Жанр: Детектив
Бесы в париже
...вдруг выпрямился, и Баум
увидел перед собой высокопоставленного чиновника - чопорного и преисполненного
самоуважения.
- Должен вам заметить, что я француз и люблю свою страну. Я не предатель. И никогда
бы не сообщил русским ничего такого, что могло бы причинить вред Франции!
Позже, передавая весь разговор Жоржу Вавру, Баум сказал, что это был единственный
момент, когда его собеседник обнаружил свои принципы и изложил их с каким-то даже
простодушием: политические секреты - ради Бога! Военные - ни за что! Забавно, но Баум
поверил ему...
А теперь он пристально взглянул на человека, снова скорчившегося перед ним на
стуле.
- Вы когда-нибудь передавали русским протоколы заседаний Комитета обороны?
- Никогда!
- Но доступ к ним вы имеете?
- Конечно!
- Случалось сделать лишнюю копию для постороннего лица?
- Нет. Это же важнейший государственный секрет!
- Которые вы никогда никому не сообщаете...
- Вот именно!
- Для передачи выбираете секреты поменьше, так, что ли?
Пишу не ответил и совсем поник, утратив свой негодующий пыл.
- Ладно, - произнес Баум. - Сейчас я вам объясню, что от вас требуется и каким
образом будем поддерживать связь. Давайте вдвоем сочиним один маленький
документик, и вы его подпишете, господин Пишу. После чего можете отправляться на все
четыре стороны - и считайте, что вам крупно повезло.
Домой Баум добрался только к полуночи. Эстелла уже легла. Он сам приготовил кофе
и бутерброды с сыром и уселся в кресло с магнитофоном и кассетой - той, что удалось
записать днем в Булонском лесу. Запись продолжалась всего шестнадцать минут. Он
вооружился карандашом и блокнотом - шумы на пленке иной раз совсем заглушали слова,
иногда голоса звучали слишком тихо и удалялись по мере того, как парочка поворачивала
от места, где прятался Баум. Записав все, что удалось расслышать, он проглядел текст и
подчеркнул красным те места, которые показались ему особенно интересными.
Получилось нечто вроде диалога с большими паузами.
Мужчина: Согласованные действия... ошибки не должно... шестого сентября... точное
место.
Девушка: ...с авеню Опера на Конкорд и вверх по Елисейским полям...
Мужчина: ...гранаты?.. Это возможно? Полицейские... как будто движутся вместе с
толпой...
Девушка: Да.
Мужчина: ...в богатом квартале. Скажем, поближе к Конкорд или на Елисейских
полях... еще в Италии?
Девушка: ...во вторник. Заберем все и спрячем в обычном месте.
Мужчина: Хорошо.
Девушка: С Жан-Полем стало трудно с тех пор, как он сбежал... Мы бы хотели...
Мужчина: Он слишком много знает...
Девушка: ...мы думаем, это неизбежно. В штабе беспокоятся: этот его побег...
возможно, все было организовано. Надо...
Мужчина: ...что нужно.
Девушка: Хорошо.
Мужчина: Встречаемся в следующее воскресенье в то же время.
Девушка: Здесь?
Мужчина: ...в другом месте. До свидания.
Девушка: Пока.
Обе кошки устроились на его коленях и свернулись в один большой клубок, пушистый
мех смешался, и стало похоже, будто лежит странный зверек о двух головах. Баум
пристально рассматривал текст, но не перечитывал его больше. В его воображении
разворачивалась широкая панорама событий, в которой сегодняшняя встреча составляла
лишь краткий эпизод. Кошки уютно мурлыкали, и время от времени то одна, то другая
открывала сонные глаза, но тут же снова засыпала. Пару раз взмахнул чей-то пушистый
хвост. Он погладил кошачьи спинки и пощекотал за ушами. Потом бережно снял обеих и,
придвинувшись к столу, принялся писать.
