Жанр: Детектив
Тень убийства
...а, а из комнаты позади слышалась
кульминация марша.
- Вижу, - мрачно сказал Толбот. Свет был совсем слабым, но на ладони француза
мерцало серебро с бирюзой. Это был женский браслет. Толбот развернул красный
лоскут, где лежали найденные в столе предметы, добавил к ним браслет. В
неестественном молчании мы пошли к лифту.
Глава 11
Свет на лестнице
Остальные события утра и начала дня утомительно пересказывать. Просматривая свои
заметки, я не нахожу ничего, что имело бы реальное значение для дальнейшего
расследования. Следствие по делу о смерти шофера началось в половине второго,
скучное, как почти каждое следствие, и пришло к выводу, что Ричард Смайл погиб
от рук неустановленной личности или личностей. Единственной новостью стало
поразительное взаимодействие прессы с Толботом. Никаких сенсаций на первой
полосе. Уже появились самые скупые, самые неприкрашенные сообщения: исчез некий
Низам аль-Мульк, его шофер мертв. Последующие события не освещались. По просьбе
Толбота заметки о деле даже не поместили на первых страницах. У любого
американского редактора, думал я, разорвалось бы сердце, но такой уж властью
обладает Скотленд-Ярд. По окончании следствия Толбота вызвали на совещание к
суперинтенденту Мейсону с участием Банколена. Я знал, что окружной инспектор в
данный момент предпочитал работать независимо, без содействия специальных
агентов Ярда, с Банколеном в качестве неофициального партнера. Знаменитый
французский детектив был известен в мрачном здании над Вестминстерским мостом
ничуть не меньше, чем на парижской набережной Орфевр, так что проблем у Толбота
не возникало. Следуя своей теории насчет исчезнувшей улицы, инспектор уже
обратился в Государственное картографическое управление, к управляющему
Издательством его величества[20], в Британский музей, в библиотеку палаты общин.
Поговорил об этом и с доктором Пилгримом, который сомневался, но обещал помочь.
В три часа Толбот с Банколеном отправились в Скотленд-Ярд, вскоре за ними
последовал и сэр Джон. Мы с Пилгримом остались сидеть за низеньким столиком с
красной столешницей в баре, болтая. Там было уютно, стояли низкие стулья с
красной бархатной обивкой, горели свечи в больших перевернутых бокалах,
задернутые шторы на окнах скрывали густеющий туман. Мы курили трубки, пили
"Басе", ибо в клубе "Бримстон" никогда не соблюдались правила ограничения
времени продажи спиртного. Поскольку Толбот многое рассказал Пилгриму, я изложил
ему все, что считал возможным, не выдавая секретов. Он слушал, морща крупное
обезображенное лицо, задумчиво скосив один глаз на черенок своей трубки. Наконец
покачал головой.
- Я, конечно, не детектив, - сказал он, - хотя считаю, что историк,
реконструируя события прошлого, должен обладать многими талантами детектива. В
сотнях библиотек он собирает скудные свидетельства, вылавливает мельчайшие
намеки, складывает разрозненные фрагменты, взвешивает показания, чтобы решить
давно забытую загадку или найти убийцу, умершего пятьсот лет назад. Уверяю вас,
преступления Джека-потрошителя не требуют и половины трудов, необходимых при
расследовании преступлений семейства Борджиа. - Он нахмурил лоб, надул губы,
опять покачал головой. - Должен признаться, я не разделяю теории инспектора
Толбота... Гиблая улица! М-м... да. Вряд ли удастся найти ее на моих картах... -
Доктор поднял глаза. - Но, возможно, удастся немного помочь. Вы сейчас чемнибудь
заняты, мистер Марл?
- Нет... Позже иду пить чай...
- Может, тогда согласитесь пройти ко мне в кабинет? Там довольно убого, но я
имею возможность спокойно работать. Он находится за углом на Сент-Джеймс-стрит.
- Разумеется. Там можно посмотреть ваши карты?
Он помолчал, открывая кисет с табаком, глядя на меня из-под лохматых бровей.
- Да, мои карты там. Только я не это имею в виду. Вы, детективы, предпочитаете...
