Жанр: Детектив
Родимые пятна
...ди, вечером и ближе к ночи. Бедные
труженики! Не удивительно, что медсестрички так заботливо опекают их. Я заказала
"Кровавую Мэри" и бутерброд с сыром. Легкий, так сказать, завтрак. Фрэнк мог бы гордиться
мной. Еще бы- водка в одиннадцать часов утра! Недавно он радостно сообщил мне, что новые
лицензионные законы дают частному детективу Британии кое-какие права и возможности. В
былые дни, когда вы что-нибудь обсуждали, то шли в кафе и сидели там над чашкой остывшего
чая и окаменевшим пирожным. Я отпила глоток коктейля. Слишком много вустерширского
соуса и не хватает лимона. Надо оставить это пойло для Фрэнка, он таких мелочей просто не
замечает.
Он позвонил примерно через час. Наступало время ланча, и в пабе уже было довольно
много народу, так что я с трудом пробилась к телефону. Барменша просила меня не занимать
его надолго.
- Знаешь, Фрэнк, иногда мне кажется, что ты лишь плод моего воображения.
- Послушай, я не успеваю прийти. Мне оказали кое-какие услуги, но если не появиться
там, где назначено, другого шанса у меня может и не оказаться. Так что давай ограничимся
телефонным разговором. Скажи мне хотя бы вкратце, что там у тебя выяснилось?
Так я и сделала. Вкратце. Он меня внимательно выслушал, немного помолчал и спросил:
- И где этот отчет теперь?
- Оригинал я послала тебе, а копию - Кэт.
- Хорошо. А медицинская карта?
- Копия у меня, копия у Хью.
- Ты думаешь, он там нароет что-нибудь?
- Не знаю. Может, что и нароет. Но вряд ли, конечно, ответит на вопрос, кто и почему
послал мне эти бумаги.
- Не сам ли Бельмон выискивает способ убедить тебя, что он со своей стороны выполнил
условия сделки? Вот и послал эту пару страниц, которые доказывают его заботу о беременной и
хорошее отношение к ней. Тем более что это ничем ему не повредит.
- Так чего ж было не отдать мне их сразу? Зачем все эти сложности с пересылкой по
почте через три дня после моего отъезда в Лондон?
- Может, он просто долго думал? А когда ты уехала, огорчился, решив, что не все до
конца объяснил, вот и послал вдогонку дополнительные материалы.
- Да, но почему анонимно? И потом, это все же не объясняет, кто мой клиент. И кто два
дня назад забрался в мой дом.
- Да-а... Ну, здесь тебе надо просто определиться, что это было - ограбление с большой
буквы или ограбление с маленькой... То есть не совпадение ли это?
- В каком смысле?
- В том смысле, что ты вечно все усложняешь, даже в тех случаях, на которые другой и
плюнуть-то поленился бы. Я иной раз просто плачу, глядя на то, как ты колотишься зазря о
кирпичные стенки. Вспомни хотя бы то дело с поляками.
- Знаешь, Фрэнк, я уже вся промокла от твоих слез. Ну ладно, давай о деле. Я все еще
думаю, что та машина могла принадлежать его жене.
- Еще бы! Такая же длинная, как "сьерра", и такая же широкая, как "ситроен". Сколько
уж раз я твердил тебе, основывайся только на фактах. У меня уж язык отсох, а ты все свое...
Исходить надо исключительно из того, что твой клиент пожелал остаться неизвестным.
Почему? Очевидно, потому, что он (или она) чувствуют себя плохо из-за того, что он (или она)
сделали (или не сделали) то, что хотели сделать. Я говорил тебе, куда бы пошел. К родной
матери. К женщине, парализованной виной и горем после пятнадцати лет пренебрежения
собственным ребенком. Не исключено, что она, доведенная до отчаяния, захотела выяснить, что
же случилось с ее дочерью. Чего же еще ты хочешь от меня услышать?
- Фрэнк, окажи любезность. Не внушай мне версий, навеянных тебе, грешному,
статейками желтой прессы.
- Кстати, и в желтой прессе, моя милая леди, попадаются иногда исключительно
правдивые истории.
