Жанр: Детектив
Закон постоянного невезения
...фии
хватало, хотя я целых пять лет верила, что он только за их счет и живет.
Ну, скажем, четыре с хвостиком...
Я несколько угасла, так как вначале воспоминания о Доминике добавили
мне адреналина, а теперь все это начало мне надоедать. Точно так же, как и
он сам.
Майор с поручиком некоторое время сидели в полной неподвижности, и я
даже слегка забеспокоилась, не подумывают ли они достать наручники. Утешала
меня лишь мысль о том, что в камере наконец-то со мной не будет родни.
Потом я вспомнила о детях.
- Господа, я вас очень прошу, не сейчас, - сказала я довольно
нервно, - я никуда не убегу, но от семейного наследства зависит
материальное будущее моих детей. Невинных, клянусь Богом. Как только все
они уедут с убеждением, что я человек законопослушный и так далее, можете
сажать меня, сколько хотите, но, ради всего святого, не сейчас!!!
Майор ожил.
- Да что вы! Никто вас не намерен сажать, напротив, вы нам очень
помогли. Возможно, мы при случае зададим вам еще парочку вопросов, вы же
сами понимаете, нам все это нужно обдумать. А пока мы хотели бы вас
сердечно поблагодарить...
К собственному удивлению я оказалась совершенно свободной,
исполнительные власти уехали, я поставила машину в гараж и вернулась домой,
даже позабыв о том, что меня там может ожидать.
- А я ей верю, - решительно сказал Гурский, сворачивая в Вилановскую
аллею.
- Я тоже, - согласился с ним Бежан. - На этот раз она говорила правду
и ничего не скрывала. Похоже, что женщины на самом деле дуры.
- Смотря с какой точки зрения. Когда какой-либо тип заморочит ей
голову, она действительно последний разум теряет. Но бывает, что и она так
заморочит голову мужику...
- И тогда он тоже теряет остатки разума. Ладно, о чувствах мы
поговорим как-нибудь в другой раз.
А сейчас стоило бы найти этого, как там его, Мариуша Выгнанного...
- Влечоного...
- Один черт. Того, которого волочили. Головой ручаюсь, что Михалина
Колек прекрасно его знала... Постой, постой! А ведь у нее там был какой-то
Мариушек...
Роберт спешно покопался в памяти.
- О господи, был! Только никакая не выволочка, как же его... Холера,
не могу вспомнить, от этого волочения у меня в голове все перемешалось. Но
что Мариуш, это точно! Вот черт, не расспросили мы ее как следует обо всех
фамилиях...
- Я что-то сомневаюсь, что она всех этих людей знала. Она и
вспомнила-то всего три штуки. Но мы их все равно найдем.
- Едем на фирму?
Бежан постучал себе по лбу.
- Сейчас? У тебя совсем крыша поехала? Хотелось бы время от времени
поспать, завтра ведь тоже день будет. Причем вполне возможно, что трудный.
Не успеем оглянуться, как у нас отберут всю эту макулатуру, старик мне
уже сегодня что-то там намекал. Нужно еще фотографии просмотреть, у меня из
головы не выходит описание того мужика из ресторана...
В доме царила тишина. Я слегка прислушалась к ней в передней, затем
открыла дверь холла, из которого можно было войти во все остальные
помещения.
И тут, черт бы его побрал, пронзительным звоном разразился старинный
серебряный колокольчик для прислуги, которым я обычно пользовалась, чтобы
позвать детей обедать.
Меня чуть удар не хватил - откуда, ко всем чертям, взялся здесь этот
колокольчик и почему он звонит сам по себе? Он же лежал в ящике буфета, что
ему - надоело там, что ли? И в тот же момент я увидела дядю Филиппа,
пробуждающегося ото сна в глубоком кресле посреди холла и протирающего
глаза. Звонок был привязан к его руке и звенел, как сумасшедший.
Я бросилась к нему и зажала в кулаке это громкоголосое паскудство, но
было уже поздно. Прежде чем я успела произнести хоть слово, я услышала
движение во всем доме: заохала и завозилась в гостиной тетка Ольга, кто-то
затопал наверху, что-то там лопнуло и рассыпалось, наверняка из имущества
моих детей.
Я застонала.
- Дядя, боже милостивый!.. Зачем?..
Дядя Филипп старался высвободить руку, привязанную к колокольчику, в
чем я ему изо всех сил препятствовала, так как тот снова начал бы звенеть.
