Жанр: Детектив
Последняя ставка
...е операции, а
также за её финансирование. Только я могу организовать руководство операцией. Одна
треть пойдет тому, кто разработал этот абсолютно надежный, подробнейший,
безупречный план.
- Когда я увижу ваш план?
- Может быть, никогда. Но если все же мы решим показать его вам, то не раньше,
чем накануне операции.
- Как вы собираетесь избавиться от восемнадцати тысяч ящиков вина?
- Это часть плана.
- Простите, но я должен это знать.
- В свое время узнаете. Я скажу вам за час до передачи вина, которая состоится
через одиннадцать часов после того, как мы его возьмем.
- "Горячее" вино!
- Что?
- Нас будет искать вся страна. Это же все равно, что украсть секретную формулу
"Кока-Колы" в Соединенных Штатах. Это одиннадцать часов с восемнадцатью тысячами
ящиков марочных французских вин покажутся вам вечностью.
- Ничего подобного. Придет время, когда вы так думать не будете, уверяю вас.
Нас будут искать в другой части Франции.
- Вы ничего мне не раскрываете. Как я могу судить, насколько это меня
устраивает?
- Мсье Бонне, я скажу вам все, кроме имени покупателя и того, как я намерен
избавиться от вина, утром в день начала операции. Вам, конечно, нужны будут общие
направления. Ведь если я скажу вам сейчас все, то, очень может быть, что у вас отпадет
всякая нужда во мне, не правда ли? Я дам вам шанс. Если в день начала операции план
вам не понравится, вы просто уйдете, оставив меня с носом. Больше мне обратиться не к
кому.
- Не знаю, не знаю. Я не люблю играть в темную.
- Это как при высадке союзного десанта в Нормандии, мсье Бонне. Тогда
начальники побольше нас с вами вынуждены были играть втемную до самого начала
операции.
- Поджигателя нанять - это не повара.
- Какая разница?
- Когда мы поженились, моя жена наняла повара, у которого абсолютно все
подгорало.
- Если мои люди попадутся, это будет только на моей совести.
- Не беспокойтесь.
- Когда начинаем?
- В идеале - через две недели, считая от этой пятницы.
- У вас отличная выдержка. Говорить со мной так... Если бы не Ивонна...
- О чем вы говорите? Никакой благотворительности! Ваша доля, как не верти, три
с лишним миллиона франков. Ивонна, кстати, говорила, что вы ничего никогда не делали
бесплатно.
- Она вам это говорила?
- Вы принимаете предложение?
- Да. По крайней мере, до самого утра в день начала операции. Приходите через
три дня в мой клуб в одиннадцать сорок пять утра, я познакомлю вас с тремя
специалистами.
- Чудесно.
- И я жду, что вы принесете с собой деньги на расходы.
Никто из них не смотрел на завораживающий вид, открывающийся из окна: собор
Нотр-Дам, Сена, Париж. Они все это уже видели. Единственный интерес для обоих сейчас
представляли десять миллионов франков.
17.
Хуан Франкохогар ждал за столиком уличного кафе на Шефердз-Маркет. Капитан
извинился за опоздание:
- Чертовски трудно припарковать машину! У тебя все в порядке? Ты такой
бледный...
- Через час мы улетаем.
- Кто?
- Мы с мистером Брайсоном на его частном самолете.
- Куда?
- В Испанию на корриду, в Италию за скульптурой, в Женеву пообедать с
человеком, который нарисовал какую-то известную ерунду, очень приглянувшуюся
мистеру Брайсону.
Еще в Женеве мы покупаем часы. Потом в Вену, в оперетту - не в оперу, что
говорит о вкусах моего патрона. Потом на три дня в Копенгаген, поглядеть крутую
порнографию, у него там есть опытные экскурсоводы. Всю дорогу мы будем
останавливаться в отелях "Хилтон", там же будем обедать. Так что у меня вроде каникул,
готовить нигде не надо, кроме самолета. Там мне придется готовить "закусь". Кстати, что
это такое?
- Как ты сказал?
- "Закусь" - Франкохогара передернуло.
- Это, должно быть какое-то питтсбургское блюдо. Ты попроси его уточнить,
чтобы не ошибиться.
