Жанр: Детектив
Сборник рассказов
...ичневую сумку и отдал Хуку револьвер.
- Возьми свой револьвер, Хук, и будь рассудительным.
Пора идти. Старик и его жена сделают то, что я им велел.
Она уже в пути к городу, называть который нет смысла при
нашем друге; - там они будут ждать свою часть акций. Не
стоит упоминать, что ждать им предстоит долго - они уже
исключены из игры. Но между нами измены быть не должно.
Если мы хотим, чтобы нам сопутствовала удача, мы должны
помогать друг другу.
Следуя лучшим традициям драматургии, они должны были
обратиться ко мне с какой- нибудь саркастической речью, но
они этого не сделали. Они прошли мимо, даже не удостоив
меня прощальным взглядом, и исчезли в темноте холла...
Внезапно китаец снова появился в комнате: он двигался
бесшумно с открытым ножом в одной руке и револьвером в
другой. И этому человеку я был благодарен за сохранение
моей жизни. Он склонился надо мной. Нож приблизился к
моему правому боку, и шнур перестал стягивать мне руку.
- Хук вернется, - прошептал Тай и исчез.
На ковре, примерно в метре от меня, лежал револьвер.
Хлопнула парадная дверь, я остался в доме один.
Разумеется, я тут же вступил в сражение с красным
плюшевым шнуром. Тай перерезал шнур только в одном месте,
не вполне освободив мою правую руку, и свободным я не был.
Предупреждение "Хук вернется" было достаточным стимулом к
схватке с моими оковами.
Теперь я понял, почему китаец так настаивал на том, чтобы
сохранить мне жизнь. Это я должен был быть оружием,
предназначенным для ликвидации Хука. Китаец догадывался,
что, как только они окажутся на улице, Хук придумает
какой-нибудь предлог, чтобы вернуться в дом и прикончить
меня. Если он сам не придет к этой мысли, китаец сумеет
внушить ее.
Он оставил револьвер на виду и поработал над шнуром так,
чтобы я освободился от него только тогда, когда он будет вне
опасности.
Но мои размышления можно было отложить на потом. Ответ
на вопрос "почему?" не был в эту минуту самым важным - я
должен был добраться до револьвера раньше, чем вернется Хук.
В тот момент, когда открылась входная дверь, я уже
освободил правую руку и вытащил изо рта подушку.
Тело по-прежнему было оплетено шнуром, хотя не слишком
туго. Стараясь хоть немного смягчить падение свободной
рукой, я обрушился вместе со стулом вперед. Ковер был
толстым. Я ударился лицом, тяжелый стул - На спине, но моя
правая рука была свободна и схватила пистолет.
В тусклом свете холла я увидел силуэт мужчины и блеск
металла в его руке. Я выстрелил. Мужчина схватился обеими
руками за живот и, сложившись вдвое осел на ковер.
С ним было покончено; но до конца игры было еще далеко.
Я боролся с опутывающим меня шнуром, а перед моим мысленным
взором стояла картина того, что меня ждет.
Девушка подменила акции и спрятала их под диван - в том,
что это так, у меня не было сомнений. Она намеревалась
вернуться за ними до того, как я освобожусь. Хук, однако,
вернулся первым, и она должна будет изменить план. Скорее
всего, она теперь скажет китайцу, что акции подменил Хук.
Что тогда? Ответ был один: Тай вернется за акциями. Тай
знает, что у меня есть оружие, но ведь они говорили, что
акции стоят сто тысяч долларов. Достаточно, чтобы заставить
их вернуться.
Я избавился от последних уз и подошел к дивану. Под ним
лежали акции: четыре толстые пачки, перехваченные
резиновыми кольцами. Я сунул их под мышку и подошел к
мужчине, который умирал на пороге комнаты. Револьвер лежал
у него в ногах. Я вытянул его в холл. Там я задержался,
чтобы подумать.
Девушка и китаец, скорее всего, разделятся. Один из них
войдет через парадный, другой - через черный ход. Для них
это самый надежный способ покончить со мной. Я же должен
ждать их возле одной из дверей. Глупо было бы выходить на
улицу. Именно на это они и рассчитывали - я выйду и попаду
в засаду.
