Жанр: Детектив
Колодцы предков
...еза.
- Зачем пятки? Достаточно нажать...
- Где его можно найти? - жадно спросил Михал.
- Пока, черт его знает. Пришли бы вы раньше, я бы вам его сдал, он же
был у Кароля. А теперь не знаю, не поздно ли. Из-за этого шума, что вы
подняли, он мог куда-то свалить. Хотя, с другой стороны, только у Кароля,
потому что Кароль платит недорого, зато сразу наличными, за хвост дергать
не надо. Хотя, опять-таки, если Кароль дал ему знать, мог и смыться...
Тереза и Марек сильно забеспокоились. Болек вытянул на середину кафе
свои громадные копыта в элегантных желтых носках и сморщив брови
задумался. Он явно чувствовал себя принятым в дело.
- Я думаю, что он еще в Париже, - добавил он через минуту. - Он
должен был получить деньги у пары людей, это мне известно. А может Кароль
разболтается, и мы еще что узнаем...
- Дорогой! - внезапно расцвел Михал. - Как нам тебя благодарить? Без
тебя мы бы пропали, если бы не ты...
Болек убрал копыта с середины кафе и махая рукой повернулся в кресле:
- Да ну, кореш, не дури. Ничего не надо. Я вам помогаю для своего
удовольствия, могу себе позволить. Сейчас я вернусь к Каролю и буду на вас
работать, если что, я вам сообщу. Вот только... Деньги у вас есть?
Тереза и Михал посмотрели друг на друга, а потом на него таким
взглядом, что слова не потребовались. Болек погрустнел:
- Хреново. Без бабок не выйдет, купить эти монетки мы бы смогли, но
даром Кароль не отдаст. Может что придумаете?
- Можем, - громко ответил Михал. - Придумаем!
- Вы с ума сошли, - вырвалось у перепуганной Терезы.
- Тихо! Я знаю, что говорю! У меня есть идея...
- Если у тебя, кореш, есть идея, это хорошо. Дай мне свой телефон и
ждите, пока я позвоню...
Таинственная идея Михала выявилась только тогда, когда они вернулись
домой, под нажимом не столько слов, сколько взгляда Терезы. Он вошел в ее
комнату и запер двери.
- Завтра четверг, - решительно произнес он.
- Ну и что, что четверг?
- Ничего. Скачки. В Венсенском лесу. Иоанна говорила...
У Терезы потемнело в глазах:
- Не обращай внимания на то, что говорила моя племянница! - громко
прошипела она. - Я в ее выдумках участия не принимаю!
- Это не ее выдумка, а наша! - твердо сказал Михал. - Может вы
предпочитаете ограбить банк? Я поеду, а вы как хотите!...
Тереза пришла в ужас. Мысль о том, что она могла бы остаться дома или
пойти в Лувр, а Михал мог бы ехать на скачки, ей в голову не пришла. Зато
она подумала о своей чековой книжке, которая к счастью осталась в
Гамильтоне. Кроме того она подумала, что надо было ехать во Флориду, это
бы получилось дешевле, чем эта поездка в Польшу. Потом она еще подумала,
что ограбление банка было бы не таким рискованным, а потом и вовсе
перестала думать...
Сидя на открытой трибуне и держа в руках приобретенную у входа
программку (для экономии только одну), они тупо всматривались в непонятные
сокращения. Михал пытался вспомнить мои инструкции, а Тереза требовала
перевести все на польский язык.
- Ведь вы уже были на скачках!
- Ну и что? Во-первых, только раз в жизни, а во-вторых в Служевце в
Варшаве, где у меня ничего перед носом не крутилось. И ковбои сидели на
конях, а не на этих сеялках!
- Это безразлично. Вспомните что-нибудь полезное!
Из полезного Тереза помнила только то, что в Служевце проиграла. Ее
утешала мысль, что при этом присутствовала я, и это не могло не сказаться.