- И все же я утверждаю, что это не она. Она лежала в больнице.
- Не доказано. Ты же ее там не видела. Послушай, я и не говорю, что это обязательно
она. Я просто расставляю акценты. Твой анонимный клиент, к слову сказать, может вообще не
иметь никакого отношения к присылке медкарты.
- Или к взлому моей квартиры?
- Да что эти взломщики у тебя взяли? Телевизор и видео. А что они оставили? Твой
отчет.
- Послушай, Фрэнк, если ты еще об этом не слышал, то я тебе скажу. Сейчас изобрели
такую штуковину, как фильмокопирование, - сказала я, сама удивившись тому, что это
впервые пришло мне в голову.
- Знаешь, Ханна, поучи свою бабушку, с какой стороны яйцо колупать.
Фильмокопирование - одна из моих любимейших игрушек. Но если Гревилл уже имеет отчет,
почему он до сих пор тебе не позвонил?
- Так что же я? Все сейчас брошу и буду ломать себе голову над тем, почему он до сих
пор не звонит?
Хоть я и хотела сказать это порезче, но получилось слабо.
- Хм-м... А как насчет того малого с машиной? Ты уверена, что тебе это не показалось?
- Нет, конечно, ни в чем я не уверена. И там, в метро, это мог быть совсем другой
человек, просто похож, но кто знает, вдруг их там целая армия. - Я окинула взглядом
помещение паба. Здесь никого подозрительного вроде не видно. - Господи, Фрэнк, разве ты
всегда точно знаешь, есть за тобой хвост или нет?
- Да, всегда! Потому-то на дверной табличке моей конторы накарябано мое имя, а не
твое. Не говоря уже обо всем прочем. Слушай, хочешь, дам совет? Ты просто покрепче стой на
своем и жди, а господин Случай сам все положит тебе в руки.
- Прекрасно. Ну, Фрэнк, премного благодарна за бесплатный совет.
- Постой. Я еще не договорил. У тебя дома включен автоответчик?
- Да.
- Так вот, держись-ка подальше от дома. Потрать немного времени и денег и купи себе
все необходимое. Ну, что там?.. Зубную щетку, ночную рубашку. Заодно, шастая по магазинам,
может, и заприметишь кого, хвост, я имею в виду. Потом оторвись от них- магазин в таких
делах просто чудо - и устройся где-нибудь на ночь, на две. Оттуда ты, в случае чего, и
телефон свой можешь проверить.
- В случае чего?
- Да в случае того, допустим, что совпадение окажется вовсе не совпадением. И вот еще
что. Ты все еще не оставила надежды разорить меня, назаказав там кучу всякой дорогой и
пошлой еды, дабы потешить свой неуемный желудок?
- Нет, Фрэнк. Спасибо. Отложим твое разорение на другой раз.
- Отлично. Мне нужно будет кое-что обмозговать, а потом я свяжусь с тобой. Скажи мне
номер, по которому я смогу найти тебя... Ох да! Ханна! Чуть не забыл!
- Что такое, Фрэнк?
- Надеюсь, ты помнишь про десять процентов?
Я решила прислушаться к мнению специалиста. А пускай они, в самом деле, полазают
теперь за мной по магазинам, если им делать больше нечего. А избавиться от хвоста - дело
нехитрое. Если бы это не было связано с работой, то от прогулки вдоль прилавков я получила
бы гораздо больше удовольствия, ведь надо же иногда и порадовать себя, разглядывая и
перебирая разные корсеты и фантастической красоты бюстгальтеры. Девушка, соседка по
примерочной, на моих глазах истратила на все эти штучки-дрючки сто, если не сто двадцать
фунтов. Наверняка у нее есть малый, которому она сегодня же вечером намерена все это
продемонстрировать. После третьего магазина я уже точно знала, что оторвалась. Я одна. Если
и были хвосты, то они потерялись. Иной, может, и до сих пор сидит возле одной из
примерочных. Ой, спасибо тебе, Фрэнк! Потом я мысленно перебрала всех, у кого смогла бы
переночевать. Выбор-то, в сущности, небогат.