Я должен был найти какое-то место, где я мог бы
притаиться и наблюдать за парадной дверью, ожидая. В конце
концов им надоест ждать, когда я выйду, и они явятся.
Холл двери был освещен светом уличных фонарей, падающим
через окно. Лестница, ведущая на второй этаж, отбрасывала
на часть холла треугольную тень, достаточно темную для любых
целей. Я опустился на корточки и стал ждать.
Я располагал двумя револьверами: один дал мне китаец,
другой я забрал у Хука. Я сделал один выстрел, значит, в
моем распоряжении оставалось еще одиннадцать, разве что
какой-нибудь из револьверов был использован ранее. Я взял
револьвер, который дал мне Тай, я на ощупь проверил барабан
- там была только одна гильза! Тай не желал рисковать. Он
дал мне только один патрон - тот, которым я уложил Хука.
Я положил револьвер на пол и проверил тот, который взял у
Хука. О да! Китаец действительно не хотел рисковать! Он
разрядил револьвер Хука, прежде чем вернуть его после ссоры.
Я был в западне! Один, безоружный, в чужом доме, в котором
вскоре две особы будут охотиться на меня. И то, что одна из
них женщина, не успокаивало меня - рыжая не менее опасна,
чем китаец.
В первый момент мне захотелось попросту сдаться: мысль
оказаться снова на улице была приятна, но я тут же отбросил
ее. Это было бы глупостью, да еще какой! Тогда я вспомнил
об акциях, которые были у меня под мышкой. Они - моя
единственная защита, и если я хочу, чтобы они принесли мне
пользу, я должен их спрятать.
Я покинул треугольник тени и пошел наверх. Благодаря
проникающему с улицы свету в комнатах наверху было совсем
светло. Я переходил из комнаты в комнату в поисках места,
где мог бы спрятать акции. Но когда внезапно где-то
скрипнуло окно, как будто его шевельнул сквозняк от
открывающейся двери, акции все еще были у меня под мышкой.
Мне не оставалось ничего другого, как выбросить их через
окно в расчете на то, что мне повезет. Я схватил подушку с
какой-то кровати, содрал белую наволочку и сунул в нее
добычу. Потом, высунувшись из окна, осмотрелся, ища в
темноте подходящее место. Я хотел бросить сверток так,
чтобы не вызвать шума.
И тут, вглядываясь в темноту, я обнаружил нечто лучшее.
Окно выходило в узкий двор, а на противоположной стороне
стоял дом, похожий на тот, в котором я находился. Дом этот
был такой же высоты, с плоской, крытой железом крышей. И
крыша была достаточно близко, чтобы я мог забросить на нее
подушку. Я бросил. Она исчезла за краем крыши, тихо
прошуршав по кровельному железу.
Тогда я зажег все лампы, закурил сигарету и уселся на
кровати, ожидая, когда меня поймают. Я мог бы подкрасться к
моим противникам в темноте и сцапать кого- нибудь, но прежде
им, скорее всего, удалось бы меня застрелить. Нашла меня
девушка.
Она подошла, крадучись, с автоматическими пистолетами в
обеих руках, на секунду задержалась перед дверью, а потом
проскользнула в комнату. Когда она увидела меня, сидящего
спокойно на краю кровати, в ее глазах блеснуло презрение,
как если бы я совершил нечто низкое. Видимо, она считала,
что я должен был дать себя застрелить.
- Он здесь, Тай! - позвала она, и китаец присоединился к
нам.
- Что Хук сделал с акциями? - спросил он без проволочки.
Я усмехнулся в его желтое лицо и выложил моего туза:
- Спроси девушку.
На лице китайца по-прежнему отсутствовало какое-либо
выражение, но его плотное тело под элегантным костюмом
несколько напряглось. Это придало мне смелости, и я
постарался развить свою ложь, надеясь вызвать у них
замешательство.
- До тебя и в самом деле не доходит, что эти двое
собирались надуть тебя? - спросил я.
- Ты мерзкий лгун! - завизжала девушка и сделала шаг в
мою сторону.
