Жанр: Детектив
Сборник рассказов
...но я-то знал,
что он жив, а вот у Смита были все основания полагать, что я
лежу на дне залива.
Я воспользовался его оцепенением, чтобы сделать два шага
вперед, пока он успел что-то сообразить.
Его рука двинулась вниз.
Мой правый кулак врезался ему в лицо... врезался всей
тяжестью каждого грамма моих девяноста килограммов веса,
усиленной воспоминаниями о каждой секунде, проведенной в
воде, и о каждом ударе пульса в моей разбитой голове.
Тянувшаяся за пистолетом рука слишком поздно вернулась,
чтобы блокировать мой кулак.
В нем что-то хрустнуло, когда он столкнулся с его лицом.
Мое предплечье онемело.
Но Смит упал. И лежал неподвижно.
Я перепрыгнул через него и бросился к двери по другую
сторону комнаты, левой рукой вытаскивая револьвер.
- Где-то здесь должен быть Декстер, - крикнул я О'Гару,
который в этот момент вошел вместе с Кредой и Гантвоортом.
- Будь внимателен!
Я пробежал через комнаты, открывая по дороге шкафы и
заглядывая во все углы, но никого не нашел.
Потом я вернулся туда, где Креда Декстер с помощью
Гантвоорта пыталась привести в чувство неподвижного Смита.
Сержант-детектив взглянул на меня через плечо.
- Ты знаешь, кто этот шутник? - спросил он.
- Конечно. Мой приятель Смит.
- Гантвоорт говорит, что это Мэдден Декстер.
Я посмотрел на Чарльза Гантвоорта, который кивнул.
- Это Мэдден Декстер, - подтвердил он.
Мы трудились над Декстером десять минут, прежде чем он
открыл глаза.
Как только он сел, мы принялись засыпать его вопросами и
обвинениями, в надежде получить показания, пока он еще не
пришел в себя. Но парень вовсе не был таким слабачком.
- Можете меня посадить, если хотите, - процедил он. -
То, что надо, я скажу своему адвокату и никому больше.
Вот и все, что мы с него имели.
Креда Декстер, которая отошла в сторону, когда ее брат
пришел в чувство, стояла немного дальше, глядя на нас; вдруг
она приблизилась и тронула меня за плечо.
- Какие у вас улики против него? - спросила она
вызывающе.
- Этого я не скажу, - парировал я. - Но могу сообщить,
что мы предоставим ему возможность доказать в красивом новом
зале суда, что это не он убил Леопольда Гантвоорта.
- Он был в Нью-Йорке!
- А вот и нет! Он послал туда своего дружка под именем
Мэддена Декстера, чтобы тот уладил там дела мистера
Гантвоорта. А сам он встретился с ним сегодня на пароме,
чтобы забрать бумаги, касающиеся соглашения с фирмой Б. ф.
ф. "Айрон Корпорейшен", сообразил, что мы случайно узнали
правду о его алиби... чего в то время я и сам не понял.
Она резко повернулась к своему брату.
- Это правда?
Он насмешливо скривил губы и продолжал ощупывать свою
челюсть в том месте, куда пришелся удар моего кулака.
- Все, что надо, я скажу адвокату, - повторил он.
- Ах, так? - взорвалась она. - Тогда я скажу все, что
надо, и здесь, сейчас!
Она снова повернулась ко мне.
- Мэдден вовсе мне не брат! Моя фамилия Айвес. Мы
познакомились с Мэдденом четыре года назад в Сент-Луисе, с
годик путешествовали вместе, а потом приехали в
Сан-Франциско. Он был мошенником... и сейчас мошенник. С
мистером Гантвоортом он познакомился месяцев шесть-семь
назад и пытался подбить его на покупку липового изобретения.
Он несколько раз приводил его сюда, представив меня своей
сестрой. Мы вели себя, как родственники.
Затем, после нескольких визитов мистера Гантвоорта,
Мэдден решил сыграть по- крупному. Он понял, что мистер
Гантвоорт меня любит и можно будет вытянуть из него больше
денег шантажом. Я должна была флиртовать с жертвой до тех
пор, пока не получу полную власть над ним... пока мы не
опутаем его так, чтобы он не мог вырваться... пока его не
накроют при компрометирующих обстоятельствах. А потом мы
собирались изрядно облегчить его кошелек.
