Жанр: Детектив
Пришлите fx
... помещении было очень мило: толстый ковер на полу, письменный стол, три кресла,
книжный шкаф, лампа, распространявшая уютный свет, шкаф с банками консервов и
несколькими бутылками хорошего вина, мягкий диван, покрытый тигровой шкурой. Что же
касается предмета, который можно было бы принять за обычный платяной шкаф, то он скрывал
превосходный передатчик, настроенный на частоту сто пятьдесят мегагерц, и собрание
различного оружия от зажигательного карандаша до автомата.
Фабиани опустился в одно из кресел, закурил сигарету. Ситуация была скверной: агенты
исчезли, связь оборвалась, сам он вынужден занять оборону, о судьбе Лемуана и Лавирона
ничего не известно. И это как раз в тот момент, когда готовились большие потрясения.
Фабиани вспомнил, что произошло два года назад: тоже исчезли несколько агентов
СВДКР . Их так и не нашли.
Он встал, подошел к платяному шкафу, опустил одну стенку и подключил передатчик к
сети.
С помощью кода он зашифровал сообщение Старику:
РАСПОЛАГАЮ ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМИ ШИРОКОГО ЗАГОВОРА, НАПРАВЛЕННОГО
СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ. ПОЛИТИЧЕСКИЕ УБЕЖДЕНИЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ
ДВИЖЕНИЯ ПОКА НЕЯСНЫ. ОРГАНИЗАЦИЯ УНИЧТОЖЕНА. ПРИШЛИТЕ FX-18.
FL-42-384.
Последняя цифра указывала посвященным, из какого места послан радиосигнал. Это был
в некотором роде адрес; одновременно она показывала, что Фабиани пришлось оставить свое
обычное жилище и работу в банке.
Пять минут спустя телевизионная антенна, поднятая на мачте крыши виллы, послала
серию из шести сигналов, длиною в пять секунд каждый. Они должны были включить
селекторы автоматического поста прослушивания, установленного в одном стенном шкафу
посольства.
Возле приемника катушка начала разматывать бумажную ленту шириной в сантиметр, на
которую перо густыми чернилами в точности записывало буквы морзянки, посылаемые
телеграфным ключом Фабиани в шести километрах от него.
Во Франции, в прелестной деревушке, господствовавшей над великолепной панорамой
полей, пастбищ и лесов, Франсис Коплан с сигаретой, прилипшей в углу рта, красил в
бледно-зеленый цвет решетчатые ставни скромного дома, купленного им прошлым летом.
Взобравшись на самую верхнюю ступеньку приставной лестницы, он спокойно водил
кистью по старому дубу, пострадавшему от непогоды, когда тонкий голосок совсем
молоденькой девушки оторвал его от творческой работы.
- Месье Франсис! Телеграмма!
Коплан медленно повернул голову; со своего неустойчивого пьедестала он окинул
почтальоншу взглядом, полным упрека, покорности и злобы.
Он испустил глубочайший вздох, выплюнул окурок на землю и опустил кисть в ведро с
краской.
С досадой спустившись со своей лестницы, он вытер руки о синий рабочий халат, получил
квадратик зеленоватой бумаги и пробурчал слова благодарности.
Очевидно, покой, в котором он жил десять дней, не мог более продолжаться. Ему даже не
надо было распечатывать телеграмму, чтобы узнать, что пора собирать чемодан. Однако он все
же раскрыл ее и прочел единственное слово, написанное посреди листа. Вопреки его
ожиданиям, это не было "Приезжайте".
С лаконичностью, характерной для него, Старик заменил этот обычный приказ словом
"Багдад". Это означало то же самое, но сразу же давало Франсису представление о том, что его
ждет.
Название города халифов не пробуждало в памяти Коплана слишком приятных
воспоминаний. Он знал его вонючие рынки, старые кварталы, выпотрошенные бульдозерами,
вековую грязь, полное отсутствие поэзии в новых улицах. Он охотно отдал бы весь фальшивый
блеск Востока, чтобы провести еще несколько дней в своем домике на этой прекрасной земле.
