Жанр: Детектив
Тайна
...озможно, он просто
скрылся. Как вы думаете, что бы такое
сделать?
- Заявить в милицию, что ли?..
Услышав подобный вздор, всякий нормальный человек постучал бы весьма
энергично пальцем по лбу. Недоумок
же отреагировал спокойно, как пень.
- Заявить-то я могу, только какой толк. Не захотят у нас, так и милиция
ничего не поделает.
А у нас запретят, это точно. Мне чего-нибудь наврут, и дело с концом. А я
вот размышляю: если Казик убежал, как
вы, пани, думаете, куда?
Афера заинтересовала меня не на шутку, гораздо больше, чем наркотики и
бриллианты, поэтому я сдержала
раздражение и не фыркнула даже: каким образом, черт побери, могу представить,
куда подевался абсолютно чужой мне
человек. Посоветовала прижать к стенке эту Пломбир, ведь должна же она знать
хоть что-нибудь о своем многолетнем
хахале. Проваландались вместе вроде бы лет шесть, наверное, ездили куда-нибудь,
может, укромные уголки у них были в
лесной глуши или еще что в таком роде. Слышала же она от него хоть что-нибудь,
видела его приятелей...
- Так из приятелей только я один, - вздохнул недоумок. - Но вы правильно
мыслите. Я попробую, а Пломбир
вполне посодействует, потому как она расстроилась. И вообще мне-то нельзя, а ей
ничего не стоит попробовать пойти в
милицию. Если что, так я вас, пани, уведомлю...
Тадеуш, мой приятель еще по прежней работе, позвонил на следующий день,
ужасно озабоченный: у него прострел,
даже с постели встает с трудом, а тут спешная работа, и я аккурат могу помочь.
- По-моему, ты всегда любила делать предварительное обследование, обмеры,
- напомнил он неуверенно и
просительно. - Надеюсь; у тебя это не прошло?
- Нет. По-прежнему люблю. Пристрастие не очень-то обыкновенное, но таки
есть. А что, у тебя планы какие-то?
- Не столько планы, сколько совесть замучила. Взял работу, подписал
договор - частное поручение, в принципе
должен быть проект - капитальный ремонт: обследование и обмеры, как понимаешь,
необходимы. И так по-дурацки
сложилось, никого не могу найти. Эва со мной возится, да еще на работу ходит...
- Все ясно. А участок большой?
- Не хочу тебя пугать, но, честно говоря, впечатляет. Строение и солидный
кусок территории на Праге, все
довоенное и неизвестно, в каком состоянии. То есть известно в каком - ремонту
капитальному подлежит, только вот этот
чертов прострел - не успел рулетку взять в руки.
Он назвал адрес. До этого момента я колебалась: с одной стороны,
обследованием всегда любила заниматься, да и
неловко отказать Тадеушу, а с другой, времени нету, голова занята совсем другими
делами. Мне не больно-то хотелось
встревать в эту канительную работу, от которой уже отвыкла, но, услышав адрес, я
с ходу загорелась энтузиазмом. Именно
там находился возможный новый притон, его-то и хотел разыскать Павел, а меня от
поисков оторвала бриллиантовая
блажь. Может, и не в том самом строении, где-нибудь рядом, но и то хорошо. К
радостному удивлению Тадеуша, я
согласилась без уговоров.
- Постой-ка, ведь второго человека надо, есть помощник?
- Я так и знал, что могу на тебя рассчитывать. Помощник есть, я тебе на
десерт оставил. Он работал бы один, если
бы ты не согласилась, он у меня в напарниках по этому заказу. Гутюша с тобой
будет работать.
- Гутюша!..
- Я так и думал, ты обрадуешься... Правильно думал, я сразу повеселела. Я
просто обожала Гутюшу, он был
работяга добросовестный, да еще и развлекал меня на полную катушку. Он
жонглировал польским языком самым
удивительным образом, особенно когда нервничал, так что договориться с ним порой
бывало трудновато. Но тут все мог
объяснить Тадеуш, а мне оставалось лишь приятное общение с Гутюшей. Посему я
согласилась на Гутюшу без всяких
оговорок.
