Жанр: Детектив
Закон постоянного невезения
...сном смысле?
- Какое там в переносном! - недовольно фыркнул Рысек. - Факт. И даже
компенсацию не получил, потому как было ясно сказано, чтобы не въезжать. Он
вообще даже признаться не мог, я сам его поднимал, и верх оторвался, а
шасси осталось. Хороший у меня тогда кран был.
Во время этой беседы мы сидели в квартире Рысека, так как сестра пошла
с близнецами на прогулку, а у меня по квартире бродило невыспавшееся
семейство. Я тоже не выспалась, и по этой, видимо, причине все еще не могла
понять, о чем он говорит.
- Скажи все это нормальным языком, а то у меня в голове все путается.
На каком аэродроме это было?
- На нашем. Международном. На Окенче.
- Так ведь он уже давным-давно сделан!
- Ну и что? Один тип велел закупить какой-то необыкновенный материал
для покрытия дороги.
Чехи откуда-то его получали, и у них он вроде бы себя оправдал, а у
нас нет. Ну и этот Бешеный...
Что-то забрезжило у меня в памяти.
- Какой бешеный?
- Этот тип. Так его все называли, потому как у него и морда бешеная
была, и характер. Авантюрный тип. А точнее говоря, технический директор
чего-то там повыше. Велел закупить и, вместо того чтобы проверить на паре
метров, как это сочетается с нашим асфальтом, дал указания залить сразу всю
полосу.
Ну и залили. Получился такой каток, что на ногах невозможно было
устоять, не говоря уже о машине.
А уж самолет затормозил бы не раньше, чем у Дворца культуры. Разные
фокусы пробовали, песком посыпали, солью, кипятком хотели это смыть и
стиральным порошком, цистерны две "Людовика" на эту мойку пошло, и ничего
не помогало. Ну попробовали еще что-то, и как вылили на эту полосу, опять
же на всю сразу, так клейкость все мировые рекорды побила. Вот тогда этот
Мундек и приклеился.
- И что? До сих пор так?
- Да нет. Бешеный велел этот клей скалывать, но как же его сколешь? На
расстоянии, с воздуха, что ли? А кто туда въехал, тот там и оставался. В
конце концов какой-то умный человек подсказал, и Бешеный велел закупить
австрийский порошок, страшно дорогой, этакие малюсенькие гранулки. И
гранулки наконец с этим справились, но во сколько все это в сумме обошлось,
вы себе даже не представляете.
В сотни миллионов долларов. Почти целый год эта полоса не действовала,
оставалась всего одна, а генеральный директор вообще этого не заметил,
узнал, что нет полосы, только когда авиакомпании начали скандалить, так как
пилоты протестовали.
Я слушала с ужасом.
- И что? Возбудили дело, и этого Бешеного посадили?..
- Да вы что? Подмазали, где надо, и все затихло.
Бешеный даже премию как обычно получил. Но все-таки его сняли, его уже
там нет. Кажется, генеральный тоже полетел, что-то там в руководстве
поменяли, но что потеряно, то все наше. Ну а Мундек лишился машины, поэтому
ездит теперь на малом "фиате".
- Не застрахован был?
- Автострахования у него не было. А шасси его пришлось вырубать,
причем втихую, чтобы никто не видел, а то бы ему еще и штраф вкатили.
- Интересно, чем этот Бешеный сейчас занимается? - спросила я с
мрачной злостью, одновременно пытаясь вспомнить, что мне это напоминает. -
И какие убытки он нам теперь причиняет. От всего сердца желаю ему всего
самого худшего!
- Не вы одна...
- Но это не решает моей проблемы. Может, нанять машину в одном из
прокатов, которые вовсю себя рекламируют?
- Это может оказаться непросто, сейчас туристический период, и таких
умников много. Да еще вы что-то говорили об автоматической коробке
скоростей. Даже не знаю, есть ли у них что-то такое...
