Жанр: Детектив
Уловка-22
...ась беда: ему казалось, что
сейчас обязательно появится какой-нибудь сердитый врач и вышвырнет
их всех из госпиталя, как ораву лодырей. Однако никто их не беспокоил.
Вечером они торжественно прошествовали в кинотеатр, где их угостили
паршивым цветным голливудским кинобредом, а когда, посмотрев
паршивый цветной голливудский кинобред, они прошествовали обратно, в
палате лежал солдат в белом.
— Он вернулся! - завизжал Данбэр. - Он вернулся! Он вернулся! Он
вернулся!
Йоссариана прошиб ледяной пот. Он окаменел — и от нечеловеческого
визга Данбэра, и от хорошо знакомого, ужасающего вида солдата в белом,
замурованного с ног до головы в гипс и марлю. Странные, дрожащие,
булькающие звуки вырвались из горла Йоссариана.
— Он вернулся! — снова завопил Данбэр.
— Он вернулся! — с ужасом подхватил горячечный больной.
В одну секунду палата превратилась в бедлам. Толпы больных и
раненых загомонили, забегали и запрыгали в проходах между койками,как
во время пожара. Одноногий больной на костыле заскакал взад-вперед,
панически вопя:
— Что такое? Что такое? Мы горим? Мы что, горим?
— Он вернулся! — кто-то крикнул ему. — Ты что, не слышишь? Он
вернула!
— Кто вернулся? — крикнул другой. — Кто такой?
— Что это все значит? Что нам делать?
— Горим!
— Вставайте и бегите, черт вас возьми! Бегите все! Все
повыскакивали из постелей и забегали по палате из конца в конец.
Начался невообразимый хаос. Горячечный больной прыгнул в проход между
койками и чуть не сшиб наземь одноногого, который не упал только
потому, что уперся черным резиновым наконечником костыля в босую ногу
горячечного, раздавив ему при этом два пальца. Горячечный свалялся на
пол, взвыв от боли, а остальные обитатели палаты топтали его ногами,
низводя на следующую ступень инвалидности. Слепая, всесокрушающая
паника нарастала. "Он вернулся!" — кто бормотал, кто заунывно пел,
кто истерически выкрикивал, мечась из угла в угол. — "Он вернулся! Он
вернулся?"
Неожиданно в толпе появилась сестра Крэмер, которая, словно
полицейский на перекрестке, взялась наводить порядок, но ее
отчаянные усилия ни к чему не привели, и она разревелась от
беспомощности.
— Ну успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь, — тщетно уговаривала
она всех.
Капеллан, бледный, как привидение, никак не мог взять в толк, что
тут происходит. Заморыш Джо и Нейтли тоже ничего не понимали. Нейтли
стоял, вцепившись в локоть Йоссариана. Заморыш Джо, сжав костлявые
кулаки, поворачивал из стороны в сторону испуганное лицо, с недоумением
глядя на все происходящее.
— Эй, что здесь происходит? — взывал Заморыш Джо.
— Что за чертовщина?
— Это тот самый! — трагическим голосом заорал ему
в ответ Данбэр, перекрывая хриплый гомон - Неужто ты не понимаешь?
Это тот самый!
— Тог самый! - услышал Йоссариан собственный голос.
Дрожа от глубокого волнения, с которым он не мог совладать,
Йоссариан прокладывал себе путь вслед за Данбэром к кровати солдата в
белом.
— Не волнуйтесь, ребята, — дружески посоветовал коренастый патриот
из Техаса со своей непонятной ухмылочкой. — Не из-за чего
расстраиваться. Давайте не будем волноваться.
— Тот самый! — снова забормотали, запричитали и заорали остальные.
Внезапно появилась сестра Даккит.
— Что здесь происходит? — спросила она.
— Он вернулся! — завизжала сестра Крэмер, падая ей на руки. — Он
вернулся! Он вернулся!
