Жанр: Детектив
Скачки тринадцати (смерть Хейга)
...дившему по подобному делу. И не будет
соответствовать. Осторожный Эмиль никогда не использовал для убийства одно и
тоже оружие дважды. Так что, несмотря на все усилия полиции, дело так и осталось
нераскрытым.
Старший полицейский офицер постепенно изменил свое мнение о Цыгане Джо и
невольно проникся к нему уважением. Беседуя с ним во дворе конюшни на
декабрьском ветру, полицейский понял, что тренер был последним, кто мог бы
причинить вред покойному жокею. А раз так, возможно, стоит попросить его о
помощи. Офицер полиции не верил ни в экстрасенсов, ни в предсказания, но кто его
знает... А ведь Цыган Джо действительно вытащил Рыжика Милбрука из ниоткуда - он
сумел разглядеть талант, дремлющий в жокее, и помочь ему развернуться в полную
мощь. Если предположить - только предположить! - что этот цыган способен своим
нюхом учуять то, что не выяснишь с помощью дедукции...
Полицейский встряхнул головой, чтобы отогнать непрошеные фантазии, и прозаичным
тоном сообщил:
- Вы знаете, я тут порасспрашивал... Похоже, все жокеи сходили с ума от зависти к
Милбруку, а букмекеры просто мечтали, чтобы он свернул себе шею. Но ведь от
подобных мыслей до настоящего убийства очень далеко. - Полицейский помолчал. -
Мне говорили, что больше всего Милбрука ненавидел его заместитель, Дэви Рокмен,
ваш бывший главный жокей.
- Он этого сделать не мог, - угрюмо ответил Цыган Джо. - Алиби у него
безупречное.
- Не мог, - согласился полицейский. - В интересующее нас время он ковылял на
костылях по здешней больнице, лечил сломанную ногу.
- И его неразлучный приятель, Найджел Тейп, этого сделать тоже не мог: он все
время вертелся у меня на глазах, тренировал лошадей на галопе, в то время как
Рыжик...
Цыган Джо осекся - ему сдавило горло. При мысли о гибели гениального жокея,
только-только начавшего выступать на его лошадях, у Цыгана Джо на глаза
наворачивались слезы. Он никогда не подумал бы, что такое возможно. Второго
Рыжика Милбрука ему не найти. Такой жокей может подвернуться тренеру только раз
в жизни.
Офицер полиции уехал, а ненависть Цыгана Джо к убийце Рыжика продолжала медленно
тлеть в его темной цыганской душе, точно раскаленные угли. Нет, он должен это
выяснить во что бы то ни стало! В один прекрасный день, еще пока неясно, каким
образом, но ему станет известно, кто убил Рыжика Милбрука. И тогда он будет
знать, что делать.
Ну а тем временем лошадей по-прежнему нужно было выставлять на скачки. Ему то и
дело звонили нетерпеливые владельцы. Жизнь шла своим чередом. Сломанная нога
Дэви Рокмена зажила точно по волшебству, и Цыган Джо предоставил своему бывшему
главному жокею его прежнюю работу. Сам не понимая, почему ему это так неприятно.
Лошадям не хватало Рыжика. Они по-прежнему приходили первыми, но уже не срывали
прежних оваций. Дни славы миновали. Одни завсегдатаи скачек ликовали; другие
оплакивали Рыжика. Цыган Джо пребывал в отчаянии.
Но на отпевании Рыжика Милбрука Рокмен совершил свою роковую ошибку. Стоя в
церкви и совершенно забыв о том, что позади него находится угрюмый, но ничего не
подозревающий Цыган Джо, Дэви Рокмен обернулся к Найджелу Тейпу и... самодовольно
ухмыльнулся!
Поначалу Цыган Джо просто заметил злую ухмылку, и его передернуло от отвращения.
Но вечером и ночью тренер все обдумал, и к нему наконец пришло долгожданное
озарение.
Наутро он позвонил старшему полицейскому офицеру.
- Наемный убийца? - недоверчиво переспросил полицейский. - Ну, знаете ли...
Убийцы, работающие по контракту, встречаются не так уж часто. Вряд ли это именно
ваш случай...