- Холера. Рысек, а ты бы не поехал на нормальной тачке?
- Я-то бы поехал с радостью, но не могу. Отпуска. Сразу двоих заменяю,
остался один за троих, на полдня сорваться - это еще куда ни шло, но не
дольше. А вообще-то мне нужно тестировать эту дуру под Познанью, так что я
каждую ночь там. При разных там восходах солнца легче едется.
- На дорожном катке?..
- Нет, каток поехал на трейлере. На малом "фиате".
- Вот уж не было печали...
С отчаяния я вспомнила о Лукаше Дарко, поэтому продолжила нашу беседу
уже на лестнице. Через радиотакси я нашла номер сотового телефона Лукаша.
Он отозвался почти немедленно.
- Коротко, а то у меня времени нет, - сказала я без вступительных
любезностей. - Иза Брант говорит. За сколько вы бы поехали на три дня в
район Трех городов? <Три города (Trojmiasto) - мегаполис на побережье
Балтийского моря, состоящий из трех почти слившихся городов: Гдыни,
Гданьска и Сопота.>.
- Вообще не поеду, потому что не на чем, - ответил он злым голосом. -
Разве что вы дадите мне машину. Тогда сотня в день чистыми.
- Вот как раз машины-то у меня и нет. А что вы со своей сделали?
- Я - ничего. Кое-кто еще постарался...
Какие-то звуки вмешались в разговор с его стороны.
- Я ведь ничего не сказал, - раздраженно ответил он. - Машина попала в
аварию, вот и все. Да и не знаю пока, смогу ли я распоряжаться собой в
ближайшее время... Что?.. А, смогу.
- Вы со мной разговариваете или с кем-то еще? - я начала терять
терпение.
- В основном с вами. Если раздобудете машину, то могу поехать.
Я была не в состоянии с ходу все обдумать и оценить ситуацию.
- Так я вам тогда еще позвоню. Сегодня. Скоро.
- Пожалуйста...
Так на слух можно было понять, что он разговаривал со мной из машины,
были слышны автомобильные звуки, но я не стала об этом излишне
задумываться. Я посмотрела на расстроенного и озабоченного Рысека, который
тоже предпочитал лестницу своей квартире.
- Кое-что начинает вырисовываться, - подумав, сообщила я. - Дорого,
холера...
- Если хотите, я узнаю, сколько стоит прокат, - пообещал Рысек.
- Хочу. Узнай. Мне нужно возвращаться к семье.
Едва я переступила порог квартиры, как меня выловил дядя Филипп. Он
явно поджидал меня, имитируя какие-то кухонные дела, доступные мужчине.
Он так замедленно варил кофе и смешивал соки, словно все эти продукты
содержали застывающий бетон.
- Бабушка слишком строга, - конспиративно прошептал он, не скрывая
озабоченности. - А я знаю, девочка моя, что у тебя нет денег. Разве можно
было скопить много денег при бывшем строе?..
- Некоторые смогли, - вырвалось у меня от расстройства.
- Но ты же не воровала. Это у нас наследственное. Я знаю, что мы
создаем тебе сложности, не сомневаюсь, что ты все сумеешь организовать, но
в случае чего я заплачу. Со всеми расходами обращайся ко мне, только так,
чтобы никто не видел.
- Вы это серьезно, дядя? - оживилась я.
- Серьезней не бывает! У меня же нет больше крестниц...
- Филипп?!
В дверях кухни со стороны гостиной появилась вдруг тетка Иза и
заговорила голосом айсберга, если бы айсберг вообще соизволил вдруг издать
хоть какие-то звуки.
Во мне начал пробуждаться бунт.
- Уже, дорогая, все готово, - горячо заверил ее дядя Филипп. - Я тебе
смешал, как ты любишь, только вот тоника не мог найти. Иза мне помогла.
За теткой Изой появилась бабушка. Пресвятая Дева Мария, они что - все
друг за другом следят?