На следующее утро, прежде чем идти к шефу, Баум велел с помощью компьютера
отыскать, кому принадлежит фургон "рено", на котором вчера приехал в Булонский лес
один из участников встречи. К Вавру он захватил запись разговора, составленную
накануне. Сидя под портретами двух президентов - прошлого и нынешнего, он пятнадцать
минут не спеша и обстоятельно излагал свои мысли, а Вавр слушал, положив перед собой
пухлые руки, глаза его не отрывались от лица Баума, и в них не отражалось ничего, кроме
недоверия.
Дослушав до конца, он наклонил голову, так что глаз совсем не стало видно за густыми
бровями. Они сидели в полном молчании, только часы тикали. Потом Вавр заворочался
на стуле, с трудом вытащил пачку сигарет из кармана и закурил.
- Черт бы тебя побрал, Альфред, вечно ты трудности создаешь, являешься с какими-то
своими проблемами...
- Ну уж на этот раз проблема не моя. Что ж мне, плюнуть на все и делать вид, будто
ничего и не было?
- Я бы так и поступил, ей-Богу...
- Еще не поздно, - усмехнулся Баум. - Можете считать, что я ничего не говорил. Я в
газеты не побегу.
- Ты предлагаешь сценарий, который принять невозможно. Не хочу сказать, что ты гдето
ошибся. Наоборот, я бы должен тебя поздравить: ты предложил вполне
правдоподобную версию. Только вот правительству она не понравится, а я не идиот:
зачем предлагать хозяевам то, что им знать не хочется и с чем они справиться не могут?
Но отмахнуться от всего этого нельзя. Полное, конечно, безрассудство с нашей стороны,
но действовать придется.
- Вот и я так думаю.
- Ну давай говори, что ты конкретно предлагаешь.
С минуту Баум сидел молча, закинув назад голову и полузакрыв глаза. Потом
встряхнулся и наклонился вперед.
- Надо, по-моему, разграничить события в Булонском лесу и деятельность террористов.
Забудем как бы на время, что нам их главарь известен, и сосредоточимся на том, как от
них защититься. То есть воспользуемся теми нитями, что у нас в руках. Во-первых, номер
"рено". Полиция пусть нам его отыщет. Во-вторых, где-то в районе Фобур Сен-Дени
расположено что-то вроде базы, где эти ребята встречались, а может быть, и продолжают
встречаться. Попробуем провести рейд - обыщем каждое здание в этом квартале.
- Не такие уж надежные нити...
- Еще этот парад голлистов, назначенный на шестое сентября. Нельзя же допустить,
чтобы их бомбы взорвались или чтобы они полицейских каких-нибудь укокошили...
- Нельзя, и, стало быть, нам на все это дело отпущено не больше двух недель, - заметил
Вавр сухо.
- Трудно, конечно, учитывая, что мы не свою прямую работу делаем, а должны
работать на полицию.
- Это верно, только кое-что и нас касается, чего никому доверить нельзя: этот субъект
Пишу и его контакты с русскими. Кстати, как там с ним?
Баум добросовестно передал разговор с "этим субъектом", и Вавр воздел очи горе с
видом безграничного возмущения.
- Ну это-то еще зачем? Куда оно заведет? Пошел бы я к министру, все бы ему рассказал,
и тогда уж он сам попросил бы министерство иностранных дел объявить Галевича
персоной нон грата, и вышвырнули бы его к черту из страны. Но, правда, тогда бы
пришлось рассказать и о кассете Пишу. Кто его знает, что предпримет наш
достопочтенный министр, какие у него тут личные или прочие интересы и как вообще
дело обернется. Нет уж, весь мой опыт твердит: чего министр знать не должен - это того,
что мы сцапали его дружка Пишу.
- Как же трудно! - лицемерно посочувствовал Баум. - Соблюдать конституцию, быть
демократичным и законопослушным - и дело делать!
- Да ведь это и есть наше дело: защищать конституцию, демократию и закон, разве
нет? От них даже в мыслях отклоняться опасно...
- Тонко замечено. Надо в контрразведку штатного философа брать. Я давно говорил.
Какого-нибудь профессора по нравственности и морали. Очень бы он нам помог,
разъяснил бы кое-какие простые понятия: "цель", "средства", "оправдывать" и в этом
роде...
