Жанр: Детектив
Когда плачет скрипка книги 1-2.
...тасии тем, чем отличается выдержанное вино от молодого.
Да, она втравила его в неприятную историю и сейчас хотела "выпить мировую", как
это сделал бы мужчина с мужчиной. Так сначала подумал Михаил. Однако разговор за
столом принял другое направление. Разговор, скорее исповедь Марины, проходил
неторопливо, не мешая собственно ужину.
Михаил, тот вообще первое время только одобрительно кивал, показывая, что слушает,
а не только ест.
- Четыре года назад я проявила слабость и совершила поступок, который сильно
повлиял на мою жизнь... Я поддалась уговорам матери Ларисы и не стала делать
вскрытие. Как вы знаете, в заключении я написала, что для вскрытия не было оснований.
На самом деле они были. Конечно, сыграло роль еще то, что все твердили об убийстве как
случайном акте группы хулиганов. Сделать достоянием широкой публики факт
беременности семнадцатилетней незамужней девушки, да еще так широко известной в
городе?! Для этого тоже нужна твердость духа, которой у меня, недавней выпускницы
мединститута, не было. Сейчас, когда нет ни матери, ни дочери, я должна сказать, что
скрыла беременность не без корысти. Ее мать подарила мне перстень с маленьким
бриллиантом. Вот он, - она достала из сумки изящную коробочку.
В коробочке было кольцо тонкой работы с небольшим бриллиантом чистейшей воды.
- Вы знаете, сколько оно может стоить?
- Да. Я показывала его ювелирам, и мне предлагали за него больше четырех тысяч.
Представляете, как это воспринималось рядовым хирургом с окладом сто пятьдесят в
месяц! Да плюс еще моральное оправдание, что спасаю девушку от позора. Я никогда его
не одевала! Теперь даже не могу держать в доме. Оно исковеркало мою жизнь и
неизвестно, сколько бед принесет еще, если оставлю у себя. Возьмите его и передайте
Манюне. Передайте также мои извинения, что не решилась отдать это кольцо сразу.
- Каким образом оно исковеркало Вам жизнь? - спросил Михаил, после того как еще
раз посмотрел на перстень и спрятал в карман.
Марина некоторое время молчала. Потом отпила, словно для храбрости, вино и
продолжила:
- Иван, ну вы понимаете, кого я имею в виду, вскоре догадался, что с экспертизой чтото
не так. Он намекнул, что обо всем знает, но будет молчать. О чем он догадывался, не
знаю до сих пор, но тогда я попала к нему на крючок, а потом и в постель. Хуже всего то,
что он мне никогда не нравился. Он об этом тоже догадывался и приставил ко мне
"евнуха" под видом телохранителя. "Евнухом" я называла одного из его сотрудников,
который ходил за мной по пятам все эти четыре года.
- Вы сказали "ходил" в прошедшем времени...
- Я порвала с Иваном! Уже неделю... Боже, какое облегчение испытываю я сейчас!
Четыре года жизни потеряла! Ну, что вы улыбаетесь?
- И не думал!
- Да, да! Он мне помог стать на ноги материально. Нашел хорошо оплачиваемую
работу и приработок. Помог быстро получить квартиру. Я имела право на получение
жилья как молодой специалист, но ожидала бы его лет десять, вместо трех по договору
между институтом и горздравом. Но ему это ничего не стоило. Он забрал такую власть в
свои руки, что все спешат оказать ему услугу.
- А Вы не боитесь его мести, причем чужими руками?
- Нет, не боюсь. Я теперь кое-что знаю о его делишках, и он не станет рисковать.
Вообще, он в душе трус.
Ресторанный зал был уже наполнен разношерстной публикой, среди которой
выделялась категория посетителей, которую теперь называли "кооператорами". Они были
завсегдатаями заведения, знали друг друга, вели себя свободно до развязности,
переговаривались через весь зал, короче говоря, вели себя как хозяева.
