Жанр: Детектив
Не называйте меня Мистер
...н, что он упал и
больше не поднимется.
Обычно написание того или другого его романа предваряло длительное
изучение предмета: полицейских
протоколов, учебников полицейской академии, учебных фильмов. Вместе с
полицейскими он принимал участие в ночном
патрулировании улиц, а также проводил много времени с переодетыми в штатское
детективами. Поэтому он отлично знал,
как ему действовать в сложившейся обстановке.
Не слишком расслабляйся. Учти, что у этого подонка, помимо того оружия,
что он уронил на пол, может быть еще
оружие, пистолет или нож. Пригнись и быстро выходи в эту дверь. Лучше умереть в
дверном проеме, чем где-либо еще, так
как каждая дверь открывается в неведомое. Держи пистолет двумя руками, прямо
перед собой, манипулируя им то влево, то
вправо, охватывая оба фланга. Затем прижмись к одной из стен. Продвигаясь вдоль
стены, оставайся к ней спиной. Так ты
будешь уверен, что твоя спина в безопасности, и тебе нужно будет прикрывать себя
только с трех сторон.
Вся эта премудрость молнией промелькнула в его голове, и он вспомнил
одного из своих героев, практичного
полицейского, которому вполне могли прийти в голову подобные мысли. Вел он себя,
однако, как обычный, охваченный
паникой гражданин: по пути в холл бесконечно спотыкался, держал пистолет в
одной, правой руке, расслабив кисти рук и со
свистом дыша. Одним словом, был скорее мишенью, чем представлял для кого-либо
угрозу. Но ведь если разобраться, он не
полицейский, а, просто дилетант, пишущий о них. И не важно, сколько он уже
предается этому занятию, - в экстремальной
ситуации он все равно не сможет действовать как полицейский, если его специально
не обучали этому. Он, как и многие,
был виновен в том, что смешивал реальность с вымыслом, считая себя таким же
непобедимым, как герои его романов. Его
счастье, что тот, другой Марти, не дожидался его в холле второго этажа. Выйдя из
комнаты в холл, Марти увидел, что он
пуст.
Он был как две капли воды похож на меня.
Сейчас, однако, не время думать об этом. Нужно позаботиться о том,
чтобы остаться в живых. Прикончить этого
ублюдка, прежде чем он успеет причинить вред Пейдж и девочкам. Вот если ты
выживешь, то можно будет поискать
объяснение столь странному сходству. Попытаться разгадать эту загадку. Но не
сейчас. Сейчас нет времени", - размышлял
Марти.
На стене напротив двери кабинета - кровавые отпечатки пальцев. На
светло-бежевом ковре лужи крови. Пока
Марти в ступоре стоял у своего рабочего стола, оглушенный происходящим, раненый
двойник, возможно, стоял,
прислонясь к стене, и, тщетно пытался остановить хлещущую из ран кровь.
Марти был весь в поту. Его тошнило. И он боялся. Соленый пот, стекая со
лба в угол левого глаза, больно слепил
глаза. Рукавом рубашки он вытер блестящий от пота лоб. Несколько раз закрыл и
открыл глаза, пытаясь избавиться от
соленой влаги.
В доме тишина. Если Марти везуч, то эта тишина может означать, что
двойник мертв.
Дрожа, он осторожно продвигается вдоль отвратительной кровавой
тропинки. Проходит ванну, сворачивает за угол,
идет мимо двойных дверей спальни, минует площадку перед лестницей. Здесь он
останавливается. Он стоит на небольшой
галерее, с которой видна двухэтажная жилая комната. По левую руку находится
комната, которую Пейдж приспособила под
свой домашний кабинет. Когда-нибудь, когда девочки решат спать порознь, они
сделают из нее спальню для Шарлотты или
Эмили. Дверь комнаты приоткрыта.
Кровавый след тянется мимо этой комнаты в конец галереи, прямо к
спальне девочек, дверь от которой закрыта.
Незваный гость наверняка там, среди вещей его дочерей трогая их руками, всюду
оставляя следы своей крови и своего
безумия.
