Жанр: Детектив
Кровавая жатва
...ы обещали.
Гостиница Максуэлла была неотличима от десятка ей подобных на Юнион-стрит
- узкий парадный вход, зажатый между витринами лавчонок, и обшарпанная
лестница, ведущая в регистратуру на втором этаже. У Максуэлла регистратура была
прямо в коридоре. Доска для ключей висела за деревянной стойкой, которую давно
пора было покрасить. На стойке рядом с медным колокольчиком лежала грязная книга
для записи постояльцев. Вокруг не было ни души.
Мне пришлось проглядеть восемь страниц, пока я нашел запись "Айк Буш, СолтЛейк-Сити,
- № 214". Ключа от комнаты на доске не было. Я одолел еще несколько
ступеней и постучал в дверь с указанным номером. Ничего не произошло. Я сделал
еще две-три попытки и зашагал обратно.
Кто-то поднимался по лестнице. Я остановился на площадке и попытался
рассмотреть того, кто шел мне навстречу. Света для этого как раз хватало.
Это был худой мускулистый парень в армейской рубашке, синем костюме и серой
кепке. Его черные брови срослись в прямую линию.
Я сказал:
- Привет.
Он кивнул, не останавливаясь и не отвечая.
- Выиграешь сегодня? - спросил я.
- Надеюсь, - коротко бросил он, проходя мимо.
Я дал ему сделать четыре шага к двери и сказал:
- И я надеюсь. Не хотелось бы отправлять тебя обратно в Филадельфию, Эл.
Он сделал еще один шаг, очень медленно обернулся, оперся плечом о стену и
хмыкнул:
- Чего?
- Жаль, если тебя сковырнет в шестом или каком там раунде такой слизняк, как
Малыш Купер, - сказал я. - Не делай этого, Эл. Ты же не хочешь обратно в Филли.
Парень вдавил подбородок в шею и пошел на меня. На расстоянии вытянутой руки
он остановился и слегка развернулся левым боком. Руки у него свободно висели. Я
держал свои в карманах пальто.
Он повторил:
- Чего?
Я сказал:
- Постарайся запомнить - если Айк Буш сегодня проиграет, завтра Эл Кеннеди
поедет на восток.
Он приподнял левое плечо. Я немного подвигал в кармане револьвером, как раз
столько, сколько надо. Он проворчал:
- С чего ты взял, что я проиграю?
- Болтают разное. Я и решил, что ты с этого ничего не будешь иметь, разве что
бесплатную поездку в Филли.
- Тебе бы челюсть своротить, жулик толстый.
- Это лучше прямо сейчас, - посоветовал я. - Ведь если ты выиграешь, то
больше меня не увидишь. А если проиграешь - увидишь, только на тебе будут
наручники.
Я нашел Максуэйна в бильярдной Марри на Бродвее.
- Были у него? - спросил он.
- Угу. Все в порядке. Конечно, если он не смоется из города, или не проболтается
своим покровителям, или не пропустит мои слова мимо ушей, или...
Максуэйн занервничал.
- Вы лучше поберегитесь, - предупредил он. - Черт их знает, может, они
попробуют вас убрать. Он... Мне тут надо повидать кой-кого... - И Максуйэн
помчался прочь, только пятки засверкали.
Боксом в Отравилле любуются на краю города, посреди заброшенного Луна-парка,
в большом деревянном здании - бывшем казино. Когда я прибыл туда в восемь
тридцать, большинство зрителей было уже на местах. Они плотно забили тесные ряды
складных стульев в партере и еще плотнее - скамейки на двух узких балкончиках.
Дым. Вонь. Жара. Шум.
У меня было место в третьем ряду, возле ринга. Пробираясь туда, я обнаружил
неподалеку, возле прохода, Дэна Ролфа, а рядом с ним Дину Бранд. Она наконец
постриглась и завилась и, облаченная в пышную серую меховую шубу, выглядела на
миллион долларов.
- Поставили на Купера? - спросила она, когда мы обменялись приветствиями.
- Нет. А вы много в него вложили?
- Не так много, как хотелось бы. Мы все придерживали, думали, что нам
предложат ставку повыше, но черта с два.
