Жанр: Детектив
Разбудить смерть
.... Прошу вас поверить мне. Я успел только увидеть, как закрывалась та
дверь наверху.
- А звук шагов?
- Да, шаги я слышал. Но я не могу их описать. Я окликнул человека, но ответа не
получил. Если бы я сказал, что меня это не взволновало, я бы солгал. Мне стало
не по себе. Особенно оттого, что я не понимал, что это может значить. Раздумывая
о случившемся, я отпер ящик стола. Там обнаружил разорванные фотографии. Наверху
лежал этот снимок, сообщающий еще об одном убийстве. Во всяком случае, так я
понял эту надпись.
- А когда в последний раз вы заглядывали в ящик?
- Недели три назад.
- Продолжайте, - тихо попросил Хэдли.
В голосе Гэя зазвучал холод.
- Вы не глупец, друг мой. Вы понимаете, что я подумал и продолжаю думать. Это
откровенная попытка подставить меня под обвинение. Вы хотите знать, почему я
обрушился сегодня днем на своих гостей? Есть причина. Кто-то же подложил снимок.
Через какое-то время кто-нибудь из них "обнаружил" бы его там. Вот как платят за
гостеприимство некоторые искренние друзья. - Он судорожно стиснул пальцы и
положил руки на колени. - Разве это было не ясно? Ключи от ящика имелись только
у меня. И все же кто-то еще нашел к нему доступ. Я не знаю как. Почему - знаю
слишком хорошо. Если вы можете привести более убедительный вариант заранее
обдуманного намерения бросить подозрение на меня как на преступника, я охотно
выслушаю.
- И поэтому...
- Существует старая, избитая истина насчет битья в грудь. Наверное, я повел себя
глупо. Не знаю. Но я так разозлился, как это бывало только в бытность мою
служащим, когда я сталкивался с невероятной тупостью государственных чиновников.
Тогда у меня сильно испортился характер, и мне так и не удалось восстановить мое
обычное детское простодушие.
Да, сейчас в нем не проблескивало признаков детского простодушия. И тем не менее
казалось, что старик действительно считает простодушие своей чертой характера.
Никто на это ничего не сказал, и, тяжело вздохнув, Гэй продолжил:
- Если бы я знал, кто положил в бюро фотографию...
- Фотографию, - лениво вставил доктор Фелл, - надпись на которой была сделана
две недели назад.
- Но я-то этого не знал! - воскликнул Гэй. - Наверняка в мой кабинет кто-то
пробрался сразу после приезда, то есть после одиннадцати. И с недобрыми
намерениями. Повторяю, если бы я знал, кто это, я бы с удовольствием его
схватил. Я попытался бы нанести встречный удар. Но я не знал и не хотел строить
догадки. Они могли оказаться неверными. Видите ли, во многих отношениях я более
милосердный, чем настоящий убийца. Но больше всего мне было страшно интересно
нанести ответный удар "неизвестному". Возможно, разумнее было избавиться и от
этой фотографии, и от всех разорванных снимков. Но мне не хотелось оставлять
злодея безнаказанным. Я не виновен. И я хотел, чтобы полиция обнаружила эти
улики. Но поймите меня, джентльмены, я не хотел, чтобы она обнаружила их у меня
в бюро!
- И вам не пришло в голову с самого начала рассказать нам всю правду?
- Нет, - совершенно искренне признался Гэй. - Именно это мне в голову и не
пришло.
- Продолжайте.
Гэй склонил голову набок. На его изрезанном морщинами лице появилось выражение
удовольствия, которого не было видно уже несколько часов.
