Жанр: Детектив
Затопленный мир 1. Кадриль убийц
...интуитус персоне, требовала, чтобы убийцы подписали договор своим собственным именем.
Нарушение условия отсылало к статье 5, статье санкций.
Юристу казалось, что она обнаружила трещину.
Конечно, подписание договора с Дьяволом можно было рассматривать как проступок. Но само
подписание затрагивало ответственность двух сторон, Дьявола и убийцы, одновременно и с момента
подписания. Но Сюзи надо было осудить убийцу, а не Дьявола, которого она как бы представляла. Как
обрушиться на первого, если он действовал от имени второго?
Надо было предупредить Грубера. С учетом часовых поясов еще было не поздно связаться с
шефом Криминального отдела.
Сюзи открыла записную книгу и нашла имя Грубера. Нет, конечно, нет. Она не записала номер
мобильника, а черкнула его на каком-то клочке бумаги, который куда-то засунула, уверенная, что
найдет его в нужный момент. Она перерыла весь стол, ящики, которые с яростью открывала и
захлопывала.
- Идиотка! - обругала она себя.
Не могла же она засунуть записку в книги! Она пробежала взглядом по полкам, наугад вынула
несколько книг, бросая одну за другой в кресло. Куда она задевала этот чертов клочок бумаги?
Поглядела на пламя в камине и попыталась успокоиться. Часы пробили половину, как бы
напоминая, что время шло, а она не продвигалась вперед. Она встала, сняла телефонную трубку и
набрала номер Фулда, который тот дал ей на крайний случай.
- Министерство безопасности, слушаю.
- Сюзи Бовенс, судебный атташе. Мне срочно нужен Арчибальд Фулд.
- Господин Фулд на заседании в Министерстве войны.
- Есть ли возможность напрямую связаться с ним?
- Позвонив в Министерство войны.
- Можете дать мне номер министерства?
- Найдете в муниципальном справочнике.
Чиновник повесил трубку. Сюзи едва не потеряла спокойствие. Куда она дела справочник? Он
отыскался через десять минут в кухне в вафельнице.
- Война, война, война, - бормотала она, листая страницы. - Ага!
Она набрала номер и стала ждать, нетерпеливо выстукивая пальцами болеро на телефонном
аппарате. Трубку сняли на двенадцатом гудке.
- Министерство войны, слушаю.
Сюзи показалась, что она напоролась на того же чиновника. Но это не облегчало дела.
- Я хотела бы поговорить с господином Фулдом.
- Отлично, - ответил приветливый голос. Сюзи показалось, что она спасена. - В каком отделе
работает этот господин?
Ее окатил ледяной душ.
- Арчибальд Фулд, - выкрикнула она. - Министр безопасности. Я должна с ним переговорить,
и он находится у вас.
- Подождите.
Тишина. Молодая женщина спросила себя, дочитывает телефонистка статью в женском журнале,
полирует ногти на правой руке или раздумывает над поставленной перед ней проблемой. Сюзи хотела
рявкнуть в трубку, когда голос сообщил:
- Линия занята. Будете ждать?
- Буду.
Она вновь обрела надежду, а в наушниках послышалась музыка. Музыкальная фраза повторялась,
гипнотизируя ее. Вдруг ее заменил гудок. Никто не отвечал. Сюзи буквально видела, как трубка
подпрыгивает на рычаге в пустом кабинете перед конференц-залом, где находился Фулд. "Кто-нибудь
подойдет к телефону?" - восклицал министр.
Возвращение музыки покончило с надеждами Сюзи. Опять заговорила та же телефонистка.
- Министерство войны, слушаю.
- Я только что с вами говорила. Вы должны были соединить меня с Арчибальдом Фулдом...
Смущенное молчание на том конце провода. Молодая девушка понимала, что совершила ошибку
- никогда нельзя раздражать телефонистку администрации, если ее надо о чем-то попросить.
- Если господин Фулд является Министром безопасности, лучше позвонить в Министерство
безопасности, - предложила чиновница.
Сюзи не стала настаивать. Знала, что это бесполезно. Она повесила трубку, снова сняла ее и
набрала номер Бовенсов. К счастью, мать-колдунья была дома.