- Кажется, весь город знает, что Буш сковырнется, - сказал я. - Пять минут
назад я видел, как на Купера ставили сотню при ставке четыре против одного. - Я
перегнулся через Ролфа, приблизил губы к тому месту, где в сером меховом воротнике
пряталось ухо Дины, и прошептал:
- Проигрыш Буша отменяется. Поставьте наоборот, пока есть время.
Ее большие воспаленные глаза расширились и потемнели от тревоги, алчности,
любопытства, подозрительности.
- Это точно? - хрипло спросила она.
- Ага.
Она прикусила жирно намазанные губы, нахмурилась, потом сказала:
- Откуда вам это известно?
Я промолчал. Она прикусила губу посильнее.
- Макс в курсе?
- Я его не видел. Он здесь?
- Наверное, - ответила она рассеянно, с отсутствующим выражением лица.
Губы у нее шевелились, словно она что-то про себя подсчитывала.
Я сказал:
- Не хотите - не верьте, но это точно.
Она подалась вперед, впилась в меня взглядом, открыла сумку и извлекла оттуда
пачку денег толщиной с кофейную банку. Часть пачки сунула Ролфу.
- На, Дэн, поставь на Буша. У нас еще час в запасе.
Ролф взял деньги и ушел выполнять поручение. Я сел на его место. Она положила
руку мне на плечо и сказала:
- Если из-за вас я потеряю столько монет, начинайте молиться.
Я сделал вид, что мне смешно это слышать. Начались предварительные бои -
схватки по четыре раунда между всякой шушерой. Я искал взглядом Талера, но не
находил. Дина ерзала возле меня, не обращая внимания на ринг. Она то и дело
возвращалась к вопросу, откуда у меня такие сведения, а в промежутках грозила мне
адским пламенем и вечными муками, если они окажутся враньем.
Шел полуфинал, когда Ролф вернулся и отдал ей пригоршню билетов. Пока она
щурясь разглядывала их, я встал и пошел на место. Она бросила вдогонку, не
поднимая головы:
- Когда кончится, дождитесь нас у выхода.
Я еще протискивался к своему стулу, а на ринг уже поднялся Малыш Купер,
коренастый крепыш с соломенными волосами, изрытым шрамами лицом и некоторым
избытком мяса над резинкой лиловых трусов. Айк Буш, он же Эл Кеннеди, пролез
сквозь веревки в углу напротив. Тело у него на вид было получше - подтянутое, позмеиному
гибкое, - а лицо бледное и угрюмое.
Они пожали друг другу руки, выслушали в центре ринга обычные наставления,
разошлись по своим углам, сбросили халаты. Прозвучал гонг, и стычка началась.
Купер был неуклюж и бездарен. Все, чем он располагал, - это размашистые
боковые, попади они в цель - могли бы причинить боль, но любой человек на двух
ногах сумел бы от них уйти. Вот Буш - тот был классным боксером: легкие ноги,
точная и быстрая левая рука, проворная правая. Выпускать Купера на ринг против
этого стройного парнишки выглядело чистым убийством - если бы Буш хоть немного
постарался. Но как раз этого он и не делал. Он не старался выиграть. Напротив,
старался не выиграть, и делал это изо всех сил.
Купер топтался по рингу на своих плоских стопах и закидывал свои боковые куда
попало - от ламп до углов. Система у него была простая - дать рукам волю, а там
видно будет. Буш двигался вокруг толстячка, время от времени доставая его
перчаткой, но в удар не вкладывал ничего.
Зрители завыли еще до конца первого раунда. Второй оказался таким же
позорищем. Я чувствовал себя неважно. На Буша, похоже, не слишком повлияла наша
маленькая беседа. Краем глаза я видел, как Дина Бранд пытается привлечь мое
внимание. Вид у нее был разгоряченный. Я позаботился о том, чтобы мое внимание
оказалось прикованным к чему-то совсем в другой стороне.
Полюбовная забава на ринге продолжалась и в третьем раунде, на сей раз под
вопли зрителей: "Вон с ринга!", "Дай ему раза!" и "Пусть дерутся!". Вальсируя,
противники очутились в ближнем ко мне углу как раз в тот момент, когда крики на
миг оборвались.
Я сложил ладони рупором и заорал:
- Обратно в Филли, Эл!
