Жанр: Детектив
Чёрный ангел
...ться в свою личную жизнь. Ее,
конечно, можно понять, но... Мне было бы спокойнее, если бы я знала, с кем она
связалась на этот раз. Не поймите меня неправильно, я вовсе не хочу опорочить
вашего знакомого, но при ее патологическом невезении на мужчин...
Глаза хлыща загорелись.
- Знаете, а ведь Питер действительно имеет какой-то секрет. Нет-нет, я не
думаю, что он преступник или еще в таком типе! Но секрет есть. Один раз он
упомянул, что изучал экономику в Принстоне. Обычно он не имеет желания
рассказывать о себе, отклоняется от вопросов о его прошлом. Когда Питер э...
проболтал это, один из наших сотрудников с интересом открыл сайт Принстонского
университета, отыскал список постгра... выпускников. Питера не было среди них.
Мы начали шутить над ним, спрашивали, кто заслал его в Россию и с какой миссией,
а он неожидаемо рассердился. Сказал, что он действительно заканчивал Принстон.
Если угодно, мы можем сделать запрос в университет. И еще он сказал: "Отстаньте
от меня наконец! Моя жизнь есть мое личное дело".
После того случая мы поделились на два лагеря. Одни настаивают, что Питер -
это шпион ЦРУ, другие говорят, что ЦРУ взяло бы заботу внести его фамилию в
списки выпускников. Они полагают, что он попал под закон о защите свидетелей. У
них в американской системе правосудия...
- Я знаю, что такое программа защиты свидетелей, - перебила его Людмила, -
Спасибо большое, вы очень мне помогли. Только умоляю: пусть наш разговор
останется между нами. Я не переживу, если до матери дойдут слухи, что я шпионю
за ее возлюбленным.
Полученные сведения были интересны, но Людмилу не устраивали. Не исключено,
конечно, что любовник Этой Твари - бывший мафиози, предавший своих сообщников,
но выяснить это можно только в Америке, да и то вряд ли. И потом, всем известно:
влюбленная дура способна простить своему мужику что угодно, кроме шашней с
другими дурами. Поэтому единственный надежный способ поссорить мать с Альфонсом
- уличить его в измене. Людмила вооружилась фотоаппаратом и возобновила слежку
за Питером, надеясь поймать его во время свидания с какой-нибудь роскошной
герлой.
Но Альфонс - кто бы мог подумать? - вел себя безупречно. Водил беременную
Тварь на прогулки, покупал ей цветы и фрукты, из дома уезжал только на работу.
Кстати, и альфонсом-то его нельзя было назвать. Этот тип зарабатывал вполне
прилично и тратил не больше, чем зарабатывал.
Время шло, родился Ублюдок, Хахаль ловко изображал из себя идеального мужа и
отца. Людмилу все больше охватывало отчаяние. Впереди, неуклонно приближаясь,
маячило совершеннолетие, а она по-прежнему не знала, как ей подступиться к Этой
Твари.
В конце концов она пришла к выводу, что остался единственный шанс - темное
американское прошлое Хахаля. Перед выпускными экзаменами Людмила заявила
бабушке, что не чувствует себя достаточно подготовленной для поступления на
филфак и с целью изучения английского намерена поехать в Америку. За месяц ей
удалось подавить сопротивление Светланы Георгиевны и склонить ее на свою
сторону. После этого вопрос был решен. Никто из домочадцев не способен
противостоять бабушке больше трех раундов.
Поездка из Чикаго в Принстон и оплата услуг частного сыщика съела все
Людмилины средства, хотя работать этому выжиге практически не пришлось. Много ли
усилий нужно, чтобы со снимком, предоставленным клиенткой, обойти старых
преподавателей экономического колледжа и узнать имя студента? А Людмила потом
два месяца вкалывала беби-ситтером - пестовала двух омерзительных соплячек трех
и пяти лет.
