Жанр: Детектив
Лифт на эшафот
...дными... Мы поместим ее в клинику доктора Фразеля в
Канэ..."
Она скомкала письмо и швырнула ему в лицо.
- В клинику... Значит, ты хочешь упрятать меня в клинику, чтобы соединиться с той,
которую любишь! Ты готов избавиться от меня любым способом, потому что я тебе
мешаю. Даже выдать меня за сумасшедшую!
Педро обхватил голову руками. У него не было больше сил. Он не мог теперь
предвидеть, что она сделает или скажет, не мог ей помочь. Вдруг Жермена, рыдая,
бросилась к нему в объятия.
- Это неправда, Педро, неправда, что я сумасшедшая. Скажи мне. Кроме тебя, у меня
нет никого на свете!
- Ну конечно, милая, ты не сумасшедшая, и я не люблю никакую другую женщину.
- Тогда не вези меня на юг, умоляю тебя.
- Хочешь, мы останемся сегодня здесь? Переночуем в трейлере, как влюбленные - мы и
есть влюбленные, - а завтра посмотрим, что будем делать...
- Да... Да... Обещаешь?
- Обещаю...
Она успокоилась, сидя на полу, прислонившись к ногам мужа. Вместе с надеждой к
Педро возвращался инстинкт самосохранения. Сумочка лежала около Жермены. Он
поднял ее, не вставая, и спрятал за спину.
- Если ты считаешь меня сумасшедшей, - заговорила Жермена, - почему...
Педро прервал ее:
- Я не считаю тебя сумасшедшей, Жермена. У тебя было сильное потрясение, тебе надо
подлечиться, вести спокойный образ жизни, чтобы ты поправилась, чтобы мы опять были
счастливы.
- А почему ж тогда они пишут: "поместим в клинику"?
- Это недоразумение, дорогая.
Минуту она молчала, затем спросила вновь:
- Но почему ты не поместил меня в клинику в Бразилии, около себя? Зачем этот
трейлер, эта комедия с отпуском?
- Потому что я хотел, чтобы ты повидала своих родителей, которых ты любишь,
побывала там, где прошло твое детство. Признайся, тебе не так уж нравилась Бразилия.
Ты скучала по Франции. А потом, мы столько раз говорили о том, как проведем здесь
отпуск, что...
Ему показалось, что кто-то заглядывает в окно. Он вскочил и открыл дверь. В темноте
послышался шум быстрых шагов, и за деревьями исчезла чья-то тень.
- Вам не стыдно? - крикнул Педро. - Хулиган!
Фред, покраснев, сплюнул.
- Сам хулиган, грязный метис! - пробормотал он тихо.
Увидев издали, как мужчина закрыл дверь трейлера, Фред зашагал к гостинице, по
дороге пиная ногами кочки.
- Что ты делаешь? - спросил Педро.
Жермена открыла маленький стенной шкафчик, достала свернутые одеяла и сунула их
под мышку.
- Послушай, милый, только не надо сердиться. Видишь, я совершенно спокойна и верю
всему, что ты мне сказал. Но здесь мне будет не по себе...
- Я не понимаю тебя.
- Я хочу спать на воздухе, в лесу.
- Но почему?
Она сделала нетерпеливое движение:
- Я боюсь, что, несмотря ни на что, ты поедешь дальше, пока я буду спать.
Он не хотел ей возражать:
- Хорошо. Но знаешь, как мы сделаем? Дай мне одеяла, в лесу буду спать я.
Жермена рассмеялась:
- Нет, Педро, тогда ты действительно подумаешь, что я ненормальная.
- Отчего же?
- Нет ничего легче, чем запереть меня, пока я сплю, и сесть за руль.
Она поцеловала его в кончик носа, пожелала спокойной ночи и, подойдя к двери,
спрыгнула на землю.
- Приятных тебе сновидений, Педро...
Он проводил ее взглядом. "В темноте среди деревьев она испугается и вернется", -
подумал он. Но Жермена скрылась за деревьями, лишь свет ее электрического фонарика
еще плясал некоторое время из стороны в сторону - видимо, она выбирала место
поудобней, - но потом и он погас. Если только не скрылся из виду за кустом... Педро
вздохнул и растянулся на постели. Нащупав рукой сумочку, забытую женой, он
почувствовал себя спокойней.