Какое-то время все шло хорошо. Он влюбился в меня...
очень. И, в конце концов, попросил моей руки. Этого мы не
ожидали. Мы планировали шантаж. Но когда он сделал мне
предложение, я попыталась отговорить Мэддена от нашего
замысла. Да, конечно, деньги мистера Гантвоорта имели для
меня значение, но и я тоже полюбила его немного... его
самого. Он был во всех отношениях прекрасный человек...
более приятный, чем кто-либо, известный мне до сих пор.
И вот я все рассказала Мэддену и предложила ему изменить
план, чтобы я могла выйти замуж за Гантвоорта. Я обещала,
что у Мэддена не будет недостатка в деньгах... я знала, что
могу получить от мистера Гантвоорта то, что захочу. Я
честно обошлась с Мэдденом. Я любила мистера Гантвоорта, но
ведь это Мэдден его нашел и познакомил со мной, поэтому я не
собиралась оставлять его с носом. Я хотела сделать для него
все, что только можно.
Но Мэдден и разговаривать не стал. В будущем он получил
бы больше денег, если бы послушал меня. А он требовал хоть
немного, но сразу. И, что еще глупее, с ним случился один
из его припадков ревности. Однажды ночью он избил меня!
Это было последней каплей. Я решила от него избавиться.
Я сказала мистеру Гантвоорту, что мой брат категорически
против нашего брака, да он и сам видел, как Мэдден к нему
относится. Он придумал отправить его на Восток для
заключения какой-то сделки с металлургической компанией,
чтобы убрать его с дороги, пока мы не уедем в свадебное
путешествие. Мы считали, что нам удастся его обмануть...
хотя я должна была предполагать, что он поймет наши
намерения. Мы планировали отсутствовать по меньшей мере
год, что, как я надеялась, будет достаточным сроком, чтобы
Мэдден забыл обо мне... или чтобы я собралась с силами и
смогла бы дать ему отпор, если он попытается потом создавать
нам трудности.
Когда я услышала об убийстве Гантвоорта, то сразу
подумала, что это сделал Мэдден. Но поскольку я узнала, что
он на следующий день приехал в Нью-Йорк, то корила себя за
то оскорбление, которое нанесла ему своими подозрениями. Я
радовалась, что это не он. А сейчас...
Она подскочила к недавнему сообщнику.
- Сейчас я очень радуюсь, что тебя повесят, дубина!
И опять повернулась ко мне. Теперь это был не
хорошенький котенок, а разозленная фыркающая кошка с
обнаженными зубами и когтями.
- Как выглядел тот тип, который ездил вместо Мэддена в
Нью-Йорк?
Я описал внешность своего собеседника из поезда.
- Ивен Фельтер, - сказала она, подумав секунду. - Они
когда-то работали с Мэдденом. Наверное, он спрятался в
Лос-Анджелесе. Прижмите его, и он все выложит... слабый,
как баба. Возможно, он узнал об игре Мэддена только потом.
Ну, как тебе это нравится? - она плюнула Мэддену прямо в
лицо. - Неплохо для начала? Ты испортил мне праздник. А
теперь - я сделаю все, чтобы помочь им отправить тебя на
виселицу.
Так она и поступила; с ее помощью было нетрудно найти
недостающие улики и накинуть петлю ему на шею. Думаю, что
никакие угрызения совести по поводу Мэддена не испортили
Креде Декстер удовольствия от обладания семьсот пятьюдесятью
тысячами долларов. Сейчас это всеми уважаемая дама, а я
рад, что избавил мир от мошенника.
Дэшил Хэммет
Дом на турецкой улице
Перевод Э. Гюнтера и А. Чернер
Я знал, что человек, за которым я охочусь, живет где-то
на Турецкой улице, однако мой информатор не смог сообщить
мне номер дома. Поэтому в один дождливый день после полудня
я шел по этой улице, звоня по очереди в каждую дверь. Если
мне открывали, я отбарабанивал вот такую историю:
"Я из адвокатской конторы Уэллингтона и Берили. Одна из
наших клиенток, старая дама, была сброшена на прошлой неделе
с задней платформы трамвая и получила тяжелые повреждения.