Буш был ко мне спиной. Он подтолкнул Купера к веревкам, развернул его и
оказался ко мне лицом.
Издали, с другой стороны зала, донесся еще чей-то вопль:
- Обратно в Филли, Эл!
Это Максуэйн, решил я.
Какой-то пьяница рядом со мной поднял отекшее лицо и заорал то же самое,
смеясь, как над удачной шуткой. Остальные подхватили крик, не понимая, в чем дело,
но заметив, что эти слова раздражают Буша.
Глаза его метались из стороны в сторону под черной полосой бровей.
Одним из своих шальных ударов Купер заехал стройному парнишке сбоку в
челюсть.
Буш свалился мешком к ногам судьи.
За две секунды судья досчитал до пяти, но его оборвал гонг.
Я посмотрел на Дину Бранд и засмеялся - а что мне еще оставалось делать? Она,
однако, смотрела на меня без улыбки. Лицо у нее было больное, как у Дэна Ролфа,
только гораздо злее.
Секунданты поволокли Буша в угол и стали растирать, не вкладывая в это особой
души. Он открыл глаза и посмотрел себе на ноги. Ударил гонг.
Малыш Купер затопал на середину, поддергивая трусы. Буш дождался, когда
дурень приблизится, и быстро пошел на него.
Левая перчатка Буша нырнула вниз и буквально утонула в брюхе Купера. Купер
сказал: "Ух" - и попятился, сложившись пополам.
Буш выпрямил его ударом правой в зубы и утопил свою левую снова. Купер опять
сказал: "Ух", и у него начались неприятности с коленями.
Буш врезал ему с обеих сторон по голове, взвел свою правую как пружину,
длинным ударом левой аккуратно установил лицо Купера в нужном положении и
выбросил правую руку прямо из-под своей челюсти в челюсть Купера.
Все, кто был в зале, почувствовали удар.
Купер грохнулся на пол, подпрыгнул и лег смирно. Судье потребовалось
полминуты, чтобы отсчитать десять секунд. Он мог считать хоть полчаса. Малыш
Купер был в отключке.
Осилив, наконец, счет, судья поднял руку Буша. Вид у обоих был невеселый.
Наверху что-то сверкнуло, притянув мой взгляд. С узкого балкона метнулась вниз
серебряная полоска.
Раздался женский крик.
Полет серебряной полоски закончился на ринге звуком, в котором смешались
глухой удар и хлопок.
Айк Буш высвободил руку из пальцев судьи и свалился на Малыша Купера. Из шеи
у него торчала черная рукоятка ножа.
10. Требуются преступления любой давности
Когда полчаса спустя я вышел на улицу, Дина Бранд сидела за рулем маленькой
голубой машины и разговаривала с Максом Талером, стоявшим рядом.
Квадратный подбородок Дины выдавался вперед, ее крупные яркие губы грубо
выплевывали слова, морщинки по углам рта стали глубокими и жесткими.
У игрока был такой же неприятный вид. Красивое лицо пожелтело и затвердело,
словно деревянное. Тонкие губы вытянулись в нитку.
Все это напоминало веселую семейную сцену. Я бы не стал в нее вмешиваться,
если бы девушка не увидела меня и не позвала:
- Господи, Боже, я уж думала, вы никогда не выйдете.
Я подошел к машине. Талер взглянул на меня поверх крыши без особого
дружелюбия.
- Вчера вечером я советовал тебе уехать во Фриско. - Шепот у него был резче,
чем крик. - Сейчас я тебе приказываю.
- И на этом спасибо, - ответил я, влезая в машину.
Пока Дина возилась с зажиганием, Макс сказал ей:
- Не в первый раз ты меня продаешь. Это был последний.
Она тронула машину с места, обернулась и пропела ему через плечо:
- Пошел ты к черту, любовь моя!
До города мы добрались быстро.
- Буш умер? - спросила она, сворачивая на Бродвей.
- Конечно. Когда его перевернули, острие ножа торчало спереди.
- Мог бы сообразить, что с ними шутки плохи. Зайдем куда-нибудь поесть. Мне
отломилось сегодня почти одиннадцать сотен, так что мой дружок может дуться, пока
не лопнет. А вам сколько перепало?
- Я не ставил. Значит, вашему Максу это не понравилось?
