Жанр: Детектив
Тень убийства
...ив, - что, когда египтянин садился в
машину, перчатки на нем были чистые. Автомобиль был вымыт, там он не мог так
сильно испачкаться черной пылью. Это, конечно, случилось после того, как он гдето
вышел из машины, еще не сняв перчаток. И вот, - вскричал Банколен, - нам
предлагают поверить, будто по пути аль-Мулька выманили, схватили и утащили.
Кошмарное неправдоподобие, Джефф! Аль-Мульк вышел из автомобиля в чистых
перчатках. Что ж получается: на него кто-то набросился, свалил на землю, а потом
осторожно стащил с рук перчатки, сложил, аккуратно оставил на заднем сиденье?
Полный бред, старина, рассчитанный на самого легковерного человека. Ясно, что
аль-Мульк вышел из автомобиля по собственной воле, в перчатках и с тростью, -
помните грязные пятна на набалдашнике? Шофер спокойно, ничего не подозревая,
сидел за рулем. Сам аль-Мульк не питал никаких подозрений, хоть и ездил за
пуленепробиваемыми стеклами. Он доехал до места назначения.
Над черными углями вилось красно-желтое пламя. Безумные вещи обретали форму за
решеткой топки. Тихий гипнотический голос Банколена звучал как бы на расстоянии:
- Вспомните, Джефф, пятна на перчатках были пыльными, а не грязными. Вечер стоял
сырой. Любые пятна уличной грязи засохли бы. Он запачкался в доме, в доме, куда
направлялся и куда вошел...
Представьте себе мысленно денди в цилиндре, вышедшего в тумане из машины.
Представьте, как он перешел улицу, вошел в дом, и сообразите, к чему он
прикасался рукой, запачкавшись таким особенным красноречивым манером...
Кончики пальцев, широкая полоса на ладони... Я видел в каминной топке, словно в
огромном мерцающем зеркале, протянутую руку в перчатке, державшуюся за...
- Лестничные перила, - тихо заключил я.
Последовало долгое молчание, потом послышался плеск налитого в стакан бренди.
Банколен вдруг рассмеялся.
- Вот что я искал, - объявил он, - рассматривая со свечой лестничные перила. Все
это представление попросту означает, что аль-Мульк объехал вокруг квартала,
остановил машину в переулке и поднялся по черной лестнице в собственные
апартаменты!
Глава 15
Улица повешенного
Порой безошибочная, очевидная истина обрушивается на тебя оглушительным ударом
дубинки. Распахивается занавес, вспыхивает свет, налетает волна отвращения, и
пугающий образ оказывается метлой, закутанной в простыню, с головой из
выдолбленной тыквы с горящей свечкой внутри. В сердцах даешь этой тыкве щелчка,
она летит в сторону... Банколен поднялся, принял знакомую позу, прислонясь к
камину, весело на меня глядя.
- Конечно, я нашел на перилах следы перчаток, - продолжал он. - Вы меня видели
и, я думал, определенно поняли, что я ищу. Позже днем я всем вам откровенно
подсказывал, где находится Гиблая улица. Вы непременно должны были сделать
очевидное заключение.
- Значит, Гиблая улица...
- Переулок за клубом. Это было абсолютно ясно с самого начала. Я сейчас объясню,
откуда странное название. - Он с улыбкой смотрел на донышко стакана, покачивая
его.
- Только, господи боже, зачем, - спросил я, - зачем звать шофера, садиться в
машину и ехать к собственному дому с другой стороны?
- Вот именно, Джефф. Зачем? Именно этот вопрос вас уводит в ошибочном
направлении. Когда кто-то выходит из дома, вы, естественно, не подозреваете, что
он в него тут же вернется с черного хода. Именно на это рассчитывал аль-Мульк.
- Рассчитывал?
- Да... Вы забыли его странную фразу, которую нам передал Жуайе? Перед отъездом
камердинера в Париж аль-Мульк в разговоре сказал, что, если его план удастся, он
заманит Джека Кетча в ловушку, поймает с поличным. А еще сообщил, что нашел себе
в клубе помощника.