- Работа срочная?
- Да. Если уж точно, начать следовало неделю назад. Ты могла бы завтра
приступить?
Само собой - как раз планировала с завтрашнего дня шастать на Праге в
поисках притона.
- Ладно, обследование и обмеры сделаю, но чертить будет Эва, у меня и
приборов нет. С Гутюшей ты договоришься
или мне самой?
- Да я с ним уже договорился, ты только позвони, в котором часу и прочее.
Телефон его у тебя есть? А в моей
благодарности не сомневайся. До гроба не забуду...
- Гутюша, а что там будет? - спросила я по дороге назавтра утром.
Гутюша на сей раз пребывал в спокойствии и высказался более или менее
внятно.
- Кооператив это получил. Многоотраслевой. Мелочевкой малой будут
заниматься, а все вместе - производство,
бюро и так далее. Комнаты гостевые, столовка и так далее. Этакая веерная
программа, и сдается мне, себе кусок урвут -
квартиры понаделают и так далее.
- А сейчас там что?
- Да всякая всячина. В основном люди живут, только жить там так же
удобно, как волу в полушубке щеголять, сама
увидишь. До войны склады понатыканы были, теперь тоже мешанина всякая.
Поликлинику себе тоже отгрохают.
- А куда подеваются все, кто там сейчас?
- Никуда. Все к этому кооперативу относятся, так, поперемещают туда-сюда
и здание приспособят к новому
профилю.
- А нам рабочее местечко отвели?
- Отвели. На третьем этаже, номер четырнадцать. Ключ у меня.
- Сперва покажешь мне объем работ, ведь Тадеуш говорил что-то об участке.
Погода как раз что надо, так что
начнем с помещений, но глянуть на место хотелось бы.
Моросил дождь, когда мы подъехали. Вход был с другой стороны, не там, где
я успела побывать, но я сразу
сориентировалась: строения и участок вместе образуют как бы угол двух улиц и
могут иметь общие входы-выходы.
Хмурый, обшарпанный четырехэтажный дом настроения не прибавлял.
Наша комната оказалась на третьем этаже и была в некотором смысле
оборудована: два стула, стол, электроплитка,
какие-то полки, шкафчики и ящики, и даже - ошеломительный комфорт - кошмарного
вида уборная. Я выглянула в окно.
Большой двор с трех сторон ограждали строения вроде нашего, а четвертую замыкал
одноэтажный барак и старая ржавая
сеточная ограда. По неприглядности двор вполне соперничал с нашей уборной:
разоренный, захламленный, в выбоинах и
ухабах, в одном углу возвышалась груда щебня и мусора, поросшая сорняком, далее
- утрамбованная земля, бетон и
строительные отходы. В процессе осмотра я локализовала проходные дворы и
подворотни, где шлялась в поисках
наркоманского притона, они находились левее: если бы я тогда определила дорогу
по азимуту и могла напрямик
протаранить стены и ограды, оказалась бы в нашем дворе.
Гутюша знал об окружении все.
- Тот барак - дом призрения. Детский сад или что-то в этом духе, во
всяком случае для детей малость того, развитых
наискосок. Пока неясно, что с ним делать, может, и снесут, а обмерить придется.
Весь участок наш, до той сетки. Дом,
высунься поглубже в окно, увидишь весь от левой водосточной трубы до кучи
щебенки направо. Щебень тоже надо
обмерить - его уберут. Остальное нас не касается.
- А сия возвышенность?
- Развалины. Еще после этого, как его, пожара войны. Что-то стояло,
обрушилось, возможно, остались подвалы.
Место спорное.
- То есть как?
- Утрясают. Заказчик хотел бы все оттяпать, да, пожалуй, не получит, и
вон ту четвертушку, - Гутюша описал рукой
небольшое полукружье, - отдадут другим, а Тадеушу придется делать забор.
Изолироваться. Нам тоже начхать, как там
решат.
Да, работка предстоит что надо. Понятно, почему Тадеуш собирался сделать
все сам: обследование территории под
снос можно поручить кому угодно, а обследование для перестройки и ремонта
требует точности и дотошности. Гутюша для
меня был сущим даром судьбы: монтаж, электрическое и санитарное оборудование
знал превосходно, хотя в принципе и
работал конструктором.
