Жанр: Детектив
Когда плачет скрипка книги 1-2.
Виктор ДАН
КОГДА ПЛАЧЕТ СКРИПКА Книги 1-2.
Виктор ДАН
КОГДА ПЛАЧЕТ СКРИПКА
Книга 1.
Следователь-практикант Михаил Егорович Гречка (М.Е.Гре.) расследует жестокое
убийство четырехлетней давности
молодой и красивой скрипачки, восходящей звезды на музыкальном небосклоне.
Убийца осужден, но не согласен с решением суда. Истинный преступник,
подозреваемые, родственники и городской прокурор по разным мотивам препятствуют
расследованию.
Герой романа прошел тяжелое испытание афганской войной в составе воздушнодесантных
войск и это помогает ему преодолеть множество препятствий при
расследовании преступления. Выявлены ошеломляющие обстоятельства, но практика
закончилась и расследование продолжает начальник следственного отдела.
ПРАКТИКАНТЫ
Анатолий отыскал на одном из столов телефонный справочник, затрепанный внешний
вид которого "гармонировал" с мебелью помещения.
Кроме двух практикантов в комнате никого не было, хотя признаки обитания штатных
сотрудников были явные.
- Давай звякнем в фотолабораторию, бумаги подождут еще пару часов, - предложил
Анатолий, когда они уселись на расшатанных стульях за обшарпанные письменные столы
рабочей комнаты следственного отдела.
В фотолаборатории ответили, что их могут снять на удостоверения после
четырнадцати часов.
- Судьба против нас и благоволит этим бумагам. Вот твоя половина. - Анатолий бросил
на стол Михаилу часть документов и шумно вздохнул. Практиканты не торопясь стали
читать и сортировать документы.
Работы оказалось не так уж много, к обедненному перерыву все документы были
разложены и занесены в таблицу. Осталось проставить фамилию исполнителя и дату.
- У меня ничего интересного. Думаю, что большую часть нужно просто подшить в
папку входящей корреспонденции.
- А у меня есть несколько запросов, на которые дать ответ придется, - сообщил
Анатолий. - Вот, прочитай этот крик души из зоны.
Он передал Михаилу письмо на листке из ученической тетради в клетку, к которому
было подшито сопроводительное письмо городской прокуратуры.
Письмо написано заключенным, неким Андреем Сергеевичем Ярмаком и адресовано
главному прокурору города. Указание прокуратуры в сопроводительном письме было
очень коротким: "Для рассмотрения и мотивированного ответа адресату в месячный
срок".
Само письмо написано неровным почерком человека, отвыкшего писать. Содержание
было довольно странным. Михаил прочитал его несколько раз:
" Прошу Вашего указания пересмотреть мое дело, так как я никого не убивал. Четыре
года я пытаюсь вспомнить события того вечера, кажется, вспомнил все до секунды,
каждую трещину на тротуаре. Не такой я был пьяный, чтобы убить человека и не помнить.
В свете гласности и перестройки прошу Вас отнестись ко мне по-человечески и
назначить следствие по делу об убийстве Л.C. Белостенной заново".
- Он не сообщает никаких новых фактов, и, тем не менее, прокурор направляет письмо
для ответа сюда.
- Письмо подписано кем-то из замов, посмотри на подпись... - попытался разъяснить
Анатолию и себе Михаил. - Обычный для "эпохи перестройки" уход от ответственности.
Давай по пути в столовку спросим об этом деле у Тамары Борисовны.
- Да! Есть хороший повод протестировать ее хваленую память.
Они прибыли только вчера из областного центра автобусом...
Большой "Икарус", желтый цвет которого едва можно было разглядеть под толстым
слоем дорожной грязи, непрерывно моргая левым "глазом" от единственного "дворника",
вынырнул из тумана и лихо развернулся, удачно минуя многочисленные выбоины на
асфальтовой площадке автовокзала. Водитель, очевидно напарник, вышел сразу же и
быстро открыл багажные секции.
За ним следом появились два довольно рослых молодых парня. Свой багаж, рюкзаки
армейского образца, они получили первыми. Парни были одеты в обычную молодежную
джинсовую униформу начала девяностых годов: куртка поверх свитера и брюки. Опытный
глаз определил бы, что на одном настоящая "фирма", а на другом отечественная поделка
из польской ткани.
Одетый попроще повертел головой, оглядывая двор и словно принюхиваясь, а затем
направился в дальний угол станционной площади.
- Миша, ты куда?
Тот не ответил, а только показал в направлении туалета. У них было мало времени, но
отложить посещение он не мог. На предыдущей остановке, было это более часа назад,
попытка освободить мочевой пузырь не удалась, так как почти одновременно на станцию
прибыли сразу три транзитных автобуса. Они пересекали местность, где пиво продавалось
в любом придорожном киоске или кафе. Мощности пивоваренной промышленности в
области явно превосходили возможности общественных туалетов, словно демонстрируя
на таком обыденном примере, как на самом деле действовал в развитом социализме закон
планомерного и пропорционального развития общественного производства, который
Михаил не так давно штудировал по учебнику политической экономии.
Эта шутливая мысль пришла Михаилу в голову, когда он вышел из автобуса,
позванивающего при движении пустыми и полными пивными бутылками, и отыскал
туалет на пустыре в сотне метров от здания автостанции.
Народ мужского пола обступил дощатое заведение, рассчитанное, судя по внешним
габаритам, на двух посетителей. Небольшая женская очередь у второй двери сразу
разбежалась. Некоторые мужчины не дождались, когда смогут попасть внутрь
сооружения.
Михаил не стал участвовать в таком "конкурсе".
То, что он увидел сейчас, оказалось не намного лучше.
Пол туалета, размещенного в полуподвальном помещении, был залит желтоватой
смесью. К кабинам вели дорожки из кирпичей, уложенных на расстоянии шага. Парень,
вошедший перед Михаилом, мочился в эту лужу, стоя в двери. Михаил подождал своей
очереди и сделал то же самое. Не хватало перед посещением городского управления МВД
"вымыть" свои кроссовки в зловонной жиже.
Они, студенты юридического факультета университета из областного центра, ехали на
практику, точнее на заключительный ее этап - следственную практику в этот приморский
город, который всегда отличался повышенным уровнем преступности и соответственно
более высокой квалификацией следовательских кадров.
Большинство руководителей всех городских правоохранительных учреждений, либо
были выпускниками того же факультета, либо учились заочно.
- Я не суеверный, но что нас может ждать в городе, который встречает приезжих таким
туалетом, - сказал Михаил, когда вернулся к нетерпеливо переступающему с ноги на ногу
Анатолию.
Михаил действительно был лишен религиозности и суеверия.
Это передалось от отца, а отцу от деда. Но после одного случая в Афганистане, он стал
замечать вокруг себя всякие мелкие факты, на их основе пытался прогнозировать будущие
события и продумывать свою реакцию на эти события.
Таким своеобразным способом психологической тренировки он поддерживал в себе
готовность ко всяким неожиданностям. Это оказалось полезным, чтобы выжить в
афганской войне. Это должно быть полезным в его профессии и, как он убедился, в
обыденной жизни тоже.
- Если в городе нет хозяина, как тогда справиться с преступностью, - продолжил
Михаил, когда они обходили здание автовокзала, направляясь к троллейбусной остановке.
Дорогу к Управлению знали наизусть по описанию.
- Затопленный туалет еще не свидетельствует об отсутствии хозяина, - возразил
Анатолий. Он любил возражать и, вообще, говорить и мыслить парадоксами. - Как раз
наоборот, возможно у этого заведения уже есть хозяин. Сначала оно доводится до разрухи.
Потом чиновник, который за это отвечает, начинает плакаться: у казны нет денег и
материалов, дескать, все ушло на Чернобыль и землетрясения. Готовит общественное
мнение к тому, что через некоторое время на бывшей общественной собственности,
единственном туалете на автовокзале и в округе радиусом в три квартала, появится
вывеска кооператива с ароматным названием "Лаванда" или "Фиалка". И потекут деньги,
которые, как известно с античных времен, не пахнут, в карман чиновника через
подставных лиц или родственников.