Какие-то веревки болтались у меня под ногами, я посмотрела, куда они
ведут. Одна, естественно, шла прямо от двери к звонку, вторая соединяла
дядю Филиппа с ручкой двери, а третьей дядя был связан с инструментом, хотя
и не совсем музыкальным. Во всяком случае, децибелы он издавал вполне
приличные, то есть, понятное дело, инструмент, а не дядя сам по себе. Я
поискала взглядом ножницы, поскольку узлы производили весьма солидное
впечатление.
Дядя начал бормотать какие-то объяснения.
- Видишь ли, девочка моя... Столько подозрений...
Я хотел лично... Бабушка... Нужно было... Ну, в общем...
- Не шевелите пока рукой, дядя, - в отчаянии произнесла я. - Я сейчас
все это обрежу. Нужно вас оторвать от дверной ручки.
Однако ножниц нигде поблизости не было. Я вспомнила, что они в моей
рабочей комнате, а вторые наверняка у моих детей, заваленные хламом. Едва я
успела найти в ящике единственный острый нож, как все семейство объявилось
в холле.
Первой показалась тетка Ольга.
- Нееееет!!! - страшным голосом заорала она, видя, как я с ножом в
руке бросилась к дяде, и защитным жестом вытянула перед собой руки. Дядя
снова энергично зазвенел.
- Нет, нет! - поддержал он ее протест, хотя и совсем другим тоном. -
Это не то, что ты думаешь...
Я понимаю... Я согласен...
Острый нож оказался скорее тупым, чем острым, так что мне не удалось
выполнить все одним движением. Я схватила верещащий звонок и, перепиливая
толстую веревку - и где это они отыскали такие толстые веревки? -
вспомнила, что собиралась перед приездом родни наточить все ножи. Точнее
говоря, я хотела попросить Рысека сделать это для меня, но идея как-то
вылетела у меня из головы.
Остальные путы я пилила уже не так нервно, держа проклятый звоночек в
руке, чтобы он больше не звенел. В холле все уже были в сборе, последней
величественно прошествовала по лестнице бабушка.
Тетка Ольга держалась за грудь, с трудом переводя дух, дядя Игнатий
пытался ее успокаивать, хотя и довольно странно - похлопывая ее по всем
возможным местам. Мера эта подействовала, когда он попал ей по заднице.
Тетка Иза выговорила лишь:
"Ну и ну!" и застыла у стены в наполеоновской позе, дядя Филипп же
терпеливо пережидал перепиливание. Наконец, заговорила бабушка.
- Значит, тебя все-таки выпустили, - с горечью сказала она. - Мы
поняли, что тебя вызвали, опасались обыска и решили к этому подготовиться.
Филипп сам вызвался. Это дело нужно выяснить до конца, и я не потерплю
ни малейшей отсрочки.
Я наконец отвязала дядю от дверной ручки.
- Но ведь уже поздно, бабушка, - осторожно заметила я. - Завтра все не
выспятся...
- Сегодня, - поправила меня бабушка. - Уже почти половина третьего.
Это не имеет большого значения, мы на отдыхе. А спать в атмосфере
подозрений просто невозможно.
- Если бы это был какой-нибудь прием... - увлеченно начал дядя
Игнатий.
- В такое время прием был бы уже в полном разгаре. Время подавать
горячие закуски...
Ничего не поделаешь, пришлось мне ее перебить, чтобы не пробуждать
излишних надежд.
- Но у меня сейчас нет никаких горячих закусок, бабушка. Мне очень
жаль, я не знала, что у нас будет ночная забава. Могу предложить соленые
пальчики с красным вином.., а! И еще бобы. Но на бобы нужно сорок минут.
- Не важно. Не думаешь ли ты, что мы закончим разговор раньше?
Оставь надежду... Ничего не поделаешь, высплюсь как-нибудь в другой
раз.
Я поставила воду, вытащила из морозилки мороженые бобы и уселась в
гостиной в часами в руке.
Бабушка не стала терять времени даром.
- Почему ты не вышла замуж? - сурово спросила она.
Этот вопрос невероятно поразил меня.
- Как это?.. Я же вышла! Восемнадцать лет назад, мои дети рождены в
законном браке!
- Во второй раз. После развода. Почему ты еще раз не вышла замуж?
Вот тебе и на, и что я должна была ей отвечать?
А собственно говоря, почему я не вышла замуж во второй раз? Потому что
это никому не было нужно.