- Может, и так. Но пока министру ничего не сообщаем и на все моральные
соображения плюем.
Уходя, уже в дверях, Баум обернулся:
- Я слышал, что обстрел президентского дворца расследует префектура. Оно и к
лучшему: у нас и так дел хватает.
С помощью компьютера по номеру был установлен владелец белого "рено" - некий
Анри Жакоб, проживающий на авеню Мэн в доме № 166. Жакоб, как выяснилось,
занимался плотницкой и кое-какой случайной работой. Жил он, как сообщили
навестившие его сотрудники ДСТ, с женой и тремя малыми детьми в квартире на втором
этаже и с виду ничем не отличался от любого мелкого ремесленника. Появление целой
группы официальных лиц заметно встревожило Жакоба, поскольку он брал кое-какие
левые заказы и иной раз уклонялся от уплаты налогов. Когда выяснилось, что посетители
интересуются не его гроссбухом, а белым фургоном, он мгновенно успокоился и выразил
полную готовность помочь гостям.
Где он был вчера после обеда? Дома, с женой и детишками. Кто его видел? Да они и
видели - жена и дети. А может, еще кто? А еще сосед заходил за инструментом, господин
Фрескатти. И адрес Фрескатти дал.
Машину он вчера никому не одалживал. Ну, а давно у него этот фургон? Да лет шесть
уже. По правде сказать, с такой развалиной много возни, месяца три назад он собрался ее
продать. Но никто хорошей цены не дал, так что он решил не спешить. Кто это может
подтвердить? А вот... Он порылся на полке, извлек экземпляр газеты и ткнул корявым
пальцем в объявление о продаже этой именно машины. Много было желающих
посмотреть? Нет, всего один или двое, предложения были несерьезные.
- А помнишь тех двоих - они вроде собирались ее купить? - напомнила ему жена. - Ну
вот те, что сразу пришли, как только объявление появилось? Эти вели себя как настоящие
покупатели: полезли в мотор, рылись там. Еще раз потом пришли. Помнишь, Анри?
- Это правда, мы уж думали, что дело в шляпе. Но они так больше и не появились.
- Как они выглядели?
Анри пожал плечами и потер щеку.
- Ну один высокий, другой пониже. Лучше у Мари спросите.
- А я помню прекрасно, - сказала его жена. - Столько беспокойства от них было.
Особенно этот, длинный. Здоровый такой малый, довольно красивый. Рыжий - знаете,
настоящие рыжие волосы.
- Возраст какой примерно?
- Лет тридцать.
- А другой как выглядел?
- Ростом пониже. Не такой заметный. Мне показалось, он с юга откуда-то, акцент
такой. Плотный, волосы темные. Больше ничего не могу сказать.
- Может, еще что-нибудь запомнили? Какие-то особые приметы? Может, кто из них
сказал что-нибудь необычное?
Супруги помолчали, потом оба отрицательно покачали головами.
- А называли они как-нибудь друг друга?
Снова молчание.
- Хотя вот, - спохватилась мадам Жакоб. - Мне это странным показалось. Только
сейчас вспомнила. Тот, что пониже, что-то записывал на бумажке. Карандашом. Чего уж
он там нашел в моторе, чтобы записывать? Но я это точно помню, зачем-то он туда нос
совал. Помнишь, Анри?
- Кажется, вспоминаю, - сказал Анри. Его все еще тревожила мысль, как бы эти
ищейки не полезли в его гроссбух. Но они, кажется, довольны и тем, что выведали.
- Ладно, зайдем сейчас к Фрескатти. Если он ваши слова подтвердит, то больше вас
беспокоить не будем.
Один из инспекторов остался у Жакобов, а другой отправился к Фрескатти - тот
оказался по профессии страховым агентом. Он действительно заходил к соседям в
воскресенье - его слова полностью совпадали с тем, что сказал Анри. Инспектор
вернулся, захватил своего напарника, и они отбыли.