Она засмотрелась на бегающих по полю коней и один из них ей понравился. Он
был черным и блестящим, он фыркал и далеко выбрасывал ноги, пробегая
красивой ровной рысью. Она пихнула Михала в ребра.
- Одного я вижу, - сообщила она. - На нем номер пять. Вон тот, в
желтом камзоле. Надо сделать ставку.
Михал поднял голову над своими заметками, посмотрел на коня и одобрил
выбор.
- Только я не знаю, какой это, - добавил он неуверенно.
- Как какой? Пятерка! На нем же есть номер.
- Да, пятерка, но я не знаю из какого заезда...
Они вновь склонились над программой. Возле номеров заездов были
написаны цвета: jaune, rouge, bleu...
- Желтый, красный, синий, - забеспокоился Михал. - Я не знаю, что это
значит. Этот конь желтый?
- Желтый, подхватила Тереза. - Это он! Желтая пятерка!
Конь добежал до поворота, развернулся и побежал обратно. На наезднике
была ярко желтая куртка. Михал кивнул головой:
- Один есть. Желтый забег первый. Надо выбрать еще одного, чтобы
сыграть на порядок, у меня здесь записано...
Они посмотрели на остальных, бегающих перед трибунами, коней. Два как
раз обгоняли друг друга. Тереза предложила того, который оказался быстрее.
Михал, сморщив брови, оценил животное и покачал головой:
- Он дергает задом, - сообщил он. - Пани Иоанна предупредила, что не
надо ставить на тех, что дергают задом, они идут утом.
- Что, извините? - заинтересовалась Тереза.
- Ну, не знаю. У меня все перемешалось. Это по датски, но я знаю, что
на таких ставить не стоит.
- Хорошо, ставим на этого, без зада...
- Кроме того, он был не желтый, а зеленый. Это кажется другой
забег...
Желтые камзолы больше не появлялись. Тереза опять заглянула в
программку. Единственное, что она могла понять самостоятельно, это имена
коней. Она немедленно определила фаворита.
- Эриния, - решилась она. - Это именно то, что меня переполняет,
когда я думаю про этого чертова Капусту. Я хочу поставить на Эринию.
- Замечательно, - меня переполняет то же самое. Эриния это шестерка.
Ставим на порядок. Пять-шесть и наоборот шесть-пять. Пани Иоанна говорила,
что всегда надо играть наоборот, у меня здесь записано.
Выбрав коней таким своеобразным методом, они ассигновали по пять
франков, и Михал отправился ставить на порядок. По дороге он наткнулся на
кассу с надписью TIERCE и вспомнил, что это комбинация, по которой можно
выиграть больше всего. Он заколебался, посмотрел в свои заметки,
удостоверился, что речь идет о выборе трех первых коней, после чего
получил в кассе информацию, что дело касается четвертого забега.
Направившись к Терезе, чтобы выбрать этих трех коней, он услышал по радио
сообщение о начинающемся представлении и бросился к кассе ставить на
порядок. Он выбрал ту, у которой болталось меньше всего людей, не
посмотрел на надпись над ней, бросил свои две пятифранковки, крикнул:
"пять-шесть", получил билет и помчался на трибуну. Только опустившись на
скамейку рядом с Терезой, он осознал что сделал. Он потратил десять
франков вместо пяти, и как идиот сыграл пять-шесть, вместо шесть-пять...
Он уже хотел признаться Терезе, что свалял дурака, но не успел. Кони
приблизились к трибуне. Тереза, как и Михал, вдруг забеспокоилась - с
цветами было что-то не в порядке. Забег должен был быть желтым, но
наездники на тележках были одеты во все цвета радуги, а на некоторых были
даже полосатые камзолы. Под номером пять шел абсолютно другой конь. Михал
решил поинтересоваться у соседних игроков и тогда оказалось, что важна
одежда не всадника, а коня. Точнее, номера помещены были на желтом фоне...