стоять на земле, не правда ли, или как там говорится. Окно моей дальней комнаты
выходит в переулок за клубом. Оттуда мне прямо видны окна апартаментов альМулька...
Я выпрямился на стуле.
- Нет, я не утверждаю, будто это имеет большое значение, - махнул рукой
Пилгрим. - Я до сих пор и не знал, что это его окна. Но когда все от вас
выслушал, вспомнил... Пойдемте?
Забрав в вестибюле пальто и шляпы, мы спустились по лестнице на Пэлл-Мэлл.
Крупная фигура Пилгрима, в шляпе с обвисшими полями, в забавном пальто с широкой
пелериной, шагала рядом со мной гигантскими шагами. Он был полон нервной
энергии, грыз на ходу черенок трубки, стрелял глазами направо-налево. Стоял
резкий холод. Уличные фонари причудливо, расплывчато светились в тумане,
тротуары предательски обледенели, хаотичные гудки машин сливались в
пронзительный адский рев. На залитой лучами света Сент-Джеймс-стрит нас плотно
окружили туманные призраки. Торчавший подбородок Пилгрима, угловатая трубка,
обвисшие поля шляпы устремлялись вперед, подобно собачьему носу, уверенно
взявшему след. Он намного меня обогнал, остановившись у степенного дома,
похожего на клуб. По слабо освещенной лестнице мы поднялись на четвертый этаж.
- Вот и мой кабинет, - иронически указал Пилгрим на дверь с матовым стеклом.
Мы вслепую проследовали через пару темных комнат, наконец доктор включил свет и
закрыл за собой дверь.
Голая коричневая комната была заставлена всевозможными полками, рядами старых
бутылок, химических приборов, беспорядочно завалена книгами, картами. Стоявший
под окном стол с лампой под навесным абажуром напоминал рабочий стол архитектора
с россыпью карандашей, треугольников, линеек, пузырьков с цветными чернилами.
- Гм!... - прокашлялся Пилгрим, выбивая пепел из трубки о край чернильницы. - Моя
рабочая комната... Выпить хотите?
Исполнив обязанности гостеприимного хозяина, раздвинул оконные шторы.
- Сейчас, мистер Марл, я выключу свет. Если туман не слишком густой, вы увидите
то, что видел я. Готовы?
В комнате стало темно. За окном плыли клубы тумана, но я хорошо видел окна в
доме напротив, особенно три многозначительно зарешеченных окна кабинета альМулька.
Находились они на одной высоте с нашими, на расстоянии не более двадцати
футов. В двух мерцал за закрытыми портьерами зеленоватый свет, а на третьем,
крайнем слева от меня, шторы были раздвинуты. В зеленом свете виднелись
золоченые очертания саркофага, а над ним часть оружейной коллекции на стене.
- Я часто здесь работаю ночами напролет, - продолжал доктор, - шторы обычно не
закрываю. Но как-то, точнее сказать, пять дней назад собрался уходить, погасил
свет и решил открыть окно, чтоб немного проветрить. Ночь была туманная, но туман
шел клочьями, сквозь которые все иногда хорошо было видно. Я говорю "ночь" -
Биг-Бен пробил час. Света в доме напротив не было. Я выглянул в окно и вдруг
услышал, как кто-то идет внизу по переулку.
Непрерывно куривший Пилгрим опять разжег трубку. Огонь спички высветил оспины и
морщины на квадратном лице. Он на секунду поднял веки, испытующе посмотрел на
меня горящими зелеными глазами, потом они заволоклись пленкой, а спичка погасла.
- В тумане не было возможности разглядеть фигуру, но шаги проследовали вон к той
черной двери. Потом я услышал, как ключ повернулся в замке, дверь открылась,
закрылась. По вашим словам, вертикальный ряд окон рядом с окнами кабинета
выходит на площадки черной лестницы. Я видел, как в них мелькала и исчезала
зажженная свеча, когда вошедший человек поворачивал на очередную площадку. Как
ни странно, туман частично рассеялся, довольно хорошо было видно. Однажды огонь
замер на месте, и мне на миг показалось, будто я вижу до ужаса длинную тощую
тень...
