Жанр: Детектив
Я не свидетель
...огулки надо... А ты пока свяжись с
Тюненом. Если в гостинице его не поймаешь, попроси дежурную, пусть
передаст, чтоб обязательно нам позвонил...
Иегупова Левин застал. Длинной шваброй с намотанной на нее тряпкой
тот протирал ненавощенный паркет, сильно отжимая крепкими руками лишнюю
воду с тряпки в ведро.
- Антон Сергеевич, вы не смогли бы съездить со мной? Я на машине.
Домой вас тоже отвезут, - сказал Левин, стоя в дверях, чтоб не ступать на
вымытые клепки. - Это займет у вас максимум час.
- Что там за дело такое срочное?
- Хотим показать вам одну вещь.
Ничего не ответив, Иегупов поставил в угол швабру, ушел за занавеску
мыть руки, затем стянул старую сорочку, надел поновей. Оглядел мятые
заношенные брюки с пузырями на коленях и махнув рукой, сказал:
- И так сойдет. Пошли, что ли? Георга не нашли?
- Пока нет...
Через пятнадцать минут они были в бюро.
- С сыном созвонился? - спросил Левин Михальченко.
- Да.
- Хорошо. Проходите, Антон Сергеевич, - предложил Левин.
Старик проковылял к центру комнаты.
- Антон Сергеевич, там в углу стоит вешалка, на ней висят плащи.
Посмотрите внимательно, какой из них вам знаком.
- И что дальше? - спросил Иегупов.
- Посмотрите, посмотрите.
Иегупов прошел к вешалке у окна. Михальченко специально перенес ее из
темного угла поближе к свету.
- Вроде бы этот был у Георга, - недолго разглядывая плащи, Иегупов
указал на темно-синий с погончиками, привезенный от Кукина. - Да, он
самый.
Хотя Михальченко и Левин не сомневались, что Иегупов опознает именно
этот плащ, все же переглянулись.
- Теперь куда? - не зная, что ему велят дальше, спросил Иегупов.
- Вот и все. Поедете домой, вас шофер отвезет. Спасибо вам, - сказал
Левин.
Михальченко проводил старика до машины. Когда он вернулся, сидевший в
задумчивости Левин произнес:
- Вообще-то полагалось сделать и другое.
- Что?
- Мы исходим из того, что паспорт Тюнена был выброшен в роще потому,
что и попал он в руки кому-то тоже в роще. Так?
- Похоже, что так.
- Значит, по той же логике Тюнена надо искать в роще.
- Вы думаете...
- И ты так думаешь, Иван. Тюнена уже нет в живых. Исчез он в апреле.
- Я уже гадал на эту тему.
- Тюнена надо искать в роще, - повторил Левин.
- Но как? У нас нет таких возможностей! Это сколько гектаров
обшарить! Тут рота нужна!
- Рота, не рота, а людей потребуется много. И по силам это только
милиции. Но это значит, что они должны принять дело к своему производству.
А на основании чего? Они скажут нам: заявления об исчезновении у нас нет,
вы затеяли, взяли у заявителя деньги - вот и крутитесь, у нас своих забот
достаточно. Значит мы должны извиниться перед сыном Тюнена, вернуть ему
деньги и порекомендовать обратиться в милицию. Это уже вроде скандала.
- Что же делать? Искать Тюнена самим?
- Да. Но другим путем.
- Для этого мне нужна Ольга Лынник, а, возможно, понадобится и ее
хахаль Локоток...
Александр Тюнен пришел в точно оговоренное время. По лицам Левина и
Михальченко уловил, что предстоит нечто значительное и необычное.
Левин опустил глаза. Он понимал, чего потребует предстоявшая затея от
всех троих, особенно от Александра Тюнена. Не дурак же, сразу смекнет, чем
тут пахнет. Плащ нашли, а отца нет. И прошло уже столько месяцев.
- Александр Георгиевич, - начал спокойно Левин. - Мы нашли один плащ.
По вашему описанию он похож на тот, который был у Георга Францевича. Мы бы
хотели, чтоб вы взглянули на него: он это, или нет, или просто такой же.