Джефф, в тот вечер аль-Мульк собирался расставить ловушку для Джека Кетча. И
фактически сыграл тому на руку. Легко догадаться о ходе событий. С аль-Мульком
подружился убийца, не внушив египтянину никаких подозрений. Рассказал, что
заметил в его номере кое-что странное, даже, может быть, самого Джека Кетча за
делом. Именно он предложил приготовить ловушку. Уговорил аль-Мулька уехать
вечером в машине, создав впечатление, что его долго не будет, и тихонько
вернуться через черный ход. Джек Кетч, введенный в заблуждение, явится в номер.
Спрятавшись, египтянин его разглядит...
Детектив презрительно махнул рукой:
- Мысль не самая умная, правда? Но аль-Мульк, доведенный до бешенства, ухватился
бы за любую идею. Он вовсе не собирался встречаться тем вечером с мисс Лаверн,
намереваясь выследить Джека Кетча.
Я встал и принялся расхаживать по комнате. План прояснялся деталь за деталью...
- Видите, как дьявольски умен убийца? Внушив всем впечатление, будто аль-Мульк
уехал из клуба, он гарантировал, что полиция даже не станет искать его здесь.
Сначала выманил отсюда жертву, а потом заманил обратно. В результате заставил
полицию обшаривать весь Лондон, каждый уголок города, кроме находившегося прямо
у нее под носом. Думаю, Джефф, можно признать это самой блестящей деталью в
истории преступлений. - Глаза его очень ярко горели, тон был напряженный,
восторженный. - Видите картину, Джефф? Когда аль-Мульк поднимался по темной
лестнице, убийца его поджидал на площадке. Может быть, Джек Кетч предложил
встать в дозор вместе с ним, и аль-Мульк все равно ничего не заподозрил.
Триумфально поджидая, когда мушка спокойно заползет в раскинутую паутину, паук
улыбался...
- А где аль-Мульк думал спрятаться в ожидании? - спросил я. - Мы слышали, что
Джек Кетч имел возможность проникать в номер, никем не замеченный, оставлять там
подарки. Аль-Мульк не стал бы сидеть у лестничной двери, не смог бы там
расставить ловушку на невидимого Джека Кетча.
Банколен взмахнул стаканом.
- Теперь вы подходите к главному пункту плана, - объявил он. - Именно с его
помощью убийце удалось поймать в силки хитроумного здравомыслящего египтянина...
Вам не доводилось слышать про потайные номера в этом здании, где в старые
времена проходили буйные пирушки и где лорд Рейл держал...
- Но это чепуха! Я слышал...
Он покачал головой:
- К сожалению, Джефф, это вовсе не чепуха. Вам, конечно, приходило в голову, что
Джек Кетч пробирался в апартаменты аль-Мулька никем не замеченным, несмотря на
запертые двери, особым способом - каким-то тайным ходом?
Я схватился руками за голову:
- Через номер лорда Рейла!...
- Совершенно верно, - подтвердил детектив. - Теперь ясно? Возможно, убийца
сказал аль-Мульку, что ему известно о существовании некой потайной комнаты,
помещения, которое сообщается с его апартаментами. Допустим, наш гениальный Джек
Кетч показал его аль-Мульку и предложил оттуда следить за убийцей. О, все было
прекрасно продумано до последней детали! Обрадованная мушка ползла прямо в
логово Джека Кетча. Потом удар по голове, пропитанная хлороформом губка... -
Банколен пожал плечами, махнул рукой.
- Значит, он... сейчас... держит аль-Мулька и женщину в этом самом доме?...
- Да.
- И, как я понимаю, вам даже известно о расположении потайных комнат?
- Конечно, известно. А вам разве нет?
Глядя на него, я думал, что детектив попросту наслаждается своим театральным
представлением. Потом, поймав усталый, тревожно сверкающий взгляд, понял, что
это не игра, не поза. Его раздражало наше тугодумие, угнетало и злило, что мы не
сразу докапываемся до истины. Теперь он смотрел на меня, как бы не веря
собственным ушам, через миг напряженные руки расслабились, бровь вопросительно
вздернулась.
- Я вижу, вы предельно серьезны, - заметил он. - Тем не менее, у нас есть
свидетельства, которые прямо указывают на их расположение, поэтому мы можем
попасть туда в любой момент... Ну, не важно. Мы уже решили, что там спрятаны альМульк
и женщина. Нынче вечером...