Тут мое внимание привлек другой источник света. Это была зеленая лампа в комнате
напротив. Возможно, я раньше ее не заметил за слишком плотно задернутыми
гардинами, может быть, она только что загорелась; так или иначе, шторы на одном
окне раздвинулись, и я заметил мужской силуэт, выглянувший в окно. Всего на
мгновение возникла тень на зеленом свету. Потом шторы закрылись. Свеча опять
двинулась вверх. Было что-то до того сверхъестественное в этих бесшумных тенях,
в цветных бликах огней, что я, признаюсь, мистер Марл, не мог сдвинуться с
места. Все это казалось мне жутким спектаклем маленьких марионеток. Знаете, - он
протянул руку, коснувшись моего плеча, на сером фоне окна на миг вырисовался его
резкий профиль, - знаете, мне всегда необъяснимо отвратительны представления с
Панчем и Джуди. Дети сидят, хохочут над Панчем, который всех до смерти колотит
палкой, визжат кукольные голоса, по деревянным головам стучит палка, пока Панча,
в конце концов, не утащит Джек Кетч. Глупо с моей стороны, только я всегда думаю
о темном, жутком мире, который существует в вертепе кукольника, где
разыгрываются представления Панча и Джуди.
Доктор Пилгрим тихо рассмеялся.
- Даже лица кукол-убийц отвратительны... Ну ладно! Происходившее все больше
напоминало мне маленький театр марионеток, и я начал гадать, что за постыдный
спектакль там разыгрывается. Старался отделаться от этих мыслей, смеялся над
собой, решительно держал шторы закрытыми до вчерашнего дня.
Заговорив, я услышал свой дрожавший голос:
- Вы имеете в виду вчерашний день... до убийства шофера?
- Да, вчерашний. Я пришел сюда часов в пять и про себя подумал, что днем мои
куклы не явятся, можно выглянуть. Если помните, было довольно туманно, но
соседний дом близко. Смотрите! Вот что я увидел, - окно, освещенное точно так,
как сейчас. Я видел саркофаг и оружие - смутно, в тумане, но видел. Уже почти
отвернулся, когда заметил руку.
- Руку?
- Да. Маленькую, мне показалось, женскую, из-за тумана не могу точно сказать. На
секунду подумал, что это обман зрения. Рука тянулась вверх над саркофагом,
призрачная, как и все прочее, в этом зеленом свете. Она как бы существовала
отдельно от тела, пока я не понял, что тот, кому она принадлежит, наверняка
стоит на стуле в самом углу, скрытый шторой. Рука все протягивалась в какой-то
нерешительности к коллекции оружия. Потом опустилась, держа...
- Очень короткий меч с изогнутой рукояткой.
Доктор практически не удивился, тлеющий уголек в его трубке почти не дрогнул. Я
плохо видел его лицо, но знал, что он пристально меня разглядывает. После паузы
он спокойно спросил:
- Откуда вам известно?
- Видел следы на пыльной стене. Собственно, ничего удивительного.
- Ну, вы меня озадачили, - признался Пилгрим, сухо хмыкнув. - Прямо как в
книжке, хоть я их не читаю. Да, вы совершенно правы, мистер Марл, это был
короткий меч или длинный кинжал, только я на таком расстоянии не разглядел
изогнутую рукоятку. Как только рука сняла его, тот, кто это сделал, сообразил,
что шторы открыты, и мгновенно задернул их... Конец моего кукольного
представления! Не уверен, что мне снова захочется видеть пляшущих кукол... Что вы
об этом думаете?
- Послушайте, доктор, вам обязательно надо встретиться с Толботом. Может быть,
это чрезвычайно важно.
Тлеющий уголек в трубке ярко вспыхнул и медленно начал темнеть.
- Разумеется, дорогой друг. Я понял значение происходившего только недавно,
выслушав ваш рассказ о деле... Прежде ведь даже не знал, что это апартаменты альМулька.
- Он пожал плечами. - Кроме того, все вполне могло оказаться моими
фантазиями. Знаете, бывает такое. Поэтому я колебался. Однако взгляните...