Еще до того как после представления, кони перешли на старт, на другую
сторону арены, Тереза и Михал все поняли. Потеря десяти франков была
неотвратимой. Тереза безнадежно махнула на них рукой. Конь в желтом
камзоле, номер которого помещался на черном фоне, участвовал в четвертом
забеге, то есть один терцовый фаворит у них уже был, надо было выбрать еще
двух. Михал открыл программку, Тереза показала пальцем на большое табло
посреди поля:
- Что это, - забеспокоилась она. - Может, это важно? Оно мигает.
- Сейчас я вам скажу, - ответил Михал, закрывая программку и открывая
блокнот. - Сейчас... Не могу найти... Ага, табло посередине... Там
находятся номера коней, а цифры рядом показывают, как они играют, то есть
сколько будут платить, если он выиграет...
Он посмотрел на табло и замолчал.
- Девятьсот девяносто девять, - прочитала Тереза. - Рядом с пятеркой.
А рядом с шестеркой - девятьсот девяносто восемь. Что это значит?
Михал некоторое время молчал.
- Значит, что на них никто не ставил, - наконец сказал он ослабшим
голосом. - Три девятки означают больше тысячи. Заплатят больше тысячи...
- Когда заплатят?
- Когда выиграет пятерка...
Таблица моргнула, и рядом с шестеркой появилась цифра 960. Тереза
несколько секунд присматривалась.
- Хорошеньких мы коней выбрали, - ехидно заметила она. - Больше
девятисот только у этих двух. Это действительно значит, что пятерку с
шестеркой играем только мы?
- Боюсь, что да...
Они сидели всматриваясь в табло, даже не обратив внимания на то, что
забег начался. Только по нарастающему топоту копыт они заметили
приближающихся коней, которые пронеслись мимо трибун и помчались дальше.
- Ну и что? - озабоченно спросила Тереза.
- Не знаю, беспокойно ответил Михал. - Бегут. Кажется, это еще не
конец.
Кони завершали второй круг. По трибунам пронесся глухой рев. Ни Михал
ни Тереза были не в состоянии определить, что происходит в этой топочущей
куче, одни лошади оставались сзади, другие вырывались вперед. Рычание на
трибунах становилось все громче, громкоговоритель тоже не молчал. Кони
вышли из последнего виража и теперь приближались к трибунам.
- Пятерка!!! - заорал Михал и сорвался с места. - Пятерка бежит!!!..
Разволновавшаяся Тереза тоже вскочила. Их пятерка шла первой, далеко
впереди, за ней, стуча копытами, неслась большая группа коней. Толпа
рычала так, что полностью заглушала крики из громкоговорителя. Кони
миновали черту, динамик замолчал, а толпа продолжала шуметь. Тереза и
Михал неподвижно застыли, всматриваясь в замедляющую бег массу коней и
тележек. Ослабевший от волнения Михал рухнул на скамейку. Тереза
посмотрела на него:
- Ну и что? - безрадостно спросила она. - Что выиграло?
- Понятия не имею. Кажется, пятерка. Сейчас объявят. Боже мой, какая
прекрасная вещь, эти скачки! Теперь я понимаю, что значит, когда топот
копыт хватает за сердце...
Тереза сочувственно посмотрела на сообщника и тоже уселась.
- За сердце сейчас буду хвататься я. Узнавайте, что выиграло, мне
интересно. Оказывается, мы выбрали очень хорошего коня...
Скачки - это место, где судьба позволяет себе выкидывать самые
удивительные коленца. Громкоговоритель откашлялся и начал говорить.
