Жанр: Детектив
Смертельная скачка
...ть. Вы напрасно тратите время.
Любопытно, что они все говорят одно и то же, и все ошибаются.
Сейчас Свен Ванген, естественно, был без шапки, и оказалось, что он
преждевременно лысеет. Рыжевато-русые
волосы остались густыми только на затылке и над ушами, но на макушке, почти как
у Эрика, лежали всего несколько
прядей. Он откусил большой кусок пирожного, жевал, глотал и добавлял еще фунт к
своему лишнему весу.
- В последний день, когда Боб Шерман работал с вашей лошадью, говорил
ли он вам что-нибудь неожиданное?
- Нет. - Ванген не утруждал себя желанием вспомнить.
- Вы пригласили его выпить, чтобы отпраздновать победу, которую он
завоевал для вас?
- Определенно нет. - Он снова откусил пирожное и теперь отвечал с
полным ртом.
- А вообще, вы говорили с ним до или после заезда? Ванген жевал.
Глотал. Скосив глаза, близко разглядывал
островки крема, примеряясь, где откусить в следующий раз.
- В парадном круге я отдал ему приказ. Я сказал, что жду от него лучших
результатов, чем он принес Рольфу Торпу.
Он ответил, что понимает. - Ванген откусил пирожное. Облизал губы. Прожевал.
Проглотил. - После заезда он расседлал
лошадь и пошел взвешиваться. Больше я его не видел.
- Пока расседлывал лошадь, Шерман не рассказал вам, как вела себя
кобыла, как она прошла маршрут?
- Нет. Я говорил Холту, что она нуждается в хорошей порке для
собственного успокоения. Холт не согласился. С
Шерманом я не разговаривал.
- Вы поздравили его? - Из чистого любопытства спросил я.
- Нет.
- Теперь жалеете?
- Почему я должен жалеть?
Вам бы надо поменьше есть, хотел я сказать, но удержался. В конце
концов, его психологическая инвалидность не
мое дело.
- Боб Шерман упоминал о пакете, который он привез из Англии?
- Нет. - Теперь Ванген засунул в рот все оставшееся пирожное и тщетно
пытался соединить губы.
- Вы просили его в следующий раз, когда он приедет, работать с этой
кобылой?
Ванген непонимающе уставился на меня, а когда заговорил, вязкая слюна и
крошки вылетели у него изо рта.
- Но он же больше не приехал.
- Я имею в виду тот последний день, вы просили его работать для вас
снова?
- А-а. Нет. С жокеями договаривается Холт. Я только говорю ему, кого я
хочу.
- Вы никогда лично не звонили Шерману в Англию, чтобы обсудить его
работу с вашими лошадьми?
- Конечно, нет.
- Некоторые владельцы разговаривают со своими жокеями, - заметил я.
- Я плачу Холту за то, что он выполняет эту часть работы.
И как много теряете, подумал я. Бедный, толстый, нелюбимый,
искалеченный, богатый молодой человек. Я
поблагодарил его за то, что он нашел время для встречи, и вернулся к Эрику. Свен
Ванген смотрел на нас в окно, слизывая
крем с пальцев.
- Ну? - спросил Эрик.
- Он может отдать приказ, но сам никогда не убьет.
Эрик вел взятый напрокат "Вольво" к воротам и ворчал.
- Куда теперь?
- Вы промокли. Почему вы гуляли под дождем? - спросил я.
Эрик смутился.
- М-м-м... Я подумал, что лучше услышу, если вы закричите.
Мы молча проехали миль пять, и на развилке Эрик притормозил.
- Здесь вы должны решить. Эта дорога на ипподром. А эта в аэропорт.
Ипподром гораздо ближе.
- В аэропорт.
- Правильно.
Эрик с такой скоростью понесся к Форнебу, будто сам хотел взлететь.
- Они не смогут нас выследить, - заявил он.
- Вы шутите.
Тридцать с небольшим миль мы одолели за полчаса.
Нас никто не преследовал.
"С 14" была заперта, а "С 13" открыта, и в ней торчал ключ с точно
такой же черной биркой, как и на ключе "С 14".