Марти вспомнил его злой голос, с нотками безумия, очень похожий на его
собственный: "Моя Пейдж, она моя,
моя Шарлотта, моя Эмили..."
- Фига-с-два они твои, - произнес Марти, направив дуло пистолета на
закрытую дверь.
Он посмотрел на часы.
Шестнадцать, двадцать восемь.
Что делать?
Остаться здесь и ждать, когда этот ублюдок выйдет, чтобы послать его к
праотцам? Или подождать Пейдж с
девочками и крикнуть им, чтобы Пейдж набрала номер девятьсот одиннадцать. Пейдж
может отвести девочек через дорогу,
к соседям. Вику и Кети Делорио, где они будут в безопасности, а он тем временем
будет прикрывать их, стоя у двери
детской спальни, пока не приедет полиция.
Этот план действий показался ему разумным, продуманным и реалистичным.
Вскоре бешеные удары сердца
стихли. Он успокоился.
Затем фантазия писателя вновь взяла верх, и его стал засасывать черный
водоворот всяческих дурных
предчувствий. А что, если... Что, если тот, другой Марти еще достаточно силен,
чтобы открыть окно детской, выбраться из
него на крышу летнего сада позади дома и спрыгнуть с нее вниз, на лужайку? Что,
если он, двигаясь вдоль дома, выйдет на
улицу как раз в тот момент, когда Пейдж с девочками будет почти у дома?
Это может случиться. Могло случиться. Еще может случиться. Или что-либо
такое же ужасное, как это. Реальная
жизнь порой полна такими ужасными событиями, до которых не мог бы додуматься ни
один писатель, даже с самой
изощренной фантазией.
Не исключено, что он сторожит дверь пустой комнаты.
Шестнадцать, двадцать девять.
Пейдж уже, вероятно, сворачивает за угол и выезжает на улицу, ведущую к
дому.
Может быть, соседи слышали выстрелы и уже вызвали полицию. Господи,
пусть это будет так. Пожалуйста.
У него единственный выход: распахнуть дверь детской, войти и самому
убедиться, там ли тот, другой.
Другой. В своем кабинете, когда между ними началось противостояние, он
сразу отмел первоначальную мысль о
том, что имеет дело с чем-то сверхъестественным. "Дух" не может быть таким
ощутимым и трехмерным, как этот человек.
Если эти существа действительно есть, им должны быть не страшны пули. И тем не
менее чувство чего-то
сверхъестественного не покидало его. Он подозревал, что все гораздо запутаннее,
чем если бы его противник оказался
постоянно меняющим очертания привидением. Это должно, быть более земным. И
одновременно более ужасным. Он был
уверен, что другой родился здесь, на земле, а не где-либо еще, и, тем не менее,
думая о нем, он употреблял такие слова, как:
призрак, фантом, дух, видение приведение, пришелец, бессмертный, вечность.
Другой.
Дверь. В нее нужно войти...
В доме гробовая тишина.
Марти настолько сосредоточился на преследовании Другого, что слышал
биение своего сердца, видел только дверь,
был глух к любым звукам, кроме тех, которые могли донестись из детской,
чувствовал только, как его палец нажимает на
курок пистолета.
Кровавый след.
Красные следы от ботинок.
Дверь.
Ожидание.
Он в нерешительности.
Дверь.
Вдруг он услышал шум дождя.
Внезапно он обрел способность воспринимать все звуки непогоды, которые
он абсолютно не слышал, пока
выслеживал Другого. Прислушиваясь к шуму в комнате, он презрел все звуки улицы.
Теперь стук, гул и стон ветра,
барабанный бой дождя, гремящие раскаты грома, скрип сухих веток, грохот мчащейся
по дну канавы воды и еще какие-то
менее различимые звуки буквально оглушили его.
Вряд ли соседи услышали выстрелы в такую непогоду. На это надеяться не
стоит.
В смятении чувств Марти двинулся вперед, вдоль кровавой дорожки, один
нерешительный шаг, затем другой. Он
неумолимо двигался к двери, за которой кто-то, может быть, его ждет.