Но она ни о чем не жалела. Полученная информация искупала все неудобства,
которые ей пришлось вынести. И даже больше того. Любовник матери оказался
настоящим крезом, торговым магнатом, входящим в первую сотню самых богатых
бизнесменов Америки. Десять лет назад он вдруг исчез со страниц светской хроники
- после грандиозного скандала, разразившегося вокруг автокатастрофы,
подстроенной его женой. Жена что-то там не рассчитала и погибла в аварии, а
Питер О'Нейл выжил и стал затворником. Репортеры еще долго пытались к нему
пробиться, выяснить что-нибудь через слуг, но раз за разом терпели фиаско и в
конце концов отступились.
Новость была настолько потрясающей, что Людмила не сразу сообразила, какую
выгоду из нее можно извлечь. Сначала ей не пришло в голову ничего лучшего, как
продать какой-нибудь желтой газетенке историю о дальнейшей жизни торгового
магната. За такую сенсацию они наверняка отвалили бы ей тысяч десять, если не
больше. И только спустя несколько дней до нее дошло, насколько жалки эти десять
штук в сравнении с сотнями миллионов Хахаля.
А ведь у нее есть возможность получить все! Если Хахаль сыграет в ящик,
наследником миллионов станет Ублюдок. А ближайшая родственница Ублюдка - она,
Людмила. Правда, мать приходится ему еще более близкой родственницей, и с Этой
Твари станется подстроить дочери какую-нибудь пакость - например, завещать все
собачьему приюту или Русской православной церкви. Судись потом с ними! Нет, ее
надо убрать первой, следом - хахаля. Потом можно будет подумать, как поступить с
Ублюдком - сразу отправить вслед за мамой с папой или добиться опеки и немного
погодить. Лучше, наверное, погодить, чтобы мотив не просматривался. Взрослых
убивают по сотне разных причин, не то что маленьких детей. Если ребенка убрать
сразу после родителей, кто-нибудь непременно задастся вопросом: кому выгодно? И
получит правильный ответ.
А если гаденыша не трогать, то, скорее всего, ее, Людмилу, никто не
заподозрит. С Этой Тварью она не общается с пяти лет, с Хахалем ее вообще
незнакома. Хахаль, похоже, скрывает ото всех, кто он такой. Может, даже Твари не
признался. Вряд ли русские менты станут землю рыть, раскапывать его биографию.
Ну кокнули какого-то американца, никому не интересного экономического
обозревателя, и что с того? Если мотивы убийства лежат в американском прошлом
жертвы, то пусть американцы с ними и разбираются. А те, естественно, спишут все
на русский бандитизм.
Правда, наверняка ничего предсказать нельзя. Возможно, фамилия О'Нейла
все-таки всплывет в ходе расследования - вместе с его миллионами. Тогда Людмила
попадет под подозрение. Но пусть попробуют доказать, что она знала, кто он
такой. Пусть докажут, что она знала хотя бы о существовании материного
любовника. Даром, что ли, она соблюдала всяческие меры предосторожности, когда
вела слежку? Меняла внешность, подцепляла совершенно посторонних лопухов с
машинами, плела им разные байки, уговаривая покататься за "Тойотой". Она даже
сыщика в Америке нанимала заочно и расплачивалась с ним кэшем - через
посыльного. Оттого-то, наверное, этот вшивый Пинкертон и содрал с нее безумные
деньги за полдня работы. А молодой коллега Хахаля, Хлыщ, которого она когда-то
поила кофе, давно свалил в свою Австралию. Это Людмила знала точно, потому что
на всякий случай крутила с ним любовь до самого его отбытия на родину.
Но, дабы обезопасить себя полностью, нужно выбрать такой способ убийства,
обеспечить себе такое алиби, чтобы и у самого подозрительного из ментов не
осталось никаких сомнений в ее невиновности. Людмила вернулась в Россию и начала
разрабатывать план.