Понимаем, процедура не из приятных. Но что поделать...
- Где он? - оборвав Левина, сухо спросил Тюнен.
- Вон в том углу. Там три плаща, посмотрите, какой из них...
Тюнен подошел к вешалке и сразу снял темно-синий импортный с
погончиками, отвернул полы, мельком глянул на изнанку и резко бросил:
- Это плащ отца. Где вы его нашли?
- Почему вы так уверены? Таких плащей много, наверное.
- Вот, видите, - Тюнен еще раз отвернул левую полу. - Тут фирмачи
пришивают две запасные пуговицы - большую и которая поменьше - на рукав.
Большая есть. А маленькая потерялась, остался только кусочек нитки. Я это
обнаружил еще дома, когда пришел из магазина. Где вы его нашли?
- Принес один человек.
- Он видел отца?
- Нет. Он купил плащ в комиссионном.
- По-онятно, - протянул Тюнен. - Где же все-таки отец? Не иголка в
сене - живой человек пропал. Сколько вы уже возитесь?
- Вы можете отказаться от наших услуг и официально обратиться в
милицию, - сказал Михальченко.
- Эти тоже будут тянуть резину, - отмахнулся Тюнен. - Куда мне теперь
от вас деваться? Хоть мертвого, но найдите.
- Поверьте, ищем, Александр Георгиевич. Понимаем ваше состояние. Вы
знаете, какое количество людей исчезает по разным причинам? Тысячи по всей
стране. Случается, ищут их годами, - мягко сказал Левин.
- А мне-то что? Мне не другие нужны, я за своим делом к вам пришел...
Ладно, звоните если что, - он опять махнул рукой. - Я больше не нужен?
- Нет, - отпустил его Михальченко.
- Ну что, хватит на сегодня впечатлений? - спросил Левин, когда Тюнен
ушел.
- Жизнь! - философски изрек Михальченко.
- Пошли по домам, философ? - Левин подошел к вешалке, снял свой плащ.
- Мне еще плащ Кукину вернуть надо, обещал...
29
"Молодая красивая баба, работает в гриль-баре. Сам понимаешь, что за
работа и что за народ там бывает. Я-то туда не дюже разгоняюсь, цены
кусаются. А так за ней ничего худого. Мужик ее в колхозе цеховиком
работает. Ни пьянок, ни темного элемента в доме ихнем не наблюдается,
соседи во всяком случае не жалуются, - так охарактеризовал Ольгу Лынник
участковый в ответ на звонок Михальченко. - А прислать к тебе ее смогу,
вчера она вернулась из отпуска. Девка спокойная, покладистая. Скажу, что
по какому-то общественному вопросу. Только ты не жми ее здорово,
поласковей, чтоб не обиделась на меня. Мне с людьми дружить надо"...
Все это Михальченко вспомнил, когда на стук в дверь крикнул:
"Входите!" и увидел в дверном проеме действительно очень красивую молодую
женщину в "варенках", в белой блузке, в синих модных туфлях на маленьком
каблучке. Темнокаштановые волосы были схвачены вокруг головы широкой
голубой лентой-резинкой из махровой ткани, лицо, в особенности выпуклый
лоб и высоко открытые руки темнели свежим загаром.
- Я, наверное, к вам? - спросила она. - Мне нужен товарищ
Михальченко. Моя фамилия Лынник.
- Я и есть Михальченко, - он приветливо улыбнулся.
- Меня участковый попросил зайти к вам по какому-то делу.
- Садитесь, Ольга Викторовна, - он встал и придвинул ей поудобней
кресло, поймав себя на мысли, что почти не актерствует, что с такой
женщиной приятно быть обходительным и услужливым.
- Что же это за такое бюро у вас? И название странное - "След"? -
спросила она.