Две вместительные автоматические камеры хранения в нижнем ряду трехэтажных
шкафов.
- Это то, что вы искали? - спросил Эрик.
- Кажется, да, - кивнул я.
- И что теперь будем делать?
- Немного погуляем вокруг и убедимся, что здесь нет знакомых лиц.
- Разумная мысль.
Мы походили, постояли у стены, где кончались ряды камер хранения, но,
насколько я мог судить, все люди в
аэропорту были мне совершенно незнакомы. Потом не спеша подошли к шкафам, Эрик
встал спиной к "С 13", готовый в
любой момент мужественно отразить атаку врага, а я спокойно выудил из кармана
ключ и вставил его в замок "С 14".
Ключ без труда влез в замочную скважину. Ошибки не было. Замок щелкнул,
и дверь открылась. В камере могло
бы уместиться два больших чемодана, но на нацарапанном дне, будто забытый и
бесхозный, лежал листок бумаги.
Я нагнулся, достал его и спокойно положил во внутренний карман пиджака.
Выпрямляясь, спросил у Эрика:
- Кого-нибудь заметили?
- Ни души из тех, кого мы знаем.
- Давайте выпьем кофе.
- А что с камерой?
Я поглядел на "С 14" с ключом, торчавшим из замка открытой двери.
- Она нам больше не нужна.
Мы направились к буфету, Эрик купил кофе для нас обоих и пару сандвичей
для себя. Потом мы устроились за
грязноватым пластмассовым столом среди пассажиров с раздутыми сумками, детьми,
бегавшими вокруг, и родителями,
запрещавшими им бегать. Чуть ли не с трепетным чувством ожидания я вынул листок,
который оставил в камере хранения
Боб Шерман.
Я предполагал, что это должно быть что-то, дающее повод для шантажа.
Интимное письмо или фотография,
которую никто не рискнет показать жене. Но оказалось, ни то и ни другое. Боб
Шерман оставил в камере хранения нечто,
вообще непонятное мне.
Лист бумаги, казавшийся толстым, потому что был сложен в несколько раз.
Когда я его развернул, он вытянулся в
ленту почти три фута длиной и около шести дюймов шириной. Эта полоска бумаги
была разделена на три колонки, которые,
похоже, надо читать снизу вверх. Но ничего прочесть я не смог, потому что каждая
колонка шириной в полтора дюйма "1
дюйм - около 2, 5 см." состояла из квадратов и прямоугольников, а не из цифр и
букв. Квадраты и прямоугольники
отличались друг от друга только более сильным или слабым затемнением. Вдоль
левого края листа с правильными
промежутками стояли цифры, начиная с тройки наверху и кончая четырнадцатью
внизу. В верхней части ленты от руки
было написано "Сводка данных".
Я сложил лист и снова спрятал в карман.
- Что это? - спросил Эрик.
- Не знаю.
- Кнут разгадает. - Он допил кофе.
Я полагал, что это дело не имеет отношения к Кнуту.
- Нет, - сказал я, - бумага привезена из Англии. И, по-моему, ее надо
отвезти туда и там узнать, что это такое.
- Это дело ведет Кнут, - со спокойной настойчивостью возразил Эрик.
- Но я тоже веду это дело. - Немного помолчав, я нерешительно
продолжал:
- Скажите Кнуту, если считаете необходимым. Но я бы предпочел, чтобы вы
не упоминали вообще о нашей
находке, потому что мне бы не хотелось, чтобы новость распространилась в Осло.
Если вы скажете Кнуту, он должен будет
написать рапорт, а вы не знаете, к кому попадет этот рапорт. Я бы хотел сказать
ему сам, когда вернусь. В любом случае мы
не можем составить план кампании, пока не узнаем, с чем имеем дело. И мы ничего
реально не достигнем, сказав ему о
бумаге сейчас.
Похоже, что мои слова не убедили Эрика, он упрямо молчал, но потом
вдруг спросил:
- Где вы нашли ключ от камеры хранения?
- В шлеме Боба Шермана. Его упрямство медленно таяло.
- Хорошо, - наконец согласился Эрик. - Я ничего не скажу Кнуту. Он мог
бы и сам первым найти этот ключ.
