорил то же самое. Она видела
Эрикссона с глазами одержимого, который с искренним энтузиазмом продавал
свою собственную страну. И ей очень тяжело было видеть Беттертона,
поступившего таким же образом.
Вдруг Беттертон нервно огляделся по сторонам и обратился к Хилари:
- Все ушли. Не лучше ли нам... Хилари поднялась.
- Пойдемте. Ничего особенного в том, что мы здесь засиделись, нет.
Вполне естественно при встрече. Так подумает каждый.
- Послушайте! - Томас выглядел очень смущенным. - Ведь нам надо
продолжать с этим.., я имею в виду, что вы должны оставаться моей женой.
- Конечно. А как же иначе?
- Но ведь у нас одна квартира, одна спальня... Я хочу сказать, все
будет в порядке, вы не должны беспокоиться. Я не...
"Как он красив, - подумала Хилари, - и как мало меня это трогает".
- Думаю, что все уладится. - Тон Хилари был бодрым. - Самое главное -
выбраться отсюда живыми.
В одном и
...Закладка в соц.сетях