- Я - несчастный человек.
- Хуан, это я вверг тебя в несчастье, и моя задача - помочь тебе освободиться.
Франкохогар закрыл лицо руками.
- Как только вы вернетесь, - сказал капитан, - я заявлю мистеру Брайсону, что
он нарушил дух и букву нашего соглашения. Я скажу ему, что ты хочешь вернуться в свой
прежний ресторан. Предложу ему вложить в твое дело тысяч семьдесят франков на
условиях, что ты каждое лето будешь кормить его с друзьями прекрасным обедом, назвав
главное блюдо в меню его именем, и он сможет рассылать это меню свои партнерам по
бизнесу.
- Спасибо, вы так добры. От вас всегда услышишь доброе слово.
- Это я тебе благодарен. И скажу тебе ещё кое-что, Хуан. Ты окажешь мне
огромную услугу, если на следующей неделе поможешь удержать мистера Брайсона вне
Англии и сделаешь так, чтобы он в это время не читал газет. Я тут хочу кое-что
провернуть и боюсь, как бы это его не расстроило.
- Никаких газет, сэр. Можете на меня положиться.
- Я хочу продать винные запасы моей компании, которую проиграл мистеру
Брайсону, а он может по ошибке подумать, что в придачу к компании выиграл и запасы.
- Может. Ему каждый день лезет в голову всякая чушь.
- Ты можешь добавить ему в его "закусь" пару таблеток успокоительного, чтобы
он не волновался.
- Тогда он проспит обед?
- Лучше всего это сделать в Риме или в Вене. Тогда ты сможешь насладиться
"ригатони-кон-ля-пальята" у "Геккино", что рядом с бойней в Риме. И, конечно, зайти к
"Саладину" в Вене.
- Что это такое - "кон-ля-пальята"?
- Это такая часть говяжьих кишок, которая дает невообразимый аромат и вкус.
- Какое успокоительное нужно?
- Я уверен, что человек его возраста путешествует с полной аптечкой
снотворного. И витаминов. Тебе нужно всего лишь пересыпать снотворное в пузырек изпод
витаминов, и наоборот.
- Я никогда, никогда не смогу отблагодарить вас, капитан, за все, что вы для меня
сделали!
- Мне пора, Хуан, - капитан встал, отечески похлопал Франкохогара по плечу и
зашагал в сторону Бонд-стрит.
Капитан бросил десятипенсовую монету на поднос уличного музыканта (который
владел большей части недвижимости в квартале) и вошел в здание. Всемирно известный
аукционный зал был переполнен людьми, потому что торги обещали быть
сенсационными. Была назначена аукционная распродажа коллекции французских вин
капитана Хантингтона одновременно в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Токио, Женеве и
Лондоне при помощи спутника связи "Телестар".
"Телестар" был идеей Гэса Шутта. Он рассчитал все расходы и доходы, чтобы
убедить аукционеров в целесообразности предприятия. Хантингтон объяснил им, что у
него мало времени для обычных торгов, а сенсационное сообщение о небывалом, первом в
истории планеты аукционе с помощью спутниковой связи целесообразно придержать до
дня распродажи, оповестив лишь несколько привилегированных клиентов по телефону.
Прессу пригласить на открытие, чтобы только там дать им настоящую сенсационную
информацию. Аукционеры слегка поколебались, но потом согласились.
Капитану сопутствовала необыкновенная удача.
Бетси улетела в Мехико изучить возможность организации производства ткани из
банановой кожуры. По её прикидкам, если это дело выгорит, она сможет поставлять
консервированные бананы для войск во Вьетнаме, а через дядюшку Пита, дядюшку
Джима и кузена Гарри организует пробный заказ на десять-двадцать тысяч комплектов
военной формы из банановой кожуры. Так что в Лондоне её пока не будет, и она не узнает
об аукционе.
Толпа окружила каталоги и выставленные образцы вин. Народу было много.
Капитан чувствовал себя именинником. Он порекомендовал главному аукционисту
поднять стартовые цены. Тот пытался возражать, но капитан настоял.
- Толпа очень хочет пить, - сказал он, - Я это чувствую.