Его вывод едва ли можно было оценить как образец логики, но я
поблагодарил Эрика, посмотрел на часы и сказал:
- Я могу успеть на самолет в два пять.
- Прямо сейчас? - удивился Эрик. Я кивнул.
- Не говорите никому, что я улетел в Лондон. Не хотелось бы, чтобы мой
друг с желтыми глазами встречал меня в
Хитроу.
- Дэйвид Кливленд? Не знаю такого, - усмехнулся Эрик. - Я передам от
вас поклон бдину.
Я смотрел, как его взлохмаченная фигура, возвышаясь над толпой,
пробиралась к дальнему выходу с аэродрома, и
внезапно почувствовал себя без него незащищенным. Но ничего непредвиденного не
случилось. Я успел на самолет,
благополучно приземлился в Хитроу и, немного подумав, оставил свою машину там
же, где она и была, - на стоянке возле
аэродрома, а сам поездом поехал в Кембридж.
Воскресный вечер в середине семестра - удачное время, чтобы найти
бородатых профессоров в их норах. Но первый
же, кого я нашел, разочаровал меня. Он читал лекции по компьютерному
программированию, но моя "Сводка данных", по
его мнению, никакого отношения к компьютерам не имела. "Почему бы не попробовать
у экономиста?" - посоветовал он. Я
попробовал у экономиста. "Почему бы не попробовать у геолога?" - предложил
экономист.
Хотя было уже десять вечера, я попробовал у геолога. Он, едва взглянув
на мою полоску с прямоугольниками и
квадратами, воскликнул:
- Господи, где вы достали такую сводку, ведь эти данные охраняются, как
золотые слитки!
- Что это? - спросил я.
- Самое главное. Схема. Данные бурения. Видите эти цифры с левой
стороны? Я бы объяснил так: они показывают
глубину каждой секции. Может быть, в сотнях футов. Может быть, в тысячах.
- А вы можете сказать, где производилось бурение? Он покачал головой,
молодой энергичный человек с
рыжеватыми прядями, торчавшими из неухоженной бороды.
- Это может быть в любой точке мира. Нужно иметь ключ, чтобы догадаться
по затемненности фигур, ради чего
проводили бурение, что искали.
- И нет никакой возможности узнать, откуда получена эта "Сводка
данных"? - огорченно вздохнул я.
- Конечно, есть! - убежденно воскликнул он. - Все зависит от того,
насколько это важно.
- Это долгая история. - Я поглядел на часы, висевшие у него на стене.
- Сон - напрасная трата времени, - с убежденностью истинного ученого
возразил он, и я более-менее подробно
объяснил, почему надо узнать, откуда получена эта схема.
- Хотите пива? - предложил он, когда я кончил.
- Спасибо.
Он достал из-под груды каких-то рукописей и книг две банки и сорвал
кольцо.
- За знакомство, - сказал он, разливая пиво по бокалам. - Вы убедили
меня. Я свяжу вас с людьми, которые
проводили это исследование.
- А откуда вы знаете, кто проводил? - удивился я.
- Это все равно что угадать почерк коллеги, - засмеялся он. - Наверно,
любой геолог, занимающийся
исследованиями, скажет вам, где получены эти данные. Это лабораторная работа.
Утром я позвоню директору, объясню, в
чем дело, и посмотрим, сможет ли он вам помочь. Они ужасно щепетильны в таких
вопросах. - Он задумчиво поглядел на
полоску с тремя колонками. - Не удивлюсь, если там начнется ужасный скандал,
потому что, судя по вашему рассказу, эти
данные были украдены.
И вправду, полоса бумаги с тремя колонками посеяла семена ужасного
скандала. Я это сразу понял по лицу доктора
Уильяма Лидса, директора исследовательской лаборатории "Уэссекс-Уэлл".
Приветливый человек, невысокий, спокойный,
решительный, он страшно встревожился, увидев мою находку.
- Садитесь, мистер Кливленд, - сказал он.
Мы сели друг против друга за его директорский стол.
- Расскажите, как к вам попала эта сводка? Я рассказал. Он, не
перебивая, внимательно выслушал и потом спросил:
- Что вы хотите знать?