Появились музыканты и заняли свои места на сцене. После небольшого дивертисмента
вышла певица и запела довольно приятным голосом шлягеры из репертуара популярных
певцов. Когда танцующих стало много и Марина успела отказать нескольким кавалерам,
она попросила Михаила составить ей компанию.
- Все-таки жаль, что я не во фраке. Такой бриллиант как вы, требует более изысканной
оправы.
- Я не решилась сказать за столом..., - сообщила Марина Михаилу во время медленного
танца, - Когда вы схватили меня своими ручищами и несли в ванную, я испытала такое
желание, какое не испытывала много лет. Думайте обо мне что хотите, но я не могу это
забыть.
- У меня тоже, - соврал, но не совсем, Михаил.
Если честно себе признаться, то желание у него возникло, и под его подсознательным
влиянием он пригрозил тогда ее изнасиловать.
"Наверное, в каждом мужчине живет хотя бы маленький садист, а в женщине -
мазохист", - подумал Михаил, но не сказал вслух.
- Вы не хотите продолжить вечер у меня... дома?
- Никогда не получал таких лестных предложений от такой восхитительной женщины,
- чтобы смягчить удар по ее женскому самолюбию, Михаил отказал иносказательно. -
Представьте человека, в душе которого живет, звучит прекрасная мелодия. Под
аккомпанемент этой мелодии он испытал наивысшее счастье. Но вот жизнь его привела
на время в другой город, и он услыхал другую не менее прекрасную мелодию. Она ему
сулит, возможно, даже большее наслаждение. Но его ждут дома, и он вынужден, как
Одиссей, проплывающий мимо острова сирен, заткнуть уши и привязать себя к мачте...
- Эта мелодия - Ваша жена?
- Да, я ее люблю, и мы ждем ребенка.
- Как я ей завидую!
- А я вам завидую! При вашей красоте вы просто обречены на счастье. Только не
суетитесь... А у меня ощущение финиша. Счастливого финиша. Это как у моряка, когда он
достигает желанного берега после опасного и трудного плавания. На радостях он сжигает
свой корабль. А потом вдруг начинает понимать: неужели никогда не выйдет в море?!
Еще несколько танцев, кофе почти в полном молчании, и Марина попросила
проводить ее домой. Прогулка пешком к дому Марины по ярко освещенным улицам
заняла около получаса.
У подъезда Марина протянула Михаилу руку для прощания и вдруг крепко поцеловала
в губы. Михаил не ответил. Стоит ли рисковать счастьем ради нескольких часов или дней
удовольствия!
"Права Анастасия! Наверное, я действительно выгляжу деревенским пентюхом,
которого можно изнасиловать. Ну что же, придется учиться отказывать даже тем
женщинам, которые нравятся..."
Утром Манюня сразу же отправил Михаила с колечком в мастерскую к ювелиру,
который часто выступал экспертом по драгоценностям. За сложные консультации ему
платили.
Маленький лысый пожилой еврей некоторое время изучал кольцо через лупу под
сильной настольной лампой, потом порылся в справочниках и сообщил, что кольцо
изготовлено ювелирной фирмой, имеющей филиалы в Голландии и Израиле. Точнее пока
не может ответить.
- Точнее и не нужно! - сказал Манюня, когда Михаил передал слова эксперта, и они
поехали беседовать с теткой Ларисы.
Та сначала отпиралась, под предлогом занятости подготовкой похорон сестры. Однако
Манюню трудно было провести - он знал дату выдачи тела. А когда показал еще колечко,
тетка разговорилась.
Манюня начал издалека и несколькими вопросами добился, что поток воспоминаний
полился сначала узеньким ручейком, а потом и полноводной рекой.
Она рассказала о своем сытом и благополучном детстве в семье мельника.
Благополучие нарушила коллективизация и окончательно убил голод тридцать третьего
года.
Отец их владел добротной паровой мельницей и в колхоз вступать отказался.