Из-за непогоды холодные сумерки опустились на землю раньше обычного, и
Пейдж пришлось всю дорогу из
школы домой ехать с включенными фарами. Включенные на максимальную скорость
дворники с трудом справлялись со
своей задачей, столь" мощен был льющийся с неба поток воды.
Либо, вопреки обыкновению, засуха уступит место дождям, либо природа
просто сыграет с людьми злую шутку,
заронив в их души несбыточные мечты.
Перекрестки затоплены.
Канавы переполнены водой.
Въезжая то в одну глубокую лужу, то в другую, БМВ создает вокруг себя
подобие больших белых крыльев из воды.
А из тумана на них наплывают фары встречных машин, похожие на прожекторные огни
батискафа, медленно
обследующего дно океана.
- Мы в подводной лодке, - взволнованно произносит Шарлотта, глядя через
боковое стекло на брызги, создаваемые
шинами. - Плывем с китами, капитаном Немо в "Наутилусе" на глубине двадцати
тысяч лье, за нами гонится гигантский
кальмар. Мам, ты помнишь того гигантского кальмара из фильма?
- Помню, - ответила Пейдж, не отрывая глаз от дороги.
- Наблюдаем в перископ, - продолжала Шарлотта, делая вид, что крепко
держит ручки воображаемого инструмента
и щурит глаза, глядя в воображаемый окуляр. - Бороздим морские просторы, тараним
суда суперпрочным стальным носом
нашей лодки - бум! А чокнутый капитан играет на своем огромном органе с
трубками! Ты помнишь этот орган, мам?
- Помню.
- Погружаемся все глубже и глубже, из-за большого давления обшивка
корпуса дает трещину, но безумный
капитан Немо велит погружаться еще глубже. Все это время за нами плывет кальмар.
- И она стала напевать лейтмотив
акулы из фильма "Челюсти": - Та-там, та-там, та-там, та-там!
- Как глупо! - произносит с заднего сиденья Эмили.
Шарлотта повернулась назад, расслабив надетый на нее ремень
безопасности.
- Что глупо?
- Насчет гигантского кальмара.
- Почему? Ты бы по-другому запела, если бы встретила их в море и один
из них подплыл бы под тебя и перекусил
тебя пополам, затем съел бы в один присест, а косточки выплюнул, как семена
винограда.
- Кальмары не едят людей, - сказала Эмили.
- Конечно же едят.
- Ничего подобного.
- У-уф!
- Люди едят кальмаров, - сказала Эмили.
- Неправда.
- Правда.
- Откуда у тебя такая бредовая идея?
- Видела его в меню ресторана.
- Какого ресторана? - спросила Шарлотта.
- Разных ресторанов. И ты там была. Мам, разве это неправда? Разве люди
не едят кальмаров?
- Едят, - согласилась Пейдж.
- Ты просто соглашаешься с ней, чтобы она не выглядела семилетней
дурочкой, - произнесла скептически
Шарлотта.
- Нет, это правда, - заверила ее Пейдж. - Люди действительно едят
кальмаров.
- Как они их едят? - спросила Шарлотта так, будто ее фантазии ни за что
не хватит на то, чтобы догадаться об этом
самой.
- Ну, не целиком, конечно, - ответила Пейдж, остановившись на красный
свет светофора.
- Я так и думала! - воскликнула Шарлотта. - Во всяком случае, не
гигантского кальмара.
- Можно нарезать щупальца на кусочки и потушить их в чесночном масле, -
сказала Пейдж и посмотрела, какой
эффект произвела на дочь ее кулинарная новость.
Шарлотта скорчила гримасу и продолжила:
- Ты обманываешь меня.
- Это очень вкусно, - настаивала Пейдж.
- Лучше попробовать грязь.
- Уверяю тебя, он вкуснее грязи.
С заднего сиденья опять подала голос Эмили:
- Можно также нарезать щупальца на кусочки и поджарить их во фритюре,
как картофель.
- Правильно, - сказала Пейдж. Реакция Шарлотты была простой и
прямолинейной:
- У-ух!
- Они как маленькие кружочки лука, только это кальмары, - сказала
Эмили.
- Меня тошнит.