И действительно, это был тот самый солдат в белом. Правда, он
укоротился на несколько дюймов, а также малость прибавил в весе, но
Йоссариан сразу опознал его по негнущимся рукам и таким же негнущимся,
толстым, бесполезным ногам, подтянутым вверх почти перпендикулярно
двумя туго натянутыми веревками с длинным противовесом, подвешенным
на блоке над койкой. Йоссариан узнал бы солдата где угодно.
— Под бинтами никого нет! — вдруг ни с того ни с сего заявил
Данбэр.
Йоссариан так и замер, потрясенный.
— О чем ты толкуешь? — крикнул он со страхом Данбэру. — Ты
рехнулся или что? С чего ты взял, черт побери, что под бинтами никого
нет?
— Они его выкрали! — заорал в ответ Данбэр. — Они его просто
вынули, а здесь оставили бинты.
— Для чего им это понадобилось?
— А для чего они все делают?
— Они его выкрали! — истошно заголосил кто-то, и вся палата
подхватила: — Они его выкрали! Они его выкрали!
— Разойдитесь по своим кроватям, — упрашивала сестра Даккит
Данбэра и Йоссариана и толкала слабыми руками Йоссариана в грудь. --
Пожалуйста, вернитесь в кровати.
— Ты сошел с ума! — сердито крикнул Йоссариан Данбэру. - Какого
дьявола ты говоришь такие вещи?
— А кто-нибудь его видел? - спросил Данбэр, нервно усмехаясь.
— Ты его видела, ведь верно? — сказал Йоссариан сестре Даккит. --
Ну так подтверди Данбэру, что там внутри кто-то есть.
— Там лейтенант Шмуклер, — сказала сестра Даккит. — Он весь
обгорел.
— А что, она его видела?
— Ведь ты его видела, да?
— Его видел врач, который его бинтовал.
— Иди и приведи его, слышишь? Как фамилия этого доктора?
Сестра Даккит вздохнула:
Его здесь нет. Больного доставили к нам в таком виде из полевого
госпиталя.
— Вот видите! — вскрикнула сестра Крэмер. — Под бинтами никого
нет.
— Под бинтами никого нет! — завопил Заморыш Джо и затопал ногами.
Данбэр рванулся вперед, вспрыгнул на постель солдата в белом и
жадным, горящим глазом приник к черной с лохматыми краями, дыре в
белом марлевом панцире. Он все еще стоял на четвереньках, склонившись
над солдатом в белом, всматриваясь одним глазом в темный провал рта,
когда в палату прибежали врачи и военная полиция. Прибывшие помогли
Йоссариану оттащить Данбэра от солдата в белом. Все они были при
пистолетах, прикладами карабинов и винтовок солдаты разогнали по
кроватям толпу бормочущих больных. Солдата в белом они умело переложили
с кровати на каталку и в считанные секунды убрали из палаты.
Сестра Даккит дернула Йоссариана за руку и украдкой шепнула, что
будет ждать его в чулане в коридоре. Йоссариан обрадовался:
наконец-то сестра Даккит решилась снизойти до него. Но, когда он
оказался рядом с ней в чулане, она оттолкнула его прочь. У нее были
важные новости, касающиеся Данбэра.
— Они хотят его ... исчезнуть, — сказала она. Йоссариан недоуменно
покосился на нее.
— Что они хотят сделать? — хмуро спросил он, — Что это значит?
— Не знаю. Я слышала, как они говорили за дверью.
— Кто говорил?
— Не знаю. Я их не видела. Я только слышала, как они сказали, что
собираются... исчезнуть Данбэра.
— Зачем они хотят его... исчезнуть?
— Не знаю.
— Чушь какая-то! Даже с точки зрения грамматики. Что это значит,
черт возьми, когда они собираются кого- нибудь... исчезнуть?
— Не знаю.
— О господи, немного же от тебя проку!
— Ну что ты на меня набросился? — обиделась сестра Даккит и
зашмыгала носом, с трудом сдерживая слезы. — Я только хотела помочь.
Разве я виновата, что они хотят его... исчезнуть? Мне не надо. было
говорить.
Йоссариан привлек ее к себе и обнял, нежно и покаянно.