- Просто частное сыскное агентство. Кооператив своего рода. Только мы
ничего не производим, - засмеялся он. - Оказываем разные услуги:
разыскиваем пропавших детей, взрослых, собачек, охраняем кооперативы. В
общем, много всякого, - она сидела чуть повернувшись боком, и в широкой
пройме ее блузки в глубине он видел нежную складку, шедшую в
обозначившейся выпуклости груди. - Ольга Викторовна, разговор у нас будет
секретный, абсолютно между нами, - он заговорщически подмигнул. - Но и
серьезный. Никто - ни знакомые, ни приятели, ни Леня Локоток, ни даже муж
не должны о нем знать. - Михальченко специально сразу же упомянул Локотка,
давая понять собеседнице, что ее связь с Локотком для него не секрет. И
мужа вспомнил намеренно, мол, не бойся, я тебя не заложу, семейные дела
ваши меня не касаются, не знает этот лопух о твоем хахале, так ему и надо,
дуракам на красивых жениться противопоказано.
Он увидел, что глаза Лынник испуганно забегали по его лицу, загар на
щеках загустел от прилива крови.
- Пожалуйста, чтоб муж не знал, - тихо попросила она. - Он добрый
человек. Работает, работает, чтоб мне хорошо жилось. Все уговаривает, чтоб
я ушла из бара... А Леню я люблю. Мы давно с ним... Еще до замужества... А
что случилось?
- Так и договоримся. Ни вы никому ни слова, ни я. А случилось вот
что: восемнадцатого апреля вы или кто-то по вашему паспорту сдал в ломбард
плащ. Импортный, темно-синий. Было такое?
- Было, - она посмотрела на него, будто удивилась: вот это и все? Это
же пустяк, обычное дело.
- Расскажите мне подробно, как вы провели день накануне,
семнадцатого.
- Накануне? - она задумалась, вспоминая. - В тот день у меня,
кажется, был отгул. Мы поехали с Леней в наш гриль-бар, пообедали.
- Выпили?
- Нет, Леня не пьет... Потом вернулись в город, гуляли в роще. Мне
надо было торопиться к портнихе, я отдала ей ушить джинсы. Мы попрощались,
и я ушла. Он тоже спешил. На съемки.
- На какие съемки?
- Он контракт заключил на конном заводе с немцем из Германии. Снимки
для ихнего журнала про наш конный завод...
- В котором часу вы приехали к портнихе?
- Без четверти пять.
- Почему вы так точно помните время?
- Она назначила мне к пяти. А когда я приехала, у нее еще сидела
другая заказчица. Портниха еще спросила: "Что ты так рано?" Она не любит,
чтоб в ее доме сталкивались клиентки.
- Понятно. Дальше. В тот день вы еще виделись с Локотком?
- Нет. Только по телефону говорили. Он позвонил, попросил, чтоб я
сдала в ломбард вещи кое-какие.
- Это зачем же?
- Он никогда хорошие вещи дома не держит, боится, чтоб не обворовали.
Знаете, что сейчас делается! Тем более, когда он уезжает на целый сезон.
Обычно я и сдаю. А тут знакомый поляк привез много хороших вещей из
Турции. Утром до работы, мы открываемся в двенадцать, я и пошла к Лене
домой...
- У вас есть ключи от его квартиры?
- Да... Взяла сумку с вещами...
- Красивая сумка - зеленая с черным?
- Нет, - она удивилась. - Другую, большую, серую. Пошла в ломбард и
сдала.
- Среди прочих вещей в сумке был и плащ?
- Ну да... А потом перед самым Лениным отъездом приехал приятель из
Москвы за этими вещами. Леня покупал их по его заказу. Я пошла в ломбард
выкупить.
- А почему плащ не выкупили?
- Леня сказал: "Забери все, кроме плаща. Пусть еще полежит".
- Понятно. Где сейчас Локоток?
- Там же, в Коктебеле.
- Что он так долго там?
- Он уезжает туда работать на сезон. С напарником из местных
фотографирует на пляжах курортников.
- Когда он должен вернуться?
- На днях. Точно не знаю. С билетами сейчас трудно. Он собирался в
Феодосию за билетом.
Михальченко сделал паузу. И Лынник, воспользовавшись ею, вставила
свой вопрос:
- Все-таки, что случилось? Ему ничто не грозит?
- Ничего вам пока сказать не могу. Выясняем, - ответил он
неопределенно. - Вот сверим время, посмотрим.