Тай остановил ее решительным жестом. Он смотрел сквозь
нее своими матовыми черными глазами, а лицо его медленно
бледнело. Несомненно, девушка водила его за нос, а он не
был безобидной марионеткой.
- А ведь это так, - сказал он негромко, не обращаясь ни к
кому конкретно. А потом повернул голову ко мне: - Где они
спрятали акции?
Девушка подскочила к нему и обрушила на него поток слов:
- Тай, ради Бога, поверь мне! На самом деле это было
так: я сама подменила акции. Хотела надуть вас обоих.
Сунула их под диван внизу, но там их уже нет. Ей-богу, все
было именно так!
Китаец был склонен ей поверить, тем более, что ее слова
звучали весьма правдоподобно.
Влюбленному легче поверить в проделку с акциями, нежели в
то, что она хотела сбежать с Хуком. Нужно было поскорее
подлить масла в огонь.
- Это только часть правды, - сказал я. - Она
действительно засунула акции под диван, но и Хук сыграл в
этом свою роль. Она спланировала все это, когда ты был
наверху. Он должен был затеять с тобой ссору, а она в это
время должна была подменить акции. И именно это она
сделала.
Он был мой! Когда девушка в бешенстве шагнула ко мне,
китаец сунул ствол пистолета ей в бок - и это оборвало поток
яростных слов, который она обрушила на меня.
- Дай пистолеты, Эльвира, - сказал он и отобрал у нее
оружие. - Где теперь акции? - обратился он ко мне. Я
усмехнулся.
- Я не на твоей стороне, Тай. Я твой противник.
- Я не люблю шума, - сказал он, - и верю, что ты
достаточно рассудителен. Думаю, мы придем к
взаимопониманию.
- Предлагай, - сказал я.
- С удовольствием. В основу наших переговоров положим
предположение, что ты спрятал акции так, чтобы никто не мог
их найти; однако ты сам в моей власти, совершенно так, как в
скверном детективном романе.
- Справедливо, - сказал я. - Продолжай...
- Мы имеем, как говорят игроки, патовую ситуацию. Ни
один из нас не имеет преимущества. Ты, как детектив, хотел
бы наложить на нас лапу, но пока что ты сам в наших руках.
В обмен на акции я предлагаю тебе девушку; сдается мне, что
это честное предложение. Я в этом случае получаю акции и
шанс скрыться. Однако ты, как детектив, получаешь приз.
Хук мертв. У тебя будет девушка. Тебе останется только еще
раз найти меня и акции, а ведь это не является чем-то
невозможным. Вместо поражения - половина победы плюс
великолепный шанс на полный успех.
- Откуда я могу знать, что ты отдашь девушку?
Он пожал плечами.
- Ты прав, никаких гарантий у тебя нет. Но ведь ты
знаешь, что она хотела бросить меня ради этой свиньи,
которая валяется там, внизу. Можешь ли ты думать, что я
питаю к ней теплые чувства? А кроме того, если я возьму ее
с собой, она будет требовать свою часть добычи.
Я проанализировал в уме его предложение.
- Вот как все это мне представляется, - сказал я наконец.
- Ты отнюдь не тупоголовый убийца. Я выйду из этой истории
живым независимо от обстоятельств. Так зачем мне идти на
такой обмен? Будет легче найти тебя и девушку, чем акции,
не говоря уже о том, что они представляют собой нечто куда
более существенное. Я останусь с вами, а потом попробую
отыскать вас. Так будет безопасней.
- Я действительно не убийца, - сказал он мягко и в первый
раз улыбнулся. Но улыбка его вовсе не была приятной: в ней
было нечто, вызывающее дрожь. - Но я могу быть кем-то иным.
Пожалуй, в дальнейшей болтовне нет смысла. Эльвира!
Девушка послушно подошла.
- В одном из ящиков ты найдешь простыни. Разорви одну
или две на полосы, достаточно прочные, чтобы связать нашего
друга.
Девушка подошла к комоду, а я, наморщив лоб, попробовал
найти какой-нибудь не слишком неприятный ответ на грызущий
меня вопрос. Ответ, пришедший мне в голову первым, приятным
не был: пытки.