— Извини меня, - сказал он и, благодарно чмокнув ее в щеку,
побежал предупредить Данбэра, но того уже и след простыл.
35.Милоу рвется в бой.
Первый раз в жизни Йоссариан обратился с мольбой к живому
существу. Он пал на колени и молил Нейтли не делать по собственной
воле больше семидесяти вылетов. Этот разговор состоялся после того,
как Вождь Белый Овес действительно умер в госпитале от воспаления
легких. Нейтли безуспешно просился на его место и не желал слушать
Йоссариана.
— Мне придется летать и дальше, — криво улыбаясь, жалобным тоном
твердил Нейтли. — В противном случае меня отправят домой.
— Ну и что?
— А я не хочу без нее возвращаться в Штаты. - Она так много для
тебя значит? Нейтли удрученно кивнул:
— Иначе я ее больше не увижу.
— Тогда пусть тебя спишут на землю, — настаивал Йоссариан. — Норму
ты выполнил, в летной надбавке не нуждаешься. Если тебя не тошнит от
капитана Блэка, почему бы тебе не попроситься на место Вождя?
Нейтли покачал головой.
— Мне не дадут это место. Я разговаривал с подполковником
Корном, и он сказал, что или я буду по-прежнему летать, или меня
отправят домой.
Йоссариан свирепо выругался:
— Но ведь это — явная подлость!
— Мне все равно. Я сделал семьдесят вылетов, и со мной ничего не
случилось. Думаю, ничего не случится, если слетаю еще несколько раз.
— Ничего не предпринимай, покуда я кое с кем ве потолкую, — сказал
Йоссариан. Он отравился искать помощи у Милоу, и тот сразу же после
разговора с Йоссарианом обратился к полковнику Каткарту. Милоу вдруг
возжелал, чтобы его самого почаще посылали на боевые задания.
К тому времени на боевом счету Милоу было уже немало боевых
подвигов. Пренебрегая опасностью и игнорируя критику, он по сходной
цене продавал Германии нефть и шарикоподшипники. Это приносило хороший
доход и помогало поддерживать равновесие двух противоборствующих
сторон. Под огнем противника он держался мужественно и благородно. С
рвением, явно выходящим за рамки его скромных обязанностей, он
взвинтил цены за обеды в офицерской столовой до такой степени, что
офицерам и рядовым пришлось отдавать ему все свое жалованье, чтобы
хоть как-то прокормиться. Собственно говоря, никто их не неволил, при
желании они могли умереть с голоду — Милоу терпеть не мог насилия над
личностью и на всех перекрестках твердил о праве индивидуума
свободно распоряжаться своей судьбой. Когда его атака на офицерские
карманы встречала сопротивление, он, не щадя ни живота своего, ни
репутации, продолжал давить с помощью закона спроса и предложения.
Стоило кому-нибудь сказать ему "нет", я Милоу нехотя отступал, но даже
в обороне он мужественно защищал историческое право свободного человека
платить за спасение от голодной смерти такую цену, какую с него
запрашивают.
Однажды Милоу был почти застигнут на месте преступления:
костлявый майор из Миннесоты обвинил его в грабеже соотечественников,
— и что вы думаете! - в результате акции Милоу поднялись как
никогда высоко,Когда костлявый майор,негодующе скривя губы, возмущенно
потребовал тот самый пай, которым,как утверждал Милоу, владел каждый
член синдиката, Милоу доказал, что у него слово с делом не
расходится: он принял вызов, начертав на первом попавшемся клочке
бумаги слово "пай", и вручил эту бумажку майору таким величественным
и надменным жестом, что все знакомые Милоу ахнули от восторга и
зависти. Слава Милоу достигла зенита, и полковник Кэткарт, который
хорошо знал и высоко ценил воинские доблести своего подчиненного, был
поражен, когда Милоу однажды пожаловал в штаб полка и кротким,
почтительным тоном обратился с поистине фантастической просьбой
— посылать его на самые опасные задания.