- Что это значит? Кто может получить выгоду, владея этими данными и
каким образом?
- Совершенно разумные вопросы. - Он улыбнулся и посмотрел в окно,
доходившее до пола, на ивы, окаймлявшие
большую лужайку, с которых теперь падали листья. Лаборатория располагалась в
самом сердце графства Дорсет в
старинном парке. Сельское поместье в викторианском стиле не портили современные
низкие здания лабораторий с
плоскими крышами. Окно доктора Лидса выходило на главную аллею, соединявшую весь
комплекс.
- Выгоду от этих данных может получить любой человек, если они будут
расшифрованы, - ответил он. - Эта
полоска бумаги стоит примерно полмиллиона фунтов.
Я слушал, открыв рот. Он засмеялся.
- Разумеется, вы знаете, что буровые платформы невероятно сложные и
дорогие сооружения. Нельзя проникнуть в
глубину Земли, выкопав ямку тросточкой. Это, - он поднял над столом бумажную
ленту и снова положил, - всего пять
дюймов в диаметре, но четырнадцать тысяч футов в глубину. Бурение на глубину
четырнадцати тысяч футов стоит
огромных денег.
- Понимаю, - протянул я.
- Конечно, эти данные нельзя продать любому, но если есть покупатель
или известен рынок, то, думаю, схема
участка в пять дюймов в диаметре стоит не меньше ста тысяч.
Я попросил, если можно, объяснить более подробно.
- Такая схема - это информация. Информацию всегда можно незаконно
продать, если известен покупатель,
готовый ее купить. Допустим, схема показывает месторождение никеля, которое в
данном месте не предполагалось, и точно
известно, где конкретно производилось бурение, следовательно, можно определить,
стоит ли вкладывать деньги в
компанию, производящую изыскания. К примеру, во время никелевого бума в
Австралии, известного под названием
"Посейдон", человек мог заработать буквально миллион на бирже ценных бумаг,
безошибочно наперед зная, какая из
дюжины перспективных компаний ведет бурение на самом богатом участке.
- Кто-то, наверно, и заработал.
- Но информация бывает полезна и в другом случае. Если владелец акций
узнает, что взятое в концессию
месторождение, которое считали очень богатым, на самом деле не перспективно, он
может заранее продать акции, пока цена
на них еще высока.
- Значит, не только предприниматели, занятые в добывающей
промышленности, готовы будут купить такую
информацию.
- Любой может заработать на этой информации, даже если понятия не
имеет, что такое бурение.
- Но зачем же продавать кому-то эту схему? Почему самому не заработать
на продаже акций миллион? - спросил я.
- Гораздо безопаснее анонимно положить кругленькую сумму в хороший
швейцарский банк, чем самому вступать
в биржевую игру, - улыбнулся доктор Лидс. - Любой геолог, имеющий дело с такой
информацией, может раскрыть, каким
образом заработан миллион.
- Значит, есть люди, которые ищут подходы к геологам и просят их
продать информацию?
- Мы пытаемся защитить наших сотрудников, скрывая от них, с какого
участка поступила информация, которую
они обрабатывают. Но, очевидно, мы не добились успеха. - Он помрачнел. - Из
прошлого опыта мы знаем, что с геологами
завязывают знакомство не бизнесмены, а обыкновенные служащие, которые покупают
информацию, а потом продают ее
крупным боссам, оперирующим на мировых рынках.
- Ас кем же имею дело я - с обыкновенным служащим или с крупным боссом?
- Не могу сказать. - Он улыбнулся и покачал головой. - Но поскольку вы
нашли эту схему, следовательно, есть
обыкновенный служащий, который близок к источнику информации.
- Что означают эти колонки?
- Первая колонка - это литология, то есть распределение пород, вторую
можно рассматривать как прогноз
содержания в них полезных ископаемых. Третья... - Он сжал губы, очевидно, утечка
этой информации огорчила его больше
всего. - Третья - новый и абсолютно секретный процесс - послойное изучение пород
с помощью электронного микроскопа.
Наши клиенты будут ужасно возмущены, что произошла утечка этого открытия. Они
немало заплатили за него.