- Знаю я эти штучки, - сказал Баум, выслушав их рассказ. - Цель - обзавестись
автомобилем, который выследить невозможно. Метод: отыскать подержанный
автомобиль, выставленный на продажу, того самого типа, который вы собираетесь
украсть. Осмотреть его, записать номера, проставленные на моторе и колесах, год
выпуска, цвет и прочее. Это нетрудно, если знаешь, где номера искать. Потом угоняешь
такую же машину, подделываешь документы - проставляешь номера из той машины,
которую ты якобы собирался купить, - и подаешь заявление на обновление номеров,
предъявляя, естественно, подделанные документы. Получаешь новенькие, ставишь их на
украденную машину - и вот извольте радоваться: бегают по городу два абсолютно
одинаковых автомобиля. Но случись что - кого выследит полиция? Да вот хоть того же
Жакоба, который абсолютно ни при чем.
- Чистая работа, - согласился инспектор, занимавшийся белым фургоном.
- Вот именно, - полиции-то эти штуки известны, а тебе полезно было познакомиться.
Ну, во всяком случае, спасибо за старание.
Инспектору проделанная работа представлялась абсолютно бесполезной - тупик, не
более того. Баум же почерпнул из рассказанного информацию, которая в дальнейшем
могла сослужить немалую службу: высокий, рыжий и недурной собой мужчина - скорее
всего Жан-Поль Масэ. Это связывало свидание в Булонском лесу с провокацией, где
фигурировал конверт, доставленный в "Юманите". В высших сферах данное
обстоятельство наверняка будет замечено, и ему придадут большое значение. "Если,
конечно, дело зайдет так далеко", - сказал он про себя, тщательно занося новые сведения в
досье. Потом позвонил заместителю префекта полиции господину Руассе и попросил
заняться поиском белого фургона "рено", номер и приметы его известны.
- Но автомобиль с этим номером и той же марки, владельцем которого числится
Жакоб, нам не нужен, - предупредил он. - Машина, представляющая для нас интерес,
появляется по воскресеньям в Булонском лесу, но может оказаться где угодно. Если ктонибудь
из ваших людей ее увидит, пусть под каким-нибудь предлогом арестует водителя.
И господин Вавр хотел бы, чтобы задержанного немедленно доставили к нам. В любое
время дня и ночи, вы понимаете?
- Безусловно. А как дело с утечкой информации, ну то самое?..
- Это как раз оно и есть, - сказал Баум загадочно. - Самая важная его часть. Ваша
помощь сыграет решающую роль.
- Можете на меня положиться.
- Благодарю вас, господин Руассе.
"Уж если в контрразведке никакие секреты не держатся, - подумал Баум, кладя трубку,
- то префектуре доверять - это все равно что воду носить решетом. Мало у меня надежды
на скромность господина Руассе".
Вернувшись домой поздно и совсем без сил, Баум съел за ужином все, что приготовила
Эстелла, и насыпал целую горку сахара во взбитые сливки, поданные к десерту.
- Восхитительно, - сказал он с полным ртом. - Давненько ты этого не готовила.
- Потому что тебе это вредно. Сливки, сахар - и так за последнее время растолстел.
- Но тебе-то я нравлюсь?
Она засмеялась снисходительно и повторила:
- А все-таки это вредно, так и знай.
Остаток вечера супруги просидели у телевизора, где шел конкурс певцов-любителей, и
наслаждались от души. К одиннадцати оба уже спали.
На встрече в Лондоне президенту Франции и премьер-министру пришлось, как они и
ожидали, туго. Американцы, видимо, поработали: коллеги наперебой толковали о том,
как было бы опасно, если бы Франция скатилась влево, - это, мол, возымеет тяжкие
последствия для всей Европы. Премьер-министр Италии, впрочем, взглянул на
проблему с совершенно иной стороны. "Извините меня, cher collegue, - сказал он
французскому премьер-министру, с которым был знаком уже лет двадцать, - но в вашей
ситуации в данный момент наибольшую опасность, по-моему, представляют как раз не
левые, а правые. Мне кажется, что именно им ситуация сулит выгоду: я имею в виду
возможность государственного переворота. Во имя закона и порядка, ради защиты
отечества и так далее... Ну, вы и сами понимаете.
- Понимаю.