И всем им обязательно нужно тесниться в моей кухне?
- Иза, не мешай, Филипп возится, но это нормально, - сказала
бабушка. - Так когда ты намечаешь наш отъезд на море?
Это, разумеется, было адресовано уже мне, а не тетке Изе. Я
перепугалась и сдалась. Риск - благородное дело!
- Завтра, бабушка. Не слишком рано, думаю, где-то ближе к обеду.
- А Иза и Филипп?
- У нас будет вторая машина. С водителем.
Черт его знает, что у нас завтра будет, но мне уже надоели
транспортные трудности, не хватало мне еще бабушки на шее. Я подумала, что
в случае каких-либо осложнений что-нибудь да придумаю. Может, Рысек
согласится поджечь дом, и тушение пожара их всех несколько отвлечет...
Пока же мне удалось отвлечь семейство едой, которая вроде бы была
поздним завтраком, но пришлась на обеденное время. Сама я едой пренебрегла
и позвонила в гостиницу в Трех городах. Элеонора оказалась просто гением:
пожалуйста, вы можете занять забронированные номера, сообщив заранее, за
сутки. Я зарезервировала их на завтра, заверив, что в случае опоздания все
равно их оплачу.
Позвонил Рысек, сообщив, что с прокатом машины нет никаких
затруднений, автоматических коробок передач пока нет, обычно у них имеются
две такие машины, но сейчас они в разгоне. Теперь мне нужен был Лукаш
Дарко, не могу же я одна ехать одновременно на двух машинах.
Я начала звонить Лукашу.
Однако мне не суждено было решить все организационные вопросы, меня
отозвали в лоно родни. Тетка Иза победоносно демонстрировала какой-то
предмет, в котором я с большим трудом опознала изобретение своего сына. Это
было нечто вроде небольшого пароходного винта, ветряка или пропеллера и, к
сожалению, включалось само, от энергичного толчка. Батарейку он туда
вставил или еще что? Лопасти у него были зубчатые и при вращении
убийственно сверкали. Эта штука упала с потолка на тетку Изу. Боже мой,
включилась она или нет?..
Тетка утверждала, что да и что она легко могла ее убить.
Тогда почему же не убила?..
Я поспешно пыталась вспомнить, летали ли там какие-либо перья или хотя
бы обрывки ваты. Ведь если она включилась, то должна была задеть постель, а
тут - никаких следов. Тетка Иза совершенно явно сошла с ума, неужели я
стану покушаться на нее с помощью ветряков? Я сама их боюсь!
- Очень прошу перестать подозревать меня в каких-то преступных
намерениях, - решительно сказала я. - Я знаю о семейных конфликтах ровно
столько, сколько мне вчера сообщила бабушка. Бабушка умеет думать
логически, так пусть она рассудит, каким это образом я могла бы заранее
придумать всякие западни, причем как раз на тетю Изу? Я понятия не имела,
что тетя против меня...
- А кто же это тебе сказал, что я против тебя? - оскорбилась тетка
Иза.
- Тетя, я, может быть, и не слишком умная, но не настолько глупа,
чтобы не сделать никаких выводов. Я понимаю - все это явно вытекало из того
разговора, - что тетя хотела бы все забрать для своего Стефана, которого я
совсем не знаю...
- Ну почему же, знаешь.
Я невероятно изумилась.
- Я его знаю? Откуда?!
- Он был здесь лет десять назад. И остался о тебе не самого лучшего
мнения.
Я начала лихорадочно рыться в памяти. Я ничего об этом не знаю, может,
он тут и был, но не у меня же! А, минутку... Кто-то приезжал из Лондона на
пару часов. Но ведь это была девушка, а не парень...
- Может быть, тетя могла бы напомнить мне подробности этого приезда?
- Как это я могу напомнить тебе подробности визита, при котором я не
присутствовала!
- Но он же вам рассказывал о нем после возвращения в Австралию. Вы
говорите, что у него осталось дурное впечатление. А каким оно было, это
впечатление?