Фред, запыхавшись, подошел к гостинице. Из сада он видел, как хозяева готовят ужин
на кухне. Он толкнул входную дверь и быстро шмыгнул к неосвещенной лестнице.
Матильда с грохотом поставила кастрюлю на огонь.
- Как хочешь, Шарль, но все же неприятно, что он так старается, чтобы его не увидели,
этот твой "месье" Куртуа!
Ее муж хихикнул:
- Заметь, что в настоящий момент между ними кошка пробежала.
- Откуда ты знаешь?
- Ну как же, иначе он бы не отправился на прогулку без нее. Впрочем, она-то не
прячется, можешь мне поверить, она славненькая.
- Ты думаешь, он так маскируется, потому что боится своей законной...
- Почему бы и нет?
Поднявшись наверх, Фред приоткрыл дверь. При свете керосиновой лампы он увидел
Терезу, лежащую на кровати. Она не шевельнулась. Фред тихонько прошел через комнату
и остановился у окна, глядя в сторону дороги, где стоял трейлер.
Педро погасил в пепельнице сигарету и взглянул на часы. Половина одиннадцатого. Он
посмотрел в окно, не возвращается ли Жермена, но ничего не смог разглядеть. Тогда он
выключил свет.
Тишина, глушь. Лишь временами под порывами ветра раскачивались ветки.
В мрачной задумчивости он вернулся к постели. Что за идея пришла ей в голову -
раздобыть револьвер? Кстати, надо от него избавиться. Педро раскрыл сумочку жены,
стал искать на ощупь, откладывая пудреницу, помаду, вещицы, которые обычно женщина
носит с собой. Неожиданно у него вырвалось проклятие. Он вытряхнул содержимое
сумочки на одеяло и разбросал нервным жестом. Затем зажег свет, чтобы окончательно
удостовериться: револьвера не было.
Вероятно, она вынула его, пока Педро занимался бродягой, заглянувшим вечером к ним
в окно.
Глава XIII
Дениза, примерная секретарша ЭКСИМ, в частной жизни была вполне современной
девушкой. Ее характер был достаточно противоречив, позволял ей верить в
благотворность мгновенных решений и в то же время в действенность старых добрых
рецептов. Один из них - "примирение на подушке". Резким движением она скинула туфли
и надела домашние тапочки.
- Ты не раздеваешься? - спросила она Поля.
Поль с мрачным видом курил одну сигарету за другой, явно давая понять, что сердится.
- Нет! - обернувшись, прорычал он. - Еще вопросы есть?
- Прошу тебя, милый, если хочешь что-то сказать, поторопись. Уже поздно, а мне рано
вставать на работу.
Когда она вот таким образом низводила его праведный гнев до детских капризов, он
одновременно и любил и ненавидел ее.
- Мне тоже, представь себе, - парировал он, не найдя ничего лучшего.
С видом покорившейся пленницы, уверенной в том, что ее красота поможет ей
одержать победу, Дениза приблизилась к Полю. Она обняла его за шею и спросила тоном
великомученицы:
- Разве это хорошо - дуться на меня уже второй день?
Поль что-то пробормотал в ответ: теперь ему уже совсем не хотелось ссориться.
- Мы проводим вместе всего полтора дня в неделю, любимый, - продолжала Дениза
жалобно и смиренно. - Давай не будем их портить!
Поль тут же постарался доказать, что полностью с ней согласен. Только этого она и
ждала.
- Нет, пусти, ты заставляешь меня страдать, - смертельно обиженная, прошептала
Дениза и отстранилась.
Этот давно испытанный прием вывел Поля из себя:
- Ах так! Браво! Теперь, как всегда, должна последовать расплата!
Дениза скользнула в постель, целомудренно прикрывшись простыней.
- Расплата? Какая расплата, мой бедный Поль?
- Говори, говори! Мадам устраивает маленький стриптиз и, как только чувствует, что я
завелся, начинает допрос!
Дениза будто с луны свалилась:
- Так дело в этом? Брось! Ты дулся еще до этого, дорогой.
- Нет! - завопил Поль. - Дело не в этом! Ты переиначиваешь все, что я говорю.
- Тогда объясни, Поль.
- Вот именно! Ты требуешь объяснений в тот момент, когда...