Она не поняла, о каком времени он говорит, только видела, что на лице
этого крупного сильного мужчины опять появилась доброжелательность.
- Почему вас так интересует этот плащ? - спросила Лынник.
- Чужой он, Оля. Чужой... Хорошо. На сегодня хватит. Спасибо, что
зашли. Уговор наш помните: никому ни слова, даже Локотку, - Михальченко
подумал и добавил: - Это для его пользы.
- Конечно, конечно, - она поднялась.
Михальченко проводил ее до двери.
- Значит, говоришь, Локоток заключил контракт с конезаводом? Для
этого журнала? - спросил Левин.
- Да, - Михальченко листал последний номер журнала, который Шоор
подарил Левину.
- Смотри, какой шустрый. Сейчас уточним. - Левин снял трубку и набрал
приемную директора. - Алло! Степана Яковлевича, пожалуйста. Скажите: Левин
из прокуратуры... Нет, мы не договаривались. Он меня знает. -
Действительно, они были знакомы давно, лет пятнадцать назад в конюшне
вспыхнул пожар, погибли две очень дорогие лошади, Левин надзирал тогда за
следствием. И сейчас, ожидая пока его соединят с директором конного
завода, он подумал, что есть бесчетное количество людей в городе, знавших
его и кого знал он, которых когда-то коснулась беда или неприятность,
ставшая невеселым поводом для знакомства. Большинство потом падало из его
жизни, но кое с кем сохранились если не дружеские, то просто добрые
отношения. - Степан Яковлевич? Левин... Да-да... Ничего, как все, так и
я... А вы?.. Ну и слава Богу... В общем-то пустяк. Мне господин Шоор
подарил журнал "Я - жокей". Что это за парень с вашими лошадками? Кто?
Локоток? Ага... Он что, по контракту? Понятно. Нет, больше ничего,
спасибо... Да, Степан Яковлевич, а господин Шоор не собирается к вам?
Жаль... Всего доброго. - Он опустил трубку и сказал Михальченко: -
Красавчик на картинках, которые перед тобой, это и есть наш Локоток.
- Здоровый бугай.
- Это еще не порок.
- Брать его надо! По всему сходится, что билет Тюнена таксисту дал
он!
- Это каким же образом брать? - усмехнулся Левин. - Нам с тобой брать
уже никого нельзя. Мы кооператоры, Иван.
- Я не в том смысле. Надо Остапчука подключать.
- Так он и побежит. Он скажет: "Я, ребята, свободен, делать мне
нехрен, поручите чего-нибудь!.." Ну, допустим, возьмешь ты с Остапчуком
Локотка. А он тебе сунет: "Билет я нашел, дорогие товарищи сыщики, мне он
не нужен был и я бескорыстно отдал его таксисту". И утер он вам, сыскарям,
сопли.
- Где нашел билет?
- В паспорте, дорогие сыщики, а паспорт в роще под кустиком, я там
его и выбросил... Рано нам хватать товарища Локотка. Что-то еще нужно,
чтоб товарищ этот стал гражданином Локотком. Если, разумеется, у нас будут
основания.
- Надо бы проверить и его график движения. Когда он явился на съемки?
Сверить эти его показания с показаниями Лынник. А что если он скажет, что
и плащ нашел?
- И плащ и билет? Не много ли находок для одного раза?
- Нашел плащ, а в кармане билет.
- Хорошо, - соглашался Левин на возражения Михальченко. - Но билет он
бескорыстно отдал таксисту, а почему же плащ - в ломбард? Допустим, в
милицию не захотел, боялся связываться. Но почему в ломбард, а не сразу в
комиссионный? Тоже ведь вопросец, Иван. А ответ, по-моему, один: ждал,
чтоб истек срок и плащ из ломбарда ушел в комиссионный анонимно...
Поскольку хватать Локотка, как ты понял, нам уже не дано, полезно было бы
с ним хотя бы побеседовать до его возвращения сюда. Там, в Коктебеле,
будет эффект внезапности. Он кое-чего стоит.
- Значит, ехать мне в Крым?