Опустив плечи, он поднялся по ступенькам крыльца, бросив расстроенный взгляд на
недокрашенную ставню.
Если бы он не знал, что его вызов в Париж продиктован чрезвычайными
обстоятельствами - Старик поклялся оставить его в покое на три недели, - он бы закончил
свою работу, но...
Час спустя за рулем автомобиля с откидным верхом он вымещал свое плохое настроение
на акселераторе, уже между Бовуаром и Мамером.
Подъезжая к Парижу, он проскочил Западное шоссе так, как будто хотел во что бы то ни
стало расплавить подшипники. Через два часа после того, как он оставил свою счастливую
гавань, он развязно вошел в кабинет Старика, не скрывая недовольства.
Старик поспешил выложить в качестве извинения причины вызова.
- Фабиани в беде... Вы его помните? Он помогал вам в прошлый раз в Багдаде. В его
секторе паршиво. Ирак накануне государственного переворота.
Старик был неплохим психологом: все, что могло задеть душу его подчиненного, было
вложено в эту ясную и мобилизующую преамбулу.
- Фабиани? - воскликнул Коплан. - Конечно, я его помню... Он в беде?
- Он вызывает вас. Но если вы хотите, я могу послать кого-нибудь другого.
- Что случилось?
Старик открыл ящик, достал из него авиабилет и протянул Коплану. Затем он передал ему
паспорт, открытый на странице, проштампованной иракской визой.
- Можете отправляться сегодня же вечером, - произнес он чуть слышно. - Фабиани
лучше всех может ввести вас в курс. Сейчас он скрывается на вилле, расположенной на
северо-западной окраине города, по дороге на Казимейн. Она называется "Шахерезада". Там вы
с ним и встретитесь. Вот дубликат ключа. Но прежде чем войти, нажмите на звонок и дайте
букву "X" азбукой морзе, иначе Фабиани может вас прикончить.
Он развел руками, как бы показывая, что на этом его роль оканчивается.
Коплан, который счел эти инструкции неполными, спросил:
- Но... каковы задачи? Старик съежился в своем кресле.
- Не будучи сам в курсе происходящего, - ответил он, - я вынужден предоставить вам
широкую инициативу. В общем, избегайте прямого вмешательства во внутренние дела этой
страны. Постарайтесь спасти попавших в беду агентов и восстановить сеть, если это еще
возможно.
Он кашлянул, чтобы прочистить горло, и продолжил менее уверенным тоном:
- В случае необходимости старайтесь защитить наши интересы от... хм... третьей
стороны, от ловцов рыбы в мутной воде, желающих уничтожить наше влияние на Среднем
Востоке.
Когда Старик изъяснялся намеками, припирать его к стене было бессмысленно. Под
страхом вызвать его неудовольствие агенты были вынуждены сами угадывать его мысль и
правильно ее интерпретировать. Обычно эти ораторские увертки имели целью дать некоторые
директивы.
Коплан в общих чертах понял, что хотел сказать его начальник, и даже не спросил, не это
ли стало, несмотря на внешние признаки, последним доводом, решившим его отправку в
Багдад. Даже больше, чем взывание о помощи.
- В случае заварухи толпа может круто взяться за всех граждан западных стран, -
заметил Коплан. - Что тогда: дать выпустить себе кишки или отступать к Анкаре?
На губах Старика появилась улыбка.
- Предоставляю выбор вам, - сказал он елейным голосом.
После промежуточной посадки в Риме и смены самолета в Бейруте Коплан наконец
прибыл в Багдад. Вылетев из Орли поздно вечером, он приземлился в иракской столице утром
следующего дня.
Как только он вышел из самолета, его сразу охватила липкая и пыльная жара, в ноздри
ударили зловонные запахи, которыми так богат Восток.
В такси Коплан вспомнил о своей предыдущей миссии в Ираке: "Регент-палас", ночной
клуб "Тамерлан"... Клодин Серве.
Что же стало с этой парижанкой, которую он немного выдрессировал и о которой
сохранил воспоминания, одновременно нежные и забавные?