И в этот момент какой-то тихий звук заставил нас
замереть.
Комната, в которой мы находились, имела две двери: одна
из них вела в холл, другая - в соседнюю комнату. Именно из
двери, ведущей в холл, до нас донесся тихий звук шагов.
Тай быстро отступил и занял позицию, с которой он мог бы
наблюдать за дверью, не выпуская в то же время из поля
зрения девушку и меня. Пистолет в его толстой руке, словно
живое существо, ясно дал нам понять, чтобы мы вели себя
тихо.
Снова тихий звук, уже у самой двери.
Казалось, что пистолет в руке Тая дрожит от нетерпения.
И вдруг через другую дверь, ведущую в соседнюю комнату,
ворвалась миссис Квейр с огромным пистолетом в маленькой
руке.
- Брось оружие, ты, гнусный язычник! - прошипела она.
Тай бросил пистолет прежде, чем повернулся в ее сторону,
и высоко поднял руки, что, с его стороны, было весьма
разумно.
Затем через дверь, ведущую в холл, вошел Томас Квейр - он
тоже держал в руке пистолет, точно такой же, как и у его
жены, хотя, на фоне его обвислого живота, не столь
впечатляющий.
Я снова бросил взгляд на старуху. Если бы существовали
волшебницы, то она была одной из них, причем самого высокого
класса. В маленьких выцветших глазках - жестокость, губы
стиснуты в волчьей гримасе, а тело дрожало от ненависти.
- Я знала, - проскрипела она. - Как только мы оказались
достаточно далеко, чтобы подумать, я сразу сказала Томасу.
Я знала, что это мошенничество. Знала, что этот, так
называемый детектив - ваш приятель. Знала, что все это
устроили для того, чтобы лишить Томаса и меня нашей доли.
Ну, я тебе покажу, ты, желтая обезьяна! Где акции? Где?!
Китаец уже обрел уверенность в себе, если он вообще
когда-нибудь ее терял.
- Наш энергичный друг может сам вам сказать, что я как
раз намеревался добыть у него эту информацию, когда вы так
драматически вмешались.
- Томас, Бога ради, не спи! - окрысилась она на мужа. -
Свяжи этого китайца! Я не успокоюсь, пока он не будет
связан.
Я встал со своего места на краю кровати и осторожно
переместился, чтобы не оказаться на линии выстрела, если то,
чего я ожидал, произойдет.
Тай бросил на пол пистолет, который был у него в руке; но
его не обыскивали. Китайцы - народ предусмотрительный:
если кто-нибудь из них вообще носит пистолет, то всегда
имеет при себе еще два, три или даже больше. Один у него
отобрали, однако если его начнут связывать без обыска, то
произойдет фейерверк.
Толстый Томас Квейр подошел к Таю, чтобы выполнить приказ
жены - и великолепно запорол дело.
Он вставил свой толстый живот между китайцем и пистолетом
старухи.
Руки Тая шевельнулись, и в каждой из них было оружие.
Тай еще раз подтвердил то, что говорят о его народе:
если китаец стреляет, то стреляет, пока ему хватит патронов.
Когда я схватил Тая за его толстую шею, опрокинул и
пригвоздил к полу, его пистолеты продолжали металлически
тявкать. Эти щелчки заглохли, лишь когда я коленом придавил
его руку. Рисковать мне не хотелось. Я работал над его
горлом, пока глаза и язык китайца не сказали мне, что я
сумел на какое-то время отключить его. Тогда я посмотрел по
сторонам.
Томас Квейр лежал возле кровати, без сомнения, мертвый, с
тремя круглыми дырами в накрахмаленной манишке.
В противоположном углу комнаты лежала на спине миссис
Квейр. Ее одежда выглядела очень чистой и опрятной, а
смерть вернула ей сердечный и кроткий вид.
Рыжеволосая Эльвира исчезла.
Тай шевельнулся. Вынув из его кармана еще один пистолет,
я помог ему сесть. Он поглаживал свою помятую шею и
спокойно осматривал комнату.
- Где Эльвира? - спросил он.
- Слиняла, не теряя времени.