- Запомните, Миша! - сказал Анатолий в конце своей речи голосом Великого
Комбинатора в исполнении Юрского, - собственности без хозяина не бывает, а он ее
использует, нравится Вам или нет, так, как ему лично выгодно.
Они стояли на остановке троллейбуса в окружении двух десятков ожидающих.
Приближался час пик. Анатолий говорил немного громче, чем это нужно для разговора
двух стоящих рядом людей. На него смотрели девушки: высокий, стройный,
красноречивый. Ему такое внимание нравилось.
Они ожидали уже довольно долго. Погода в этот раннеапрельский день переменилась в
очередной раз. Подул обычный для этих мест юго-восточный ветер. Запах горелого железа
и сероводорода стал явственнее. Ветер дул со стороны коксохимического и
металлургического заводов, которые как раковая опухоль широкой и неровной полосой
разрывали город на две части.
Одна часть страдала от промышленных выбросов при западных ветрах, другая, что
было чаще, от восточных. Иных ветров здесь, можно сказать, не было.
Туман понемногу рассеивался, но не настолько, чтобы приезжие могли разглядеть
город дальше нескольких сотен метров. Их окружали стандартные панельные
девятиэтажки.
На ветру стало холоднее.
Разговор прервался. Михаил, чтобы согреться, напряг мышцы спины между лопатками.
С этим приемом его познакомил тренер по боевому самбо в учебке, где молодые
призывники проходили подготовку перед отправкой в Афганистан.
Наконец показалась вереница из трех троллейбусов, идущих буквально один за другим.
Они пробились в первый. Нужно было успеть до конца рабочего дня в Управлении и
оформить жилье.
В отделе кадров Управления их встретили приветливо.
- Какие мальчики! - с откровенным восхищением воскликнула девица за перегородкой
банковского типа, когда они, сопровождаемые заместителем начальника отдела кадров,
подошли вплотную к ее рабочему столу, возвышаясь над перегородкой почти по пояс.
Она переводила взгляд с одного на другого, словно выбирая. Выбирать было из чего.
Михаил, с мягкими каштановыми усам, светло-карими глазами и короткими волосами, с
добродушным, скорее круглым, чем продолговатым лицом. Анатолий, светло-русый,
сероглазый, с нежной белой кожей и узким лицом, которое у многих ассоциируется с
интеллигентностью. Собственно, так и было, если иметь в виду его происхождение.
- Лена! Эти ребята прибыли для прохождения практики. Сейчас им нужно оформить
направление в общежитие пединститута, а завтра все остальное, - зам начальника
удалился.
Лена какое-то время еще разглядывала с улыбкой посетителей, затем довольно
жеманно поднялась и направилась к шкафу за бланками.
Студенты обменялись понимающими взглядами. Восторг Елены объяснялся просто.
Она уступала своим ростом молодым парням едва полголовы. Девушка была довольно
хорошо сложена. Однако Михаил сразу невольно отметил слабый мышечный тонус. Плечи
и ягодицы красноречиво говорили о том, что от спорта она далека. В остальном она
выглядела как обычная провинциалка: короче, чем нужно, мини-юбка, ярче макияж и
совсем не годилась при ее росте высокая, фонтанчиком как у цирковой лошадки,
прическа. Впрочем, Михаила мало трогали эти подробности: он был женат уже больше
года и готовился стать отцом через четыре - пять месяцев.
За это время его увлечение женой усилилось. Оно отодвинуло далеко-далеко в прошлое
весь прежний любовный опыт, а в настоящем его отношение к другим женщинам
потеряло почти всякие признаки различия пола.
- Называйте меня Алена. Мне так больше нравится. Я веду личные дела практикантов.
Со всеми вопросами прошу обращаться ко мне. Отзывы, отчеты и характеристики
регистрируются у меня. Один экземпляр остается в деле.
- Я просто в восторге! - перехватил инициативу Анатолий. - У меня никогда не было
такого обаятельного наставника. А нельзя ли, чтобы Ваше руководство распространялось
и на наше свободное время. Мы впервые в Вашем южном городе и Вы бы нам очень
помогли в качестве гида. Мы отблагодарим мороженым и комплиментами.
- Посмотрим на ваше поведение... - ответила Алена дежурной фразой. Улыбка не
сходила с ее лица - Вот направление в общежитие. Доедете седьмым троллейбусом... Да!
Едва не забыла самое главное: завтра пройдете по разовым пропускам. Я закажу. И не
забудьте сфотографироваться в нашей фотолаборатории для удостоверения. Их получите
послезавтра в девять часов.
- Ты, Миша, совершил непростительную ошибку, что женился так рано. Твоя
пассивность при общении с женщинами плохо отразится на твоей карьере. Женщины не
прощают такого к себе отношения, - балагурил Анатолий по дороге, уже в седьмом
троллейбусе, благо слушательницы были и здесь. - Если они, как правило, и не занимают
высокие административные должности, то это еще ничего не значит. Должности
занимают их мужья и, скажем так, приятели. Это женщины в основном формируют
мнение мужчин о других мужчинах. Считай, они руками мужчин подписывают приказы о
назначении и повышении.
- Не спеши с выводами. Ты меня плохо знаешь, - отшучивался Михаил, - Пока ты
философствуешь, мы проедем свою остановку.
- Подскажите, пожалуйста, где нам выходить, чтобы пройти к пединституту -
обратился тут же Анатолий к группе молодых, ярко одетых девушек.
Но пока девушки отреагировали, ему ответил подвыпивший мужчина:
- Остановка так и называется "Инвалидно-гинекологический институт"...
Девушки с негодованием повернулись и зашикали на пьяного, потом последовал ответ.
- Сойдете с нами.
И без того ясно было, что это студентки того самого института.
Пьяный также вышел на остановке "Пединститут", громко бормоча себе под нос:
- Учительницы размалеванные, с голыми задницами. Знаем, чему они могут научить!
Комендант общежития, немолодая, но молодящаяся женщина, с напускной строгостью
стала излагать правила проживания. Это не мешало ей одновременно заполнять какие-то
бумажки и журналы.
Анатолий прервал бесконечный перечень запретов.
- Мы без пяти минут юристы и хорошо знаем законы и правила. Можете на нас
положиться. С нами не будет никаких хлопот.
- Так я подселю вас к двум парням, с которыми устала бороться. Ну, просто сил нет...
- Нет, нет! Нам нужна отдельная комната, так как мы будем работать с секретными
материалами, - поспешил исправить свою оплошность Анатолий. - Но провести с ними
воспитательную беседу обещаем.
- С ними ректор беседовал. Исключить бы их, так - спортсмены. Вот ключ, вот ваши
пропуска. Скажите дежурной, чтобы выдала постельное белье. Смена белья через две
недели, так что в ботинках на кровати не ложитесь, - это было последнее наставление.
- Дамочка следит не только за собой, - удовлетворенно подвел итог Анатолий, когда
они с рюкзаками и стопками выглаженного постельного белья прошли по чистой
лестнице и такому же коридору, устланному ковровой дорожкой, и вошли в небольшую
чистую комнату.
Прямо на них смотрело большое окно. Справа и слева у стен абсолютно симметрично
располагались письменные столы, кровати с панцирной сеткой и встроенные в стену
шкафы с полками для книг, мелких вещей и отделением для верхней одежды.
Некоторое время отняла у них раскладка вещей.
- Жить можно! - подвел итог Михаил, возвращаясь из душевой в конце коридора. Там
же рядом он обнаружил общую кухню с холодильником и газовыми плитками, туалеты. -
Даже есть горячая вода. Для завершения обустройства нужно узнать еще три вещи: где мы
сможем завтракать и ужинать, есть ли у них здесь близко спортзал и работает ли
телевизор в холле, мимо которого мы проходили. Я без последних известий не могу.