- Как себя чувствуешь, детка? - спросила она, даже не услышав голоса дочери.
Благодаря долгому использованию своего таланта, связанного с Эфиром, которым Сюзи пока не
обладала, телефонный провод передавал Биргит Бовенс не только голос собеседника, но и его мысли и
чувства. Сюзи никак не могла к этому привыкнуть. Поэтому почти никогда не звонила матери.
Предпочитала встречаться с ней и хранить свои мысли при себе.
- У тебя проблема, - утвердительно произнесла Биргит Бовенс.
- Да, - робко ответила Сюзи, которой хотелось одного - связаться с Грубером.
- С этим Грубером можно связаться только по мобильнику?
- Мамочка, ты спасешь меня, если...
- Не беспокойся, я найду его. Но если он пользуется спутниковой связью, это потребует больше
времени, чем при проводной. Не вешай трубку, я поиграю с реле, хорошо?
- Спасибо мама.
- Не благодари, доченька. Это нормально. - Она помолчала. - Кстати, а кто это - Клеман
Мартино?
- Мама! - зарычала Сюзи.
Мать не ответила. Она, наверное, посмеивалась или опрашивала Эфир в поисках Грубера? Скорее
всего занималась и тем, и другим.
В трубке раздавались электрические трески и песни магнитных сирен, указывая, что Бовенс-мать
летела по гребням волн в поисках мобильника майора Грубера.
Моргенстерн и Мартино бежали по аллее. Джунгли по бокам стояли сплошной непроницаемой
стеной. В стене прямо перед ними появилась дверь. Молодой человек радостно закричал, увидев ее. Но
колдунья схватила его за полу плаща и остановила.
До сих пор скрытая неровностями мостовой, у их ног открылась трещина, слишком широкая,
чтобы ее можно было перепрыгнуть.
- Проклятие, что же делать? - воскликнул следователь.
- Сплошные препятствия, никакого покоя, - философски проговорил женский голос позади них.
Мартино обернулся и мгновенно узнал ее. Девушка-ягуар ни капельки не изменилась с момента их
встречи в номере 9 "Кальмекака". Ее сопровождал муж. Господин и госпожа дю Парк, без клочка
одежды на теле, преграждали им путь к отступлению.
Смерть льва, похоже, возбудила молодую женщину, ибо она частично преобразилась. Плотная
пятнистая шкура закрывала ее предплечья. Но она еще не решалась встать на четыре лапы. Она
нетерпеливо мяукнула, обращаясь к мужчине:
- Оставь мне мальчика.
- А я займусь колдуньей, - добавил тот, падая на лапы, как и его спутница. - Бросим вызов и
антивызов.
Их лица превратились в морды. Шерсть, словно бегущий огонь, покрыла их с головы до ног. И тут
же развернулся хвост. Пара ягуаров жалобно мяукнула в сторону храма и окружающих джунглей. Они
почти перестали обращать внимание на беглецов.
- Что будем делать? - спросил Мартино.
Он не знал, понимают ли чудовища человеческий язык.
- Можете перепрыгнуть через эту трещину?
- На своих двоих - нет. Но на макете я видел, что зверинец окружен рвом. Такой же должен
быть и по ту сторону стены.
- Куда вы клоните?
Призыв ягуаров возымел свое действие. Целая свора кугуаров, пантер и диких кошек плотными
рядами направлялась к ним. Новоприбывшие остановились перед парочкой, которая явно правила
балом.
Мартино достал серебряную фляжку. Отвинтил крышку и приложился к горлышку. Сделал три
больших глотка арманьяка и закрыл ее. Колдунья разъяренно обругала его:
- Нашли время!
Эликсир деда Мартино уже сделал свое дело: Клеман начал покачиваться. Взгляд остекленел. Он
схватил Моргенстерн за талию и прижал к себе, дыша зловонием прямо в лицо. Она стала отбиваться.
Он еще сильнее сжал ее. Пара хищников приближалась, задрав хвост. Шерсть на загривках стояла
дыбом. Еще три прыжка, и они вцепятся в них.
