Жанр: Детектив
Лифт на эшафот
...а совсем не удивилась. Ее
удивляло скорее, что она знала все еще тогда, когда они бежали из Марли.
- Фред! - тихо позвала она, в голосе ее звучал упрек.
Фред жалобно застонал во сне, как щенок, которому что-то приснилось. Тереза
уронила бумажник и, вся дрожа, сцепила руки. Опустив ноги с кровати, она сунула руку в
задний карман брюк Фреда и вытащила оттуда деньги. Несколько десятков купюр по
десять тысяч франков. Она заплакала, не испытывая горя, вытирая слезы тыльной
стороной ладони, сама того не замечая, с фатализмом, свойственным бесхитростным
душам, которые несут в себе уверенность: "Это было бы слишком здорово, это должно
было так кончиться".
- Что ты там делаешь? - спросил Фред, едва ворочая языком, не открывая глаз.
- Ничего, спи, милый, спи...
Он повернулся к ней спиной и мирно захрапел.
Тереза схватила часы. Это были великолепные золотые швейцарские часы. Она с
трудом прочла надпись, выгравированную на крышке: "Педро от его Жермены". Рыдание
сдавило ей горло. Ее затошнило, она побежала к умывальнику.
Несмотря на то что Тереза была лишь в рубашке, а в комнате было холодно, она вся
покрылась потом. Обхватив голову руками, она пыталась спокойно размышлять. Она все
еще держала в руке часы, и их тиканье у самого ее уха стало невыносимым. Через
открытое окно Тереза видела вокруг одни крыши. Она размахнулась и бросила часы - эту
улику - в окно, как можно дальше от того, кого она хотела защитить. Они ударились о
балюстраду, отскочили и упали на тротуар.
Тереза высунулась в окно, но ничего внизу не разглядела. "Ну и ладно, - подумала она,
- никому в голову не придет одно с другим связать".
Тихо, чтобы не разбудить Фреда, сохраняя полное спокойствие, Тереза чиркнула
спичкой и зажгла газ. В рассветном полумраке заплясали голубые язычки пламени. Тереза
взяла тарелку, случайно задела стоящее рядом блюдце. Она повернула голову, но Фред не
проснулся.
Она сама еще не понимала, что приняла решение.
Тереза брала по две-три купюры и сжигала их в тарелке. Глядя, как сгорают деньги,
которые могли бы ей помочь, она не испытывала ни малейшего сожаления. Затем
наступил черед бумажника и всего его содержимого. Кожа долго не загоралась, зато
кармашки из целлофана вспыхнули сразу.
С тарелкой в руках Тереза вышла в коридор, темный и пустой. Она дошла до туалета на
лестничной площадке, закрыла за собой дверь на задвижку, высыпала пепел в унитаз и
спустила воду. От волнения она чуть не потеряла сознание. Голова закружилась, и она
прислонилась лбом к матовому стеклу двери. Она гладила свой живот и бормотала:
"Теперь не время, мой милый малыш... Сейчас все будет кончено..."
Вернувшись в комнату, она сполоснула тарелку, тщательно ее вытерла и поставила на
место. От ледяной воды у нее заломило пальцы. Она погрела их над плитой. Опять, гладя
живот, она ласкала своего еще почти не существующего ребенка и шептала с бесконечной
нежностью: "Тебе, право же, не повезло. Но все равно у тебя никогда не было бы папы...
Так, старший брат, да и тот..."
Тереза машинально выключила газ, но не отпустила кран.
Оглядевшись, она повернула его, вновь открывая, и услышала легкое посвистывание, с
которым газ выходил из отверстий горелок. Тереза не отрываясь смотрела на маленькие
черные дырочки, откуда выползала невидимая, неощутимая смерть. Смотрела
равнодушно. Какие-то мысли в голове, неясные чувства в душе пытались обрести форму,
но Тереза не могла понять, была ли то радость или грусть.
Заставив себя отвести взгляд от плиты, она приблизилась к постели, где спал Фред.
Откинув одеяло, она прикоснулась губами к его груди. Он не шелохнулся. Ступая босыми
ногами, подобно ребенку, который собирается нарушить запрет, она подошла к стенному
шкафу и достала спрятанный за простынями томик Бодлера, "Цветы зла". Если бы Фред
видел, что она читает эти "мещанские стишки", он пришел бы в ярость.