Начали мы с четвертого этажа, пока что оставив в покое чердак, потому как
я не взяла с собой халат, а пыль там
скопилась с допотопных времен. Через три часа спустились этажом ниже.
- Эва не начнет чертить, пока мы не дойдем хотя бы до какого-нибудь
конца, - буркнула я озабоченно. - Работа на
срок?
- Две недели, - ответил Гутюша. - Было три, да одна пролетела. Я потом
тоже сяду за чертежи. Ничего, поддадим
жару, пойдет.
Я осмотрела ближайшую дверь.
- Что там? Не дай Бог, квартира?
- Квартира. Не страшно. Если жильцов нет, придем попозже.
На звонок открыла пятнадцатилетняя девочка, которую вовсе не интересовали
наши проблемы. Она уселась с
книгой за стол, игнорируя наше присутствие. Любопытно, что придумает Тадеуш, -
на жилое помещение эта квартира не
годилась ни в коем разе.
- По-моему, все столярные работы делать заново, и вообще следует пробить
окна, если это для людей назначается, а
не для коров, - заметила я критически.
- Да уж, надо бы, - согласился Гутюша. - Запиши в объяснительной, у них
тут напряжение.
Я уже не искала причин, почему в жилой квартире вместо окон
электропроводка высокого напряжения - времени
не хватало. Гутюша локализовал выводы электрических проводов и обмерил
расстояния от розетки до стены и до пола. К
девочке зашла подружка. Я удивилась: в такую пору обе должны быть в школе.
- Эта психопатка ко мне пристала, - начала подружка прямо от двери. -
Почему не сказала мне, что ее выпустили?
Вдруг увидела посторонних в соседней комнате и примолкла. Девочки
зашептались, с минуту как будто спорили,
иногда повышая голос, так что до меня доносились отдельные слова.
- Каська просто дура, - горячилась подружка. - Он из нее веревки вьет.
Они еще пошептались про какую-то Каську и про что-то еще, потом наша
хозяйка заглянула к нам.
- А вы еще долго здесь будете? - спросила она вежливо. - Нам к часу пора
в школу.
Я почему-то порадовалась, что девочки не прогуливают.
- Вам далеко? - спросила я, взглянув на часы.
- Нет, близко, минут пять ходу.
- Сейчас половина первого. Успеете. Нам тут еще работы на пятнадцать
минут.
- Даже меньше, - поправил Гутюша. - Уборная без канализации по вертикали.
- Стенки надо проверить. Беги с нулем к внешней.
Девочек наши занятия не интересовали, они шептались и хихикали, сидя на
топчане. Через десять минут мы ушли.
- Что, тут живет какая-то психопатка? - спросила я Гутюшу с легким
беспокойством, обмеряя коридорчик у
лестничной клетки. - Я предпочитала бы обойтись без психов, с ними хлопот не
оберешься.
- Два семьдесят восемь, - ответил Гутюша. - Есть, но она приходящая.
Бывает изредка. Кажется, какая-то мамаша
какого-то ребенка из этого малолетнего исправительного дома. Погоди, тут не
хватает калорифера. Есть выход и
зашпунтовано.
Какое-то все-таки облегчение, что не я буду заниматься проектированием, а
Тадеуш. Не позавидуешь такой
творческой работе.
Помещение рядом оказалось единицей административной. Три присутствующих
работника совершенно нас
проворонили, увлеченные без памяти обсуждением несправедливости чего-то
распределенного. Здесь была газовая плита с
духовкой и ниша с ванной, где не наблюдалось водопровода.
На втором этаже мы решили отдохнуть.
- Приведи в порядок эти наброски, - порекомендовала я Гутюше. - Если
собираешься чертить, лучше сам это
сделай. А я пересчитаю обмеры, поглядим, на сколько не сходится.
- Надо бы про ключи смекнуть, - ответил Гутюша, разворачивая фольговый
пакет с завтраком. - Эти чинуши
пойдут домой, а нам здесь торчать. Подожди, я схожу к ним, глядишь, чайник
одолжу и стаканы, пообедаем, а то с голодухи
много не нафурычишь.