Они слегка поспорили о стартовых ценах на "Гафель-эр-Ноде" и "БосежурДюффо-Лагароссе"
урожая 1945 года. Им помешала пресса, вычислившая капитана в
толпе. Защелкали фотовспышки. Завтра же фотографии капитана Хантингтона появятся
во всех газетах западного мира, от "Таймс" до "Новедадес", выходящей в Мехико.
Аукционист ударил молотком по кафедре, вокруг которой были установлены
телевизионные экраны размером два на пять футов - Сан-Франциско, Токио с одной
стороны, Женева и Нью-Йорк с другой.
- Через пятнадцать секунд, - провозгласил аукционист, - этот зал войдет в
историю проведением первого в истории всемирного аукциона прекраснейших вин.
Информация о ваших заявках будет передаваться через спутник связи "Телестар",
висящий на высоте триста восемь миль над нашими головами! Поступающие заявки из
Сан-Франциско, Токио, Женевы и Нью-Йорка будут отражаться на установленных справа
и слева от меня телемониторах!
Прозвенел громкий звонок.
- Аукцион открыт! - торжественно провозгласил аукционист, - Выставляется
для продажи лот номер тридцать шесть по каталогу - десять ящиков "Бонне-Маре",
красного бургундского вина из района Кот-де-Нюи, Франция.
Официальная классификация - "Гран-Крю" или "Особой Выдержки". По ряду
причин это вино малоизвестно за границей. Это - жемчужина в венце красных вин Котде-Нюи.
Это легкое вино, напоминающее своей элегантностью и нежностью "Мюсиньи".
По содержанию танинов оно богаче любого из бургундских вин, с возрастом их 18.
В шесть часов вечера следующего дня капитан поднимался по лестнице в гостиную
дома на Фарм-стрит, стараясь не думать о том, что его там ожидает.
Бетси сидела на диване рядом с мистером Клоджем. Лицо её было злым. Она
старалась сдерживать себя, но огромный букет цветов в руках капитана стал последней
каплей. Ее голос был слишком громким и срывался.
- Что за идиотские цветочки? Тоже за мой счет? Ты с ума сошел? Давай сюда!
Она вскочила, вырвала букет из его рук и вышвырнула в открытое окно.
- Ты бы сперва глянула на карточку, дорогая, - заметил капитан. - Я их не
покупал, они были оставлены кем-то возле парадной двери.
- Ты лжешь!
- Там цветов не меньше, чем на десять фунтов, и могу себе представить...
- Избавь меня от своих фантазий! Все, капитан Хантингтон, у нас есть
неопровержимые доказательства, что вы распродали все винные запасы виноторговой
компании, и завтра же утром на вырученную сумму будет наложен арест!
- Ладно. Я рад, что мы завели об этом разговор. Если ты это сделаешь, я буду
вынужден возбудить против тебя встречный иск, а это очень неприятно.
- Встречный иск! Ха-ха-ха! - она обернулась к своему адвокату. - Вы слышали?
Встречный иск! Что ещё у вас новенького, капитан Хантингтон?
- Ты становишься истеричкой, Бетси. Прочитала о первом в мире аукционе через
спутник в какой-то мексиканской газетенке и сделала абсолютно неверные выводы.
- Это было во всех газетах, - всхлипнула Бетси, - с твоей фотографией. Сегодня
я двадцать минут разговаривала по телефону с Папочкой, дядюшкой Джимом и дядюшкой
Питом.
- И что ты им сказала? - ласково спросил капитан.
- Что я могла им сказать?
- Представления не имею. Что ты им сказала?
- Я сказала, что ты испытываешь новый способ всемирной торговли вином.
- А они что сказали?
- Что они могут сказать?
- Они должны были что-то сказать. Я никогда не видел тебя такой расстроенной.
Она расплакалась.
- Они сказали, что это самая замечательная вещь за последнюю неделю. Дядюшка
Пит поинтересовался, нельзя ли продавать таким способом военное имущество.
- Тогда почему ты так расстроена? Если им это понравилось, то в чем дело?
- Потому что я знаю, что это ложь. Ты не испытываешь новые способы. Ты украл
это вино, чтобы получить деньги на игру.
