Жанр: Детектив
Один неверный шаг
...ча сделали по глотку.
- А ты, Филипп? Ты ведь не был бедным. И родители тебя вроде не били...
- Родители нормальные, - согласился Макгуэйн.
- Я знаю, что твой дядя был связан с мафией и взял тебя в дело. Но ты ведь мог и не
пойти к нему. Что тебя заставило?
Макгуэйн рассмеялся. Асселта удивленно поднял брови.
- Не думал, что мы с тобой такие разные, - объяснил Макгуэйн.
- А что?
- Ты раскаиваешься. Делаешь все, что нужно, отлично делаешь, получаешь
удовольствие, но считаешь, что это плохо. - Он внезапно выпрямился. - Ах вот оно что!
- Что такое?
- Да ты опасней, чем я думал, Джон!
- Почему?
- Ты ведь приехал не из-за Кена, - сказал Макгуэйн. И добавил, понизив голос: - Из-за
девочки, так ведь?
Призрак сделал большой глоток. Он промолчал.
- Опять же все эти выборы и альтернативные миры, о которых ты толковал... Думаешь,
если бы Кен умер в ту ночь, все бы пошло по-другому?
- Это и в самом деле был бы другой мир.
- Но вряд ли лучший, - парировал Макгуэйн. - Итак, что теперь?
- Нам потребуется помощь Уилла. Только он может выманить Кена.
- Уилл не станет помогать.
Призрак поморщился:
- Я тебя что-то не узнаю, Филипп.
Макгуэйн ухмыльнулся:
- Отец?
- Нет.
- Сестра?
- Слишком далеко, - махнул рукой Призрак.
- Но кого-то же ты имеешь в виду?
- Подумай...
Макгуэйн подумал. И расплылся в улыбке:
- Кэти Миллер.
Глава 46
Пистилло не сводил с меня взгляда, ожидая реакции. Но я пришел в себя быстрее, чем
можно было ожидать. Все наконец начинало приобретать смысл.
- Вы схватили моего брата?
- Да, - кивнул он.
- Добились его выдачи и привезли в Штаты?
- Да.
- Тогда почему ничего не было в газетах?
- Мы это засекретили.
- Боялись, что узнает Макгуэйн?
- В основном поэтому.
- А еще?
Он только покачал головой.
- Вы по-прежнему хотели взять Макгуэйна?
- Да.
- А брата еще можно было использовать...
- Он мог помочь.
- И вы заключили с ним еще одну сделку.
- Скорее, возобновили старую.
Я увидел свет в конце туннеля.
- И включили его в программу защиты свидетелей?
Пистилло кивнул.
- Сначала мы держали его в отеле под охраной. Но дело в том, что за все эти годы
многое из того, что знал Кен, устарело. Он по-прежнему был ключевым свидетелем - самым
важным из всех, - но нам была нужна дополнительная информация. А значит - время. Мы не
могли держать его без конца в отеле. Да и сам он не хотел. Тогда с помощью известного
адвоката было заключено соглашение. Мы нашли для него уютное местечко в Нью-Мексико, он
должен был жить там и ежедневно докладывать о себе нашему агенту. А когда придет срок -
явиться сюда давать показания. При любом нарушении с его стороны мы возобновляли старые
обвинения. Все, включая убийство Джули Миллер.
- И что же случилось потом?
- Об этом узнал Макгуэйн.
- Каким образом?
- Мы не знаем. Вероятно, утечка информации. Так или иначе, он послал к вашему брату
двух громил.
- Два трупа в доме...
- Да.
- Кто убил их?
- Скорее всего Кен. Они недооценили его. Убил и снова скрылся.
- И теперь вы хотите его вернуть...
Взгляд Пистилло скользнул по фотографиям на холодильнике.
- Да.
- Но я не знаю, где он.
- Теперь я в этом убедился... Послушайте, может, мы где-то и напортачили... Всякое
случается. Но Кен должен вернуться. Мы обеспечим круглосуточную охрану, надежное
жилье... Все, что он захочет. Это, так сказать, пряник. А кнут - это то, что его тюремный срок
сильно зависит от готовности сотрудничать.
- А что вы хотите от меня?
- Рано или поздно он придет к вам...
- Почему вы так уверены?
