Жанр: Детектив
Затопленный мир 1. Кадриль убийц
.... Я закрыл дверь на двойной оборот ключа.
Убийцу все равно вскоре бы отыскали.
И. К. Хм... на двойной оборот.
МУЖЧИНА. А, да. Я пошел по кровавому следу, ведущему на второй этаж до спальни, окна
которой выходили на канал. Сцена была освещена десятком фонарей. Описывать ее?
И. К. Именно для этого мы вас сюда привели.
МУЖЧИНА. Синьор Гамбини хороший... был хорошим и благородным человеком. Выглядел
патриархом в своем облачении... Он лежал поперек кровати с широко открытыми глазами. С одним
глазом. Во втором торчал кинжал, загнанный по рукоятку. У кровати сидела очень красивая женщина.
Тоже мертвая. Но я не обнаружил на ней раны. Я вышел из дворца, позвал стражу, которая появилась
очень быстро.
И. К. Вы поймали убийцу через три дня?
МУЖЧИНА. Ну да. Он даже не защищался. Похоже, он нас ждал.
И. К. Мы благодарим вас, солдат. Ваши показания очень ценны.
Иноченте Контарини нажимает на невидимый звонок. Появляются два стража и выводят солдата
из Черной Палаты. Обвинитель поворачивается к Десятке и продолжает рассказ.
И. К. Антонио Палладио убил Арнольфо Гамбини и его любовницу без видимых причин. Мы
полагаем, что это преступление на почве страсти, но не можем привести доказательств. Поэтому для
начала хотелось бы, чтобы Марко Тревизан* [Марко Тревизан был членом Большого Совета, его предки
получили эту привилегию навечно. Богатый землевладелец, у которого было на суше несколько
гектаров виноградников, он был хорошим торговцем, умевшим договориться и с греками, и с турками.
Он также владел стекольной фабрикой на острове Мурано. Выполнял обязанности шпиона для Совета
Десяти с 1535-го по 1565 г. Достоверно известно, что производством стеклянных кинжалов
занималась именно его фабрика.] высказался по поводу того, кто был его учеником. Мэтр, пожалуйста.
МАРКО ТРЕВИЗАН. Братья мои, я глубоко переживаю, выступая перед вами в этот траурный час
для Белой Руки. Если мне приходится говорить об этом человеке, то я могу только восхвалять его, он
был безупречен и вел себя образцово до этой роковой ночи.
И. К. Говорите, Тревизан. Вы знаете обвиняемого лучше других.
Палладио в открытую смотрит на Тревизана и выпрямляется, пока учитель рассказывает об
ученике* [Это замечание (как последующие и предыдущие) было добавлено карандашом на полях
протокола. Эти заметки свидетельствуют об аутентичности документа. Секретарь суда позже
переписал его набело и передал в юридические службы, работавшие на Десятку. Копия протокола
найдена не была, поскольку все бумаги, хранившиеся в прокуратуре, были сожжены в конце XVIII
века.].
М. Т. Антонио, когда я обратил на него внимание, был нарушителем закона. Он воровал на рынках
Торчелло и возглавлял банду парнишек, за которыми присматривала стража. Мальчишка был
чрезвычайно ловок, как говорил покойный сержант Дзанотти, сообщивший мне о нем. У него был
истинный талант перевоплощения. В двенадцать лет он мог сойти за древнюю старуху и с невероятной
легкостью похитить любую вещь. Однажды его поймали солдаты Сан Вителе. Его посадили в тюрьму,
заковав в железа по рукам и ногам. А утром он исчез словно по мановению волшебной палочки, словно
птичка, выпорхнувшая из окна. За этот подвиг он получил прозвище Стриж. Думаю, что он, как и эта
птичка, жил под стрехами в каком-нибудь гнезде, где и прятал свои жалкие сокровища. Я расставил
ловушку юному дарованию, в которую он и угодил. Я предложил ему обычную сделку: пять лет
службы у меня, чтобы обучиться владению кинжалом, с запрещением покидать Венецию и находиться
под строжайшим наблюдением, которое я ему гарантировал. Либо галеры. Антонио выбрал службу. Он
быстро превзошел мои ожидания, как и ожидания Совета. Должен вам об этом напомнить. Его
вступление в Белую Руку с вручением кинжала состоялось здесь восемь лет назад. Его приняли
единогласно.