— Вы жаждете летать на боевые задания? — изумился полковник
Кэткарт. — Скажите, ради бога, зачем? Скромно потупив взор, Милоу
ответил:
— Я хочу выполнять свой долг, сэр. Страна находится в состоянии
войны, и я намерен защищать ее с оружием в руках, как это делают все
наши парни.
— Но, Милоу, вы и так выполняете свой долг? - воскликнул полковник
Кэткарт, оглушив Милоу громовыми раскатами жизнерадостного хохота. --
Вряд ли найдется в нашем полку человек, который сделал бы для нас
столько, сколько вы. Кто, например, угостил нас хлопком в шоколаде?
Милоу покачал головой задумчиво и грустно:
— В военное время мало быть исправным начальником столовой,
полковник Кэткарт.
— Вполне достаточно, Милоу. Не знаю, что на вас нашло.
— Нет, недостаточно, полковник, — твердо возразил Милоу. Он
взглянул в лицо полковника подобострастно и так серьезно, что
полковник насторожился. — Кое-кто начинает поговаривать...
— Ах, так вот оно что! Сообщите-ка мне их имена, Милоу, и я
позабочусь, чтобы говорунов посылали на самые опасные задания.
— Нет, полковник, боюсь, что они правы, — проникновенно сказал
Милоу. - Родина послала меня за океан в качестве пилота. И мне
следовало бы побольше времени проводить в воздушных боях и поменьше
в столовой.
И хотя полковник Кэткарт был очень удивлен, все-таки слова Милоу
вызвали в нем сочувствие.
— Ну. хорошо, Милоу, если вы действительно так считаете, мы все
устроим, как вы хотите. Вы давно за океаном?
— Одиннадцать месяцев,сэр.
— И сколько на вашем счету боевых вылетов?
— Пять.
— Пять? — переспросил полковник Кэткарт.
— Пять, сэр.
— Пять? Гм... — Полковник Кэткарт задумчиво поскреб щеку. — Это
ведь нехорошо?
— Это ужасно! — крикнул Милоу резким, срывающимся голосом.
Полковник Кэткарт струхнул.
— Наоборот, это очень хорошо, Милоу, — торопливо поправился
полковник. — Это совсем неплохо.
— Нет, полковник, — сказал Милоу с протяжным, грустным вздохом. --
Это не ахти как хорошо. Хотя я весьма вам признателен за великодушные
слова.
— Но это и в самом деле не так уж плохо, Милоу. Совсем неплохо,
если вспомнить всю вашу прочую полезную деятельность. Пять вылетов,
говорите? Только пять?
— Только пять, сэр.
— Только пять... — Полковник пытался догадаться, к чему клонят
Милоу, и припомнить, не получал ли он прежде по вине Милоу синяков и
шишек. - Пять - это очень хорошо, Милоу, — решительно заявил он,
отбросив всякие сомнения. — В среднем это почти один боевой вылет на
каждые два месяца. Держу пари, что вы даже не включили в эту цифру еще
один, когда бомбили своих.
— Включил, сэр.
— Включили? — спросил полковник Кэткарт, слегка удивленный. — Но
ведь, по существу, в тот раз вы не поднимались в воздух, а? Если
память мне не изменяет, мы с вами находились рядом на
контрольно-диепетчерском пункте.
— Но это был мой налет, — с удовольствием вспомнил Милоу, — я его
организовал, я дал самолеты и боеприпасы. Все шло по моему плану и под
моим общим руководством.
— О, разумеется. Милоу, разумеется. Я не спорю. Я просто проверяю
цифры, чтобы убедиться в справедливости ваших утверждений. А вы
включили бомбардировку места у Орвьетто? Помните, в тот раз, когда мы
заключили с вами контракт?
— О нет, сэр. Я не считаю себя вправе включить этот налет в свой
послужной список, поскольку в то время я находился в Орвьетто,
руководя с земли огнем зенитных батарей.