- Держитесь крепче, моя дорогая! - крикнул он. - Ибо я чувствую... ик... что викинги сейчас
вплотную займутся мною!
"Кто говорит "ров", говорит - "вода", поняла Роберта. И забыв об отвращении, вцепилась в
талию Мартино.
Ягуары прыгнули на них в момент, когда невероятная сила подхватила следователя, подбросила
обоих вверх, перебросив через стену и ров.
Ягуар, прыгнувший на Роберту, слишком поздно понял свою ошибку. Он рухнул в провал,
отчаянно мяукая. Его жена, у которой был прыжок покороче, сумела приземлиться на лапы. Она тут же
выпрямилась и приняла человеческий облик. "Какой магией..." - спросила она себя, глядя на стену и
место, где только что стояли два человека.
Ее самец тоже сбросил кошачье обличье. Он лежал на переплетении корней пятью метрами ниже.
Дерево стонало и трещало. Неверное движение, и сеть прорвется, отправив его в бездну.
- Не двигайся, - тихо сказала она ему. - Я сейчас найду способ вытащить тебя оттуда.
Она решила вернуться на эспланаду, соорудить из лиан веревку и спуститься, чтобы забрать
своего мужчину. По хору приглушенного рычания, который вдруг раздался позади нее, она поняла свою
ошибку. Остальные! Она забыла о них. Парочка обещала им свежую кровь. И они требовали свою
долю.
Она собралась, чтобы преобразиться, но из-за страха или растерянности не смогла этого сделать
сразу. Самец кугуара первым бросился на нее. Дикие кошки атаковали вслед за ним, вцепившись ей в
ноги. Ее вопли быстро стихли под навалившейся второй семьей.
Лица в конце аллеи перестали улыбаться.
Пять каменных тронов образовывали пятилучевую звезду на крыше дворца Монтесумы. Круг
факелов, окружавших троны, завершал пентаграмму. Солнце уходило за горизонт. Округлившаяся луна
занимала свое место в небе, чтобы светить до утра.
Четвертый и последний день праздника Тлалока. На зокало заканчивалась финальная церемония.
Вскоре Кортес пойдет на приступ пирамиды, чтобы отделить голову императора от тела.
Монтесума восседал на одном из тронов. Знание того, что человечек в сером, предложивший ему
свою дружбу, и тот, кто продал его испанцам, был одним и тем же персонажем, приводило его в
безумную ярость. Не будь здесь остальной троицы, он бы уже давно перерезал ему глотку.
Насколько сердце императора было переполнено ненавистью, настолько было пусто сердце Ла
Вуазен. Ее в равной степени охватили недоверие и возбуждение, и она молча ожидала вызова. Этот
чиновник был полной противоположностью козлу, который некогда явился ей!
Антонио Палладио был невероятно спокоен и полностью владел собой. Его тоже усадили на трон.
Он походил на тряпичную куклу-талисман, сохраняющую равновесие между подлокотниками
каменного кресла.
Что касается духа Потрошительницы, то он был затянут смогом, в котором родился миф о ней.
Вой или искаженное болью лицо редко прорывались через ментальный туман. Грубер, занимавший
пятый трон, не мог сказать даже с драгоценной помощью Густавсона, видела Потрошительница в
тумане свое лицо или перед ее глазами стояло лицо одной из жертв.
Палладио ждал, чтобы последний луч солнца исчез за горизонтом перед тем, как открыть военные
действия, давая время Груберу пожалеть о безумии, которое привело его сюда. Почему он подчинился
Фулду? Быть может, министр-начальник послал его на самоубийственное дело. Ему не уйти с этой
террасы живым.
На поверхности лагуны угас последний отсвет. Палладио начал:
- Согласно статье 3 договора, который связывает нас с вами, мы находимся в месте в нужном
составе и имеем право требовать справедливости. Кто бы вы ни были, приказываем вам исполнить свою
часть контракта.
Грубер и венецианец обменялись долгим взглядом. Пусть появится Дьявол, мысленно умолял
майор. Грубер хотел сохранить свою шкуру при любом раскладе.
