Жанр: Детектив
Чёрный ангел
... то никому из
нас туда соваться нельзя. Этот тип охотится за всеми, кто слышал о приключениях
Ирен в этот проклятый четверг. А ты теперь посвящен. Не забудь: у него пистолет.
- Брось, Эдик, не нагнетай, - осадил его Эжен. - Во-первых, точно не
известно, есть ли там кто-нибудь. Во-вторых, если есть, то необязательно убийца.
В-третьих, нам же нужно как-то выбираться отсюда, а при сломанном лифте лестница
- единственный путь. В этом доме даже второго подъезда нет, чтобы пробраться
туда по крыше или через балкон.
- Оставайтесь у меня, - предложил Джованни. - Как-нибудь разместимся.
- Спасибо, но мне нужно идти, - заявил Эжен. - Вы можете проверить на мне
безопасность пути. Если я не позвоню через пять минут, значит, проход закрыт.
- Какие-то у тебя шутки... несмешные, - прокомментировал Эдик. - Я, конечно,
не могу тебя удерживать, но...
- Постойте, кажется, я придумал выход! - перебил его Джованни. - Сейчас
позвоню другу, он живет этажом выше. Он нам поможет. Одну минутку! - Он шагнул к
телефонному аппарату и начал набирать номер.
- Чем он поможет? - поинтересовался Эжен. - Даст альпинистское снаряжение?
Или бронежилеты? Так киллеры обычно стреляют в голову.
- У него... Алло, Сева? Привет, Женя беспокоит. Слушай, нам нужна твоя
помощь. Ты собак сегодня уже выгуливал?.. Очень обяжешь... Да, ждем. - Джованни
положил трубку. - Сейчас спустится. У него два добермана. Щенка не смогли
пристроить и оставили себе. Необыкновенно умные звери. Севка с ними каждую
свободную минуту возится. Кстати, сам он служил в спецназе, года три как
вернулся. - В дверь коротко позвонили. - А вот и он!
Доберманов звали Джина и Шумахер. В отличие от хозяина, они вели себя очень
сдержанно и чинно. Впрочем, когда хозяину разъяснили задачу, он перестал
похохатывать и похлопывать Джованни, а заодно и его гостей по всем выступающим
частям тела.
- Значит, так. Впереди пойдем мы с Шумахером, потом Джина, а за ней - вы.
Если Шумахер кого учует, вы возвращаетесь на площадку выше и ждете там, пока мы
не проводим незваного гостя до выхода. Джина останется вас охранять - на всякий
случай. Потом я свистну, и вы спуститесь. Все ясно? Женька, фонарик есть?
Джованни принес фонарик, и они выступили. На том самом месте, где несколькими
минутами раньше запнулась Надежда, Шумахер предостерегающе зарычал.
- Быстро наверх! - скомандовал Сева. - Джина, охраняй!
Эдик, Надежда, Эжен и Джина поднялись на предыдущую площадку. Сева,
придерживая Шумахера за ошейник, спустился, приоткрыл дверь тамбура и посветил
туда фонариком.
- Эй, мужики, вы из этого дома?
В ответ послышалось что-то вроде: "А тебе какое дело?"
- Собака у меня нервничает. Не нравитесь вы ей отчего-то. Кстати, я бы не
советовал вам шевелиться, не то в миг останетесь без этого самого. В общем, так,
выбирайте: или мы с песиком вежливо провожаем вас до выхода, или песик остается
с вами, а я иду вызывать милицию.
Невидимые личности попытались прикинуться шлангами, дескать, что за наезд, мы
никого не трогаем, пьем себе тихонько пиво, но Сева проявил твердость и выиграл
раунд. Вернулся он нескоро, минут через десять.
- Давайте живее! Я заставил их сесть в машину и уехать, но, боюсь, они
развернутся на ближайшем перекрестке. У меня там мотор прогревается, я вас до
третьего кольца подброшу. Если поторопимся, засечь не успеют.
Надежду посадили впереди, а Эдику с Эженом пришлось втискиваться на заднее
сиденье вместе с собаками.