- Ты не зря поставил на первое место вопрос о заведениях общественного питания, -
ответил Анатолий. - Два других пункта меня сегодня не волнуют. Впрочем, телевизор
можно посмотреть, если будет фильм. Политические новости меня не интересуют. Тезка
твой изрядно надоел. Он мне давно напоминает человека, который, не удержавшись в
седле, ловит коня за хвост. Сосредоточил в своих руках большую власть: генсек и
президент, но событиями не управляет. Американцы его судьбу уже предсказали: больше
года он не продержится. Сейчас нужно спешить делать деньги, ибо нас ждет не
"социализм с человеческим лицом"!? Грядет капитализм. Настоящий махровый
капитализм. Другого у нас не может быть. Я восхищаюсь своим отцом. Когда после
армии, я выбирал институт, он мне сказал: "Не буду вдаваться в подробности, но жизнь
скоро переменится. Есть две наивысшие ценности для человека - его богатство и
здоровье. Причем, заметь, богатство на первом месте. Без денег здоровье сохранить
трудно. Кто зарабатывает больше всего в США? Юристы и врачи! То есть те, кто
обслуживает эти ценности. Хорошим врачом стать трудно. А у юриста власть не только
над богатством, но часто и над жизнью человека".
- Кто твой отец по профессии?
- Сейчас можно сказать никто. Партийный работник среднего звена. На пенсии с
прошлого года. А твой?
- У меня нет отца и матери с двенадцати лет. Родители погибли в дорожной аварии.
- Так ты детдомовец? Многие из них прошли через Афган.
- Нет. Нас с сестрой воспитала бабушка.
- Мы пять лет учимся в одной группе и так мало друг друга знаем. Впрочем, не
удивительно. Я жил с родителями, а ты в общаге. Думаю, нам не трудно будет найти
общий язык: у обоих за плечами Афган. - Анатолий говорил это вполне искренне, так как
не знал, насколько различался их афганский опыт.
Когда после возвращения из армии Анатолий однажды не удержался от упрека в адрес
отца, что тот не воспользовался возможностями секретаря райкома партии и не уберег его
от Афганистана, то услышал невероятное. Отец сказал, что он сам "устроил" ему это
испытание.
"Главное, ты жив, - сказал отец, - а насколько это важно для твоего будущего, поймешь
позже". Чтобы не смущать душу сына, отец сказал далеко не все. Сколько потребовалось
усилий, чтобы удержать события под контролем и так, чтобы информацией о его шагах не
воспользовались подчиненные, чья показная преданность заканчивалась в тот же миг,
когда они получали в руки компрометирующие факты, достаточно весомые, чтобы
"свалить" партийного начальника и занять его место.
Он сам давно принял такие правила политической игры и считал их естественными.
Служба в армии имела ключевое значение в задуманной для сына карьере. Располагая
обширными и важными знакомствами в военных кругах области, он обеспечил, чтобы
Анатолий попал в войска связи и получил военную специальность, которая используется
исключительно в штабах не ниже штаба дивизии. На втором году службы была
организована полугодовая командировка сына в Афганистан.
Слава богу, жена не знала о такой его заботе за будущую карьеру сына, да и за свою
собственную.
Хотя служба прошла в основном в Кабуле, риск был велик, и только он, любящий отец,
знал скольких бессонных ночей и седых волос это стоило.
Тетчер послала своего сына воевать на Фолклендские острова, а он - в Афганистан.
Это впечатляло.
Правда, с приходом горбачевской гласности афганские заслуги стали быстро
девальвировать в общественном мнении. Первая перестроечная волна отправила его на
пенсию, и для того, чтобы устроить сына на юридический факультет одних связей уже не
хватило. Потребовалась кругленькая сумма. На этот раз он ничего не стал скрывать. Пусть
сын знает, во что обошлась учеба на юриста.
Ужинали в студенческой столовой, которая называлась молодежным кафе "Весна". В
столовой какой-то кооператив арендовал часть обеденного зала. У них можно было
выпить по сносным ценам чашечку черного кофе по-турецки и съесть мороженое или
кусок торта.
После ужина и кофе Михаилу решил лечь спать.
Анатолий удалился смотреть телевизор.
Михаил переложил подушку на кровати так, чтобы лежа смотреть в окно, как привык с
детства.
Мокрые еще голые верхушки деревьев напротив окон чернели на фоне тусклого заката.
Сон однако не приходил. "Может быть, почитать?" - он постоянно носил в кармане
куртки какое-нибудь пособие по английскому языку. В транспорте и при любом случае
ожидания он пытался компенсировать дефицит времени, который его преследовал уже
много лет.
Так получалось, что внутренняя пружина всегда была накручена: "Обязан! Должен!
Обещал!"...
Учился он весьма успешно, но языки были слабым местом: очевидно, не хватало
систематичности, так как всегда находились более важные предметы и дела.
Для чтения лежа явно не хватало освещения - провод у настольной лампы был слишком
коротким. Вылезать из чистой нагретой постели, чтобы читать за столом, не хотелось.
Пришли воспоминания.
Сначала калейдоскоп разрозненных событий сегодняшнего и ближайших дней. Но чем
дальше мысль уходила в прошлое, тем отчетливей он осознавал, что воспоминания
начинают подчиняться одной мысли: как вышло, что он выбрал профессию юриста. Ведь
он, сколько себя помнит, думал только об учительстве, что было естественно. Отец тоже
хотел стать учителем астрономии, а мать была учительницей русского языка.
Такая мечта у отца, деревенского мальчика из крестьянской семьи, могла появиться, и
появилась под влиянием внешних событий. Эту историю ему однажды рассказала
бабушка...
Поток воспоминаний в полусне прервался.
Михаил уснул...
На следующее утро они шли по коридору Управления в поисках человека, которому
должны были вручить личное письмо заведующего кафедрой профессора Бермана. Таким
способом профессор надеялся повлиять на выбор руководителя практики для студентов,
которых считал лучшими в выпускной группе.
В качестве напутствия он добавил:
- Постарайтесь сначала найти Манюню. В милиции и армии принятое решение
исправить практически невозможно, тем более, если оно неверное. Случайный человек
зашлет вас в случайное место, и вы только потеряете время. Общение с Манюней будет
вам весьма полезно. У него самый высокий процент раскрываемости преступлений в
области. Кроме того, он мастер ведения допроса. Просто самородок. На основе его чисто
интуитивно найденных приемов и наших теоретических обобщений мы написали
несколько статей. Скоро выйдет моя монография по психологии и тактике ведения
допроса.
После паузы профессор продолжил с улыбкой:
- И все же теория музыки это одно, а сама музыка - другое дело, которое, как вы сами
понимаете, остается искусством. Присмотритесь к его работе и попытайтесь усвоить как
можно больше.
Практикантам не верилось, что Манюня - это реальная фамилия, а не студенческая
кличка, пока они не увидели на одной из дверей унылого коридора табличку с надписью:
"Начальник следственного отдела Манюня Николай Петрович".
Вошли в небольшую приемную, где кроме огромного письменного стола помещался
шкаф с бумагами и пара стульев. За столом женщина неопределенного возраста и
довольно затрапезного вида печатала с невероятной скоростью, что называется строчила,
на электрической пишущей машинке.
Наушники от диктофона с огромными амбушюрами делали ее похожей на танкиста,
так что ассоциация со стрельбой была вполне естественной.
Парни переглянулись и с улыбками на лицах прошли через узкий проход между столом
и шкафом в кабинет. Показалось, что хозяйка приемной их даже не заметила.
Им повезло. Манюня был на месте.
Практикантов встретил невысокий довольно щуплый человек с неожиданно сильным
рукопожатием для такой комплекции. Манюня несколько смутился, когда увидел рослых
молодых ребят, которых он, с присущим ему чувством юмора, сразу мысленно
окрестил "гренадерами". Он поспешил их усадить и стал знакомиться с
рекомендательным письмом и их документами.
Ребята, в свою очередь, получили возможность внимательно рассмотреть легендарного
следователя и своего будущего руководителя практики. Как выяснилось в последствии, он
не так часто покидал кабинет, как это могло показаться необходимым для его профессии
и должности.
В довольно большой кабинет с несколькими столами и телефонами разного цвета
стекалась информация. Здесь он ее обдумывал и отсюда руководил ходом расследования
сразу по нескольким делам.