Пистилло вздохнул, разглядывая стакан.
- Почему вы так уверены? - повторил я.
- Потому что, - сказал он, - Кен уже звонил вам.
Я ощутил свинцовую тяжесть в груди.
- Мы засекли два звонка из автомата, который находится вблизи дома вашего брата в
Альбукерке, - продолжал Пистилло. - Первый раз звонили примерно за неделю до того, как
были убиты два бандита. Второй раз - сразу после убийства.
Странно, но я был не слишком потрясен. Должно быть, в глубине души ожидал чего-то
подобного.
- Вы ведь не знали об этих звонках, правда, Уилл?
Я судорожно сглотнул, подумав о том, кто, кроме меня, мог взять трубку.
Шейла...
- Нет, - ответил я, - не знал.
Пистилло кивнул.
- Ну вот, а мы тогда, понятное дело, подумали, что по телефону разговаривали вы.
Я взглянул на него:
- А какое отношение ко всему этому имеет Шейла Роджерс?
- Ее отпечатки нашли на месте убийства.
- Это я уже знаю.
- Тогда, Уилл, ответьте на один вопрос. Мы знаем, что ваш брат вам звонил. Знаем, что
ваша девушка побывала в доме Кена в Нью-Мексико. Какой вывод вы бы сделали на нашем
месте?
- Что я как-то замешан в этом.
- Правильно. Мы решили, что Шейла была вроде посредника и вы как-то помогали
брату. А когда Кен сбежал, решили, что вы знаете, где он.
- Но теперь вы поняли свою ошибку?
- Совершенно верно.
- И что теперь думаете?
- То же, что и вы, Уилл, - тихо сказал Пистилло, и - черт побери! - я услышал в его
голосе жалость. - Шейла Роджерс использовала вас. Она работала на Макгуэйна. И это она
навела его на вашего брата. А когда убить Кена не удалось, Макгуэйн приказал ее убрать.
Шейла... Это предательство поразило меня в самое сердце. Пытаться защищать ее сейчас,
доказывать, что я был для нее чем-то большим, нежели обыкновенным простофилей, значило
нарочно закрыть глаза на правду. Наивный простофиля в розовых очках...
- Я говорю вам все это, Уилл, так как боюсь, что вы сделаете какую-нибудь глупость.
- Например, дам интервью...
- Да. А еще я хочу, чтобы вы поняли: у вашего брата только два пути. Либо Макгуэйн с
Призраком найдут его и убьют. Либо его найдем мы. Найдем и защитим.
- Понятно. Только до сих пор это у вас паршиво получалось.
- И тем не менее, кроме нас, ему не на кого положиться, - парировал Пистилло. - И не
надейтесь, что Макгуэйн ограничится Кеном. Неужели вы думаете, что нападение на Кэти
Миллер было случайностью? Так что я призываю вас к сотрудничеству ради вашего же блага.
Я молчал. Пистилло верить было нельзя, это ясно. Верить нельзя никому. Но Пистилло
особенно опасен. Он прожил одиннадцать лет, глядя на искаженное горем лицо сестры. Такое
сведет с ума кого угодно. Пистилло дал понять, что не остановится ни перед чем, лишь бы
добраться до Макгуэйна. Он готов был пожертвовать моим братом, засадить за решетку меня...
И самое главное - Пистилло уничтожил мою семью! Я подумал о бегстве сестры в Сиэтл.
Подумал о матери и ее солнечной улыбке, осознав внезапно, что именно этот человек, сидящий
напротив меня и обещающий спасти брата, стер улыбку с ее лица. Он убил мою мать. Никто не
убедит меня, что ее опухоль никак не связана с тем, через что она прошла, и что ее иммунная
система не стала еще одной жертвой той ужасной ночи. И теперь этот человек просит меня о
помощи...
Я не знал точно, сколько лжи в его словах, но решил, что достаточно, чтобы солгать в
ответ.
- Я помогу вам.
- Хорошо, - сказал Пистилло. - Я прослежу, чтобы все обвинения против вас были
немедленно сняты.
Я не поблагодарил его.
- Если хотите, мы отвезем вас домой.