Среди свидетелей этого происшествия был некий молодой
мужчина, имени которого мы не знаем. Мы узнали, что он
живет где-то здесь". Потом я описывал разыскиваемого мною
человека и спрашивал: "Не проживает ли здесь кто-нибудь,
кто бы так выглядел?".
Я прошел по одной стороне улицы, слыша все время только
"нет", "нет", "нет".
Я перешел на другую сторону и занялся тем же самым делом.
Первый дом: "Нет". Второй: "Нет". Третий. Четвертый.
Пятый...
На мой звонок не последовало никакой реакции. Через
минуту я позвонил снова. Я уже был уверен, что там никого
нет, когда дверная ручка легонько шевельнулась, и дверь
отворила маленькая седая женщина с каким-то серым вязанием в
руках, с выцветшими глазами, приветливо моргающими за
стеклами очков в золотой оправе. Поверх черного платья она
носила жестко накрахмаленный фартук.
- Добрый вечер, - сказала она тонким, приятным голосом.
- Простите, что заставила вас ждать. Но я всегда, прежде
чем открыть, проверяю, кто это там за дверью. Старым
женщинам свойственна осторожность.
- Извините за беспокойство, - начал я, - но....
- Войдите, пожалуйста.
- Я хотел бы только кое о чем спросить. Я не отниму у
вас много времени.
- И все же я попросила бы вас войти, - сказала она и
добавила с напускной строгостью: - Мой чай стынет.
Она взяла мои мокрые шляпу и плащ, после чего проводила
меня по узкому коридору в слабо освещенную комнату.
Сидевший там старый полный мужчина с редкой бородой,
падающей на белую манишку, так же туго накрахмаленную, как и
фартук женщины, встал при нашем появлении.
- Томас, - сказала она, - это мистер...
- Трейси, - подсказал я, ибо под таким именем
представлялся другим жителям улицы, и покраснел, чего со
мной не случалось уже лет пятнадцать. Таким людям не лгут.
Как оказалось, их фамилия была Квейр, и были они старыми
любящими супругами. Она называла его "Томас" и каждый раз
произносила это имя с явным удовольствием. Он говорил ей
"моя дорогая" и даже два раза встал, чтобы поправить
подушки, на которые она опиралась своей хрупкой спиной.
Прежде чем мне удалось убедить их выслушать мой первый
вопрос, я должен был выпить с ними чашечку чая и съесть
парочку маленьких пирожных с корицей. Миссис Квейр издала
несколько сочувственных причмокиваний, когда я рассказывал
им о старушке, упавшей с трамвая. Потом старик пробормотал
себе в бороду: "Это ужасно...", - и угостил меня толстой
сигарой.
Наконец я закончил рассказ и описал им разыскиваемого.
- Томас, - сказала миссис Квейр, - а не тот ли это
молодой человек, который живет в том доме с перилами. Тот,
который всегда выглядит чем-то озабоченным?
Старик размышлял, поглаживая свою снежно-белую бороду.
- Моя дорогая, но разве волосы у него темные? - сказал
он наконец.
Старая женщина просияла.
- Томас такой наблюдательный! - сказала она с гордостью.
- Я забыла, но у того молодого мужчины действительно светлые
волосы. Значит, это не он.
Потом старик высказал предположение, что парень, живущий
через несколько домов от них, может быть тем человеком,
которого я ищу. Только после довольно продолжительной
дискуссии они решили, что он слишком высок, да и, пожалуй,
старше. К тому же миссис Квейр припомнила еще кого-то. Они
обсудили эту кандидатуру, а потом отвергли ее. Томас
высказал новое предположение, которое тоже было забраковано.
И так далее.
Сгущались сумерки. Хозяин дома включил торшер. Он
бросал на нас мягкий желтый свет, остальная часть помещения
оставалась во мраке. Комната была большой и изрядно
загроможденной; в ней висели тяжелые портьеры, стояла
массивная, набитая волосом мебель прошлого века. Я уже не
ожидал какой-либо помощи с их стороны, но мне было
удивительно приятно, а сигара оказалась отменной. Я все
успею и после того, как выкурю ее.