Даже совсем, можно сказать, нет выбора. Все упиралось в Кэт. Когда я возникла у нее на
пороге, там как раз происходило чаепитие. Шесть мамочек и целый взвод ребятишек, которых,
казалось, валандается тут по всему дому штук двадцать шесть, если не двадцать семь. Да и кто
их считал! У меня просто в глазах зарябило. Кухня была изгваздана апельсиновым соком и
следами шоколадных чипсов, которыми детки обстреливали друг друга. Причем Бенджамин
был главным артиллеристом, в то время как Эми не то подавала снаряды, не то реквизировала
их. А какой-то кучерявый малец, обделенный боезапасом, пытался наехать на всех сразу
огромным заводным трактором. Кэт сидела и прихлебывала свой чай, взирая на арену боя с
изумительным спокойствием. Если что ее и вывело из равновесия, так это мое появление. Но на
то она и Кэт, чтобы не подавать виду. Она просто усадила меня на свободный стул и налила
чашку чая, шепнув между делом, что все они скоро уйдут.
Все они скоро ушли. Причем Эми удалилась с ними, повесив на плечо сумочку со
спальными принадлежностями и на прощание послав нам - маме и тете- множество
воздушных поцелуев. Вернувшись в кухню, Кэт вытащила из буфета бутылку джина, пару
рюмок и налила нам по порции, добавив туда тоника.
Но тут Бенджамин, возясь у моих ног, поднял страшный шум. Господи, чего оно хочет,
это невинное дитя? Он тыкался мне в колени и теребил за юбку, сопровождая все это дикими,
непереводимыми ни на один язык требованиями. Кэт, выглянув из-за дверцы холодильника, в
котором она что-то искала, меланхолично проговорила:
- Да ты возьми его на руки. Иначе он не заткнется.
Я наклонилась, взяла племянника и посадила его на колени. Вопли и непонятные
высказывания прекратились. Зато он тотчас встал на ноги и принялся топотать ими по моим
бедрам, будто по крутящемуся барабану. Щеки его были красны, как помидорчики, подбородок
безмятежен, как у Будды, а пахло от него скисшим молоком и детской присыпкой, Я даже не
поняла, приятно это мне или противно. Сначала он потыкал липким пальчиком мне в глаз, а
потом одним движением соскользнул вниз и ловко оседлал мое колено. Придерживая его, дабы
он не свалился, я размышляла обо всех тех женщинах, которые так и не заимели младенцев.
Словом, я думала о тех обиженных судьбой, что завидовали всякой простолюдинке и беднячке,
у которой этого добра не переводится.
Неужели бездетные так сильно страдают именно из-за отсутствия этого запаха скисшего
молока и младенческой плоти, припудренной детской присыпкой?
Кэт поставила передо мной стакан с выпивкой, а малышу ловко сунула бутылочку с
молочной смесью. Он схватил ее и принялся сосать, сразу впав в блаженное состояние. Ох, не
взрослей, племянничек! Там, снаружи, холодно и темно, и там, снаружи, нет этой соски,
которая здесь всегда к твоим услугам. Я отхлебнула джина. Оказалось покрепче, чем я думала.
Но что бы там ни было, а пить мне сейчас не стоит.
- Ну, и что случилось, Ханна, что ты оказала мне такую честь?
- О, я просто шла мимо и зашла.
- Просто шла мимо?
- Да. А куда это отправилась Эми?
- К Полли. Она останется у них на ночь.
- Прекрасно. Да, кстати, спасибо, что послала папе подарок от меня. Я оставлю тебе чек.
Как он ему понравился?
- Ну, позвони ему сама и спроси. - Она права, я до сих пор ему не позвонила. Надо
будет написать, что ли. - Ладно, Ханна, а теперь попробуем с начала. Итак, что случилось?
- Ничего.
- Прекрасно. Ты пришла добровольно, без всякой цели, просто попить чайку. И вот
сидишь здесь среди дюжины ребятишек, их мамочек и нянюшек, и говоришь, что ничего не
случилось?
И правда, смешно. Я не смогла удержаться от улыбки.
- Собиралась позвонить тебе, но хорошо, что сама оказалась рядом.