Я отвыкла от Гутюшиной лексики за последние годы: очевидно, он имел в
виду, что голодному работа не в радость.
Гутюша-снабженец оказался на высоте: позаимствовал все, даже кофе и чай, забыл
только про ложки. Размешивая сахар в
стакане шариковой ручкой, сообщил, что на первом этаже два частных
суперпредприятия: дворничиха держит нечто вроде
публичного дома, а экс-работник кооператива, ныне пенсионер, торгует водкой.
Блудилище владельцу не мешает -
дворничиха на хорошем счету и частная инициатива поощряется, а пенсионер
зашибает бабки на паях с кадровиком и
потому почитается священной коровой. Никто ничего не видит и не слышит -
ликвидируй эту малину, кадровик потерял бы
вторую зарплату.
Обмеры четвертого и третьего этажей разошлись у нас всего на десять
сантиметров, это значило: primo - обмеряли
мы тщательно, secundo - с домом покончили на удивление добросовестно. Сложили
вместе листки с эскизами, и набросок
объекта начал явственно вырисовываться.
После трех дней каторжных мучений мы очутились наконец в подвале.
- Что бы это такое могло быть? - спросила я, похлопывая рукой по
неструганым доскам, напоминающим дверцы
стенного шкафа. - Что за ними? Это наша крайняя стена.
Гутюша щелкнул затвором рулетки, и лента со свистящим шорохом уползла в
футляр. Подошел к доскам и
приложил ухо.
- Кажется, был подвальный ход дальше, - решил он. - Ничего не вижу -
темно, как в негритянском черном кофе.
Таинственный проход не на шутку заинтересовал меня. Пробраться в том
направлении - это же награда за нашу
галерную работу. Гутюшу не требовалось долго уговаривать, ведь Тадеушу
необходимо знать такие вещи, придется чтонибудь
тут придумывать и обмеры необходимо сделать. Не тратя лишних слов, Гутюша
ухватился за одну доску.
- Сделано на совесть. Смотри-ка, вот тут малость подается. Ты придержи, а
я надавлю.
Получилось наоборот: мне пришлось надавить, а Гутюше рвануть, но в данном
практическом случае нас не особо
заботило правильное употребление глаголов. Однако доску оторвали понапрасну,
оказалось, дверная - в ней с одного боку
врезан защелкивающийся замок, а с другого прибиты петли. Открывались двери на
нас, только вот ручки не было - решила
дело оторванная доска. Гутюша энергично рванул и отлетел назад, а у меня
железка, подобранная для придавливания бумаг,
вывалилась из рук.
Я заглянула в темную нишу и потянула воздух.
- Вонь какая-то. И опять дверь. По-моему, у нас фонарик есть, поглядим,
где тут петли.
- Холера, занозу всадил, - поморщился Гутюша. Он пососал палец, огляделся
и достал из сумки фонарик. - Эта
штука, наверно, противостоит наперекор всему.
Учтя Гутюшины соображения, я подумала, что вторая дверь открывается от
нас, но наваливаться всем телом было
неохота. Гутюша посветил сперва туда, потом сюда, обе стороны выглядели
одинаково - неровная поверхность сколоченных
досок. Ниша пропиталась каким-то странным запахом.
Занятые дверью, мы внимания не разбазаривали и только теперь, в поисках
петель, увидели еще кое-что. Гутюша
обвел фонариком это нечто, луч света на мгновение замер, после чего рывком
вернулся влево.
От увиденного совсем перехватило дыхание, и так уже затрудненное из-за
смрада.
Довоенные стены подвала оказались двойные, между ними находилась
дилатационная щель. Две стены рядышком,
обе в полтора кирпича, вместе - почти восемьдесят пять сантиметров, между двумя
дверями из неструганых досок должны
образовать ровную поверхность, разделенную посередине двадцатисантиметровой
щелью; с правой стороны такая
поверхность имелась. А с левой было выдолблено, вернее, выкрошено узкое
вертикальное углубление, а в углублении
стоял.., человек. Да, да, неестественно вытянутая человеческая фигура.