Он опять включил свет. Когда мрачная пыльная комната осветилась, я почувствовал
облегчение. Пилгрим сел на скрипучий стул у стола, вытянул ногу, подцепил другой
стул за ножку, жестом указал мне на него. Растянувшись на стуле в пальто с
поднятым капюшоном, с вольно прыгавшей в крепких зубах трубкой, он пристально
смотрел на заваленный всякой всячиной стол.
- Взгляните сюда, мистер Марл. Я не детектив, разыскивающий запонки и всякие
вещи в руках мертвецов. Но тешу себя мыслью о довольно хитроумных разгадках дел,
случившихся, как я вам уже говорил, сотни лет назад. Скажем, загадочное убийство
короля Вильгельма Рыжего в Нью-Форесте. Все детали из настоящего современного
триллера. Мужчина с сотней врагов, охота после попойки, ночной лес в синем свете
факелов, потом на рассвете огромный рыжебородый дьявол, лежащий в кустах со
стрелой в груди. Кто его убил?... Да, все как в настоящем современном триллере,
только это было в двенадцатом веке. Думаю, мистер Марл, я могу назвать имя
убийцы. Ну а кто на самом деле взорвал Керк-о'Филд в ночь, когда бедняге
Дарнли[21] перерезали горло? Как звали мрачного джентльмена в железной маске
(кстати, маска была не железная)? Вот какие дела я рассматриваю. Вот мой
призрачный Скотленд-Ярд, где я могу выследить преступника вплоть до его могилы и
с радостью послать в ад убийцу.
Доктор дернул косматой бровью, крупное обезображенное лицо озарилось улыбкой. Не
отрывая от груди подбородка, Пилгрим продолжал:
- Между прочим, это скучное вступление к некоторым моим теориям, без сомнения
чепуховым. Тем не менее... - Хмурясь, он капризно стукнул кулаком по краю стола. -
Тем не менее, допустим, что аль-Мульк жив?
- Простите?
- Я говорю, допустим, что аль-Мульк жив, - повторил доктор, энергично
выпрямившись. - Короче, предположим, что все это - хитроумный фокус,
инсценированный самим аль-Мульком?
- Мысль... новая.
- Разумеется, новая. Но посмотрите, - серьезно предложил Пилгрим. - Во всем этом
деле есть нечто ошеломляюще необычное. Согласно свидетельствам, аль-Мульк ездил
в пуленепробиваемом автомобиле, поставил на окна решетки, на двери двойные
запоры и никогда никому не разрешал заходить к себе в номер. И чего он добился?
Джек Кетч явно имел возможность проникнуть в апартаменты, когда ему
заблагорассудится, оставить посылку и выйти, несмотря ни на какие запоры,
незаметно для слуг. Его никто попросту не замечал, словно почтальона. Со своей
стороны аль-Мульк всякий раз старательно заботился, чтобы при получении
очередного подарка кто-нибудь видел его в состоянии полного ужаса... Пока логично?
- Да.
- Дальше! Закрытая лестница с запертой дверью, которой, по всем утверждениям,
никто никогда не пользовался, больше смахивает на большую дорогу. По крайней
мере, некто регулярно проходил по ней в час ночи - не забывайте, с ключом от
дверей в переулке. Когда визитер поднимался, в апартаментах кто-то не спал, как
я видел, и, очевидно, впускал его...
- Постойте! Это вовсе не обязательно.
- Что ж, могу сообщить, что я следил за домом в течение часа после появления
визитера, и никто оттуда не выходил. Если он не разбил лагерь под дверью, это
очень похоже на тайный сговор. Похоже, что он там живет и кто-то в апартаментах
его поджидает. Может быть, ночью является сам аль-Мульк? Вы же мне говорили, что
нынче днем в присутствии Грэффина месье Банколен вошел в ту самую дверь, держа в
руке свечу. Грэффин принял его за кого-то другого, крикнул: "Назад, дурак!" -
или что-то вроде того. Разве не сильно пахнет сговором сообщников? И разве
предположение, что аль-Мульк инсценировал собственное убийство, не дает
объяснения всем вопросам?
Память у него была поразительная, он схватил мельчайшие детали моего рассказа, и
его рассуждения выглядели чертовски правдоподобными.