Раскулачить его, бывшего красного командира не смогли, зато сделали так, что он
полностью лишился заказов на помол зерна. Он вынужден был уйти на заработки на
Кубань. Жена с двумя дочерьми и младшим сыном остались дома. В тридцать третьем
году от отца перестали поступать деньги. Когда кончились запасы, мать отправила двух
дочерей, старшей было двенадцать, в город к дальней родственнице, чтобы та пристроила
их где-нибудь прислуживать. Новая "пролетарская" знать начала нанимать домработниц.
Родственница их не признала, и они стали беспризорными в незнакомом городе.
Однажды попали в облаву и их "дяденька из НКВД" пристроил у своей любовницы. Скоро
у старшей сестры появился ухажер тоже из НКВД. Через него они узнали, что мать и их
младший брат умерли от голода.
В тридцать седьмом году и дяденька и любовница были арестованы, а квартира
досталась им. Это та квартира, в которой старшая сестра и прожила до самой смерти.
Война принесла новые испытания. Ухажер их бросил и эвакуировался в тыл. Младшая
сестра опять обязана была своим выживанием старшей. После войны младшая вышла
замуж, но прожила с мужем не долго. Он погиб в дорожной аварии, был шофером. Одна
воспитала дочь. Дочь замужем и живет отдельно.
Старшая так и осталась одна. Лариса ей стала подарком на склоне лет. По словам
сестры, мать боготворила Ларису.
"И сделала из нее дорогую проститутку" - подумал Михаил. Он прочел во взгляде
Манюни, что тому пришло в голову нечто подобное.
Подошла очередь поговорить о колечке.
Оказалось, оно принадлежало Ларисе. Его подарил преподаватель после очень
успешного концерта за границей.
Младшая сестра была удивлена, что кольцо каким-то образом сохранилось, так как в
последние годы старшая продала буквально все, что было можно, так как ей не хватало на
жизнь.
Тетка живо поинтересовалась, отдадут ли ей это кольцо как единственной наследнице
своей сестры и племянницы.
Манюня заверил, что отдадут, когда будут выполнены все формальности по
установлению владельца, закончится следствие и состоится суд.
- У вас или у покойной есть какие-нибудь нотариально заверенные документы на
подарок? - спросил Манюня.
- Нет! А зачем?
- Подарок очень дорогой и потребуются свидетельские показания преподавателя, если
не ошибаюсь, это профессор Крамар, что он действительно дарил это кольцо Ларисе.
Может, при разговоре с ним потребуется ваше присутствие. Теперь последний и самый
трудный вопрос. Лариса была на пятом месяце беременности. Кто отец ребенка?
- Какой ребенок?! Это клевета! - она повысила голос до визга. - Я думала - вы
порядочные люди... Господи! Куда ты смотришь?! Покарай их всех! - и она разразилась
истеричными рыданиями, закрыв лицо руками и раскачиваясь всем телом вниз и вверх.
Манюня жестом показал, что нужно уходить.
Весь разговор был записан. Диктофон он захватил, так как не без оснований
сомневался, что эта женщина подпишет какие-либо показания.
- Нужно срочно допросить Крамара, а это без санкции прокурора не сделаешь. Более
того, желательно, чтобы санкцию дал Сумченко. Тогда Крамар поймет - отступать некуда!
В кабинете Манюня сразу же попытался связаться с Сумченко, но безуспешно.
Михаил поделился с Манюней планом разговора с Сашей и предложил это сделать
сейчас, пока они будут добиваться санкции прокурора.
Он разыскал Сашу по телефону и предложил увидеться для разговора, но она встретила
его пожелание без энтузиазма.
- Я слышала передачу местного телевидения и ничего не могу добавить нового. Для вас
это будет напрасная потеря времени.
- Времени у меня сейчас очень много. Просто не знаю чем заняться! С другой стороны,
вы ведь понимаете, разговор неизбежен. Ведь это так?
- Так, - ответила она упавшим голосом.
- Тогда лучше встретимся на кафедре, чем в Управлении. У вас будет "окно"?
- Да. С часу до двух, а после пяти я свободна...
- Спасибо! Буду в интервале с часу до четверть второго.
- Лучше в час тридцать.
- Не возражаю.