Д. М. Мы не ставим под сомнение ни ваши достоинства, ни достоинства вашего ученика, мэтр
Тревизан. Мы сейчас судим преступление, которое ставит корпорацию шпионов в очень деликатное
положение в глазах великих семейств. Я не сказал бы, что... неразумный поступок Антонио Палладио
накладывает тень на саму Белую Руку. Он скорее выводит ее из тени. Шпионы, как и монахи, должны
работать в тишине. Кроме того, знать не любит, когда ее убивают.
М. Т. Я сознаю это. Антонио с честью и достоинством носил мой кинжал все эти годы, ни разу не
замарав его блеска. Я...
Патриарх бледнеет и поворачивается к Палладио, который наконец берет слово.
АНТОНИО ПАЛЛАДИО. Настало время ответить за совершенное мною преступление. Я убил
Арнольфо Гамбини и женщину, бывшую вместе с ним, Изабеллу, в приступе безумия, которое никак не
умаляет моего проступка. Я заслуживаю смерти.
ДЖУЛИАНО МОРОЗИНИ. Судить будем мы. Если хотите говорить, говорите. Но будьте точны.
Безумие или нет, но сообщите, почему и как вы совершили это двойное убийство. Объяснитесь.
Палладио ни к кому не обращается. Он не сводит глаз с ламбрекенов Черной Палаты.
А. П. Я знал Изабеллу задолго до падре Тревизана. Она жила на Гидечче. Отец ее был рыбаком, но
утонул в море. Она отправилась в Верону, где жили родные ее матери. Тревизан взял меня под свое
крыло. Прошли годы. Я обучился профессии, я исполнял свои первые фигуры* [Агенты Белой Руки
использовали тайный словарь на основе итальянского архаичного варианта терминологии,
относящейся к шахматной игре скавионе, которая использует десять фигур на каждом поле, но
четыре цвета вместо двух. Разрешенные ходы значительно сложнее, чем в классических шахматах,
они особенно повлияли на феерические шахматы, где возможности игры ограничиваются только
воображением игрока.]. Изабелла появилась, когда мне исполнилось двадцать лет. Мы встретились,
словно расстались только вчера. И я прожил с нею четыре года несравненного счастья.
И. К. Сожительство никогда не считалось полезным для шпионов, хотя никогда не ставился
вопрос и о внесении его в индекс. Вы смогли все это время скрывать свое истинное занятие и умолчать
имена тех, кто оплачивал вам этот маленький домик в Сан Стефано? Как вам это удалось?
А. П. Я могу заставить проглотить язык и глухонемого. В любом случае вы бы убили ее, если бы
сомневались в чем-либо. Или я ошибаюсь?
И. К. Вы никогда не ошибались, Антонио. Кроме этой ночи, рассказ о которой мы никак не можем
услышать из ваших уст.
А. П. Все началось в прошлом году. Изабелла стала чужой, скрытной. Мы пытались зачать
ребенка, но тщетно. Она ходила к колдуньям, чтобы затежелеть, и мне это не нравилось. Я следил в это
время за англичанином и часто отсутствовал.
Д. М. Вы говорите о Кристи? Вы проделали блестящую работу, чтобы добыть доказательства его
вины.
А. П. Надеюсь, он все еще в темнице?
Д. М. Он пока еще жив. Но мы собрались здесь, чтобы говорить о вас, а не о нем.
А. П. Ревность, подозрение, горечь в душе месяцами точили меня. Я был в отчаянии, я уже не мог
с ней разговаривать. Наши раздоры переходили в яростные стычки. Однажды я ее ударил. Я тут же
исповедовался. Я не знал, что делать.
М. Т. Вы были влюблены.
А. П. Я был в безумии. Я следил за ней по всей Венеции. Но ей удавалось ускользнуть от меня, от
Антонио Палладио. Ах! Каким бы отличным рекрутом она была, если бы один из учителей-шпионов
заинтересовался бы ею.