Он решил поехать на виллу "Шахерезада" только с наступлением ночи.
Чтобы убить время, он положил чемодан в камеру хранения на Северном вокзале, потом
погулял по городу, купил номер "Iraqi Times", чтобы окунуться в обстановку.
В десять часов вечера он доехал на такси до предместья эль Харк и пешком отправился на
поиски виллы "Шахерезада". Он без труда нашел ее, свернул на аллею, ведущую к входной
двери. Его указательный палец просигналил электрическим звонком букву "X".
Владение выглядело необитаемым, но он подождал не менее трех минут, прежде чем
открылась дверь. Голос прошептал:
- FX-18?
- Он самый, - ответил Коплан, делая шаг вперед. Фабиани сунул пистолет в карман,
потом его руки втянули Коплана внутрь дома.
Глава VII
В подземном убежище Коплан внимательно выслушал долгий рассказ Фабиани. После
скрупулезного отчета о происшедших за две недели событиях тот добавил:
- После бегства сюда я все же захотел проверить, не стал ли я жертвой серии
совпадений. Я звонил в посольство, в Технический центр Киркука, в консульство в Басре.
Лемуан и Лавирон остались невредимы, с ними ничего не произошло; контакт восстановлен, но
д'Эпенуа действительно исчез. Посольство по моей просьбе связалось с "Рицем" в Мосуле: его
багаж и машина по-прежнему там, но самого его не нашли. Вот каково наше положение.
Коплан, обдумав то, что сообщил ему Фабиани, сказал:
- Ты руководитель, ответственный за организацию. Чего конкретно ты ждешь от меня?
Фабиани покрутил печатку, которую носил на пальце левой руки, и бросил на Коплана
взгляд, полный смущения.
- Прежде всего я хотел с тобой посоветоваться. Вот уже месяц я заваливаю Старика
сообщениями одно тревожнее другого, а он и ухом не ведет. Что он сказал тебе перед
отъездом?
Коплан изобразил съежившегося Старика и, имитируя его голос, сказал:
- "Я предоставляю вам широкую инициативу... Не вмешивайтесь во внутренние дела
страны... Пострайтесь защитить наши позиции..." и так далее. Один ветер: ничего точного,
ничего конкретного.
- Ему как будто действительно на это плевать, а? Знает, что у меня такие трудности, и
это все, что он находит сказать!
Коплан пожал широкими плечами и философски заметил:
- Чего жаловаться? По крайней мере, у нас не будут связаны руки.
Фабиани успокоился.
- Ты прав. Но что ты мне посоветуешь? Некоторое время они молчали. Глядя в пустоту,
Коплан курил короткими затяжками. Наконец он произнес:
- Твоя первая мысль кажется мне удачной, и надо за нее ухватиться. Если нам удастся
захватить одного из этих мятежников офицеров, у нас будет шанс решить обе проблемы разом:
выяснить, кто настоящие зачинщики революции, и, если наши коллеги живы, узнать, где их
держат.
- Но как установить, кто они? Полковники, капитаны, их полно! Халид - единственный,
кто мог бы опознать и указать их, - не может нам помочь! У меня нет их имен, а они все
соответствуют описанию: среднего роста, волосы черные, нос с горбинкой, кожа смуглая и так
далее. Кроме того, вряд ли они вес еще в Мосуле; я даже убежден в обратном, поскольку эта
запись должна была нагнать на них жуткого страху.
Коплан дружески улыбнулся:
- У тебя профессиональная болезнь, Фабиани. Ты жертва конспирации, в которой
плаваешь с самого назначения в Багдад.
Пораженный Фабиани внимательно смотрел на Франсиса, который вроде бы и не считал
положение трагическим.
- Что ты хочешь этим сказать? - буркнул Фабиани, наморщив лоб.
- Что ты считаешь трудность непреодолимой только потому, что не можешь с ней
справиться методами в стиле Второго бюро...
Фабиани все еще ничего не понимал.
- Ты можешь говорить яснее?
- Д'Эпенуа...