Что-то холодное коснулось моего горла.
- Встань!
Я не вставал. Не мог. Я был парализован. Я сидел и
пялил глаза на супругов Квейр.
Я глядел на них, зная, что это невозможно, чтобы что-то
холодное касалось моего горла, чтобы резкий голос
приказывал.
Миссис Квейр продолжала сидеть, опираясь на подушки,
которые поправлял ее муж. Ее глаза за стеклами очков
продолжали мигать столь же дружелюбно и благожелательно.
Сейчас они снова, начнут говорить о молодом соседе,
который может оказаться тем человеком, которого я
разыскиваю. Ничего не случилось. Я всего лишь задремал.
- Встань! - И снова что-то уперлось в мое горло.
Я встал.
- Обыщите его! - прозвучал сзади тот же резкий голос.
Старый господин медленно отложил сигару, подошел и
осторожно ощупал меня. Убедившись, что я не вооружен,
он опорожнил мои карманы.
- Это все, - сказал он, обращаясь к кому-то, стоявшему
позади меня, после чего вернулся на свое место.
- Повернись, - приказал резкий голос.
Я повернулся и увидел высокого, хмурого, очень худого
человека приблизительно моего возраста, то есть лет тридцати
пяти. У него была скверная физиономия - костистое, со
впалыми щеками лицо, покрытое крупными бледными веснушками.
Его глаза были водянисто-голубыми, нос и подбородок торчали
вперед. Настоящий урод!
- Знаешь меня? - спросил он.
- Нет.
- Врешь!
Я не стал вступать с ним в полемику: он держал
револьвер.
- Прежде, чем с тобой покончат, ты узнаешь меня
достаточно хорошо, - пригрозил он.
- Хук! - прозвучало из-за откинутых портьер двери, через
которую, по всей вероятности, прошел этот урод.
- Хук, иди сюда! - Голос был женский, молодой и чистый.
- В чем дело? - бросил через плечо урод.
- Он здесь.
- Ладно. Постереги этого типа, - приказал он Томасу
Квейру.
Откуда-то из-под бороды, пиджака и крахмальной манишки
старый господин добыл огромный черный револьвер. То, как он
с ним обращался, отнюдь не указывало на отсутствие опыта.
Мрачный урод собрал со стула вещи, извлеченные из моих
карманов, и исчез за портьерой.
- Пожалуйста, сядьте, мистер Трейси, - с улыбкой
обратилась ко мне миссис Квейр.
Я сел.
Из-за портьеры донесся новый голос: неторопливый баритон
с заметным британским акцентом, свидетельствующий о
появлении образованной особы.
- Что происходит, Хук? - спросил голос.
Резкий голос ответил:
- Очень много. Они вышли на нас! Я как раз выходил на
улицу, когда увидел этого типа, я его знал и раньше. Лет
пять-шесть назад мне показали его в Филадельфии. Не помню,
как его зовут, но морду его я запомнил. Он из
Континентального детективного агентства. Я немедленно
вернулся, а потом мы с Эльвирой наблюдали за ним из окна.
Он шастал от дома к дому по другой стороне улицы и о чем-то
спрашивал. Потом перешел на нашу сторону и, немного погодя,
позвонил в дверь. Я сказал старухе и ее мужу, чтобы они
впустили его, а потом попытались что-нибудь из него
вытянуть. Он начал что-то выдумывать о парне, который будто
бы был свидетелем того, как какую-то старуху ушиб трамвай,
но это вздор. Он хотел узнать о нас. Я вошел и приставил
ему ствол к глотке. Я хотел подождать тебя, но побоялся,
что он что-нибудь учует и слиняет.
Голос с британским акцентом:
- Ты не должен был ему показываться. Они бы и дальше
сами с ним управились. Хук.
- А какая разница? Он и так о нас все знает. А если
даже и нет, то нам все едино.
Голос с британским акцентом сквозь зубы:
- Разница может оказаться очень большой. Это было
глупостью.
Хук с визгливыми нотками в голосе:
- Глупость, да? По тебе так все глупость. Надоело! Кто
проделал всю работу? Кто все тянет? Ну?! Где...