- Неплохо бы, конечно, вместе с Остапчуком, тут ты прав, но... Не
поедет Остапчук.
- Попробую его уговорить.
- Если удастся встретиться с Локотком, не переусердствуй, чтоб нам
потом прокуратура шею не намылила. Не забывай, нам нужен всего лишь старик
Тюнен. А дальше - дело не наше.
- Поглядим, - Михальченко бросил на стол журнал и вышел...
На каталожной карточке Левин написал: "В.Агафонов. "Расследование
убийств. Методика. Рекомендации. Истории". Кооперативное издательство
"Знамя труда".
- Мне нужна эта книжечка, - сказал Левин, протягивая карточку
библиографу университетской библиотеки.
- Вам придется подождать, - сказала она и удалилась.
Эту библиотеку Левин помнил со студенческих лет, помнил запах ее
гардеробной - теплый, влажный от пальто и зимних шапок, на которых таяли
снежинки, - стук металлической решетки у двери на полу, когда об нее
сбивали снег с обуви.
- Вы знаете, этой книги у нас нет, - дошел до Левина голос
библиографа. - Может быть, в Академии наук...
В библиотеке Академии наук книги тоже не оказалось.
- Во время войны многие фонды погибли, - объяснила пожилая женщина в
черном сатиновом халате. - Попробуйте обратиться к кому-нибудь из
библиофилов. Вы профессора Нирода не знаете? Он историк, в пятидесятых
годах работал в университете. У него очень хорошая библиотека. Иногда,
правда, очень редко, в крайних случаях тревожим его. Ему уже восемьдесят
семь.
- А вы не смогли бы дать мне его телефон?
- Только, пожалуйста, не ссылайтесь на нас, - она полистала
алфавитную книжку и на обороте каталожной карточки написала номер
телефона. - Его зовут Аполлинарий Дмитриевич.
- Спасибо...
Имя профессора Нирода Левин помнил со студенческих лет, знал, что тот
заведовал какой-то кафедрой на историческом факультете, может в те годы и
видел его, но сейчас не мог вспомнить, прошло около сорока лет... "Как
позвонить, что объяснить?.. Вполне возможно, да и скорее всего этой книги
у него нет, а сто других раритетов, которые мне не нужны, имеются. Он ведь
историк, а не юрист... Но позвонить придется, деваться некуда, не
выписывать же ее через академическую библиотеку из Москвы, из Ленинки! Это
же сколько времени пройдет!.." - думал Левин, идя домой. Его не покидало
ощущение, что с тех пор как он занялся поисками Кизе, прошли десятилетия и
он никак не может выбраться из них в сегодняшний день... Он терял к этой
истории интерес, в ней было какое-то занудство. Что ему за дело до
полковника вермахта Кизе, убитого почти полвека назад, когда голова болит
от своих каждодневных забот, вонзающихся в душу, как несмазанное сверло?!
Дома было тихо и пусто. Дети и жена на работе, внук в садике. Левин
походил по комнатам. Шкафы с бельем и одеждой в них, сервант с посудой,
телевизор и радиоприемник, полки с книгами, даже дешевенькая индийская
деревянная статуэтка женщины в комнате детей, - все, все имело свое
надежное, обжитое и вроде очень удачное место, к которому давно привыкли.
Но для того, чтобы получить это пространство и обжить его, в сущности ушла
вся жизнь. Больше ничего сюда не вместишь - покажется лишним, нарушит уют,
но и не изымешь так, чтоб без боли...
Покружив у телефона, он сел и заставил себя набрать номер, записанный
на каталожной карточке. Долго никто не отвечал. Затем немолодой женский
голос спросил:
- Вы куда звоните? - словно в эту квартиру звонить не дозволено или
сюда так давно не звонили, что люди отвыкли и считают, что просто кто-то
ошибся номером.
- Это квартира профессора Нирода? - осведомился Левин.
- Да. А вы кто, откуда? - удивилась женщина.
Левин растерялся.
- Если можно, Аполлинария Дмитриевича, - все же попросил он. - Вы его
жена?
- Нет. Я экономка. Сейчас посмотрю, не отдыхает ли.