Поскольку Фабиани прищурил глаза, не отвечая, Коплан продолжил:
- Атташе посольства не может исчезнуть, понимаешь? Дипломатический представитель
Франции должен действовать, тормошить иракскую полицию. Бьюсь об заклад, он это уже
сделал. Нам надо этим воспользоваться.
- Как?
- Недели две назад в "Рице" был убит офицер, - сказал Коплан. - Кто знает
участников банкета? Кто знает, где они? Полиция.
- Не вижу связи.
- Мы ее создадим. Ты должен, конечно, оставаться в своем погребе: тебя разыскивают.
Меня - нет. Я не засвечен, у меня свободны руки. Я могу разгуливать днем; от меня даже
попахивает святостью после той истории двухлетней давности; сколько козырей можно
использовать! Что ты об этом думаешь?
Фабиани почувствовал, что наилучшим выходом будет целиком положиться на своего
друга. Этот крепкий и флегматичный парень все схватывал моментально и немедленно решал,
как надо действовать.
- Разбирайся, - устало произнес Фабиани.
Вечером следующего дня на машине с багдадским номером Коплан въехал в Мосул.
Он снял номер в "Рест-хаузе", переоделся, поужинал, потом, несмотря на поздний час,
вновь сел за руль, чтобы съездить в центральный полицейский участок.
Предъявив часовому карточку, на двух языках удостоверявшую, что он "начальник
службы безопасности посольства Франции", он по-английски попросил, чтобы его принял
начальник бригады криминальной полиции.
Его с почтением проводили на третий этаж и ввели в нужный кабинет.
Начальник бригады был немолодой человек, одетый по-европейски, в очках. Он встал,
чтобы протянуть Коплану руку.
- Я вас ждал, - заявил он на безупречном английском. - Сегодня мне звонили из
Багдадского управления. Поверьте, что мы не щадим сил для раскрытия этого дела.
Коплан слегка поклонился, сел в предложенное ему кресло и ответил уверенным тоном:
- Месье Эктор д'Эпенуа человек способный, имеющий большое будущее. Версия об
умышленном побеге-абсолютно исключена. Могу я узнать, каковы результаты начала вашего
расследования?
Начальник бригады криминальной полиции ответил с сожалением:
- Немногое. Поужинав в "Рице", ваш соотечественник покинул отель в двадцать часов
десять минут: это свидетельство грума, передавшего телеграмму в тот момент, когда он
выходил из гостиницы. Это позволило нам восстановить первую часть его маршрута: мы
сходили на Новый почтамт, чтобы узнать, не отправлял ли он ответ на эту телеграмму, и
действительно, многие служащие заметили его в холле. Он казался нерешительным; он должен
был покинуть почтамт около двадцати одного пятнадцати. Телеграмма отправлена им за
несколько минут до того. Его след теряется на эспланаде...
Коплан покачал головой и потер щеку. Нет нужды осведомляться, были ли использованы
все обычные методы: опрос шоферов такси, хозяев ночных заведений, допросы постовых
полицейских и патрульных... Принимая во внимание личность пропавшего, все это, конечно,
было сделано, и сделано тщательно.
- Вы уверены, что он не возвращался в отель ночью? - поинтересовался Коплан.
Его вопрос, казалось, удивил офицера.
- Не могу этого утверждать категорически, - произнес он после паузы. - Но одно
точно: он не спал в своей постели. Почему вы меня об этом спросили?
- Потому что отель "Риц" мне кажется местом странных событий...Разве не убили там
недавно офицера?
Улыбка растянула тонкие губы иракца.
- О, понимаю. Вы думаете о политическом покушении? О проявлениях враждебности к
режиму и гражданам стран Запада?
- Согласитесь, что это не исключено. Я даже не вижу никакого другого реального
мотива. Эктор д'Эпенуа наверняка мог возбудить зависть к себе или желание отомстить. И я не
думаю, что обычный грабитель стал бы прятать труп.
Начальник бригады устремил на собеседника проницательный взгляд.
- Вы считаете, что между двумя этими фактами может существовать связь?