- Это неправда, Бетси. И я не крал вина. Да, я его продал - чтобы создать
необходимый капитал для одного дела, которое поможет уладить наши взаимоотношения.
Она погрозила ему пальцем.
- Ты украл мою собственность и продал её. За это ты пойдешь в тюрьму.
- Ты не права. Я не прошу у тебя прощения, но ты не права.
- Неважно. Мне плевать на то, что ты говоришь. Больше ты ничего не сможешь
сделать. Я наложу арест на выручку от аукциона и буду добиваться твоего ареста. Ты
пойдешь в тюрьму.
- На каком основании? - спросил капитан так спокойно, что Бетси заколебалась.
- Ты разве забыл о бумагах, которые подписал? И что я теперь единственная
владелица всех винных запасов фирмы?
Капитан небрежно вынул сигару из отделанного крокодиловой кожей портсигара и
откусил её кончик. Потом закурил и выпустил дым в сторону Бетси и мистера Клоджа.
- Давайте вспомним. Во-первых, в этих бумагах говорится, что они вступают в
силу только через шестьдесят дней после подписания, и ты это прекрасно знаешь. Вовторых,
в них ни словом не упоминается, что винные запасы являются частью того, что
называется "компанией". Советую внимательно прочитать соглашение. Все, на что вы
можете рассчитывать - если до этого дойдет - это контора фирмы, здание, где она
расположена, и то, что в ней есть.
Бетси в панике посмотрела на мистера Клоджа, который закашлялся.
- Поскольку можно сказать, - заговорил он, - что капитан Хантингтон сделал
заявление, не лишенное определенной юридической логики, мы также должны сделать
заявление, в котором...
- Вы хотите сказать, что сели в калошу? - вскричала Бетси, - Вы что, не знаете,
как составить простое соглашение? И вас, юриста со стажем, перехитрил этот тип?
- Ну - ну, успокойтесь, миссис Хантингтон.
- В третьих, - продолжал капитан, - хорошенько усвой, Бетси: если ты хочешь,
чтобы я когда-нибудь смог вернуть тебе деньги, мне нужен начальный капитал.
- Это нечестно, Колин! Я больше не могу тебя видеть! У меня есть собственная
гордость! И Папочка...
- ...И дядюшка Джим, и дядюшка Пит, и Гарри и Ларри - я все понимаю.
Именно потому мне нужен начальный капитал.
- Чтобы ты проиграл его в "Данби-клубе" Ты ещё не проиграл Розенарру? Если
да, то Колин, клянусь тебе, я истрачу все, что имею, до последнего цента, чтобы упрятать
тебя за решетку! Я должна сейчас же получить купчую на Розенарру, чтобы убедиться в
том, что ты её ещё не проиграл.
- Это не соответствует нашему соглашению, - спокойно возразил капитан, -
Если мне придется это сделать, то не раньше, чем через шестьдесят дней.
Бетси повернулась к мистеру Клоджу.
- Вы юрист или кто? Вас обвели вокруг пальца! Он оказался хитрее вас! - она
вскочила с дивана. - Мне срочно нужна купчая на Розенарру!
- Я настаиваю на выполнении соглашения.
- Сейчас! Я требую её сейчас!
- Бетси, ты же знаешь, что я не могу причинить вреда ни тебе, ни Розенарре.
Она разрыдалась.
- Ты можешь, и ты это сделал! Ты не любишь меня. И никогда не любил!
19.
Без пяти семь на следующий вечер капитан приехал в аукционную фирму за чеком.
Чек был на двадцать шесть тысяч девятьсот фунтов стерлингов - три тысячи сто пошли
на уплату услуг фирмы. Хотя его заверяли, что большая часть необходимого снаряжения
может быть украдена, нехватка наличных денег его беспокоила. Обеспечить наличные
деньги было его обязанностью, и он относился к ней серьезно.
Колин медленно ехал через Мэйфэйр, когда у него созрело решение. Капитан
остановился у первой телефонной будки и позвонил Ивонне.
- Ты где? - взволнованно спросила та. - Я беспокоюсь о тебе с тех пор, как ты
встретился с моим отцом.
- Я ездил за чеком в аукционную фирму.