- Маленькие резиновые жареные кружочки кальмаров, роняющие капли
липкого кальмарьего чернила, - сказала
Эмили и хихикнула.
Вновь повернувшись к сестре, Шарлотта сказала:
- Ты отвратительная тролль.
- Что ни говори, мы не в подводной лодке.
- Конечно. Мы в машине, - ответила Шарлотта.
- Нет, мы в камере на подводных крыльях.
- Где?
- Ну помнишь, мы видели ее по телевизору. Это такая лодка, которая
курсирует между Англией и ещё чем-то, она
летит прямо по поверхности воды.
- Милая, ты, наверное, имеешь в виду катер на подводных крыльях, -
поправила ее Пейдж, сняв на зеленом свете
ногу с педали тормоза, и, осторожно набирая скорость, пересекла залитый водой
перекресток.
- Правильно. Катер, - ответила Эмили. - Мы направляемся в Англию на
встречу с королевой. Я буду пить чай с
королевой, есть кальмаров и говорить о фамильных драгоценностях.
Еще бы немного, и Пейдж громко рассмеялась.
- У королевы не подают к столу кальмаров, - сердито возразила Шарлотта.
- Держу пари, что подают, - ответила Эмили.
- Нет. Там подают сдобные пышки, пшеничные лепешки, вульгарные бабешки
и еще что-то в этом роде.
На этот раз Пейдж не выдержала и рассмеялась. Она живо представила себе
следующую картинку: благопристойная
и чопорная королева Англии спрашивает своего гостя, джентльмена, сидящего за
столом, не желает ли он к чаю
проститутку, и указывает при этом на стоящую рядом размалеванную жрицу любви в
нижнем белье от Фредерика,
голливудского законодателя мод.
- Что тут смешного? - спросила Шарлотта.
Еле сдерживая смех, Пейдж соврала:
- Ничего, просто я о чем-то подумала, о том, что случилось много лет
тому назад, вам это сейчас не покажется
смешным, просто воспоминания старой мамы.
Она очень не хотела, чтобы их беседа прервалась. Она редко включала
радио, когда вместе с ней в машине были
девочки, ибо знала, что любая радиопередача менее развлекательна, чем шоу
Шарлотты и Эмили.
Когда дождь полил с удвоенной силой, Эмили совсем разговорилась.
- Плыть на катере, чтобы повидаться с королевой, гораздо интереснее,
чем плыть в подводной лодке, на хвосте
которой сидит, чавкая, кальмар.
- С королевой скучно, - заявила Шарлотта.
- Ничего подобного.
- Нет, скучно.
- У нее внизу, под дворцом, камера пыток. Шарлотта повернулась, помимо
своей воли заинтересовавшись темой
разговора.
- Неужели?
- Да, - ответила Эмили. - В ней она держит парня в железной маске.
- Железной маске?
- Железной маске, - угрюмо повторила Эмили.
- Почему?
- Потому что он действительно гадкий, - сказала Эмили.
Пейдж решила, что обе они, когда вырастут, будут писательницами. Они
унаследовали от Марти живое и
беспокойное воображение. Они, вероятно, будут тренировать его, как их отец,
однако писать они будут совсем о другом и,
что самое главное, совсем по-разному.
Пейдж не могла дождаться, когда приедет домой и расскажет Марти о
субмаринах, катерах на подводных крыльях,
гигантских кальмарах, хрустящих жареных щупальцах, проститутках и королеве.
Она решила, что примет на веру предварительный диагноз Поля Гутриджа,
отнесет тревожные симптомы не к чему
иному, как к стрессу, и перестанет волноваться. По крайней мере до тех пор, пока
они не получат результатов. С Марти
ничего не случится. Он - природная сила, глубокий кладезь неукротимой энергии и
бодрости, неунывающий и
жизнерадостный. Он не сдается, как Шарлотта пять лет тому назад. С ними со всеми
ничего не случится, потому что им еще
очень многое нужно успеть и впереди их ждет еще очень много хорошего.