Десятка обменивается смущенными взглядами. Обвиняемый, похоже, не замечает этих взглядов,
ибо продолжает дрожащим, от волнения голосом.
А. П. В тот вечер она отсутствовала. Я не спал уже несколько ночей. Утром начинался праздник
Искупителя, и я выпил больше обычного. Изабелла не переставала мне повторять: "Я скоро тебе все
объясню. Сам увидишь, что нам еще суждено счастье". Но ничего мне не объясняла. Один из моих
информаторов сообщил мне, что видел ее входящей во дворец Гамбини. Когда он нашел меня, я был
пьян. О дальнейшем вы можете легко догадаться. Я почти в бессознательном состоянии бросился из
Сан Стефано в Скальцы. У меня об этом беге по улицам остались смутные ощущения. Проникнуть во
дворец было детской игрой. Я поднялся в спальню, нашел их обоих и...
И. К. И...
Тишина, опустившаяся в Черной Палате, затягивается. Я пользуюсь этим, чтобы поменять перо.
И. К. Ну ладно, вы убили. Но вы убили кинжалом, тайным оружием вашего братства*
[Стеклянный кинжал описан в статье 1 регламента корпорации Белой Руки. Эта статья гласит:
"Стеклянный кинжал вручается новому агенту его учителем. Это исключительно почетное оружие.
Тот, кто использует его для убийства или нанесения раны, должен покинуть ряды Белой Руки на
неопределенный срок". Сибиллова манера сказать то, что смерть ждет любого, кто опозорит
кинжал.]!
Обвиняемый пожимает плечами. Он смирился с неприятностями этого мира.
А. П. Что я могу на это ответить?
И. К. Мэтр Тревизан настолько хорошо обучил вас, что даже научил презирать смерть?
А. П. Смерть?
Палладио смеется. У него сатанинский смех.
А. П. А почему мне бояться смерти? Я бессмертен.
Иноченте Морозини, считая, что его оскорбили, хочет возразить, но судья, выбранный из Десяти,
закрывает прения мановением руки и вызывает стражей, чтобы увести обвиняемого.
И. К. Сошел с ума, таким и останется.
Д. М. Мы столкнулись с преступлением на любовной почве! И огласки в такого рода делах
избежать не удается. Теперь мы должны обсудить этот случай и как можно скорее вынести приговор.
Мы и так опаздываем. Тревизан, секретарь, прошу вас покинуть зал.
- Ну и что?
Роберта подскочила, едва не выронив исторический документ. Роземонд вернулся. И стоял позади
нее.
- Вы меня напугали.
- Позволите?
Роземонд наклонился, чтобы собрать листки, лежащие на коленях колдуньи. Он вложил их в
папку и небрежно бросил на стол в центре амфитеатра. Потом прислонился к черной доске.
- 1570-й, 1798-й, сегодня, - перечислил он.
Роберта откинулась на спинку стула и скрестила ноги. Она была разгорячена то ли чтением, то ли
еще чем.
- Мне кажется, что тайна вокруг графа сгущается. - Ей было очень трудно сосредоточиться. -
Вы уверены, что речь идет об одном и том же Палладио? Быть может, совпадение?
Роземонд нахмурился, втянул голову в плечи и выпятил грудь. Его бывшая ученица задала вопрос,
ответ на который он подготовил уже давно.
- Ну, если вы начинаете таким тоном...
Роберта сжалась на стуле.
- Мы ничего не знаем о приговоре Десяти, - начал Роземонд профессорским тоном. -
Корпорация шпионов была, быть может, самой скрытной и активной Светлейшей. Однако мы
встречаем Палладио в 1574 году при дворе Селима в сердце Оттоманской империи. Венецианец
представился султану в качестве приговоренного к смерти заочно. Он предлагал свои услуги и план
битвы при Лепанте, которая долгие месяцы готовилась во Дворце Дожей. Иное дело, работал Палладио
на самого себя или на Десятку. В любом случае Селим потерпел под Лепанте унизительное поражение.