- Это хорошо.
- Мне надо ещё кое-что сделать. Это займет не больше часа. Сейчас я все быстро
проверну и приеду к тебе.
- Куда ты собрался?
- Я тебе потом расскажу, - он повесил трубку.
- Колин! Колин, не надо! Нет! Не надо!
Привратник у подъезда "Данби-клуба" отогнал "роллс-ройс" на стоянку. Капитан
вошел в клуб, прошел к двери, на которой было написано: "Директор". За столом,
заваленным бумагами, сидел грузный мужчина, жующий сигару. Они пожали друг другу
руки.
- Добрый вечер, капитан, - сказал директор. - Всегда рад вас видеть.
- Я тоже рад.
Капитан вынул чек и бросил его на стол. Директор взглянул на цифры и поднял
взгляд на капитана в ожидании объяснений.
- Сейчас слишком поздно, чтобы обменять его на наличные деньги, - пояснил
капитан, - я хотел бы получить под него кредит для игры.
- Конечно, капитан. Сколько?
Капитан пожал плечами. Ему не хотелось показывать, в насколько
затруднительном положении он оказался.
- Лучше бы на все, если можно.
- Очень хорошо, сэр. Можете рассчитывать на меня, - директор встал. - Вы что
сегодня предпочитаете?
- Я думаю, рулетку, - ответил Колин и вышел из кабинета.
Он сел у рулеточного стола, единственный игрок в столь ранний час, поздоровался
с крупье и был радушно встречен.
- Для начала на тысячу, Бокка, - сказал капитан.
Крупье лопаточкой передвинул к нему двадцать фишек по пятьдесят фунтов
каждая. Когда Колин делал свою первую ставку, его руки дрожали. Обернувшись, он
подозвал официанта и заказал себе полбутылки "Поммерна" 1953 года. Игра началась.
Голая Ивонна бросилась к шкафу и выхватила оттуда первое попавшееся платье.
Одевалась она в спешке, с напряженным лицом.
На Чарльз-стрит ей долго не удавалось поймать такси. Три машины проехали
мимо, четвертая остановилась.
- "Данби-клуб", пожалуйста. И побыстрее!
Машина рванула с места. Она ещё не успела остановиться, когда девушка швырнула
водителю деньги и выскочила, пустившись бегом по ступенькам крыльца. Навстречу ей
вышел капитан.
- Я так и знала!, - воскликнула она, - Я знала, что ты поедешь сюда! Все
проиграл?
Благодушно настроенный капитан с жалостью посмотрел на нее.
- Проиграл? Неужели ты думаешь, что я всегда проигрываю?
- Ты хочешь сказал, что деньги целы?
- Конечно. И даже на шесть тысяч больше. Теперь у нас денег больше чем
достаточно.
Она изумленно смотрела на него.
- Знаешь, кто ты, Колин? Ты садист, постоянно доставляющий боль и страдания.
- Да ладно тебе.
- Ты наслаждаешься уничтожением других. Ты все ещё командир боевого
корабля.
- Да, конечно. Так и есть. Но сейчас мы устроим себе изысканный ужин в клубе
на Хэлкин-Аркэйд, потому что Бетси туда никогда не ходит. Как тебе идет это платье! -
он поцеловал её в щеку и взял под руку.
Они спустились на улицу.
На следующее утро позвонил Джон Брайсон и предложил пообедать вместе.
- Я рад бы, - вздохнул капитан, - но только если не очень поздно. Мне рано
утром первым самолетом нужно лететь в Париж.
- Ну и отлично, встретимся пораньше.
Они договорились встретиться в "Каприччо", поскольку там Брайсону нравились
интерьер и обслуживание. Едва сев за столик, Брайсон заявил, что нуждается в совете по
важному вопросу.
- Это насчет вашего повара, - пояснил он.
- Франкохогара?
- Да, видите, я не знаю, как это объяснить, он, конечно, прекрасный повар, все
кругом так говорят, но то, что он готовит, для меня слишком жирно.
Подошел официант. Брайсон заказал яйца всмятку и поджаренный хлеб. Капитан
выбрал свежие овощи, филе в соусе "шамбертен" и пюре из спелой фасоли с сельдереем.