Побледневший от удивления Михал, не веря собственным ушам, перевел Терезе
Болек позвонил утром следующего дня, коротко сообщил, что имеет
интересную информацию, и предложил встретиться вечером в том же самом
кафе. Двое сообщников почувствовали прилив новых сил и новых чувств. Михал
впал в состояние эйфории, утверждая что созвездия на небе расположились
необычайно благоприятно для них, теперь все пойдет как по маслу. Тереза
начала приобретать надежду. Вмешательство в дело настоящего хулигана, а
может, даже гангстера, наверняка оказало свое влияние, до сих пор в семье
такого не было, гангстеру фамильное финансовое проклятие могло поддаться.
На место они прибыли слишком рано и ожидали сообщника целых полчаса.
- Капуста был у Кароля, - сообщил Болек вместо вступления, сразу же
снабдив столик запасами пива, апельсинового сока и кофе. - Он прибыл в
полночь, я решил вас не будить. Про вас он знает, а живет вообще не у
себя, а на малине, но где, неизвестно. На полицию он плевал, у него
американское гражданство и какие-то левые документы, черт знает на чье
имя. Он заканчивает здесь дела и сматывается в Штаты, через три дня его
здесь не будет. Надо его прижать, другого выхода нет.
Михал пламенно согласился. Тереза принялась отгонять мысль о
прижигании пяток.
- А если нет, то что? - заинтересовался Болек. - Поедете за ним?
- Поедем! - не раздумывая решился Михал. - Даже в Аргентину, даже в
Австралию! Теперь есть за что!
- Но только туристским классом, - предостерегла Тереза.
Болек деликатно поинтересовался необычной идеей Михала, которая так
быстро принесла деньги. Михал не выдержал и выложил всю правду о скачках в
Венсенском лесу. Союзник слушал с выражением легкого испуга.
- Вам очень повезло, - подвел он итог. - Но больше туда не суйтесь,
эта тетка правильно говорила - первый раз Канада, а второй - могила. Мне
это знакомо. Но теперь все не так плохо, с Каролем договоримся, а Капусту
прижмем. Я скажу вам, что мы сделаем. Он может приехать на машине, или
прийти пешком, в зависимости от времени. Если ночью, то на машине, потому
что движение меньше. С Каролем они договорились, он сюда приедет. Если
припрется на машине, я на минутку выскочу и проколю колесо. Пока он его
заменит, вы будете здесь. А если придет пешком, я пойду за ним и посмотрю,
где он обосновался. Дальше все просто.
- Вот видите, и зачем было столько каркать, - радостно упрекнул
Терезу Михал. - Все будет, как надо. А если у нас кое-что останется, мы
еще купим эту сахарницу Станислава Августа!
- Но я в прижимании участвовать не буду, - твердо сказала Тереза. -
Не желаю этого видеть!
- Хорошо, постоите на шухере, - успокоил ее Болек. - Мы сами
справимся. Значит, сейчас я возвращаюсь туда...
Он показал в сторону улицы, очевидно имея ввиду дом пана Кароля,
посмотрел в ту же строну и замолчал. Тереза и Михал тоже машинально
посмотрели в окно. Тереза подавилась апельсиновым соком. Болек выплеснул
пиво на соседний столик, вскочил с кресла, выгреб из кармана какие-то
деньги, рассыпал их по полу и бросился к выходу. Тереза вскочила тоже,
задыхаясь и кашляя она жестами просила Михала постучать ее по спине. Михал
понял в чем дело, перевернул кружку с пивом, перевернул чашку, разлил
остатки кофе, в голове его пронеслось, что надо немедленно убегать, а то
слишком долго придется просить прощения. Он схватил Терезу за руку и тоже
бросился к выходу, одновременно стуча Терезу по спине. Издали казалось,
что он очень энергично ее погоняет. Пострадавшие от пива, кофе и
апельсинового сока задержать их не успели.
На улице Тереза восстановила дыхание. Метрах с десяти Болек подзывал
их жестами. Они подбежали к нему.
- Не бегите так! - сердито прошептал он. - Спокойно! Мне придется
остаться, потому что он меня знает...