Проще всего дела обстояли с алиби. Его должны были обеспечить "золотые"
мальчики и девочки, с которыми она водила компанию. Время от времени кто-нибудь
из предков мальчиков и девочек сваливал на недельку к морю или на горнолыжный
курорт. В освободившейся квартире устраивали многодневную оргию - море дринка,
море кайфа, море лава. На вторые сутки веселья юные прожигатели жизни и под
дулом пистолета не восстановили бы в памяти подробности сейшена, но никакая сила
не заставит их признаться в этом милиции. Чтобы до любящих предков дошло, как их
чада развлекаются на свободе? Чтобы маменьки с папеньками забегали по наркологам
и перекрыли чадам кислород, лишив их денег на карманные расходы? Нет уж,
увольте! Можно держать пари: любой из участников сейшена посмотрит в лицо
следователю ясным прямым взором и твердым голосом заверит, что в упомянутое
время Людмила веселилась на вечеринке на глазах у десятка-другого гостей. И
будет стоять на своем до последнего.
Теперь способ устранения. В Чикаго Людмиле пришлось сесть за руль - иначе по
улицам без тротуаров добраться с детьми до парка было просто невозможно. В
России о том, что она водит машину, не знала ни одна живая душа. До восемнадцати
лет водительские права у нас не выдают. Правда, многие учатся ездить на
родительских авто, но у Людмилы в семье машины никогда не было - дед и отец не
различали красный и зеленый цвета, а бабушкины воззрения сложились в те времена,
когда женщина за рулем считалась немыслимой экзотикой. Если Эта Тварь погибнет
под колесами, никому не придет в голову, что машину вела Людмила. Способ
убийства не слишком надежный, но, если подстеречь Эту Тварь в пустынном месте и
пару раз проехаться по телу, шансов выжить у нее не останется. Где взять машину?
Да у одного из тех мальчиков, что будут накачиваться дурью в свободной от
предков квартире. Добрые папы многим из них преподнесли к совершеннолетию ключи
от личного транспорта. За несколько дней оргии машину можно не только дочиста
отмыть в автомойке, но и подреставрировать у какого-нибудь расторопного и не
слишком любопытного автослесаря, если останутся вмятины.
Но для устранения Хахаля этот способ не годился. Слишком редко он ходил
пешком, а когда ходил, то, в отличие от Этой Твари, предпочитал людные улицы.
Придется выбрать другое орудие убийства. Наверное, проще всего воспользоваться
пистолетом. Быстро, надежно (если стрелять с близкого расстояния) и не очень
типично для юной барышни из интеллигентной семьи, никоим образом не связанной с
огнестрельным оружием. Правда, раздобыть пистолет не так-то легко, но Людмила
знала, где искать. К ней давно клеился один идиот, работающий кладовщиком в
магазине "Системы безопасности". Как и все молодые придурки, он был завернут на
оружии, непрестанно хвастал доверенным ему арсеналом, приглашал Людмилу зайти
как-нибудь к нему на работу, полюбоваться всякими "глоками" и "береттами".
Уверял, что без проблем договорится с охранниками, и ее пропустят на склад. Что
ж, она воспользуется приглашением. Воспользуется не раз и не два, чтобы
охранники привыкли к визитам подружки кладовщика и не обращали на нее внимания.
Однажды ей представится удобный случай, и она незаметно стянет какую-нибудь
"беретту". Отчистит от смазки, использует по назначению, потом снова смажет и
аккуратно положит на место. Никто никогда не догадается искать орудие убийства
среди новехонького оружия в заводской упаковке.
Казалось, в плане нет ни единого изъяна. И поначалу все складывалось
прекрасно. Дашкины родители укатили в субтропики, и она тут же созвала всю
шатию-братию. Людмила отпросилась у бабушки на целых три дня, пообещав ежедневно
звонить. В первый же день компания в полном соответствии с планом унеслась в
заоблачные выси, Людмила позаимствовала у одного из торчков ключи от машины,
незаметно выбралась из гнезда разврата, поехала к дому Этой Твари и устроила
засаду возле глухой аллеи, по которой мать имела обыкновение возвращаться с
работы. Ждать пришлось дольше, чем она рассчитывала, Людмила начала опасаться,
что Эта Тварь сегодня пошла домой другой дорогой, но она в конце концов
появилась. Вокруг не было ни прохожих, ни машин, и Людмила исполнила задуманное
с легкостью. Эта Тварь даже не пыталась отскочить в сторону, до последней
секунды не подозревая, что машина за спиной мчится по ее душу.