- Всем, - заметил я, - кроме одного: зачем кому-то устраивать инсценировку со
столь грандиозным размахом?... Вы, как я понимаю, считаете "преследование" альМулька
спектаклем. Нет никаких тайных врагов, никакого Джека Кетча, никакой
Гиблой улицы. Аль-Мульк сам убил шофера, воспользовавшись оружием из своей
собственной комнаты, и теперь прячется. Короче, все дело - сплошное сплетение
лжи и обмана с начала до конца. Господи, - охнул я, - дайте дух перевести!
Глаза Пилгрима возбужденно сверкали, хотя он старался держаться спокойно и
рассудительно. Налил себе чуточку бренди, обдумывая проблему.
- Прячется, - подтвердил он энергичным кивком, - неподалеку от своего номера,
может быть, и в самом номере...
- Исключено. Мы осмотрели комнаты.
- Хорошо. Принимаю. А другие помещения в дальней части клуба? Там еще три
сообщающихся номера, один над другим, на каждом этаже, наверняка с отдельными
лестницами. Ставлю пять фунтов, один из них свободен...
- Фактически, два. Один, на первом этаже, занимает сэр Джон.
- Ну, теперь вы согласны насчет отдельной лестницы, правда? У него убежище под
собственными апартаментами, откуда можно свободно выйти незамеченным.
Объясняется, как на столе оказались вещи убитого шофера; объясняется раздражение
Грэффина, который решил, что аль-Мульк вышел из укрытия; объясняется испуг
Тедди. На безумную мысль о виселице и мести аль-Мулька навели размышления над
папирусом, и вот результат.
Я неотрывно смотрел на выцветшие коричневые шторы, висевшие на окне, а Пилгрим
внимательно наблюдал за мной из-за края стакана. Я понимал, что верю
ошеломляющей идеальной детальной теории, но все-таки... Все-таки оставалось
упрямое ощущение ее ошибочности.
- Гениально, - сказал я. - Чертовски гениально, доктор. Тем не менее! Все детали
полны смысла, а целое бессмысленно! Вы объясняете факты, демонстрируя, что
реальный Аль-Мульк в тысячу раз безумней мифического Джека Кетча. Приводите
тщательно обоснованные причины невероятных сумасшедших поступков... Зачем альМульку
вся эта фантастика? Я не могу поверить, будто Джек Кетч убил шофера,
чтобы убить аль-Мулька. Но также не могу поверить, будто аль-Мульк ради шутки
убил шофера.
Пилгрим рассмеялся.
- Да полно вам, мистер Марл! Я не обещал исчерпывающих разъяснений. Просто
предлагаю линию рассуждений. Но, поверьте мне на слово, поступки аль-Мулька
продиктованы веской причиной, прекрасно оправдывающей кажущееся безумие. И вряд
ли справедливо винить меня в том, что я не имею возможности за один день вручить
вам подписанное аль-Мульком признание... Нет, в самом деле, разве подобная ниточка
ничего не стоит?
Я встал.
- Стоит, доктор, и столько, что, если у вас тут имеется телефон, я хочу
позвонить Толботу в Ярд и заставить немедленно осмотреть пустые номера...
Открыв дверь в приемную, Пилгрим включил свет, показав пальцем на телефон.
Пропитанная запахами лекарств комната была голой, монашеской, с висячими лампами
в зеленых абажурах над круглым столом. Я сел к прикрепленному к столу телефону.
Толбот наверняка еще у суперинтендента. Меня быстро и вежливо соединили
поочередно с номерами Джеррард 4223, Сентрал 5091, Ройял 8550 и Холборн 336, но,
привыкнув иметь дело с парижскими телефонами, где вообще никто не отвечает, я не
терял надежды. Пытаясь переубедить некоего джентльмена по номеру Сити 1041,
решившего, будто я хочу заказать столик в ресторане Уилкинсона,
специализировавшемся на вареной говядине, я заметил, как доктор закрыл дверь,
удалившись в свой рабочий кабинет. Слышал, как он быстро расхаживает, однажды
заметил тень, промелькнувшую за матовым стеклом... И наконец дозвонился до
Скотленд-Ярда. Суперинтендент Мейсон сообщил, что Банколен с Толботом только что
вышли.