- Но что тут плохого? - воскликнула Дениза. - Должна же я знать, что с тобой
происходит!
Почти сдавшись, он безнадежно махнул рукой:
- Ты права, ладно! Как всегда. У тебя железная логика. И к сожалению, получается, что
твоя логика разрушает мою!
Однако перебранка не мешала ему раздеваться. Значит, он остается. Успокоившись и
не заботясь больше о простыне, Дениза встала.
- Ну, так выскажешься ты наконец? - спросила она требовательным тоном.
- Нет! Предпочитаю заткнуться...
И не без оснований, поскольку мужчина находится в невыгодном положении в тот
момент, когда стягивает с себя брюки.
- Ах! Ты предпочитаешь заткнуться! Мне кажется, это не очень смело с твоей стороны!
Задетый за живое, он повернулся и чуть не упал, запутавшись в штанинах.
- А заигрывать со своим шефом - это смело, не так ли?
Дениза ударила себя в грудь, стараясь делать это не очень сильно:
- Я? Я заигрываю с шефом? Что ты еще выдумал?
К счастью, Полю удалось наконец снять брюки, и он убрал их под матрас, аккуратно
сложив.
- Выяснил! - ухмыльнулся он. - Выяснил, а не выдумал.
- Объясни, пожалуйста. Я не умею разгадывать шарады.
- Опасаюсь людей, которые говорят, что не умеют разгадывать шарады, потому что...
- Оставим премудрости до другого раза! - оборвала его Дениза.
Поль обдумывал свои высказывания, тщательно обрабатывал их в уме, готовил их,
чтобы выдать потом в обществе, а Дениза умела разрушить все в зародыше. Он готов был
ее убить.
- Во всяком случае, Жюльетте ты рассказывала совсем другое! - завопил он вне себя.
Властным жестом Дениза приказала ему не кричать, указав на стены и напомнив о
соседях, которым совершенно ни к чему знать, "что ты меня не любишь". Она одерживала
верх по всем статьям.
- Ты не станешь отрицать, что совращала этого фата, у которого денег куры не клюют,
пока я скучал, ожидая тебя...
- Это Жюльетта, - задумчиво произнесла Дениза.
Подумав секунду, она вынесла приговор подруге одним словом:
- Стерва!
- Стерва или нет, ты признаешься?
- Ничего подобного! Это неправда! Ах, ты б посмотрел на себя. Во времена
инквизиции ты бы многого добился!
- А тебе бы подошла Древняя Греция с ее куртизанками!
Раздался звонок в дверь, и они, застыв на месте, переглянулись.
- Побудь здесь, - сказала Дениза, накинув пеньюар. - Пойду посмотрю, кто это может
быть в такое время. Притворив дверь спальни и пройдя через свою маленькую квартирку -
две комнаты, кухня, - она направилась в тесную прихожую.
Открыв, она сразу же узнала мадам Куртуа. Ее сопровождали двое мужчин. Один
подтолкнул другого локтем, и тот как бы нехотя достал из кармана удостоверение, на
котором Дениза увидела всего одно слово: ПОЛИЦИЯ.
- В чем дело?
- Простая формальность, - смущенно ответил Живраль.
- Что-нибудь случилось, мадам Куртуа? - Дениза обрела спокойствие.
Женевьева открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова. Она
разрыдалась, приложив мокрый платочек к глазам. Жорж с трудом сдерживал себя.
- У нас есть основания думать, - произнес он, - что в настоящий момент вы не одна,
мадемуазель.
- Ну и что? - Дениза говорила жестким тоном. - Вас это касается?
- Представьте себе, что нас это в самом деле касается!
Он жестом предложил Живралю пройти в комнату. Дениза преградила им путь:
- Куда?
- Полиция, - пробормотал инспектор.
- Плевать мне на полицию! Я не вчера родилась на свет. Ордер у вас есть? Нет!
Впрочем, даже если б был, я бы вас промариновала до рассвета!
Живраль беспомощно пожал плечами, глядя на Жоржа:
- Я вам говорил, месье Журлье.
- Пустите вы нас или нет?
- Нет.
Мужчины стояли в нерешительности. Живраль крутил пуговицу пальто и в конце
концов оборвал ее. Жорж старался побороть свой гнев, который был ему сейчас плохим
советчиком. Дениза чувствовала себя хозяйкой положения, и это доставляло ей огромное
удовольствие. Женевьева шмыгнула носом. Девушке стало ее жалко:
- Может быть, вы объясните мне, в чем дело, мадам?