- Не ставил?! - воскликнула она. - Ну не осел ли! Где это слыхано, чтобы
человек не ставил, когда он такое знает?
- Я не был до конца уверен. Значит, Максу не понравился такой оборот дел?
- Нетрудно догадаться. Он много просадил. А теперь еще злится, что у меня
хватило ума вовремя переметнуться и взять свое. - Она яростно затормозила у
китайского ресторана. - Да пошел он к черту, дешевка плюгавая!
Глаза у нее блестели - от влаги. Вылезая из машины, она промокнула их платком.
- Господи, есть-то как хочется, - сказала Дина, таща меня за собой. - Закажете
мне свинины с лапшой, целую тонну?
С тонной она бы не справилась, но умяла полную тарелку и еще половину моей
порции. Потом мы сели в машину и поехали к ней домой.
Дэн Ролф был в столовой. Перед ним на столе стоял стакан и коричневая бутылка
без наклейки. Он сидел прямо, уставившись на бутылку. В комнате пахло настойкой
опия.
Дина Бранд сбросила шубу, которая соскользнула со стула на пол, и, щелкнув
пальцами перед лицом чахоточного, нетерпеливо осведомилась:
- Деньги получил?
Не отрывая глаз от бутылки, он вынул из внутреннего кармана пиджака пачку
банкнот и бросил на стол. Девушка схватила ее, дважды пересчитала, причмокнула и
запихнула деньги в сумку.
Она пошла на кухню и стала колоть лед. Я сел и закурил. Ролф глядел на бутылку.
У нас с ним никогда не находилось, о чем поговорить. Наконец Дина принесла джин,
лимонный сок, сельтерскую и лед.
Мы выпили, и она сказала Ролфу:
- Макс злой как черт. Узнал, что ты побежал в последнюю минуту ставить на
Буша, и думает, обезьяна, что я его надула. Я-то здесь при чем? Сделала то, что сделал
бы любой нормальный человек, - взяла свое. Я чиста, как младенец, правда? -
спросила она меня.
- Правда.
- Еще бы. Макс просто боится, что те, другие, подумают, будто мы с ним были
заодно. Будто Дэн ставил и его деньги вместе с моими. Ну это проблемы Макса.
Может хоть утопиться, паршивец плюгавый. Еще капельку, хорошо пошла.
Она налила по новой себе и мне. Ролф не дотронулся и до первой порции. Он
сказал, по-прежнему глядя на коричневую бутылку:
- Вряд ли можно было рассчитывать, что его это сильно обрадует.
Девушка насупилась:
- Как хочу, так и рассчитываю. А он не имеет права так со мной разговаривать.
Он меня не купил. Я ему докажу.
Она осушила стакан, со стуком поставила его на стол и повернулась в мою
сторону.
- Это правда, что Илайхью Уилсон дал вам десять тысяч долларов на очистку
города?
- Угу.
Ее воспаленные глаза жадно блеснули.
- А если я вам помогу, перепадет мне что-нибудь из этих...
- Так нельзя, Дина. - Ролф говорил с трудом, но ласково и настойчиво, как с
ребенком. - Это была бы крайняя подлость.
Девушка медленно обратила к Дэну лицо. На нем появилось такое же выражение,
как при разговоре с Талером.
- Нет, можно, - сказала она. - Значит, я подлая, да?
Он не ответил, не поднял глаз от бутылки. Лицо у нее стало красным, грубым,
жестоким, а голос, напротив, мягким, воркующим:
- Как жаль, что такой чистый джентльмен, пусть и слегка чахоточный, связался с
такой низкой тварью, как я.
- Это можно исправить, - медленно сказал Ролф, вставая. Он был налит опием
до краев.
Дина Бранд вскочила и обежала вокруг стола. Дэн Ролф смотрел на нее пустыми
одурманенными глазами. Она вплотную приблизила к нему лицо и спросила:
- Значит, теперь я для тебя слишком подлая, да?
Он сказал, не повышая голоса:
- Я сказал, что предавать друзей подло, так оно и есть.
Она поймала его за тонкое запястье и стала выкручивать, пока Дэн не очутился на
коленях. Другой рукой она принялась с размаху бить его по впалым щекам. Голова его
моталась из стороны в сторону. Свободной рукой он мог защитить лицо, но не стал
этого делать.