- Обождите минуточку! - возразил я. - Бросьте насмешки! Я, конечно, понимаю, что
из потайного номера можно проникнуть в апартаменты аль-Мулька... Только не
понимаю, в какой комнате аль-Мулька находится тайный ход, и...
- Ход ведет не в комнаты аль-Мулька, - мягко заметил француз.
- Но вы же говорите...
- О нет, Джефф, я ничего подобного не говорил.
- Сдаюсь, - безнадежно признал я, усаживаясь у камина. - Продолжайте.
- Как я уже сказал, нынче вечером мы поймаем в силки Джека Кетча, либо когда он
навестит свое логово, либо когда придет за Грэффином. А желаете знать, откуда
взялась Гиблая улица? Посмотрите!
Банколен протянул мне взятую с каминной полки книгу. Дж.Л. Кин, "Легенды
исчезнувшей страны". Экземпляр, присланный аль-Мульку Джеком Кетчем. Синим
карандашом были отчеркнуты те же самые переводы, над которыми трудился альМульк:
тексты рукописи, лежавшей у него на столе. Позвольте предложить их вашему
вниманию. Начало традиционное:
"У могущественного царя Усер-Маат-Ра был племянник по имени Низам Ха-Ам-Уаст,
знаток древних рукописей. У него был друг, Уба-Анер, прославленный воин, на
советы которого полагались убийцы..."
Я вскрикнул и взглянул на кивнувшего Банколена.
- Можно заключить, что наш писатель - пацифист. Теперь возьмите перевод альМулька,
практически идентичный, и начните отсюда.
Следуя указующему персту, я поднял лампу. Ветер шелестел в камине, Лондон
засыпало снегом, ритмично звучала наивная хроника:
"...со славой вернулся из земли Гут, доблестно взяв много рабов, золота,
увенчанный гирляндами цветов. Завидев друга, Низам пришел в ярость, подобно
южной обезьяне. В Фивах жила прекрасная женщина, желанная Низаму, но взор ее пал
на Уба-Анера, натянувшего боевой лук..."
Мой взгляд быстро скользил дальше:
"...и он вышел, и встал пред Великим Царем и его приближенными. И Низам обвинил
его в предательстве Царя и всех военачальников. Когда он предстал перед судом,
кто же мог опровергнуть племянника Усер-Маат-Ра? И Уба-Анер был приговорен к
смерти. Но Ра услышал молитвы Уба-Анера. Ра разгневался. Вышло так, что в ночь
полнолуния, когда Луна наедается и толстеет, Низам шел по улице, именуемой
Гиблой..."
Я вскрикнул и взглянул на кивнувшего Банколена.
"...ибо это улица Предателей, полная криков царских недругов. И пока Низам шел,
вокруг него змеями мелькали кожаные петли, хотя никто пальцем не шевельнул. И
петли взмыли в воздух, и впились в шею Низама, и умертвили его. Поэтому род его
проклят вовеки..."
Я протянул листы Банколену и сел в кресло.
- Видите? - спросил он. - Улицу искали в старом Лондоне, а надо было искать в
древних Фивах. Иначе мы никогда не отыскали бы Гиблую улицу, даже решив
проблему. Или нашли бы ее, не имея понятия, где искать аль-Мулька.
- Но для дела это значения не имеет...
- Напротив! Без этой никчемной истории мы, возможно, никогда не раскрыли бы
дело. Аль-Мульк ей поверил. Она вселила в него страх. Допустим, что вас,
например, Джек Кетч избрал своей жертвой, посылая по почте посылки, выслеживая и
намекая. Ну, вы просто пошли бы в полицию, откровенно рассказав о событиях.
Слежка вас, может быть, раздражала бы, но не нагоняла бы леденящего ужаса,
который терзал аль-Мулька. Представьте, как он сидел здесь ночами под зеленой
лампой! Вообразите чудовищный мрак, объявший его при первом взгляде на этот
папирус, где он прочел собственную историю, изложенную с ужасающей точностью, и
узнал о проклятии, наложенном на него за четыре тысячи лет до рождения! Видите,
как он вопит и рыдает, твердо веря, что его шею захлестнет петля?
- Так оно и вышло, - мрачно вставил я.