- Между прочим, их было двое, и ни один из них у нас не работает, - поддел
Эдика Эжен.
- Я понял. И даже сделал выводы.
- Да ну! И какие же?
- Либо они ждали не нас, либо убийца их нанял. В последнем случае дела наши
обстоят скверно. Неизвестно ведь, когда именно их наняли - сегодня или на
прошлой неделе. А это значит, что все наши алиби ни гроша не стоят.
- Не смотри на меня так! Я не Аль Капоне, мне не по карману оплачивать банду
головорезов.
- Как и любому из нас. Черт! Похоже, придется начинать все с начала.
17
Халецкий знал, что говорил. Обход предприятий вокруг проклятого особняка и
беседы с персоналом заняли у них с Бекушевым целый рабочий день. Без помощи
Виктора Борису пришлось бы туго. К вечеру у обоих от усталости заплетались
языки, но улов получился недурной. Выяснилось, что, помимо супермаркета и
картонажной фабрики, убиенный Козловский успел под чужой фамилией поработать в
кегельбане и экспресс-кафе на той же улице. Везде - и в супермаркете, и на
фабрике, и в кегельбане, и в кафе - он предпочитал трудиться в ночные часы и
старался сблизиться с теми, кто в силу своих обязанностей тоже работал ночью.
Рано или поздно любознательный молодой человек наводил сослуживцев на разговор о
летнем взрыве, причем делал это довольно ловко, не задавая прямых вопросов.
Воспоминания старожилов слушал с поощрительным вниманием, стимулировал
рассказчиков восклицаниями типа "ух ты!" и "вот это да!", но конкретную
направленность своего любопытства не выдавал. Помимо взрыва Козловского
интересовали изменения в кадровом составе предприятия за последние несколько
месяцев. Тут его любопытство было столь острым, что порой осторожность ему
изменяла. "Прямо замучил меня вопросами, куда и почему ушли Сидоркин с Хабадзе,
- жаловался напарник Козловского из кегельбана. - И зачем они ему, если он их
даже не видел ни разу?"
Вскоре после начала опроса Бекушев поймал себя на мысли, что часть его
собеседников ведет себя как-то... не совсем адекватно. Вроде бы на вопросы
отвечают откровенно и подробно, но настораживала в их манере какая-то мелочь,
которую он никак не мог определить. Виктор пробовал расширить круг вопросов,
менял тактику, но так и не понял, в чем загвоздка. Поздно вечером они с Халецким
встретились в привокзальной чебуречной, чтобы подвести итоги, и Бекушев
поделился с Борисом своим наблюдением, в ответ на что старший товарищ признался,
что и сам столкнулся с подобным феноменом.
- Только, знаешь, Пых, - сказал Халецкий голосом умирающего лебедя, - давай
ты не будешь пытать меня, что бы это значило. Я до одышки сыт местными
трудягами, их изысканные речи вот-вот полезут у меня из ушей, и если мы сейчас
начнем обсасывать и пережевывать их заморочки, я жестоко обижу здешних поваров и
огорчу посетителей. Они, конечно, смутно подозревают правду насчет этих
чебуреков, но вряд ли обрадуются, воочию убедившись в справедливости своих
подозрений. Отложим на завтра, а?
Но на следующий день их коллега Тусепов, работавший по первому трупу
маньяка-"позера", каким-то чудом изловил парочку подростков, видевших месяц
назад подозрительную машину в районе мостика через Яузу. Морозоустойчивые
подростки предавались в прибрежном кустарнике запретным радостям голубого секса,
поэтому их интерес к машине, съехавшей по бездорожному склону к реке,
ограничился испуганным замиранием сердца: заметят - не заметят. Автомобиль
остановился в паре сотен метров, водитель наружу не выходил, и юные содомиты
решили, что незваные соседи прибыли сюда с той же целью, что и они. Поскольку
соседство их нервировало, они потихоньку покинули кущи греха и отправились
искать уединения в другом месте. Когда новость о трупе, найденном у реки,
распространилась по округе, в мозгах подростков вяло шевельнулась мысль о том,
что они, возможно, наблюдали момент доставки тела, но делиться ею с окружающими
они по понятной причине не стали. И только много дней спустя один из них в кругу
сверстников обмолвился о машине. Слух начал потихоньку распространяться и в
конце концов достиг ушей дотошного Тусепова. Тот призвал юных геев и учинил им
допрос. Геи видели совсем немного, поскольку грешили под покровом темноты, но
сошлись во мнении, что машина была красной и маленькой. "Таврия" или, может
быть, "Ока".