- Простите, что вмешиваюсь, но наши итальянские фашисты получили бы огромную
поддержку, случись во Франции правый переворот. Между нами - мы ведь старые друзья -
вы осознаете надвигающуюся опасность? Можно ли рассчитывать, что вы сами с ней
справитесь?
- Можно, - коротко ответил француз. Для него в данном случае не имело значения,
сколько там лет они знакомы - очень ему интересно мнение итальянца по поводу чисто
французских проблем!"
При обсуждении бюджетной политики европейского экономического сообщества он
заметил, что доверие к франку уменьшилось у всех без исключения европейских лидеров,
будто эпидемия их охватила. Англичанин, чувствуя себя, видимо, менее европейцем, чем
остальные, напрямую спросил, способна ли будет Франция выполнять свои обязательства,
если положение в стране не нормализуется в самое ближайшее время. Эта бестактность
была встречена гробовым молчанием французской делегации и расстроила всех
участников встречи.
Глава 12
Жара в Париже не прекращалась. Город изнемогал под раскаленным небом, которое то
и дело меняло свой голубой цвет на серо-стальной. Но даже грозы не приносили
облегчения, влага мгновенно испарялась. Воздуха, пропитанного пылью и бензином,
будто не хватало на всех. Девушки на улицах ходили в шортах.
На борту "Марии Луизы" шло заседание штаба. Банки с кока-колой стояли на столе
вперемешку с переполненными пепельницами, тут же была расстелена карта Парижа.
- Теперь послушаем, что скажет товарищ Ингрид, - сказал председательствующий.
Ингрид - ее светлые волосы стали теперь темно-каштановыми - была точна и деловита.
- Мне было поручено найти подходящее место для акции, которая намечена на шестое
сентября. Предлагаю стройплощадку на Елисейских полях, возле Рон Пуан, вот здесь. -
Она показала пальцем место на карте, уже помеченное крестиком.
- Здесь высокий забор - метров пять, он полностью закрывает строящееся здание, оно
возведено пока только до второго этажа. Наш человек проникнет на площадку, скажем, в
субботу утром. Это нетрудно: рабочие и те, кто привозят стройматериалы, снуют тудасюда.
И проведет там всю субботу. Парад начнется воскресным утром возле
Триумфальной арки, колонна появится на этом перекрестке примерно в десять
пятнадцать.
- Стрелять придется вслепую, - заметил председательствующий.
- Верно. Но технически это вполне выполнимо, к тому же дает преимущество:
благодаря высокой траектории полета снаряда трудно будет установить, откуда он
выпущен. И это позволит стрелявшему скрыться. Со стройплощадки выход на авеню
Рузвельт.
- Тому, кто возьмет на себя такую миссию, предстоит долгое ожидание, - сказал Бруно.
- Бывают неприятности и похуже, - возразила Ингрид резко. - Погода хорошая. Можно
взять с собой хорошую книжку, почитать там. - Если она и пошутила, то ничем это не
проявила.
- Есть другие предложения?
Никто не ответил.
- Хорошо, принято. Дальше - кто проведет операцию?
- У меня есть кандидатура, - предложила Ингрид. - Серж. Он участвовал в ликвидации
Лаборда.
- Есть еще кандидатуры?
- Подходящий парень в группе, которая базируется на Монмартре.
- А он чем отличился?
- Взрыв в туннеле на Конкорд - его рук дело. И в "Америкен Экспресс".
- А допрос он выдержит? - спросила Ингрид.
- Ну, этого я не знаю.
- Серж, с моей точки зрения, больше подходит. У него отличная идеологическая
закалка.
- Принята кандидатура, предложенная Ингрид. Раз она за него отвечает. А я
позабочусь, чтобы он мог ускользнуть. Поговорю с нашими друзьями.
- Считаю, что Сержа следует подстраховать, - сказала Ингрид. - Могу я сама подобрать
ему дублера?
Согласие было получено.
- Есть еще вопросы? - осведомился председатель.
- Есть. - Ингрид произнесла это без всякого выражения, ее тонкие руки спокойно
лежали на столе. - Насчет Жан-Поля. Предлагаю ликвидировать его. Он ненадежен и
знает слишком много, чтобы просто так его выгнать. К тому же он целые сутки находился
в лапах контрразведки.