Дина отпустила запястье, повернулась к Ролфу спиной и потянулась за джином с
сельтерской. Она улыбалась. Эта улыбка мне не нравилась.
Ролф, моргая, поднялся с колен. Запястье у него покраснело, лицо распухло. Он
потверже встал на ноги и посмотрел на меня тусклыми глазами.
Все с тем же выражением лица и пустых глаз он сунул руку под пиджак, достал
черный автоматический пистолет и выстрелил в меня.
Но он слишком трясся - ему недоставало ни скорости, ни точности. Я успел
швырнуть в него стакан и попал в плечо. Пуля ушла куда-то вверх.
Я прыгнул на Ролфа, пока он не успел выстрелить вновь, и сумел выбить пистолет.
Вторая пуля ушла в пол.
Я дал ему в челюсть. Дэн свалился ничком и остался лежать.
Я обернулся.
Дина Бранд собиралась стукнуть меня по голове тяжелым сифоном с сельтерской,
который раздробил бы мне череп.
- Стойте! - заорал я.
- А зачем вы его так? - огрызнулась она.
- Что теперь делать. Лучше приведите его в чувство.
Дина поставила сифон на место, и я помог ей перенести Дэна в спальню. Когда у
него задергались веки, я предоставил ей заканчивать работу и вернулся в столовую.
Она пришла через пятнадцать минут.
- Все в порядке, - сказала она. - Но можно было обойтись и без этого.
- Я это сделал ради него. Знаете, почему он в меня стрелял?
- Чтобы я не продала вам Макса?
- Нет. Потому что я видел, как вы задали ему взбучку.
- Глупость какая-то, - сказала она. - Ведь это я его била, а не вы.
- Он в вас влюблен, и вы с ним не первый раз так обходитесь. Он уже знает, что с
вами меряться силой не стоит. Но нельзя ожидать, что он согласится получать от вас
пощечины при другом мужчине.
- А я-то думала, что знаю мужчин, - посетовала она. - Все они сумасшедшие,
черт бы их побрал.
- Я ему вмазал, чтобы поддержать его достоинство. Понимаете, обошелся с ним
как с мужчиной, а не как с жалким типом, которого бьют бабы.
- Ну, знаете, - вздохнула она, - вам виднее. Надо бы выпить.
Мы выпили, и я начал:
- Вы сказали, что согласны работать со мной, если вам перепадет что-нибудь из
денег Уилсона. Это можно.
- Сколько?
- Сколько заработаете. Посмотрим, сколько от вас будет пользы.
- А поточнее нельзя?
- Откуда я знаю, какой от вас будет прок?
- Ах, не знаете? Много будет проку, братец, не сомневайтесь. Я Отравилл знаю
вдоль и поперек. - Она оглядела свои колени, обтянутые серыми чулками, и
негодующе воскликнула: - Полюбуйтесь - опять поехали! Видели вы что-нибудь
подобное? Честное слово, лучше носить туфли на босу ногу.
- У вас ноги слишком велики, - сообщил я ей. - Материал не выдерживает.
- Хватит острить. Как вы собираетесь очистить нашу деревню?
- Если мне не наврали, то Отравилл превратили в этот благоухающий рай Талер,
Пит Финн, Лу Ярд и Нунан. Старик Илайхью тоже не без греха, но, возможно, он не во
всем виноват. Кроме того, он мой клиент, хоть и против его собственной воли, так что
придется обращаться с ним полегче. Буду копать, пока не найду какое-нибудь грязное
дело, в котором они замешаны, и вытащу его на свет божий. Мне сгодится
преступление любой давности. Если репутация этих ребят соответствует
действительности, нетрудно будет найти дельце-другое, которое можно им пришить.
- Вы к этому и вели, когда затеяли историю с боксом?
- То был просто эксперимент. Хотел посмотреть, что получится.
- Значит, вот как вы работаете, ученые детективы. Господи, такой толстый,
упрямый парень, уже в годах, и вроде знает, что почем, а действует наобум.
- Иногда хорошо работать по плану, - сказал я. - А иногда лучше просто
помешать палкой в болоте. Только при этом надо ухитриться остаться в живых. И еще
- поглядывать по сторонам, чтобы не упустить то самое, что тебе нужно, когда оно
всплывет.