Молодой женский голос:
- Спокойно, Хук, мы знаем все это наизусть.
Шелест бумаг, и снова голос с британским произношением:
- В самом деле, Хук, ты прав. Он действительно детектив.
Здесь есть его лицензия.
Женский голос из другой комнаты:
- Ну и что мы будем делать?
Хук:
- Проще простого. Замочим шпика.
Женский голос:
- И наденем себе петлю на шею?
Хук, с угрозой:
- А так у нас на шее нет петли, а? Ведь этот тип ищет
нас по делу в Лос- Анджелесе, разве не так?
Голос с британским произношением:
- Ты осел, Хук, и к тому же безнадежный. Предположим,
что этот тип интересуется лос-анжелесским делом, что вполне
вероятно, ну и что же? Он работает в Континентальном
агентстве. Может ли быть, что его фирма не знает, где он
находится? Они наверняка знают, куда он пошел, наверняка
знают о нас столько же, сколько знает он. Убивать его ни к
чему. Это только ухудшило бы дело. Его нужно связать и
оставить здесь. Уверен, что до завтра его никто не начнет
искать.
Ах, как я был благодарен этому голосу с. британским
произношением! Кто-то был на моей стороне, по крайней мере,
настолько, чтобы позволить мне жить. Последние несколько
минут я пребывал отнюдь не в наилучшем настроении. Тот
факт, что я не видел людей, которые решали вопрос - жить мне
или умереть, делал мое положение еще более отчаянным.
Теперь я чувствовал себя немного лучше, хотя до радости было
очень далеко. Я чувствовал доверие к голосу, высказавшемуся
за меня. Это был голос человека, привыкшего командовать.
Хук, с рычанием:
- А теперь я скажу тебе, братишка! Этот тип должен
исчезнуть. Здесь не может быть двух мнений. Я не рискую.
Болтай себе, что хочешь, но я должен позаботиться о
собственной голове. И я буду чувствовать себя в большей
безопасности, если этот тип не сможет трепать языком. Это
точно!
Женский голос, с неудовольствием:
- Ах, Хук, будь хоть немного рассудительней!
Голос с британским акцентом, медленно, но очень
решительно:
- Нет нужды дискутировать с тобой, Хук, потому что ты
обладаешь инстинктами и разумом троглодита. Ты понимаешь
только один язык, и именно на этом языке я буду с тобой
говорить, сынок. Если ты от сего момента и до нашего ухода
захочешь сделать какую-нибудь глупость, то повтори про себя
два или три раза: "Если он умрет, умру и я". Скажи это
так, как если бы ты цитировал библию, потому что это такая
же правда.
А затем наступила такая напряженная тишина, что я
почувствовал, как мурашки поползли по моей не слишком
чувствительной коже.
Когда в конце концов чей-то голос прервал эту тишину, то,
хотя он был тихим и спокойным, я дернулся, как от выстрела.
Это был все тот же голос британца, самоуверенный,
командный, и я почувствовал, что снова могу дышать.
- Прежде всего выпроводим стариков, - сказал голос. -
Ты, Хук, займешься нашим гостем. Свяжи его, а я возьму
акции.
Портьера раздвинулась, и в комнату вошел Хук, грозный
Хук, на бледно-желтом лице которого выделялись зеленоватые
веснушки. Он направил на меня револьвер, после чего коротко
и резко бросил супругам Квейр:
- Он хочет вас видеть.
Супружеская пара встала и вышла.
Тем временем Хук, продолжая держать меня на мушке, сорвал
шнур, поддерживающий плюшевую портьеру. Затем он подошел ко
мне и старательно привязал меня к стулу.
Когда он кончил привязывать меня и отступил на шаг, чтобы
полюбоваться моим видом, я услышал, как легко затворилась
парадная дверь, а потом - легкие шаги над головой.
Хук посмотрел в направлении шагов, и его маленькие,
водянистые глазки смягчились.
Портьеры шевельнулись, как будто за ними кто-то стоял, и
я услышал уже знакомый мне звонкий женский голос:
- Что?
- Иди сюда.
- Лучше не надо. Он...
- К черту его! Иди! - рявкнул Хук.