- Я ничего не знаю, я ищу. Насколько мне известно, вы еще не арестовали совершившего
первое убийство?
- Нет.
После некоторого молчания офицер продолжил:
- Тот, кого мы считали подозреваемым номер один, уплыл у нас сквозь пальцы. Я
выписал ордер на его арест, но он исчез, не оставив следов. Поэтому я не думаю, что есть
что-то общее.
- Есть, - уверил Коплан. - Эктор д'Эпенуа был другом погибшего - капитана Салеха
Джафара.
Он произнес эту невероятную ложь с совершенно безмятежным лицом. Полицейский
смотрел на него, вытаращив глаза.
- Что?
- Да. Это изменит вашу точку зрения?
Озабоченный чиновник взял из ящика стола листок бумаги, написал на нем несколько
слов, потом вновь посмотрел на Коплана.
- Это, несомненно, новый факт, - признал он, - но я не уверен, что это облегчит нам
поиски.
- Но ваша помощь могла бы облегчить мои. Тон Коплана стал более конфиденциальным.
- Мне поручено проверить, не было ли в жизни Эктора д'Эпенуа какой-то тайны.
Исчезнувший дипломат - это инцидент, который может иметь серьезные последствия. Вы
понимаете, что я хочу сказать?
Иракец согласился. Малейшего сомнения в лояльности атташе достаточно, чтобы
ввергнуть в транс руководителей любого посольства.
- Моя поддержка вам обеспечена, - пообещал он. - Интересы наших стран совпадают.
Что вы хотите узнать?
- Я хотел бы встретиться с друзьями капитана Джафара, с теми, в чьем обществе он
находился незадолго до своей смерти.
Крючок был заброшен. С невинным взором Коплан ожидал, клюнет рыба или нет.
Начальник бригады снял очки, медленно протер стекла маленьким кусочком замши.
В принципе у него не было никаких оснований хранить в тайне имена офицеров,
отмечающих новое назначение одного из них в кабинете "Рица", хотя он и не видел, чем это
может помочь гостю.
- Не все они сейчас в Мосуле, - сказал офицер полиции, надевая очки, - но, думаю, я
смогу сказать вам, где их можно найти. Заходите ко мне завтра утром. Я подготовлю вам
список с сегодняшним местом службы каждого.
Из четырех участников двое служили в Мосуле: бригадный генерал Абдул Мухтар и
полковник ВВС Мунир Аллави.
Первый был приписан к штабу Северного военного округа и проживал на вилле,
расположенной на юго-западе города. Второй жил в казармах у аэродрома, севернее Тигра.
Что же касается двух остальных, полковника 52-го пехотного полка и капитана
королевской гвардии, то один из них был "где-то в Ираке", другой - во дворце в Багдаде.
Коплан решил продолжать игру, так хорошо начавшуюся.
Снова сославшись на свою должность в посольстве, он открыто попросил встречи с
генералом Мухтаром. Ему было очень важно изучить его сложение, внешность, повадки.
Предлогом, придуманным им, была дружба, якобы существовавшая между капитаном
Джафаром и д'Эпенуа.
Генерал, красивый тридцатилетний мужчина, великолепно носивший свою
светло-бежевую форму, был неприятно удивлен, узнав о знакомстве между иракским офицером
и французским дипломатом.
Коплан задал ему один или два формальных вопроса, потом ушел.
С этого момента он не мог терять ни минуты. Поскольку генерал замешан в заговоре, он
непременно проследит за французом, пришедшим расспросить о таком неприятном факте, как
исчезновение Эктора д'Эпенуа.
Вскоре после этой встречи Коплан уложил чемодан в багажник и выехал из Мосула по
дороге на Эрбиль. Он доехал до этого местечка, поужинал там и до одиннадцати часов вечера
слонялся по улицам, а затем не спеша поехал обратно в Мосул.
Он вернулся в начале ночи. Избегая оживленных мест, Коплан подъехал к дому генерала
Мухтара. Там проживало никак не менее четырех человек: генерал, его адъютант, шофер и
слуга.