Внешность Манюни была в определенном смысле уникальна. Его тело было почти
лишено подкожного жира. Первое впечатление такое, будто вы видите человека, с
которого сняли кожу, и то, что осталось выкрасили в телесный цвет довольно здорового
оттенка. По его почти полностью лысой голове можно было изучать строение черепа. На
лице видны каждая мышца и каждая жилка. Высокий лоб и мелкие черты лица придавали
ему вид старого ребенка.
- Познакомимся еще раз. Михаил Егорович Гречка?! - в интонации угадывался вопрос.
Михаил невольно привстал и кивнул головой.
- Анатолий Иванович Божков?!
Анатолий повторил церемониал представления.
- Времени у меня мало, и я хотел бы, чтобы мне ничего не пришлось повторять дважды.
Учтите, формальным руководителем практики по приказу будет зам начальника
Управления. Такое вот распределение обязанностей - одни работают, другие получают
деньги за руководство практикой, - его тонкие губы растянулись в ироничной улыбке. -
Правда, не бог весть какие деньги. Я постараюсь извлечь другую пользу из вашего
присутствия. Видите гору бумаг на столе в углу? - он указал нужный угол поворотом
головы.
Практиканты разочарованно заерзали.
- Мы хотели познакомиться с технологией расследования, участвуя непосредственно...
- не выдержал Анатолий.
Манюня перебил его:
- Я выслушаю ваше мнение позже. Собственно ничего нового я не надеюсь услышать. В
нашем отделе ежегодно проходит практику несколько человек. И все хотят ловить
преступников. Возможно, с высоты профессорской кафедры наша работа так и выглядит.
На самом деле девяносто процентов времени отнимают бумаги, оформление
следственных материалов. Причем, чем лучше работает следователь, то есть выше
раскрываемость, чем он быстрее находит преступника, тем больший удельный вес
занимает бумажная работа. Репутация следователя также определяется качеством
оформления дел. Через день после поимки преступника все забудут о ваших гениальных
дедуктивных способностях, зато долго будут все: начальство, прокурор, защитники,
подсудимые, родственники и друзья подсудимых, трепать ваше имя, случись неточность в
бумагах. Короче говоря, плохой следователь в основном бегает в поисках преступника,
хороший - сидит в кабинете и аккуратно готовит дело в суд.
- И все же, какой смысл в бумажках, если преступник не пойман! - не сдавался
Анатолий.
- Ха-ха-ха... - развеселился Манюня. - Я и не надеялся, что мои слова дойдут до вас
сразу, - и далее продолжил. - Да не волнуйтесь! Специально для вас организовать
преступление не обещаю, но если, не дай бог, будет что-либо интересное, то увидите весь
процесс расследования, так сказать, "живьем".
Манюня сделал небольшую паузу, чтобы проследить реакцию практикантов. Как и
ожидалось, они несколько упокоились, о чем свидетельствовали их расслабленные позы.
- Ну-с, наш диалог несколько затянулся и пора подвести ...
- Монолог! - вставил Анатолий.
- Ха-ха-ха! Правильно. Монолог. Мне ваш педантизм нравится. Педантизм -
неоценимое качество при бумажной работе. Я заранее уверен в Вашем успехе, - глаза его
лукаво щурились. - Так подведем итоги. Первое. С девяти до восемнадцати я должен
знать, где вы находитесь. Без предупреждения с работы не уходить, в девять и
шестнадцать оперативка - присутствие всех обязательно. Второе. На допросах вести себя
абсолютно безмолвно. Вопросы, которые возникнут, запишите. Я их выслушаю потом,
если они не утратят актуальность к концу допроса. Третье. В разговорах, особенно с
подследственными, категорически запрещаю употреблять "феню", воровской жаргон...
Вам, конечно, если судить по другим студентам, очень хочется щегольнуть
"профессиональным" жаргоном. Может это не так?
- Да нет... Ну... - парни выдавили из себя что-то неопределенное.
- Объясняю свою позицию. Во-первых, большинство подследственных еще не сидели и
жаргона толком не знают. А если это рецидивист, то не следует подпитывать его
самоуважение, опускаясь до его языка. Вот англичане, - кивком указал на Михаила, у
которого из нагрудного кармана куртки торчал англо-русский разговорник, - заставили
весь мир говорить на своем языке и очень этим гордятся. Без шуток, наш язык и так
засорен тюремной лексикой. Во-вторых, жаргон непрерывно изменяется, а в книжках
отражено состояние языка десятилетней давности. В глазах преступника вы будете
выглядеть смешно. Вы этого хотите? А я не хочу, пока вы работаете в моем отделе!
Манюня нажал кнопку на крышке стола. Почти сразу в двери показалась женщина из
приемной.
- Знакомьтесь! Тамара Борисовна, мой секретарь-референт. Шуточная кличка
"стрелок-радист". - Михаил... Анатолий... Наши новые практиканты.
Парни кивали, едва сдерживая смех. Женщина посмотрела на мужчин, как на детей,
допустивших легкую шалость. Давно вышедшее из моды кримпленовое платье,
расплывшаяся фигура, короткая стрижка полностью лишали ее официального вида и
придавали почти домашний облик.
- Помогите ребятам оформить планы прохождения практики. Образцы у Вас есть.
Измените сроки, фамилии. И вообще, как всегда, они на Вашем попечении. Если нет
вопросов, Вы свободны.
Тамара Борисовна вышла быстро и бесшумно.
Манюня вновь обратился к практикантам:
- Пусть вас не обманывает простоватый вид. Она пришла в отдел лет на десять раньше
меня, и я у нее многому научился. Да, да! У нее прекрасная память, завидная
работоспособность. Она очень аккуратна и хорошо организована. Мне трудно
представить, кто ее сможет заменить. Она как хороший движок в машине, тянет на любую
гору и никакого визга. Если она уйдет, придется нанимать троих, не меньше! Когда меня
нет, не стесняйтесь обращаться по всем вопросам к Тамаре Борисовне. Да! Она покажет
вам ваши столы. До шестнадцати часов вы должны разобрать бумаги и составить список
вопросов. Надеюсь, не забыли?! После оперативки наметим очередность их решения...
ПИСЬМО ИЗ ЗОНЫ
Практиканты вышли в приемную.
Тамара Борисовна уже разложила свои бутерброды и баночки - приготовилась обедать.
- Приятного аппетита! Мы Вам не испортим его, если зададим один вопрос? - не
дожидаясь разрешения, Анатолий продолжил. - Что Вы можете нам рассказать об
убийстве Л.С. Белостенной?
- Об этой трагедии вам расскажет почти каждый житель нашего города. От нас это
дело забрала прокуратура. У Николая Петровича было много неприятностей... Спросите у
него.
В столовой практиканты пытались продолжить обсуждение письма, но информации
было явно недостаточно. Поэтому, когда к ним в очереди у стойки самообслуживания
присоединилась Алена, их опекунша из отдела кадров, обрадовались возможности узнать
подробности.
- Жуткая история! Я еще училась в школе. После этого убийства, мама меня месяц не
выпускала из дома по вечерам. Ходили такие страшные слухи...
- О своих эмоциях расскажешь потом. Мы еще не знаем ничего о самом событии,
кроме того, что некто А.С. Ярмак убил некую Л.С. Белостенную, - проявил нетерпение
Анатолий. - Где? Когда? Чем? За что? Кто он? Сначала об этом! Извини, что перебиваю.
- Лариса Белостенная училась на первом курсе нашего пединститута. Как считали,
была очень красивая. О ней часто писали в городской газете. Талантливая скрипачка.
Дипломантка разных молодежных конкурсов, даже ездила за границу. В тот вечер она
возвращалась с концерта домой. К ней пристали трое пьяных студентов. Будто бы она
обозвала одного из них. Этого, ...Ярмака. И он ей размозжил голову камнем.
- Где это произошло?
- На улице, прямо у ее дома. Да! Об этом тоже много писали в газете. Город просто
гудел. Все требовали смертной казни. Всем троим! А дали всего десять или двенадцать
лет. Не помню точно...
- Когда это случилось?
- Сейчас подсчитаю... Почти четыре года назад. В мае. Да, да. На похоронах было море
людей и море тюльпанов.
- Он теперь отказывается. Написал прокурору, что не убивал.