Доминик моей руки не просил и вовсе не рвался жениться, а я
предпочитала избегать всяческих осложнений. Супружество, общий дом, а в
этом доме -" мои собственные дети... Мужчина страшно мешает
профессиональной деятельности, требует, чтобы ему регулярно готовили еду, а
уж тем более такой ценитель качества и педант, как Доминик... Пошло бы
раздражение, недовольство... Да и, в конце-то концов, чей бы это был дом,
его или мой? И кто его должен был содержать? Мне пришлось бы просить у
Доминика денег, стать целиком и полностью зависимой от него? Кошмарная
идея!..
Я решила открыть вторую половину правды.
- Потому что у меня было слишком много работы. Муж дома - эта огромная
ответственность, я предпочла приходящего сожителя. Такому не нужно стирать
рубашки и пришивать пуговицы, он не сидит у тебя непрерывно на шее и не
требует завтраков, обедов, ужинов...
- А дети? - возмущенно перебила меня тетка Ольга.
- Что дети?
- Они ведь тоже должны завтракать, обедать и ужинать?
- Дети у меня самостоятельные. Руки у них растут откуда следует, они
вполне могут сами вынуть из холодильника и разогреть любую еду. Томек
вообще очень любит готовить, стирка в машине - тоже не проблема, а глажка
их как-то не трогает. Зато муж требовал бы полного обслуживания, а у меня
на это нет времени. И места тоже нет. Где бы он здесь уместился?
Теперь возмутилась бабушка.
- Не понимаю, девочка моя, о чем ты говоришь.
Мужчина должен позаботиться о доме соответствующих размеров, наверняка
он смог бы обеспечить необходимое пространство.
- И что? И я должна была бы жить у него?
- Это естественно, не так ли?
- Для кого как, - вырвалось у меня. - Хотя, впрочем, вначале - да,
первое замужество, общие дети... Но и оно, как мы видим, не выдержало
проверки временем... Дом был мой, точнее говоря, моей матери, так что мой
муж просто-напросто съехал, не создавая проблем с квартирой. А сейчас...
Случись что, что мне было делать? Идти с детьми жить на Центральном
вокзале?
- Что случись? - с нажимом спросила тетка Иза.
- Ну.., в случае.., осложнений. Он, этот муж, вполне мог со мною не
выдержать. Или я бы с ним не выдержала.
- Глупости, - резко возразила бабушка. - К каждой ситуации можно
приспособиться. Ну и выдрессировать мужчину...
Я вдруг представила себе дрессированного Доминика. Наверное, с таким
же успехом можно было бы выдрессировать носорога или асфальтовый каток.
Или лавину. Это он дрессировал меня, что у него в конечном итоге тоже
не очень-то получилось.
- ..только нужно найти подходящего, - поучающее продолжала бабушка. -
Боюсь, что ты сделала не лучший выбор. Тот, кто позволяет себя убить при
подозрительных обстоятельствах, не может считаться приличным и
ответственным человеком. Можно узнать, что тобой руководило?
- Дурость, бабушка, - с раскаянием призналась я. - Я ошиблась, потому
что он производил великолепное впечатление. И если бы я вышла за него
замуж, то, видишь, все это преступление свалилось бы на меня.
- Мне кажется, оно уже и так на тебя свалилось, - язвительно вмешалась
тетка Иза.
- Это только потому, что мне не повезло...
- Вот именно, - снова заговорила бабушка. - Я желаю знать, что у тебя
общего с этим делом. Ты утверждаешь, что ты его не убивала?
- Ну зачем мне было его убивать? Спустя четыре года?
- Это можно было бы объяснить долговременным аффектом, - расстроенным
голосом вмешался дядя Филипп.
Бабушка не стала его полностью игнорировать, а жестом попросила долить
ей вина, что дядя и сделал так старательно, что уронил в ее бокал неплотно
всунутую пробку, которую забыл извлечь. Вино расплеснулось во все стороны.
Я бросилась за тряпкой и другим бокалом, благодаря чему вспомнила о воде, в
которую следовало высыпать бобы. Она уже во всю кипела, я всыпала
замороженные зерна, вспомнила, что не посолила воду, и вместо того чтобы
нормальным образом воспользоваться ложечкой, схватила солонку и от
расстройства и спешки слишком сильно ею тряхнула.
Солонка была большая, в нее входило целых сто пятьдесят граммов соли,
крышка с нее свалилась, и все содержимое полетело в кастрюлю. Некоторое
облегчение я почувствовала лишь при мысли о том, что это был не суп, но и
так дуршлаг вылетел у меня из рук, когда я производила необходимые
манипуляции с бобами. Я заново поставила проклятые бобы, соль отмерила
ложечкой и сорвала с вешалки полрулона бумажных салфеток...