- Признаю, я вел себя слишком эффектно. Номер с обезьяньим хвостом тоже был
ошибочным. И я не уверен, что много выиграл, залив содержимое ящика тушью. Но
мне хотелось привлечь к нему внимание. Поверьте, джентльмены, у меня и в мыслях
не было сделать снимки в ящике неузнаваемыми. Я восхищаюсь - хотя волосы у меня
от страха дыбом встают, - с каким искусством вы увязали все эти улики. Я просто
поражен своего рода отстраненным интересом, созерцанием самого себя со стороны,
тем, как вы сплели дело из ничего. Я был Пиквиком, слушающим сержанта Басфуза и
слышащим, как мои же котлеты и томатный соус используются против меня. - Он
помолчал. - Думаю, больше мне нечего сказать. Поймите, я не пытаюсь представить
дело так, будто ко мне кто-то забрался. У меня в кабинете действительно кто-то
побывал. У вас появилась ценная улика, хотя это произошло таким путем, о котором
я искренне сожалею. У меня нет темных и ужасных тайн, связанных с прошлым миссис
Кент. Вот моя история, хотите верьте, хотите нет. Но, между нами говоря, мне
безразлично.
Хэдли и доктор Фелл переглянулись. Втянув шею в высокий воротник пальто, Гэй
уставился на огонь.
- Теперь атмосфера не кажется вам такой враждебной, не так ли? - дружелюбно
спросил доктор Фелл.
- Гм... Нет, сказать по правде, нет.
- Тогда позвольте задать вам пару вопросов, - улыбнулся доктор. Хэдли в это
время озабоченно изучал свои записи. - Вы можете представить себе причину, по
которой кто-то разорвал фотографии?
- К сожалению, нет. Это не должно было бросить тень подозрения на меня. Во
всяком случае, мне так кажется.
- Гм... да. Легко ли было получить дубликат вашего ключа к ящику?
- Не думаю. Это довольно сложный и затейливый ключ. Но поскольку это сделано,
значит, вполне возможно. Я не очень представляю, как это делается. Поскольку я
читаю много детективной литературы, понимаю, что для слепка используется воск
или мыло. Но если бы мне кто-то дал их и сказал: "Сделай запасной ключ", не
думаю, что я сумел бы.
- Вы говорите, что слышали шаги - кто-то находился у вас в кабинете. Шаги были
легкими или тяжелыми?
- Во всем этом деле, - после недолгих размышлений сказал Гэй, - я кажусь себе
лишь старым и беспомощным "медиумом".
- Это не могла быть одна из ваших горничных?
- Почему? Они бы мне сказали.
- Ваши слуги давно у вас работают?
- Да, конечно. Они приехали со мной из Норфолка. Я... э-э-э... Да, я полностью им
доверяю.
- Вы сказали, что в то время, когда миссис Кент приезжала в Англию, вы жили в
Норфолке?
- Да, если я правильно установил даты.
- Гм-м. И все-таки, сэр Гайлс, попытайтесь просто предположить, кто бы мог все
это проделать?
Не отводя взгляда от огня, Гэй покачал головой. Его губы скривились в странной
улыбке.
- Это ваша работа. Признаю, дело касается и меня, но в другом отношении. Не
могли бы вы ответить, честно и искренне, на один вопрос?
Осторожный Хэдли поторопился вмешаться, прежде чем доктор Фелл успел открыть
рот:
- Это зависит от существа вопроса, сэр Гайлс. Что вы хотите знать?
- Почему, - Гэй по-прежнему завороженно смотрел на огонь, - почему вы приставили
полицейского следить за мисс Форбс?
Глава 18
Схватка над могилой
Кент вздрогнул и со стуком опустил кружку с пивом на стол. Он быстро оглядел
собравшихся и по их спокойствию понял, что Хэдли и доктор Фелл восприняли вопрос
чрезвычайно серьезно.
- Почему вы так решили? - поинтересовался Хэдли.
- Понятно, - усмехнулся Гэй. - Вы никому ничего не можете сказать, да? Когда
сегодня днем мисс Форбс с мистером Кентом отправились на прогулку, вы послали
следить за ними своего человека. Не знаю точно кого, но, кажется, это один из
сержантов, что были в "Королевском багрянце". Когда молодые люди вернулись в
"Четыре входа", ваш человек последовал за мисс Форбс. Я склонен подозревать, что
причина, по которой вы... завлекли меня сегодня в паб, вместо того чтобы прийти ко
мне, заключается в том, чтобы и в моем доме поместить своего человека. Я не
возражаю. Но если мой дом используется для какой-то цели, я имею право знать о
том, что готовится. Норфилд так и кишит полицейскими. Сегодня вечером в пабе
тоже торчал один из них. В такой маленькой деревушке это невозможно скрыть. И я
раздумываю, что же происходит.