- Хорошенькое дело! Я была на суде и сама слышала, как он признался и просил о
снисхождении.
- Следствие долго длилось? Когда состоялся суд?
- Я уже работала здесь. Поступила сразу после школы. Я ведь учусь заочно. Наверное,
через год или полтора.
Парни сделали удивленные лица.
- Суд начинался несколько раз, и все откладывался.
Фотографии обещали сделать через два-три часа, к концу рабочего дня. До начала
оперативки практиканты побродили по музею Управления. Михаил надеялся увидеть
какие-либо материалы по заинтересовавшему их преступлению. Ничего не было.
Совещание началось точно в установленное время. Собрались почти все работники
отдела. Каждый занимал свое привычное место, что было удобно для ведущего
оперативку. Практикантов вежливо, но настойчиво пересаживали с места на место, пока
они не заняли "позиции", на которые никто не претендовал.
Манюня вел оперативку очень четко. После очередного короткого доклада сотрудника,
присутствующие задавали вопросы. Начальник умело "дирижировал" и сам задавал
вопросы последним.
Наверное, для практикантов все было бы намного интереснее, если бы они больше
знали, о чем речь.
- Не переживайте! - сказал Манюня ребятам после оперативки, увидев их скучные
лица. - На десятом совещании будете в курсе всех дел. Так что у вас получилось?
Он внимательно просмотрел список вопросов. Большинство получило пометку "в
дело...". Письмо Ярмака он отложил напоследок.
- Осталась неделя для ответа? Маловато... По некоторым причинам хорошо помню это
весьма сомнительное дело. Прокурор был на сессии - он у нас депутат. Иначе бы это
письмо похоронили... Жаль парня. Конечно, он шалопай, но не преступник. Запутался или
запутали. Мать осталась одна. Нужно ему помочь... Некому было заняться. Короче говоря,
за неделю нужно найти основания для пересмотра дела. Кто берется?
- Может быть, вдвоем? - предложил Анатолий.
- Да, вдвоем. Работы много. Старшим по данному вопросу будет Михаил. Нужно его
проверить в работе, а то он все отмалчивается. Ха-ха-ха! - издал характерный, уже
знакомый парням, смех Манюня.
- В письме нет фактов, - наконец подал голос Михаил. Он отнюдь не был молчуном,
просто старался сдерживаться.
- Факты нужно срочно добыть. Что предлагаете?
- Теоретически все понятно. Есть три направления, - продолжил Михаил. - Нужно
встретиться с Ярмаком. Поработать с окружением Белостенной и, наконец, изучить
материалы следствия и суда - возможно, найдутся формальные зацепки.
- Все правильно! Зацепок там больше чем нужно, но есть определенные
обстоятельства. Не буду о них пока говорить, чтобы не убить на корню ваш энтузиазм, на
который, кстати, очень надеюсь. Завтра, как только получите удостоверения, оформляйте
через Тамару командировки и все документы для встречи с Ярмаком. Не забывайте
паспорта. До поездки ознакомьтесь, хотя бы бегло, с делом в архиве. Это организует
Тамара. На каждой оперативке докладывайте о ходе работы. Все понятно? - посмотрел на
часы. - Уже восемнадцать часов. Если нет вопросов, вы свободны. Для первого дня
практики достаточно... Да! Столовая управления работает до двадцати двух. Если вам
понравилась кухня... В семнадцать часов столовая открывается для ужина.
- Слово "кухня" здесь уместно только в кавычках, - подал голос Анатолий.
- Меня устраивают цены, - для Михаила вопросы бюджета стояли на первом месте.
- У нас прилично готовят и по сравнению с другими столовками более разнообразное
меню. Своего рода взятка горобщепита управлению внутренних дел. Ха-ха-ха!
Под этот смех ребята удалились. По дороге к выходу обменялись планами на вечер.
- Я, пожалуй, поужинаю здесь, а потом поищу читальный зал, где можно найти
подшивку местной газеты четырехлетней давности, - решил Михаил.
- Не люблю фанатиков. Скучные вы люди. Сами не живете и другим не даете...
Поужинаю и я, так и быть, с тобой за компанию, а потом найду развлечение.
В читальный зал городской библиотеки Михаила не пустили. Оставался час до
закрытия. Видя его растерянность, которая грозилась превратиться во взрыв возмущения
дурацкими правилами, девушка из регистратуры посоветовала пойти в читальный зал
института.
А ведь он рядом с общежитием!
В читалке оказалось на удивление много людей, в основном девушек. В зале периодики
вообще не было свободных мест. Когда Михаил перемещался по залу, женские лица
откровенно поворачивались за ним вслед, как подсолнухи за солнцем.
Относительно быстро ему доставили четыре громоздких фолианта подшивки. Так же
быстро он нашел первую статью. Она появилась уже через пять дней после убийства.
Чтобы составить цельное представление о событии и его подаче прессой, решил отыскать
сразу все статьи. Их оказалось девять.
Довольно много даже для такого громкого дела, под разными рубриками:
"Происшествия", "События и люди", "Из зала суда".
Заголовки были громкие, с претензией на сенсацию и оригинальность: "Зверство в
майский вечер" - об убийстве и начале расследования, "Когда плачет скрипка" - о
похоронах, "Анатомия морального распада", "От возмездия не уйти" и тому подобное.
Последняя называлась: "Приговор оглашен. Возмездие состоялось?". Знак вопроса
должен был, очевидно, сразу показать отношение автора к приговору и, вообще,
результатам суда.
Автор всех статей был один и подписывался явно псевдонимом: Письменный.
Уже в первой статье, то есть в самом начале следствия, были названы имена
подследственных, их место учебы (пединститут), и даже факультет (иностранных языков).
В относительно небольшом городе нетрудно вычислить кто такие Андрей Я., Марк С. и
Сергей М.
Хотя в статьях было мало фактов, доказывающих виновность подсудимых (в начале
обвинение выдвигалось против всех троих), однако общее представление о событиях они
давали.
Тело обнаружила буквально через полчаса после убийства пара пожилых людей,
возвращающихся из кино (сеанс 20.00).
"Преступную троицу", по выражению автора, взяли через день по "звонку свидетеля,
который хотел, по понятным причинам, остаться неизвестным". "Проще говоря, - подумал
Михаил, - по анонимному доносу". Нашли реальных свидетелей, подтвердивших, "что
домогательства и приставания к Ларисе они начали еще в трамвае и вышли на остановке
вслед за ней". Все трое были навеселе, с бутылками спиртного и свертками в руках. От
трамвайной остановки до места убийства примерно двести метров.
Их продержали сутки, допросили и отпустили с подпиской о невыезде. Этот
"вопиющий факт халатного отношения к делу допустил следователь, послужной список и
репутация которого до этого случая не позволяют автору назвать в данной статье его
фамилию, тем более что дело уже передано следователю прокуратуры Сумченко".
Михаил догадался, что в первом случае речь идет о Манюне.
"Почему он не сказал нам этого сегодня?" - задал сам себе вопрос Михаил.
Новый следователь быстро добился признания от всех троих, дело передали в суд.
На суде все трое отказались от своих показаний, так как те были получены "по
голословным утверждениям подсудимых, с применением средств физического
воздействия". Дело возвращают для повторного следствия. Следователь остается
прежним.
В одной из статей выдвигается обвинение в попытках подкупа суда против Садовскогоотца,
директора центрального гастронома города. После первого судебного
разбирательства фамилии и имена обвиняемых, их родителей и свидетелей защиты
приводятся полностью.
Подробно описывается "разгульный образ жизни молодых купчиков и их приживал с
комсомольскими билетами в карманах". Оказывается, после убийства они направились в
дом в соседнем переулке к "девице неоднозначного поведения", где предавались оргии до
утра. Эта девушка по имени Каролина выступала свидетельницей защиты.
Повторное следствие затянулось. Специальным заседанием суда назначена
дополнительная судебно-психиатрическая экспертиза обвиняемых, так как Марк
Садовский "ловко симулировал острый маниакально-депрессивный психоз, пытаясь
избежать справедливого возмездия за свое страшное преступление".
Садовского лечили несколько месяцев.