Я призадумался. Они собирались навестить Колетт Лаверн, значит, там их наверняка
можно будет перехватить. По наитию я назвал номер на Маунт-стрит, и на сей раз
почти мгновенно ответил приятный девичий голос.
- Будьте добры, можно поговорить с мисс Лаверн?
- Мисс Лаверн сейчас нет. Я ее горничная. Что-нибудь передать?
- Н-нет. Не скажете ли, где она?
Пауза. Голос осведомился, кто я такой, и в конце концов ответил:
- Видите ли, сэр, она в самом начале дня отправилась в Скотленд-Ярд с зашедшим
за ней джентльменом.
Я положил трубку, пошел к доктору, который растянулся в вертящемся кресле,
словно вообще не трогался с места. Объяснил положение дел и добавил:
- Бог весть, где они теперь. Но если вы придете в клуб к обеду, мы наверняка их
найдем. Если еще что-нибудь заметите...
- Хорошо, рад помочь, чем могу.
Пилгрим проводил меня до дверей кабинета, и я вылетел по темной лестнице на
Сент-Джеймс-стрит. Прежде чем отправиться к Шэрон, вполне можно было заскочить в
"Бримстон", оставить на случай записку. Может быть, Колетт Лаверн рассказала на
допросе в Скотленд-Ярде что-нибудь интересное, особенно если с ней разговаривал
кто-то по-настоящему знающий толк в перекрестном допросе. Впрочем, записка не
понадобилась. Я наткнулся на них в вестибюле, куда они только вошли, в пальто и
шляпах.
- Ну и ну! - сказал Банколен. - Я думал, вы отправились на свидание с мисс Грей.
- Иду. Только слушайте! Есть новости... важные сведения...
- Тогда идемте с нами, и мы вас по пути послушаем. Мы собираемся нанести визит
Колетт Лаверн, побеседовать с ней.
Я удивленно уставился на него:
- Колетт Лаверн? Вы не встретили ее в Скотленд-Ярде?
Инспектор Толбот вытаращил глаза. Рука Банколена, поднявшаяся, чтобы поднять
ворот пальто, замерла на полпути.
- Что вы хотите сказать, Джефф? - рявкнул он.
- Ну, разве не вы сегодня послали за ней человека, чтобы он проводил ее в
Скотленд-Ярд? Горничная мне сказала...
- О боже, - бесцветным тоном молвил Толбот. Под ярким светом в вестибюле мрачное
лицо инспектора побелело, и меня объял жуткий страх. Он вдруг топнул ногой,
словно его обманули. - Никто никого за ней не посылал! В любом случае ее
доставили бы не в Скотленд-Ярд, а на Вайн-стрит. Быстро! Когда это было?
- Не знаю. Я просто говорил с ее горничной по телефону, она сказала - в начале
дня...
Толбот протянул руку к Банколену.
- Он поймал ее, - заключил инспектор. - Джек Кетч. А я утром велел своему
человеку наблюдать за домом! Что с ним стряслось? Что?
Прежде чем Банколен успел ответить, в коридоре, ведущем к вестибюлю, появился
Виктор с сообщением:
- Инспектора Толбота к телефону.
Самодовольная физиономия Виктора расплывалась перед моими глазами. Зловещие
вероятности, порожденные этой фразой, сливались в один чудовищный образ
перекладины с петлей. Толбот мгновение тупо смотрел перед собой, потом чуть не
бегом бросился к телефону, а мы с Банколеном неподвижно стояли в холодном, ярко
освещенном вестибюле. Через несколько минут Толбот вернулся. Он шагал медленно,
медленно поднял глаза.
- Колетт Лаверн висит на виселице на Гиблой улице! - Потом голос его захлебнулся
от ярости: - Такси... скорей! Быстро! Едем на Маунт-стрит!
Веселый убийца
Толбот снова заговорил, когда мы уже мчались в такси по Сент-Джеймс-стрит.
- Сообщение поступило на Вайн-стрит минут пять назад, - доложил он. - Мигом было
приказано проследить звонок, оказалось, звонили из автомата в Берлингтонском
пассаже. Сразу отправили туда двоих, только я сомневаюсь, что они там кого-то
застанут. Думаю, нет вопросов?...