Лаборатория будет успешно работать только в том случае, если клиенты убеждены,
что данные, за которые они заплатили,
не попадут на глаза другим лицам.
- Эта схема не будет особенно полезна без ключа, раскрывающего значение
окраски каждой фигуры, - сказал я.
- Да, вы правы. - Доктор Лидс помолчал. - Если моя догадка справедлива,
то схему собирались использовать как
своего рода затравку, то есть с ее помощью обыкновенный служащий хочет доказать,
что у него есть реальный товар для
продажи. Обычно мы не делаем схемы в такой форме. Эту я бы назвал аббревиатурой.
Сжатый сводный вариант.
Сделанный специально.
- Но остальные бумаги в конверте Боба Шермана могут быть использованы
без этой схемы?
- Да, конечно. Хотя это зависит и от того, что там было. Письменное
описание анализа так же ценно, как и схема.
Если у них есть письменное описание, то не так уж и важно, что схема потерялась.
Я поблагодарил его за помощь.
- Не могли бы вы мне сказать, где проводилось бурение и для чего?
- В общем плане я могу ответить, просто поглядев на схему. Но вы хотите
знать конкретно, с точностью до
полумили?
- Да, пожалуйста.
- Тогда пойдемте.
Он повел меня по широкому коридору, мы миновали несколько двереймаятников
и попали в современное крыло,
примыкающее к тыльной части старинного дома. Видимо, это был отдел, где
хранились документы, но, чтобы попасть туда,
даже директору пришлось назвать себя, только тогда электронный замок открылся
изнутри.
Доктор Лидс улыбнулся, заметив мое удивление.
- Мы гордимся нашей системой безопасности. И скоро здесь начнется
настоящий переворот, когда мы будем
перетасовывать сотрудников, чтобы выявить тех, кто продает информацию. - Он
внезапно замолчал, будто его осенила
неожиданная мысль. - Полагаю, вы не будете возражать против того, чтобы
поработать вместе с нами?
Я бы, конечно, не возражал, но пришлось объяснить свое положение в
Жокейском клубе.
- Жаль, - сказал он.
Мистер Лидс безошибочно вытащил нужную папку из тысячи, стоявших в
ячейках бесчисленных шкафов, потому
что точно знал, какая компания заказывала этот анализ и на каком участке
проводилось бурение. Он пролистал несколько
страниц, сравнивая схему с написанным там.
- Здесь, - наконец проговорил он, указывая пальцем. - Вот координаты,
интересующие вас.
Я поглядел поверх его руки. Прочел координаты. Прочел название
компании.
Я никогда о ней не слышал.
- Спасибо, очень вам благодарен, - сказал я.
Глава 15
Я заехал навестить Эмму. В холодный полдень коттедж мне показался
теплым и гостеприимным. В камине весело
потрескивали дрова, в вазе красовались бронзовые хризантемы. Мебель еще не была
расставлена и занавеси не вернулись из
химчистки. Но сама Эмма за прошедшую неделю немного ожила. Кожа больше не пугала
ужасающей бледностью, и в
глазах чуть поблескивали искры интереса к жизни. Постепенно она снова
становилась хорошенькой женщиной.
- Дэйвид! Как я рада, что вы приехали! Есть горячие лепешки. Только из
духовки.
Мы сели перед огнем и ели горячие лепешки с маслом и джемом.
- Боже, вы, должно быть, здорово проголодались, - сказала она чуть
позже, взглянув на почти пустое блюдо. -
Вообще-то я испекла их, чтобы отвезти дедушке. - Она засмеялась. - Ну ничего, я
сделаю еще.
- Они были восхитительны. - С этими бомбами и преследованиями мне было
некогда или не хотелось есть. У
Эммы первый раз за последние дни мои нервы расслабились, и желудок дал себе
волю.
- Не знаю, удобно ли спрашивать, - тихо проговорила Эмма, - но вы нашли
что-нибудь о Бобе?
- Немного. - Я посмотрел на часы. - Можно воспользоваться вашим
телефоном?
- Конечно.
Я позвонил биржевому маклеру, владельцу скаковых лошадей, которого
знал, и спросил у него о движении акций
компании, заказывавшей анализ.