Держа книжку в руке, она вытянулась рядом с ним на постели с довольным видом.
Вдруг Тереза увидела, что окно осталось открытым. Она пожала плечами и вскочила,
чтобы закрыть его. Фред зашевелился, ворча:
- Скоро ты успокоишься, а?
- Да, милый. Кончено. Все кончено.
Она осторожно вернулась в постель и улеглась, как женщина после родов, готовящаяся
к визиту родственников и друзей. Но она готовилась принять смерть. Тереза раскрыла
книгу на 224-й странице. Она знала ее наизусть.
Улыбнулась. Два названия друг против друга: "Смерть любовников" и "Смерть
бедняков". Вверху название главы: "Смерть".
Она инстинктивно открыла рот, чтобы глубже вдохнуть, и беззвучно рассмеялась:
"Какая же я глупая!" Она прочла:
Постели, нежные от ласки аромата,
Как жадные гроба, раскроются для нас,
И странные цветы, дышавшие когда-то
Под блеском лучших дней,
Вздохнут в последний раз .
Затем перевела чуть затуманенный взгляд на другую страницу:
Ты - Ангел: чудный дар экстазов, сновидений
Ты в магнетических перстах ко всем несешь,
Ты оправляешь одр нагим, как добрый гений...
"Ты оправляешь одр нагим, как добрый гений..." - повторила она про себя.
Отбросив простыню, она залюбовалась телом Фреда. Рассердившись на себя за то, что
лежит в рубашке - будто это было кощунством, - скинула ее. Она испытывала какое-то
тошнотворное опьянение...
"Боже, часы..."
Но мысль ее прервалась. Все это было так мелко в той огромной черной пропасти, куда
она погружалась... Все тени стираются... даже тень гильотины...
Часы?
Их рано утром подобрала на тротуаре спешившая на рынок женщина и отнесла в
комиссариат. Есть еще честные люди во Франции. Впрочем, часы ведь были разбиты.
Книга соскользнула с колен Терезы. Девушка прижалась к Фреду и обхватила его
руками. В ее сознании смешивались возлюбленный и сын. От тела, которое она так
любила, исходило нежное тепло. Нечто чистое и вечное, возвышенней страсти. В полусне
Фред что-то пробормотал. Она баюкала его, гладила по голове.
"Спи, моя любовь. Ничего не бойся, мама все устроила. Никто не узнает. Никто ничего
не узнает... Ничего..."
Она крикнула изо всех сил: "Ничего!" С губ ее не слетело ни звука, но она об этом уже
не знала.
Утреннюю тишину нарушало лишь шипение газа, заполнявшего комнату.
Глава XVIII
В конце авеню Георга V Жюльен Куртуа проехал на красный свет и резко затормозил.
Услышав скрип тормозов, полицейский обернулся. Жюльен до крови закусил губу:
"Осторожно, это первое испытание. Ничего не бойся. Никто ничего не может знать".
Полицейский приближался к нему, улыбаясь. Жюльен сделал над собой неимоверное
усилие, чтобы унять нервную дрожь.
- Что, месье, мы еще не проснулись?
- Да. Когда выезжаешь в такой ранний час... - пробормотал Жюльен.
Полицейский поморщился:
- И еще так торопишься. Вы даже не побрились... Впрочем, за это штраф не
предусмотрен...
Зажегся зеленый свет. Полицейский жестом показал Жюльену, что он может
продолжать путь. От волнения Жюльен не мог справиться со своими движениями. Мотор
возмущенно зарычал.
- Ну-ну, успокойтесь! - ухмыльнулся полицейский. - Не стоит портить машину из-за
пустяков!
- Дело в том, - пролепетал Жюльен, желая оправдаться, - что я спешу на поезд.
Поэтому...
Полицейский уже его не слушал, пробегая взглядом заголовки газет, выставленных в
соседнем киоске. Жюльену наконец удалось переключить скорость, но тут мотор заглох.
- Он еще не проснулся, - сообщил полицейский киоскерше, которая дышала на пальцы,
чтобы согреть их.
- Сегодня холодней, чем вчера, - сказала она. - Удивляюсь только, как терпят люди.