Секунды шли, а убийцы наблюдали за ним. Майору надо было отвечать. Он уже собирался начать,
как зазвонил его телефон.
Палладио усмехнулся, увидев, как майор достал мобильник, приложил его к уху и отвернулся,
чтобы остальные видели только его профиль.
- Алло?
Человечек кивал с регулярностью метронома.
- Да, понимаю. Вы абсолютно уверены? Благодарю вас, мисс Бовенс, Нет, нет. Министерство вас
известит.
Грубер отключил телефон и оглядел "Кадриль убийц". Он сделал глубокий вдох и наконец
ответил графу и его креатурам:
- Антонио Палладио, Монтесума, Потрошительница и Катрин Ла Вуазен, вы от имени
Министерства безопасности арестованы за убийства первой степени, варварство, содержание людей в
заключении и вызов оккультных сил.
Он явно блефовал. И особо не верил в немедленную сдачу "Кадрили". Но что еще он мог делать?
Грубер, вновь ставший просто Грубером, решил сыграть свою роль шефа Криминального отдела до
конца.
Он хотел набрать номер Министерства безопасности. Но мобильник после небрежного жеста
Палладио вырвался из его рук и исчез за краем террасы.
Венецианец раздумывал, каким образом отомстить майору за его обман. Хрустальная болезнь
казалась ему слишком легкой пыткой. К тому же его понемногу охватывал гнев. Не только потому, что
Министерство безопасности приняло его за последнего из дураков, но и потому, что Другой не явился.
Неужели Дьявол умер, как и Бог? Или Он предпочитал не слышать отданного Ему приказа?
Кто-то начал аплодировать за троном Палладио. Венецианец вздрогнул. Незваный гость? Он не
почувствовал, как тот подошел. Неслыханно!
Шестой гость двигался к центру пентаграммы, словно шел по знакомой территории. Грубер,
оцепенев, глядел на пришельца.
Мужчина, высокий и худой, курил сигарету. Когда убийцы смогли его рассмотреть, каждый узнал
лицо с усталыми напряженными чертами, которое контрастировало с живыми и хитрыми глазами.
- Фулд? - пробормотал майор.
- Благодарю Грубера за его услуги. Но предпочитаю все взять в свои руки, если вы не против.
Майор слез с кресла и удалился в сторону. На него больше никто не обращал внимания. Фулд или
его идеальный двойник уселся на предназначенное ему место, скрестил ноги и вдруг резким тоном
произнес:
- Хорошо, я вас слушаю. Но покороче. У меня есть и другие дела.
Палладио ликовал. "Кадрили" удалось выманить чудовище из его логова. То, что он принял облик
министра безопасности, ничего не значило для венецианца. Это мог быть только Он.
- Вы нас обманули, - вновь заговорил граф. - Мы требуем справедливости.
Дьявол стряхнул пепел сигареты.
- Я вас обманул? Вы уверены в этом, Палладио? Джек! - обратился он к Потрошительнице. Та
подняла безразличный взгляд на Дьявола. - Ты просила у меня спокойствия? Ты его получила, пока
граф не оживил тебя, не так ли? Катрин, - (Ла Вуазен задрожала), - чего хотела ты?.. Ах да, Высшего
Знания. Я был готов тебе его предоставить, но костер расправился с тобой раньше. Жаль. - Он пожал
плечами с расстроенным видом. - Монтесума, мальчик мой, что я мог сделать, если Кортес вызнал
твои божественные планы? Хм... Ты считаешь - многое. Вижу по тебе. Что касается тебя, Стриженою,
признаюсь, что нечестно сыграл с тобой, но только частично.
- Частично! - взорвался Палладио. Венецианец заставил себя успокоиться. Гнев делу не
помощник.
- Мы собрались, чтобы потребовать возмещения убытков, - повторил он, модерато кантабиле.
- Договоры обязывают вас к этому, как и нас.
Дьявол не реагировал. Похоже, размышлял. Его костистые пальцы барабанили по подлокотнику
кресла. Грубер на почтительном расстоянии пытался разглядеть хищнический облик министра, более
угловатый, чем обычно.