Красных "Ок" и "Таврий" в Москве и области сотни и сотни. Проверять их
владельцев, даже при активной помощи московских и подмосковных участковых, -
работка та еще! И прежде чем открывать фронт работ, Песич хотел убедиться, стоит
ли овчинка выделки. Поэтому, несмотря на субботу, он разослал своих
оперативников по другим местам, где отметился маньяк, - поспрашивать, не видел
ли кто в подходящее время красной малолитражки.
К вечеру субботы Бекушев чувствовал себя так, словно его пропустили через
мясорубку. Сильно подозревая, что дело не столько в усталости, сколько в подлом
вирусе, воспрявшем в измученном организме, он мечтал только об одном: добраться
до постели и продрыхнуть все воскресенье напролет. Но из-за садиста Халецкого
его замечательный план провалился. Садист позвонил в воскресенье днем и
жизнерадостно сообщил:
- У меня волнительные новости, Пых. Разогревай борщ, жарь купаты, я сейчас
подъеду.
- Какие купаты?! - простонал Виктор. - Я болен и лежу в постели!
- Напрасно, батенька. Болезни потакать нельзя, иначе она совсем на голову
сядет. Выпей водки с чесноком и начинай отжиматься. Жратву я, так и быть, сам
прихвачу по дороге.
Виктор понял, что от свидания с Халецким не отвертеться, и решил в отместку
содрать с этой паршивой овцы клок-другой шерсти.
- Надоели полуфабрикаты, - сказал он капризно. - Ты обещал сводить меня в
приличное кафе.
Халецкий обалдел от такой наглости, о чем и заявил коллеге с солдатской
прямотой, но Виктор, почувствовав себя хозяином положения, не отступился.
- Ты вытащил меня из постели и испохабил единственный выходной. Имею право на
компенсацию морального ущерба! Или в кафе, или нет меня, умер. Увидимся в
понедельник.
- А ты, оказывается, живодер, Бекушев, - помолчав, поделился своим открытием
Халецкий. - Ладно, черт с тобой! Чистые пруды, кафе "Торреро". Встречаемся через
сорок минут.
В сорок минут Виктор, разумеется, не уложился. И не мог уложиться - одна
дорога до Чистых прудов заняла сорок пять, а ведь ему нужно было еще одеться. Но
сказать об этом Халецкому он не успел: гад повесил трубку. "Ну и пусть теперь
дожидается, слюной истекает - мстительно думал Виктор, бредя по бульвару. -
Нарочно пойду медленно, чтобы знал, как раздавать директивы, а потом бросать
трубку".
- Позолоти ручку, красивый, я тебе всю правду расскажу, - пропела
традиционную фразу молоденькая цыганка, срываясь со скамейки ему наперерез. Он
вяло отмахнулся и пошел себе дальше, но цыганка не отставала - семенила следом и
тараторила что-то про ждущую его удачу, которую он, неразумный, по неведению
может вспугнуть. Виктор поморщился и незаметно для себя прибавил шагу. Цыганка
выкрикнула вслед короткое бранное слово и вернулась к скамейкам.
В кафе было пустынно, из полутора десятков столиков заняты только три. Борис
сидел за угловым и вовсю что-то наворачивал. "Я был о нем слишком высокого
мнения, - подумал Виктор. - Голодный Халецкий склонен соблюдать приличия не
больше, чем разнузданный бабуин".
- Извини, Пых, я сделал заказ на свой вкус. Рыбу любишь? Я вообще-то тоже не
очень, но паэлья не в счет. Садись скорее, остынет.
К "волнительным новостям" перешли только за кофе.