Про себя он подумал, что большая часть убийств совершается "в семейном кругу",
под влиянием аффекта, и почти все подобные убийства раскрываются. В основе
необъяснимых убийств часто лежат еще наркотики. Но это явно не тот случай.
Наркотиками тут и не пахнет. И на политическое убийство тоже не похоже.
Политические убийства обычно совершаются с большой помпой и заканчиваются
арестом - либо на месте преступления, либо сразу после.
- Ну и что у нас остается? - спросил Цыган Джо.
- Надо разобраться в семейных отношениях Милбруков. Мы предполагаем, что молодой
человек был знаком со своим убийцей. Видимо, тот, кто это сделал, постучал в
окно, Милбрук узнал этого человека и опустил окно, чтобы переброситься парой
слов. Его сестрицы - не подарочек...
- Я в это не верю! - решительно заявил Цыган Джо. - Милбруки его не убивали.
Вчера, на отпевании, я увидел в глазах Дэви Рокмена дикую ненависть. Вы все
недооцениваете силу ненависти. А я видел - он злорадствовал по поводу смерти
Рыжика! Я уверен, что это он его убил! Я за него возьмусь и попробую что-нибудь
вытрясти.
Полицейский и верил, и не верил ему. Стоит ли все же полагаться на цыганское
чутье? Наконец он неуверенно посоветовал своему осведомителю:
- Ну, вы тогда будьте поосторожнее. Если в деле действительно замешан наемный
убийца...
Цыган Джо отнесся к предупреждению со всей серьезностью и тем не менее
постарался встретиться со всеми, кто мог бы навести его на след. Никаких нитей,
ведущих к убийце, Цыган Джо не нашел, но в конце концов, когда его расспросы
сделались притчей во языцех на всех ипподромах, кто-то с усмешкой посоветовал
тренеру поискать у себя под носом. И Цыган Джо узнал, что брат Найджела Тейпа
когда-то отсидел срок за угон автомашин. "А толку-то! - мрачно думал он. - Искал
льва, а поймал котенка!"
У Цыгана Джо не было ничего, кроме подозрений. И он принялся задавать вопросы
Дэви Рокмену. Непрерывно, въедливо, день за днем.
- Как ты нашел убийцу? К кому ты обращался? Как ты с ним расплатился? Чек
отправил? А ведь он будет тебя шантажировать, не так ли? Требовать еще и еще?
И так далее.
Он совсем извел Дэви Рокмена - но тем не менее по-прежнему позволял тому ездить
на своих лошадях. Рок совсем измучился, но уйти не мог - деньги ему были нужны.
У него начали дрожать руки. Цыган Джо мог в любой момент, где угодно подойти и
прошипеть ему на ухо: "Убийца!"
- Да не делал я этого! - орал очумевший Рокмен.
Но Цыган Джо снова и снова повторял: "Убийца! Убийца!" - не давая жокею ни
минуты покоя.
Дэви Рокмен и Найджел Тейп поехали на скачки в Уорик вместе. У Найджела Тейпа
была машина, взятая напрокат, и он надеялся, что Рокмен оплатит половину
расходов на бензин. Те дни, когда Рокмен щедро оплачивал все их совместные
расходы, казалось, миновали безвозвратно. И куда делся тот герой, перед которым
Найджел преклонялся столько лет?
Мрачноватая красота Рокмена поблекла. Кожа на подбородке и скулах, прежде
гладкая и загорелая, теперь посерела и обвисла. Дэви уже не щеголял так гордо
своими сапогами для верховой езды по дороге от весовой к паддоку. Маэстро уже не
похлопывал себя хлыстом по икрам. Тот, кто привык видеть Рокмена во всем
великолепии в дни до появления Рыжика Милбрука, теперь и не признал бы его в
этом сутулящемся запуганном человеке. Где теперь знаменитый лев скаковой
дорожки, гроза девиц, при виде которого встревоженные матушки поспешно отводили
своих цыпочек подальше в сторонку?
Неотступные нападки Цыгана Джо почти что сломили Рокмена.
- Он уверен, что это моих рук дело! - простонал Рокмен. - Присосался, как клещ!