Он пожал плечами.
- Итак, ты можешь назвать это исключительно удачной
операцией. Супруги Квейр и Хук мертвы, я и акции в твоих
руках.
- Действительно, мои дела выглядят не худшим образом, -
согласился я. - Но не могу ли я кое о чем тебя попросить?
- Если я смогу...
- Расскажи мне, в чем тут, черт бы его побрал, дело?
- В чем дело?
- Именно. Из того, что мне удалось подслушать,
напрашивается вывод, что вы совершили какой-то грабеж в
Лос-Анджелесе и наложили лапу на акции стоимостью в сто
тысяч долларов, но я не могу вспомнить такого грабежа.
- Что? Невероятно... - сказал он, и то, что прозвучало
в его голосе, было очень похоже на искреннее изумление. -
Невероятно! Нет, разумеется, ты все знаешь.
- Не знаю. Я разыскивал молодого человека - Фишер его
фамилия, - который, разругавшись с домашними, ушел из своего
дома в Такоми. Его отец хочет найти сына без огласки, чтобы
потом уговорить парня вернуться обратно. Мне сообщили, что
я могу найти Фишера здесь, на Турецкой улице. И я его
искал.
Он не верил мне. И не поверил никогда. Он пошел на
виселицу, считая меня лжецом.
Когда я снова вышел на улицу - Турецкая улица показалась
мне прекрасной после вечера, проведенного в этом доме, - я
купил газету и из нее узнал все, что хотел узнать.
Так вот, некий двадцатилетний парень, работающий
рассыльным в какой-то маклерской фирме, исчез два дня назад
по дороге в банк с пакетом акций. В тот же вечер этот
парень и какая-то худенькая рыжеволосая девушка с прической
"паж" зарегистрировались в одном из отелей Фресно как
супруги Дж. М. Риордан. На следующее утро парня нашли в
комнате мертвого. Девушка исчезла. Акции тоже.
Это все, что сообщила мне газета. В течение следующих
двух-трех дней, собирая понемногу тут и там, я сумел сложить
почти всю историю.
Китаец, полное имя которого было Тай Чун Тау, являлся
мозгом шайки. Они использовали беспроигрышный метод. Тай
выбирал парня, который был посыльным или курьером
какого-нибудь банкира или маклера и которому доверяли
крупные суммы наличными или в ценных бумагах.
Затем Эльвира порабощала парня, влюбляя его в себя - что
вообще-то было совсем не трудно, - а потом мягко наводила на
мысль бежать с ней с тем, что он мог взять у работодателя.
Там, где они проводили первую ночь после побега,
появлялся Хук, пьяный вдрызг, с пеной у рта. Девушка
умоляет, рвет на себе волосы, пытаясь удержать Хука,
выступающего в роли ревнивого мужа, от убийства. В конце
концов ей это удается, - и в результате у парня нет ни
девушки, ни плодов его кражи.
Временами парень все-таки обращался в полицию. Двое из
обнаруженных кончили самоубийством. Этот, из Лос-Анджелеса,
был потверже остальных. Он вступил в драку - и Хук его
убил. Девушка столь великолепно играла свою роль; что ни
один из шести ограбленных грабителей, не сказал ничего,
указывающего на ее участие, а некоторые старались вообще о
ней не упоминать.
Дом на Турецкой улице был местом, где укрывалась шайка,
и, чтобы обеспечить ему безопасность, они никогда не
работали в Сан-Франциско. Соседи супругов Квейр считали
Хука и девушку их сыном и дочерью, а Тая - китайским
поваром. Порядочность и сердечность супругов Квейр бывали
полезны при сбыте акций.
Китаец пошел на виселицу. Мы расставили самую лучшую,
самую густую сеть на рыжеволосых девиц и поймали в нее
множество рыжих девушек с прической "паж". Эльвиры, однако,
среди них не было.
Но я пообещал себе, что рано или поздно...
Дэшил Хэммет
Женщина с серебряными глазами
Перевод Э. Гюнтера и А. Чернер
Меня разбудил телефонный звонок. Я перекатился на край
постели и потянулся за трубкой. Старик. Шеф отделения
Континентального агентства в Сан-Франциско. Голос деловой.