- Я знаю, зачем Козловский крутился на этой улице и почему наш друг
Соловейчик роет землю, - объявил Халецкий, отхлебнув божественного напитка, не
имевшего ни малейшего сходства с тем, что выдавали за кофе в "Макдоналдсе". -
Точнее, догадываюсь. Интересно, к каким выводам придешь ты. Слушай сюда. У
покойного предпринимателя Мусина остались две вдовы. Сегодня утром я навестил
старшую - мать погибшего Дмитрия Мусина. Сильная дамочка. Я ожидал увидеть
почерневшую от горя полубезумную развалину, а встретил интересную, хотя и
печальную женщину, прекрасно владеющую собой. Свою семейную историю она поведала
без всякого надрыва. Занятную, между прочим, историю.
Мусины поженились студентами, им обоим только-только исполнилось по
девятнадцать. Родители с обеих сторон отнеслись к браку детей прохладно - кому
охота сажать себе на шею лишнего иждивенца. Поэтому молодым быстренько выменяли
комнату в коммуналке и предоставили их самим себе. Жили Мусины, извини за
банальность, трудно, но весело. Питались преимущественно винегретами, но гости в
доме не переводились. Вечеринки, походы, поездки "на картошку", костры, гитары -
в общем, полный набор студенческой романтики. Институтская группа у них
считалась самой сплоченной на курсе, и они свою сплоченность культивировали.
Занимающаяся заря капитализма застигла романтиков врасплох. Новоиспеченные
молодые специалисты внезапно поняли, что они никому не нужны. К тому времени
большинство вчерашних студентов переженилось, у многих появились дети, и, как их
прокормить, было не совсем понятно. Стали крутиться, кто как умел: кто набрал
технических переводов, кто переквалифицировался в строительные рабочие, кто
торговал у метро бубликами. Самым неприспособленным помогали всем скопом.
Подбрасывали детские шмотки, продукты, тайком запихивали в карман деньги.
Небольшие, конечно, потому что все перебивались с хлеба на воду.
В эти-то тяжелые времена у Юры Мусина прорезалась предпринимательская жилка.
Он единственный из всей группы основал собственную фирму. По производству
компьютеров. На первых порах сам, лично, челночил в Польшу, закупал там
тайваньские комплектующие, привозил сюда, собирал и продавал. Мусин пытался
втянуть в свой бизнес институтских друзей, но нищие романтики не очень-то верили
в свободную инициативу и предпочитали небольшие, но гарантированные заработки.
Через пару лет выяснилось, что воротили нос они напрасно. Мусин не только выжил
в конкурентной борьбе, но и начал стремительно богатеть.
Маша Мусина, заткнув самые здоровые бреши в семейном хозяйстве, радостно
бросилась помогать бывшим соученикам и уже вовсю предвкушала всеобщее счастье и
благоденствие, когда заметила две неприятные тучки, омрачившие сияющий горизонт.
Во-первых, муж, тянущий на себе уже две фирмы, производственную и торговую,
практически перестал появляться дома. Он забыл про гитару, перестал каячить, все
реже появлялся у друзей в дни рождения и вообще манкировал всеми мероприятиями,
которые устраивала бывшая группа. Словом, отдалился Юрий Николаевич и от семьи,
и от вчерашних друзей. Но это бы еще полбеды. Мария Алексеевна - женщина умная,
она понимала, какой груз взвалил на себя ее благоверный, и считала недопустимым
требовать от него исполнения светских обязанностей. Беда была в другом. Мусина
почувствовала, что и друзья отдаляются, причем не только от Юры, но и от нее.
Социальное неравенство становилось слишком уж заметным, слишком уж вызывающим.
Отношения благодетелей и облагодетельствованных редко бывают непринужденными.
И тогда перед ней встал выбор: пожертвовать друзьями и остаться с мужем,
который на глазах превращался в фантома, или принести в жертву дружбе
сомнительное семейное счастье. Она выбрала второе и попросила у мужа развод.
Юрий Николаевич пытался ее урезонить, но не сумел найти действенных доводов.