Меня подмывало отказаться, но я не хотел выдавать себя. Если Пистилло лжет, то и мне
не грех этому поучиться. Я молча кивнул. Встав из-за стола, он сказал:
- Я слышал, что скоро похороны Шейлы...
- Да.
- Теперь, когда обвинения сняты, вы можете поехать.
Я промолчал.
- Вы собираетесь присутствовать? - спросил он.
На этот раз я сказал правду:
- Не знаю.
Я не мог сидеть дома, ожидая неизвестно чего, поэтому на следующее утро отправился на
работу. Казалось, все должно было валиться у меня из рук, но справлялся я на удивление
неплохо. В "Дом Завета" всегда входишь как боец на ринг, сосредоточившись на самом
главном. Детям нужно отдавать все силы, меньшего они не заслуживают. Заезженная фраза, но
верная. Я постарался настроиться и с головой окунулся в работу.
Ко мне подходили знакомые с соболезнованиями, я говорил положенные слова. Все здесь,
до последней мелочи, напоминало о Шейле. Я старался не думать о ней, хотя, разумеется, ни о
чем не забыл и не оставил планов разобраться в том, кто ее убил, и разыскать Карли. И конечно
же, найти брата. Как к этому подступиться? Я снова попытался поговорить с Кэти, однако
телефонная блокада оставалась в силе. Крест нанял частного детектива для поисков Донны
Уайт в компьютерах авиалиний, но он пока ничего не нашел. Оставалось только ждать.
Я записался на ночную работу. Крест присоединился ко мне, мы сели в фургон и снова
погрузились во тьму. Лица детей на улице, освещенные голубоватым искусственным светом,
казались плоскими, гладкими, лишенными индивидуальных черт. Когда видишь взрослого
бродягу, старуху с мешками или мужчину с тележкой, сразу понимаешь, что перед тобой
бездомный. С детьми и подростками из неблагополучных семей, которые бегут, спасаясь от
жестокого обращения, и окунаются в мир наркомании, проституции и сумасшествия, все иначе.
Они легче смешиваются с толпой, их трудно отличить от детей, просто бродящих по улицам.
Что бы ни говорилось на эту тему, бедственное положение взрослых бездомных сразу
бросается в глаза. Вы можете отвернуться и пройти мимо, напоминая себе, что четвертак или
доллар, которые вы им бросите, пойдет на выпивку или наркотики, но боль в душе все равно
останется. Вы бросили в беде человеческое существо, и от этого никуда не деться. А дети почти
невидимы, они сливаются с ночными улицами. Их можно проигнорировать, не испытав
никаких неприятных ощущений.
Радио передавало что-то звонкое и ритмичное. Крест дал мне пачку телефонных карточек.
Мы остановились на авеню Эй, в районе, известном своими героиновыми притонами. Я видел
запавшие глаза, набухшие, исколотые вены. Началась обычная работа. Мы разговаривали,
убеждали, слушали...
В четыре утра мы снова сели в фургон. Крест посмотрел в окно. Детей стало даже больше.
Казалось, их порождает сама улица. Друг с другом мы последние несколько часов почти не
общались.
- Надо съездить на похороны, - сказал Крест.
Я промолчал, боясь, что голос подведет меня.
- Ты когда-нибудь был здесь с ней? - продолжал он. - Видел ее лицо, когда она
работала с детьми?
Я видел. И понимал, что Крест имеет в виду.
- Это нельзя подделать, Уилл.
- Хотелось бы верить.
- Тебе было хорошо с ней?
- Я чувствовал себя счастливейшим человеком на свете.
Он кивнул:
- Это тоже не очень-то подделаешь.
- Тогда как все объяснить?
- Не знаю. - Крест включил зажигание. - Мы слишком полагаемся на свои головы.
Неплохо бы иногда вспоминать и о сердце.
Я нахмурился.
- Звучит красиво, но я не уверен, что в этом есть какой-то смысл.
- Давай сформулируем это так: мы едем, чтобы почтить память той Шейлы, которую мы
знали.
- Даже если все было ложью?
- Даже. Но возможно, мы что-то и узнаем. Лучше поймем то, что произошло здесь.
- Разве не ты сказал, что нам может не понравиться то, что мы узнаем?
- И в самом деле. - Крест поднял брови. - Какой же я молодец!
Я улыбнулся.