Я вернулась в гостиную с клубком салфеток и рюмкой для бабушки, свято
веря, что надо мной довлеет какое-то проклятье и к концу их пребывания я
успею разрушить весь свой дом. А на наследстве уже можно поставить крест.
Так что нечего мне голову морочить, и пусть они уезжают ко всем чертям как
можно скорее, чтобы я могла взяться за работу и как-то компенсировать
потери.
Бабушка была непреклонна.
- Я желаю знать, почему ты с ним рассталась, - сухо сообщила она,
стряхивая тряпкой капли вина с платья и заставляя меня пожалеть о том, что
я не высыпала соль на нее. Соль поглощает красное вино. - С твоим
сожителем, который, как я понимаю, не годился на роль мужа. Я тебя слушаю.
Учитывая, что мне уже действительно было все равно, я решила ничего не
смягчать и выложить им все напрямик. Да шут с ними, пусть себе думают обо
мне, что хотят!
- Потому, бабушка, что я поняла, какая это обыкновенная свинья. Нет,
что я говорю, не обыкновенная, а редкостная. Лгал так, что земля стонала, а
я по глупости ему верила. К тому же он был деспотичным, эгоцентричным, не
терпел никаких возражений и плохо ко мне относился. Не с начала, конечно,
вначале-то он был любящий, заботливый, к тому же страшно красивый, на это я
и купилась. Лишь спустя пять лет он проявил себя с худшей стороны, и тогда
его отрицательные качества перевесили.
- Он тебя содержал?
Я даже не оскорбилась на этот глупый вопрос, менты вылезли с ним
первыми. Я пожала плечами.
- Вот именно, бабушка, в том-то все и дело, что нет. Я вполне
самодостаточный человек, мой муж не осыпал меня золотом, я привыкла сама
работать. Если бы он уперся, что будет меня содержать, я бы даже не знала,
что с этим делать.
- Как что? - ехидно вмешалась тетка Иза. - Ты бы стала выливать
шампанское в туалет?
- Какое шампанское?
- То, которое ты заказывала бы доставлять тебе домой.
- Да вы что, тетя, скажете тоже... Не такая уж я мотовка, шампанское я
бы выпила с удовольствием.
- Иза, прошу тебя, не отходи от темы, - упрекнула ее бабушка. - То
есть после того, как ты с ним рассталась, ты беднее не стала?
- Наоборот, я разбогатела. Я могла больше работать, а заказов у меня
было много. Мне удалось сменить квартиру. И заплатить за нее наличными, а
не в рассрочку.
К моему полному изумлению бабушка обвела полным торжества взглядом всю
семью, за исключением дяди Филиппа. Дядя Филипп выглядел в этот момент, как
невероятно довольная тихая мышка.
- Так что этот аргумент отпадает, - с достоинством произнесла
бабушка. - Перейдем к следующим...
В это мгновенье меня словно подбросило, так как одним ухом я уловила
знакомый звук. Проклятые бобы выкипели. Я бросилась в кухню.
- Еще десять минут, - сообщила я, вернувшись. - Уже почти готовы.
Несколько мгновений они смотрели на меня так, словно не могли
вспомнить, что именно почти готово, но выяснять этого не стали. Дядя
Игнатий потянулся за следующей бутылкой вина и ужасно быстро нашел штопор.
- А ты не крала? - жестоко спросила бабушка, совершенно меня этим
оглушив.
- Господи помилуй, что я должна была красть?..
- Что угодно. Вроде бы в этой стране все крадут, особенно те, что
занимают высокие посты...
- Да ведь я, слава богу, не занимаю никакого высокого поста!
- Другие тоже. До нас дошли слухи, что крадут даже люди,
заслуживающие, казалось бы, всяческого доверия, разные там президенты
компаний, советники, кураторы имущества, работники складов, медики,
машинистки...
Я с большим трудом попыталась собрать мысли.
- Погоди, бабушка, секундочку. Двадцать лет тому назад - да, те, кто
печатал на машинке, вынуждены были красть бумагу, так как ее невозможно
было достать. Да и врачам тоже, если нужно было сделать пациенту капельницу
на дому, приходилось тащить необходимую жидкость из больницы, другого
выхода у них просто не было, ни за какие деньги. Я даже не уверена, можно
ли и сейчас все это купить... Президенты - те да, крадут аж со свистом, но
ведь не я же! Обычные воры тоже крадут совершенно безнаказанно, но это тоже
не я!