Наконец состоялся суд, где было выяснено, что убийцей оказался один Ярмак, а
остальные даже не подозревали об этом, так как ушли вперед и не могли видеть и
слышать, что произошло между Ярмаком и Ларисой. Ярмак догнал остальных спустя
несколько минут уже у дома Каролины.
Предвзятость автора статей была объяснимой. Над ним довлело горе матери,
потерявшей единственную дочь, отчаяние друзей погибшей, возмущение жителей города.
Было жаль, что так внезапно и так нелепо оборвалась жизнь прекрасной девушки, талант
которой, "возможно, прославил бы город на весь мир".
"Лучшие умирают первыми! Похоже, этот подлый закон нашей жизни получил новое
подтверждение", - подумал Михаил, рассматривая фотографию Ларисы в газетной статье,
посвященной ее похоронам.
Как следовало из текста, снимок был сделан во время концерта в Японии, куда зимой
того же года ездила Лариса с группой студентов института.
На снимке ослепительная блондинка в полный рост у края сцены. Она только что
закончила играть. Руки: в правой смычок, в левой скрипка, уже разведены в стороны, но
еще не опущены вниз - поза жрицы или богини древности. Длинное белое с крупным
контурным рисунком платье, стилизованное под кимоно, подчеркивало великолепную
фигуру.
Глаза широко открыты и смотрят в зал с удивлением и грустью. Светлые вьющиеся
волосы, зачесанные назад, в свете театрального прожектора образовали вокруг головы
светящийся ореол.
"Нимб великомученицы", - пришло невольно в голову Михаилу.
В том же номере газеты поместили снимок траурной процессии, снятый с высокой
точки, из окна или балкона, - нескончаемый поток людей и цветов. Алена не
преувеличивала, сравнивая этот поток с морем.
Михаилом овладели сомнения. Да, если судить по газетным статьям, объективных
доказательств вины, кроме признания, нет никаких. Вопреки выводам автора, который
подробнейшим образом излагает материалы следствия ("Как он их получил до суда?"),
совпадение места и времени не могут служить доказательством виновности, тем более
что полного совпадения нет.
Расстояние от улицы, по которой прошли студенты к своей подружке, до места, где
обнаружили тело жертвы, сорок пять метров.
Следственный эксперимент и расчеты с учетом графика движения трамвая показали,
что с момента убийства до обнаружения тела прошло не более 32-35 минут. А если 29?
Тогда обвиняемые уже кутили у своей подруги, и убил кто-то другой.
Но убийцами вполне могли быть обвиняемые или один из них. Защита не смогла
привести доказательств, исключающих их участие.
Показания Каролины о времени их прихода основывалось на программе телепередач.
Здесь точность также была в пределах пяти минут. А сколько времени нужно, чтобы
ударить по голове?
Вполне объяснимо также поведение подозреваемых. Допустим, они после ареста,
изоляции и интенсивных допросов признались. Защитники, получив доступ к
подсудимым, могли сказать:
"Ребята! У обвинения ничего нет кроме ваших показаний. Все знают нравы наших
следователей и их методы. Отказывайтесь от показаний и стойте на том, что вы
невиновны. Мы проследим, чтобы издевательств больше не было. Бедному и безродному
Ярмаку потом устоять не удалось. Он признался снова.
В этом случае возникают другие вопросы.
Какова его личная вина, и какую часть вины своих друзей он взял на себя? В какой
степени убийство является случайным? Его оскорбили, он взял камень и бросил, попал
случайно с 20 метров в голову и убил. Или только оглушил, испугался (она может заявить
в милицию) и добил жертву, а камень выбросил. Его друзья оказались помимо их воли
втянутыми в преступление. Только как свидетели?
Если так, то все логично. Они не хотели давать показания против товарища, а тот
обеспечил их алиби.
Чтобы получить ответы, нужно встречаться с Ярмаком, нужно внимательно изучить
материалы следствия: заключение медицинской и баллистической экспертизы. Был один
удар или несколько?
Михаил не сожалел, что потратил время на газетные статьи, хотя они и не дали ничего
кроме новых вопросов. Из теории он знал: на начальном этапе следствия тем лучше, чем
больше следователь смог сформулировать вопросов.
В сгустившихся сумерках Михаил направился к общежитию. Путь пролегал мимо
спортивного манежа института. Стены из стеклоблоков пропускали довольно яркий свет.
Явственный шум: топот, крики, характерные звуки от ударов по мячу - все говорило о том,
что там кипит бурная жизнь.
Михаил решил размяться перед сном - он привык к поздним тренировкам. Забежал к
себе в комнату переодеться. Анатолия еще не было.
Оказалось, что будущие учителя далеко не все инвалиды. На разных площадках
длинного манежа тренировалось несколько групп одновременно. Для разминки Михаил
пробежал два круга по беговой дорожке между площадками и трибунами. Потом пристал
к группе волейболистов.
Игра шла "на высадку". Команды были смешанного состава: парни и девушки, что
придавало особый колорит игре. Спортсмены и спортсменки из разных секций и
неорганизованные занимались "общефизической подготовкой", проще говоря, сбрасывали
избыток энергии. В команде, ожидающей встречи с победителем, не хватало шестого
игрока. Им стал Михаил.
До кровати он добрался в двенадцатом часу. Анатолий уже спал.
Слегка расстроенный, что нет возможности поделиться впечатлениями и
информацией, полученной из газеты, Михаил пошел на кухню и заварил себе чай сразу в
двух стаканах.
Вопреки обещаниям Алены, в девять часов удостоверения еще не были оформлены.
Заполнение, наклейка фотографий, сбор подписей и регистрация - все это заняло больше
часа. Когда практиканты прибыли в отдел, утренняя оперативка уже закончилась. В
кабинете Манюни оставалось еще несколько человек, однако он поманил их рукой, как
только они заглянули в дверь.
- Вы напрасно теряете время!
- Долго оформляли удостоверения.
- Тамара уже все подготовила. Есть одна проблема. В бухгалтерии нет
командировочных. Ехать придется за свои. Получите, когда оформите отчет.
- Далеко ехать?
- Примерно сто километров автобусом с центрального автовокзала. Билеты заказаны на
утро.
- Мы готовы! - ответил Михаил за двоих.
- А теперь в архив! В шестнадцать часов жду с докладом.
Когда они оказались в коридоре, Анатолия прорвало:
- Миша! Впредь давай договоримся: каждый отвечает только за себя. Я не хочу
трястись три часа туда и три часа обратно, да еще за свои деньги! Какой смысл ехать
вдвоем, терять время? Найдется работа и здесь... Я тебя предупредил!
- Разговор с Ярмаком - самый важный момент нашего расследования. Я думал ты это
понимаешь. Вдвоем больше шансов получить от него какую-либо новую информацию...
Без этого никто не разрешит возобновить следствие.
- Ты мне утром рассказал все, что узнал из газеты. Теперь я должен поделиться
информацией, которую получил из своих источников...
- Известный источник!
- Да! Алена... Я прогулялся с ней по городу вчера вечером. Так вот, следователь,
который вел дело, сейчас прокурор города. За три года он сделал головокружительную
карьеру. Вероятно, не без протекции, но толчком послужило именно это дело.
- Что это меняет? У нас есть официальное указание городской прокуратуры
разобраться.
- Как что?! Это делает твои разборки безнадежными! Мой принцип - избегать
безнадежных дел.
- Я не собираюсь мешать тебе следовать своим принципам. Только реши этот вопрос с
Манюней.
- Решу, но не сразу. Я готов тебе помочь, например, поработаю в архиве, пока ты
будешь в ИТК. Мне полезно посмотреть на материалы глазами адвоката - защитника
подсудимого.
- Так мы идем в архив?
- Конечно, конечно...
Они провели в читальном зале архива, тесном, холодном и сумрачном помещении весь
день с небольшим перерывом на обед.
Опять случайно (ох уж этот нарочитый случай!) третьей за обеденным столом
оказалась Алена.
- Не ожидал, что дело будет таким объемным, - поделился впечатлениями Михаил.
- Скорее его можно назвать пухлым! Четыре тома занимают только показания
одиннадцати свидетелей, которые видели в трамвае, как подозреваемые разговаривали с
Ларисой и как вышли вслед за ней.