Разошлись без скандала. Мусин оставил семье недавно купленную квартиру и положил
сыну с бывшей женой щедрое содержание.
Сын Митя, в отличие от матери, материальные блага ценил высоко. К
студенческим забавам Марии Алексеевны и ее друзей - походам, гитарам, песням -
относился с высокомерным презрением. Книги брал в руки только в случае крайней
необходимости. Зато уважал импортное барахло, навороченную электронику, дорогие
автомобили. Мать с сыном часто спорили, ссорились, и Мария Алексеевна не
сомневалась, что Митя рано или поздно уйдет от нее к богатому отцу.
Парень дозрел в четырнадцать лет. После очередного скандала хлопнул дверью,
крикнув напоследок, чтобы обратно мать его не ждала. Но фокус не прошел. Отец к
тому времени вновь женился - на красотке, властительнице дум столичного бомонда,
и четырнадцатилетний пасынок нужен был молодой мачехе, как собаке пятая нога.
Дмитрия отправили в Англию, в закрытую частную школу, откуда тот через полгода
сбежал в ярости - закрытые английские школы относятся к своим питомцам не
слишком нежно. Мусин-младший вернулся под материнское крыло, а на предателя-отца
затаил страшную обиду. Отказывался с ним видеться, разговаривать, порвал
фотографии. Правда, деньги и подарки принимал - при посредничестве матери.
Разрыв произошел четыре года назад, а примирение, насколько известно Мусиной,
так и не состоялось.
Итак, обстановку в семье ты примерно представил, теперь перейдем к взрыву. В
июне Мусин-младший сдал сессию и объявил матери, что едет отдыхать на Черное
море. С кем и куда именно - не сказал, а Мария Алексеевна не расспрашивала,
поскольку их отношения с сыном были далеки от доверительных. Через пару недель
после отъезда Дмитрия ей позвонил бывший муж и спросил, где сын. Голос у Юрия
Николаевича был озабоченный. Мария Алексеевна сказала про Черное море и
спросила, что произошло. Мусин-старший отделался каким-то нелепым объяснением:
дескать, хотел позвать сына с собой в отпуск. Мария этой отговорке не поверила,
ведь муж прекрасно знал, куда послал бы его Дмитрий в ответ на такое
приглашение, но настаивать на правдивом ответе не посчитала возможным. А через
два дня ее вызвали с дачи, сообщив о гибели сына и бывшего мужа. Вот такая
история. Твои соображения, Пых?
Как уже говорилось, для размышлений Виктору Бекушеву требовалось время и
уединение. Поняв, что Халецкий ждет от него немедленных выводов, он вспылил:
- Что я тебе, фокусник, что ли?! Вот приеду домой, подумаю и завтра скажу
тебе, какие у меня соображения.
- До завтра много воды утечет. Если мы не хотим растерять своих последних
свидетелей, нужно поворачиваться живее. Ладно, я расскажу тебе, какая у меня
картинка нарисовалась, а ты окинешь ее своим критическим взором на предмет
правдоподобия. Сначала факты. Отец и сын Мусины до рокового утра не встречались
уже несколько лет. За два дня до трагедии старший Мусин разыскивал сына, при
этом голос у него был озабоченный. Дмитрий Мусин отца ненавидел, а деньги любил.
Дмитрий Бобылкин, в машине которого взорвались молодые люди, был институтским
дружком Мусина, а "шестерка" Козловский, исчезнувший в то злополучное утро из
поля зрения папы-Шатуна и спустя месяц объявившийся под чужим именем в
супермаркете, на улице, где произошел взрыв, приходился Бобылкину кузеном. Наш
загадочный друг Соловейчик, поразительно непрофессиональный для ФСБ, чьим
удостоверением он размахивает, явился к нам с неубедительной историей и
совершенно непонятной целью.
- Это твое мнение, - не согласился Виктор. - Я вовсе не нахожу его историю
такой уж неубедительной, а свою цель он объяснил.