Первые признаки беспокойства Людмила начала испытывать, когда бабушка
заговорила о наследстве. Нет, она, конечно, знала, что милиция будет проверять
версию убийства из корысти, но, выяснив заранее, что квартира матери не
приватизирована, успокоилась. У нее даже мысли не мелькнуло, что существуют
женщины, способные не растрачивать на себя все заработанные деньги, а
откладывать часть в кубышку. Если Эта Тварь так и поступала, менты сочтут, что у
Людмилы имелся вполне весомый мотив. Какая злая ирония! Убить ради сотен
миллионов и быть заподозренной из-за жалких нескольких тысяч!
Не без труда Людмила уговорила себя, что беспокоиться не о чем. Никто точно
не знает, остались деньги или нет. И уж меньше всего на этот счет осведомлена
Людмила, с которой Эта Тварь не поддерживала никаких отношений. А убивать ради
денег, не зная, существуют ли они в природе, - верх идиотизма. Это даже менты
должны понимать.
Но потом план начал давать серьезные сбои. Людмила собиралась подстеречь
Хахаля в тамбуре подъезда, предварительно разбив там лампочку. Риск в этом
случае сводился к минимуму. Вошел человек, столкнулся с кем-то впотьмах, бах - и
нет человека. Промахнуться, стреляя в упор, невозможно, но на всякий случай
лучше сделать контрольный выстрел в голову. Вся операция займет не больше
нескольких секунд, выход - рядом, и никаких свидетелей. Если Хахаль войдет не
один, - пройти мимо и вернуться на следующий день. Просто и надежно, но - не
получилось. Людмила провела в темном тамбуре два вечера, вздрагивая каждый раз,
когда открывалась дверь, и пристально всматриваясь в фигуру, возникающую в сером
прямоугольнике проема, но О'Нейл так и не появился. Возможно, он выходил днем,
но днем на улице светло, и любой входящий в подъезд сразу увидит притаившуюся в
тамбуре личность. Кто-нибудь может заинтересоваться, что эта личность здесь
делает, и запомнить, как она выглядит. Торчать в проклятом тамбуре по вечерам до
морковкина заговенья Людмила не хотела. Мало того, что занятие это нервное и
утомительное, так еще с каждым разом возрастает риск привлечь чье-нибудь
внимание. Да и О'Нейл сразу после похорон Твари может смыться в свою Америку.
Она придумала другой план, чуть более рискованный. Подняться на лифте на
четвертый этаж, оставить дверь лифта открытой, позвонить в дверь, застрелить
Хахаля, сесть в лифт и уехать. Есть небольшой риск, что кто-нибудь из соседей в
самый неподходящий момент решит вынести мусор, но у него не будет времени как
следует разглядеть Людмилу. Скорее всего, не успеет он сообразить, что
произошло, как она уже будет в лифте. А для страховки можно надеть маску.
С осуществления этого замысла и началась полоса невезения. Каким-то торопыгам
не хватило терпения дожидаться лифта, и они поперлись наверх пешком. Из-за них у
Людмилы не было времени выстрелить второй раз, пришлось спешно спасаться
бегством. Она всю ночь стучала зубами, гадая, отправила ли Хахаля к праотцам,
нет ли, и только под утро забылась тревожным сном, подумав, что выяснит все на
похоронах Этой Твари. Но на похоронах папаша не позволил ей потереться в толпе,
послушать разговоры, а потом отказался ехать на поминки.
Домой Людмила приехала на грани истерики. Спасибо, бабушка надоумила, что
нужно делать. На поминки Людмила все-таки попала. Но что толку? Никто из
сотрудников матери понятия не имел, что стало с Хахалем. Елизавета, соседка Этой
Твари, которая уж точно должна была знать, жив О'Нейл или нет, почему-то не
явилась ни на похороны, ни на поминки.