Старик желает непременно узнать, кто кокнул его драгоценного сопляка. Я ему
говорю: "Не знаю!" - а он все равно не отстает!
Найджел Тейп покосился на своего сникшего приятеля. Он - как и любой на
ипподроме - ясно видел, что всей живости Рокмена пришел конец. Как и его
искусству наездника. Лошади слушались его все менее охотно.
- Но ты ведь не можешь сказать ему, кто убил Рыжика Милбрука, потому что и сам
этого не знаешь, - устало заметил Найджел. Он повторял это, наверное, уже раз в
десятый.
- Вот я же ему и говорю, что не знаю! - пожаловался Рокмен. - Он, наверно,
думает, я просто подошел к первому попавшемуся человеку с пистолетом и сказал:
"Пристрелите, пожалуйста, Рыжика Милбрука!" Такой наивный - просто плакать
хочется!
Что-что, а наивность Цыгану Джо была совершенно не свойственна. В тот день его
жокей выступал совершенно бесцветно, и Цыгану пришлось извиняться перед
владельцами.
Как Цыган ни преследовал Рокмена, узнать, кто убил Рыжика, ему так и не удалось.
Тренер уже начинал верить, что жокей действительно не знает, кто стрелял. Но он
по-прежнему считал, что виной всему именно Рокмен.
Через три часа, в течение которых Рокмен неизменно приходил в хвосте, тренер
сказал ему, что хорошего владельца найти труднее, чем хорошего жокея (не считая,
разумеется, Рыжика Милбрука). Он предоставил Дэви Рокмену возможность проявить
себя, но теперь с него довольно. Владельцы жалуются. Так что всего хорошего.
Рокмен ничего не сказал - только злобно сверкнул глазами. Он искренне полагал,
что сам он ни в чем не виноват.
- А как же я? - осведомился Найджел Тейп. - Я получу место Рокмена? Главного
жокея в конюшне?
- Нет, не получишь. У тебя пороху маловато. Если хочешь, можешь работать на тех
же условиях, что раньше.
По дороге домой Рокмен яростно бранился. Его выкинули с работы! Какой позор!
- Найди мне этого киллера! - сказал Рокмен. - Передай ему, что он мне снова
нужен!
Найджел Тейп рассеянно вел машину. Ему было не по себе. Белобрысый, с
выгоревшими на солнце бровями, он казался бледной тенью Дэви Рокмена. Теперь он
ощущал, как их давний союз рушится. Найджел запоздало осознал, что Рыжик Милбрук
ему на самом деле нравился, да и работать на Цыгана Джо было не так уж плохо.
Постоянная работа - получше, чем у многих других...
- Найди, слышишь? - настаивал Рокмен. - Скажи своему брату, пусть он с ним
договорится!
- Это тебе довольно дорого обойдется, - неуверенно заметил Найджел.
- Плевать! - услышал он в ответ.
Братец Найджела, бывший угонщик автомобилей, тюремная крыса, знал одного мужика,
который знал одного мужика, который состоял в переписке с мужиком, который знал
кого-то, имеющего отношение к наемным убийствам. В начале февраля 1987 года
хозяин кафе, куда захаживал Эмиль, достал из-за кассы бледный конверт, слабо
пахнущий гвоздикой.
Хозяин кафе широко улыбнулся и ткнул Эмиля под ребра. Тот понюхал конверт,
подмигнул хозяину и спрятал записочку в карман, чтобы прочесть ее наедине.
Чуть позже Эмиль стоял у окна своей роскошной квартиры на верхнем этаже и
задумчиво смотрел на лодочки, снующие по Сене. В розовом конвертике оказалась
только черно-белая фотография Цыгана Джо размером с почтовую открытку. На
обратной стороне карандашом было написано его имя, адрес, возраст и род занятий.
Внизу, мелкими буковками, подпись: "Дэвид Рокмен, жокей".
Благодаря тщательно выполненному и удачному убийству лучшего английского жокеястиплера,
Эмиль начал потихоньку интересоваться спортом. Временами он покупал на
лотках английские спортивные газеты и читал их столь внимательно, что в
последнее время даже почти не пользовался словарем. Его английский становился
все более приличным - по крайней мере, в том, что имеет отношение к скачкам.