- Это наш долг перед ней, Уилл. Перед ее памятью.
Он был прав. Надо довести дело до конца. Остались вопросы, на которые еще предстоит
найти ответы. Может быть, кто-то из приглашенных на похороны что-то подскажет... Да и сам
процесс прощания с фальшивой возлюбленной поможет мне прийти в себя. Хотя вряд ли... Но и
попробовать, пожалуй, стоит.
- Опять же нельзя забывать о Карли. - Крест кивнул в сторону улицы. - Главное -
спасать детей, разве не так?
- Точно. - Я повернулся к нему. - Кстати, о детях...
Выражение лица его трудно было разобрать - Крест часто носил ночью темные очки, -
но его руки крепче сжали руль.
- Крест...
- Мы сейчас говорим о вас с Шейлой, - сухо сказал он.
- Это все в прошлом. Что бы мы ни узнали, ничего не изменится.
- Все равно, давай сосредоточимся на чем-нибудь одном, ладно?
- Нет, - упрямо сказал я. - Дружба есть дружба. Она работает в обе стороны.
Крест покачал головой. Мы ехали молча. Я смотрел на его рябое небритое лицо. Он жевал
нижнюю губу, татуировка на лбу потемнела.
- Я не говорил Ванде... - начал он.
- Что у тебя есть ребенок?
- Сын...
- Где он сейчас?
Крест почесал подбородок. Рука его дрожала.
- Ему еще не было четырех, когда его похоронили. Я закрыл глаза.
- Его звали Майкл. Я им совсем не интересовался, да и видел-то всего раза два. Он жил с
матерью, семнадцатилетней наркоманкой. Ей нельзя было доверить даже собаку. Как-то раз она
обкололась и въехала в грузовик. Оба погибли. Я до сих пор не знаю, было это самоубийством
или нет.
- Извини, - неловко сказал я.
- Ему сейчас был бы двадцать один.
Я не мог найти подходящих слов.
- Это было давно, ты сам был еще ребенком.
- Не пытайся все объяснить, Уилл.
- Я и не пытаюсь. Просто... - Я не знал, как выразиться. - Если бы у меня был ребенок,
я попросил бы тебя стать его крестным отцом... И опекуном, если бы со мной что-то случилось.
И не только потому, что мы друзья, а в своих собственных интересах, ради своего ребенка...
Он молча вел машину.
- Некоторые вещи нельзя простить.
- Ты не убивал его, Крест.
- Ну да, конечно, я тут ни при чем.
Мы остановились перед светофором. Крест включил радио. Какая-то компания
рекламировала новое чудодейственное лекарство. Он раздраженно ткнул пальцем в кнопку -
радио замолчало. Облокотившись на рулевое колесо, Крест продолжал:
- Я нахожу на улицах детей и пытаюсь их спасти. Мне кажется, что чем больше я их
спасу, тем лучше будет Майклу. Может быть, я смогу каким-то образом спасти и его. - Он
снял очки. Голос его стал тверже. - Но одно я знаю точно. И всегда знал: что бы я ни делал,
сам я спасения не заслуживаю.
Я пытался найти какие-нибудь утешительные слова или хотя бы отвлечь его, но ничего не
получалось. Все, что приходило в голову, казалось заезженным и банальным.
- Ты не прав, - сказал я наконец.
Крест снова надел очки и устремил взгляд на дорогу. Я понял, что разговор окончен, но
сделал последнюю попытку:
- Ты хочешь ехать на похороны, потому что у нас есть долг перед Шейлой. Но как
насчет Ванды?
- Уилл...
- Что?
- Я не хочу больше об этом говорить.
Мы летели в Бойсе утренним рейсом из Ла-Гуардиа. Сделать этот аэропорт еще паршивее
смогло только вмешательство высших сил. Но полет прошел спокойно, без происшествий. Я
сидел в эконом-классе позади крошечной старушки. Из тех, что опускают спинку своего кресла
вам на колени и не желают поднимать в течение всего полета. Пристальное созерцание ее
макушки с редкими седыми волосами помогало отвлечься от мрачных мыслей.
Крест сидел справа от меня и читал статью о самом себе в журнале "Йога". Время от
времени он одобрительно кивал, приговаривая: "Как верно подмечено, я именно такой". Это
делалось явно нарочно, чтобы подразнить меня. Вот почему Крест мой лучший друг.