- Это ничего не меняет, Милоу. Все равно это была ваша военная
операция. И, признаться, вы провели ее блестяще. Мы не попали в мост,
но зато получили изумительмый узор бомбометания. Помню, как генерал
Пеккем прекрасно о нем отозвался. Нет, Милоу, я настаиваю, чтобы вы
приплюсовали и Орвьетто к своим боевым вылетам.
— Ну, если вы настаиваете, сэр...
— Да, да, настаиваю, Милоу. Итак, смотрите, у вас уже набралось
шесть боевых вылетов. А это чертовски здорово, Милоу! В самом деле,
здорово! За пару минут повысить цифру на двадцать процентов, доведя ее
до шести, — это совсем недурно, Милоу, совсем недурно.
— Но у других пилотов по семидесяти вылетов, — заметил Милоу.
— Да, но им никогда не придумать ничего похожего на хлопок в
шоколаде. Уверяю, Милоу, вы делаете даже больше, чем требует ваш пакет
акций в синдикате.
— Но зато у других и слава, и возможность продвинуться, --
продолжал настаивать Милоу обиженно. Казалось, он вот-вот захнычет.
— Сэр, я хочу драться наравне с остальными. Вот почему я пришел к вам.
Я тоже хочу получать ордена.
— Разумеется, Милоу. Нам всем следовало бы побольше бывать в
боях. Но такие люди, как мы с вами, сражаются иным способом. Взять, к
примеру, мой послужной список, — произнес полковник Кэткарт с
заискивающим смешком — Держу пари, далеко не все знают, что у меня
самого на счету только четыре боевых вылета.
— Да, сэр, — согласился Милоу. — Не знают. Все думают, что у вас
только два вылета. Причем один из них — это когда Аарфи летел в
Неаполь, где вы собирались купить на черном рынке холодильник, но
ошибся в расчетах и загнал самолет за линию фронта.
Полковник Кэткарт смущенно покраснел и решил сменить тему.
— Ну что ж, Милоу, не нахожу слов, чтобы выразить свое восхищение
вашим намерением. Если это действительно для вас так важно, я
распоряжусь, чтобы майор Майор дал вам те шестьдесят четыре задания,
которых вам недостает до семидесяти,
— Благодарю вас, полковник, премного благодарю вас, сэр. Вы и не
представляете, что это значит.
— Ах, не стоит благодарить, Милоу, я прекрасно понимаю, что это
значит.
— Нет, полковник, полагаю, вы не знаете, что это значит, --
возразил Милоу. — Кому-то ведь придется немедленно принять от меня
руководство синдикатом. Это довольно сложная штука, а меня могут в
любое время сбить.
Услышав это, полковник Кэткарт просиял и жадно потер руки.
— Знаете, Милоу, мы с подполковником Корном, пожалуй, были бы не
против принять от вас синдикат, — предложил он небрежным тоном, едва
не облизываясь при мысли о столь приятной перспективе. — Нам очень
пригодится наш опыт с продажей помидоров на черном рынке. Только
скажите, с чего нам начинать.
Милоу взглянул на полковника ласково и бесхитростно:
— Благодарю вас, сэр, вы очень добры ко мне. Во- первых, вам
придется позаботиться об обессоленной диете для генерала Пеккема и
обезжиренной — для генерала Дридла.
— Подождите-ка, возьму карандаш. Что дальше?
— Затем кедры.
— Кедры?
— Да. Из Ливана.
— Из Ливана?
— В Ливане у нас закуплены кедры, которые нужно отправить на
лесопильню в Осло, где иэ них сделают щепу для строительства на мысе
Код. Оплачивается при доставке. И кроме того, зеленый горошек.
— Зеленый горошек?
— Да, идет морем. Несколько барж зеленого горошка идет морем из
Атланты в Голландию для уплаты за тюльпаны, которые отправлены в
Женеву, чтобы расплатиться за сыр, предназначенный для Вены. Дэ-вэ.
— Дэ-вэ?
— Да, это значит — деньги вперед. Габсбурги не заслуживают
доверия.
— Подождите, Милоу.
— И не забудьте об оцинкованном железе на военных складах Флинта.