Официант удалился.
- Вы знаете, во время путешествия я дважды - в Риме и в Вене - терял
сознание. Я только что пришел в себя!
- Какой ужас! Вы были у врача?
- Да. Но не в этом дело. По пути из Лондона в Мадрид я попросил Хуана
соорудить закуску. Он спросил у меня, чего бы я хотел. Я сказал: чего-нибудь попроще,
вроде гамбургера. Вы не поверите, он подал огромное блюдо чего-то мудреного,
французского, настолько жирного, что мне стало плохо. Затем, по пути в Рим, он снова
это приготовил, и я совсем отключился. Я и сейчас не могу шнурков себе завязать -
голова кружится. Потом это повторилось в Вене.
- Какой ужас, Джон!
- Дело в том, капитан, боюсь, вам это не понравится, но я рассчитал
Франкохогара!
- Нет!
- Да. Я знаю, что контракт с ним был долгосрочным, но всякий раз, как я съем
чего-нибудь из его стряпни, мне становится так плохо, словно я рога быку крутил. Мы
договорились с ним о расторжении контракта с выплатой неустойки в пятьдесят тысяч
франков - не очень много, - это пойдет на ремонт ресторана, который он присмотрел
себе во Франции. Я согласился, что он будет готовить один обед в год для меня
бесплатно. Прекрасные условия, я считаю.
- Должен сказать, вы очень благородны, Джон.
- Вы на меня не сердитесь?
- Сержусь? Да что вы!
- Мне не нравится такая кухня, а вам нравится. Может быть, следовало настоять,
чтобы он вернулся к вам?
- Что сделано, то сделано, - капитан пожал плечами.
- Из-за этой чертовой жратвы, - мрачно буркнул Брайсон, - я даже забыл
принять витамины.
Он вынул из кармана пузырек, вытряхнул из него таблетку, бросил её в рот и запил
водой. Капитан заметил, что в пузырьке осталось не больше трех таблеток снотворного -
ничего страшного.
20.
Самолет приземлился в аэропорту Орли в десять пятнадцать. В десять сорок пять
капитан уже звонил в двери клуба Шарля Бонне. Клуб официально числился "местом для
деловых обедов", но готовили там отвратительно. Дело в том, что роль поваров по
очереди выполняли крупье. Все продукты были консервированные, причем консервы не
из тех, что можно купить у "Фошона" - похоже, их купили по случаю у разорившейся
фирмы по производству собачьего корма. Шарль Бонне не любил, если его посетители
засиживаются за обеденными столами, когда пора было идти играть.
Клуб располагался в лучшей части 16-го округа Парижа, на Рю Поль Валери.
Шестиэтажный дом свиданий напротив тоже принадлежал Шарлю Бонне.
Капитан позвонил в дверь. Открыл человек неприятной наружности. Ни о чем не
спрашивая, он провел капитана в столовую, где его ждал Шарль Бонне с каким-то негром.
Капитан поздоровался с хозяином. Его представили негру, который оказался
Фордом Макгенри из Америки. Капитан был неплохого мнения о жителях Антильских
островов, они славно играли в крикет, но брать компаньоном в дело американского негра
ему бы не хотелось - на его взгляд, все они были наркоманами. К тому тощий прыщавый
Макгенри с выпученными глазами не походил на спортсмена.
Разговор шел по-французски. Макгенри говорил с американским акцентом и
полным пренебрежением к правилам грамматики. Капитан недоумевал, почему Бонне,
при изобилии местных бандитов, выбрал этого человека.
- Может быть, вам это покажется странным, - сказал он Макгенри, - но я
думал, что мсье Бонне возьмет в помощники француза.
- Все дело в том, кореш, - осклабился Макгенри, - что я куда ловчее здешних
урок. Я хочу сказать, что могу делать все, любую работу. Как руками, так и головой -
понятно? Я могу управиться с любой бандой, как хороший сержант - со своим взводом.
Или взять мокрые дела. Я четыре года провел во Вьетнаме и перебил там не меньше сотни
косоглазых. По приказу, конечно, - он широко улыбнулся капитану, которого неприятно
поразил вид редких гнилых зубов.