Михаил успел пообедать, а благодаря отсрочке встречи с Сашей стал свидетелем
разговора Манюни с Сумченко.
Тот отказал Манюне.
- Но почему?! Вы же сами нас торопили!
- Правильно, торопил! А ты не очень спешил, хотя был вагон улик. А теперь для тебя
достаточно одного колечка, подаренного лучшей ученице, и ты готов арестовать
известного в городе человека, со связями, с безупречной репутацией... Не разрешу!
- Ничего себе подарок за две тысячи долларов! Такие подарки не каждый любовнице
дарит, не то, что ученице. И потом они в первой половине января были вместе в Японии.
- Я сказал - нет! Ищи в другом месте или давай более веские доказательства.
Манюня негодовал:
- Бездарь! Какой он прокурор! Он не законник, он политик в худшем значении этого
слова! Нечистоплотный, гнусный, продажный, что там еще...
Михаил попытался его успокоить:
- У меня есть идея! Давайте вместе поговорим с Сашей.
- И в этом весь смысл твоей идеи?
- Напрасно иронизируете! Идея вам понравится.
- Хорошо. Слушаю.
Михаил в нескольких словах рассказал новый план разговора с Сашей. Распределили
роли. Манюня должен был вступить в разговор неожиданно, как орудие главного калибра
из засады.
В служебную машину Манюня взял еще двух сотрудников. Михаилу он объяснил:
- Я решил задержать Крамара на свой страх и риск. Все равно мы туда к нему едем.
Крамара не оказалось ни в кабинете декана, ни на кафедре. Секретарь ничего не могла
сказать, так как не видела его сегодня. Манюня отправил сотрудников с машиной к
Крамару домой.
Саша их ждала в преподавательской. Комната была пуста, и они решили беседовать
здесь. Михаил представил Саше своего начальника, намеренно для выразительности
искажая название его должности:
- Николай Петрович, начальник следственного отдела по борьбе с особо опасными
преступниками.
Михаил и Саша сели друг против друга за одним из столов. Манюня расположился
позади Саши и несколько сбоку. Чтобы его видеть, Саше нужно было сильно
поворачивать голову.
- Приступим к беседе, - начал Михаил.
- Кажется, я рассказала все, что могла.
- А нам нужно, чтобы Вы рассказали все, что знаете, а не только то, что можете.
- Возможно, я неточно выразилась.
- Вы ведь знали о беременности?
- Допустим. Но это касалось только Ларисы!
- Не думаю, что вы действительно настолько наивны. Скрывая этот факт, вы скрывали
возможные мотивы преступления, а значит скрывали преступника. Вы знаете отца
ребенка?
- Иногда это не знает определенно даже мать ребенка!
- Но вы знаете, кто мог быть отцом?
Молча сидящий сзади, Манюня беспокоил Сашу.
Она повернула голову и бросила в его сторону робкий взгляд.
- Да. Но не всех...
- Профессор Крамар и Лариса стали любовниками в Японии?
- Нет, раньше.
- Где они встречались в основном?
- У Ларисы дома.
- Ее мать знала об этом?
- Да, знала.
Михаил достал коробочку с кольцом, открыл и показал Саше.
- Вы видели это кольцо?
- Да.
- У кого?
- Это кольцо Ларисы.
- Откуда оно у нее появилось?
- Но вы же знаете!
- Знаем, но хотели бы услышать это от вас. Хотя бы для проверки Вашей искренности.
- Его подарил Крамар. Сразу скажу, не знаю, откуда он его взял.
- Мы это тоже знаем! - врал Михаил для большего психологического воздействия. - Но
сейчас нас интересует другое. Вам ведь тоже очень нравится профессор Крамар? Точнее,
вы тоже влюблены в него!?
- Какое это имеет значение! Это мое личное дело. Прошу вас прекратить...
Но Михаил словно не слышал ее возмущения:
- Вы стали любовницей Крамара после смерти Ларисы?
- Я не буду говорить на эту тему! - Саша поднялась со стула и сделала попытку уйти.