Она вошла в комнату, и в свете торшера я увидел девушку
лет двадцати двух, стройную и гибкую, одетую на выход -
только шляпку она держала в руках. Свежее личико обрамляла
масса огненно-рыжих волос. Серые, как дым, глаза -
прекрасные, но слишком широко расставленные, чтобы вызывать
доверие, - с насмешкой поглядывали на меня. Ее алые губы
посмеивались, приоткрывая острые, как у зверька, зубы. Она
была красива, как дьявол, и вдвое опаснее.
Она смеялась надо мной - толстым типом, связанным, как
овца, с углом зеленой подушки во рту.
- Чего ты хочешь? - спросила она урода.
Он говорил шепотом, ежеминутно с беспокойством поглядывая
вверх, откуда продолжали доноситься звуки мужских шагов.
- Что скажешь насчет того, чтобы вывести его из игры?
Веселье исчезло из ее дымчато-серых глаз; она, видимо,
принялась за калькуляцию.
- У него сто тысяч, одна треть принадлежит мне. Неужели
ты думаешь, что я прохлопаю такой случай? Наверное уж нет!
А если нам захватить все сто тысяч, а?
- Как?
- Предоставь это мне, беби. Ты пойдешь со мной, если я
получу все? Знаешь, с тобой я всегда буду хорошим...
Девушка усмехнулась, как мне показалось,
пренебрежительно, но ему, видимо, это понравилось.
- Ты говоришь, что будешь со мной хорошим, - сказала она,
- но послушай, нам это не удастся, если ты не прикончишь
его. Я его знаю! Если он будет в состоянии добраться до
нас...
Хук облизал губы и окинул взглядом помещение. По всей
вероятности, ему вовсе не хотелось иметь дело с обладателем
британского акцента. Жадность, однако, оказалась сильнее
страха.
- Я сделаю это, - буркнул он. - Я его сделаю. Но ты-то
говоришь серьезно? Пойдешь со мной, если я его прикончу?
Девушка протянула руку.
- Договор заключен, - сказала она, и он ей поверил.
Его мерзкое лицо разгладилось и порозовело; теперь оно
явно выражало безграничное счастье. Он глубоко вздохнул и
расправил плечи. На его месте я тоже поверил бы ей - каждый
из нас когда-нибудь позволял обманывать себя подобным
образом, но глядя на это со стороны, связанный, я знал, что
бочонок нитроглицерина был бы для него куда безопасней, чем
эта девушка. Потому что девушка была очень опасна. Тяжелые
времена наступали для Хука.
- Сделаем так... - начал Хук и, не договорив, оборвал
фразу.
В соседней комнате послышались шаги. Из-за портьер мы
услышали голос с британским акцентом, теперь уже несколько
раздраженный.
- Однако это и в самом деле слишком! Я лишь на минуту
оставил вас, а вы уже натворили дел. Эльвира, как тебе
могло прийти в голову выйти сюда и показаться нашему
детективу?.
Страх на мгновение блеснул в ее глазах, а потом она
сказала:
- Побереги нервы, а то еще больше пожелтеешь от страха.
С твоей драгоценной шеей ничего не случится.
Портьеры раздвинулись, и наконец я вытянул шею, чтобы
увидеть человека, благодаря которому я все еще оставался
жив. Я увидел низенького толстого мужчину в плаще и шляпе,
с дорожной сумкой в руке.
Потом на его лицо упал свет лампы, и я увидел, что это
лицо китайца. Толстого, низенького китайца, одежда которого
была столь же безукоризненна, как и его произношение.
- Цвет лица здесь ни при чем, - сказал он, и я только
теперь понял смысл язвительного замечания девушки. - Речь
лишь о здравом смысле.
Его лицо было желтой маской, а голос звучал так же
бесстрастно и спокойно, как и до того, но было видно, что он
тоже неравнодушен к чарам девушки, как и Хук, уродливый Хук.
В противном случае ее болтовня не выманила бы его так легко
из соседней комнаты. Однако я сомневался, что рыжая так же
легко справится с этим англизированным азиатом, как с Хуком.