- Это легко, - ответил он. - Два месяца назад они стремительно
взлетели. Кто-то здорово погрел руки, купил, когда
они были внизу, и получил контрольный пакет.
- Кто? - спросил я.
- Это невозможно узнать. Но, вероятно, синдикат, располагающий
гигантскими суммами. Все было сделано через
подставных лиц и главным образом на иностранных рынках.
Я поблагодарил его и положил трубку. Потом позвонил в шведскую
авиакомпанию и забронировал место на рейс в
шесть тридцать в Осло. Все во мне сопротивлялось, мелькнула мысль, что
существуют и другие рейсы, утренние, и что
вдовы нуждаются в утешении. Ладно, может быть, позже, не в этот раз. Пока еще не
время.
На прощание я поцеловал ее.
- Приходите, - сказала она.
И я пообещал:
- Приду.
В Хитроу я сдал машину, которую брал утром напрокат в Кембридже, и
успел на самолет в последнюю минуту.
Когда мы стали приближаться к Осло, напряжение сковало меня с головы до ног, и я
ничего не мог с этим поделать. Но
безобидное такси без приключений привезло меня в "Гранд-отель", где клерк в
регистратуре, не скрывая раздражения,
позволил выбрать номер. Я позвонил Эрику.
- Где вы? - спросил он.
- В "Гранд-Отеле".
- Ради бога, что случилось, вы не поехали в Лондон?
- Слетал и вернулся.
- Что-нибудь выяснили?
- Не все. Я знаю, что это такое, но не знаю, кому принадлежит. У меня
просьба, не могли бы вы дать домашний
телефон Кнута?
Он назвал номер, а потом спросил:
- Вы еще собираетесь ездить?
- Боюсь, что да, если вы можете выдержать такой риск.
- Рассчитывайте на меня, - ответил Эрик. Я позвонил Кнуту, и он, зевая,
сказал, что только что вернулся с
дежурства и не будет на работе до двух часов завтрашнего дня.
- Вы знаете место, которое называется Лиллехаммер?
- Ja. Конечно.
- Что это такое?
- Что вы имеете в виду? Это большой город, летом там много туристов,
зимой лыжников, но в октябре и ноябре
приезжих почти нет.
- Если бы вам нужно было секретно встретиться с кем-то в Лиллехаммере,
на одинокой прогулке, но недалеко от
вокзала, что бы вы предложили?
- Там, где никого нет?
- Да, где пустынно и тихо. Он помолчал, потом сказал:
- Наверно, лучше всего выйти из города и спуститься к озеру. Там есть
дорога, идущая по мосту через озеро. Это
главная дорога на Гьовик, но движения по ней почти нет, и есть тропинки,
отходящие к домам на берегу. Это то, что вы
хотите?
- Просто прекрасно.
- С кем вы собираетесь встречаться?
Я подробнее рассказал о своем плане. Уже после первых фраз он забыл об
усталости, и, когда заговорил, голос
звучал энергично и даже с воодушевлением.
- Ja. Понимаю. Я все устрою.
- Тогда до встречи завтра утром.
- Ja. Согласен. И.., будьте осторожны, Дэйвид.
- Вашими молитвами, - усмехнулся я. Я снова позвонил Эрику, и он твердо
заявил, что приедет к завтраку, отвезет
меня в офис Кнута, а потом на вокзал, чтобы успеть на десятичасовой поезд в
Лиллехаммер.
- Все? - спросил Эрик.
- Нет... Не встретите ли вы меня, когда я вернусь? Видимо, в четыре
тридцать.
- Обязательно. - Голос прозвучал почти разочарованно.
- Захватите с собой кастет. - Мои слова явно развеселили его.
Следующий звонок Ларсу Бальтзерсену.
- Разумеется, я слышал об этой компании, - сказал он. - На их акции
сейчас бум. Я сам купил несколько недель
назад, и они уже принесли хорошую прибыль.
- Вы знаете, кто еще купил эти акции, пока цена была невысокой?
- Рольф Торп, - подумав, ответил он. - Кажется, что именно Рольф и
сказал мне, но я не уверен. - Ларе
прокашлялся. - До меня доходили неприятные слухи, что главные покупатели акций
на Ближнем Востоке. Но этого нельзя
доказать. В таких делах много секретности. Хотя слухи очень правдоподобны.