- Ладно, оставим пока в стороне этот скользкий вопрос. Не отвлекай гения от
создания шедеврального полотна. Итак, я предположил следующее. Митя Мусин решил
растрясти богатенького папашку на кругленькую сумму. План его прост, как
апельсин: сообщить родителю, что сын похищен, и слупить выкуп. Но вот беда - при
такой операции не обойдешься без пособников. Кто-то должен разговаривать с
папашкой по телефону, следить, чтобы не было хвоста, когда Мусин-старший повезет
деньги, забрать выкуп. Митя обращается за помощью к институтскому дружку, а тот
предлагает привлечь своего двоюродного братца, у которого есть кой-какой опыт по
части уголовщины. Троица договаривается о разделении прибыли и принимается за
дело. Дмитрий Мусин сообщает матери, будто едет к морю, а может, и правда
уезжает на недельку развеяться перед операцией. Потом "залегает на дно". Кто-то
из сообщников - думаю, Козловский, у него это вышло бы убедительнее - звонит
Мусину-старшему, объясняет, что станет с сыном в случае папиного непослушания, и
дает два дня сроку на сбор денег. (Тут-то Юрий Николаевич и звонит бывшей жене -
узнать, не берут ли его на пушку, вдруг сынок преспокойно сидит дома.) Дальше,
как говорится, возможны варианты. Мусин, разумеется, не хочет рисковать жизнью
сына, поэтому в милицию не обращается. Но, возможно, просит совета у начальника
своей службы безопасности. Мария Алексеевна не слишком хорошо осведомлена насчет
СБ в бизнесе мужа, но знает, что она имелась и возглавлял ее бывший военный,
полковник в отставке. Более того - хочешь посмеяться? Мусин определил ему в
заместители бывшего гэбэшника, тоже полковника. Представляешь, как нежно они
друг друга любили?
Виктор ухмыльнулся.
- Вероятно, как пауки после спаривания. Непонятно только, как гэбэшник не
сожрал вояку.
- Да-с, загадка природы. Есть многое на свете... ну и тому подобное. Едем
дальше. Итак, вариант первый: Мусин советуется со своими специалистами. Вариант
второй: Мусин помалкивает, но специалисты сами с усами. Видят, что патрон
лихорадочно собирает наличные и делают правильные выводы. Так или иначе, но они
сговариваются за патроном проследить, дождаться момента передачи денег, а потом
изъять их у похитителя - в свою пользу, естественно. Сговариваются, позабыв о
вражде, потому что в одиночку такое дело провернуть нелегко.
Тем временем приходит день Икс. Мусин-отец, следуя инструкциям, отсылает
охранников, садится в чужую машину (возможно, угнанную Козловским и оставленную
в условленном месте) и едет на встречу с похитителем. Верхушка СБ незаметно
следует за патроном - скорее всего, на двух машинах. Но Козловский тоже не лыком
шит. Я думаю, он давал указания о маршруте по радиотелефону, а сам наблюдал с
разных удобных точек, не едет ли кто за Мусиным. В общем, вычислил хвост. Надо
думать, Юрию Николаевичу пришлось выслушать много неприятных слов, но он сумел
убедить Козловского, что не хотел ничего плохого и пообещал сбросить
преследователей. И в конце концов преуспел, на свою голову. Довольный Козловский
направил его к месту встречи, сам занял выгодную наблюдательную позицию, и,
когда машина Мусина поравнялась с машиной Бобылкина, а Мусин открыл дверцу и
забросил мешок с деньгами на верхний багажник, нажал на кнопку дистанционного
взрывателя.
- И кузена не пожалел? - недоверчиво спросил Виктор.
- С кузеном пришлось бы делиться. А может, шпане Козловскому с детства
ставили в пример благовоспитанного двоюродного братца, и он давно мечтал свести
с парнем счеты.
- А почему младший Мусин был в машине Бобылкина? Ведь папаша мог его
заметить.
- Наверное, не хотел выпускать из виду мешок с бакшишом. А чтобы папа не
заметил, спрятался между сиденьями или чулок на лицо натянул. Тому наверняка
велено было не задерживаться.
- Ладно, допустим. Но взрывать в момент передачи денег, по-моему, -идиотизм.