Банколен свернул исписанные листы, сунул в книгу и пробормотал:
- Не знаю... Возможно, нынче вечером мы испытаем могущество египетских богов... - Он
взял мои часы со столика перед камином. - Почти двенадцать. Грэффин явится с
минуты на минуту.
- Вы до сих пор мне не дали подсказки, - напомнил я, - насчет потайных комнат
Джека Кетча.
Детектив, скрестив руки, испытующе меня разглядывал.
- До сих пор, Джефф, вы не отличались гениальной сообразительностью. Ладно,
подскажу, и посмотрим, как вы распорядитесь подсказкой. Вы согласны, что Джек
Кетч в отсутствие аль-Мулька регулярно бывал в его номере, оставляя на
письменном столе посылки?
- Да, конечно.
- И что их содержимое довольно специфическое в своем роде? Книги, веревки,
деревянные фигурки...
- Не вижу тут ничего специфического. Да, странно, но...
- Замолчите и слушайте. Все это он оставлял на письменном столе. А игрушечные
виселицы, стеклянные дуэльные пистолеты, кремационные урны посылал по почте. -
Банколен замолчал.
- Ну и что?
- Здесь и кроется разгадка, Джефф.
- В самом деле? - недоверчиво переспросил я.
- Ключ ко всему делу, - широко махнул он рукой. - Наверно, вы в детстве слышали
загадку: что общего у книги с веревкой? Что общего у игрушечной виселицы с парой
игрушечных пистолетов? Отгадайте, и вы разгадаете загадку Джека Кетча. Дайте
ответ, и перед вами откроется истина.
Звонко зазвонил телефон на стене, подавая сигнал, которого ждал Банколен. Я с
тяжело заколотившимся сердцем смотрел, как он снял трубку, секунду послушал,
бросил:
- Хорошо! - и повесил ее.
Вернулся к камину, возбужденно скрестив руки.
- Ну, Джефф, теперь слушайте указания. Грэффин только что вернулся, обойдя
ночные клубы. Очень сильно пьяный, но еще способный передвигаться. Бар внизу
закрыт, поэтому, если ему захочется выпить, он поднимется к себе. Внизу, думаю,
вряд ли задержится. Он испуган почти до безумия. - Банколен протянул мне с
каминной полки пистолет и полицейский свисток. - Положите в карман. Как услышите
его шаги в коридоре, выйдите, окликните и под любым предлогом обязательно
проводите в апартаменты аль-Мулька. Придя туда, сядьте и заведите беседу. Особых
проблем не возникнет: он до того напуган, что обрадуется любой компании, не
питая к вам никаких подозрений. Постарайтесь, чтобы он напился до полного
одурения, наливайте, пока не лишится рассудка. И пусть остается в таком
состоянии в большой комнате. Ясно?
- Да.
- Найдите возможность открыть все оконные шторы. Если это внушит ему подозрение,
не старайтесь. Дождитесь, пока он отключится. Подойдите, как будто желаете ему
спокойной ночи, махните рукой и двигайтесь к передней двери, словно идете к
себе. Как только пройдете неяркую лампу, вас видно не будет. Сядьте в кресло у
двери, держитесь как можно тише и ждите. Не шумите. Что бы ни увидели, без
крайней необходимости не стреляйте. Не могу предусмотреть все случайности, но,
как только вам в каком-нибудь углу покажется Джек Кетч, свистите в свисток.
Ясно?
- Ясно.
- Ну, - нерешительно продолжал Банколен, - не стану предупреждать, как опасен
Джек Кетч...
Я вытянул руку во всю длину. Грудь сжималась, сердце колотилось, но пальцы
совсем не дрожали. Детектив кивнул.
- Ш-ш-ш!
Из коридора донеслись проклятия, кто-то слепо брел по лестнице, спотыкаясь на
каждой ступеньке. Голос что-то пропел, забурчал и смолк - может, его обладатель
шарахнулся о стену... Банколен быстро бросился к лампе, привернул, оставив
единственный крошечный огонек, освещавший просторную комнату.
Нетвердые шаги громче топали по коридору. Грэффин снова запел, бормоча про себя.
Взявшись за ручку двери, я оглянулся на Банколена, стоявшего рядом с лампой,
приложив к губам палец. Секретарь аль-Мулька с истерической песней шаркал
ногами, двигаясь вперед.