- Да, интересно...
- Знаешь, я кое-что отправила тебе по почте. Большой коричневый конверт. Если ты еще
не получила его, он придет завтра утром.
- Ну и? Ты сейчас заговоришь, или я должна ждать до завтрашнего утра?
Я покачала головой.
- Конверт адресован мне, и ты его лучше не вскрывай. Это связано с работой. Просто
мне нужно кое-что для сохранности припрятать.
Кэт нахмурилась.
- Могу я спросить, от кого?
- Извини, но большего сказать не могу.
- Ладно, не говори. Я запихну твой конверт в ящик с грязным бельем, под все эти
слюнявчики, салфетки и полотенца. Этого будет достаточно для его сохранности?
- Думаю, да. Большое спасибо.
Блаженная сытость привела Бенджамина, сидевшего у меня на коленях, в дремотное
состояние, и хотя глазки его все еще были открыты, но сознание уже заторможено. Зимние
сумерки за окнами медленно, но неуклонно переходили в темноту. День вскоре заметно
увеличится, а там, глядишь, и лето настанет. Люди начнут выбираться в сады и палисадники и
посиживать там, отдаваясь приятному покою.
Я представила себе Колина с кружкой пива в одной руке и порцией барбекю в другой,
пока Кэт наполняет горячей водой детскую ванночку. Мне припомнились наши девчоночьи
игры в дочки-матери. Существуют и худшие способы провести лето.
- Послушай, Ханна, я хочу спросить тебя кое о чем.
Ну да, конечно, без этого никак не обойтись. Это нужно было предвидеть. Возникло то
легкое напряжение, которое возникает иногда между сестрами перед тем, как штормовые
облака рассеются.
- Спроси, Кэтти, спроси.
- Что тебя понесло во Францию? И что ты там делала?
- Во Франции-то? Да ничего особенного.
- Но это связано с работой? С этой твоей балериной, да?
- Да.
- И как? Ты разыскала папашу?
- Ну... Вроде того.
- Ох, перестань, Ханна! Я, конечно, со своим куцым воображением, ограниченным
рамками семейной жизни, каких-то вещей могу не понимать, хотя бы того, к примеру, почему
ты считаешь, что детей лучше не заводить, но все же не стоит обращаться со мной как с
умственно отсталым существом. Ты приходишь без предупреждения, полчаса сидишь, почти
ничего не говоря, затем просишь спрятать нечто, о содержании чего мне лучше не знать, и мне,
честно говоря, все это немного обидно. Если ты не доверяешь мне своих тайн, почему бы тебе
не хранить их у Фрэнка?
Характер Кэт редкое и удивительное явление, сдобренное теперь взрослым юморком, если
не сказать- ехидством, но все еще пленяющее своей детской непосредственностью. Я
прикрыла глаза.
- Не беспокойся, Кэт, ему я тоже послала конвертик. И не сердись, я помалкиваю не
оттого, что пренебрегаю твоим мнением, вовсе нет. Просто это долгая история. И я все еще не
уверена, что до конца разобралась с ней.
- Прекрасно, - сказала она, но больше ничего не добавила.
- Теперь мне известно, кто отец ребенка. Но чего я все еще не знаю, так это почему
младенца Кэролайн обрекли на гибель. У меня на руках оказались кое-какие медицинские
записи. Я надеюсь, что с их помощью удастся что-то прояснить.
Она кивнула.
- И что, в этом конверте и находятся эти записи?
Нет, не по силам мне, в самом деле, пускаться сейчас в объяснения.
- Да, считай, что так. Ну и еще кое-что.
- Но ты предпочитаешь, чтобы я всего этого не читала?
- Да.
- И все дело только в твоей работе?
- Что ты хочешь сказать?
- Я хочу сказать, что ты выглядишь взволнованной, что-то тебя тревожит. Я это сразу
почувствовала, как только ты позвонила мне, вернувшись из Франции. Мне показалось, там у
тебя еще что-то было, не только работа.
- Да что там могло быть?
Она колебалась. Затем все же решила высказаться до конца.
- Я бы не удивилась, если бы оказалось, что тут замешан мужчина.