- Лучше сказать ему, Хэдли, - предложил доктор Фелл. - Я все время на этом
настаивал. Он может оказать нам большую помощь. А если почему-либо все пойдет не
так, он может сорвать нам весь наш план.
- Но почему, - вмешался в разговор Кент, - почему вы следите за мисс Форбс?
Хэдли недовольно усмехнулся:
- Не по тем причинам, о которых вы думаете. Просто для того, чтобы она не попала
в беду, что вполне возможно. - Он обратился к Гэю: - Хорошо. Дело в том, что,
если повезет, сегодня ночью мы схватим убийцу.
Гэй присвистнул и резко выпрямился:
- Интересно! Даже захватывающе! Где и как?
- У вас весьма необычный дом, - стал пояснять Хэдли. - Он полностью
соответствует своему названию. В противовес "Виду на море" или "Парк-сайду", у
него на самом деле четыре входа, по одному на каждой стороне здания. За всеми
дверьми будут наблюдать. Если Фелл прав, мы надеемся, что сегодня в полночь коекто
выйдет из одной из этих дверей.
- Выйдет из дома? Зачем?
- Пока мы этого не можем сказать, - отрубил Хэдли.
Гэй озадачился:
- Все равно ничего не понимаю. Если кто-то выйдет из дома в полночь, разве это
доказывает, что он - убийца? Я всегда думал, - размышлял старик вслух, - что,
когда расставляются подобные ловушки и хватают кого-то подозрительного, человек
готов расколоться и признать свою вину. А если он спокойно сложит руки на груди
и заявит: "Это все подстроено. Я приглашу адвоката"? Что тогда будет с вашими
доказательствами?
- У нас есть причины надеяться, - ответил Хэдли, - что они у нас есть. - Он
сменил тон: - Но вот о чем я хотел вас просить, сэр Гайлс. Если случайно вы
увидите у себя в доме полицейского, как бы подозрительно вам это ни показалось,
пожалуйста, ничего не предпринимайте и никому ничего не говорите. Пусть все, как
обычно, разойдутся спать. Возможно, рано утром вас разбудят, но если повезет, к
этому времени все будет кончено. Вы обещаете молчать?
- С удовольствием! Я так понимаю, что вы... э-э-э... поверили в мой рассказ?
- А иначе разве я доверил бы вам наш тайный план?
- Не знаю, - искренне признался Гэй. - Но можете на меня положиться. Если я
чувствую грязную работу, мне это даже нравится. Спокойной ночи, джентльмены.
Надеюсь, вскоре увидимся.
Он натянул на голову шляпу, встал и сунул трость под мышку. Остановившись у
двери, он с минуту смотрел на собравшихся за столом, затем быстро махнул им
рукой и вышел. В комнату ворвался клуб холодного ночного воздуха.
Хэдли взглянул на часы:
- Пойду повидаюсь с хозяином. Нам нужно избегать вмешательств.
Он выключил свет.
В то время как комнату освещал неровный свет пламени в горелке и Хэдли
неуверенно шагал в темноте к бару, Кент посмотрел на доктора Фелла. Тот молча
потягивал пиво. Казалось, он прислушивался к церковным часам, которые должны
были вскоре пробить очередные полчаса.
- Можно узнать, что вы задумали? - почти прошептал Кент. - И в чем дело с
Франсин? Я имею право знать...
Он не очень отчетливо видел лицо доктора Фелла, только слышал его дыхание с
присвистом.
- Мисс Форбс, - заявил доктор Фелл, - не грозит никакая опасность. На этот счет
можете не беспокоиться.
- Но если она в опасности, я хочу...
- Гм... да. Думаю, это часть нашей идеи.
- Я веду к тому, что хочу быть на месте, чтобы...