- Вот так, кэп, - продолжал негр, - моя страна научила меня всему, что нужно:
бей, ломай, круши все подряд.
- Ты что, дезертир? - догадался капитан.
- Я не просто дезертир, я ещё тот, кого называют военным преступником, вроде
лейтенанта Колли, ясно?
Капитан был шокирован. Макгенри ему не понравился. Больше всего ему не
понравилось то, что этот человек дезертировал из вооруженных сил своей страны,
изменив присяге.
- Я понимаю так, что ты дезертировал из-за того, что стал военным
преступником?
- Отчего же еще?
- Почему ты военный преступник?
- Можешь сам чего-нибудь придумать и оставить эту догадку при себе.
- И чем ты занимаешься?
- Я раздобыл себе новые бумаги и познакомился с несколькими местными
шлюхами, которые теперь работают на меня. Они научили меня говорить по-здешнему.
Черт побери, - подумал капитан, - связался с сутенером!
- А ещё что ты делаешь?
- По большому счету, кореш, моя цель - сорвать сто кусков.
- Ну, для этого у тебя есть все возможности, - сказал капитан, - А сейчас мне
нужно переговорить с мсье Бонне; потом мы ещё с тобой пообщаемся.
Едва Макгенри вышел, капитан спросил Бонне, где тот нашел такого человека, и
почему остановил свой выбор на нем.
- А что вы о нем знаете, капитан? Это совсем другой мир. Мы не ищем тех, кто
элегантно одевается и говорит без ошибок. Нам нужны те, кто убивает без колебаний и
может управлять людьми. Макгенри - как раз из таких. Он вызывает отвращение и страх,
а сам ничего не боится. Он очень умен. И он прирожденный убийца.
- Вы правы, чертовски приятный парень. Я доверяю вашим рекомендациям. Кто
следующий?
- Поджигатель. Гектор Шрам. Поджоги - довольно редкая специальность для
профессионала.
Капитан Хантингтон ожидал увидеть кого-нибудь ещё менее приятного, чем
Макгенри, но Гектор Шрам ему сразу же понравился.
Гектор безукоризненно владел французским, хотя сам был немцем, и сказал, что
готов перейти на английский, если будет угодно капитану. Небольшого роста, хорошо
сложенный, с приятными манерами, он был внимателен к собеседнику и скромен.
- Давно вы занимаетесь такой работой? - спросил капитан.
Бонне уставился в номер "Пари Матч" и с виду не обращал на них внимания.
- Не могу сказать точно, сэр, - ответил Шрам, - я не веду учета. Но свое дело
знаю. Я предпочитаю желатинированный спирт из-за его надежности, и без ума от
напалма. Его так трудно обнаружить, и от него получается максимальный эффект.
- Отлично, - кивнул капитан, - но дело в том, что нужно организовать три
пожара в трех крупных общественных зданиях.
Бонне опустил газету.
- Они должны вспыхнуть с промежутками в семь минут.
- Я могу это сделать, - заверил Шрам. - И очень точно. С помощью часового
механизма, Конечно, мне больше нравится делать это своими руками, но здесь
понадобится таймер.
- Прекрасно!
- Вы сказали "общественные здания". Это может быть больница или отель?
Бонне осуждающе взглянул на них.
- О Боже, нет! - воскликнул капитан.
- Как вам угодно, - сказал Шрам.
Вмешался Бонне, сказал, что нужно ещё договориться об условиях, и попросил
зайти к одиннадцати вечера. Шрам удалился.
- Поджигатели - настоящие чудовища, - вздохнул Бонне.
- У меня есть к вам одна маленькая просьба, - сказал капитан.
- Слушаю.
- Пожалуйста, скажите мистеру Макгенри, чтобы не называл меня "корешем".
- Попробую.
- Вам удалось найти эксперта по сигнализации?
- Он ждет, - Бонне нажал звонок.
Вошел высокий мужчина в рубашке с открытым воротом и синем блейзере,
похожий на торговца теннисным инвентарем. У него было нервное лицо с крупными
чертами. Бонне обращался с ним очень ласково и приветливо.
- Анри! Как дела? - они обменялись рукопожатиями и похл
...Закладка в соц.сетях