Почти всю дорогу мне удавалось думать о другом - до тех пор, пока впереди не
показался большой щит с надписью: "Добро пожаловать в Мейсон, штат Айдахо". В аэропорту
Крест взял напрокат "бьюик". Два раза мы чуть не заблудились. И даже здесь, в классическом
захолустье, вокруг были те же сетевые гипермаркеты, к которым мы привыкли дома. Америка
стремительно унифицируется, становясь одним скучным и однообразным целым.
Маленькая белая часовня была лишена всякой живописности. Я сразу заметил Эдну
Роджерс - она стояла в стороне от остальных и курила. Крест остановил машину. Чувствуя
комок в горле, я вышел, ступая по выжженной траве. Эдна Роджерс посмотрела в нашу
сторону, выпустив струю дыма. Я направился к ней. Крест шел рядом. Похороны Шейлы... Мы
хороним Шейлу... Эта мысль мелькала, повторяясь, как картинка в старом телевизоре.
Эдна Роджерс продолжала попыхивать сигаретой, глаза ее были жесткими и сухими.
- Я уж боялась, что вы не доберетесь.
- Все в порядке.
- Вам удалось узнать что-нибудь о Карли?
- Нет. - Это было не совсем верно. - А вам?
Она покачала головой:
- Полиция ищет спустя рукава. Они говорят, нет никаких данных о том, что у Шейлы
был ребенок. Похоже, они вообще не верят, что девочка существует.
Все, что было дальше, слилось в одно расплывчатое пятно, как при быстрой смене кадров.
Крест выразил свои соболезнования. Затем по очереди приблизились все присутствующие - в
основном это были мужчины в деловых костюмах. Как я понял, большинство из них работали
вместе с отцом Шейлы на фабрике автоматических гаражных дверей. Это показалось мне
странным, хотя я не понимал почему. Я пожимал руки и тут же забывал имена. Отец Шейлы,
высокий красивый мужчина, заключил меня в медвежьи объятия и снова присоединился к
своим коллегам. Неподалеку стояли с хмурым и рассеянным видом брат и сестра Шейлы, оба
младше ее.
Все стояли снаружи, как будто не решаясь начать церемонию. Люди тихо беседовали,
разбившись на группы. Те, кто помоложе, кучковались возле брата и сестры Шейлы. Женщины
собрались у самой двери.
Многие бросали любопытные взгляды на Креста, но он привык к всеобщему вниманию.
На нем были все те же пыльные джинсы, дополненные голубой курткой и серым галстуком.
Как он с улыбкой объяснил, в костюме Шейла его бы не узнала.
Наконец публика начала понемногу просачиваться в часовню. Я удивился, как много
пришло людей, хотя все, кого я видел, пришли ради семьи Шейлы, а не ради ее самой. Она
покинула эти места много лет назад. Эдна Роджерс подошла ко мне и оперлась на мою руку.
Мы встретились взглядом, она холодно улыбнулась. Я никак не мог решить, как относиться к
этой женщине.
Мы вошли в часовню последними. Люди вокруг наперебой шептали, как "хорошо"
выглядит Шейла, "прямо как в жизни". Совершенно идиотские замечания. Самому мне, хоть я,
в общем, и равнодушен к религии, больше нравится, как обращаются с мертвыми мои
еврейские единоверцы. Мы предаем их земле быстро. И не выставляем в открытом гробу.
Терпеть не могу открытые фобы. Когда я смотрю на мертвое тело, лишенное жизненной
силы, но набальзамированное, красиво одетое, раскрашенное, как восковая фигура из музея
мадам Тюссо, мне кажется, что оно вот-вот сядет и что-нибудь скажет. Прямо мурашки по
коже. Я вовсе не хочу, чтобы Шейла в моих воспоминаниях осталась вот такой, лежащей с
закрытыми глазами в ящике из красного дерева с обивкой внутри. Почему там всегда мягкая
обивка? Эти мысли тяжело ворочались у меня в голове, когда мы с Эдной Роджерс встали в
очередь, чтобы подойти к гробу. Увильнуть от этой неприятной обязанности было, увы, нельзя:
Эдна крепко держала меня за руку. Когда мы приблизились, ноги у нее стали подкашиваться. Я
помог ей встать прямо. Она снова улыбнулась, и на этот раз мне показалось, что в ее улыбке
была настоящая теплота.