- Не следовало предоставлять возможность - продолжал
китаец, - этому парню увидеть кого-нибудь из нас. - Он
взглянул на меня своими маленькими матовыми глазками,
похожими на два черных зернышка. - Не исключено, что он не
знал никого из нас даже по описанию. Показаться ему -
абсолютная глупость.
- Раны Христовы, Тай! - выкрикнул Хук. - Перестань
скулить! Велика разница? Прикончить его и все дело!
Китаец опустил на пол свою сумку и покачал головой.
- Ты никого не убьешь, - процедил он, - или... Надеюсь,
Хук, ты хорошо меня понял.
Однако Хук, скорее всего, не понял. Его кадык дергался,
а я, с заткнутым подушкой ртом, еще раз (в уме) поблагодарил
китайца. И тогда рыжая чертовка внесла в дело свою лепту.
- Хук всегда только болтает, - сказала она.
Мерзкая физиономия Хука покраснела при этом намеке на его
обещание покончить с китайцем, он сглотнул еще раз, его
глаза блеснули. Девушка держала его в кулаке.
Он шагнул к китайцу и, возвышаясь над ним на целую
голову, смерил его угрожающим взглядом.
- Тай! - рявкнул он. - С тобой кончено. Плевать я
хотел на твое важничанье, будто ты король какой или еще кто.
И...
Он вдруг замолчал. Тай смотрел на него глазами, такими
же твердыми, черными и бесчеловечными, как два кусочка угля.
Хук стиснул губы и отступил.
Я перестал потеть. Желтый снова выиграл. Однако я забыл
о рыжеволосой чертовке. Она засмеялась, и ее иронический
смех подействовал на урода, как удар кнутом.
Он издал утробный рык, и его огромный кулак обрушился на
круглое, бледное лицо китайца. Удар отшвырнул Тая в угол
комнаты, но, падая, он успел выхватить пистолет.
- Позже мы уладим это дело между собой, - заговорил он
так же культурно и с тем же британским произношением. - А
теперь ты бросишь револьвер и будешь стоять спокойно, пока я
не встану.
Револьвер - он был вытянут из кармана лишь наполовину,
когда азиат взял Хука на мушку, - с глухим стуком упал на
ковер. Хук стоял неподвижно, тяжело дыша. Все его веснушки
четко выступили на грязной белизне испуганного лица.
Я взглянул на девушку. Она смотрела на Хука с
презрением. И тогда я сделал открытие: что-то изменилось в
комнате возле нее! Я зажмурился, пытаясь восстановить вид
комнаты до начала схватки. А когда открыл глаза, у меня уже
был готов ответ.
Раньше на столе возле девушки лежали журналы и какая-то
книжка. Теперь их не стало. В полуметре от нее стояла
коричневая сумка, которую принес Тай. Предположим, что в
сумке находились акции, украденные в Лос-Анджелесе, о
которых они говорили. Наверное, так оно и было. А что
теперь? Теперь в сумке, скорее всего, находились книга и
журналы со стола. Девушка спровоцировала схватку между
мужчинами; чтобы отвлечь их внимание, и совершила замену.
Ну а где же теперь находится добыча? Этого я не знал.
Но уж, конечно, она не держит ее при себе.
Рядом со столом стоял диван, покрытый широким, красным,
свисающим до пола покрывалом. Я перевел взгляд с дивана на
девушку. Она наблюдала за мной, и в глазах ее, когда наши
взгляды встретились, я заметил усмешку. Стало быть, диван!
Тем временем китаец поднял револьвер Хука и сказал:
- Если бы я не чувствовал такого отвращения к убийству и
не считал, что ты можешь пригодиться Эльвире и мне, я
наверняка освободил бы нас от бремени, каковым является твоя
глупость. Но я дам тебе еще один шанс. Советую тебе,
однако, хорошенько поразмыслить, прежде чем поддаться снова
одному из твоих сумасшедших импульсов. Или это ты вложила в
голову Хука эти глупые идеи? - обратился он к девушке.
- В его голову ничего нельзя вложить, - засмеялась она.
- Возможно, ты права, - сказал он и подошел ко мне, чтобы
проверить, насколько надежно я связан.
Убедившись, что с этим все в порядке, он поднял
кор
...Закладка в соц.сетях