По логике, Палладио должен был быть по крайней мере обезглавлен. Но венецианец еще три года
оставался в Константинополе, проживая во дворце Топкапи. И не был пленником. Селим очень его
ценил. Просвещенный султан даже посвятил ему три строфы в своих "Мыслях":
Венецианец постоянно делился сокрытыми тайнами.
Греки, эфиопы, волхвы и скоморохи делились с ним своим знанием.
Даже Лазарь не был забыт.
Роземонд, как истинный актер, позволил эху - своего голоса затихнуть под сводами амфитеатра.
Околдованная Роберта не шевелилась. Она вернулась на двадцать один год назад, когда, слушая курс
профессора, содрогалась каждое воскресное утро. Сегодня было еще лучше: восхищение сохранилось, а
господин Роземонд выступал ради нее одной.
- Эти строфы являются первым доказательством того, что Палладио уже занимался колдовством.
Волхвы, изгнанные христианами, нашли приют у Селима. И привезли с собой гримуары, посуду,
предметы, заряженные магией, вроде берцовой кости святого Лазаря, оказавшейся в Топкапи.
- Лазарь считается наставником в области воскрешения, - заметила Роберта.
- В 1574 году его покровитель Селим умирает. Палладио становится нежелательной фигурой. И
бежит. Несколько месяцев молчания. Потом на пляже Маракаибо его обнаруживает выброшенным
морем на песок брат-францисканец Хозе Луис Саламанка. Он лечит Палладио. Брат ведет дневник о
своей жизни среди индейцев. И описывает ларец из черного дерева, который потерпевший
кораблекрушение бессознательно прижимал к сердцу. В нем хранилась рукоятка от кинжала с разбитым
стеклянным лезвием. - Роземонд глубоко вздыхает. - Но Палладио, пресытившись джунглями,
покидает Бразилию, направляясь на Старый континент, чтобы попасть в иезуитскую семинарию в
Реймсе во Франции. Идет 1580 год. Граф называет себя Антуаном Мартине - помните, стриж? - и
преподает диалектику, искусство лжи, если вам будет угодно. Он готовит некоторое количество
шпионов, которым Рим поручает просочиться в елизаветинское общество.
Роземонд берет белый мелок с подставки в нижней части доски и начинает рисовать какие-то
фигуры.
- Через четыре года Палладио возвращает себе свое имя и обосновывается при дворе Ивана
Грозного. Наш венецианец, полу-Распутин, полу-Макиавелли, похоже, известен властям. Бояре ему
поручают миссию скинуть тирана с трона. Ему это удается примерно через полгода. Но Палладио ищет
нечто другое, чем политические интриги. Он покидает Москву, когда голова царя еще не остыла на
острие пики.
Роземонд стер все фигуры с доски и присел на стол, сунув руки в карманы.
- Перепрыгнем через два века и перенесемся на восток. 1785 год. Джайласмер в Раджистане.
Писцы магараджи отметили приезд венецианца с тремя мешками золота, который организовал
прибыльный караванный путь по перевозке пряностей из Азии в Средиземноморский бассейн.
Палладио приобрел небольшой дворец и прожил в нем десять лет, проводя опыты и пытаясь применить
свои знания на практике. Его застают в момент, когда он оживлял умершего ребенка. Его дом сожгли, а
все имущество конфисковали. Он едва успел сбежать и покинул Раджистан, будучи беднее церковной
крысы. Но он вернул к жизни мертвого. Ему удалось это сделать. Роземонд замолчал. Эстафету
подхватила Роберта.
- Возвращение в Европу и встреча с Бонапартом...
- ... молодым человеком, перед которым открывается будущее, что может позволить графу
проводить свои опыты. Палладио стал хорошим колдуном. Даже слишком хорошим. Что едва его не
погубило. Времена магии изменились. - Роземонд вздохнул, словно сожалел об ушедшей эпохе. -
После неудачи в большой пирамиде Палладио работает в одиночку и вдали от всех. Хорошая
предосторожность. Иначе его подвиги, несомненно, не дошли бы до нас.
Роберта вскочила и подошла к профессору.
- Вы знали, что я буду спрашивать вас о графе.