- Нет, - сказал доктор Фелл, - больше такого не будет. Я допустил это в случае с
восемью мечами и дал себе страшную клятву, что больше этого не повторится. Иначе
выльется в трагедию. Это работа для профессионалов, мой друг. И пусть они ее
делают. Но если желаете, можете оказать помощь. Нам нужно поставить у каждой из
четырех дверей по два человека, а людей не хватает. Если хотите, можете принять
участие в наблюдении. Не хочу преувеличивать серьезность дела, но мы можем
столкнуться с человеком, который способен на самые ужасные вещи, если вдруг наш
план сорвется.
Часы на улице громко пробили очередные полчаса.
Вернулся Хэдли с полными кружками пива. Они пили ароматный напиток и лишь
изредка перебрасывались словами. Сидя близко к огню, чтобы можно было видеть
наручные часы, Хэдли не сводил с них глаз. Царила тишина, нарушаемая лишь легким
позвякиванием посуды, тиканьем часов и потрескиванием дров в камине. Пробило
четверть часа, затем час. Норфилд погрузился в сон.
В пять минут двенадцатого Хэдли, который переходил от окна к окну, поднимая
шторы, прошел к двери, выходящей на конюшню. Он широко открыл дверь и
остановился на пороге, вглядываясь в темноту. В комнату врывался и стелился по
полу холодный ветер, и пар от дыхания Хэдли курился над его плечами. В конном
дворе послышался какой-то треск и шепот.
- Таннер!
- Да, шеф.
- Люди на местах?
- Все готово, сэр.
- Хорошо.
Под ногами Хэдли, когда он вышел наружу, скрипнула половица на крыльце, и он
начал тихо совещаться с Таннером. Вернувшись в комнату, Хэдли снял со стула
пальто и посмотрел на Кента.
- Ваше место, - сказал он, - будет с инспектором, у задней двери дома. Ему даны
инструкции, так что вы только выполняйте его приказания. Вы не должны выходить
на задний двор. Туда выходят окна комнаты мисс Форбс, и она может вас заметить,
если выйдет луна. Стойте прямо снаружи, у ворот на границе с кладбищем. Оттуда
хорошо видно заднюю дверь. Не боитесь?
- Как будто нет.
- На всякий случай... - Хэдли нагнулся, взял с камина кочергу и протянул Кенту. -
Захватите с собой на всякий случай. Вы штатский, так что должны быть вооружены.
А теперь идемте.
Они вышли на улицу. Там их ждал Таннер, выглядевший очень воинственно в своей
плоской шапке. Но говорил он мало, лишь отдавал команды. Они осторожно двинулись
через ворота, ведущие на луг.
Во всяком случае, Кент предполагал, что они идут в сторону луга. Он впервые
оказался в этой озадачивающе тревожной обстановке совершенно непроглядной и не
нарушаемой никакими звуками английской ночной деревни.
Мы небрежно пользуемся определениями. Даже немногочисленные улицы затерянного в
глуши городка даже в самый глухой час ночи никогда не бывают без единого лучика
света и без какого-нибудь движения. Всегда кто-то бодрствует. Ночь в
южноафриканской степи светлее и более шумная, чем сердце этого населенного
пункта, этой деревни. Осмельтесь войти туда один после полуночи, и вы никогда не
догадаетесь, что вы уже в ней, пока не окажетесь в самом ее центре. Дом выглядит
таким же пугающим, как привидение. У вас появится впечатление, что с
наступлением ночи все жители впали в наркотический сон. Даже когда паб остается
открытым до десяти часов вечера, шторы на его окнах так плотно задернуты и свет
так слабо пробивается сквозь них, что он кажется таким же мертвым, как и
остальные дома.
Шагая рядом с инспектором, Кент слышал хруст своих шагов по мерзлой земле,
догадываясь, что оставляет следы. Ночь стояла холодная и туманная, и можно было
чувствовать туман, не видя его. Позднее должна была появиться луна. Эхо их
собственных шагов опережало путников, разносясь над лужайкой. "Кажется, в
Норфилде нет ни единой собаки", - подумалось Кенту.