- О, ты даже не захотела его принять. Им вынужден был заниматься твой
знакомый, а ты отговорилась недостатком времени. Да и этот твой образ
жизни, совершенно не подходящий для приличных людей! Мотовство,
легкомыслие...
Десять лет назад у меня едва ли нашлось бы, что мотать, кроме того,
именно тогда я начала заначивать каждую копейку на квартиру. Что за бред
несет эта тетка Иза?! Что там натрепал этот кретин Стефан? Какой такой
знакомый?..
И тут на меня нахлынуло ужасное воспоминание.
Ранняя фаза моего, прости господи, романа с Домиником, период обожания
и покорности. Ну и как раз тогда у меня появилась срочная работа,
корректура, огромный текст, и я должна была его в кратчайшие сроки сделать!
В памяти промелькнуло, как я, раздираемая чувствами любви и долга, с диким
раскаянием и отчаянием, чуть ли не со слезами на глазах выгнала его из
дома. Да какое там выгнала... Умоляла простить меня, лепетала, что
занята...
На словах он высказал понимание, а сам весь надулся, как пингвин, и
сразу же ушел, ужасно оскорбленный. Я помчалась было за ним, но затормозила
в передней, опершись спиной о закрытую дверь. Несколько минут я страдала,
раздираемая отчаянием, однако долг пересилил. Я даже не обратила внимания
на какие-то звуки по другую сторону двери, снаружи, хотя мне и показалось,
что я узнаю голос Доминика. Он с кем-то разговаривал. Тем более я не стала
выглядывать, чтобы не показалось, что я за ним слежу и подслушиваю, кроме
того, жалкие остатки рассудка подсказали мне, что если я выгляну, работа
полетит ко всем чертям...
Трудящийся человек, холера... Я таки вычитала шестьсот страниц текста
всего за двадцать шесть часов, вообще не ложась спать.
А два дня спустя, вечером он сообщил мне, что, можно сказать, спас
меня в тот памятный день. Отогнал от моих дверей настырного гостя, который
явно бы мне помешал и не дал поработать. Кое-что при этом он и о моей семье
услышал. Рассказывал об этом случае весело, настроение у него было
чудесное, от обид и осуждения не осталось и следа, относился он ко мне с
невероятной любезностью, от всего этого я совершенно поглупела и даже не
поинтересовалась этим изгнанным гостем и семейными новостями.
Да чтоб мне мхом порасти, если как раз тогда не приезжал этот идиот
Стефан!
И, разумеется, Доминик облил меня грязью...
- Какие-то авантюрные знакомства, - продолжала тетка Иза. - Странная
компания, весь ресторан был затерроризирован типом, который вел себя, как
бешеное животное, и вроде бы ты вращалась в этаком обществе. Что за
уровень?!.
У меня вдруг разблокировало память: этот Бешеный Рысека... Езус-Мария,
это же был какой-то связной Доминика, да нет, какие глупости лезут мне в
голову, - не связной, а враг. Я это от него самого слышала. И он сделал
все, что мог, чтобы очернить меня...
- Знаю, - мрачно сказала я победно уставившейся на меня тетке Изе. -
Это все мой бывший сожитель. Я и сама теперь удивляюсь, что не убила его...
Не могли бы вы, тетя, сделать мне любезность и припомнить: Стефан, я думаю,
рассказывал, что он ему говорил. То есть не что он говорил, а что ему
сказал Стефан?
Тетка Иза удивилась. Вероятнее всего, она ожидала, что я захочу
получить информацию о самой себе. На мгновение она утратила контроль.
- Стефан, можешь быть уверена, говорил правду. Рассказал ему об общей
ситуации и о твоей доле...
Об условиях...