- Значит, ты зарабатывала на жизнь честным трудом и тебя не содержал
никакой мужчина. Прекрасно. Ты разбила какую-то машину?
- Да у меня ее и не было, так что нечего было разбивать... Хотя нет,
был у меня "фольксваген", но он развалился от старости.
- Чужую.
Мое одурение начало проходить.
- Я не ездила на чужих машинах. В этой стране никто не рвется
одалживать кому-либо свою машину.
Так что у меня не было никаких шансов разбить ее.
- У тебя есть долги?
Мне подумалось, что после этого визита они у меня точно появятся.
- Нет. Когда-то давно были, но я уже все выплатила.
- Ты употребляешь наркотики?
- Какие еще наркотики?
- Марихуану, героин, ЛСД...
- Я что - на самом деле выгляжу такой идиоткой? - удивилась я. - Чтобы
хотя бы попробовать эту дрянь, у меня и в самом деле должна была крыша
поехать. С какой стати у тебя появились такие дурацкие идеи, бабушка?
- Мир стал очень маленьким, - вмешался дядя Филипп, как бы
оправдываясь.
- И сведения доходят до самых дальних его уголков, - нехотя
подтвердила бабушка. - Анонимные письма можно презирать, но нельзя
оставлять полностью без внимания. Если в них нет ни слова правды, это
значит, что у человека есть враг.
- А на врага можно не обращать внимания, но, по крайней мере, о нем
нужно знать, - поучал всех дядя Игнатий.
- Ну так что? - издевательски спросила тетка Иза. - Какой такой у тебя
враг?
- Я лично одного знаю, - сладким голоском заявила тетка Ольга, бросив
в ее сторону быстрый взгляд.
Нужно было быть полностью недоразвитой, чтобы все еще ничего не
понять. Так какая же гангрена поганая мазала меня грязью в письмах в
Австралию, это - во-первых, а во-вторых, что от меня нужно этой холерной
тетке Изе? Хорошеньких гадостей они там обо мне начитались, если всем
стадом приехали меня проверять. Хорошо еще, что я сдалась, смирившись с
этим проклятым невезением, иначе я могла бы очень прилично разнервничаться,
а кстати, интересно, что за проблема за всем этим скрывается?..
- Я не знаю, бабушка, какой у меня есть враг, - сказала я с легким
нетерпением, - если бы я прочла те анонимные письма, которыми он вас
обрадовал, может быть, я бы и смогла угадать, кто это. Что кретин, это
точно. А о скачках там ничего не было?
- О каких скачках? - подозрительно спросил дядя Игнатий, который по
мере убывания вина становился все более разговорчивым. - Конских? -
Конных, - недовольно поправила его бабушка. - А что может быть не так в
конных скачках? - это уже ко мне.
Что может быть не так в наших конных скачках, я могла бы рассказывать
ей целую неделю напролет, однако предпочла промолчать, так как это
показалось мне как-то не слишком патриотично.
- Ничего, - согласилась я с нечистой совестью. - Но это - единственное
предосудительное развлечение, которому я время от времени предаюсь.
- Почему же предосудительное? - возмутился дядя Филипп.
Дядя Игнатий также выразил свое возмущение, ограничившись
покашливанием, хрипом и маханием рукой, так как от эмоций даже поперхнулся.
Обе тетки и бабушка смотрели на меня с изумлением и обидой. Я вспомнила,
что в Австралии дерби является национальным праздником.
- Я имела в виду игру на скачках, - деликатно пояснила я.
- Вы только послушайте! - фыркнула тетка Иза. - Какой вздор!
- А что же еще можно делать на скачках, как не играть? - удивилась
тетка Ольга.
- Лошадь, девочка моя, - это благородное животное, - с достоинством
заговорила бабушка. - Никто в здравом уме...
Дядя Игнатий снова обрел дар речи.
- Только дураки!.. - взорвался он. - Только дураки не пользуются!.. Я
не понимаю!.. Проигрывают!.. Знатоки никогда!.. Знатоки всегда!.. Всегда!..
Знаток - это о-го-го!..
- Тоже мне нашелся знаток, - презрительно прошипела тетка Иза.
- Я попрошу не переходить на личности! - набросилась на нее тетка
Ольга.
Бабушка пыталась гнуть свою линию.
- Недооценивать важность критерия отбора при разведении...
- У каждого может разок подвернуться нога, - бросился в атаку дядя
Филипп. - Это еще ни о чем не говорит...