Небо вдруг пронзила яркая стрела молнии. Она была полноценной и
законченной, что было редкостью в Южной
Калифорнии. Вслед за ней раздались раскаты грома, да такие сильные, что
казалось, это Бог в небесной колеснице покидает
свои владения в день Страшного Суда.
Марти находился всего в двух - двух с половиной метрах от спальни
девочек.
Стараясь не наступать на следы крови, он бросил мимолетный взгляд на
ковер, где пятен крови было меньше, чем в
других местах. Его подсознание сначала только зафиксировало какое-то отклонение.
Сделав затем еще один шаг вперед, он
полностью осознал, что он видел: кровавый отпечаток верхней половины мужского
ботинка, такой же, как двадцать или
тридцать виденных им ранее, с той лишь разницей, что следы были направлены в
противоположную сторону, туда, откуда
он пришел.
Он застыл на месте, пораженный своим открытием.
Другой дошел до двери детской, но не вошел в нее, а повернул назад.
Каким-то образом, ему удалось почти
полностью остановить поток крови, и следы стали неразличимы, кроме того
предательского следа, который заметил Марти.
Развернувшись назад и держа пистолет в обеих руках, Марти увидел
Другого, идущего навстречу со стороны
кабинета Пейдж, и не смог сдержать крика. Он шел слишком быстро для человека с
ранениями в грудь, потерявшего поллитра,
а то и литр крови. Сильно ударив Марти, он подтащил его к перилам галереи
и заставил поднять руки вверх.
Когда его тащили назад, Марти машинально нажал на курок, но пуля только
прошила потолок холла. Затем он был
отброшен на крепкие поручни и больно ударился поясницей. Жуткая, нечеловеческая
боль пронзила почки и побежала
дальше, вверх по ребрам по позвоночнику, и Марти приглушенно закричал.
Падая, он выронил пистолет, который перелетел через голову и упал у
него за спиной.
Дубовые перила, не выдержав такого натиска, издали громкий сухой
трескучий звук, предвещающий их близкую
кончину, и Марти не сомневался, что они обвалятся на лестничную площадку. Но
балясины и стойки удержали перила от
падения.
С огромной силой надавив на Марти, так, что он прогнулся назад, Другой
перекинул его через балюстраду и стал
душить. Железная хватка. Пальцы-клешни сжимают сонную артерию.
Марти хотел просунуть колено между ног противника однако ноги у него
были сомкнуты. Он потерял равновесие,
одна нога его висела в воздухе, а Другой отталкивал его все дальше назад, до тех
пор, пока он не оказался пригвожденным к
перилам, балансируя на них, как акробат.
Марти задыхался. Боясь, что тиски окажутся такими сильными, что кровь
перестанет поступать в мозг, он
попытался ослабить железную хватку, разведя руки противника. Однако тот удвоил
усилия, не собираясь ослаблять
давление. Марти еще больше напрягся и почувствовал, как заколотилось его
перегруженное сердце.
По идее, они должны были бы быть равными соперниками. Ведь они одного
роста, веса, сложения, в одинаковой
физической форме - одним словом, по всем внешним признакам они абсолютно
одинаковы.
Тем не менее Другой, получив два смертельно опасных ранения, был
сильнее, и не только потому, что у него были
какие-то преимущества и он твердо стоял на ногах, в отличие от Марти. Он,
казалось, обладал каким-то нечеловеческим
потенциалом.
Находясь лицом к лицу со своим двойником, Марти, казалось бы, должен
смотреть на него, как в зеркало, однако
лицо напротив было обезображено такими дикими страстями, каких Марти никогда не
видел на своем лице. Животная
ярость. Ядовитая ненависть, сравнимая разве что с солью цианистой кислоты. Он
был так возбужден самим актом насилия,
что знакомые черты были обезображены судорогами маниакального удовольствия.
С открытым ртом, из которого брызжет слюна, сжимая горло Марти для
усиления доходчивости своих слов,
Другой проговорил:
- Мне нужна моя жизнь, сейчас, моя жизнь, моя, сейчас. Мне нужна моя
семья, сейчас, моя, сейчас, сейчас, сейчас,
нужна мне... Нужна мне!