Она прикусила язык, но у меня уже не было сомнений, что Доминик
ориентировался в этой общей ситуации значительно лучше меня. И не сказал
мне ни единого слова, молчал, как пень, зато постарался анонимно очернить
меня. На кой черт это ему нужно было... А! Ясно! Я могла получить
наследство, а он не хотел, чтобы мне достались эти деньги - не дай бог, я
бы стала свободной в финансовом плане, абсолютно от него независимой, в
моих руках оказалась бы какая-то микроскопическая частичка власти! Он этого
не хотел, у него в отношении меня были свои таинственные планы. Он даже не
подумал, куда бы я послала эту частичку власти...
С некоторым усилием я вернулась к обсуждаемой теме. - Очень хорошо, я
все поняла. Как я уже говорила, я совсем не в претензии, что вы, тетя,
хотите получить все для Стефана, на вашем месте я бы тоже хотела, потому
что на своем месте я хочу получить что-нибудь для своих детей. И если бы не
дети, я охотно отказалась бы от какой-то там моей части. Я работаю, живу за
свой счет и кое-как справляюсь. Я никого не убивала и убивать не намерена,
а всю эту начинку из-под крыши я велю спрятать как можно дальше...
В этот момент у меня мелькнула мысль. Я дам Рысеку ключи, может быть,
он успеет запихнуть имущество моих детей под крышу за время нашего
отсутствия. Отсутствие... Господи помилуй! Дарко, прокат автомашин... Они
что - всерьез думают, что я могу раздвоиться?
- А сейчас очень сожалею, - заявила я решительно, - но мне нужно
сделать еще пару дел. Вначале звонки. А уж потом, пожалуйста, поедем, куда
только бабушка захочет.
Бабушка за все это время не проронила ни слова.
Только теперь она заговорила.
- Я начинаю замечать в тебе нужные черты. Будь любезна вызвать
кого-то, кто отвезет нас в Константин. У меня там живет старая подруга. Иза
и Филипп поступят, как им захочется, вызови для них такси.
И я надеюсь, что ты все организуешь.
Моя организация всего выглядела следующим образом:
Я вызвала такси для Изы и Филиппа, чтобы избавиться хотя бы от двоих.
Позвонила Рысеку, который напомнил мне, что на ночь он едет в Познань
и как раз сейчас отправляется.
Немного поскрипела зубами.
Начала звонить Лукашу Дарко, который довольно быстро мне ответил. Я
попросила его приехать и сказала, зачем. Он согласился и напомнил об
оплате. Дяди Филиппа уже не было, так что, расходы я взяла на себя.
Позвонила в прокат автомобилей и сказала, что приеду через час.
Снова позвонила Лукашу, велела ему приехать на такси, на что он
осведомился, действительно ли я полагаю, что он придет пешком, после чего
согласился оставить это такси для меня.
Избавилась от собственной машины, на которой они уехали все вместе:
Лукаш, бабушка, тетка Ольга и дядя Игнатий.
Поехала на оставленном мне такси в прокат и вернулась на каком-то
"форде", довольно неплохом, который, однако, на приборной доске упрямо
показывал мне текущий расход бензина. Желая перевести его на часы и
температуру двигателя - информацию, к которой я привыкла, - я поочередно
включала радио, данные о скорости, с которой я ехала, оборотах двигателя и
расходе масла. Потом появились разнообразные технические сведения, а потом
я махнула на него рукой и оставила в покое.
Позвонила Элеоноре, уведомив ее о том счастье, которое завтра на нее
свалится, и умоляя ее как-то подготовить моих детей, которым я не могла
передать свои поручения, так как их не было поблизости.
Упала в кресло и вытерла со лба пот.
Собрала на завтра вещи, легко догадавшись, что после возвращения
австралийской компании у меня не останется времени для себя.
Приготовила ужин.
Сообразив, что у меня есть еще пара спокойных минут, позвонила в
полицию, требуя к телефону майора Бежана, фамилия которого каким-то чудом.
сохранилась в моей памяти. И мне нашли его.