- Вы ставите под сомнение мои качества историка? - фыркнул Роземонд. - Разве я не учил вас
ясновидению, юная ученица? У меня было время подготовиться к вашему появлению. Кроме того,
Палладио не так давно был главной заботой Колледжа колдуний.
Он порылся в карманах в поисках сигарет, достал пачку, потом спохватился.
- Его существование покрыто густой завесой тайны. Но кое-какие улики позволяют мне
утверждать, что граф установил определенные отношения с неким лицом, о котором мы часто говорили
в этих уважаемых стенах.
Роберта вдруг увидела экстатическое лицо Ла Вуазен. И вспомнила о черных мессах, где лилась
детская кровь, чтобы поклониться, чтобы вызвать...
- ... Дьявол, - выдохнула она. - Ну конечно. Палладио подписал договор с Дьяволом. Это
объясняет его бессмертие.
И тут же спросила:
- Почему Палладио заинтересовал колледж?
- Когда в программе был курс борьбы... с сатанизмом, меня попросили составить список всех
договоров, подписанных с Дьяволом, которые хранятся в итальянских и французских библиотеках. Мне
оказали помощь все хранители, кроме одного, хранителя Либрерии Марчиана, венецианской
библиотеки, которая находилась в руках графа. Официальные пути не позволяли получить доступ к
документам, но я знал, что там хранятся такие договора, но не знал ни их точного числа, ни их
значимости. Поэтому я обратился к одному итальянскому собрату, которому удалось пробраться в
Либрерию. У Палладио действительно хранятся подлинные договора. Четыре. Один из них подписан
самим графом.
Роземонд помолчал несколько секунд, потом подвел итог:
- Палладио был шпионом Совета Десяти до той ужасной ночи накануне ежегодного праздника
Искупителя в 1570 году. Убийство во дворце Гамбини. Через три дня его арестовали. Меж тем праздник
в разгаре. Молодой человек в лихорадочной поспешности вызывает Сатану, который обещает ему
бессмертие в обмен на привычный товар, быть может, душу смертного. Так он одновременно уходит от
смертной казни и от Времени. Став бессмертным, он бродит по векам и континентам.
- А я встречаю его в Лондоне в виде человека, чей возраст исчисляется несколькими веками.
Если он попросил бессмертие, Дьявол, похоже, его обманул.
- Похоже на него, не так ли? - воскликнул Роземонд. - Уверен, что все вертится вокруг этого
обмана - близнецы, исторические города. Вы меня спросили, что я знаю о "Кадрили убийц". Отвечаю
- в Либрерии Марчиана хранятся четыре договора.
Профессор умел поставить точку над i. Роберта ощутила возбуждение, увидев, как повернулись
события.
- Ваш собрат не сумел получить копии этих договоров? - спросила она из чистого
любопытства.
- Его тело было обнаружено в лагуне. Вернее, то, что осталось от него. Но я знаю номер папки, в
которой они хранятся: MS. Italian IV. 66 5548.
- MS. Italian IV. 66 5548, - в раздумье повторила колдунья и вздохнула. - Третью фигуру
"Кадрили" придется танцевать в Венеции.
Роберта уже целую неделю искала средство проникнуть в Либрерия Марчиана. Она провела
поиски в муниципальной библиотеке, опросила Сеть, обратилась к Штруддлю с просьбой помочь в
поисках мага или колдуньи, знавшей эту библиотеку.
Эльзеар познакомил ее с неким Никодимом, колдуном на пенсии, который увлекался автоматами
и часовыми механизмами. Этот Никодим пытался добраться до архивов братьев Раньери, великих
венецианских часовщиков. Но ему отказали в доступе в библиотеку. Она стала частной после того, как
Палладио купил плавающий город. И все подходы к ней тщательно охранялись.
Роберте надо было организовать ограбление по всем правилам искусства. А для этого ей нужны
были чертежи здания, современные чертежи. Она знала, что недавно в здании проводились серьезные
реставрационные работы. Без этих чертежей колдунье можно было поставить крест на нужных ей
пактах.