- Прости, что я тебя беспокою, но придется пойти на
Ливенуорт-стрит. Глентон - так называется этот дом.
Несколько минут назад звонил некий Барк Пэнбурн, чтобы я
кого-нибудь прислал. Он произвел на меня впечатление
человека, у которого не в порядке нервы. Выясни, чего он
хочет.
Зевая, потягиваясь и проклиная неведомого Пэнбурна, я
стянул со своего упитанного тела пижаму и запихнул его в
костюм.
Добравшись до Глентона, я установил, что испортил мне
утренний воскресный сон мужчина в возрасте около двадцати
пяти лет, с бледным лицом, большими карими глазами,
окруженными красными ободками то ли от слез, то ли от
бессонницы, то ли от того и другого. Длинные темные волосы
растрепаны, фиолетовый халат с большими изумрудно-зелеными
попугаями наброшен поверх шелковой пижамы цвета красного
вина.
Комната, в которую он меня провел, напоминала аукционный
зал до начала распродажи или старинную чайную. Приземистые
голубые вазы, искривленные красные вазы, вытянутые желтые
вазы, вазы всех форм и цветов; мраморные статуэтки, эбеновые
статуэтки, статуэтки из всех возможных материалов; фонари,
лампы и подсвечники, драпри, портьеры, коврики, диковинная
гнутая мебель; странные картинки в неожиданных местах.
Неужели можно хорошо чувствовать себя в такой комнате!
- Моя невеста, - начал он без промедлений высоким голосом
на грани истерики, - исчезла. С ней что-то произошло.
Что-то ужасное! Найдите ее и спасите от этой страшной...
Я слушал его до этого момента, а потом перестал. Из его
уст слова изливались стремительным потоком: "Испарилась...
нечто таинственное... заманили в ловушку..." - и были эти
слова настолько невнятными, что я никак не мог сложить их
воедино. Поэтому я не пытался его прерывать, только ждал,
когда у него пересохнет в горле.
Мне не раз случалось слушать людей, которые от волнения
вели себя еще более странно, чем этот парень с дикими
глазами, но его наряд - халат в попугаях, яркая пижама, -
равно как и эта бессмысленно обставленная комната, создавали
слишком театральный фон, лишая его слова достоверности.
Барк Пэнбурн в нормальном состоянии был, наверное, вполне
приличным молодым человеком, правильные черты лица, хотя
губы и подбородок излишне мягкие. Красивый высокий лоб. Но
когда из потока, который он обрушивал на меня, я время от
времени выхватывал какие-то мелодраматические фразы, я
невольно думал, что на халате уместней кукушки, а не
попугаи.
В конце концов у него кончились слова, он простер ко мне
длинные, худые руки и вопросил:
- Вы мне поможете? - И так по кругу: - Вы поможете?
Поможете?
Успокаивающе кивая головой, я заметил на его щеках слезы.
- Может быть, мы начнем с самого начала? - предложил я,
осторожно усаживаясь на что-то вроде резной скамейки.
- Да! Конечно, да! - Он стоял передо мной, ероша
пальцами волосы. - С начала. Итак, я получал от нее письма
ежедневно, пока...
- Это не начало, - высказал я свое мнение. - О ком идет
речь? Кто она?
- Это Джейн Делано! - выкрикнул он, удивленный моим
невежеством. - Она моя невеста. А теперь она исчезла, и я
знаю, что...
И снова из него хлынул поток истеричных обрывков фраз:
"жертва заговора", "ловушка" и тому подобное.
В конце концов мне удалось его успокоить, и в промежутках
между очередными взрывами страстей я извлек из него
следующую историю.
Барк Пэнбурн - поэт. Примерно два месяца назад он
получил письмо от некой Джейн Делано, пересланное ему
издателем; в письме она хвалила его последний томик стихов.
Джейн Делано жила в Сан-Франциско, но не знала, что и он там
проживает. Он ответил на ее письмо и получил следующее.
Спустя некоторое время они встретились. Была ли она вправду
прекрасна или нет, но во всяком случае он считал ее таковой
- и влюбился по уши.