- Так и сердчишку недолго с копыт долой, - пробурчал Гутюша. - Вишь, где
прятки себе затырили.., да из башки
вон...
Шалая фразочка Гутюши отвлекла меня от страшного первого впечатления:
пока над ней размышляла, присутствие
духа, ускакавшее было добрым галопчиком, снова вернулось. Скопытиться от сердца
и в самом деле можно было с ходу,
запрятали по-идиотски, именно "затырили" - притащили и позабыли. Из-за налипшего
слоя какой-то дряни трудно было
сразу распознать в фигуре витринный манекен, старый и заплесневелый,
изображавший, надо полагать, мужчину.
Мне удалось наконец пошевелиться, сделать шаг назад и шепнуть Гутюше:
- Не трогай, еще развалится, а нам придется убирать.
" - Ты что?! - возмутился Гутюша. - Труп, что ли, щупать?
- Какой труп, спятил? Разве труп способен сохранять вертикальное
положение? Это старый манекен, наверно, его
украли и спрятали, пожалуй, еще до войны.
Гутюша с недоверием посмотрел на меня, на манекен и снова на меня.
- Думаешь?.. Возможно. Еврей портной, к примеру, спрятал перед немцами...
- Не перед, а от немцев, - поправила я машинально. - Нет, пожалуй, от
немцев он бы сам себя прятал, а не
манекен... Или ты думаешь, внутри у него что-нибудь есть? Ценности - в куклу, а
куклу в подвал?
Гутюша оживился от моей догадки. Предложил осмотреть с пристрастием,
вдруг да обнаружится что-нибудь
ценное. Я ничего не имела против, только сначала отделаться бы от работы, кроме
того, здесь стоял странный и крайне
неприятный запах. Я опять потянула воздух, принюхалась и подытожила:
- Только не сейчас. Сколько времени проторчал, так проторчит еще немного,
проветрится к тому же. Не чувствуешь
разве, как пахнет? Похоже, какой-то консервант.
Я отошла, так у меня заслезились глаза. Запах, казалось, знакомый, только
с парфюмерной примесью и еще чем-то,
так что драло горло и резало глаза. Гутюша сосредоточенно принюхивался.
- Лак для полов, - решил он. - Только более элегантный - древесный,
наверно.
Я охотно согласилась - кой черт голову ломать и придумывать несусветные
объяснения. Конечно, он прав: лак для
пола на совесть дерет горло и глаза, правда, здесь он благоухал деликатней и
послабей, чем при целевом употреблении, да
еще какой-то парфюмерной кислятиной отдавал. Я бросила заниматься обнюхиванием и
вернулась к проблеме дверей.
- Потом все осмотрим спокойно, сперва закончим весь интерьер, - решила я.
- Если насвинячим, затолкаем все в
эту щель и делу конец. Убирать мусор не собираюсь.
- Оставлять на виду нельзя, еще стрельнет что кому-нибудь в башку, -
рассудительно поддержал Гутюша. - Смотри,
вот тут петли, дай-ка я пихну...
Пихание эффекта не достигло. Вопреки нашим предположениям, вторая дверь
открывалась так же, как и первая - к
нам, то есть ее надо было потянуть, только вот за что? По всей видимости, пройти
можно было в одну сторону - оттуда
сюда, а не отсюда туда. В области темени у меня засвербило нечто вроде мысли.
- Обследуем после, без спешки. Давай обмерим только дверной проем и уйдем
- в носу щиплет невыносимо.
Гутюша послушно обмерил, задвинул на место полуоторванные доски и
призадумался.
- Слушай-ка, а вдруг это не манекен, а самый обыкновенный труп?..
Я записала обмеры и постучала по лбу карандашом. Гутюша, похоже, совсем
обалдел, хотя.., черт его знает...
Правда, мне не доводилось слышать, чтобы труп сам собой держался вертикально и
благоухал лаком для пола, но всяческих
консервирующих средств изобретено в последнее время до холеры и все возможно. А
вдруг он просто-напросто висит? Мы
ведь не разглядывали внимательно, запах тошнотворный и видок такой - любоваться,
в общем, не тянет. На первый взгляд -
манекен как манекен, только старый и облупленный...