Я открыл дверь.
Повернув ручку двери...
Коридор был хорошо освещен, однако Грэффин все равно пошатнулся, попятился,
схватился за стену, чтобы не упасть. Он был в цилиндре, в модном пальто, под
которым пенился белый воротник. Лицо до того бледное, что на лбу выступали
голубые вены, краснел острый нос, устричные глаза бегали из стороны в сторону.
- Ох! Это вы! - выдохнул он. - А я...
- Простите, если я вас испугал, лейтенант, - извинился я. - Позвольте к вам
зайти. Не могу заснуть, читать нечего, может быть, у вас книжка найдется.
Он секунду таращился на меня, потом просиял, воскликнул:
- Конечно, - хватая меня за плечо. - Конечно, ради бога! Очень рад. Очень рад...
Прошу, будьте как дома. Книги, тысячи книг, берите любую. Выпить немножечко не
желаете, а?
Обнял меня за плечи, все твердя про тысячи книг; пробираясь по коридору,
смеялся, хлопал меня по плечу, называл милым другом. Когда мы дошли до дверей, с
хитрецой на меня покосился, шепнув:
- Мистер... имени вашего не припомню... не пройдете ли вперед, чтоб зажечь свет? Я,
понимаете, не совсем расположен... Ик! - и виновато икнул.
- Конечно, - согласился я.
Неприятно было идти в темноте через огромную комнату, полную запахов. Пробираясь
вслепую, я чуть не наткнулся на лампу, но зеленый свет уже вспыхнул. Грэффин
поспешно бросился запирать дверь. Пробормотал:
- Сп-пасибо... Запираемся. От разбойников, - пояснил он.
Пока он возился с дверью, я думал, не лучше бы было оставить ее незапертой. Если
Джек Кетч намерится попытать счастья с Грэффином... Ладно, можно потом открыть.
- Портьеры опустим, - предложил Грэффин, хитро мне подмигивая.
- Может, пусть лучше идет свежий воздух?...
- Нет! - воскликнул он, хватаясь за портьеры с видом ребенка, у которого хотят
отнять игрушку. С благородной твердостью повторил: - Опустим портьеры. - Сбросил
шляпу, пальто, и тут его осенило. - Где Жуайе? - вскричал он.
И мне это только что пришло в голову. Где камердинер? Я не спросил о нем
Банколена; вполне возможно, детектив подключил его к делу, и Грэффин не должен
был это знать.
- Странно, - бормотал он; оглядываясь, буквально взревел: - Жуайе!
Ответа не последовало. Грэффин опять закричал так, что его наверняка было слышно
на первом этаже, но безрезультатно. Красные глаза бегали по сторонам, уставились
было на дверь в спальню, но тут лейтенант спохватился и отвел взгляд.
- Садитесь, мистер... э-э-э... Вы ведь не торопитесь? Нет-нет, садитесь, немножечко
поболтаем. О чем пожелаете. Выпейте. - Он величественно опустился в кресло у
стола, глядя на меня из-за лампы, и вытащил из-под столика едва початую бутылку
виски. Взгляд его снова стал хитрым. - До чего глупо с моей стороны! Чертовски
глупо! Стакан только один. Наверно... есть в ванной. Если не возражаете, пройдите
вон в ту дверь, поверните налево, дальше прямо, не ошибетесь...
Выходя, я видел, как он провожал меня взглядом, вцепившись в крышку стола. Я с
опаской вышел в дверь, держа палеи на курке пистолета в кармане. Слева дверь в
небольшой альков... за ней темнота. В комнатах стоял страшный холод, замерзшие
окна туманно высвечивались в темноте. Еле вырисовывалась мебель, и я несколько
раз натыкался на кресла. Мало-помалу темные комнаты начали бесконечно кружиться,
словно я блуждал в тумане; перед глазами мелькали какие-то волны. Плитка! Под
ногами теперь была плитка. Осторожно шаря руками, я нащупал посудную полку,
наткнулся на высокий стакан, свалившийся в раковину со страшным звоном, от
которого у меня сердце оборвалось.
Сзади в комнате скрипнула половица. Я замер на месте, прислушиваясь. Звук не
повторился.