Они же сгорят к чертовой матери или разлетятся по всей округе! На что Козловский
рассчитывал?
- Ну и зануда ты, Пых! - скривился Халецкий. - Откуда мне знать, что у него в
башке творилось? Может, он был гением по саперной части и виртуозом направленных
взрывов. А может, наоборот, слыхом не слыхивал о бризантности, ударной волне и
прочих прелестях подрывного дела.
- Тогда бы он и взрывать не стал. Нет, Боря, что-то у тебя не склеивается.
Разве что Козловский планировал совсем небольшой взрыв, только чтобы кузена и
Мусина-младшего убрать... Сунул стограммовую шашку под сиденье. Пассажирам
хватило бы, а машину в клочья не разнесет, и мешок на багажнике уцелеет.
- А как же папа Мусин? - поинтересовался Борис. - Вряд ли Козловский мог
рассчитывать, что стограммовая шашка прикончит человека в другой машине.
- Может, он и не рассчитывал. Может, собирался подождать со взрывом, пока
Мусин-старший не отъедет. А тому, к примеру, взбрело в голову вылезти из машины,
чтобы взглянуть на похитителей. Пришлось Козловскому раньше на кнопочку нажать.
- Ты, Пых, не прав. Взрыв у него весьма приличный получился. Мне районный
опер говорил: там ого-го, как полыхало!
- Наверно, бензопровод пробило осколком, бензин сдетонировал...
- Слушай, хватит, а? Ну какая тебе разница, что планировал Козловский и что
произошло на самом деле? Теперь этого уже никто никогда не узнает. Считай, что
он был дураком и мешок с деньгами уцелел по чистой случайности. Отбросило его
взрывной волной в целости и сохранности.
- Ладно. А дальше что?
- Дальше Козловский почесал за мешком. А мешок-то тем временем - тю-тю!
- Куда же он делся?
- Вероятно, упал под ноги случайному прохожему, и тот, не будь дурак,
поскорее испарился с трофеем вместе. Козловский покружил у дымящихся обломков,
понял, что его опередили, и тоже задал деру - не дожидаться же милиции. Тем
временем бывший вояка с бывшим гэбэшником, кружившие где-то поблизости, услышали
взрыв и рванули туда. Гэбэшник, помахав эфэсбэшным удостоверением (только не
спрашивай меня, откуда он его взял), разогнал подъехавшую милицию, позвонил
какому-то знакомому чину из ФСБ - к примеру, бывшему сослуживцу - и попросил его
взять дело под свой контроль, посулив треть от суммы выкупа. В задачу чина
входило увести расследование в сторону, чтобы его подчиненные, не дай бог, не
прознали о замешанных в деле деньгах. А бывший гэбэшник и бывший вояка должны
были разыскать Козловского с мешком. Возможно, шишка из ФСБ дал им в помощь
каких-нибудь практикантов, наказав исполнять приказы и не задавать вопросов, а
возможно, они воспользовались силами собственной службы безопасности. Неважно.
Важно, что поиски успехом не увенчались.
Тем временем Козловский пришел в себя после сокрушительного удара судьбы и
решил, что у него есть шанс. Если прохожий, уволокший мешок, не такой уж
случайный, если он, например, работал в одном из окрестных заведений и тем
ранним утром шел себе домой после трудовой вахты или, наоборот, - из дома на
вахту, его можно найти.
- И ты думаешь, он его нашел?
- Похоже на то.
- Невероятно!
- Да уж. Зато все объяснилось. И трудовое рвение Козловского,
распространившееся на исключительно узкую территорию, и вопросы об уволившихся
предшественниках, и его появление в известном тебе особняке, где его никто
никогда не видел, и ничем не мотивированное, на первый взгляд, убийство, и
загадка Соловейчика, и странное поведение бывших сотрудников Козловсковского...
- Как?
- Что - как?
- Как объяснились загадка Соловейчика и странное поведение сотрудников?
- Ну на второй-то вопрос вы бы могли ответить и сами, коллега, - усмехнулся
Халецкий. - Это же так по
...Закладка в соц.сетях