Вместо того чтобы пройти мимо церкви по теряющейся в темноте дороге, инспектор
Таннер тихонько открыл калитку, ведущую на кладбище. Кент последовал за ним на
аллею, окруженную высокими тисовыми деревьями. Кочерга в его руке поблескивала
изморозью. Он слишком сильно сжимал ее и решил засунуть в глубокий карман
пальто, прижав рукой. Они шагали по занесенной снежной пылью каменистой дорожке
вокруг церкви. Там было так темно, что они были вынуждены продвигаться на ощупь,
вытянув вперед руки. Затем мужчины вошли на кладбище, усеянное лабиринтом
плоских надгробий.
- Куда теперь?
- Дальше вниз. Смотрите внимательно!
На фоне темного неба внезапно возникли черные силуэты огромных вязов. За ними
тянулась стена с железными воротами. Кент увидел слабый свет. Очевидно, в
"Четырех входах" кто-то еще не спал.
Кент, в котором еще жил детский страх перед кладбищем, запрещающий наступать на
могилы, постоянно сворачивал, чтобы не наткнуться на них. Как только они дошли
до конца кладбища, свет в доме погас. Но его глаза уже немного привыкли к
темноте. Ощущение, подобное тому, что возникает, когда пробираешься к своему
месту в театре при погашенном свете, постепенно исчезало. Железные створки ворот
поблескивали в темноте. За ними ясно виднелись белые рамы окон и задняя дверь
дома. Он даже различал очертания дымовой трубы.
Часы на церковной колокольне пробили четверть часа.
Он машинально облокотился на стоящий вертикально надгробный камень. Постепенно
предметы выступали из полной тьмы. Кент разглядел лестницу у задней двери,
мусорный контейнер. Везде, где была белая краска, она излучала сияние. Он только
пожалел, что не захватил перчатки. Пальцы замерзли, и дрожь пронизывала все
тело. Он испытывал точно такой же суеверный страх и дрожь, как если бы ходил по
могилам.
Тем не менее...
Что происходит в этом доме? Кто должен выскользнуть из двери в час, когда лишь
часам дозволено говорить? Кент положил надоевшую кочергу на траву возле
надгробия. Нагнувшись вперед, он удостоверился, что задние ворота остались
незакрытыми. Они тихонько скрипнули, и он тут же отпрянул назад. Кажется, все
согласны с тем, что опасности не было. Но опасность таилась где-то внутри дома,
иначе полиция не окружила бы его своими людьми. Если бы Кенту позволили пройти к
Франсин, ему было бы спокойнее. Но роли поменялись. Те, кто находился в доме,
окруженные толстыми прочными стенами, подвергались опасности. Люди снаружи,
одинокие и не имеющие укрытия, были в безопасности.
Потрогав навесной замок на воротах, он снова пригнулся к надгробию. У него
заболит спина, если он долго пробудет в таком положении. Присесть? Это было бы
самым легким. Влажный надгробный камень, изъеденный временем, был сверху покрыт
резьбой, подобно той кровати в комнате, где убили Родни Кента. Он коснулся камня
рукой, когда наклонился за кочергой. Но ее не было на месте.
Кочерги не было на траве. Он пошарил рукой по снегу. Присел на корточки,
расставил руки пошире. Он четко помнил, где положил ее, но там ее не было.
- Что за черт? - прошептал Кент напарнику.
- Она у меня, - прошептал тот.
Кент с облегчением повернулся на голос. Его напарник стоял на том же месте,
которое занял, когда они становились на пост, по-прежнему неподвижный и
огромный. Привыкшие к темноте глаза Кента не различали подробностей. Он видел
темную куртку, тускло поблескивающие серебряные пуговицы... и еще кое-что.
Это был не инспектор полиции, который шел вместе с ним через кладбище.
Человек пошевельнулся. Кочерга со свистом разрезала ледяной воздух и с силой
ударила по надгробию, будто наносила удар по голове. Кент не уклонился, он
окаменел. Во всяком случае, так он вспоминал позднее. Он услышал, как его колено
ударилось о землю. Кент повернулся и вскочил на ноги, как каучуковая кошка,
когда кочерга поднялась и снова упала. Потом они стояли, тяжело дыша, по обе
стороны могилы.