Предложение убить Цыгана Джо показалось ему довольно заманчивым.
Обычно он отказывался выполнять два заказа подряд в одном кругу, полагая, что
двойное убийство удваивает риск. К тому же два заказа от одного клиента в такой
короткий промежуток времени... Однако жокей Дэвид Рокмен расплатился с ним за
убийство Рыжика Милбрука аккуратно и в срок, так что должен был знать, во что
обойдется второе убийство.
Эмиль не интересовался побуждениями своих клиентов и их внутренними душевными
движениями. Он полагал, что все их можно разделить на три группы: алчность,
похоть и ненависть. Эмиль заботился только о том, чтобы аккуратно выполнить свою
работу, уйти незамеченным и вовремя получить деньги. Он не испытывал никаких
личных чувств к Рыжику Милбруку или Джо Смиту по прозвищу Цыган Джо. Эмиль Жак
Гирланд был истинным бизнесменом, хладнокровным наемником.
Он решил, что стоит хотя бы узнать подробности насчет этого Цыгана Джо. Это
будет безопасно. Поэтому Эмиль собрал небольшую сумочку - оружия он брать не
стал - и пересек Ла-Манш со своей машиной, намучившись по дороге от морской
болезни: внезапно нагрянул зимний шторм. Южная Англия была завалена февральским
снегом, упорно не желавшим таять. Жизнь на ипподромах временно замерла. Видимо,
погода снова решила продлить жизнь жертве Эмиля.
Чтобы не привлекать внимания, пришлось ограничиться только поверхностным
изучением повседневной жизни Цыгана Джо. Впрочем, Эмиль успел выяснить, что
каждое утро тренер ездит в своем "Лендровере" на заснеженные Холмы и наблюдает
за тем, как тренируют лошадей на песчаной скаковой дорожке, рассчитанной на
любую погоду. Эмиль прислушивался к вечерней болтовне конюхов в местных пабах,
заучивая их характерные жесты и подробности жизни на конюшне.
Он узнал, что любовь Цыгана Джо к лошадям выражается, в числе прочего, в
ежевечернем обходе конюшен. Тренер проверяет, все ли в порядке. И вот однажды
вечером Эмиль надел ботинки на мягкой подошве, прокрался во двор конюшни и
затаился.
Цыган Джо вышел из дома в одиночестве в десять вечера, обошел конюшни и наконец
оставил своих ненаглядных лошадей до утра. На следующий вечер он снова вышел на
обход в десять вечера, и назавтра тоже.
И Эмиль решил, что именно здесь, в безлюдном дворе, его и настигнет бесшумная
смерть.
В ту ночь, когда Эмиль принял решение, наступила оттепель. Англия снова
сделалась буро-зеленой, и на следующий день Цыган повез лошадей на скачки в
Сэндаун-парк.
Два месяца, прошедшие со дня гибели Рыжика Милбрука, не ослабили яростного горя
Цыгана Джо. Он не мог не вспомнить, что именно на этой сложной скаковой дорожке
впервые пробудился дремлющий гений рыжего парнишки. Сейчас, в феврале, глядя на
своих скакунов, выступавших более или менее прилично под седлом нового жокея,
Цыган Джо оплакивал былые победы. Он еще раз дал себе клятву отомстить Дэви
Рокмену. Неважно, сколько времени это займет. Главное - сломать этого подлеца и
заставить его сознаться во всем.
Дэви Рокмен в тот день участвовал только в одной скачке - его пригласил какой-то
мелкий тренер. Он пришел вторым - от конца. Его мысли были заняты чем угодно,
только не скачкой. Большую часть времени Рокмен с ненавистью пялился на Цыгана
Джо. Он с нетерпением ждал ответа на просьбу, которую передал через брата
Найджела Тейпа.
Эмиль Жак Гирланд, уверенный, что ни жертва, ни заказчик его не узнают,
посмеиваясь про себя, явился на скачки в Сэндаун-парк и посмотрел на обоих
вблизи.
Добыча, Цыган Джо, безразлично скользнул глазами по аккуратному моложавому и
неприметному зрителю, читавшему свою программку в шести футах от него, - и не
ощутил вещей дрожи. Он увидел перед собой убийцу Рыжика Милбрука - и не узнал
его.