Оставив машину, Коплан стал ходить по кварталу. После полуночи уличное освещение
погасло, но звезды отбрасывали голубоватый свет на белые камни домов. Проспект был
совершенно пуст.
Хорошенько взвесив свои шансы, Коплан позвонил в дверь виллы.
Через несколько минут зажегся свет. Стрельчатая дверь открылась, и слуга в феске
выглянул"хтараясь рассмотреть ночного гостя.
Коплан сказал ему повелительным тоном на английском:
- Мне нужно видеть генерала Мухтара... Срочно.
- Я... Э-э... С кем имею честь? - спросил слуга едва понятно.
- Передайте ему это, - сказал Коплан, держа в пальцах конверт с визитной карточкой.
На обороте карточки он заранее написал: "Встреча была бы полезна нам обоим. Снаружи
меня ждут телохранители".
Слуга взял конверт, поклонился и впустил европейца. Коплан вошел в роскошный холл,
стены и пол которого были покрыты коврами. Медная лампа великолепной работы висела в
центре комнаты, освещая пуфы и низкий стол. В доме стояла полная тишина.
Слуга неслышно удалился, и Коплан остался один. План должен был сработать. Мухтар
знал, что заслуживает виселицы и что если королевская полиция его не арестовала, то только
потому, что ей не отдали запись. Пока не отдали...
Коплан очень боялся услышать пистолетный выстрел, который означал бы самоубийство
генерала. Эта возможность терзала его нервы все десять минут ожидания. Вдруг появился
Абдул Мухтар. Он был в парадной форме, чуть более бледный, чем обычно. Однако он
посмотрел на Коплана достаточно высокомерно.
- Что означает ваш... странный поступок? - осведомился он, не протянув гостю руки.
- Это означает, что, если вы дорожите своей головой, вы спокойно поедете сейчас вместе
со мной в Багдад, - ответил Коплан спокойным голосом. - Предупредите своих людей, что
будете отсутствовать двадцать четыре часа.
- Но... - уперся генерал, не привыкший к такому обращению, - кто позволил вам так
говорить со мной...
- Ужин в "Рице", - сказал Коплан, словно вбивал гвоздь. - Однако вы ошиблись, видя
во мне врага. Я бы мог вас утопить, если бы имел такое намерение. Ваша личная безопасность
теперь зависит от быстроты, с какой вы последуете за мной. Да или нет?
Щеку генерала дергал нервный тик. Несколько минут он раздумывал, опустив голову,
заложив руки за спину. Коплан не сводил с него острый взгляд.
- Хорошо! - вдруг решил генерал. - Я поеду с вами. Позвольте мне сходить...
- Нет, - отрезал Коплан. - Вызовите сюда вашего слугу и передайте ему ваши
инструкции. Он их выполнит. Пусть он принесет вашу фуражку. Предупреждаю, я понимаю
по-арабски.
Побежденный, генерал подчинился. Через десять минут он вышел из дома вместе с
Копланом.
Не говоря ни слова, оба сразу прошли к машине Франсиса, сели на передние сиденья.
Коплан поехал напрямик по Атгир-стрит и мимо крепостных стен, чтобы выехать на
шоссе на Багдад.
За мостом через Тигр, при выезде из города, он убедился, что его преследуют.
Километров через десять Коплан выбросил окурок в окно и внезапно сказал своему
пассажиру:
- Я остановлюсь. Вам лучше посоветовать вашим друзьям прекратить преследование.
Мухтар повернул к нему лицо, на котором ясно читался страх.
- Моим друзьям? - удивленно повторил он. - Но: невозможно! Даю вам слово...
Его искренность была очевидна, а страх явно не был признаком скрытой радости, которую
он испытал бы, если в следующей сзади машине были бы его сообщники. Он говорил
прерывающимся голосом:
- Я думал, это ваши телохранители.
- Они должны были отстать при выезде из Мосула, если все пройдет хорошо, - соврал
Коплан.
Он нажал на акселератор, и машина рванулась вперед.
Поглядев в зеркало заднего обзора, Коплан понял, что началась гонка на скорости. Огни
второй машины сохраняли ту же яркость, несмотря на то что Франсис увеличивал скорость.