Нет, стакан не разбился, хотя звон от его падения еще стоял в ушах. Я его взял и
пошел назад... Что это? Показалось, будто дверцы высокого гардероба с зеркалом,
где смутно отражались освещенные молочным светом окна, медленно отворились,
точно их кто-то изнутри толкнул. В зеркале под углом мелькнула слабая тень. Часы
мои громко тикали в жилетном кармане под халатом. Нет, очередной обман зрения.
Тень оказалась моей собственной. Когда я шевельнул рукой, державшей пистолет, то
же самое сделало отражение в зеркале. Но охватившая меня в черной обманчивой
пустоте паника не ослабевала. Я видел шевелившуюся в гардеробе человеческую
фигуру, знал, что надо стрелять без раздумий. (Чепуха, возьми себя в руки! Что
ты будешь делать, если Джек Кетч действительно сзади схватит тебя за плечо?)
Вернувшись в большую комнату, я вздохнул с облегчением. Сводчатый потолок
призрачно маячил на большой высоте, призрачные зеленые шторы закрывали
таинственные альковы, но хотя бы горел благословенный свет.
Грэффин серьезно на меня взглянул, издал хриплый смешок и игриво спросил:
- Не встретили ни одного разбойника, друг мой?
Ухмылявшаяся физиономия вселяла в меня отвращение к плаксивому шантажисту,
который с таким наслаждением терзал аль-Мулька, а теперь корчился от страха за
свою тощую шею. Такую длинную шею, подумал я, можно стиснуть обеими руками,
поставленными одна над другой. (Ох, что за мысли! Откуда?) Я поставил стакан на
стол и холодно ответил:
- Нет никаких разбойников. В один момент показалось, что я заметил Джека Кетча,
но ошибся.
Бутылка виски дернулась в руке, слезившиеся глаза вытаращились, потом Грэффин
собрался с силами и жалобно взвыл:
- А!... Хотите подшутить надо мной? Ха-ха-ха! Клянусь богом, неплохо! Подшутить...
конечно. - Выдавил несколько кудахчущих смешков, игриво погрозил пальцем. - Не
надо так шутить, друг мой. Это вредно для меня, сердце может не выдержать. Вы
ведь пошутили, да?...
- Пошутил, - устало подтвердил я.
Он налил два высоких стакана почти доверху, осушил свой до дна, запрокинув
голову, вытянув багровую шею; на горле рывками каталось адамово яблоко. Снова
начался стук... Голова Грэффина дернулась.
- Что это?... - пробормотал он.
- Я ничего не слышу.
- Ох... Наверно, послышалось. Ладно. Хорошо. - Стакан опять запрокинулся.
Еще и еще. Пускай допивает и отключается. Я осторожно пошевелился в кресле, и
Грэффин решил, будто я ухожу.
- Ох нет. Не уходите. Не надо, - взмолился он. - Слушайте, вы фортепьянную
музыку любите? Я вам сыграю!
Довольный этой мыслью, встал и поплелся к роялю, с надеждой оглядываясь через
плечо. Спектакль начинал меня несколько раздражать.
- Я сыграю. Что желаете? Все, что угодно. Что хотите услышать?
- На ваше усмотрение. Еще выпейте.
- Правильно! Чуточку... чуточку выпью.
Он, шатаясь, вернулся к столу, потом снова пошел к инструменту. Сел, сгорбился,
какое-то время сидел неподвижно... И вот загремели аккорды.
Меня охватил восторженный трепет. Грэффин не утратил чудесного, изумительного
туше, словно в этой трясущейся развалине только руки сохранили жизнь. Пальцы
быстрые, уверенные, вдохновенные. Он играл Шопена с изысканным безумием и тоской
обреченного. Слева от него мерцал на свету расписной саркофаг, над ним в
туманную высоту тянулись зеленые занавеси. Глупо дергался лысый затылок... Он
играл долго, но страсть и нежность внезапно улетучились. Грэффин словно забыл
обо всем. С сопением оглянулся, уставился в пол.
Тук-тук... Тук-тук-тук...
Он поднял голову, и я громко сказал:
- Великолепно! Сыграйте еще. Сыграйте... - почти крикнул я.
Тук, тук-тук, тук...