Все это наводило на самые тревожные мысли. В любом случае - мертв ли Хахаль,
ранен ли - должен был подняться невообразимый шум. Соседка обязана была
позвонить сотрудникам матери, рассказать им о покушении на Хахаля. Почему она
этого не сделала? Что произошло?
Людмила терялась в догадках, нервы не выдерживали напряжения. Ночные кошмары
принесли новое осложнение: бабушка буквально извела ее заботой, не оставляя ни
минуты на размышления, не говоря уже о действиях. На следующую ночь Людмила была
вынуждена оглушить себя снотворным.
А потом эта поездка к Елизавете, которая еще больше все запутала. Как
объяснить ее внезапное исчезновение? Как объяснить исчезновение О'Нейла? Почему
его не оказалось ни в одной из больниц и ни в одном из моргов города? А тут
бабушка совсем уж некстати начала фантазировать насчет безумных денег, якобы
скопленных матерью, и злодейского убийства Елизаветы, якобы совершенного
сожителем Этой Твари. Когда Светлана Георгиевна додумалась до необходимости
срочного похода в милицию, на Людмилу нашло затмение. Как она взорвалась! На
секунду ей показалось, что она сейчас прикончит бабку. Людмила сама себя
испугалась, оттого и побежала... Навстречу убийце в элегантном пальто.
Если нами правит какая-то высшая сила, то у нее на редкость извращенное и
неприятное чувство юмора. Только им можно объяснить, что в игру, затеянную
Людмилой, впутались два негодяя, которые - подумать только! - тоже охотились за
деньгами. За совершенно другими деньгами, но в то же самое время и, главное,
примерно на той же территории. И цепочка идиотских совпадений привела к тому,
что Людмила попала к ним в лапы.
Без разницы, договорились бы они все-таки убить ее или оставить в живых.
Вполне достаточно того, что ее намеревались допросить под наркотиком. Людмила
как на духу выложила бы им всю правду про убийство матери и миллионы О'Нейла.
Один дьявол знает, к каким последствиям это привело бы, но уж точно не к
приятным - во всяком случае, для Людмилы. Она не собиралась становиться игрушкой
в чужих руках.
Ей повезло, она ускользнула от них и даже не покалечилась, прыгнув с
четвертого этажа. Но что теперь? Вернуться домой она не может. Во-первых,
негодяи, от которых она удрала, конечно, обнаружили "жучок" и приемник. Она
слышала достаточно, чтобы сильно испортить им жизнь, и они наверняка захотят
ликвидировать возможный источник неприятностей. Во-вторых, бабушка, скорее
всего, уже побывала в милиции и подкрепила просьбу разыскать пропавшую внучку
своими байками о деньгах. В милиции теперь уверены, что у Людмилы был
замечательный мотив для убийства, и ее исчезновение - лишнее свидетельство в
пользу ее вины. Они рассмотрят ее алиби под микроскопом, и кто знает, что им
удастся разглядеть...
В-третьих, О'Нейл, по-видимому, все-таки выжил. Не очень понятно, как ему это
удалось (Людмила стреляла прямо в сердце с расстояния в двадцать сантиметров),
но чем иначе можно объяснить мертвое молчание относительно его участи? Допустим,
это милицейские игры, призванные выманить убийцу. Но милицию-то должен был
вызвать кто-то из соседей, а это значит, что весь подъезд в курсе. Не могла же
десятилетняя соплюшка, дочь Елизаветы, так мастерски играть роль? Нет, не могла.
Логичнее допустить, что пуля попала в какой-нибудь медальон или во что-нибудь
этакое. О'Нейл выжил и спрятался, опасаясь повторного покушения.
А если он выжил, то теперь расскажет о своих миллионах и опишет внешность
стрелявшего. Маска маской, но глаза у Людмилы не были закрыты. Та черноволосая
коротышка сказала, что глаза у Людмилы такие же, как у матери. И, судя по
траурной фотографии, висевшей в холле, не наврала. Надо же было так
опростоволоситься! Явиться к любовнику матери с пистолетом и оставить открытой
единственную часть лица, которую он узнает с первого взгляда. Помимо глаз,
Людмила не унаследовала от матери ни одной черты. Знала бы - нацепила бы вместо
маски темные очки.