Она указала на лежащую сверху газету: "Последние новости. Зверски убита
супружеская пара туристов. Убийца скрылся".
- Видели?
Полицейский поцокал языком, качая головой. Киоскерша прокомментировала:
- Придет же людям в голову... Заниматься туризмом в это время года!
- Ну... знаете, не такая уж была плохая погода... И вообще это погода запаздывает, а не
туристы опережают календарь!
- Послушайте-ка, а... убийца скрылся...
Рукой в белой перчатке полицейский сделал успокаивающий жест.
- Не волнуйтесь, его поймают. От нас не убежишь...
Вернувшись небрежной походкой на свой пост, он увидел красный "фрегат",
остановившийся при въезде на мост. Полицейскому был слышен беспорядочный стук
мотора. Он направился к Жюльену.
Увидев его в зеркальце, Жюльен вздрогнул. "Испытание продолжается, - повторял он
про себя. - Надо держаться. Если я выдержу этот экзамен, я спасен".
- Послушайте, нельзя же так, карбюратор выйдет из строя! - сказал полицейский,
поравнявшись с машиной. - Включите вторую скорость, я вас подтолкну.
Жюльен послушался. "Он не может знать. Никто ничего не может знать!"
- Да... Да. Вы мне скажете, когда надо будет выключить сцепление...
- Давайте...
Уже собираясь обойти машину, полицейский нахмурил брови, подозрительно взглянув
на Жюльена.
- Что-то вы очень нервничаете; у вас уже дважды глохнет мотор. Права есть?
- Конечно.
- Покажите.
Он стал вдруг серьезным, даже строгим. Жюльен торопливо достал документы.
Полицейский внимательно изучил их. Жюльен кусал ногти.
- Ладно. - Полицейский вернул ему права. - Должно быть, дело в карбюраторе.
Жюльен задержал дыхание.
- Давайте... - повторил полицейский. - Значит, вторую, а как я скажу, вы выключаете
сцепление...
Зажав под мышкой жезл, он уперся в багажник. Колеса медленно крутились.
Полицейский, пыхтя, толкал машину. На середине моста он крикнул:
- Пошел!
"Фрегат" рванулся с места, из выхлопной трубы вылетело облачко дыма. Полицейский
достал платок, чтобы вытереть руки.
- Ну что, это все карбюратор? - крикнул он.
Но машина удалялась на полной скорости.
- Ладно! - Полицейский состроил презрительную гримасу. - Хоть бы спасибо сказал!
Живраль стоял в подворотне на улице Молитор. Ему было холодно. Он проклинал свою
работу. Услышав, как к дому подъезжает машина, он отшвырнул погасший окурок. Да, это
был красный "фрегат". Живраль с удовлетворением проверил регистрационный номер.
Из машины торопливо выскочил мужчина, прошел мимо него, взглянув на инспектора,
как смотрят на бродягу, оказавшегося вдруг на главной улице. Живраль дал мужчине
войти в дом, затем, подойдя к свету, изучил фотографию, которую ему дал Жорж. Он
развел руками и тихонько присвистнул. К нему подбежал его помощник:
- Это он, патрон? Он сошел с ума, если вернулся!
- В этом деле они все сумасшедшие, сынок. Ничего нельзя понять. Теперь
соображаешь, что значит интуиция?
- А что? Вы столько ворчали, когда комиссар поставил вас здесь!
- Вот именно. В этом и есть работа... Ну оставайся здесь. Я пошел.
Помощник, совсем еще молодой полицейский, потер руки, потом стал греть их под
мышками.
Вконец измученный Жюльен у дверей своей квартиры постарался собраться с
мыслями.
- Простите, месье... - Незнакомый человек показал свое удостоверение.
Жюльен не мог скрыть испуга. Живраль грустно улыбнулся:
- Это вы Жюльен Куртуа?
- Да... да, в чем дело?
Он тоже улыбался, стараясь побороть дрожание губ.
- Ничего особенного. Ваша жена заявила о вашем исчезновении в субботу вечером, ну...
- Моя жена? - спросил Жюльен в недоумении. Он забыл про нее. - В самом деле,
бедняжка... Она, должно быть, волнуется. Я уезжал и... - Он замолчал. Чем меньше он
будет говорить, тем лучше. В любом случае никто не может ничего знать. - Я сейчас же ее
успокою.