- Пан майор, - сказала я, по всей видимости слабым и измученным
голосом. - Вам были нужны знакомые Доминика. Мне как раз вспомнился один
подлец. Понятия не имею, как его по-настоящему звали, но прозвище у него
было Бешеный; один раз я его видела, упаковка и содержимое вполне
соответствовали прозвищу. Зато я о нем много слышала.
Он стал причиной громадного ущерба, который понес наш аэродром в
Окенче, это уже недавно, два года назад, а что было раньше, этого я не
знаю. Но краем уха я вроде бы слышала, что это просто исключительная
сволочь, за достоверность сведений не отвечаю, но Доминик, насколько я
помню, клинья под него подбивал. Больше ничего не знаю, а через пару минут
вернется моя семья, так что позвольте мне пойти и помешать в кастрюле...
На этом моя оживленная деятельность завершилась.
В кабинете Бежана Лукаша Дарко освободили в первую очередь, так как
он, как и обещал, тут же раскололся и сдал клиента.
- Там в Заленже мы действительно стояли довольно долго, Пустынко
чего-то ждал, не сказал, чего, но, странная вещь, на часы он не смотрел, а
лишь всматривался в дорогу. В направлении леса. Видно, чего-то он там
дождался, так как вдруг велел мне ехать дальше, в Лесную Тишину. Я его уже
возил туда раза три или четыре, так что дорогу знал. Перед домом он снова
велел мне ждать, не было его минут тридцать, часы у меня торчали под носом,
на приборной доске. Примчался чуть ли не бегом, с тремя плотно набитыми
картонными папками в руках, одна бумажка у него по дороге вылетела, он за
ней вернулся. Мы поехали дальше, во Владиславов, хотя перед этим речь шла о
том, что мы возвращаемся в Варшаву, и при этом он гнал меня как на пожар.
Адреса во Владиславове я не знаю, точнее говоря, не помню названия
улицы, он сам показывал мне, куда ехать, так что мне было все равно, зато
помню, что он пошел к какому-то Карчоху. Эта фамилия была написана на
калитке, на почтовом ящике. Сидел он там до второго пришествия, чуть ли не
до ночи, зашел туда с одной папкой, а вышел без нее, с пустыми руками. И мы
вернулись в Варшаву. Вот и все.
- А остальные папки? Вы же сказали, что их было три.
- Наверное, оставлял в машине, потому как в окно не выбрасывал. Я не
обратил внимания, пассажиры часто что-то оставляют.
- А этого Карчоха вы видели?
- Да. Если это был Карчох. Он выглянул, когда начала выть "тойота" Изы
Брант. Этого типа я уже раньше видел, в Варшаве, и узнал - у него
характерное лицо.
- Опишите его.
- Высокий, плечистый, около шестидесяти, седой. Лицо у него такое..,
ага, на бульдога похоже.
Или на мопса. Как бы морщинами поперек сжато и производит впечатление
бешеной морды.
- А где вы его видели и когда?
- В городе. Оба они, Пустынко и этот предполагаемый Карчох, вместе
вышли из кабака. Из "Адрии".
Я некоторое время стоял в пробке, смотрел на них, они прошли на
стоянку. Не помню, когда это было, довольно давно, вроде бы в прошлом году
осенью.
К тому же тот Северин, которого я вез из Млавы, - это он.
- Так почему же вы сразу все это не сказали?
- Потому что обещал не говорить. Пустынко был моим постоянным
клиентом...
- Был? А сейчас?
- Наверняка больше уже никогда не будет. По вполне понятным причинам.
Я возил его несколько лет, лет шесть, наверное, сначала редко, потом -
чаще, он хорошо платил и выбирал симпатичные маршруты. Почти с самого
начала он оговорил следующие условия: он платит, а я молчу, это его дело,
куда он ездит, когда и зачем. Наркотиками, сказал, он не торгует, так что я
могу спокойно ослепнуть и оглохнуть.