- Мой муж исчез, Дениза!
У секретарши вырвался возглас удивления. Она поднесла руку к губам, отпустив при
этом пеньюар, и он распахнулся. Жорж вытаращил глаза. Живраль воспользовался
переменой в настроении Денизы:
- В связи с этим мы и пришли к вам, мадемуазель.
Дениза запахнула халатик.
- То есть как?
- Это мы у вас спрашиваем! - ответил Жорж.
- Да что это, наконец, разговор глухих или сумасшедших?
- Вы должны нам помочь, мадемуазель, - сказал полицейский. - Вы последняя, кто
видел его, не так ли?
Дениза посторонилась, и они прошли в гостиную. Живраль удержал Жоржа, который
тут же кинулся к спальне.
- В котором часу вы ушли с работы, мадемуазель?
- Вчера? В двадцать минут седьмого.
- Вы всегда так точны?
- Он сам назначил это время.
Поль внимательно прислушивался, но до него долетали лишь обрывки разговора.
Голоса стали громче. Дениза произнесла возмущенным тоном:
- Но это безумие! Вы сошли с ума, если думаете так!
Поль не разобрал, что сказала Женевьева, зато отчетливо услышал Жоржа:
- Ну ладно, я сам удостоверюсь!
- Я вам запрещаю! - крикнула Дениза.
Распахнув дверь, Жорж в растерянности остановился перед незнакомым полураздетым
мужчиной, согнувшимся у замочной скважины. Он невнятно пробормотал извинение и
застыл с раскрытым ртом. Одну вещь Поль не выносил совершенно - это быть в смешном
положении. Он почти инстинктивно ударил Жоржа кулаком в лицо. Тот попятился.
Женевьева испустила стон. Дениза фыркнула, а Живраль подхватил Жоржа, шепнув ему
на ухо:
- Теперь тихо! Вы и так уже натворили дел.
- Ну что, довольны? Тем лучше! Завтра вам будет не до смеха, - разошлась Дениза. - Я
так этого не оставлю! Я буду жаловаться. А вы, липовый полицейский, еще услышите обо
мне. Что за манеры!
Она смягчилась, слыша рыдания Женевьевы:
- Ах! Вот все, чего вы добились. Ладно. А теперь уходите.
Они не заставили просить себя дважды. Дениза молча проводила их до выхода и
захлопнула за ними дверь. Мгновение она прислушивалась к голосам, доносившимся с
лестницы. Мужчина, которого ударил Поль, упрекал мадам Куртуа за то, что она
доверилась своей, как он это назвал, "интуиции". Живраль просил их замолчать и пытался
поскорей увести.
Дениза пожала плечами и вернулась в спальню. Поль ждал ее. Весь его вид выражал
презрение.
- Значит, не только я думаю, что ты спишь со своим шефом!
Дениза, подбоченясь, смерила его взглядом.
- Не будь занудой. Хватит. Не ссориться же нам всю ночь. - Она сняла пеньюар,
бросила его на кровать и обняла Поля. - Мы и так потеряли много времени!
Ветер гудел и завывал в каминной трубе. В комнате было темно и тепло. Временами
накрапывал дождь. Над дорогой расплывались серые пятна тумана.
Фред откинул одеяло и, повернув голову, старался увидеть, спит ли Тереза. Он не мог
определить точно, хотя дыхание ее было ровным. Он зарылся в подушку, влажную от пота.
Сна ни в одном глазу.
Как будто жизнь и без того не была достаточно сложной, еще эта дурацкая ссора!
Тереза замкнулась и после той сцены не произнесла ни слова. Фреда охватила злость: "А!
Я не мужчина, но решать все должен я! И все делать! Все!"
Вернуться в Париж на рассвете, чтобы не попасться в лапы полицейским с украденной
машиной. Заплатить за гостиницу - как? Разрешить самую главную проблему: Тереза и
ребенок! Выдержать схватку с отцом... "И при всем при том я - не мужчина!"