Знала бы... Эх, что теперь причитать. Нужно думать, как выпутаться.
Дверь в комнату открылась, и перед Людмилой предстала Валерия с подносом в
руках.
- Ну, как ты, Дарья? Жива? Ох! Вижу, не очень. Есть-пить-то сможешь?
Людмила печально покачала головой и показала на горло.
- Это мы сейчас поправим. Я тебе одну сосалку дам, она живо голос вернет и
глотать позволит. Погоди-ка. - Она стремительно вышла и через минуту-другую
вернулась с упаковкой пастилок для горла. - Держи. Дососешь - выпьешь чаю. При
ангине нужно много пить.
Валерия забрала с подноса чашку кофе и скрылась в глубине дома. Потом
появилась с двумя чайниками и чистой чашкой. Налила заварки, разбавила кипятком,
положила кружок лимона.
- Погоди. Пусть немного остынет.
Людмила кивнула, попытавшись выразить взглядом горячую благодарность. Валерия
села к ней на постель.
- Я хотела с тобой поговорить, Дарья. Не дергайся, выслушай сначала. Как я
понимаю, у тебя серьезные неприятности. Я не собираюсь выпытывать какие, но
помочь могу. Я богата, у меня большие возможности. Хочешь, сделаем тебе новые
документы и даже подновим внешность. А если все не так плохо, как я предполагаю,
просто поживи пока у меня, разберись в себе, подумай, что будешь делать дальше.
- Зачем вам это нужно, Валерия? - От удивления Людмила совсем забыла, что
потеряла голос. - Вы же сами назвали себя индивидуалисткой, говорили, что не
терпите постороннего присутствия в доме...
Валерия ухмыльнулась.
- Нравишься ты мне очень.
Эта ухмылка и взгляд, которым она окинула Людмилу с головы до пят, не
оставляли сомнений насчет того, что именно подразумевалось под словом
"нравишься".
- Ну-ну, я же тебя ни к чему не принуждаю, - насмешливо сказала Валерия,
глядя на перекошенное лицо девушки. - У тебя полная свобода выбора. Если хочешь,
можешь поискать другое убежище. Правда, я не уверена, что тебе попадутся столь
же снисходительные покровители, но попытка - не пытка, верно? И, в конце концов,
это будут уже не мои проблемы.
"Боже, как же я сразу не разглядела в ней первостатейную стерву? - ужаснулась
про себя Людмила. - У нее же все на лбу крупными буквами написано".
- Но коли решишь остаться, давай договоримся сразу: ты свой выбор сделала, и
обратного хода нет. Я тебя покупаю, и плата тебе известна. Попытаешься со мной в
игры играть, раздавлю, как вошь. Из-под земли достану, если что. Впрочем, когда
ты узнаешь, какая у меня репутация, желание натянуть мне нос пропадет у тебя
само собой. В общем, думай. Торопить не буду, до завтра подожду.
Она поднялась, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Людмила лежала и безуспешно сражалась с паникой. Если она останется... Перед
глазами замелькали кадры из фильмов, которые не принято смотреть в компании
взрослых. Ее затошнило. Нет, невозможно!
Но куда она уйдет? Искать других покровителей? Эта сука права: можно на такое
нарваться!.. Положиться на судьбу и отправиться домой? Трястись и ждать, когда
за ней придут с ордером на арест? Или выпустят пулю из-за угла? Ждать нищеты,
которая вот-вот обрушится на ее семью? Смотреть по ночам кошмары?