Еще немного, и Марти потеряет сознание.
Отчаявшись ослабить хватку противника, Марти хочет впиться ногтями ему
в лицо, но не может до него
Добраться. Все его усилия кажутся слабыми и бесполезными.
Темнота.
Изредка она прерывается фантастическими видениями: злобное, яростное
лицо жены, требующей нового мужа,
строгое лицо нового отца его дочерей. Забвение.
И вдруг грохот. Как выстрел. Второй, третий, четвертый выстрел. Один за
другим. Это падают перила.
Марти перестал сопротивляться, отчаянно пытаясь, зацепиться ногами и
руками за то, что осталось от перил.
Центральная секция балюстрады полностью обвалилась, да так быстро, что он не
сумел найти точку опоры в осыпающихся
конструкциях, рискуя с треском вылететь в образовавшийся проем. Так они и
висели, раскачиваясь, на краю перил. Вскоре,
однако, действия Марти изменили динамику их борьбы настолько, что Другой
перекатился через него и упал первым. Он
расцепил руки на горле Марти, и тот оказался в положении сверху. Так, обнявшись,
они вместе упали на лестничную
площадку, проломив внешние поручни, превратившиеся в груду дров, и упали на
покрытый мексиканской плиткой пол
фойе.
Они упали с более чем четырехметровой высоты. Конечно, это не такая
огромная высота, чтобы разбиться
насмерть, тем более что их падение было смягчено нижними перилами.
Другой упал на плитку первым. Звук, сопровождавший его падение, был
похож на сильный удар кувалды. Он
своим телом смягчил падение Марти, который и без того еле дышал, а теперь и
вовсе чуть не задохнулся.
Кашляя, Марти отстранился от своего двойника и сделал попытку отползти
от него подальше. Он с трудом дышал,
голова кружилась, и вполне возможно, что при падении он что-то себе повредил.
Дыхание причиняло ему острую боль,
горло горело и кровоточило. Когда он кашлял, боль была такой невыносимой, как
если бы он глотал спутанный моток
колючей проволоки. Марти не сумел, как надеялся, выбраться отсюда быстро. Вместо
этого он рывками передвигался по
полу фойе, волоча ноги и дрожа всем телом, как жук, вспрыснутый раствором
инсектицида.
Смахнув слезы, вызванные сильным приступом кашля, он стал искать
глазами свой пистолет. Он лежал в
нескольких метрах от него, почти у входа в жилую комнату. В данной ситуации он
казался Марти желаннее и недосягаемее
священной чаши Грааля.
Вдруг до него донесся какой-то грохот, а вслед за ним раздался тяжелый
глухой удар. Марти подумал, что эти
звуки, должно быть, как-то связаны с Другим, не оглянулся, продолжая свой путь.
Может, это была его предсмертная
судорога, удары каблуков об пол одна, заключительная конвульсия. По крайней
мере, он тяжело ранен. В этом нет
сомнений. Сильно покалеченный, он теперь, должно быть, умирает. Но Марти все
равно хотелось добраться до пистолета,
взять его в свои дрожащие руки, прежде чем праздновать победу по поводу того,
что он выжил.
Марти добрался до пистолета, схватил его и испустил победный, но
усталый клич. Он рухнул на бок и как угорь
заскользил назад, в фойе, готовый к тому, что там его ждет настырный противник.
Другой, однако, все еще неподвижно лежал на спине, раскинув ноги,
прижав руки к бокам. Может, он уже мертв.
Но нет. Это была бы слишком большая удача. Он приподнял голову и посмотрел на
Марти. Его бледное и блестящее от пота
лицо было похоже на фарфоровую маску.
- Сдаюсь, - прохрипел он.
Он, по-видимому, мог двигать только головой и пальцами правой руки.
Даже не самой рукой. Приподняв голову
от пола, сжимая и разжимая действующие пальцы, он был похож на умирающего
тарантула. Он был не в состоянии сесть
или согнуть ноги в коленях.
- Сдаюсь, - повторил он.
То, как он произнес это слово, напомнило Марти игрушечного солдатика,
согнутые пружины, сломанные
двигатели.