Он открыл дверь, вошел в квартиру, обернулся:
- Спасибо, мес...
Инспектор с невозмутимым видом ногой придерживал дверь, не давая Жюльену ее
закрыть.
- Вашей жены нет дома.
- Что вы говорите? Вы сошли с ума?
- Увы, не я! Ваша жена у брата.
- У Жоржа? Какой вздор!
Жюльен потряс головой; ему теперь никак не удавалось привести свои мысли в
порядок. Они сталкивались, мешались, бились о череп, как о тюремные стены.
- Ну да! - продолжал инспектор. - Похоже, она собирается подавать на развод.
- Но это невозможно!
Жюльен устремился в комнаты с криком: "Женевьева!"
- Не трудитесь, месье. Ее здесь нет. Повторяю вам, она у своего брата.
Жюльен вынужден был сесть. Только не упомянуть Боргри. Что это еще за история? И
этот дурак, который не перестает что-то говорить... Что он там говорит?
- ...Впрочем, месье Журлье со своей стороны собирается подать на вас в суд за
мошенничество...
- ЧТО?
Жюльен вскочил, кинулся в спальню, стал лихорадочно рыться в маленьком секретере.
Спокойный голос за его спиной продолжал говорить с оттенком сожаления, как бы желая
толкнуть его на признания:
- Если вы ищете свою тайную бухгалтерию, то могу вам сообщить, что как раз сейчас
один из моих коллег несет ее в прокуратуру.
Жюльен не хотел оборачиваться: сначала надо было изобразить на лице спокойствие.
Все это, в сущности, имеет лишь относительное значение. Самое главное - Боргри. А о
нем никто ничего не знает. Кроме него. И кроме мертвеца. Черт побери! Все прошло так
гладко, если не считать лифта!
- Ваша жена, - продолжал Живраль, - все рассказала брату и все ему отдала.
Жюльен не шелохнулся. Все это не так уж страшно.
- Что поделаешь, такова жизнь, - не умолкал Живраль. - Вдруг все сваливается на вас
разом: жена бросает, шурин обвиняет в мошенничестве... А тут еще мы... собираемся
морочить вам голову насчет Марли...
- Марли?
Инспектор прокашлялся:
- Короче, вы влипли, месье Куртуа.
Жюльен повернулся к нему, и Живраль, к своему удивлению, увидел выражение
облегчения на его лице.
- Да полно! Деньги - дело наживное.
"Он неплохо держится", - подумал полицейский.
- С вашего позволения, я позвоню, - произнес он вслух.
Не дожидаясь ответа, Живраль снял трубку, набрал номер. В это время Жюльен
лихорадочно размышлял. Уговорить Женевьеву. Проще простого. Конечно, разговор будет
не из приятных, но не больше того. Жорж в суд не подаст. Подложные счета? Отделается
штрафом налоговому управлению. И деньги в конечном счете выложит тот же Жорж.
Живраль, наблюдавший за Жюльеном, увидел, как тот улыбнулся.
- Алло? Это ты, Марсель? Живраль. Скажи Маруа, что можно снять наблюдение за
зданием
"Ума-Стандард". Ну да, я задержал его дома. Конечно, папашу Живраля чутье не подведет.
Предупреди шефа, что сейчас я его привезу. И пошли ребят на улицу Молитор за
колымагой... Он сам преспокойненько приехал на ней... До скорого... - Живраль повесил
трубку. - В путь, месье Куртуа.
- Вы хотите меня арестовать? - Жюльен выпятил грудь. - У вас есть ордер?
- Не успел. - Живраль с извиняющимся видом развел руками. - Времени не было.
Подумайте сами, все обнаружилось в пять часов утра. Без четверти шесть меня подняли с
постели, и я явился прямо сюда, не заходя на службу.
- Все это, конечно, прекрасно, но я мог бы отказаться идти с вами.
- Разумеется... Я даже не имею права задержать вас!
- В таком случае вы не станете на меня сердиться, если...
Он быстро вышел из квартиры и бегом спустился по лестнице. За ним не спеша
следовал Живраль. Внизу Жюльен столкнулся с каким-то мужчиной, который вежливо
спросил:
- Вы там, наверху, не видели моего коллегу?