Наступил мой черед обижаться и возмущаться.
- Господи, Кэт! Стоит мне ненадолго отлучиться, как ты сразу же воображаешь себе, что
здесь любовная история.
- Нет, - тихо ответила она. - Ничего я не воображаю. Я просто как-то чувствую это.
Я встряхнула головой.
- Честно говоря, кое-что было, но совершенно ничего серьезного. Знаешь, Кэт, я
страшно устала и потому все время раздражаюсь. Не принимай это на свой счет, хорошо?
Она кивнула. Я посмотрела на Бенджамина. Вот о ком надо поговорить. Я собралась было
перевести разговор на другую тему, но она сделала это за меня. Отчасти потому, что и детская
тема не вызывала у меня особой приязни.
- Знаешь, Ханна, Колин считает, что ты боишься мужчин.
Еще этот Колин! Тоже мне Мистер Психоаналитик. Ох, близкие вы мои и родные, дайте
же мне передышку!
- Ты хочешь сказать, что он считает меня лесбиянкой?
На этот раз она рассмеялась.
- Ох, сестричка, что ж ты его за такого идиота держишь!
- Да нет, - грустно произнесла я. - Ни за кого я его не держу. Просто мне интересно,
что он еще думает?
- Ну, что он думает... Что ты любила Джошуа больше, чем хотела признать, и что ты
своей работой отгораживаешься от любой возможности наладить личную жизнь.
- Поня-атно. Да-а... Ну а что ты думаешь? Она помолчала, будто подыскивая слова.
- Уфф... Ну, я полагаю, что он и вправду не так уж глуп и кое в чем, вероятно, прав.
Великолепно. Но если ты не доверяешь своей родной сестре, то кому же вообще остается
доверять? Впрочем, кто, кроме сестры, скажет тебе правду? Мы какое-то время посидели
молча, потом она спросила:
- У тебя, кажется, какие-то трудности?
- Не знаю... Возможно, так оно и есть.
- Могу ли я чем-то помочь?
Я подумала, что стоит, пожалуй, попросить о помощи.
- Да, Кэт, - можешь. Мне нужно где-то переночевать.
С минуту она смотрела на меня, и мне показалось, что в глазах ее промелькнул страх. Еще
бы! Раз дошло до того, что человек опасается ночевать у себя дома... Но она сразу овладела
собой.
- Конечно, Ханна. О чем тут говорить? Гостевая комната всегда в твоем распоряжении.
Она встала и повернулась к раковине, возможно, лишь затем, чтобы я не заметила, как ее
страх постепенно преображается в гнев.
- Это даже хорошо, потому что Колин через пару часов заявится, а мне еще нужно
сходить в магазин, купить кое-что на ужин, и это просто счастье, что не надо будет тащить с
собой Бенджамина.
Малыш все еще пребывал в промежуточном состоянии, сонно помаргивая глазками и все
еще почмокивая, воображая, видно, что сосет божественную материнскую грудь.
Занятно, что люди, вырастая, частенько пьют на ночь молоко, зная по опыту, что оно
помогает им заснуть, но с материнской грудью это никак не связывают.
- Конечно. Я посижу с ним сколько нужно. Знаешь, Кэт, а давай-ка я поработаю у вас
сегодня приходящей нянькой. Вы с Колином развеетесь, сходите куда-нибудь. У вас ведь почти
нет такой возможности. Посмотрите кинцо какое, где-нибудь поужинаете и все такое прочее в
этом духе...- Было заметно, что мое предложение пришлось ей по вкусу, а потому я
продолжила: - В самом деле! Что я, не сумею сменить подгузник и подогреть ему бутылочку
молока?
- Да, но если он проснется раньше?..
- Ну, покачаю его, спою ему песенку. Он у меня заснет как миленький. Ведь по ночам он
у тебя не буянит?
Кэт улыбнулась. Перемирие. Нечто вроде того взаимовыгодного обмена кукольными
одежками Барби, что нередко примирял нас после изнурительных сестринских разборок.
- Позвоню-ка я Колину, посмотрим, что он скажет.