А окажись манекен трупом, последствия катастрофические! Вместо обмеров
даем показания, милиция рыщет
повсюду, нас выбрасывают из подвала, пломбируют вход, забирают бумаги, к тому же
нас, упаси Боже, подозревают, все
кувырком, препятствия неодолимые, а обследование надо закончить в срок...
- Гутюша, типун тебе на язык, - заартачилась я. - Не городи чепухи, еще
накличешь. Будь хоть сто трупов, а для нас
манекен и точка. Подумай логически, у нас чертовски мало времени. Гутюша,
вопреки видимости, умел думать логически, а
потому решительно отвернулся от трупа. В подвалах нас ожидал еще миллион
мучений: километры разных проводов и
кабелей, к тому же действовала местная котельная. Самое жуткое место во всем
здании!
Дождь давно перестал лить, но с домом мы разделались и выбрались во двор
только на третий день.
Кооперативный дворник прицепился к нам, как репей к собачьему хвосту.
Заявил, ему, мол, ведено соблюдать
закон, и представил нам вбитые в землю колышки, означающие границу территории.
Колышки дугой огибали развалины, и
по ним требовалось установить ограду. Таскался сторож за нами повсюду, смотрел в
руки и все нудил, чтобы мы случаем не
переступили запретной черты - за что последовало бы страшное наказание. Какое -
он не уточнял, равным образом
непонятно было, кто оное наказание понесет: мы, Тадеуш или заказчик. Убрать из
проекта эти завалы всем было на руку,
отпадала проблема расчистки и вывозки щебня, а посему дворницкие директивы нас
устраивали.
Мы опустили с крыши шнур, на конце которого привязали камень, и Эва могла
теперь взяться за чертежи. Словом,
со всем обмеренным хламом мы отправились к Тадеушу.
- Да, с самого начала говорили, там кусок двора принадлежит к соседним
владениям, - поддержал Тадеуш
дворницкое занудство. - Вроде что-то там утрясали, но я им довел до ума все
преимущества, если плюнут на эти
щебеночные бугры, и они поспешили прийти к согласию.
- И верно, - поддакнул Гутюша в своей манере. - Кобыла с возу, бабе
легче. Разве что сделали бы санки с горки.
- Санки с горки остались теперь тем детям, - заметила Эва, привычная к
Гутюшиной манере. - Где остаток
территории?
- Пока нету, тебе что - мало? И так хватает дел с этим кусочком. А ты
вообще-то была на месте?
- Была разок. Поеду еще осмотреть, потому как эта жертва прострела пока
еще ни туда ни сюда. Одного его надолго
не оставишь.
Тадеуш уже не валялся в постели, а геройски передвигался по квартире,
хотя спина совсем не сгибалась. Надеялся,
правда, через неделю начать вкалывать.
- Самое главное сейчас - барак для детей, - сказал он задумчиво. -
Обмерьте вы эту заразу с дотошностью
часовщика, предвижу, начнутся баталии и каждый винтик будет важен. Выиграет
наверняка кооператив, у него своя рука
где надо, пусть хоть детям дадут что-нибудь приличное.
Я решилась немного пооткровенничать насчет моего рабочего рвения, ведь
Тадеуш мог оказаться весьма полезен.
- Любопытные дела творятся вокруг объекта, - подкинула я косточку.
- А на что мне вокруг? - удивился Тадеуш. Я рассказала о наркотиках, о
таинственном притоне, находящемся где-то
рядом. Призналась, что намереваюсь туда проникнуть под предлогом более полного
обследования местности.
- Кое-что я уже разведала и знаю направление, да пока что не хватало
времени на дополнительный осмотр.
- Ну! - подтвердил Гутюша. - Я под конец понял, куда ее несет. Только в
проходе стоит то ли труп, то ли манекен. И
воняет.
- И что, это входит в проект? - взволновался Тадеуш.