Левин ждал, улавливая шаркающие удаляющиеся куда-то в глубину
квартиры шаги. Через какое-то время в трубке что-то зашелестело и раздался
хрипловатый голос:
- Я слушаю. С кем имею честь?
Левин объяснил, кто он и что, но без подробностей:
- Вы извините, Аполлинарий Дмитриевич, за беспокойство. Мне крайне
необходима одна книга. Я обыскал весь город, все библиотеки. Помню вас по
университету, хотя учился на юрфаке. В пятидесятые годы. Слышал, что у вас
богатая библиотека.
- Что вас интересует? - прервал его собеседник.
Левин назвал.
- Есть она у меня, но на дом книг не выдаю.
- Я понимаю, - смутился Левин, не зная, что сказать.
- Вы можете прийти полистать ее. В моем присутствии.
- Ну хотя бы так, - согласился Левин. - Когда вам удобно?
- Можете даже сегодня. После шести вечера я всегда свободен.
"От чего он свободен?" - подумал Левин и попросил адрес.
- Дом Академии наук знаете? На Костомарова. Шестнадцатая квартира.
Лифт, как всегда не работает, учтите это...
Это был дом из тех, которые называли "сталинскими" - построен в 1951
году, шестиэтажный, огромный, несуразный, но добротный. Фасад шел вогнутой
дугой, четыре подъезда с большими тяжелыми деревянными дверями, с высокими
окнами.
Квартира профессора Нирода находилась в первом подъезде на четвертом
этаже. Одолев крутые долгие лестничные марши, Левин позвонил. Открыли не
сразу: сперва откуда-то издалека возникли шаги, затем на него смотрели в
"глазок" и лишь потом, после того как на вопрос "кто?" он назвался,
зазвякали цепочки, задвигались щеколды, защелкали замки. В дверном проеме
стояла невысокая пожилая женщина. Он поздоровался. Ничего не ответив, она
заперла дверь и двинулась по длинному полутемному коридору, как бы
приглашая следовать за собой. Квартира была огромная, четыре или пять
больших, метров по тридцать, комнат, с высоченными потолками, к ним
наверное десятилетия не прикасалась малярная кисть. В двух комнатах,
которые он пересек, окна были зашторены, висел сумрак, окутавший тяжелую
старинную мебель.
Приоткрыв дверь в третью комнату, из которой наконец-то блеснул
зеленоватый свет, женщина произнесла, обращаясь к кому-то:
- К вам, - и, повернувшись, ушла.
Левин постучал.
- Входите, - раздался голос.
В такой же большой комнате, окна которой выходили в сумеречный
колодец двора, стоял полумрак, пробитый светом бронзовой лампы, прикрытой
зеленым треснувшим стеклянным абажуром. Стен не было видно, их наглухо
закрыли стеллажи и шкафы с книгами. Просторный, из темного дерева
письменный стол, два глубоких кресла, обтянутых истертым коричневым
плюшем, - и больше никакой мебели.
Из-за стола встал невысокий полный старик с большим гладко выбритым
шишковатым черепом, голубоватая сорочка-"апаш" с обвисшими длинными ушами
воротника заправлена в слишком просторные, поднятые выше круглого живота
брюки, державшиеся на подтяжках.
- Садитесь, молодой человек, - Нирод указал на одно из кресел.
А Левин подумал: каким образом в этой сумасшедшей, циничной и
сволочной жизни сохранились такие "интеллигентные", как он определил для
себя, обиталища и такие владельцы их?
- Я слушаю вас, - сказал Нирод. - Сперва расскажите о себе.
- Аполлинарий Дмитриевич, чтобы вы не гневались, что потревожил вас,
мне придется быть многословным, - сказал Левин.
- Это не самое страшное сегодня.
Коротко рассказав о себе, Левин подробно изложил историю Кизе, свои
долгие поиски и затруднения, и под конец добавил, что для завершения
работы у него вся надежда на книгу, ради которой он позволил себе нарушить
покой уважаемого профессора.
- Вы кончали наш юрфак? - спросил Нирод.
- Да.
- У кого вы слушали римское право?