- Разок?! Как же! А одиннадцать раз не хочешь?..
К моему полному изумлению все вдруг переругались друг с другом. Я
воспользовалась отсутствием интереса к моей персоне и подала на стол уже
несколько переварившиеся бобы. Они начали есть, почти не замечая этого.
Из их ссоры я сделала дальнейшие выводы. Этот враждебный анонимщик
явно имел представление об Австралии, коль скоро оставил в покое мое
единственное увлечение с сомнительной моральной репутацией, так как трудно
было допустить, что он о нем ничего не знал. Все мои знакомые и друзья были
полностью в курсе того, что я бываю на бегах, играю там, разбираюсь в
лошадях, иногда даже знакомые журналисты спрашивали меня о шансах. И я
давала им довольно неплохие советы, так как я с детства знала лошадей,
сама, будучи еще худенькой девятилетней девчонкой, ездила на годовалых
жеребятах у друга моего отца, лошадника, который очень радовался моему
энтузиазму, так как вес в двадцать с небольшим килограммов жеребенку не
повредит, зато тот привыкает к всаднику. Мы всегда дружили, кони и я. С
некоторыми предками лошадей, которые сейчас бегают на скачках, я была лично
знакома...
Я вернулась мыслями в настоящее время. Таким образом, этот анонимный
корреспондент, несомненно, с болью в сердце удержался от комментариев на
тему моего азартного увлечения, зная, что Австралия увидит в этом скорее
достоинство, чем недостаток, заслуживающий осуждения. То есть совершенно уж
законченным дебилом он не был. Ну, ладно, но откуда же он взял наркотики?..
Семейство упрекало друг друга в каких-то грехах и ошибках, а я
интенсивно размышляла. Неужели что-то могло когда-либо...
Я чуть было не издала страшный крик, этакое пронзительное
"ааааааааааа!!!", так как внезапно вспомнила! Словно гром с ясного неба,
усиленный молнией во весь горизонт. Ну конечно же, Томск принес!..
На самом деле мои дети вовсе не такие уж и глупые. Одиннадцатилетний в
то время Томек принес домой и показал мне кокаин в порошке. Невероятно
гордый только что приобретенными знаниями, он сообщил мне, что это нужно
нюхать, то есть втягивать носом, никаких там уколов или иных мучений, одно
удовольствие, а потом - просто райское наслаждение. Так говорили те, кто
пробовал, из старшего класса, а один по доброте душевной даже отсыпал ему
чуть-чуть. Нет, сам он еще не нюхал, он что-то слышал о том, что это штука
вредная, поэтому хотел бы удостовериться, а раз я до сих пор всегда
говорила правду и не слишком придиралась, то он ждет, что и на этот раз я
все честно объясню. Я постаралась достичь вершин материнского понимания,
вначале попробовала чуточку на язык - явно не сахарная пудра, да и не соль,
я еще допускала тальк" муку, возможно, также известку со стены, но на
всякий случай приняла, что это кокаин. Оставив порошок в бумажке на столе,
я вместе с ребенком зарылась в книги и первым делом открыла судебную
медицину, а также специальное издание о наркоманах, недавно мною
приобретенное, поскольку я, разумеется, делала корректуру чего-то такого на
эту тему.
Я безжалостно показала ему картинки. Очень деловито описала
последствия, отнюдь не скрывая моментов эйфории, после чего поставила его
перед выбором: пять процентов обманчивых восторгов и девяносто пять
процентов мучений и в целом двадцать процентов жизни или же надолго и в
полной мере сохранить человеческий облик. Пусть сам выбирает - хочет ли он
быть человеком или тряпкой. Ребенок любил математику, проценты его убедили,
он решил пригласить того Весека из восьмого класса и попросил, чтобы я и
ему все это показала. Кажется, Весек еще не совсем впал в зависимость, так
что он довольно легко из нее выпал.
Это был единственный случай, когда у меня дома находились наркотики. В
едва заметном количестве и не слишком долго, так как потом мы с Томском
коллективно утопили все это в туалете, но именно в этот момент появился
Доминик. Кася впустила его, когда мы с Томском все еще копались в
литературе.
Он осмотрел белый порошок, попробовал, ни слова не сказал, но
выражение лица у него было такое, что я должна была бы распластаться на
полу или даже еще ниже. Не знаю, что там находилось под моим полом,
возможно, бетон, а может быть, пустое пространство, вроде бы под самыми
разными полами имеют место быть какие-то балки, под свой я не заглядыв
...Закладка в соц.сетях