Но здесь, наконец, вмешался Манюня:
- Вы будете говорить на эту тему, и я объясню почему. Впрочем, вы и сами знаете...
Давайте лучше сделаем другое. У Вас здесь есть телефон, кроме этого? - Манюня указал
на аппарат на столе рядом.
- Да, есть в соседней комнате.
- Вы сейчас пойдете туда и с того аппарата позвоните мне на этот. А вот он, - Манюня
кивнул на Михаила, - будет вас сопровождать, чтобы, не дай бог, вы не сбежали.
- Не понимаю, зачем вся эта комедия!
- Тогда объясняю дальше. Вот диктофон. На него я запишу Ваш разговор по телефону,
чтобы сравнить с другой записью. Помните звонок в милицию?
На самом деле никакой магнитофонной записи не было. Самое важное дежурный
писал от руки в журнал, но Саша этого не знала. Она побледнела так, что ее брови стали
словно нарисованные углем на известковой стене, а Манюня продолжал:
- Вы убили свою соперницу и позвонили в милицию, чтобы направить следствие по
ложному следу.
- Да, я звонила, но я не убивала! Профессор Крамар попросил позвонить.
- Так это он ее убил?!
- Не знаю! Я ничего не знаю!
- Успокойтесь и давайте все по порядку.
- Утром на следующий день после убийства Крамар разыскал меня в аудитории и
сказал, что Ларису зверски убили, и он случайно узнал, что к ней на улице приставали
какие-то пьяные студенты и что ему неудобно встревать в это дело. Он попросил меня
позвонить анонимно по двум причинам. Не нужно было указывать, откуда эти сведения, и
из соображений безопасности.
- Когда вы догадались, что Крамар убил Ларису?
- Определенно только после смерти матери Ларисы. В тот день, когда она была убита,
он просил его заменить на занятиях, а вечером приглашал меня в загородный ресторан.
Но я его боялась и не поехала. Наши отношения прервались год назад. Они нас обоих
стали тяготить... После известной телепередачи я поняла, что избежала смерти случайно.
- Спасибо! Мы еще вернемся к данному разговору, а сейчас нам нужно торопиться.
Манюня позвонил в отдел и узнал, что Крамара дома не нашли. Жена сказала, что он
уехал в командировку и она не знает куда.
Манюня предложил вернуться в Управление. По дороге он молча переживал неудачу. У
Крамара был заграничный паспорт, и надежды его перехватить не было никакой -
слишком поздно они созрели, а Крамар инициативу не уступил.
Он всегда делал ход первым!
По дороге Манюня высказал только одно замечание:
- При поисках преступника действует "закон огурца": огурец прячется под последним
листом, который ты поленился поднять... Мы слишком поздно подняли последний лист,
огурец уже исчез. Нам достался только засохший хвостик...
Все же Манюня попытался перехватить Крамара. Он связался с коллегами в Москве,
вдруг Крамар не успел вылететь за границу.
Через день из Москвы пришел телекс. Крамар отбыл в Израиль через Египет. Это
произошло как раз в тот день, когда они его искали на кафедре.
ЭПИЛОГ
ВСЕ КОГДА-НИБУДЬ КОНЧАЕТСЯ
Михаил сидел спиной к стене так, чтобы видеть в окне часть зеленого бульвара, и
неторопливо говорил:
- Согласитесь, что с точки зрения теории криминалистики это простое дело. Никакого
особого следовательского искусства не требовалось. Все изложено в учебниках.
Усложнило его вмешательство людей с их интересами. Достаточно было появиться
непредубежденному человеку, и разгадка была найдена.
Видя по жестам и мимике, что собеседник собирается ему возразить, спешно закончил:
- Я не напрашиваюсь на комплименты!
Манюня, продолжая совершать руками жест, который большинство бы поняло как
неодобрение речи собеседника:
- А я и не собираюсь их говорить. Критерий истины - результат. Но по остальным
пунктам твоего монолога должен возразить категорически. Вмешательство людей есть в
любое дело. Фраза получилась довольно корявая, но ты понял, что я хотел сказать.