Часом позже на трибунах, перед пятой скачкой, Эмиль подошел вплотную к Дэви
Рокмену и услышал, как жокей горько жалуется Найджелу Тейпу на бессердечных
тренеров, на медлительность почты и на "этих неблагодарных шлюх".
Эмилю он не понравился, и убийца решил повысить цену.
Через три дня, когда Дэви Рокмен получил ответ, он взвыл от негодования. Плата,
которую убийца затребовал вперед, должна была поглотить остатки его сбережений.
Но кампания, которую вел против него Цыган Джо, довела Рокмена до пьянства и
безумия. И он готов был пойти на все - на все! - чтобы избавиться от
безжалостного шепота: "Убийца! Убийца! Признайся, что ты натравил на него
убийцу!"
Дэви Рокмен отправил деньги - все до последнего гроша, не оставив ничего про
запас. Ему хватило глупости положиться на то, что за остатком убийца не явится.
Неделей позже, в начале марта, хозяин кафе передал еще два письма - сопроводив
каждое тычком под ребра - своему счастливому завсегдатаю, ведущему такую бурную
половую жизнь. Завсегдатай подмигнул, улыбнулся и подумал, что пора подыскивать
новый почтовый ящик.
Письма Эмиль забрал домой. Одно - толстый пакет - содержало в себе остатки
нажитых тяжким трудом сбережений Дэви Рокмена. В другом было предложение убить
политика в Брюсселе. Дело было срочное - его следовало провернуть в течение
десяти дней, до выборов.
Эмиль стоял у высокого окна и смотрел на Сену. Осторожность говорила ему, что
брюссельский заказ слишком срочный, а спешка опасна. Именно неторопливость
позволяла ему уходить незамеченным.
Убийство Рыжика Милбрука сошло ему с рук, но после Цыгана Джо охота начнется с
удвоенной силой. Возможно, увеличенная плата оправдает риск, но еще одно
убийство в Брюсселе, третье меньше чем за три месяца, да еще подготовленное
второпях, может привлечь к нему внимание полиции. Меньше всего Эмилю хотелось
видеть свое фото под рубрикой "Разыскивается".
Но брюссельское предложение сулило баснословную плату - при условии быстрого
выполнения. Да, пожалуй, за него стоит взяться...
Поэтому на следующий день Эмиль положил в банк сбережения Дэви Рокмена,
отработал утренние занятия в стрелковом клубе, а днем отправился в Брюссель.
Эмиль решил разобраться поближе с брюссельским делом и уже тогда решить, стоит
ли ехать в Англию, чтобы прикончить Цыгана Джо. Он будет осторожен. За двумя
зайцами гоняться не следует.
Эмиль провел три томительных дня в Брюсселе, выслеживая своего политика на
тусовках Европарламента. Он с неудовольствием обнаружил, что его добыча почти не
бывает одна. Политик даже в туалет ходил под охраной. Хуже того - его повсюду
сопровождала любящая супруга и куча неглупых и востроглазых деток. Не-ет,
благоразумный убийца с детишками связываться не станет.
Эмиль начал нервничать. Время поджимало. Он написал заказчику, что согласен,
против обыкновения не успев обдумать засаду во всех подробностях. Он был уверен,
что впереди еще куча времени и он успеет что-нибудь придумать. Ну а пока придет
задаток из Брюсселя, он съездит на выходные в Англию и отработает денежки
Рокмена, прикончив Цыгана Джо. Он наконец принял решение действовать - но почти
сразу все снова пошло наперекосяк. Не успел он выехать из города, как у него
сломалась машина. "Mon auto ne marche pas". Эмиль выругался.
Было утро пятницы. Ему сказали, что машина будет готова в понедельник к обеду.
Эмиль выругался многоэтажно.
Пошел в бюро путешествий, чтобы узнать, какие есть варианты. В бюро путешествий
сидела улыбчивая матрона средних лет, которая прониклась материнской симпатией к
моложавому клиенту и завалила его полезными советами.
Месье желает провести выходные в Англии? Тогда ему следует отправиться
самолетом! "Сабена", бельгийская авиакомпания, каждый день делает по нескольку
рейсов в Хитроу...