- Нет, стоит за дверью, - успокоила я. - Прямо в дилатационной стене. Как
закончим, хорошо бы симулировать
продолжение работ. Сделаю вид, необходимо, дескать, дополнительное обследование
подвалов, и погляжу, что там такое.
- Судя по всему, делать вид не очень-то понадобится, без дополнительных
обмеров и так не обойдется, - деловито
заметила Эва. - А общество в лице Гутюши тебе обеспечено.
- В случае чего подтвердите, что я там шастаю в качестве легального
труженика. А то вообразят еще, что я шпионка
или еще кто... Террористка, например.
- В силу моей восторженной признательности засвидетельствую не глядя все,
что пожелаешь, - торжественно
поклялся Тадеуш. - А нельзя ли узнать, на кой тебе сдалась эта наркоманская
берлога? Замешан кто-то?
- Ну как же, небось Дарий велел, - съязвила Эва.
- Убраться он мне велел. А меня снедает любопытство. Есть мнение, что во
всем этом замешаны крупные шишки.
- Если ее когда-нибудь не пришьют, то я Паганини, - пророчески изрек
Тадеуш и, поморщившись, сел за стол, где
были разбросаны эскизы.
- А мне-то казалось, ты без ума от милиции! - фыркнула Эва.
- Да при чем здесь милиция? Добросовестная милиция такую малину с
удовольствием бы ликвиднула. На мой
взгляд, здесь орудуют важные лица. Жуткий клубок, кто в нем запутан, не поняла
еще, а предполагаю самое худшее; честно
говоря, до правды докопаться винтиков не хватает.
- Дай Бог здоровья, а умишко и такой сойдет, - вдруг наставительно
брякнул Гутюша. Я повернулась к нему.
- Гутюша, ты, надеюсь, понимаешь, что я открыла тебе страшную тайну и
трепать языком не следует?
- Я что - себе враг, садист что ль набекрень, - обиделся Гутюша. - С кем
попало носом не трусь.
- Умоляю, сделайте этот барак до того, как вас посадят на много лет, -
зажалобился Тадеуш. - Мне чертовски
неохота делать смету дважды...
- А все эта Сушко, пани начальница. Мне сдается, она сама забрала ребенка
и куда-то подевала. Милиция в конце
концов найдет его...
- Шляется и шляется: чокнутая, так запереть надо и всех делов. Вы пошлите
кого-нибудь, ради всего святого, ведь
живет же она где-то.
- Да я сама пойду...
Шепчущиеся бабы заметили меня и замолчали. Их секреты меня совсем не
интересовали, я сидела на корточках
почти у их ног, в конце коридора, так как Гутюша не мог добраться с рулеткой до
противоположной стены и передвигал
какой-то хлам, а я держала ноль. Мы честно выполняли поручение Тадеуша и
старались замерять точно. Детей как раз
отправили гулять, и мы вкалывали высунув языки, чтобы успеть до их возвращения,
но меблировка барака сводила на нет
героические наши усилия.
Все строение представляло собой нечто чудовищное. Строили барак из любых
попавшихся под руку материалов,
злостно смешав их без складу и ладу, в довершение бед часть барака занимала
поликлиника, снабженная безумным
количеством изощренных установок. Возводил этот монстр не иначе как маньяк.
- Гутюша, присядем на минуту и сообразим, что есть что, - предложила я,
закончив детские помещения. - У меня
тут дерево, кирпич, бетон, гипсолит и прочее. Давай отметим все на нашей мазне,
иначе потом не разберемся.
- Держится все на старом кирпичном фундаменте, - сообщил Гутюша,
усаживаясь рядом со мной на останках
старой стены под открытым окном какой-то комнаты. - Сохранился фрагмент подвала,
но часть барака, вон та, другая
сторона - бетон.
Мы начали обозначать материал стен на листочках набросков. Дети уже
возвращались с прогулки, тихие и
покорные. Они медлительно и неуклюже переваливались через порог и исчезали в
бараке, видно, усталые, хотя трудно
понять отчего. Они не бегали, не играли в мяч, правда, я в то время работала в
помещении и могла не заметить их повадку.
- Иди, пощупай два последних окна, - поручила я Гутюше. - У нас записано
-
...Закладка в соц.сетях