Ярость не покидала сердца Монтесумы. Она сопровождала его из ада сюда. Другой не отвечал на
требование Палладио. И мог исчезнуть так, как и возник. Император решил попытаться вонзить ему в
сердце церемониальный кинжал - ему было интересно знать, состоял ли этот пресловутый дьявол из
крови, кишок и мышц, как любое существо, которое ему нравилось убивать.
Ацтек вытащил кинжал, спрыгнул со слишком высокого для него трона и двинулся к Дьяволу.
Палладио остановил его движением руки и твердо приказал:
- Стой!
Монтесуму остановил не приказ, а манера, в которой тот был отдан. Палладио ощупал горло,
кашлянул, попытался заговорить без помощи вокодера.
- Мое имя Антонио Палладио, - произнес он старческим голосом.
Венецианец поглядел на руки. Старческие пятна исчезли. Вены стали более плоскими, а ногти
перестали походить на когти. Палладио ощущал, как в его теле происходят перемены. Вековые боли
уходили одна за другой, отпадая, как замшелая кора тысячелетнего дерева. Он восстанавливал контакт
со своими мышцами, костями, сердцем. Он молодел.
Дьявол усмехался, наблюдая за метаморфозой графа. Перевел взгляд на Отравительницу.
Ла Вуазен вдруг выпрямилась, соскочила с трона, переступая с ноги на ногу, потом сделала три
шага в сторону, держась руками за лоб. Высшее Знание открылось ей. Колдунья шла по его самым
скрытным ответвлениям, по материи, по частичкам материи, по частичкам частичек...
- Нет, - загадочно пробормотала она.
Монтесума переводил взгляд с Палладио на Ла Вуазен и обратно. Неужели Другой исполнял их
пожелания? Невероятная щекотка вдруг разлилась в его груди и бросила на пол. Он выронил кинжал.
Целая армия красных муравьев пожирала его кожу... Пытка прекратилась так же быстро, как и началась.
Он выпрямился, прямой, как копье. Его торс героя покрывала синяя броня. Он держал меч и щит. Его
божественный череп украшала корона из перьев колибри. Он превратился в Уииилопочтли, бога Войны,
в колибри-левшу.
С Потрошительницей ничего не происходило.
Ла Вуазен отняла руки от висков. Палладио отсоединил вокодер. Он выглядел отлично
сохранившимся шестидесятилетним человеком. Его череп покрывался седыми волосами. Монтесума
танцевал боевой танец на террасе, объявляя людям и богам, что отныне стал их хозяином.
Ла Вуазен захрипела. У нее под глазами появились темные круги. Она знала все, что должно знать
человеческое существо, и видела мир таким, каков он есть на самом деле во всей его полноте. Ей
оставалось лишь наклониться и собрать крошки пирога Высшего Знания, которое она только что
слопала.
Палладио встал, наслаждаясь странным ощущением равновесия, которое оставило его век назад.
Его волосы уже не были седыми, а местами посерели. Кожа на черепе натягивалась. Глаза просветлели.
Он выглядел таким, каким его знал Наполеон во время египетской кампании.
Убийцы не заметили метаморфозы Дьявола. Только стоящий в стороне Грубер следил за ним. У
посетителя выросли красные кожаные крылья и крохотные рожки на лбу. Зубы были выточены в виде
острий пик. И Он издавал нещадное зловоние. Его запах долетал до зокало.
Когда Он избавился от облика Фулда, майор вспомнил о причинах своего присутствия среди
"Кадрили". Министр дал ему точное поручение "ради безопасности нации, конца Зла и победы над
мраком", если говорить словами Арчибальда Фулда. Сейчас было не время показывать свою слабость.
Он достал из внутреннего кармана пиджака пробирку и стал ее крутить в пальцах, спрашивая себя,
каким образом ему поступить.
- Думаю, мы наигрались, - загремел Дьявол.
Ла Вуазен, Палладио и Монтесума обернулись к нему.