- У профессора Кориневича, - удивившись вопросу, ответил Левин.
- Ну и как?
- Считаю, что мне повезло, - улыбнулся Левин.
- Он был знатный хулиган, - подмигнул старик. - Мы учились в одной
гимназии. - Кого вы еще слушали?
- Латынь читал профессор Шевлягин, уголовное право профессор
Хасарджи, гражданское - Станислав Адамович Огановский, криминалистику -
Владимир Иванович Максимович.
- Все они "пережитки прошлого", а? - засмеялся Нирод. - Почти все мои
ровесники. И все уже покойники, - посерьезнев, произнес он. - Сейчас,
наверное, там нет таких лекторов.
- Пожалуй, нет, - согласился Левин.
Старик повернулся, протянул руку куда-то в угол и с маленького
круглого стола на изогнутых элегантных ножках взял книгу, как понял Левин,
приготовленную к его приходу.
- Вот она.
Книга была в мягком дешевом переплете, печать плохая, бумага
желтовато-серая, грубая, непривычно жестко шелестели страницы - иссохшие,
впитавшие за десятилетия микроскопическую пыль.
- Где бы я мог устроиться, чтоб не мешать вам? - спросил Левин.
- Вам нужно только то, что касается вашего дела? - Нирод испытывающе
взглянул на Левина.
- Была б возможность, с удовольствием прочитал бы всю. Такие издания
редко попадают в руки.
- А вам фамилия автора знакома?
- В том-то и дело, что нет. А я ведь криминалист.
- Агафонов был до революции очень известный криминалист. Даже ЧК не
расстреляло его, не гнушалось его знаниями. Потом он с ними не поладил. У
закона и произвола цели разные. Агафонов эмигрировал в Германию. Имя его
вычеркнули отовсюду, книги изъяли. Самое трагичное, что в 1942 году его
расстреляли нацисты. Причина мне неизвестна - старик умолк, стал
поигрывать пальцами обеих рук по столу, словно по клавишам черного рояля,
который Левин приметил в одной из комнат. - Я полагал, что вы очень
молоды, - вдруг произнес Нирод, - этакий шустрый современный функционер.
- Вы разочарованы?
- Вот уж нет! Вы учились у интеллигентных людей. В наши дни это хоть
некоторая гарантия порядочности. Я дам вам книгу домой.
- Под какой залог? - улыбнулся Левин.
- Я скоро умру. Все это пропадет, - он очертил дугу, указывая на
стеллажи и книжные шкафы. - Даже если не возвратите книгу, я буду знать,
что она попала к специалисту.
- Я непременно возвращу, - Левин клятвенно приложил ладонь к груди...
Отпирая многочисленные дверные запоры, профессор Нирод, указав на
них, произнес:
- Хочу умереть своей смертью, не желаю, чтоб меня убили... Я вас жду,
- сказал он, и Левин почувствовал, что старик, похоже, жаждет не столько
получить обратно книгу, сколько снова услышать живой голос собеседника в
этой огромной многокомнатной пустыне...
Ехать в Коктебель Остапчук отказался наотрез:
- Ты что, спятил, Иван?! Да у меня завал! И кто меня отпустит сейчас?
Это ты сам себе хозяин-барин. Во, посмотри, - он указал на папки и бумаги
на письменном столе. - Разматывай, а я вместо тебя прокачусь в Крым.
То-то...
На этом и расстались. Никакой обиды Михальченко не испытывал. Он
понимал, какой воз тянул Остапчук, и будучи на его месте, сам бы посмеялся
над чьим-нибудь предложением все бросить и идти к начальству отпрашиваться
в подобную поездку, которую, конечно, мотивировать можно было всякими
оперативными соображениями...
Билеты в Симферополь и через три дня обратно ему достали знакомые
сотрудники линейного отдела при аэропорте. Вылетел он первым рейсом и в
начале десятого утра был уже в Симферополе. Свежий, чистый после ночного
отдыха воздух наливался теплом, когда Михальченко вышел на площадь перед
аэропортом. В ларьках уже продавали арбузы и
...Закладка в соц.сетях