- Я тороплюсь, у меня нет времени...
- Теперь у вас будет много времени, месье Куртуа... - вмешался, присоединившись к
ним, Живраль. - Прошу, идите вперед.
Жюльен вышел. Живраль захлопнул дверь, щелкнул замок. Жюльен вздрогнул, как от
удара: это закрылась дверь в его мечту о завоеванной свободе.
Этот звук преследовал Жюльена в течение многих, многих дней. А перед глазами
постоянно была захлопнувшаяся дверь...
Садясь в такси, Живраль протянул ему утреннюю газету, указав на коротенькую
заметку: "Зверски убита супружеская пара в лесу Марли". Марли... Марли?.. Убийца
скрылся.
- Зачем вы мне показываете это?
Полицейский ничего не ответил, хлопнул дверцей машины. Жюльен подскочил от
этого звука.
Теперь за ним захлопнулась решетка. Разве сажают в тюрьму людей в связи с
гражданским иском?
- Дверь! Сквозняк! - крикнул кто-то.
- Сейчас, сейчас закрою, не нервничай!
Где-то хлопнула еще одна дверь.
Изо всех сил он старался сохранить хладнокровие. "Пока я буду молчать, они ничего
узнать не могут". Если б только не все эти захлопывающиеся двери.
В полдень вместе с супом ему просунули через решетку вечерний выпуск газеты. Он
чуть не пропустил корреспонденцию на первой странице:
"ДВОЕ ТУРИСТОВ УБИТЫ В ЛЕСУ МАРЛИ".
"Что они мне морочат голову с этой историей?"
"ПОЛИЦИЯ АРЕСТОВАЛА УБИЙЦУ".
"Ну и прекрасно!"
Он развернул газету, и крик замер у него в горле. Под крупным заголовком он увидел
свою фотографию, ту, которую так не любила Женевьева и которую сохранил Жорж.
Жюльен схватился за прутья решетки и затряс ее изо всех сил:
- Я невиновен! Откройте!
Прибежал тюремщик:
- Не ори. Придет время, все объяснишь. Я-то тут при чем?
Жюльен тяжело опустился на койку. Тюремщик удалился, захлопнув дверь в коридор.
Жюльен вздрогнул и разрыдался.
Долгие часы он повторял себе: "Спокойно. Ни слова. По сути дела, ты спасен. Эта
глупая ошибка разъяснится, а дело Боргри тем временем пройдет незамеченным. Это же
невозможно, ведь все это время ты просидел в проклятом лифте. Но вот уж о лифте
молчи. "Ума-Стандард", лифт, Боргри - табу".
Напротив послышался глухой звук.
- Прекратите хлопать дверьми, черт побери! - заорал Жюльен.
В камере напротив высокий негр продолжал танцевать, хлопая в такт розоватыми
ладонями.
Жюльен заткнул уши.
Довольно молодой комиссар - если только это был не следователь - производил
впечатление человека сурового и педантичного. Он носил пристежной воротничок и
крахмальные манжеты. Может быть, чтобы угодить какому-нибудь своему начальнику,
представителю старой Франции. Жюльен вновь обрел видимость спокойствия.
- Месье, в этой истории какая-то ужасная ошибка. Я сказал бы, это трагическое
недоразумение. Мне дали газеты, и, к своему огромному изумлению, я узнал, что
арестован за жуткое преступление, за убийство с целью ограбления, которое я не мог... вы
слышите?.. не мог совершить!
Жюльен замолчал. Его собеседник как будто ничего и не слышал. Он сделал
незаметный знак, из-за стола в дальнем углу комнаты поднялся человек, приблизился,
положив перед Жюльеном его плащ.
- Это ваш?
- Да. Почему вы спрашиваете?
- Именно этот плащ вы носили в конце прошлой недели?
Он чуть не ответил: "Нет! Я носил пальто". Но вслух произнес уверенным тоном:
- Да. Я оставил пальто на работе и попросил секретаршу отдать его в чистку, потому
что...
- Ваше пальто меня не интересует. Я спрашиваю, носили ли вы этот плащ вечером в
субботу, в течение воскресенья и в ночь с воскресенья на понедельник?