Дьявол дал знак венецианцу - тот обогнул свой трон, склонился над инвалидной коляской,
достал ларец черного дерева и схватил сломанный стеклянный кинжал. Выражение его лица
свидетельствовало, что он безуспешно пытался противостоять приказам Дьявола. И одновременно
вновь испытал давно забытое могучее чувство - страх.
Дьявол протянул когтистую руку к Ла Вуазен, и та повернулась к нему спиной. Она подошла к
Палладио, который молниеносно развернулся и вонзил обломок кинжала ей в сердце, глядя прямо в
глаза. Ла Вуазен икнула, выплюнула немного крови и рухнула к ногам убийцы.
Монтесума все сообразил. Он поднял меч в момент, когда невидимая сила подняла его над
террасой и швырнула вниз. Император исчез за парапетом, не издав ни крика.
Потрошительница не шевельнулась. Дьявол перестал ею интересоваться и перенес внимание на
Палладио, который рухнул на колени под неимоверным весом, который лег ему на плечи. Палач вновь
принял облик Арчибальда Фулда, холодного, сухого и повелительного. Он встал и подошел к
венецианцу. Палладио пытался понять, что произошло.
- Договоры... Вы должны их соблюдать, - сказал он, с трудом переводя дыхание.
Дьявол встал на колени с видом глубочайшего презрения.
- Я - Князь Обманщиков, - напомнил Он. - Я ничего не соблюдаю. Моя подпись стоит не
больше пуканья кролика, и я ни перед кем и ни в чем не отчитываюсь.
Он встал, решив оставить Палладио в покое. Потом передумал и вернулся, чтобы нанести
последний удар.
- Кстати, вы знаете, что Изабелла была агентом Белой Руки? Ах, Десятка вам ничего не
сообщила? Арнольфо Гамбини, человек, которого вы убили, был не любовником, а ее учителем. В
благородном смысле этого слова. Она изучала вашу профессию, чтобы ослепить вас своим блеском.
Плечи венецианца сотрясались в рыданиях, которые он сдерживал долгие столетия.
- Ревность иногда может выглядеть наивысшим чувством, - сказал Дьявол в заключение и
выпрямился.
Грубер по-прежнему стоял у края террасы, когда Дьявол двинулся прямо на него. Майор едва
успел зажать пробирку в кулаке. Поразительное обличье Арчибальда Фулда достало сигарету из
портсигара с головой Мефистофеля. Постучало ею о тыльную часть ладони и закурило,
воспользовавшись древними серными спичками с острым запахом.
- Сообщите Моргенстерн, что я не умер, Грубер. Пусть передаст послание колледжу, если ей
нравится. Не прощаюсь с вами.
Дьявол отдал приветствие, щелкнул каблуками и спустился по лестнице, которая уходила в
глубины дворца. Грубер не сдвинулся с места, пока не услышал стук подкованных сапог по камню
внизу.
- Боже ты мой, - выругался он наконец, когда тишина вернулась на террасу.
Он бросил взгляд на площадку и убедился, что ему ничего не приснилось: труп Ла Вуазен плавал
в луже крови; Потрошительница с любопытством окунала носок ботинок в эту лужу; Палладио уходил с
террасы с противоположной стороны. Венецианец еще больше помолодел: он выглядел
пятнадцатилетним парнишкой. Но майор не забывал о порученной ему миссии. Он направился к
опустевшему судилищу, отыскал в щели между двумя плитами в центре пентаграммы окурок. Маска
Мефистофеля ухмылялась между фильтром и сантиметром темного табака, недокуренного Дьяволом.
Грубер поднял его щипчиками и сунул в пробирку, которую тщательно закрыл пробкой.
- Миссия выполнена, - вздохнул он, разглядывая свое сокровище в свете факелов.
Ночь уже опустилась, когда следователи добрались до дворца. Издали они заметили выходящего
из него десятилетнего мальчишку. На нем была рубашка, в которую можно было закутать тройку таких
детишек. Моргенстерн и Мартино нерешительно остановились.
- Поднимайтесь наверх и посмотрите, что там происходит, - велела колдунья молодому
человеку. - Но никакого ненужного риска.
Следователь углубился в здание. Что мог делать этот мальчишка один во дворе дворца в такой час,
спрашивала себя Роберта. Ребенок увидел ее и сделал попытку убежать. Она без труда догнала его через
несколько метров.