- За это стоит выпить, - сказала она.
11. Потрясающий черпак
Мы снова выпили.
Она поставила стакан, облизала губы и произнесла:
- Если ваш метод - мешать в болоте, у меня есть для вас потрясающий черпак.
- Слышали когда-нибудь про Тима, брата Нунана? Он покончил с собой на озере
Мок года два назад.
- Нет.
- Ничего хорошего вы про него все равно не услышали бы. Но дело в том, что он
не покончил с собой. Его убил Макс.
- Да?
- Да проснитесь вы, ради Бога. Я вам дело говорю. Нунан для Тима был как отец.
Дайте ему доказательства, и он раздавит Макса как клопа. Вам ведь это нужно?
- А у вас есть доказательства?
- Два человека были рядом с Тимом перед смертью, и он сказал им, что это
сделал Макс. Оба еще в городе, хотя одному жить осталось недолго. Как, годится?
Вид у нее был такой, словно она говорила правду, хотя у женщин, особенно
голубоглазых, внешность порой обманчива.
- Послушаем всю историю, - сказал я. - Люблю подробности.
- Подробности обещаю. Вы были когда-нибудь на озере Мок? Это наш летний
курорт, в пятидесяти километрах отсюда по ущелью. Местечко дрянь, но летом там
прохладно, вот все туда и едут. Это было позапрошлым летом, в последнюю субботу
августа. Я там была с парнем по имени Холли. Он сейчас вернулся в Англию, но это
неважно - Холли ни при чем. Забавный он был экземпляр - носил белые шелковые
носки наизнанку, чтобы швами не натереть ноги. На той неделе я получила от него
письмо. Оно где-то валяется, но это опять же неважно.
Так вот, мы там были, и Макс тоже - с девушкой, с которой он тогда встречался,
Мертл Дженнисон ее звали. Она сейчас в больнице, умирает от воспаления почек или
чего-то такого. Тогда это была классная девчонка, стройная блондиночка, мне она
всегда нравилась. Разве что любила пошуметь, когда выпьет. Тим Нунан по ней с ума
сходил, но в то лето она ни на кого не смотрела, кроме Макса.
Тим не давал ей проходу. Он был такой здоровенный красивый ирландец, но
бестолочь и дешевый жулик. Только на том и выезжал, что у него брат - шеф
полиции. Где Мертл ни появится - глядишь, и он тут как тут. Она ничего не говорила
Максу - не хотела чтобы у Макса испортились отношения с шефом, братом Тима.
Ну и, конечно, в ту субботу Тим заявился на озеро Мок. Мертл и Макс были там
вдвоем, без компании. Мы-то с Холли приехали вместе с целой оравой. Я
разговорилась с Мертл, и она сказала, что получила от Тима записку - он просил
вечером встретиться с ним на несколько минут в беседке возле гостиницы. Писал, что,
если она не придет, он покончит с собой. Мы, конечно, посмеялись над этим враньем.
Я уговаривала Мертл не ходить. Но она уже накачалась, развеселилась и сказала, что
пойдет и выложит все, что о нем думает.
В тот вечер мы все были в гостинице на танцах. Макс показался ненадолго, и
больше я его не видела. Мертл танцевала с парнем по имени Ратгерс, юристом из
города. Скоро она его оставила и вышла в боковую дверь. По пути она мне
подмигнула, и я поняла, что она идет к Тиму. Едва Мертл ушла, как я услыхала
выстрел. Никто не обратил на это внимания. Я бы тоже ничего не заметила, если бы не
знала про записку. Я сказала Холли, что мне нужно поговорить с Мертл, и вышла
вслед за ней. С ее ухода прошло всего минут пять. В саду я увидела возле беседки свет
и людей. Я пошла туда, и... От этих рассказов в горле пересыхает...
Я разлил джин в два стаканчика. Она сходила на кухню за другим сифоном и
льдом. Мы смешали, выпили, и она вернулась к своему повествованию.