Матрона указала на красочный плакат на стене. На плакате взлетали веером
несколько огромных самолетов.
Эмиль Жак Гирланд передернулся и вспотел.
А в Хитроу месье может взять машину напрокат. Она, матрона, все устроит...
Эмиль сделал героическое усилие, справился со своим неврозом и заявил, что
поедет морем, паромом, как и собирался. Матрона сообщила, что из-за задержки он,
несомненно, опоздает на тот паром, которым намеревался плыть, но он может
отправиться позже, другим маршрутом, а она, матрона, позаботится о том, чтобы в
Дувре его ждала машина.
Эмиль согласился.
Сияющая от удовольствия матрона взялась за телефон. Клиент принялся утирать пот
со лба.
Матрона любезно сообщила ему, что скоро в Англию можно будет ездить через
тоннель. Работы начнутся в нынешнем году, 1987-м. Разве не чудесно? Страх Эмиля
перед самолетами немедленно сменился клаустрофобией.
Матрона выдала ему билеты и квитанции.
- Боюсь, путешествие через пролив отнимет у вас целых четыре с половиной часа.
Но в Дувре вас будет ждать машина. Ужасно жаль, что ваша собственная сломалась!
Эмиль, все еще не вполне пришедший в себя, отблагодарил ее слабой улыбкой и
разумными чаевыми и, следуя ее указаниям, доехал поездом до берегов Ла-Манша.
Эмиль вез с собой свой металлический чемоданчик и смену белья. Он снова и снова
заверял себя, что, если дело покажется хоть чуть-чуть рискованным, он немедленно
вернется во Францию. Цыгана Джо можно будет повидать и позднее.
Он взошел на паром вместе с еще четырьмястами пятьюдесятью пассажирами, многие
из которых приезжали из Англии на денек за покупками и теперь возвращались
домой, нагруженные пакетами с надписью "Duty Free". Эмиль нашел себе местечко в
баре, заказал минеральной воды и уселся, зажав металлический чемоданчик между
ног.
Паром отвалил от пристани в пятницу, шестого марта 1987 года, в пять минут
седьмого вечера. В шесть двадцать четыре судно миновало внешний мол гавани и
устремилось в открытое море.
Четыре минуты спустя оно затонуло.
Отрывок из официального сообщения о случившемся, опубликованный Государственной
канцелярией Ее Величества.
"Шестого марта 1987 года постоянно курсирующий пассажирский и грузовой паром
"Вестник свободного предпринимательства" отошел от причала номер 12 внутренней
гавани порта Зебрюгге в 18.05 по Гринвичу. На "Вестнике" находилась команда
общим числом 80 человек. На пароме были 81 легковая автомашина, 47 грузовиков и
еще три машины.
На борт судна взошло приблизительно 457 пассажиров, плывших в Дувр. В 18.24
"Вестник" миновал внешний мол. Примерно четыре минуты спустя судно
перевернулось. В последние мгновения "Вестник" быстро завалился на правый борт.
Полностью затонуть судну помешало только то, что оно находилось на мелководье и
его борт уперся в дно. "Вестник" остался лежать на боку, с виднеющимся над водой
левым бортом. Подводная часть судна быстро заполнилась водой, в результате чего
не менее ста пятидесяти пассажиров и тридцать восемь членов экипажа погибли.
"Вестник" перевернулся из-за того, что вышел в море с открытыми загрузочными
люками".
А открыты они были из-за того, что их забыли задраить после того, как загрузили
в трюм машины, направлявшиеся в Дувр. И проверить никто не потрудился.
Паром наполнился водой и перевернулся за полминуты.
Корпус судна, торчащий над водой, был огненно-алым.
Как сигнал светофора.
Ярче рыжей головы Рыжика Милбрука.
В Англии, в шесть двадцать пять шестого марта, Дэви Рокмен, заливаясь слезами от
жалости к себе, любимому, занял на выпивку у Найджела Тейпа. Сломленный,
безработный, стосковавшийся по сексу и напуганный грозящей ему местью убийцы,
которому он уплатил только половину, Рокмен по-прежнему винил во всем кого
угодно, только не себя.