Единственный способ хотя бы временно облегчить положение - это опять-таки достать
деньги. Какая дурочка эта Тереза! Она сто раз заслужила, чтобы он ее бросил! Только
тогда и он останется один! Фред принадлежал к той категории людей, которые согласны
умереть, но при условии, что это испортит жизнь оставшимся.
Он снова взглянул на Терезу. Конечно, она себе спокойненько спит, переложив всю
ответственность на его плечи! Хватит! С него хватит!
Он спустил на пол одну ногу, потом другую и, обойдя кровать, склонился над Терезой:
не притворяется ли она. Но глаза у нее были закрыты, она ровно дышала. Он подошел к
окну, отодвинул занавеску, прислонился лбом к холодному стеклу.
За окном царила ночь. В слабом молочно-белом свете виднелись деревья. Их голые
апрельские кроны раскачивались под порывами ветра. Иногда сверкала застрявшая в коре
дождевая капля. В углу двора стоял "фрегат", похожий на затаившегося, готового к
прыжку зверя.
Фред поежился. Вдруг он почувствовал, что ему недостает Терезы. Он обернулся. Она
не шевелилась. Фред был в ярости, что его подруга смела уснуть: "Она себе спит, а я, я -
не мужчина! Я докажу ей..." Махнув рукой, он начал одеваться, но вдруг застыл с носком в
руках: Тереза вздохнула и перевернулась. Ее нежное лицо промелькнуло в луче света,
проникавшего с улицы, и вновь исчезло в тени. Фред натянул носок и задернул занавеску.
Держа ботинки в руках, он осторожно открыл дверь. Веки Терезы дрогнули, но он
этого не видел. Когда Фред вышел в коридор, она села на постели, озабоченно хмурясь,
зябко кутаясь в одеяло.
Очутившись на улице, Фред подошел к машине, отпустил тормоза. "Фрегат", глухо
шурша, покатился по дорожке, идущей под уклон. Фред остановился перед решеткой.
Железные ворота лязгнули, когда он открыл их.
В окне первого этажа шевельнулась занавеска.
Матильда испустила удивленный, а затем возмущенный возглас:
- Шарль! Вставай же, черт возьми! Твои клиенты удирают потихоньку.
Безжалостно разбуженный хозяин гостиницы подбежал к окну, почесал затылок:
- Что это с ним? Машина сломалась? Почему он ее не заводит?
- Чтобы его не услышали! Беги, Шарль, приведи назад этого паршивого негодяя!
Она подталкивала мужа к дверям. Тот сопротивлялся:
- Минуточку, дай подумать! Так можно попасть впросак. А малышку ты видела?
- Она наверняка в машине.
- Значит, ты ее не видела. Пойди сначала посмотри, не осталась ли она в комнате.
- Ты с ума сошел? Зачем?
- Они сегодня поссорились. Ты же знаешь: он выходил один! Откуда тебе известно,
может, он опять решил прогуляться в одиночестве?
- Так поздно? Только тебе могло прийти в голову такое! И все потому, что не хочешь
себя утруждать.
- Иди. Пока он будет закрывать ворота, ты вернешься.
Хозяйка бегом поднялась по лестнице. Перед дверью она на секунду замерла в
нерешительности. Когда ручка двери тихонько повернулась, Тереза вытянулась на
постели и закрыла глаза, думая, что вернулся Фред. Матильда, увидев ее в кровати, с
облегчением вздохнула и бесшумно прикрыла дверь.
Тем временем Фред выбрался на шоссе, оставив ворота приоткрытыми.
Шарль наблюдал за ним через грязное стекло. Услышав, что жена вернулась, он
спросил:
- Ну что?
- Ну что... Она наверху!
Он в раздражении махнул рукой, повернулся к Матильде:
- Ну! Кто был прав?
- Ты! Ладно, пусть ты!
Шарль еще раз взглянул на Фреда, который катил машину, не включая мотора, и
вернулся в кровать, ворча:
- Подумать только, ты не дала мне досмотреть сон...
- Держу пари, тебе снилось, что рядом с тобой вместо меня лежит эта малышка, -
оборвала его Матильда.
Шарль завернулся в одеяло.
- С тобой никогда не поговоришь по-человечески.
Жюльена Куртуа мучили кошмары. Он спал, крепко жмурясь из-за яркого света, из его
открытого рта вырывался храп. Он не мог шевельнуться, скрюченный в углу кабины. Он
крикнул "нет!" и проснулся.