В полдень восемнадцатого четыре грузовика оцинкованного железа
должны быть отправлены самолетом в Дамаск на переплавку. Условия:
франко-вагон, Калькутта — два процента, десять дней, раз в два месяца.
"Мессершмитт" с грузом конопли отправить в Белград в обмен на полтора
самолета С-47 с финиками из Хартума, от которых мы никак не можем
избавиться. Деньги за португальские анчоусы — мы их продали обратно
Лиссабону — израсходуйте на оплату египетского хлопка, который
приходит на наше имя из Мамаронека, а также закупите как можно больше
апельсинов в Испании. За нараньясы всегда платите наличными.
— За нараньясы?
— Так называют в Испании апельсины. Да, и не забудьте о
Пилтдаунском человеке ('Останки человека эпохи палеолита, найденные в
Пилтдауне (Англия) в 1911-1915 гг. - Ред.).
— О Пилтдаунском человеке?
— Смитсоновский институт в настоящее время не располагает
средствами, чтобы уплатить требуемую нами цену за второго
Пилтдаунского человека. Но деятели института ждут кончины одного
горячо любимого богатого мецената, который собирается завещать им
нужную сумму.
— Святые угодники! Я не успеваю записывать!
— Франция готова закупить у нас столько петрушки, сколько мы
сможем выслать, и нам надо ее переправить, поскольку мы нуждаемся во
франках для обмена на лиры, а затем на пфенниги, чтобы, как только
придут финики, уплатить за них пфеннигами. Кроме того, я закупил гигантскую
партию бальзового дерева, чтобы распределить его между всеми
синдикатскими столовыми.
— Бальзовое дерево? Для чего столовым бальзовое дерево?
— Хорошее бальзовое дерево, полковник, в наши дни не так-то легко
достать. По-моему, не стоит упускать удачный случай.
— Да, по-моему, тоже не стоит, — неуверенно проговорил
полковник. Сейчас он походил на человека, страдающего морской
болезнью. — Полагаю, что цена подходящая?
— Цена возмутительная! — сказал Милоу. — Несусветная! Но,
поскольку мы купили бальзу у одного из наших филиалов, мы с
удовольствием заплатили сумму, которую с нас запросили. И потом --
присмотрите за шкурами.
— Шкурами?
— Да, шкурами. В Буэнос-Айресе. Их необходимо выдубить.
— Выдубить?
— Да, в Ньюфаундленде. И отправить пароходом в Хельсинки пэ-бэ-эр,
до того как наступит оттепель. До наступления оттепели в Финляндии все
идет пэ-бэ-эр.
— По безналичному расчету? — догадался полковник Кэткарт.
— Отлично, полковник. Вы не лишены способностей. И кроме того,
лимонные корки...
- Корки?
— Корки — для Нью-Йорка, эклеры — для Танжера, свинину — в
Мессину, маслины — в Афины, бисквит — на остров Крит.
— Милоу!
— Но не вздумайте возить уголь в Ньюкасл (Возить уголь в Ньюкасл"
- английская пословица, равнозначная русской "В Тулу со своим
самоваром". — Ред.).
Полковник Кэткарт всплеснул руками.
— Милоу, подождите! — закричал он чуть не плача.
— Так не пойдет! Вы, как и я, незаменимы! — Он отшвырнул карандаш
и нервно вскочил со стула. - Милоу, об этих дополнительных шестидесяти
четырех вылетах не может быть и речи! И вообще, вы больше ни разу не
полетите. Если с вами что-нибудь случится, все пойдет прахом.
В знак признательности Милоу благодушно кивнул головой:
— Сэр, значит ли это, что вы запрещаете мне впредь летать на
боевые задания?
— Да, Милоу, я запрещаю вам впредь летать на боевые задания, --
объявил полковник суровым и непреклонным тоном.
— Но это несправедливо, сэр, - запротестовал Милоу
- А как насчет моего послужного списка? Другим пилотам — и слава,
и награды, и популярность. А я должен страдать только потому, что в
поте лица своего руковожу столовой?