- И куда вы его возили?
- В самые странные места. Например, в скаковые конюшни. В какие-то
дыры по всей стране, я, в общем-то, не записывал, так что пришлось бы долго
соображать, чтобы все их вам назвать. Мы уже даже чуть ли не подружились.
- А он говорил, почему он предпочитает ездить с вами, а не сам?
- Говорил, почему же нет. Жена у него патологически ревнива, во всех
его делах подозревает походы налево, установила слежку за его машиной,
устраивает ему скандалы с истерикой, всему миру сразу же известно, где он
был, а конкуренты только этого и ждут. Кроме того, сделки обычно обмывают,
а он после выпивки за руль не садится. По моему мнению, правда тут где-то
посередине.
- А чего ради ему в голову пришли наркотики?
- Это, пожалуй, наиболее скользкое занятие, так что он сразу же сделал
оговорку. К тому же он, похоже, подозревал меня, что вроде бы я раньше
возил наркомафию и получал от них доход. Ничего подобного.
Возить-то я мог все - оружие, наркотики, фальшивые доллары, но ничего
об этом не знаю, в карман пассажирам я не заглядывал. Да и в чемоданы тоже.
Так откуда я мог знать, что мужик едет, скажем, в Свиноуйсьце, а сам к
груди мешочек с героином прижимает, я же человека везу, а не товар.
Пустынко так сдуру думал, может быть, он какой шантажик имел в виду, но я
все это только недавно осознал.
- Постарайтесь еще вспомнить, что там было на дороге под Заленжем.
Какой вид мог заставить вашего пассажира сдвинуться с места?
- Понятия не имею. Ничего необычного там не происходило.
- Тогда постарайтесь вспомнить все.
Лукаш Дарко нахмурил брови, задумался на некоторое время и
заколебался.
- Я бы охотно сделал ему гадость, гниде паршивой, но...
- Что но?..
- Как вам сказать... Боюсь навредить невинному парнишке...
- Даю вам слово, что невинному мы ничего плохого не сделаем.
Было в майоре Бежане что-то такое, что заставляло самых закоренелых
преступников при общении с ним ощущать потребность выговориться. Он
распространял вокруг себя какую-то необыкновенно благоприятную ауру
доброжелательности, заботы о человеке. И Лукаш ему поверил.
- Мотоцикл там перед нами несся. От самой Варшавы. Я его на шоссе
догнал. Обычный мотоцикл, я бы его обогнал, хотя он прилично шел...
- Какой мотоцикл?
- "Хонда-250", как мне кажется. Я бы, повторяю, обогнал его, но
Пустынко вдруг велел мне притормозить. Сказал, что мы слишком быстро едем,
он еще не успел обдумать сделку. Я поехал медленней, потом он велел
прибавить газу, и так как-то получалось, что я все время держался за этим
мотоциклом.
До самой Млавы, до поворота на Заленже. Мотоцикл тоже свернул, а потом
пропал у меня из поля зрения. А мы остановились в Заленже.
- А что потом?
- Потом я смотрел перед собой, так же как и Пустынко, потому что
больше нечем было заняться. По этой дороге к лесу шли бабы с корзинками.
И дети. Проехали два трактора, грузовик. Пара велосипедистов.
Пронеслись какие-то мотоциклы, один из которых точно кроссовый, а второй -
какой-то столетний, такое старье, а летел так, что я даже удивился.
Легковушки, штуки три, "фиаты". Все это редко проезжало, с большими
перерывами, я не по порядку говорю, а так, как вспоминается. А, еще телега
одна. Ну и выскочил мотоцикл в нашу сторону, и что-то мне показалось, что
это тот самый, с шоссе. Как раз тогда Пустынко и двинулся, словно только
его и ждал. Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл, говорю то, что видел.
- А номер у него был варшавский?
- Точно варшавский, но я его не запомнил. Ни к чему мне было.
- И боль
...Закладка в соц.сетях