Тяжело дыша, Жюльен замотал головой, стараясь отогнать кошмарные видения. Он
выглядел ужасно: заросший, грязный, со взъерошенными волосами, со следами
машинного масла на лице.
Вдруг он встрепенулся. Свет! Свет горел вновь. Жюльен вскочил, потерял равновесие,
но удержался на ногах и в спешке нажал на первую попавшуюся кнопку на щитке.
Ничего не произошло. Он судорожно давил все сильнее... напрасно. Тогда он догадался
взглянуть на щиток и хрипло рассмеялся: он нажимал на кнопку с надписью "стоп!"
Он отпустил кнопку, и тут свет погас.
- Свет, черт побери! - завопил Жюльен.
В тот же момент к нему вернулась память. Должно быть, это ночной сторож. Он
услышал крик, начнет искать, обнаружит вначале труп Боргри, затем убийцу в кабине
лифта... Конец...
Жюльен инстинктивно прижался к стенке кабины, раскинув руки, будто желая стать
невидимым. Откуда-то снизу донесся звук шагов. "Лишь бы он ничего не услышал..."
Жюльен затаил дыхание. Во рту у него пересохло. Он старался вдавиться в эту проклятую
металлическую стенку, слиться с ней...
В ночной тишине слышно было, как хлопнула решетка у входа. Только тогда Жюльен
осмелился дышать. Он испустил глубокий вздох и медленно соскользнул на пол,
содрогаясь от рыданий.
- Пронесло! - выговорил он, чтобы услышать звук собственного голоса... Он вновь
засмеялся идиотским смехом, от которого ему сделалось легче. Жюльен дал себе волю.
- Ох! Хорош бы я был! - Он повысил голос. - Буду говорить, если мне захочется! -
Теперь он кричал. - Я один и делаю все, что хочу.
Жюльен выпрямился с угрожающим видом и вдруг понял, что сходит с ума. Он закрыл
лицо руками, делая над собой немыслимое усилие, чтобы вернуть рассудок.
- Ну... ну же... спокойно... - подбодрил он себя, - спокойно...
Он вытер рукавом влажный лоб.
Который может быть час? Светящиеся стрелки на его часах показывали ровно три.
Ночи? Дня? Какого дня? Какой ночи?
Челюсть у него болела. Он чувствовал себя обессиленным, разбитым, не мог повернуть
шею. Он сел, обхватив ноги руками, прижавшись подбородком к коленям.
Один. Может быть, он уже мертв?
Это и есть смерть? Сидеть одному в своей норе, затаиться, как только рядом
появляется другое человеческое существо? Отказаться от избавления из тюрьмы, боясь
быть заключенным в еще худшую тюрьму?
Он ущипнул себя. "Нет, я жив. Это не смерть... Значит, это ад".
Он глубоко вздохнул, как будто вместе со вздохом могла улетучиться его горечь. Потом
ему стало жалко себя, и он проклял судьбу.
Судьбу? А может, это просто оправдание своего поражения? Судьбу поминают, лишь
когда терпят неудачу. Одержав победу, человек приписывает заслуги себе. А
побежденный, он обвиняет судьбу.
Жюльен ощутил слабый прилив сил. "Я сам хозяин своей судьбы. Надо держаться".
Если бы только у него была сигарета...
Он задремал, вновь погружаясь в свой кошмар.
Под порывами ветра трейлер скрипел, покачиваясь, как на волнах. Педро сел на
постель, посмотрел в окно в ту сторону, куда ушла жена, но разглядеть что-либо было
невозможно. Он тихо выругался. Нельзя оставлять Жермену наедине с ее мыслями. Это
неразумно. А вдруг еще дождь пойдет!
Он спустил ноги с постели, надел тапки и вышел. Дойдя до кустарника, позвал:
- Жермена!
Педро остановился в нерешительности, тщетно ожидая ответа, сделал несколько шагов
и позвал опять. Молчание.
Раздвигая ветки, он двинулся вперед, но свет от его фонарика терялся в густых
зарослях. В такую темень он ни за что не отыщет Жермену. Придется отказаться от этой
затеи. Педро ободрал о колючки ногу и разозлился. Непонятно, как он очутился на дороге
в десяти метрах от трейлера.
"Ну, ничего не поделаешь", - смирился он, возвращаясь в свое убежище.