— Конечно, Милоу, это несправедливо. Но я не представляю, что
тут можно сделать.
— Может быть, кто-то другой будет выполнять за меня боевые
задания?
— А что, если действительно кто-то другой будет выполнять за вас
боевые задания? — задумчиво произнес полковник Кэткарт. — Ну, скажем,
бастующие шахтеры из Пенсильвании или Западной Виргинии?
Милоу покачал головой:
— Их слишком далеко придется везти. А почему бы не заставить
пилотов из нашей эскадрильи, сэр? В конце концов, все, что я делаю, я
делаю для них. В благодарность за это они должны что-то сделать и
для меня.
— А что, если действительно заставить пилотов из вашей эскадрильи,
Милоу? - воскликнул полковник Кэткарт. - В конце концов, все, что вы
делаете, вы делаете для них. В благодарность за это и они должны
что-то сделать для вас.
— Что справедливо, то справедливо, сэр.
— Разумеется, что справедливо, то справедливо.
— Они могли бы летать по очереди, сэр.
— Действительно, Милоу, почему бы им по очереди не летать за вас
на задания!
— А кто будет получать награды?
— Вы будете получать награды, Милоу. И если кто-то заслужит
медаль, летая за вас, то эту медаль получите вы.
— А кто будет умирать, если его собьют? - Кто летает, тот и
умирает. В конце концов, Милоу,что справедливо, то справедливо.
Только, видите ли, какое дела...
— Тогда вам придется увеличить норму боевых вылетов, сэр?
— Я-то ее повысил бы, но не уверен, подчинятся ли летчики. Они и
так злятся, что я взвинтил норму до семидесяти. Но если б мне удалось
уговорить хотя бы одного, то, вероятно, и другим пришлось бы
смириться.
— Нейтли готов летать и дальше, сэр, — сказал Милоу. — Мне только
что сообщили под большим секретом, что он готов на все, лишь бы
остаться в Европе с любимой девушкой.
— Так вот Нейтли и будет летать дальше, — объявил полковник
Кэткарт и на радостях хлопнул в ладоши. — Да, Нейтли будет летать. И
на сей раз я действительно увеличу норму вылетов сразу до восьмидесяти
и заставлю позеленеть от злости генерала Дрвдла! А заодно, это хороший
повод опять послать эту грязную крысу Йоссариана в бой, где ему,
может быть, свернут шею.
— Йоссариана? — Честное, простодушное лицо Милоу выразило
глубочайшую озабоченность, и он задумчиво покрутил кончик рыжеватого
уса.
— Да, Йоссариана. Я слышал, он ходит повсюду и бубнит, что,
поскольку от отлетал положенное, война для него закончилась. Может
быть, он и отлетал положенное ему, но он не отлетал положенного вам.
А? Ха! Ха! То- то он удивится, когда узнает!
— Сэр, Йоссариан — мой друг, — возразил Милоу. — И мне тяжело было
бы думать, что по моей вине ему пришлось снова рисковать головой. Я
многим обязан Йоссариану. Нет ли какого-нибудь способа сделать для
него исключение?
— О нет, Милоу, — назидательно изрек полковник Кэткарт,
шокированный таким предложением. — У нас нет любимчиков. Мы должны
относиться ко всем одинаково.
— Ради Йоссариана я готов пожертвовать всем, что у меня есть, --
мужественно продолжал Милоу отстаивать Йоссариана. — Но поскольку у
меня ничего нет, следовательно, и жертвовать мне нечем. Не так ли?
Стиле быть, Йоссариан должен рисковать наравне с другими.
— Что справедливо, то справедливо.
— Да, сэр, что справедливо, то справедливо, - согласился Милоу.
— В конце концов, Йоссариан не лучше других, и он не имеет права на
какие-то особые привилегии...
— Конечно, не имеет, Милоу Что справедливо, то справедливо.
На сей раз Йоссариан не успел прибегнуть к спасительным мерам:
полковник Кэткарт объявил свой приказ о повышении нормы вылетов до
восьмидесяти в конце того же
...Закладка в соц.сетях