Сложность дела как раз и определяется возможностями людей, которые вмешиваются.
Это, во-первых, а, во-вторых, не думай, что из каждого, кто наизусть знает учебник
криминалистики, получится хороший следователь. Как раз следовательский талант,
искусство, нравственная позиция, наконец, состоят в том, чтобы остаться
непредубежденным в любых условиях. Как в футболе. Многие нападающие владеют
техникой, но голов не забивают - мешают защитники противника или собственные яйца.
Ха-ха-ха! - рассмеялся Манюня своей шутке.
Михаил улыбнулся тоже и вполне искренне. Как раз накануне их любимая команда
сыграла серый матч с нулевой ничьей.
- Сейчас, - продолжил после паузы Манюня, - я тебе признаюсь в собственном грехе в
этом деле. Первым следователем, который начинал его, как ты знаешь, был я. И я
спокойно промолчал, когда дело у меня забрали под предлогом необоснованного
освобождения подозреваемых и предупредили, чтобы не высовывался. Понервничал я
месяц-другой и проглотил, хотя был убежден и имел некоторые косвенные
доказательства, что парень этот невиновен. Нет, нет, я не умаляю твой успех. Я не знал,
кто преступник, но думаю не допустил бы фальсификации экспертизы, а найти отца
ребенка и убийцу по горячим следам особого труда бы не составило... Представь себе: мне
тридцать пять лет, а квартиры нет - живу у тещи. Двое детей, больную мать забрать
некуда, а я первый в очереди на квартиру... Если бы Ярмак оказался более стойким, дело
вернули бы на доследование. Ходили слухи, что его опять отдадут мне, и вдруг это
повторное признание Ярмака...
Манюня умолк ненадолго, потом продолжил:
- Пока ты писал отчет по практике, произошло несколько событий. Саша Швец дала
показания уже официально. Она утверждает: Лариса требовала от Крамара, чтобы он
бросил жену и детей, женился на ней и увез за границу. А мать Ларисы тянула из него
деньги. Особенно после убийства дочери.
Еще новость: Ярмака освободили до суда.
После паузы он добавил:
- С Израилем налаживаются отношения, и я думаю, мы вытащим его сюда на суд, если
он не сбежит опять.
- Но улики против Крамара пока только косвенные. Сомневаюсь, что его выдадут.
- Я показывал кольцо жене Крамара. Сначала она узнала в нем свое пропавшее. Но
вскоре что-то сообразила и отказалась.
- Было ли какое-нибудь официальное заявление о пропаже?
- Я задал подобный вопрос и в ответ услышал: "Нет". Она сослалась на свою
рассеянность - часто теряет свои вещи: зонтики, сумки, бижутерию... Однако не все так
безнадежно. Мы сумеем доказать - кольцо дарил Крамар. Есть показания двух свидетелей:
тетки и Саши, возможно, остались записи в декларации при его провозе через границу.
Думаю, ювелирная фирма зарегистрировала такую покупку...
- А если ребенок окажется не Крамара?
- Это ничего не меняет! Шантажировала она ведь его!
- Возможно, вы правы. Если бы тетка Ларисы была откровенной и дала показания.
- Надеюсь!
Солнце забиралось все настырнее в кабинет. Свежесть майского утра приморского
города сменялась дневной духотой. Манюня включил кондиционер. Прохлады он еще не
добавил, но своим шумом разрушил комфорт спокойной дружеской беседы вполголоса.
Разговор перешел в официальное русло.
- Наше предложение остается в силе. Квартиру сразу не обещаем, но семейное
общежитие гарантируем в течение месяца. Получишь общежитие - заберешь семью. В
квартирной очереди тебя оставят. Время летит быстро...
- Спасибо за приглашение. В нынешней ситуации это хорошее предложение. И вы
найдете стоящего парня. Могу рекомендовать из нашего выпуска. А я уже многим обещал
вернуться в свое село.