- Да, - ответил Жюльен с досадой.
Чиновника, казалось, его ответ удовлетворил, и Жюльен насторожился. С этими
хитрецами не угодить бы в ловушку.
Плащ унесли и принесли револьвер.
- Вы узнаёте это оружие?
Жюльен с опаской смотрел на револьвер, прикидывал в уме: "Боргри был убит
собственным револьвером, итальянского производства. "Беретта" или что-то в этом роде.
А мой сделан в Сент-Этьене... На первый взгляд это тот самый. Но я читал в книжках, как
полиция умеет ввести в заблуждение..."
- Ну, так вы узнаёте это оружие?
- Можно мне взять его в руки?
- Пожалуйста.
Жюльен схватил револьвер, пощупал, осмотрел. Как будто все нормально.
- Да, это мой револьвер.
- Когда вы его видели в последний раз?
- В субботу вечером, - ответил Жюльен не колеблясь. - Он был у меня в кармане... Не
помню, оставил я его при себе или положил в машину.
На последующие вопросы он не ответил... карман... имеется в виду карман пальто... В
вопросе "пальто - плащ" какая-то накладка. Надо разобраться, прежде чем отвечать.
Впрочем, никто не настаивал. Они были вполне удовлетворены.
Во дворе стоял красный "фрегат". Допрос продолжался.
- Это ваша машина?
У Жюльена вновь создалось впечатление, что ему подстраивают западню. Он
внимательно посмотрел на регистрационный номер, на левую фару с треснувшим
стеклом, на облупившийся лак на приборном щитке рядом с пепельницей, на оторванную
тесьму на заднем сиденье.
- Да, - признал он наконец, - это моя машина.
Они вернулись в кабинет. У Жюльена было чувство, что он только что проиграл
сражение. Он не понимал какое. Но он не был побежден. Он-то знал, что не убивал этих
несчастных туристов! Что его ноги не было в Марли! Он даже не представляет, по какой
дороге надо ехать в Марли из Парижа...
- Жюльен Куртуа, обвиняю вас в вооруженном нападении, ограблении и
преднамеренном убийстве бразильского подданного Педро Карасси и его жены Жермены,
урожденной Жермены Таривель, совершенном вами в ночь с двадцать седьмого на
двадцать восьмое апреля тысяча девятьсот пятьдесят шестого года в Марли-ле-Руа,
департамент Сена и Уаза...
Выслушав до конца, Жюльен медленно произнес:
- Я решительно протестую против этого обвинения. Я не убивал этих несчастных. Я не
мог этого сделать.
У него было ощущение, будто в последний момент он удержался на краю пропасти: он
чуть не упомянул о своем неопровержимом, но опасном алиби - лифте.
В эту ночь - свою первую ночь в тюрьме - Жюльен подвел итог. Теперь он знал врага, с
которым должен бороться, и этот враг казался ему ничтожным. "Адвокат как будто
славный парень. Пусть он говорит, а я, я буду молчать. Я потребую свидания с
Женевьевой. Впутала она меня в историю из-за своей ревности! Конечно, она не
виновата, но и я тоже! Повнимательней с Женевьевой! Повнимательней с адвокатом!
Никогда ничего не говорить о Боргри, о лифте. История с Марли очень кстати, а потом
она разъяснится сама собой..."
Все же ему не удавалось заснуть. Он крутился на койке, подавляя желание
расхохотаться: "Идиоты, я - это Боргри! Я тот самый, из лифта!" Но тут же начинал себя
ругать: "Ни слова, и все пойдет как по маслу".
Допросы, перекрестные допросы, экспертизы, очные ставки...
Жюльен держался долго, убежденный в своей невиновности. Он то обретал веру, то
приходил в отчаяние, но боролся изо всех сил, сдавая позиции лишь пядь за пядью.
- Где вы находились в ночь с субботы на воскресенье?
- Я отказываюсь отвечать.
- А в ночь с воскресенья на понедельник?
- Я отказываюсь отвечать.
Следователь обратился к адвокату:
- Мэтр, вам следовало бы порекомендовать вашему клиенту другой метод защиты!
Адвокат - очень славный парень - повернулся к Жюльену:
- Заклинаю вас, Куртуа, перестаньте играть в молчанку!