- Я любила ее, - прошептала она. - Мать никогда не перестает любить свое дитя.
Я кивнул, не в силах говорить. Мы медленно продвигались вперед. Все это мало
отличалось от посадки в самолет. Казалось, сейчас раздастся голос из динамика: "Ожидающие
с номерами двадцать пять и выше могут подойти к телу". Глупая ассоциация, но я не мешал
своим мыслям блуждать, как им хочется. Что угодно, только бы отвлечься...
Крест стоял позади нас, последним в очереди. Я смотрел в сторону, но по мере того, как
мы продвигались вперед, в моей душе снова зародилась какая-то сумасшедшая надежда. Та же,
что и на похоронах матери. Надежда на то, что случилась ошибка, невероятное недоразумение,
что я посмотрю в гроб и он окажется пустым или там будет не Шейла. Может быть, поэтому
некоторым людям, наоборот, нравятся открытые гробы. Они придают всему некоторую
окончательность, что ли. Вы видите, и вы принимаете то, что случилось. Я был со своей
матерью, когда она умерла, присутствовал, когда она испустила последний вздох. Но тем не
менее у меня было искушение открыть ее гроб, чтобы убедиться - на всякий случай, - что
Бог не передумал. Многие из тех, кто потерял близких, проходят через это. Период отрицания,
неприятия случившегося неизбежен. Люди надеются, несмотря ни на что. И, стоя у гроба
Шейлы, я тоже пытался заключить сделку с существом, в которое не верил, и молил о чуде.
Чтобы как-нибудь так получилось, что все ошиблись: и ФБР, и родители, и родственники, и
друзья. Чтобы Шейла оказалась жива, а не убита и брошена на обочине дороги.
Но конечно же, этого не произошло. Вернее, произошло, но не совсем то.
Когда мы с Эдной Роджерс подошли к гробу, я заставил себя посмотреть в него. И
почувствовал, что пол уходит у меня из-под ног. Я начал куда-то стремительно падать.
- Как живая, правда? - прошептала миссис Роджерс.
Она сжала мою руку и заплакала. Но это было где-то далеко, очень далеко, в другом мире.
Я был не с ней, я смотрел вниз. В моем мозгу наконец забрезжил свет.
Шейла Роджерс была мертва. Никаких сомнений не было.
Но женщина, которую я любил, с которой жил и на которой собирался жениться, не была
Шейлой Роджерс.
Я не упал в обморок, хотя был близок к этому.
Стены вокруг завертелись, то приближаясь ко мне, то отдаляясь. Я споткнулся, чуть не
упав в гроб, где лежала Шейла Роджерс - женщина, которую я увидел впервые, хотя знал о
ней почти все. Кто-то крепко схватил меня за плечо. Крест... Я обернулся. Лицо его вытянулось
и побледнело. Он почти незаметно кивнул.
Это не было миражом или галлюцинацией. Крест тоже видел.
Мы остались на церемонию. А как же иначе? Я сидел, не в силах отвести взгляд от тела
незнакомой женщины, не в силах выговорить ни слова. Меня трясло. Никто, впрочем, не
обратил внимания: похороны есть похороны...
После того как гроб с телом предали земле, Эдна Роджерс пригласила нас к себе домой.
Мы вежливо отказались, сославшись на авиакомпанию с ее жестким расписанием рейсов, и
поспешили сесть в машину. Крест завел двигатель и тронулся с места. Отъехав на достаточное
расстояние, он остановился и дал мне расслабиться.
- А теперь давай подведем итоги, - сказал Крест.
Я кивнул, чувствуя себя уже немного спокойнее. Мне снова приходилось сдерживаться.
На этот раз - чтобы не впасть в эйфорию. Я старался не строить планов, не думать о
возможном счастье, сосредоточив внимание на деталях. Рассматривать деревья, не в силах
перенести вида леса.
- Итак, все, что мы узнали о Шейле, - продолжал он, - ее побег из дома, улица,
торговля наркотиками, жизнь в колледже с твоей старой подружкой, отпечатки пальцев в доме
твоего брата, - все это...