Колин, конечно, согласился. А куда он денется? Все лучше, чем ужин в обществе
свояченицы. Они договорились встретиться в городе. Поскольку теперь Кэт не надо было идти
в магазин, мы с ней еще успели искупать Бенджамина и облечь его в пижамку. Дитя, конечно,
что-то заподозрило и, как только мамочка начала одеваться, вцепилось в нее. А когда пришло
вызванное такси, разлучить их, казалось, было практически невозможно. Но я решительно
оторвала дитя от матери и сказала ей:
- Уходи скорей, я его держу. Поверь, что он прекратит свои вопли через минуту после
того, как за тобой захлопнется дверь.
За сдержанностью сестры я разглядела еще кое-что. Кое-что, о чем она не решалась
сказать.
- Кэт, не думай ни о чем. Никто меня не преследует и уж тем более не найдет здесь.
Поверь, что никто не знает, где я нахожусь. Так что расслабься и малость отдохни. Неужели ты
думаешь, что я обратилась бы к тебе, зная, что это чревато хоть малейшей опасностью? У меня
на такой случай существует масса вариантов помимо тебя.
Она вроде немного смутилась, поняв, что я угадала ее опасения, но все еще колебалась,
хотя уже переступила порог.
- Иди, иди. И позволь себе поразвлечься на славу.
Мы вышли проводить ее. Бенджамин противно орал у меня на руках и рвался куда-то,
будто стремясь улететь. Я молилась только об одном:
чтобы Кэт не тянула с отъездом. Наконец такси тронулось, но она еще долго махала нам
рукой. Как видно, разлука травмировала ее гораздо больше, чем младенца. Он и орал-то, как
мне показалось, больше из приличия. Как только ребенок осознал, что криками мамочку не
вернешь, он проявил чрезвычайную прагматичность, сосредоточившись на галетах,
завалявшихся у меня в кармане. Вернувшись в дом, мы уселись на ковре в гостиной и
посмотрели по видео "Улицу Сезам", после чего немного погонялись друг за другом, так что
дитя наконец устало и тут же, на ковре, и заснуло. Я и сама с удовольствием присоединилась
бы к племяннику, но вместо зтого пошла на кухню и подогрела ему детскую смесь. Он
вцепился в бутылку, присосался к ней, и это позволило мне оттащить его наверх, в детскую.
Когда я опускала его в постельку, он попытался было протестовать, но я присела рядом и
начала поглаживать его по спинке. Глазки его неотрывно следили за мной, как видно еще не все
вечерние ритуалы были выполнены. Тогда я рассказала ему сказку о событиях последних дней,
от чего он тотчас уснул, не дослушав и до середины.
Я немного посидела с ним, от него исходил такой покой, такое умиротворение, такая
безмятежность. Бутылочка молока, обнаруженные в кармане галеты и бездонное море любви и
внимания, вот и все, что им требуется. А в награду за все они, повзрослев, уходят, отшелушивая
от себя родителей, как ненужную скорлупу. Они уже почуяли вкус независимости и жаждут
зажить собственной жизнью. Наступают моменты, когда родственные связи слабеют настолько,
что уже не в силах удержать детей. Я и сама так ушла из родного дома, от родительского очага.
Что могло удержать меня? Лишь ложное представление о том, что родители все за меня решат
и все устроят. Но со временем понимаешь, что никто за тебя ничего не решит. Скажут, конечно,
хорошо вам так рассуждать, не имея собственных детей. Ну да, моя мать или та же Кэт, ставшая
матерью, воспитывая детей, не думают о грядущей разлуке. Так уж устроено, что им кажется,
будто их детки будут с ними всегда. Какое-то странное ослепление, когда речь идет о будущем.
Может, сама природа так распорядилась, дабы до поры не смущать покой женщины,
производящей потомство, мыслями о грядущем? Иногда я думаю, что материнство - это одна
из форм религиозного сознания: вера в желаемое сильнее всех рассудочных постулатов. Но
известно, что даже атеисты подчас начинают волноваться о грядущем, которое им, возможно,
уготовано Небесами.