- Почему слухи неприятные? - спросил я, и он объяснил.
Последним я позвонил Арне. Трубку взяла Кари, голос теплый,
обрадованный и полный воспоминаниями о нашей
последней встрече.
- Мы не видели вас с пятницы, - с упреком сказала она. - Почему бы вам
не приехать к нам завтра обедать?
- Очень заманчиво, но боюсь, что не смогу.
- Жаль. Как идет дело?
- Собственно, об этом я и хотел поговорить с Арне. Она передала трубку
Арне, и он тоже обрадовался моему
звонку.
- Дэйвид, - воскликнул он, - сколько дней я тебя не видел? Что ты
делал?
- Охотился, - ответил я. - Понимаешь, Арне, наконец мне улыбнулась
удача. Какой-то человек из места, которое
называется Лиллехаммер, позвонил и сказал, что он хочет сообщить, как был убит
Боб Шерман. Он говорит, что видел, как
это случилось. По телефону он рассказывать не стал, но я должен встретиться с
ним завтра. Дело в том... Не оказал бы ты
мне любезность.., не поехал бы со мной? Я так был бы рад твоему обществу,
конечно, если ты найдешь время. К тому же он
плохо говорит по-английски, ты мог бы переводить.
- Завтра?
- Да. Я поеду утром, десятичасовым поездом.
- Где в Лиллехаммере ты встретишь этого человека?
- На дороге в Гьовик, недалеко от моста через озеро. Он придет туда в
полдень.
- Наверно, я смогу, - неуверенно пробормотал он.
- Пожалуйста, Арне, поедем вместе, - попросил я. Наконец он принял
решение:
- Ja. Я поеду. Ты еще в "Гранд-отеле"?
- Да, но ты ближе к вокзалу, я встречу тебя там - Хорошо. - Но он снова
засомневался. - Надеюсь, это не какой-то
лунатик, который устроит скандал.
- Я тоже надеюсь.
Я спал, придвинув кровать поперек к двери, но никто и не пытался войти.
Эрик снова привел Одина, чтобы тот помогал ему охранять меня, но после
почти недельного знакомства я понял,
что дог кажется свирепым только с виду, под песчано-желтой шерстью скрывается
мягкая, добрая душа.
Тем не менее вдвоем они благополучно отконвоировали меня в полицейский
участок, где уже ждал Кнут,
вышедший на свое дежурство часов на пять раньше, чем ему полагалось по службе.
Вверху в кабинете я отдал ему
геологическую схему, которую он стал с любопытством разглядывать.
- Не потеряйте, - сказал я.
- Только вместе с жизнью, - улыбнулся он.
- Можете сделать копию?
- Сделаю прямо сейчас, - кивнул он.
- Тогда до вечера.
Мы пожали друг другу руки.
- Будьте осторожны, Дэйвид, - сказал он.
Эрик и Один закрывали меня, пока я покупал билет и шел к платформе.
Ужасное утро для разгулявшихся нервов. Я
даже переплюнул Арне в способности озираться. Мелькнула мрачная мысль, что
сегодня вечером я буду или мертв, или уже
в безопасности. Но до вечера еще так много времени.
Арне ждал на платформе и, радостно улыбаясь, приветствовал меня.
- Какой номер в твоем билете?
Я не знал, что на каждом билете напечатан номер сиденья.
- Сейчас схожу в кассу и постараюсь поменять свой билет, чтобы сидеть
рядом, - сказал Арне и тут же исчез,
помчавшись менять билет. Пока его не было, я нашел свое место. Оно оказалось у
окна посередине еще пустого вагона,
лицом в сторону движения поезда. За несколько минут до отправления половину мест
заняли респектабельно выглядевшие
граждане, и я ухитрился только дважды оглянуться.
Арне вернулся с удовлетворенным видом, успешно поменяв билет.
- Так-то лучше, - сказал он и, прежде чем сесть, строгим взглядом
изучил пассажиров сзади и сбоку. - Мне надо
было ждать тебя у
...Закладка в соц.сетях