Генерал, полуобернувшись на сиденье, не переставал следить за фарами, которые были на
расстоянии в семьсот или восемьсот метров и медленно, но верно приближались.
- Вы не были под наблюдением полиции? - спросил Коплан, придавив педаль к полу...
- Я... Я не думаю, - сказал Мухтар хриплым голосом.
- Однако, - заметил Франсис, - мне кажется, что нам на хвост села полиция.
Он подумал, что начальник бригады криминальной полиции, заинтригованный недавним
разговором, вполне мог приставить к нему детектива. Но потом он отказался от этой мысли: два
часа назад, выезжая в Эрбиль в первый раз, он не заметил никакой слежки.
Иракский генерал рядом с ним уже не мог усидеть на месте.
- Они приближаются, - сообщил он. - Что будем делать?
Как раз в этот момент Коплан пытался придумать правдоподобную историю на случай,
если у них потребуют объяснения по поводу их поездки в Багдад.
- Вы генерал, и вы не должны давать отчет, - быстро сказал он. - Вас срочно вызвали
в столицу: поскольку я туда ехал, я предложил отвезти вас туда. Доработайте эту версию, если
можете, но не отступайте от нее: я боюсь допроса меньше, чем вы.
Однако, если их видели вместе, план Франсиса провалится.
Машина преследователей неумолимо приближалась. У нее, должно быть, был более
мощный двигатель, и в данных условиях это преимущество было решающим.
Коплан слегка отпустил акселератор. Если неприятности неизбежны, лучше встретить их
немедленно.
Стрелка опустилась до ста десяти. Огни машины преследователей увеличивались.
- Не тормозите! - закричал генерал, сжавшись. - Они нас догонят меньше чем через
две минуты!
- У вас есть способ уклониться от их общества? - сыронизировал Коплан. - Сожалею,
но эта машина не вертолет.
На долю секунды он понадеялся, что ошибся; может быть, за ним ехал всего лишь
сумасшедший водитель, жаждущий подвигов на дороге, чудак, желавший только обогнать его.
В тот момент, когда расстояние было не больше пятидесяти метров, свет фар мощной
машины пошел в сторону, показывая, что она готовится к обгону.
Коплан собрался затормозить на случай, если она резко вильнет вправо, чтобы вынудить
его остановиться. Мухтар был смертельно бледен: как завороженный, он не сводил глаз с
догонявшей их машины.
Расстояние, разделявшее их, еще сократилось: вскоре оба автомобиля ехали бок о бок. Из
окон высунулись два автомата и нацелились на Мухтара и Коплана.
Тот, втянув голову в плечи, резко затормозил, и разрыв между машинами сильно
увеличился. Автомобиль преследователей оказался впереди; он свернул вправо, чтобы
перерезать путь Коплану. Короткая очередь разорвала воздух.
Так как ни одна пуля не попала ни в корпус, ни в лобовое стекло, Коплан решил, что это
предупреждение, и, свернув на обочину, остановился.
Эти типы доказали ему, что имеют оружие и не колеблясь воспользуются им. Его семь
шестьдесят пять ничем не мог быть полезен в диалоге с их автоматами.
Он остался за рулем, ожидая продолжения.
Из "крайслера" вышли три человека в штатском, с автоматами.
Их физиономиии отражали холодную решимость. Они подбежали и окружили перед
машины: один встал в трех метрах от радиатора, двое - у дверей.
Тот, который стоял со стороны Коплана, крикнул на плохом английском:
- Выходите, мистер! И поднимите руки!
Генерал Мухтар высокомерно окликнул на арабском человека, державшего его под
прицелом. Коплан не знал, что он сказал, как не понял и ответ человека с автоматом, сухой и
повелительный. Он вышел из машины.
После быстрого обмена несколькими словами иракский генерал также решил выйти.
Обоих пригласили сесть в "крайслер". Один из троих нападавших сел в машину
Франсиса.
Машина развернулась.
Коплан и генерал,
...Закладка в соц.сетях