- Он полезный человек, - возразил председательствующий.
- Ну и что? Надежность - это важнее. Он самонадеян и политически неустойчив.
Никакого самоконтроля. Просто авантюрист. Среди нас таким не место. Ну и все же - как
можно сбежать, если тебя арестовала контрразведка? Подозрительно!
- А сейчас он где?
- Прячется в моей квартире с тех пор, как сбежал. - Ингрид при этих словах чуть-чуть
покраснела. - Мы подумали, что его физиономия слишком уж примелькалась полиции и
прочим, особенно в его районе.
- Кто-нибудь возражает против ликвидации?
До сих пор молодой человек, которого здесь все называли Рене, молчал. Но тут он
вмешался:
- Нельзя же так разбрасываться людьми! Жан-Поль неплохо поработал.
- А я и не говорю, что он плохо работает. Убрать его следует потому, что его
недостатки ставят под удар весь наш план. Слишком уж ты сентиментален!
- Я все же думаю, что людей надо беречь, - не сдавался Рене.
- Беречь надо только наше дело! - вспыхнула Ингрид. - Всякие слюни и сопли ни к
чему!
- Ингрид права, - подытожил спор председательствующий. - Ее предложение принято,
пусть она сама и сделает все, что нужно. Ты ведь этого хотела, правда?
- Я уже все подготовила. Мне только нужно было ваше согласие.
Встреча закончилась, и они разошлись по одному - побрели каждый своей дорогой.
Ингрид на метро добралась до Страсбур Сен-Дени и пошла старинными улицами, мимо
ветхих домов, целиком занятых мастерскими и лавчонками, где производятся и
продаются одежда и фурнитура для нее, ремни, сумки и прочее, а некоторые помещения
переоборудованы под склады. Она вошла в дверь рядом с магазинчиком, где продавалось
белье, и поднялась по узкой лестнице. Здесь носились запахи камфары, разогревшейся
клеевой краски и восточной кухни. На всех этажах, кроме верхнего, ютились
ремесленники и мелкие торговцы. Наверху она достала ключ и отперла одну из трех
дверей, выходящих на площадку.
- Это я, - сказала она, запирая за собой замок. Жан-Поль не отозвался. Он валялся на
кровати одетый, в брюках и синем в полоску пиджаке, с сигаретой в зубах, на животе у
него лежала газета, посвященная бегам. Не брился он уже дней десять. На Ингрид он и не
взглянул.
- В штабе распорядились, чтобы ты переехал сегодня на новое место, - подыскали для
тебя специально.
- Где это? - Жан-Поль по-прежнему не смотрел на нее.
- В Монтиньи. Там домик, он хорошо загорожен, можешь там хоть физкультурой
заняться - снаружи ничего не видно. Все уже устроено. Вещи с твоей старой квартиры
туда перевезли. Беранже позаботился.
- Да с какой стати мне чупахаться в коровьем говне? Лучше в Париже остаться.
- В штабе сказали, что подыщут тебе жилье в Париже недели через две, когда все
успокоится. А пока поедешь в Монтиньи.
Он наконец взглянул на нее и скинул на пол газету:
- А ну, иди сюда.
Не обращая на него внимания, она направилась к раковине в углу комнаты и налила в
ковш воды. Потом достала кофейник.
- Я кому сказал, иди сюда!
- Пошел ты... Не смей со мной так разговаривать! Через двадцать минут приедет Серж,
давай собирайся.
- Времени хватит. Иди сюда, тебе говорят!
- Мало ли что говорят. - Она потянулась за кружками. - Кофе будешь?
- Нет. Ты знаешь, что мне надо!
- А мне не надо.
Жан-Поль слез с кровати и через голову стащил пиджак.
- Давай сюда, а то я тебе все мозги вышибу. Что-то ты раньше соглашалась, а теперь
смотри какая чистюля!
- Я любовью занимаюсь, когда мне самой хочется. Раз уж ты здесь оказался - что ж, ты
не хуже других. Не Бог весть что, но в случае надобности сойдет. А сейчас как раз мне не
нужно, так что можешь снова одеться.