Видите, до каких идиотских рассуждений может довести нормального человека
созерцание безмятежно спящего херувимчика? Прежде чем сойти вниз, я включила систему
бэби-оповещения, чтобы услышать, в случае чего, звуки его пробуждения и беспокойства. Он
спал так тихо, что когда я спустилась в кухню, динамик не доносил даже звука его дыхания. Я
приготовила себе большую чашку черного кофе и принялась за работу. Первым делом набрала
свой домашний номер. На автоответчике было только одно сообщение. Голос Хью, весьма,
заметим, взволнованный:
- Ханна, я тут кое-что выкопал из твоих материалов. Тебе бы лучше всего позвонить
мне. Не знаю, поможет ли это в чем, но, кажется, я обнаружил нечто весьма интересное. Я буду
дома после восьми.
Я взглянула на часы: четверть девятого. Конечно же, я опять набрала номер.
Глава 17
- Я перешерстил все пункт за пунктом. Все точно. Попробую объяснить тебе, а если что
будет непонятно, останавливай меня.
- Давай.
- Во-первых, ты должна знать, что у нее были определенные признаки предэклампсии.
Кровяное давление начало подниматься примерно недель в тридцать беременности, и в моче
появились следы протеина, то есть белка. Также отмечался незначительный отек щиколоток.
- Ты хочешь сказать, что у нее в конце концов появилось нечто вроде судорог или
припадков?
- Нет, я не то хочу сказать. Я понимаю, Ханна, тут все важно, только ты лучше сначала
выслушай меня, а потом будешь задавать вопросы.
- Прости.
-Простил. Так вот, медицинская карта вполне категорично утверждает, что у донора
резус-фактор тоже отрицательный. А поскольку ты говоришь, что она знала донора, я могу
допустить, что эта информация основана на анализе крови, сделанном врачом.
Конечно. Семейный доктор пользовал старика достаточно долго, наверняка проделав
своими шприцами тысячи дырок в его коже, так ему ли не знать группу крови своего пациента?
Группа крови тоже резус-отрицательная, а-а? Каково? У обоих! Брак, можно сказать,
заключенный на Небесах, хоть и через пробирку. Но ведь в таком случае все должно было
проходить нормально, разве не так? Два резус-отрицательных родителя не могут создать
резус-положительного младенца. Но я прикусила язык, решив дослушать специалиста до конца.
- Ты спросишь, что из этого следует? Из этого следует, что два резус-отрицательных
существа не могут создать резус-положительного отпрыска, поэтому их отпрыск просто обязан
был родиться тоже резус-отрицательным. Это неоспоримо, ибо является медицинским фактом.
- А значит, если в материнской крови и вырабатывались антитела, младенцу это ничем
повредить не могло?
Он на том конце провода усмехнулся.
- Просто потрясающая баба! Никогда и пяти минут не могла спокойно посидеть,
помолчать и послушать! Меня всегда это крайне раздражало, но, кстати, как ни удивительно,
казалось весьма привлекательным в тебе.
Ну ты смотри! Какие признания на старости лет!
- Хью, не отвлекайся. Говори дальше.
- Как бы там ни было, ты абсолютно права. Антитела в крови матери могут повредить
только плоду с резус-положительной кровью. В данном случае в крови матери были антитела. В
отчете содержатся результаты анализа крови, взятой после установления беременности. Титр
был незначителен, но он был.
- Титр?
- Пардон, это медицинский сленг. Мы так обозначаем наличие антител.
- Понятно.
- Теперь переходим к самой сложной части. В наши дни врачи проверяют кровь
резус-отрицательной женщины на наличие антител на протяжении определенного срока
беременности. Примерно с двадцати восьми до тридцати двух недель. Теперь это делается чуть
ли не автоматически. А вот твой доктор этого не сделал.
- Понимаю... Я хочу сказать, что понимаю, почему он этого не делал. Ты ведь говоришь,
что в карте папаша указан как резус-отрицательный. А если это так, то антитела плоду ничем не
грозили.
- Да, все так. И тот врач именно так и подумал. Но, как говорится, десять раз проверь и
перепроверь. И если бы он работал у меня, я
...Закладка в соц.сетях