Банколен покачал головой:
- Это Джек Кетч, инспектор. Почему ж она, столь осторожная и подозрительная, с
ним пошла? Ну ладно! Сейчас бесполезно теоретизировать...
Меня распирала история, услышанная от Пилгрима, но, потрясенный новостью и
стремительной гонкой, я хранил молчание, пока не выяснится, что все это
означает. Еще один персонаж вышел в туман, пропал на Гиблой улице.
- Я одно хочу знать, - сказал Толбот, - что стряслось с Бронсоном? Одним из моих
самых давних и лучших агентов. а послал его утром за домом следить, приказал
задерживать каждого, кто захочет войти, и выяснять зачем. Собирался ее охранять...
Больше он не добавил ни слова, пока такси не остановилось перед домом на Маунтстрит.
Фонарь рядом с дверью слабо освещал в тумане строгое, несокрушимо
величественное здание с отполированными дверными ручками, широкой площадкой,
полосками света за закрытыми ставнями. Дом казался степенным, казался...
- Надо поискать Бронсона, - сердито буркнул Толбот. Мы начали оглядываться с
одной и той же мыслью. Банколен шагнул на площадку, заглянул под лестницу. На
первом этаже свет нигде не горел. Мы слышали шаги детектива по каменным
ступеням, страх душил меня, как сырой туман.
- Идите-ка сюда, - издалека позвал Банколен. - Я только что споткнулся о чью-то
ногу.
Мы на ощупь спускались в холодную сырость, и я тоже споткнулся о чью-то ногу, о
застывшую ногу, зацепившую меня ботинком. В туманной темноте возник крошечный
огонек зажигалки Банколена. Он опустил ее к каменным плитам у подножия лестницы,
смутно высветил фигуру. Мужчина лежал на спине, уткнувшись затылком в стену,
подбородок косо упирался в грудь, словно ему жестоко свернули шею. Это был
молодой человек с влажными от сырости рыжими волосами, в отсыревшей одежде. Одна
нога согнута в колене, словно он пытался встать, руки завернуты за спину. Все
это открывалось передо мной деталь за деталью в свете зажигалки Банколена. На
его легком светло-коричневом пальто отчетливо вырисовывалась черная рваная дыра
над сердцем. Шляпа исчезла. А когда Банколен попробовал повернуть застывшую
голову, я увидел на лице мертвеца выражение глубочайшего изумления.
- Застрелен, - пробормотал детектив. - Несколько часов назад.
По Маунт-стрит с ревом промчалась машина. Убитый стоял один на маленькой мокрой
площадке, убийца просто приставил к его груди пистолет и спустил курок, поэтому
он сразу упал, сохранив на лице изумленное выражение. Я снова взглянул на
светло-рыжие волосы юноши и содрогнулся.
- Должно быть, это Бронсон? - уточнил Банколен.
Толбот не сводил глаз с упавшего тела, стоя перед ним на коленях. Инспектор
медленно поднялся, кивнул, заморгал, выдавил одно слово:
- Бедняга! - отвернулся и медленно пошел назад к улице. Почти сразу же мы
услышали яростный звонок в дверь.
Дверь открыла ладненькая, очень хорошенькая маленькая брюнетка в шапочке и
фартуке горничной. Глаза темно-синие с длинными ресницами, губки приоткрыты в
вопросительной улыбке. Инспектор не стал терять время.
- Я инспектор Толбот с Вайн-стрит, - объявил он. - У вас на площадке убит
человек. Пойдите взгляните, знаком ли он вам.
Она секунду таращила на него глаза.
- Идите! - рявкнул Толбот.
Девушка вскрикнула при виде тела, бросилась было вверх по лестнице, но Толбот
крепко схватил ее за руку.
- Пустите! - всхлипывала она в темноте. - Я не могу... я...
- Вы его знаете? Встречали когда-нибудь?
- Нет!
Мы вошли в дом и, перешагнув порог, очутились во Франции. Это был дом
француженки, до последней мелочи в вестибюле. Хрустальные канделябры изл
...Закладка в соц.сетях