Однако сон все не приходил к нему.
Жермена проснулась, дрожа от холодной росы. С пробуждением ее сон будто не
кончался. Это был всегда один и тот же сон. Педро запирает ее в клетке и уносит ребенка,
которого она зовет, протягивая к нему руки сквозь прутья решетки. Педро ухмыляется,
пинком избавляется от малыша. Тогда она хватает оружие и... на этом месте Жермена
просыпалась.
Обычно, пробуждаясь, она искала защиту у Педро. Но на этот раз его не было рядом.
Жермена слушала свист ветра, шорох кустарника. Вокруг нее природа бушевала. В
спальном мешке Жермена чувствовала себя как в клетке. Она крепко прижимала к груди
револьвер. Совсем рядом послышался шум, и она чуть не закричала от страха. Вскочив,
вся дрожа, Жермена вытянула руку с револьвером:
- Кто здесь?
Ночь не выдала тайны. Жермена в изнеможении прислонилась к дереву, жалобно
позвала: "Педро..."
Фред остановил "фрегат" на верху склона. Он кусал губы, стараясь сохранить
спокойствие и ясность мысли, но все никак не мог решиться...
Педро вновь сел на кровати и закурил.
Вдалеке между ветвями Жермена различила крохотный мерцающий огонек. Может
быть, зажигалка Педро. Она бросилась бежать в ту сторону, но огонек исчез, а ей
пришлось обогнуть куст. Злясь на себя за свой страх, царапая ноги, она продолжала
бежать.
"Подфарники", - подумал Фред. Захотел погасить и по ошибке включил фары. Но тут
же выключил их.
Вдруг Жермена очутилась на дороге, еще не высохшей после недавнего дождя.
Услышав за спиной шорох, она в испуге обернулась, готовая в любой момент нажать на
спусковой крючок. Она дрожала все сильнее, ярость овладевала ею. На верху склона в
трехстах-четырехстах метрах зажглись и сейчас же погасли два глаза. Должно быть,
Педро, чувствуя ее приближение, указывал ей путь. Жермена бросилась бежать на этот
зов.
Едва отойдя от машины, Фред остановился. Он дрожал от холода, но в то же время пот
катился с него градом. На нем был плащ Куртуа. Поежившись, он запахнул его плотнее. "Я
что-то забыл... но что?" - подумал он. Такое же ощущение он испытал бы, если б оказался
совершенно раздетым. Вспомнил. Вернувшись бегом к машине, он схватил револьвер,
обнаруженный им накануне. Почувствовав в руке оружие, Фред готов был бросить вызов
целому свету. Он чуть было не крутанул револьвер на пальце на манер ковбоев. Впрочем,
сейчас не до шуток, это все всерьез... Вдруг он застыл на месте, услышав чье-то тяжелое
дыхание и быстрые шаги. У него застучало в висках и пересохло во рту. Что-то или кто-то
бросился на него. Нечленораздельный звук вырвался из его горла. Если б мог, он бы
закричал.
- Педро... Педро... - рыдал этот кто-то.
Фред попытался оттолкнуть неизвестного, но тот крепко держал его. Правой рукой,
той, в которой был револьвер, Фред нанес удар и, не слыша стона, повернулся, чтобы
бежать. Выстрел. Что-то коснулось его плеча. Пуля просвистела у самого уха. Не помня
себя, он выстрелил. Один раз, другой. Этот кто-то, враг, упал. Фред оторопел. Корчась на
земле, Жермена жалобно стонала: "Педро... Педро..."
"Что она говорит?" - не понимал Фред.
Первый выстрел разбудил Педро. Он насторожился. Жермена! Услышав второй
выстрел, он с криком "Жермена!" помчался туда, откуда доносились выстрелы, смутно
различая в темноте неподвижную фигуру. Но когда он немного приблизился, фигура -
Жермена ли это? - повернулась, пытаясь убежать.
- Жермена, это я, дорогая, успокойся...
Ему пришлось бороться.
- Дай мне этот револьвер... Дай мне его...
Глухой хлопок. Вначале он подумал, что Жермена ударила его по щеке, но тут же
понял:
- Нет, Жермена! Нет!
И снова выстрел... В голове Педро будто что-то взорвалось, ег
...Закладка в соц.сетях