- Относится к незнакомке, которую мы только что похоронили, - закончил я.
- Таким образом, наша Шейла... То есть женщина, которую мы с тобой знали как
Шейлу...
- Ничего этого не делала. И ничем подобным не занималась.
Крест задумался.
- Красиво, - произнес он наконец.
- Вот именно, - с трудом улыбнулся я.
Мы летели домой.
- Если наша Шейла не умерла, значит, она жива, - задумчиво сказал Крест.
Я посмотрел на него как на идиота.
- Между прочим, - усмехнулся он, - люди платят мне бешеные бабки, чтобы
постигать такого рода истины.
- Подумать только, а мне они достаются бесплатно! Какая честь.
- И что мы теперь предпримем?
Я сложил руки на груди.
- Наш ключ - Донна Уайт.
- Личность, которую она купила у Гольдбергов?
- Именно. Твой человек проверял только авиакомпании?
Он кивнул. Мы пытались вычислить, как она попала на Запад.
- Ты можешь заставить его расширить поиск?
- Само собой.
Стюардесса принесла нам наши завтраки. Мой мозг работал как в лихорадке. Этот рейс
был просто подарком свыше: он давал мне время собраться с мыслями. К сожалению, полет
также давал возможность фантазировать, воображать возможные варианты будущего. Я
постарался отбросить лишние мысли. Мечты не должны затуманивать здравый смысл. Пока мы
слишком мало знаем. Пока...
- Теперь многое понятно, - заметил я.
- Например?
- Ее скрытность... Нежелание фотографироваться... Отсутствие личных вещей... Запрет
на разговоры о прошлом...
Крест кивнул.
- Однажды Шейла... - я запнулся, произнеся это имя, - проговорилась, что росла на
ферме. Но отец настоящей Шейлы Роджерс работал в компании, которая занималась
гаражами... Ее приводила в ужас идея позвонить родителям. Понятно: ведь они не были ее
родителями. А я думал, дело в том, что с ней там плохо обращались.
- Она просто пряталась от кого-то...
- Правильно.
- Таким образом, настоящая Шейла Роджерс... - Крест поднял глаза. - То есть та,
которую мы похоронили... Значит, это она жила с твоим братом?
- По-видимому.
- И отпечатки ее пальцев нашли на месте убийства...
- Да.
- А твоя Шейла?
Я пожал плечами.
- Хорошо, - продолжал Крест. - Можно предположить, что женщина, которая жила с
Кеном в Нью-Мексико, та, которую видели соседи, была не кто иная, как покойная Шейла
Роджерс...
- Да.
- И с ними была девочка, - продолжал он.
Я молчал.
Крест взглянул на меня:
- Ты думаешь то же, что и я?
Я кивнул.
- Это была Карли. А Кен вполне может быть ее отцом.
- Да.
Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Крест вскрыл свой завтрак, попробовал и выругался.
- Уилл...
- Да?
- Твоя девушка... Кто она? У тебя есть соображения?
- Никаких, - ответил я, не открывая глаз.
Крест поехал к себе, обещав, что позвонит сразу же, как только узнает что-нибудь о
"Донне Уайт". Я возвращался домой, падая от усталости. Повернув ключ в замке, я ощутил на
плече чью-то руку. Вздрогнув, я резко обернулся.
- Это я. - Передо мной стояла Кэти Миллер.
Голос у нее был хриплый, шея закрыта бинтами, над которыми виднелись желтоватые
синяки. Глаза налились кровью, лицо распухло.
- Ты в порядке? - с тревогой спросил я.
Она молча кивнула.
Я обнял ее - очень осторожно, на расстоянии, боясь сделать больно.
- Я не сломаюсь, - улыбнулась Кэти.
- Когда тебя выписали?
- Несколько часов назад. Я ненадолго. Если отец узнает...
Я жестом остановил ее и сказал:
- Погоди.
Мы вошли в квартиру и сели на кушетку. Кэти поморщилась - очевидно, движения
причиняли ей боль. Я спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить или поесть. Кэти покачала
головой.
- Может быть, тебе не стоило спешить выписываться?
- Они сказали, чт
...Закладка в соц.сетях