Людмила провела ладонью по шелковой простыне, обвела взглядом шелковые обои,
комнату, обставленную, как картинка с обложки дорогого журнала. Здесь она будет
защищена и от сумы, и от тюрьмы. Она получит все тряпки и драгоценности, о
которых мечтала, но которых не могла себе позволить. Эта Сука сделает ей новые
документы и, возможно, оплатит учебу в университете. Они будут ездить на
шикарные курорты, знакомиться с шикарными людьми. Когда-нибудь Людмила
присмотрит себе подходящего мужа и тогда сразится с Валерией за свою свободу.
Подумаешь, репутация у нее! У Людмилы пока нет никакой репутации, но какие ее
годы! Вряд ли Эта Сука в ее, Людмилином, возрасте могла похвастать особой
крутизной. А Людмила, пожалуй, может.
"Мы еще посмотрим, кто кого раздавит!"
27
Пролетая в очередной раз мимо зеркала, Надежда боковым зрением поймала свое
отражение, остановилась и засмеялась. Ведьма, ну чистая ведьма! Мокрая, волосы
всклокочены, в руках - щетка на длинной палке, в глазах - шальные бесенята. А
какой триумфальный вид! Можно подумать, что водоворот событий, круживший Надежду
с того самого понедельника, когда она впервые увидела разгадку, - дело рук
зазеркальной ведьмочки. Наварила магического зелья, поболтала в котле своей
щеткой, и, выкрикивая заклинания, расплескала варево, накликав ураган, подобно
злой волшебнице из детской сказки. Только волшебница из зеркала - не злая.
Скорее, это Маленькая Баба-Яга из другой сказки. Или вообще добрая фея-крестная.
И буря, которую она наколдовала, - добрая.
- Пусть сильнее грянет буря! - провозгласила Надежда, снова принимаясь за
уборку.
Собственно говоря, новая буря была ей уже ни к чему. Прежняя разметала все
тучи и даже мелкие облачка, омрачавшие жизнь Надежды в последние годы. К
примеру, скандал, который Надя закатила Вязникову по поводу его беспардонного
исчезновения на целых пять лет, принес ей давно забытое умиротворение. Эдик
представил объяснение, и это объяснение мигом зарубцевало рану, так долго
язвившую ее самолюбие.
- Твое замужество совершенно выбило меня из колеи. Я-то по глупости своей
надеялся... впрочем, неважно. Сам виноват. Надо было раньше суетиться. Когда ты
вышла замуж, я решил благородно уйти в тень, но не получилось. Видать,
благородства не хватило. Как я ни клял себя за назойливость и слабоволие, от
тебя отстать не мог. Понимал, что ты терпишь меня только из жалости и былой
привязанности, и все равно продолжал крутиться рядом. Потом встретил Инку, и
стало полегче. Когда мы поженились, она предъявила мне ультиматум: либо ты, либо
она. Ревновала очень. Да я и сам боялся, что сравнение с тобой быстро избавит
меня от влюбленности...
- А теперь не боишься?
- Теперь не боюсь. Инка - мое произведение, мой шедевр, понимаешь? Я в
буквальном смысле слова подобрал ее в подворотне. Меня сразил контраст между ее
внешней красотой и внутренним убожеством. Она была невежественным, примитивным
подростком со словарным запасом Эллочки-людоедки. Нет, хуже. Эллочка-людоедка на
ее фоне выглядела бы профессором изящной словесности. Инка все больше
изъяснялась посредством жестов, гримас и идиотского "гы-гы". И это при внешности
принцессы крови! Ты не представляешь, сколько сил пришлось положить, чтобы
исправить эту ошибку природы. Точнее, чтобы эту ошибку захотелось исправить ей
самой. Дальше дело пошло куда легче. Нам обоим повезло, что я встретил ее, когда
она была еще совсем девчонкой. Еще год-другой, и было бы поздно. А теперь она
работает на престижные европейские дома мод, поражает тамошних журналистов и
аристократов эрудицией, интеллектом и великосветским шармом. У меня захватывает
дух, когда я думаю, какое чудо сотворил.
- Все понятно. Очередной Пигмалион. Точнее, доктор Хиггинс. Страсть к
прекрасной Элизе Дулитл одержала победу над холо
...Закладка в соц.сетях