Мисс Делано переехала в Сан-Франциско недавно: когда
поэт познакомился с ней, она жила на Эшбери-авеню. Пэнбурн
не знал, откуда она приехала, он вообще ничего не знал о ее
прошлом. Он подозревал - на основании некоторых туманных
намеков и некоторых странностей в ее поведении, которые он
не сумел определить словами, - что над девушкой висит
какая-то туча, что ее прошлое и настоящее не свободны от
забот. Однако он не имел ни малейшего понятия, в чем они
состоят. Он не интересовался этим. Не знал о ней абсолютно
ничего, кроме того, что она прекрасна, что он ее любит и что
она обещает выйти за него замуж. Однако третьего дня сего
месяца, ровно двадцать один день тому назад, в воскресенье
утром, девушка внезапно покинула Сан-Франциско. Он получил
письмо, присланное с посыльным.
В письме, которое он показал только после моего
решительного требования, я прочитал:
"Барк, мой любимый!
Я только что получила телеграмму и должна ехать на Восток
ближайшим поездом. Пыталась связаться с тобой по телефону,
но это не удалось. Напишу, как только буду знать свой
адрес. Если что-нибудь... (Дальше два слова были
зачеркнуты, и прочесть их было невозможно). Люби меня, и я
вернусь к тебе навсегда.
Твоя Джейн"
Спустя несколько дней - следующее письмо, из Балтимора в
штате Мэриленд, В этом письме, добыть которое оказалось еще
труднее, чем первое, она писала:
"Мой дорогой поэт!
Мне кажется, что я не видела тебя уже год или два, и я
боюсь, что пройдет месяц, а может, и больше, прежде чем мы
увидимся снова. Любимый, я не могу сказать тебе сейчас,
почему я здесь. Есть вещи, о которых нельзя писать. Но как
только мы снова будем вместе, я расскажу тебе всю эту
скверную историю.
Если со мной что-нибудь случится, ты ведь будешь всегда
любить меня, правда, милый? Но это глупости. Просто я
только что с поезда и очень устала с дороги. Зато завтра
напишу тебе длинное-длинное письмо.
Вот мой здешний адрес: Норд-Стрикер-стрит, 215,
Балтимор, Мэриленд. Прошу тебя, любимый - хотя бы одно
письмо каждый день.
Твоя Джейн"
В течение девяти дней он ежедневно получал от нее письмо,
а в понедельник два - за воскресенье. А его письма, которые
он посылал по сообщенному ему адресу Норд- Стрикер-стрит,
215, возвращались со штемпелем: "Адресат неизвестен". Он
послал телеграмму, и почта ответила ему, что найти Джейн
Делано по указанному адресу на Норд-Стрикер-стрит в
Балтиморе не смогли.
Три дня он провел, с часу на час ожидая вестей от
девушки. Напрасно. Тогда он купил билет до Балтимора.
- Но я побоялся поехать, - закончил он. - Я знаю, что
она в затруднительном положении, а я всего лишь глупый поэт.
Мне не справиться с этой загадкой. Я бы все запутал, а
может, еще и подверг ее жизнь опасности. Я не могу. Это
задача для специалиста. Поэтому я подумал о вашем
агентстве. Вы ведь будете осторожны, правда? Может
оказаться, что она не захочет помощи. А может, вы сумеете
помочь ей без ее ведома. Вы знаете толк в таких делах. Вы
займетесь этим, не так ли?
Я мысленно взвесил... Есть два типа людей, сеющих страх
в любом приличном детективном агентстве: первый - это люди,
являющиеся с сомнительным делом о разводе, которому придан
вид легальности, а второй - это люди непредсказуемые,
живущие в мире необычных иллюзий, люди, которые хотят, чтобы
их грезы стали реальностью.
Поэт, сидевший напротив, производил впечатление человека
искреннего, но я не был уверен в его вменяемости.
- Мистер Пэнбурн, - сказал я минуту спустя, - я хотел бы
заняться вашим делом, но сомневаюсь, что смогу. Я верю в
вашу добропорядочность, но я всего лишь работник аген
...Закладка в соц.сетях