Она поставила кружки на стол и насыпала в кофейник кофе. Вода в ковше уже
закипала. Жан-Поль подошел, сгреб рукой ее короткие волосы и запрокинул ей голову
так, что ей пришлось-таки взглянуть ему в лицо.
- Хочешь, чтобы я твое красивое личико разукрасил? Это запросто, ты знаешь. Один
раз смазать бы тебе хорошенько - ты только этого и заслуживаешь, телка чертова. Ну-ка
раздевайся, да побыстрей.
Он выпустил ее волосы. Она повернулась и, не говоря ни слова, сняла блузку,
расстегнула джинсы и, когда они соскользнули на пол, стянула трусы и отбросила их
ногой. Потом легла на кровать, вытянулась на спине и отвернула от него лицо.
- Быстрее, - велела она. - Нам уходить, а я еще кофе хочу выпить.
После она сказала:
- Это в последний раз. Надеюсь, ты удовольствие получил, - и направилась к раковине,
всем своим видом демонстрируя отвращение.
Когда явился Серж, они пили кофе.
- Штаб принял план насчет Жан-Поля, - сказала она гостю, лицо ее при этом ничего не
выражало.
- Монтиньи?
Она молча кивнула. Втроем они спустились по лестнице, машина стояла за первым же
поворотом.
- Я поведу, - распорядилась девушка. - А вы вдвоем садитесь сзади, так Жан-Поля
меньше видно.
Она села за руль, взяв у Сержа ключи. Когда отъехали, Жан-Поль заговорил:
- Мне пистолет нужен.
- Там будет. Он в сумке, которую с твоей квартиры привезли.
Дальше уже в полном молчании они направились к западу в сторону Фонтенбло, минуя
Порт де Венсан. Скоро городской пейзаж кончился, пошли поля, за ними леса, в которых
когда-то во всем своем великолепии скакала королевская охота, преследуя оленей. На
развилке машина свернула с шоссе, углубляясь в лес.
- Куда это мы? - удивился Жан-Поль. Он дремал и очнулся уже на узкой лесной дороге.
- Что мне, по магистрали ехать, что ли, когда ты сзади сидишь? - возмутилась Ингрид. -
Здесь по крайней мере постов нет. Доберемся до Монтиньи, не выезжая больше на шоссе.
В молчании они ехали еще минут двадцать. Машин в этой самой густой части леса не
попадалось. Проезжая перекресток, девушка сказала Жан-Полю:
- Я отвечаю за тебя, за твою безопасность.
При этих словах Серж наклонился вперед.
- Мне выйти надо.
Машина остановилась.
- Здесь?
- Да хоть здесь. А ты не хочешь прогуляться, Жан-Поль?
- Это можно, - согласился тот.
Двое мужчин вышли из машины, и Серж чуть отстал, пропуская Жан-Поля вперед, на
узкую тропку. Когда тот скрылся в кустах, он вытащил из кармана "файерберд", установил
глушитель и поспешил за своим спутником. Жан-Поль только успел крикнуть:
- Эй, куда прешь, найди себе другое место!
Серж подошел ближе и, тщательно прицелившись, дважды выстрелил сзади ему в
голову. Выстрел был почти не слышен, но Ингрид уже спешила ему навстречу.
- Порядок, - сказала она. - Ну и дрянь же он был!
Она взглянула на скорчившийся труп - Жан-Поль упал в кусты, с дороги его не
заметишь.
- Оттащить его, что ли, подальше в лес? - Серж запихивал пистолет в карман.
- Да не надо! Чем скорее эти свиньи его обнаружат, тем быстрее усвоят, как мы
поступаем с предателями.
Когда вернулись к машине, Серж сел за руль, и на большой скорости они направились
обратно в Париж.
Техника облавы, то есть полицейского налета на какое-нибудь здание, на несколько
зданий одновременно, а то и на целый квартал, была доведена до совершенства гестапо и
его французскими сподвижниками во время оккупации. И хотя с тех пор фр
...Закладка в соц.сетях