Держась одной рукой о стену, Марти встал.
- Ты убьешь меня? - спросил Другой. Перспектива пустить пулю в лоб
искалеченному и беззащитному человеку
хоть и казалась Марти в высшей степени непривлекательной, он тем не менее был
почти готов совершить эту жестокость, а
уж потом рассуждать о моральных и юридических последствиях этого шага. В данном
случае над ним не довлело ни
любопытство, ни какие-либо этические факторы.
- Убить тебя? Я бы с радостью сделал это. - Голос был хриплый и,
вероятно, будет таким еще день-два, пока не
заживет горло. - Кто ты, черт возьми? - Прислушиваясь к скрежету произносимых им
слов, Марти благодарил судьбу за то,
что она помогла ему выжить и задать этот вопрос.
До него вновь донесся какой-то шум. Он уже слышал его, когда полз к
пистолету. На этот раз он распознал его: это
было не что иное, как шум сначала поднимаемой, а затем опускаемой автоматической
гаражной двери.
Уняв дрожь и затаив дыхание, Марти поспешно пересек жилую комнату,
затем столовую, чтобы остановить
девочек раньше, чем они увидят, что произошло. Они долго не смогут чувствовать
себя уютно в своем собственном доме,
если узнают, что сюда кто-то проник и пытался убить их отца. Однако они будут
травмированы куда серьезнее, если увидят
царящую здесь разруху и окровавленного человека, лежащего без дыхания на полу
фойе. А если сюда добавить тот ужасный
факт, что незваный гость как две капли воды похож на их отца, то они вряд ли
когда-либо уснут в этом доме спокойно.
Пейдж вешала плащ, когда из столовой ворвался Марти. Она с удивлением
посмотрела на него, а девочки, все еще в
своих желтых дождевиках и кокетливых шапочках, улыбались, выжидающе склонив на
бок головки, очевидно решив, что
столь шумное появление отца было началом шутки либо вступлением к одному из его
смешных импровизированных
спектаклей.
- Уведи их отсюда, - прошипел он, стараясь сохранять спокойствие.
- Что с тобой произошло?
- Сейчас же уведи их к Вику и Кети. Девочки заметили у него в руке
пистолет. Улыбки вмиг улетучились, а глаза
расширились.
- Ты истекаешь кровью... - произнесла Пейдж.
- Это не я, - прервал ее Марти, вспомнив, что выпачкал всю рубашку
кровью Другого, когда упал на него сверху. -
Со мной все в порядке.
- Что случилось? - потребовала ответа Пейдж. Пытаясь рывком открыть
дверь, соединяющую кухню с гаражом, он
сказал:
- У нас тут что-то произошло. - Горло болело, он что-то бессвязно
бормотал, охваченный одним желанием вывести
их из этого дома в безопасное место. Пожалуй, впервые в своей жизни, где слова
играли главенствующую роль, он говорил
так несвязно.
Проблема, случилось. Боже мой, ты знаешь, что-то случилось,
неприятность...
- Марти...
- Идите к соседям, в дом к Делорио, возьми девочек. - Он переступил
порог, вошел в темный гараж, нажал на
кнопку, и дверь гаража поднялась. Они с Пейдж обменялись взглядами. - У Делорио
они будут в безопасности.
Не успев снять с вешалки плащ, Пейдж пошла провожать девочек к двери.
- Позвони в полицию, - закричал он ей вслед, сморщившись от боли,
которую вызвал этот крик. Она обернулась и
посмотрела на него с тревогой.
- Я в порядке, но в доме парень, он тяжело ранен, - сказал Марти.
- Пойдем с нами, - взмолилась она.
- Не могу. Вызови полицию.
- Марти...
- Иди, Пейдж, иди!
Она взяла девочек за руки, вывела их из гаража на улицу, под проливной
дождь, по дороге еще только раз
обернувшись и посмотрев на Марти.
Он смотрел им вслед, пока они не пересекли улицу. По мере того как они
удалялись от него, шаг за шагом, они
казались ему все менее реальными и все более походили на три удаляющихся
...Закладка в соц.сетях