- Хватило бы и трех свидетелей. А вот по следующему эпизоду, что они приставали к
ней на улице недалеко от места убийства, как раз на повороте в переулок, где ее дом, -
один листочек с рапортом дежурного УВД.
Звонила женщина, которая себя не назвала и описала подозреваемых очень точно. Все
попытки найти эту женщину были безрезультатны.
- Я помню, как целую неделю через газеты, радио и телевидение просили ее явиться в
прокуратуру для дачи показаний, гарантировали анонимность и безопасность.
- Самое слабое место, лично мое впечатление, - сказал Анатолий, - судебномедицинская
экспертиза. Смерть наступила "в результате удара по голове тупым
предметом".
- Имеется по крайне мере две области поражения: та, от которой наступила смерть, и
вторая на затылке, предположительно полученная при падении на землю. А если это был
еще один удар?
- Тогда разваливается вся система выводов о "непреднамеренном убийстве".
- Не понятно, было ли вообще обследование половых органов. "Признаки
изнасилования отсутствуют" - и это все для такого дела!
- Если учесть, что предполагаемые преступники уже были арестованы и признались, то
такая небрежность вполне объяснима. Экспертиза проводилась на пятый день после
убийства...
- Интересно, чем была вызвана такая задержка?
- Как всегда! Нашей безалаберщиной...
- Возможно... Уже на третий день дело передали другому следователю.
- Как бы там ни было, областной и республиканский суды, пусть не с первого захода,
признали все правильным...
Эти соображения практиканты высказали Манюне в конце дня. Он был несколько
рассеян, так как прямо во время совещания пришло сообщение о страшном происшествии.
Сын убил мать. Бригада уже выехала на место. Манюня должен был отправиться туда
через несколько минут. Его машина была на заправке.
- Неплохо... Для первого дня. Пока не вижу оснований что-либо корректировать в
нашем плане расследования. Завтра вы должны встретиться с Ярмаком.
- Я остаюсь здесь. Поработаю в архиве, - сообщил Анатолий.
- Смотрите сами...
Анатолий остался доволен - вопрос решился так легко.
В десять вечера Михаил был в постели, хотя не отказался от посещения манежа. На
этот раз в "программе" его новых знакомых по спорту был минифутбол, "тыр-пыр", как
его здесь называли. Михаил с удовольствием к ним присоединился.
Знакомства он завязывал легко, но сближаться больше, чем того требовали
обстоятельства, не торопился.
Он успел на первый автобус, но мест уже не было. Заявку ГорУВД не нашли. Пришлось
предъявлять удостоверение диспетчеру, чтобы разрешил выдать билет без места.
Однако стоило автобусу выехать за пределы автовокзала, как таких пассажиров
набилось больше десятка. Маршрут проходил вдоль моря через многочисленные
населенные пункты и базы отдыха - люди входили и выходили на каждой обстановке.
Проход между креслами был занят постоянно, в том числе багажом, так как водитель
ленился загружать его в багажники автобуса. В толчее и духоте Михаил простоял
половину пути. При его росте это было не совсем удобно. "В переполненных автобусах
раньше чувствуешь, что пришла весна" - подумал с иронией Михаил, когда апрельское
солнце вышло из-за туч и создалось впечатление, что температура в салоне сразу
подскочила на десяток градусов.
От дорожных тягот его отвлекал разговор с пожилой женщиной. Когда рядом с ним
освободилось место, и он уже собирался его занять, вдруг увидел эту женщину. Она
сделала попытку пройти к свободному месту, но шансов опередить в узком проходе еще
двух пассажиров у нее не было.
На ее лице можно было прочесть столько усталости и разочарования, что Михаил
жестом пригласил ее занять свободное кресло и не позволил это сделать другим
претендентам.
Женщина горячо поблагодарила и, словно для оправдания своего нетерпения и
усталости, поведала ему свою историю. Оказалось, что она направляется в ту же колонию
с передачей для сына.
- Замаялась совсем! Считай каждую неделю езжу...
- Почему не шлете посылки по почте, ведь все-таки дешевле, а свидание вам не каждый
раз позволяют?
- Так что дойдет неизвестно... Сегодня в охране как раз знакомая смена. Завтра у сына
день рождения... И дата круглая - тридцать годков стукнуло... Думаю водочки ему
передать.
- Водку? Разве это возможно?
- Э, милок, за деньги все можно... На все своя цена. Сколько денег отвезла: и пенсию, и
зарплату... Я уж на пенсии по вредности, на коксохиме работаю. Так разве усидишь при
таких тратах. Мне бы дома сидеть и внуков нянчить, а я сюда катаюсь... Да и внуков-то
нет, и когда-то будут... Отсидел восемь годков и еще два осталось.
Михаил постеснялся спросить, за что сидит сын, но она без поощрения сама, как видно
не в первый раз, поведала о своем горе.
- Муж у меня сильно пил. Все ему на водку не хватало. Как Валик (сына Валентином
звать) из армии возвратился, свел он, муж, будь он проклят, его со своими дружками. А
Валик водителем был. И стали они из прокатного лист вывозить и по селам для кровли
продавать. Однажды их знакомого вахтера на проходной неожиданно заменили и их всех
заарестовали. И не просто так. Один из мужиков, не Валик - это точно, ножом ударил
вахтера. Хорошо, что не насмерть... Уговорили они Валика взять все на себя. Ты молодой,
а у нас семьи, помогать будем. Вахтера запугали, чтобы тот сказал, что не помнит, кто
ударил... Двести рублей мне как-то дали. Через год их все равно посадили за другое. Когда
сына осудили, мужа я выгнала. Тяну теперь лямку одна...
"Нет ли в этой истории аналогии с нашим случаем? Ведь известно, что в групповых
преступлениях ответственность распределяется отнюдь не в соответствии с
действительным участием и виной", - мысль Михаила возвращалась к предмету его забот.
Водитель объявил: "Зона!"
Несколько пассажиров вышли из автобуса, среди них Михаил и его попутчица. От
развилки до места предстояло пройти еще более двух километров по разбитой дороге в
сторону моря, которое скорее угадывалось за туманной дымкой на юге.
Солнце в очередной раз спряталось за тучи. С востока дул довольно холодный сырой
ветер. Справа и слева простиралась дикая степь, еще бурая от прошлогодней сухой
низкорослой травы, но уже с озерцами изумрудной зелени на хорошо прогретых местах.
Землю не распахивали - не годилась для земледелия из-за валунов и многочисленных
выходов гранита. Колония собственно и представляла собой гранитный карьер.
Возникла зона в конце двадцатых годов: индустриализация требовала много
стройматериалов, а коллективизация поставляла контингент.
Во время войны здесь работали военнопленные, сначала наши, потом с 43-го немцы и
румыны. Военнопленные немцы значительно расширили и модернизировали лагерь и
карьеры. На его месте в начале пятидесятых и была организована исправительно-трудовая
колония строгого режима.
- Дайте сумку, я вам помогу!
- Так вы, молодой человек, тоже сюда?
- Да, как видите...
- Друга или родственника проведать?
- В каком-то смысле это так.
Неопределенность ответа была правильно понята. Вопросов на эту тему больше не
было. Вот что значит природный такт.
Встречу с Ярмаком обещали во время перерыва на обед, когда заключенных
возвращали из карьеров в лагерь.
- Я приехал по вашему письму, - объяснил Михаил, когда они расположились в
комнатушке, предназначенной для свиданий заключенных с посетителями. - Мы, я вижу,
одинакового возраста, давай будем на "ты".
- Как хочешь, начальник! - ответил Ярмак разочарованно, - Извини! Посолиднее, бля,
что ли не нашлось?...
- Не волнуйся! Твоим делом также занимается опытный следователь, начальник отдела
Манюня Николай Петрович. Слышал?
- Как же, как же, бля! Он нам тогда, бля, поверил, бля, и отпустил, бля... А потом нас,
бля, опять взяли в оборот...
Михаил разглядывал своего собеседника.
Довольно красивый парень. Еще по фотографиям в деле Михаил отметил, что чертами
лица, прической он напоминал американского актера Редфорда.