Вельзевул вспрыгнул на колени хозяйке и улегся, любовно царапнув ей бедра. Кот редко
выказывал подобные нежности. И Роберта принялась поглаживать его, обдумывая свои планы.
Дьявол буквально заполонил ее мысли после разговора с господином Роземондом. Дьявол и его
взаимоотношения с Колледжем колдуний до того, как он ушел в подполье.
Ей было двадцать лет, когда колледж подписал Белую Хартию с Муниципалью. Несколько лет все
шло именно к этому, но появление метчиков ускорило развязку. Колледжу, чтобы выжить, надо было
выйти из подполья.
В Хартии оговаривалось, что любые проявления черной магии были отныне под запретом,
учебный процесс в колледже должен был быть открытым и для других дисциплин, а исследования -
проводиться и в интересах тех, кто не относился к колдовскому миру. Было запрещено вызывать
Дьявола. В обмен на это само существование и расположение колледжа оставались для большинства
тайной.
Конечно, колдунье не было причин жаловаться. Метчики практически покончили с
преступлениями на суше, почти не затронув частную жизнь. Более того, они позволили ей тайно
работать на майора Грубера.
И все же отказ от вызова Дьявола, независимо от причин, означал то, что была забыта темная
часть колдовства. И если Роберте были отвратительны методы Ла Вуазен, она не могла не восхищаться
ею. Эта женщина-чудовище обладала мужеством вновь отдаться Хозяину, даже познав укусы костра...
Роберта вдруг отдернула руку от шелковистой шкурки Вельзевула, сообразив, что бредит. Ла
Вуазен? Пример для подражания? Ну нет. Отказ от вызова Дьявола позволил сделать колледж
цивилизованным. И колдуньи только радовались этому.
Вельзевул вонзил когти в плоть Роберты и был бесцеремонно изгнан с колен. Кот бросил на нее
оскорбленный взгляд и исчез в кухне, задрав хвост, внезапно превратившийся в восклицательный знак.
К юбке Роберты прилипли черные ворсинки. И метчиками она, похоже, была нашпигована. Она из
последних сил отряхнулась. Золотистая пыль взлетела вверх и медленно осела на пол.
В коридорах колледжа ходила история по поводу метчиков, и эта история всегда интересовала
Моргенстерн.
Последний настоящий шабаш состоялся за два года до того, как она начала изучать колдовство.
Дьявол всегда являлся на встречу. Его вызывали по всем правилам. Ему приносили в жертву козла. На
этот раз Он не явился, более того, с того времени Он молчал. А метчики появились как раз накануне дня
вызова... Неужели Дьявол не хотел появляться в статистике Переписи?
В дверь постучали. Роберта пошла открывать. На пороге стоял юный Мартино. Вид у него был
расстроенный.
- Мадемуазель Моргенстерн, - произнес он, увидев ее.
После своего акробатического полета с высоты колокольни Сен-Жак молодой следователь
приобрел в глазах колдуньи статус загадки. Как молчание Дьявола и мотивы действий Палладио.
- Клеман Мартино, каким ветром вас занесло? Надеюсь, добрым?
- Можно войти?
Роберте не надо было оглядываться, чтобы увидеть: ее двухкомнатная квартирка была в полном
беспорядке. Но она не могла оставить Мартино на лестничной площадке, пока будет убираться. Кроме
того, она ненавидела домашнюю уборку.
- Входите и попытайтесь отыскать уголок на канапе, который не загажен врагом.
Мартино вошел и уселся, расстелив несколько газет. У него был кожаный портфель, который он
уложил на колени. Шрам, оставленный Ла Вуазен у уголка его губ, придал его лицу некоторую
суровость.
- Чай, кофе? - спросила колдунья.
- Лучше кофе.
Она отправилась на кухню, чтобы подогреть остатки кофе, и через минуту вернулась с двумя
дымящимися чашечками. Мало кто выдерживал горечь ее варева. Она унаследовала рецепт от бабки по
колдовской линии, чистокровной армянки.
- Сахар?
Он отрицательно покачал головой и безропотно выцедил пойло. Колдунья с интересом наблюдала
за ним. Мартино был одним из редких людей, кто мог без стона проглотить эту смесь.