Грэффин встал на ноги, потащился к столу. Он теперь несколько успокоился, хотя
чувствовалось, что дошел до предела, как бы съеживаясь у меня на глазах.
- Мне конец, - шепнул он. - Конец. Я... больше не могу. Он строит для меня
эшафот. - Последние слова я едва расслышал, а секретарь аль-Мулька уронил голову
на костлявые руки и пробормотал: - Посадите меня в тюрьму. Вы ж из полиции,
посадите меня... - Неожиданно выпрямился, стукнул кулаком по столу, подняв облачко
пыли. - Лучше я расскажу! Расскажу, слышите? Лучше в тюрьму пойду, чем терпеть.
Он до меня не доберется. Если я расскажу, вы меня ему не отдадите, правда? Я
знал одного парня. Он вместе со мной служил, был объявлен погибшим. Я... - Из глаз
его выкатились смешные крупные слезы. - Я пошел под трибунал. За трусость, за
дезертирство. Вранье. Собирались меня расстрелять. Война кончилась, выкинули со
службы. Приехал в Париж. Узнал парня. В компании аль-Мулька... Не было дуэли.
Вообще не было никакой дуэли. Аль-Мульк застрелил де Лаватера, слышите? Он его
застрелил! У меня есть доказательства! - Грэффин слабо стучал по столу кулаками,
глядя на меня горящими глазами, задыхаясь от потока слов. - Подойдите поближе! -
махнул он рукой, и я шагнул к столу. - Я заставил аль-Мулька платить за
молчание. Потом... уже здесь... узнал, как того парня звали... - И неразборчиво
забормотал.
Я не смел вымолвить слово, боясь, что натянутая до предела ниточка в его мозгу
оборвется и он вновь замолчит. Даже затаил дыхание.
- Вот кто такой Джек Кетч! Я взял с него пять тысяч за доказательства... Боже! Я
сошел с ума! Хотел обработать его вместе с аль-Мульком. Слышите? - Грэффин
отчаянно старался говорить связно, слезившиеся глаза остекленели от усилий.
Он сделал паузу, тяжело дыша.
- Аль-Мульк не знал, кто сюда... посылает посылки. Не знал, кто такой Джек Кетч...
- Кто он? - крикнул я, схватив его за плечо.
- Пустите меня! - прохрипел Грэффин с ошеломленным видом. Тонкая ниточка
оборвалась.
Он потянулся за остатками виски.
- О чем это я? А! Да... Джек Кетч...
Он икнул и внезапно упал на стол в бессознательном состоянии. Голова рухнула с
глухим стуком, вытянутая рука сбила бутылку, разлившееся виски собралось в
лужицу. Слышалось только хрюкавшее дыхание.
Бесполезно было его тормошить, поэтому я отошел, впервые ощутив стоявший в
комнате холод. Оглядел высокие зеленые стены, заледеневшие безделушки, четыре
бронзовых фонаря. Предостерегающий холод пробирал меня до костей в
сверхъестественной тишине. Ну ладно, за дело! Помня полученные инструкции, я
пошел раздвигать шторы на окнах. Снег по-прежнему шел с молчаливым упорством. В
оконном стекле отражался зеленый свет лампы и лежавшая лицом вниз голова
Грэффина на подложенной руке. Следил ли кто-нибудь, слышал ли кто-нибудь, как я
совершаю все эти пустые последние приготовления?
- Спокойной ночи, лейтенант, - отчетливо проговорил я, хлопнул его по плечу,
козырнул, ушел в тень. У дверей в коридор, который шел к холлу, остановился,
тихонько подтащил стул, сел в глухом мраке спиной к запертой двери, держа в поле
зрения две другие.
Я заступил в дозор. Слишком поздно пожалел, что не надел свитер или теплое
пальто. В шелковом халате было адски холодно. Я устроился в максимально удобной
позе и принялся ждать...
Ни звука не доносилось с Сент-Джеймс-стрит, кроме рокота одиноких, проезжавших
мимо машин. Ровно тикали мои часы. Время от времени шевелился и бормотал
Грэффин. Виднелась его голова, блестевшая под зеленой лампой. Пол, выложенный
квадратными мраморными черно-белыми плитками. Темно-зеленый ковер. Слева от
...Закладка в соц.сетях