- Не дают покоя лавры Анискина? Шучу, шучу... Не обижайся! Боюсь, твой
профессиональный потенциал больше, чем нужно твоему селу или даже району. Когда
слишком хорошо, тоже нехорошо!
- Сестра выходит замуж за вертолетчика и уезжает. Меня ждут небольшой по
нынешним меркам, но добротный отцовский дом с городскими удобствами, и старая
бабушка, которая без родного села не сможет жить. Я, поверьте, очень сожалею, что
теряю счастливый шанс работать с вами, а город и семейное общежитие меня не
трогают...
- Жаль! Я уже свыкся с мыслью, что в коллективе появится человек, с которым
хотелось бы работать. Жизнь так устроена, что желания и возможности редко
совпадают... Да, чтобы не забыть! Отчеты о практике я подписал, вот еще отзыв и
характеристика. Анатолий просил забрать и его документы.
- Да, он уехал вчера. Отец заболел, инфаркт...
- Будет время до отъезда, приезжай к нам в Христофоровку на рыбалку. Костик об этом
только и говорит.
- Спасибо! Я воспользуюсь приглашением, когда будет возможность.
- Да, да... в любое время.
Харьков, 1995 г.
Виктор ДАН
КОГДА ПЛАЧЕТ СКРИПКА
КНИГА 2
Начинающий следователь прокуратуры сельского района Михаил Гречка, чья полная
приключений студенческая следственная практика описана в первой части романа,
вынужден продолжить расследование жестокого убийства молодой скрипачки, после того
как автокатастрофа выводит из игры начальника следственного отдела.
Настырность и работоспособность Михаила приносит плоды, и истинная картина
преступления начинает проясняться. Но следствие столкнулось с опытными
преступниками, изобличить и обезвредить которых оказалось не просто. Для этого
потребовалось мужество и профессиональное мастерство.
АВТОКАТАСТРОФА
Михаил стряхнул с себя дремоту и стал работать энергичнее. Сегодня он проснулся
очень рано, еще до зари. Нужно было успеть покрасить крышу до того, как она
превратится в раскаленную сковородку - день обещал быть жарким.
Он сидел на уложенной вдоль ската длинной доске с набитыми часто поперечными
планками. Из транзисторного приемника, подвешенного на сучке акации, лилась
убаюкивающим потоком классическая музыка. Чайковский в чрезмерно большой дозе был
еще одной причиной его сонливого состояния. Однако ему не хотелось тратить время на
поиски другой волны.
Это была последняя работа по ремонту дома. Внутренние работы он закончил на
прошлой неделе, и пока все просыхало и выветривалось, они с Анастасией перебрались в
летнюю кухню.
Роды ожидались со дня на день. Анастасия заметно отяжелела и беспокоилась. Сейчас
был, наверное, девятый час, а она еще не показывалась во дворе. Впрочем, с этого ската
крыши двор не был виден.
Михаил был доволен, что настоял на переносе отпуска на вторую половину августа. Он
рассчитывал побыть с Анастасией рядом в этот сложный для нее период жизни.
А вот и Анастасия показалась из-за угла.
- Еда уже на столе. Ты скоро?
- Где-то через полчаса.
- Тогда разогреешь сам - я умираю от жары, хотя только девять. Что же будет сегодня
дальше?!
- Уже девять?!
- Даже больше. Ой, жара проклятая, забыла тебе сказать! Там что-то в Москве
творится. Горбачев как будто заболел и на его месте другой. Я его даже не знаю...
- Да. Горбачев в Крыму на отдыхе и, естественно, его кто-то замещает, скорее всего,
Янаев. - Сказал Михаил и подумал: "Эта темная лошадка непонятной породы из
неизвестного стада".
- Точно! Янаев. Скоро будет пресс-конференция. Пойду смотреть телевизор.
- Зачем тебе эти политические дрязги и пустые волнения? У тебя сейчас другие
проблемы.
- Я только и делаю, что думаю о родах с утра до вечера. А так хоть отвлекает какое-то
внешнее событие.
- Ладно. Н
...Закладка в соц.сетях