- Вы оправились от своих переживаний?
Мартино осторожно отставил чашку, несколько секунд подумал и уклончиво ответил на ее
вопрос:
- Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь на колокольне.
Он даже не помнил, что стоял над бездной. Ему казалось, что он соскользнул с крыши.
- Все нормально, малыш. Грубер говорил, что вы отдыхали после поездки в Париж?
- Я... я узнал, что граф исчез, - выговорил Мартино.
Роберта наклонилась вперед и тихо сказала:
- Это дело больше нас не касается. Теперь его будет решать Министерство войны. Вы слышали
рекомендации Грубера? Вы свое дело сделали, все кончено.
- Моя работа не закончена. Прошу прощения, что нарушил ваш отдых, но мне пришлось
потрудиться, чтобы выяснить ваш адрес.
- Кстати, как вам это удалось? - удивилась Роберта, не обратившая внимания на эту странность.
- Портье коммунального здания вывел меня на "Две саламандры", куда я отправился
побеседовать с этим Штруддлем.
- Эльзеар говорил с вами?
Эльзеар никогда не разговаривал с непосвященными, кроме как на банальные темы, могущие
усыпить его страдавшего бессонницей теккеля.
- Я провел с ним все вчерашнее утро. Очаровательный человек. Он дал мне отведать этого
соснового спиртного. Короче, он рассказал мне о вашей дружбе в мельчайших подробностях. -
Мартино помахал рукой. - Я хотел знать, на чем вы остановились в своем расследовании, и он дал мне
координаты господина Роземонда, с которым я тут же условился о встрече.
- Вы встречались с Роземондом?
Роберта не верила своим ушам. Неужели молодой следователь разыгрывал ее? Или весь колледж?
- Я с ним встретился вчера в полдень. Он сообщил мне все, что знал об этой истории. Жизнь
графа Палладио, договоры, которые хранятся в Марчиана. Ну, все.
Мартино рассказывал о своих последних встречах в шутливом тоне.
- Подождите, Мартино. Где вы виделись с Роземондом?
- Черт подери, в колледже! Он хотел видеть меня именно там.
Роберта была ошарашена. Еще ни одного ползучего не пускали в коридоры колледжа. Ей все это
снилось. Она все еще спала.
- Я знаю, что вы собираетесь отправиться в Венецию, чтобы увидеть договоры, хранящиеся в
Марчиана, - продолжил молодой человек. - И знаю, что Марчиана бдительно охраняется.
- Действительно, - ответила колдунья, решив поверить в иллюзорный аспект разговора. - И вы
можете мне помочь проникнуть внутрь?
- Да.
Роберта вздохнула.
- Не издевайтесь надо мной, Мартино. Для входа в библиотеку нужны чертежи. Ее охраняют
лучше Муниципали.
- Вы правы, нам нужны чертежи.
Он открыл портфель, извлек пачку сложенных листов и протянул ее Роберте.
- Вот они.
Колдунья решила, что все же не спит. Она развернула архитектурные чертежи. Здесь были все
тайны Марчиана - от подвалов до верхних этажей, этаж за этажом. Были указаны все технические
коридоры. На чертежах стояла дата - прошлый год.
- Как вы их раздобыли?
- Один из лучших контрактов, подписанных "Цементом Мартино". Палладио поручил моему
отцу вернуть городу прежний блеск. "Цемент" должен был укрепить фундаменты всех зданий, чтобы
выдержать напор лагуны. Одновременно были внесены и кое-какие изменения в Марчиана.
Роберта осторожно сложила чертежи, словно это были карты с указанием сокровищ. Мартино
молча ждал.
- Чем вы заняты в ближайшие дни? - наконец спросила она.
Он пожал плечами.
- Ничем особенно. Я бы с удовольствием отправился в Венецию. Моя машина стоит у вашего
подъезда. Пеликан "Морских линий Палладио" уходит от южного причала примерно через час. Если
хотим успеть на него, надо поторопиться.
- Вы хотите везти меня в вашем грохочущем чудовище?
- Святой Христофор, да! - решительно подтвердил следователь.
- Т
...Закладка в соц.сетях