- Меня он тоже знает, - тяжело дыша вмешалась Тереза.
- Ладно, кореш, ты к нему прицепишься, а мы что-нибудь придумаем. Мы
за тобой присмотрим...
- Это он? - нервно прошептал Михал. - Вы уверены? Где он?
- Вошел в этот магазин. Он пришел пешком, потому что машины не видно.
Наверное, сейчас выйдет...
В этот момент из фотомагазина действительно вышел Джон Капуста. Он
шел быстрым шагом и трое заговорщиков не успели ни спрятаться ни
отвернуться. Первым человеком, на которого он наткнулся, была Тереза. Он
явно вздрогнул, развернулся на месте и быстро пошел.
Погоня имела достаточно шансов на успех. Даже если бы Капуста бежал,
Болек и Михал без труда могли его догнать. Бегство на автомобиле тоже не
принесло бы успеха, ввиду безнадежно забитых улиц. Он мог оторваться
только далеко от центра города. Кроме того, Тереза и Михал быстро
договорились, что обратятся в полицию, обвинив Капусту в чем попало. Болек
одобрил эту идею, уведомив сообщников, что если появляется легавый, он
смывается, чтобы о нем не волновались. Полицейских на горизонте пока не
было, а Джон Капуста бодро убегал. Запыхавшаяся Тереза немного приотстала,
не успевая за охотниками и их жертвой, пробивающейся сквозь толпу.
Чувства, переполнявшие ее, были троякими. На первый план выплывала
необходимость догнать не преступника, а Михала. Она вдруг осознала, что не
может отказаться от погони и остаться где попало, поскольку не помнит, где
живет. Все это время она пребывала в компании Михала и ненужный адрес
вылетел из головы. Она не смогла бы попасть в дом услужливой дамы. Поэтому
ей приходилось держаться товарища по несчастью, который бежал как
марафонец и все чаще исчезал из поля зрения. Необходимость поймать и
прижать Капусту, в данных обстоятельствах стала второстепенной, хотя и
оставалась достойной внимания и усилий. В то же самое время ее беспокоили
эти проклятые пятки. Ей казалось, что этот противный, но необходимый
ритуал, решит все вопросы. Последняя мысль на фоне более основательных
опасений просматривалась смутно, но тем не менее, непонятным образом
замедляла ее шаг.
Болек и Михал шли плечом к плечу. Капуста мелькал впереди. Способ
действий был обговорен предварительно, они не собирались ловить его на
людной улице, где впечатлительная часть толпы могла отреагировать
непредвиденным образом, они рассчитывали на то, что жертва приведет их к
своему месту жительства, забьется в тихий закоулок или направится в менее
населенные районы. Но Джон Капуста их надежд не оправдывал, он бежал по
направлению к центру.
- Что-то придумал, сука - прошипел Болек набегу. - Я думаю, что он
бежит к цирку... Сейчас такое время... Начнут выходить люди, и он
потеряется в толпе...
- Приближаемся, - предложил разгоряченный Михал.
- Хорошо. Только без нервов...
Перед ними, в стороне площади Республики, уже мелькали неоновые огни.
Где-то вверху зеленым цветом загорелась огромная тигриная морда, погасла и
для разнообразия зажглась желтым. Джон Капуста бежал прямо туда.
Как раз в этот момент в переполненном цирке объявляли гвоздь
программы - выступление шести уссурийских тигров. Весь персонал стоял по
местам, помощники дрессировщика ожидали сигнала у клеток, портье, вышибалы
и привратники встали вокруг арены и в проходах между секторами,
внимательно наблюдая за публикой. С того времени, когда какой-то парень
бросил в тигра дохлую да еще и мокрую летучую мышь, вызвав тем самым
большой переполох, на зрителей обращали больше внимания, чем на животных.