- Тим Нунан лежал там мертвый, с дыркой в виске, а рядом валялся его
револьвер. Вокруг толпилось человек десять - служащие гостиницы, постояльцы,
один из людей Нунана, сыщик по имени Максуэйн. Мертл сразу отвела меня в
сторону, под деревья. "Его убил Макс, - сказала она. - Что делать?" Я стала ее
расспрашивать. Она сказала, что увидела вспышку выстрела и поначалу решила, что
Тим все-таки покончил с собой. Но она была слишком далеко, а вокруг совсем темно и
ничего не видно. Когда она подбежала ближе, Тим катался по земле и стонал: "Зачем
он меня из-за нее убил? Я бы..." Больше она ничего не разобрала. Тим катался по
земле, а из виска хлестала кровь.
Мертл испугалась, что это дело рук Макса, но она хотела знать наверное. Поэтому
она опустилась на колени, попыталась приподнять Тиму голову и спросила:
"Кто это сделал, Тим?"
Он уже кончался, но перед смертью собрал последние силы и сказал ей: "Макс!"
Мертл все повторяла: "Что мне делать?" Я спросила, слышал ли еще кто-нибудь,
что сказал Тим, и она ответила, что, наверное, слышал сыщик. Он подбежал, когда
Мертл приподнимала Тиму голову. Она решила, что все остальные были еще далеко и
не могли слышать, а он мог.
Я не хотела, чтобы Макс погорел из-за такого подонка, как Тим Нунан. Макс тогда
ничего для меня не значил, просто он мне нравился, а Нунаны - нет. Этого сыщика,
Максуэйна, я знала, и его жену тоже. Он был отличный парень, свой в доску, пока не
пошел служить в полицию. Тут он сразу стал как все. Жена Максуэйна терпела,
сколько могла, а потом бросила его.
Я сказала Мертл, что, по-моему, это можно уладить. Небольшая сумма, и у
Максуэйна отшибет память. А если он заартачится, Максу недолго его и прихлопнуть.
У Мертл была записка Тима, где он грозил самоубийством. Если сыщик согласится
подыграть, то все концы сойдутся - вот записка, а вот и дырка в голове от
собственного револьвера.
Я оставила Мертл под деревом и пошла искать Макса. Его нигде не было. Народу в
саду было немного, и я слышала, как на танцах все еще играл оркестр. Я так и не
смогла найти Макса и вернулась к Мертл. У нее уже появилась новая идея. Она не
хотела, чтобы Макс знал, будто ей известно, кто убил Тима. Она боялась Шепота.
Понятно вам? Она боялась, что, когда они с Максом расстанутся, он ее уберет за
то, что она много про него знает. Я ее понимаю. Потом я сама до этого дошла и тоже
держала язык за зубами. И вот мы решили, что надо уладить дело без Макса, потихому.
Мертл одна вернулась к беседке и нашла Максуэйна. Она отвела его в сторонку и
сторговалась с ним. У нее было с собой немного денег. Мертл дала Максуэйну две
сотни и бриллиантовое кольцо, которое когда-то обошлось парню по фамилии Бойл в
целую тысячу. Я думала, что Максуэйн потом будет клянчить еще, но он не стал. При
помощи этой записки он и состряпал историю с самоубийством.
Нунан чуял неладное, но так и не докопался до сути. По-моему, он подозревал, что
здесь как-то замешан Макс. Но у Макса было железное алиби, на это он мастер, и
даже Нунан в конце концов сбросил его со счетов. Хотя и сомневался, что все
случилось так, как ему рассказали. Нунан выместил злобу на Максуэйне - вышиб его
со службы.
Немного погодя Макс и Мертл разошлись. Без ссоры, просто так. По-моему, с тех
пор ей возле него всегда было неуютно. Хотя я думаю, что Макс никогда не
подозревал, что Мертл что-то известно. Сейчас она больна, и жить ей осталось
недолго. Я думаю, если ее попросить, она может сказать правду. Максуэйн до сих пор
околачивается в городе. Он тоже заговорит, если ему прилично заплатить.
Представляете, как Нунан заглотнет этот крючок! Ну, годится вам такой трофей из
болота?
- А может быть, Тим все-таки покончил с собой? - спросил я. - И в последнюю
минуту его осенило свалить собственную смерть на Макса?
- Чтобы такой трус застрелился? Да ни в жизнь.
- А Мертл не
...Закладка в соц.сетях