- Куда так спешишь? - проворчала она, хватая его за руку.
- Оставьте, вы мне делаете больно! - закричал мальчик срывающимся голосом.
Вблизи он выглядел еще моложе. Колдунья дала бы ему семь-восемь лет. И ей казалось, что она
уже видела его где-то. У него была голова итальянца - темные, волнистые волосы, смуглая кожа...
- Палладио?
Черты лица ребенка округлялись на глазах. Ему уже было пять лет.
Стриженок ударил ногой по голени Моргенстерн и бросился в лабиринт. Мальчонка уменьшался
на глазах и бежал все более и более неловко. Колдунья решила догнать его, когда он споткнулся, упал и,
похоже, уже не мог встать.
Монтесума созерцал сцену с последней террасы пирамиды Тлалока, куда его забросил Дьявол. Его
гнев был направлен на богиню Войны по имени Уицилопочтли, любительницу человечьего мяса,
бессмертную владычицу.
На зокало актер, игравший его роль, был в руках того, кто играл Кортеса. Теночтитланцы затаили
дыхание, ожидая рокового удара. Ну и зря: они еще ничего не видели.
Крик младенца вырвал Монтесуму из раздумий. У подножия здания неподвижно застыла
женщина. Новорожденный еще вопил изо всех сил, потом крик затих. Через несколько мгновений
женщина обернулась к зданию. Ее руки висели вдоль тела. Младенец исчез.
- Что все это значит? - спросил Монтесума у тишины.
Жажда мести вернула ему присутствие духа. Он выпрямился, повернулся к зверинцу и прокричал:
- Я - Уицилопочтли! - Он раскинул руки, считая себя птицей. - Пусть ветер ночи унесет
меня! Пусть проявятся силы мои!
Он ощутил, что взмывает к небесам. Он взлетал вертикально над пирамидой. Он летел. На зокало
раздался восхищенный вопль. Его приветствовали, его восхваляли, ему отдавали почести!
Он замахал руками с диким воплем. Теперь он летел над деревьями своего парка. Заложил вираж,
чтобы вернуться к дворцу.
И встретился взглядом с орлом-гигантом, который крепко держал его в клюве за ремень лат.
Птица спустилась со своей добычей до вершин деревьев и полетела над лужайкой, в центре которой
размещалась вольера. И бросила императора в гнездо, венчавшее мачту.
Монтесума еще не сообразил, что с ним происходит, а орлята уже с клекотом шли на него. Он
хотел добраться до шеста. Бдительная мать тут же отбросила его к гнезду сильнейшим ударом клюва -
он чуть не потерял сознания, а его броня развалилась на куски.
Пара орлов с нежностью наблюдала за работой птенцов. Орлята были еще неловки. Не стоит
заставлять добычу страдать. Но им надо было учиться...
Пока продолжалось кровавое пиршество, по ночному небу Теночтитлана метались прожектора, а
террасы освещались огнями фейерверков. Клуб Состоятельных праздновал Тлалок, смерть Монтесумы
и Возрождение. Этой ночью октли текло рекой в садах города-убежища.
ЭПИЛОГ
Учащиеся приходили поодиночке или группками и исчезали под портиком университета. Роберта
и господин Роземонд сидели на крытой террасе "Кафе Маленьких Женщин", которое бросало вызов
"Пивной Больших Мужчин", расположенной на тротуаре напротив.
Кабачок, устроившийся между аптекой, в витрине которой стояло множество склянок, и
издательством спиритических произведений, был официальным прибежищем профессоров и учащихся
Колледжа колдуний. Под баром располагались три этажа подвалов, выходящих в подземелья,
тянувшиеся, как утверждали, до муниципальной усыпальницы. Это был идеальный пункт наблюдения
за всеми, кто в любой час дня и ночи входил в колледж и покидал его. Кроме того, здесь был отдел
торговли детским питанием.
Роберта сняла перчатки и принялась энергично растирать ладони. Калорифер над их столиком
давал слишко
...Закладка в соц.сетях