Все находилось в состоянии боевой готовности, у главного выхода остались
только портье и кассирша, продающая билеты на следующий день. Кассирша, за
отсутствием клиентов, вязала крючком детскую кофточку из ангорской шерсти
для внука мужского пола, которого она наконец дождалась после
многочисленных внуков пола женского. Портье было нечего делать, известно,
что под конец представления никто не входит. У него кончились сигареты, он
оглянулся, посмотрел на кассиршу и отошел на несколько шагов к ближайшему
киоску.
Когда он возвращался, увидел какого-то человека, который почти бегом
пробежал между киосками, магазинчиками и ларьками и, миновав кассу,
заскочил в цирк. Скрывший его занавес заколебался. Прежде, чем удивленный
портье успел вернуться на свое место, появились два других человека,
которые в таком же ускоренном темпе намеревались проникнуть внутрь. Одному
это удалось, а второго портье успел задержать вежливым но твердым вопросом
о билетах. Задержанный был щуплым, но высоким, а портье имел мощную фигуру
- перевес был на его стороне...
У пойманного возле входа Михала в голове пронеслись детские
воспоминания о лагерях и школьных экскурсиях:
- Билеты у группы за нами! - крикнул он так убедительно, что портье
его пропустил.
Михал скрылся за еще колеблющимся занавесом, а портье невольно
посмотрел на улицу, ожидая эту самую группу, которая по-видимому опоздала
на программу и хочет посмотреть хотя бы последний номер, несомненный
гвоздь сезона. Он немного подождал, но вместо группы появилась одна
запыхавшаяся дама почтенного возраста, направлявшаяся к нему так
называемой свиной трусцой.
Тереза издалека видела как Болек и Михал исчезли за занавесом, потому
что вход в цирк был освещен не хуже, чем арена. Она хотела отправиться за
ними, но сказать про группу ей не пришло в голову, да и объясняться по
французски она не умела. Одновременно портье вспомнил, что ни о какой
опаздывающей группе никто не говорил, да и вообще цирк переполнен, в зале
осталось только несколько свободных мест. Он почувствовал себя обманутым,
разозлился, что прозевал тех троих и решил любыми путями вытянуть наличные
из четвертого человека. Он заслонил вход своим солидным корпусом.
Из всей его речи Тереза поняла только одно слово - "касса". Она
посмотрела в ту сторону, куда он показывал. Освещенное окошечко и надпись
избавили ее от сомнений. Ни о чем не думая, чувствуя, что любой ценой она
должна догнать Михала, Тереза бросилась туда, где сидела толстая ангельски
улыбавшаяся дама, орудующая крючком.
Кассиршу переполняла безграничная доброжелательность ко всему миру.
Она добродушно пыталась объяснить этой уставшей иностранке, что теперь
заходить в цирк не стоит, представление заканчивается, номер с тиграми
последний, лучше прийти завтра и посмотреть всю программу, но тут подошел
портье и объяснил, что трое уже прошли задаром, а эта четвертая. И
иностранка уперлась. Вела она себя как-то странно, дергалась, топала
ногами, на лице ее появились ярость, отчаяние и какое-то дикое нетерпение,
и кассирша внезапно осознала, что все понимает. Она сделала
многозначительный жест и что-то сказала портье. Портье заулыбался и
закивал головой. Тереза заплатила за четыре билета, подавив в себе
внезапный бунт против оплаты Капусты, была вежливо взята под руку и
проведена внутрь. Она пыталась освободиться, но портье отпустил ее только
тогда, когда эстафету принял следующий, стоящий на посту между секторами.
Этот следующий очень быстро повел ее вправо по коридору за кулисы и
передал третьему. Третий вежливо открыл двери, и Тереза оказалась на улице
перед маленьким сарайчиком с большой надписью "ТУАЛЕТЫ"...
Основная часть погони проходила тоже на улице, как раз с
противоположной стороны цирка. Джон Капуста, пробежав за занавес,
наткнулся в среднем проходе на билетера, без раздумий отказался от
контактов с ним и отправился по коридору налево, вокруг арены. Бегущий за
ним Болек еще успел его заметить.