- Он хочет, чтобы мы поверили, будто он заботится о чести женщины! - сказал
следователь с пренебрежением. - Куртуа, в вашем положении лучше сказать все, даже
если замешана женщина. Тут не до чести! Вы рискуете головой ради чьей-то репутации.
Адвокат вмешался:
- Господин следователь, дайте этой женщине, чью честь он оберегает, время самой
открыться. В конце концов Куртуа поступает как джентльмен и...
- Эта женщина не существует, мэтр, вы это знаете не хуже меня. А если оберегать...
- Я никого не оберегаю, - спокойно произнес Жюльен, - и я верю в правосудие. Нельзя
доказать, что я совершил это преступление, по той простой причине, что я его не
совершал.
Его приводили. Его уводили. Тюрьма. Кабинет следователя. Самое удивительное, что
свидетели узнавали его.
Эти пожилые супруги... откуда они взялись?
- Куртуа, - говорит следователь, - вот двое свидетелей, которые видели вас в Марли в
субботу вечером, весь день в воскресенье и в ночь с воскресенья на понедельник.
Жюльен, которому свет бьет в глаза, перемещается, чтобы лучше видеть мужа с женой.
Они морщатся, переглядываются. Мужчина колеблется...
- Рост вроде такой же... но поскольку он прятался...
- Позвольте, - вмешивается женщина, - в нашем деле научишься в людях разбираться. Я,
я уверена - это он.
Адвокат готов уцепиться за малейшую неточность и воспользоваться ею:
- Минутку, здесь явно противоречие. Вы заявили, во-первых, что у вас что-то случилось
с электричеством, во-вторых, что этот человек тщательно прятал лицо. Почему же,
объясните, в этих условиях вы так категоричны в то время, как ваш муж...
Матильда улыбается с видом полного превосходства:
- Женщину от мужчины отличает, мэтр, интуиция.
- Представьте себе, мадам, что правосудие требует фактов!
- Вам недостаточно фактов? - осведомляется следователь. - Машина. Имя, которое
называет "таинственный" путешественник: Куртуа. Оружие, которым совершено
убийство. И наконец, не забудьте плащ.
Что им всем дался этот плащ? К счастью, адвокат качает головой:
- Тем не менее свидетели противоречат друг другу. Жена говорит "да", а муж говорит
"нет"!
Тут Шарль начинает злиться:
- Уж извините! Я не говорил "нет". Я не сказал - "да".
- Нюанс, - тонко замечает Матильда.
Эта пара действует Жюльену на нервы. Женщина заговаривает опять, подтолкнув мужа
локтем:
- Я скажу, что тебя смущает, Шарль. Что он одет по-другому. Тогда на нем был свитер
с высоким воротом, а потом мы его только в плаще и видели, разве не так?
- Свитер с высоким воротом! - кричит адвокат. - Видите? Держу пари, что у моего
клиента вообще нет такого свитера.
Жюльен пожимает плечами. Надо было настоять, чтобы ему дали более опытного,
более ловкого защитника.
- Да нет же, есть у меня один. Я надевал его обычно, когда ездил за город.
- А вы как раз собирались за город, вы сказали об этом привратнику.
- Я этого и не отрицаю! Только если б я поехал прямо из канцелярии, то не мог бы его
надеть, поскольку он был дома, а на мне была серая рубашка. Та самая, в которой меня
арестовали.
- Мы сейчас займемся вашими маршрутами, Куртуа. Прошу вас, вернемся к тому, что
вы сказали привратнику. Вы ему сказали, позвольте... - Следователь заглядывает в бумаги.
- Вот... "Я собираюсь провести уик-энд с самой очаровательной из женщин".
Жюльен хмурит брови:
- Да, кажется...
Следователь поворачивается к адвокату:
- Ваш клиент запутался в собственной лжи, мэтр, это становится чересчур просто!
- Совсем нет! Куртуа сказал нам, что имел в виду собственную жену!
- Как же получилось тогда, что он не взял ее с собой?
Жюльен с трудом сдерживает смех. Эти типы захлебнулись бы в стакане воды. Он не
взял ее с собой, потому что застрял в... Сделав над собой невероятное усилие, он
закрывает рот. Ух! Он чуть не
...Закладка в соц.сетях