Когда "Вестник" перевернулся, металлический чемоданчик Эмиля, нагруженный
пистолетами, неудержимо заскользил вниз. Эмиль потянулся, чтобы его поймать, и
полетел следом. Последним, что видел убийца, боявшийся летать в самолете, была
летящая навстречу стена воды.
В тот же вечер, около десяти, когда холодные воды Ла-Манша все еще бурлили возле
останков кораблекрушения, Цыган Джо вышел из дома и начал обычный ежевечерний
обход, заглядывая к дремлющим в денниках лошадям. Никто не помешает ему
совершать обход и завтра, и послезавтра, и потом...
Ярко сияли звезды.
Цыган Джо даже не знал, почему у него так спокойно на душе.
ПЕСНЯ ДЛЯ МОНЫ
Бывают преступления, которые не караются ни тюрьмой, ни штрафом. Нет в кодексе
такой статьи - "Нанесение серьезного духовного ущерба". А ведь злоба может
оказаться страшнее убийства. Но, по счастью, на пути злобы может встать доброта.
"Песня для Моны" - это новая история о древнем грехе.
Джоанн Вайн отправилась с матерью на скачки и с каждой минутой все больше об
этом жалела. Джоанн Вайн стыдилась своей матери - ее манеры одеваться, говорить
и вообще жить. Потрепанная фетровая шляпа и туго подпоясанный плащ-дождевик
приводили Джоанн в ужас. Провинциальное произношение и неуклюжая грамматика
пожилой валлийки заставляли Джоани досадливо морщиться. И она стеснялась
признаться знакомым, что ее мать работает конюхом.
Джоани Вайн отправилась с матерью на открытие Челтенхемского фестиваля,
входившего в число самых престижных скачек с препятствиями, исключительно
потому, что это был шестидесятый день рождения ее матери и Джоани рассчитывала,
что знакомые оценят ее великодушие и заботливость. Еще до начала первой скачки
Джоани решила бросить мать при первом удобном случае. Она никак не могла понять,
почему так много людей улыбаются дурно одетой женщине, с которой Джоани упорно
не желала идти рядом.
Мона Уоткинс, мать Джоани Вайн, любила свою дочь, как и положено хорошей матери,
не желая признаваться себе, что Джоани испытывает к ней нечто близкое к животной
ненависти. Джоани не нравилось, когда Мона прикасалась к ней, и молодая женщина
поспешно уворачивалась от материнских объятий. Когда Мона думала об этом - а это
случалось нечасто, уж очень больно было размышлять на эту тему, - она винила в
том, что подростковый негативизм Джоани перерос в активное неприятие, внезапно
появившегося в местном любительском театре пухлого и самодовольного краснобая по
имени Перегрин Вайн, тридцати лет, помощника аукционера по продаже произведений
искусства и антиквариата.
Джоани сообщила матери, что "Перегрин из хорошей семьи". Перегрин говорил на
безупречном английском, которым отличаются высшие классы общества, без малейшего
валлийского акцента. И Джоани вскоре научилась подражать ему. Джоан (Перегрин
никогда не называл ее уменьшительным именем) выросла высокой, красивой и пышной,
и Перегрин, несмотря на то что его родители рассчитывали на богатую наследницу,
охотно согласился на поставленное Джоани условие: никакого, секса до свадьбы. Он
увидел в этом не средство "пробиться в свет", а лишь высокую нравственность.
Джоани к тому времени давно ушла от матери и царствовала в цветочном магазине.
Перегрину и его родителям она сообщила, что ее мать "со странностями" и "любит
уединение", и не позволила встретиться с ней. Перегрин и его родители поверили
ей, хотя и с неохотой.
На свадьбу Джоани мать не позвала. Она даже не сказала Моне, что ее единственная
дочь намерена идти к алтарю со всей возможной помпой. Джоани намеренно лишила
мать того дня, когда ей надлежало бы упиваться материнской гордостью и счастьем.
Она прислала ей открытку из Венеции: "В прошлую субботу я вышла замуж за
Перегрина. Джоани".
Мона стоически украсила фотографией Дворца доже
...Закладка в соц.сетях