- Замечательно, - сказал он Михалу, который быстро нагнал свои две
секунды отставания. - Теперь он не смоется, я этот цирк знаю как пять
пальцев. Давай, кореш, на ощупь - здесь темно и много хлама...
Джон Капуста скрылся за следующим занавесом, колеблющимся в конце
коридора. На арене гремел оркестр. Болек и Михал выпутались из складок
плюша и оказались на свежем воздухе, на задворках цирка. Здесь
действительно было намного темнее, чем перед фасадом. Фонари освещали
только ограждение, а между возками, будками и палатками лампочки
попадались довольно редко. Джон Капуста исчез в глубокой темноте за первым
же сараем, через мгновение мелькнул дальше и побежал направо, будто
собираясь обежать весь цирк. Болек и Михал вдруг услышали особый
металлический скрежет, который на мгновение затих и повторился снова.
Руководствуясь слухом, они добрались до странной конструкции из железных
прутьев, представляющей собой длинный ажурный туннель, перегораживающий
всю дорогу. Михал не задумывался над тем, что это такое, занятый Капустой,
который преодолел препятствие сверху, поскальзываясь и стуча по прутьям
ботинками. Болек перелез за ним, громыхая не меньше. Разнервничавшийся
Михал споткнулся, нога его попала между прутьями. Он вытащил ботинок,
съехал вниз и ударился коленом. Схватившись руками за верхние прутья он
подтянулся, посмотрел в туннель и на мгновение замер. В ажурном туннеле
находился тигр. Самый настоящий, громадный, живой и злой. Он неохотно
приближался, стуча хвостом по бокам, пытаясь отступить или развернуться.
За тигром раздавались какие-то выкрики.
В мгновение ока Михал вспомнил все, что слышал о цирке, и выделил
главную мысль. В цирке, перед выступлением, животных никогда не кормят!
Всегда после и никогда перед. Перед этим им вообще не дают есть! Они
соглашаются на выступление только потому, что хотят есть, ждут того, чтобы
поесть...
В туннеле был ГОЛОДНЫЙ тигр...
Михал решил не перелезать на другую сторону. Он отскочил в темноту,
осмотрелся, оценил территорию и решил обойти с другой стороны. Как можно
быстрее он рванулся вперед, пытаясь не натыкаться на многочисленные
препятствия невидимые во мраке.
Помощники дрессировщика не могли понять что происходит. Они получили
сигнал "выпустить тигров" и начали выгонять животных из клеток в туннель.
Вдруг впереди застучали прутья и резонирующая сталь донесла звуки до
самого конца конструкции. Для цирковых животных всего мира такой звук
означает приказ возвращаться в клетки. Дезориентированные тигры начали
отступать. Помощники дрессировщика гнали их вперед. Опять раздался стук,
тигры пытались повернуться, что в узком туннеле было невозможно, возникло
замешательство, в туннеле нарастал конфликт. Наконец стук затих, помощники
дрессировщика проявили настойчивость и шесть разнервничавшихся тигров
отправились на арену.
Взглянув на первого из них, дрессировщик понял, что главную роль в
выступлении тот играть не будет. Остальных можно успокоить и заставить
слушаться, а этого - нет. Элегантно представив публике шесть диких бестий,
он оставил на арене только пятерых, а шестого с места направил обратно в
туннель. Еще мгновение тигр пробовал противиться идиотам-людям, полностью
сбитый с толку дурацкой переменой приказов, но у дрессировщика была
сильная воля. Тигр попал в туннель и отправился прямиком домой, деваться
ему было некуда. Дверца за ним закрылась и выступление началось.
Джон Капуста убегал с дикой настойчивостью, уверенный, что бежит от
мести мафии. Болека он узнал в пер
...Закладка в соц.сетях