Казалось, прошло много времени. На самом деле, видимо, несколько минут, прежде
чем было сделано еще одно движение. Больше всего требуется времени, чтобы
освоиться в новой ситуации. Перед ним на расстоянии вытянутой руки находился
тот, кого они искали. Не важно, как он здесь оказался. Вопрос в том, что делать.
Кент даже не подумал закричать, позвать на помощь. И вовсе не от смелости. Он
перепугался до смерти и слышал, как что-то внутри его неуемно колотится. Он не
позвал на помощь потому, что не было времени на размышления. Он стоял и смотрел
на противника, которого застилало облачко пара от собственного дыхания.
- Опустите ее, - прошептал Кент. - Кто вы такой? Положите кочергу.
Тот не отвечал и начал огибать могилу.
- Бросьте...
Будь орудие противника длиннее, Кент попытался бы ухватиться за него. Но оно
было слишком удобно для убийства с короткой дистанции. Будь удар более точным,
он разнес бы череп Кента вдребезги. Когда неясная фигура двинулась вокруг
могилы, Кент отпрянул назад. Противник слегка вращал кочергой, как боксер,
готовясь нанести удар. Затем он опять размахнулся и обрушил ее на Кента - и
промахнулся.
Оба повернулись одновременно. Большой палец правой руки Кента жгло, затем он
стал горячим и онемел. Могила, покрытая скользкими, обнажившимися корнями трав,
прервала бросок противника вперед. Он наткнулся всем телом на надгробье.
Поскользнувшись, убийца искал ногами опору. Чуть не рухнув Кенту на грудь, он
упал головой на надгробье. Кочерга звякнула по нему, когда он попытался ею
взмахнуть. Движимый отчаянным страхом, Кент нанес удар, вложив в него всю свою
силу. Он ударил кулаком сзади, по шее неизвестного, и тот упал на камень
надгробья, как железо на наковальню.
Он услышал, как кочерга упала и покатилась по спутанной траве, затем послышался
частый хруст мерзлой травы под чьими-то стремительными шагами. В сумраке под
обнаженными вязами появились трое мужчин, у двоих были фонарики. Он слышал их
дыхание. И он узнал густой, не очень ровный голос шефа полиции Хэдли.
- Не надо, не проклинайте меня, - говорил Хэдли. - Я не спускал его на вас. Я и
не знал, что он где-то здесь. Этот негодяй опередил нас...
Он замолчал, тяжело дыша. Кент закашлялся.
- Как бы то ни было, - сказал он, - но на этот раз я, кажется, совершил
убийство. Мне ничего не оставалось делать. Посмотрите, не оторвалась ли у него
шея.
Фигура соскользнула вниз и покатилась, как кочерга. Хэдли перевернул его.
Послышались тяжелые шаги, и натужно свистящий доктор Фелл присоединился к ним.
- Нет, с ним все в порядке, - удовлетворенно произнес Хэдли. - Скоро он придет в
нормальное состояние, чтобы его шею отделили от туловища другим способом. Но он
получил примерно то, что сделал со своими жертвами. Ладно, ребята, обыщите его и
проверьте, чтобы из его карманов ничего не вывалилось.
Кент ошеломленно уставился на своего противника, когда на него упал луч
фонарика.
- Неужели это...
Доктор Фелл отдувался и вытирал лоб огромным носовым платком. Он протер платком
пальцы, поморгал и с несчастным видом посмотрел вниз.
- Да, - сказал он, - это и есть настоящий убийца. Ричи Беллоуз.
Благородное преступление
- И на нем была... - недоверчиво проговорил Кент.
Сидя во главе стола, где им подали ленч, доктор Фелл с размаху откинулся на
спинку кресла.
- Он носил, - ответил доктор, - по причинам, которые будут названы позже,
скромную форму инспектора полиции, которая так похожа на униформу лифтера в
"Королевском багрянце", что я частенько испытывал желание назвать служащих
гостиницы офицерами. Вы не забыли описание этой формы, которое предоставил нам
Хардвик? Короткая синяя куртка, однобортная, со стоячим воротником, серебряные
пуговицы, на плечах эполеты. Заметьте, что только они носят форму с короткой
курткой, у остальных служащих или сюртук, или фрак. Единственный надежный и
честный свидетель, который видел наш призрак в синем, - мистер Рипер, - полагал,
что на нем была короткая куртка. Таким образом, поле наших поисков было
значительно сужено. Но Ричи Беллоузу нужно было только одно: чтобы все заметили
- и он на это сильно рассчитывал - синюю куртку и серебряные пуговицы. Вы
поймете почему.
- Но как он выбрался из тюрьмы? - спросил Дэн. - И зачем?
Сказать, что атмосфера напряжения покинула эту группу людей, что пугало улетело
прочь и дурной запах испарился, означало бы недооценить состояние присутствующих
за столом в "Четырех входах" в то морозное утро второго декабря. Говорили, что
Мелитта Рипер проплакала всю ночь, - в это все единодушно поверили. Зимний
солнечный свет осветил окна столовой, где Гэй устроил ленч, больше похожий на
празднование. Правда, у Кента сильно болел большой палец руки, по которой
пришелся удар кочерги Ричи Беллоуза. Но вино и радостное сознание того, что
ужасная история наконец-то успешно завершилась, привели его в такое блаженное
состояние, что он не обращал на боль внимания.
Доктор Фелл занимал почетное место во главе стола, как хозяин рождественского
представления, и, лениво помахивая сигарой, заливался соловьем:
- Кхм! Да, я намерен прочитать лекцию. Хотя бы только потому, что до настоящего
момента у меня не было возможности подогреть свое красноречие. Но есть еще одна
и, если можно этому верить, более убедительная причина. С академической точки
зрения, мне нравится это дело. Оно предоставляет одну из самых больших
возможностей собрать воедино разрозненные доказательства. Для тех из вас, кто
способен извлекать наслаждение из детективных историй, она должна показаться
очень интересной. Мы с начальником полиции, - он величественно повел рукой в
сторону Хэдли, - вместе расследовали ее. И если обо всем рассказываю я, то не
потому, что я оказался более дальновидным, - он хитренько подмигнул, - а лишь
потому, что я более охотный и неутомимый рассказчик.
Лучше всего было бы обрисовать вам все с самого начала, как мы шли к разгадке.
Итак, когда я впервые приехал в "Королевский багрянец", в той сумятице у меня
возникло лишь одно уверенное убеждение - миссис Джозефина Кент была не той, кем
казалась. Вчера Хэдли своей яркой кистью нарисовал причины для проверки этого
следа. Полицейские начали с потертого состояния надписи на старом дорожном
сундуке и не удовлетворились кое-какой наводящей на мысли информацией из Южной
Африки. Они пробудили определенные сомнения, которые не соединялись с остальными
сведениями.
Вначале я мало сомневался в рассказе Ричи Беллоуза. Полиция была довольно
уверена в его невиновности. Для этого было слишком много физической
невозможности - особенно его полупарализованная левая рука, что лишало его
возможности задушить Родни Кента. Кроме того, он действительно был очень пьян,
когда его нашли в доме в два часа ночи. Если бы он совершил это убийство, он не
улегся бы спать на диван у двери комнаты своей жертвы, дожидаясь, когда его
обнаружат. Кроме того, на месте преступления орудие избиения не нашли и был
неясен мотив преступления. Наконец, я был склонен верить его рассказу о
"человеке в форме служащего гостиницы" просто потому, что это казалось слишком
нелепо, чтобы не быть правдой. Причина не в моей врожденной симпатии к
абсурдности. Я хочу сказать, это был рассказ не того рода, что мог бы принести
лжецу какую-либо пользу. Если Беллоуз был убийцей, он постарался бы прикрыть
себя при помощи лжи, но вряд ли такой бессмысленной и не относящейся к делу. На
первый взгляд рассказ о служащем гостиницы не имел смысла, если не был правдой.
Если он лгал, он мог сказать,
...Закладка в соц.сетях