Конечно, отпечаток лагеря был явный: обветренное загорелое лицо тусклого грязнокоричневого
оттенка, такие же тусклые беспокойные глаза и красновато-серые от
гранитной пыли волосы. Одет он был в ватник и робу темно-синего цвета.
- У тебя через каждое слово "бля". Следи за речью. Ты ведь когда-нибудь выйдешь
отсюда.
- Извини. Это как зараза. Все время в напряжении, постоянно мысленно ругаешься.
Приходится сдерживаться - в любой момент пахан или его шестерки могут сделать вид,
что ты их оскорбил или недостаточно почтителен. Тогда держись...
- Ты, наверное, слышал или читал, что матерщина - разновидность онанизма.
- Удивил! Посиди здесь, тогда узнаешь, что такое онанизм...
- Все равно! Контролируй себя... Теперь о главном! Утверждение о невиновности в
твоем заявлении неубедительно. Нам нужны новые факты, какая-нибудь зацепка.
- Какие новые факты? Я рассказывал уже двадцать раз! Кто-то убил эту проститутку, а
я должен париться в этой яме еще восемь лет. Не могу больше! - Ярмак был близок к
истерике. - Эти шакалы, паханы! Не пойму! Они на службе у охраны или охрана - у них?
Не работают, рвут из глотки каждый кусок, для них "колючка" словно не существует...
Превратили заключение в ад кромешный.
- При твоей статье тебе их нечего бояться, - попытался остановить его Михаил. Тот
словно не слышал.
- Сергей уехал. Каролина вышла замуж. Марик пакует деньги - папа ему сделал
кооператив, а я за всех отдуваюсь.
- Давай не будем тратить время на эмоции. Только факты и по делу, если хочешь себе
помочь. Манюня уверен в твоей невиновности, я, честно признаюсь, сильно сомневаюсь.
Мне не нравится, что ты девушку, да еще мертвую, назвал проституткой. Знаешь, это
известный прием преступников: дискредитировать свою жертву. Будь она исчадием ада,
не тебе распоряжаться ее жизнью, ее убийство остается преступлением. Что значит "за
всех отдуваюсь"? Так вы ее убили, пусть случайно?
- Не убивали мы! Я виновен, да, я очень виновен, но только перед матерью и
Каролиной.
- Тогда расслабься. И по порядку... в двадцать первый раз. Постараюсь тебя не
перебивать. Как можно более подробно... Ну, успокойся! Начни с утра того злополучного
дня.
Ярмак помассировал лицо руками, глубоко вздохнул, что-то пробормотал
неразборчиво и начал свой рассказ.
РЕКВИЕМ ДЛЯ СКРИПКИ С ОРКЕСТРОМ
Михаил возвращался в приподнятом настроении. Погода после полудня заметно
улучшилась. Шел уже четвертый час, а он еще ничего не ел, кроме бутерброда,
припасенного с вечера. Под предлогом, что торопится уехать обратно, Михаил отказался
от обеда в лагерной столовке. Хотелось поскорее вырваться из затхлой атмосферы зоны.
Он купил в буфете банку рыбных консервов, городскую булку, пачку печенья и теперь
торопливо направлялся к кургану несколько в сторону от дороги. Возвышенность
оказалась не курганом, а огромным валуном или, может быть, небольшой скалой из
гранита, усеянной камнями поменьше.
Михаил нашел прогретое солнцем место, уселся прямо на отмытый дождями камень,
достал свой дорожный нож и принялся за еду, перебирая в памяти разговор с Ярмаком и
любуясь панорамой с самой высокой точки в округе. Плато, изрезанное оврагами,
постепенно понижалось к морю. Линия горизонта скрывалась за морской дымкой.
В целом картина напоминала слоеный пирог в разрезе: внизу красно-коричневый с
прожилками зеленого, потом серо-голубой, над ним бело-облачный кремовый слой и,
наконец, чистое голубое небо над головой.
- Это был День печати, пятое мая... Каролина уезжала куда-то на следующий день, и
мы решили отметить это событие. Сбросились, кто сколько мог, купили бутылку водки,
шампанское, еды и сели на трамвай.
- Что было до того?
- Был очень теплый день... Сразу после занятий пошли на пляж. По-моему с последней
пары мы даже сбежали. Пили пиво и почти ничего не ели. Мы не были пьяными, так...
слегка возбуждены.
Сели в тот злополучный трамвай. Марик рассказывал анекдоты, и мы хохотали, как
перед смертью. Все на нас оглядывались. Потом подошли к этой девушке.
- Остановись! Давай подробнее. Кто ее первый заметил? Кто предложил или первый
подошел? Вспоминай!
- Ночью на нарах я только и делаю, что вспоминаю. Первым ее заметил Марик. Он
сказал что-то вроде: "Видите вон того ангелочка со скрипочкой?" "Видим! - ответили мы.
- Это наш паганини в юбке". Мы ее знали по институтским концертам. Марик добавил:
"Кроме того, это самая дорогая проститутка нашего города и нашей области. О Союзе
молчу - в Москве, возможно, есть дороже". Сергей предложил в шутку: "Давайте узнаем
сегодняшнюю таксу". И мы к ней подошли. Разговор начали издалека. Это мы все за глаза
смелые. Тем более, вблизи ошеломляла ее красота. Помню, я просил ее что-нибудь
сыграть. А Сергей сказал: "Сыграй ему реквием для скрипки с оркестром". А получилось,
что реквием на скрипке сыграли ей... Во время суда упоминали: на похоронах играл
студенческий оркестр и преподаватель - на ее скрипке.
- Ты или твои друзья когда-нибудь это рассказывали?
- Да нет! Никого это не интересовало! "К ней в трамвае с разговорами приставали?"
Да, приставали. "На улице приставали?" Да, приставали. Вот и весь допрос.
- Продолжай. Что было дальше?
- Мы вышли из трамвая, и оказалось, что нам по пути. Она хотела идти быстро, но не
могла из-за высоких каблуков. Поэтому мы не отставали. Я пытался даже удержать ее за
руку. Когда мы поравнялись с ее переулком...
- Я представляю. Видел схему в деле.
- Она повернула к себе в переулок, и тут я сказал ей гадость: "Так сколько ты берешь за
ночь, и какой валютой?" Она оторопела, а потом повернулась и ответила: "Иди и
помойся, проклятый сажетрус!"
- "Сажетрус"?
Ярмак несколько замялся, потом ответил:
- В групповом сексе так называют партнера, которому достается попка, ну... анальное
отверстие. Вот ты не знаешь, а она знала!
- Я вырос в деревне, а там в основном по старинке. Что было дальше?
- Я не ожидал такого ответа, но быстро нашелся. Я ей крикнул: "Так скажи таксу и
готовься: почисть зубы и сделай клизму!". Мне показалось, что она заплакала и почти
побежала, прижимая скрипочку к себе... Скажу честно, я сразу же пожалел, что все это
сказал... все с самого начала. Но сейчас думаю, что бог наказал меня слишком сурово.
- Но ты жив, а она мертва. Что было дальше?
- Я догнал ребят уже возле дома Каролины. Она смотрела телевизор. Мы ели, пили...
Потом занимались сексом.
- Групповым?
- И групповым. Здесь моя вина. Каролина, в принципе, неплохая девчонка. Марик
принес к ней на квартиру "видак" и мы часто смотрели порнуху.
Вообще это была его девушка, и спал с ней только он. Однажды мы ее напоили, и он
предложил ее мне. Мы с ней симпатизировали друг другу... Она не отказала.
В следующий раз пошел и Сергей, потом все трое... Говорят, она вышла замуж и уехала.
- Ты был в трамвае не очень пьян, если потом... ну после дополнительной выпивки еще
оказался способным заниматься сексом. Почему Каролина не показала это на суде?
- Пьян? После двух бутылок пива? Почему Каролина не сказала? Кто же такое скажет
перед всем городом, что ее... "в три смычка"?! Ее и так облили грязью, пришлось уехать.
- Если верить твоему рассказу, то камень ты не бросал.
- Опять? Историю с камнем придумал следователь. Когда нас забрали второй раз, то
допрашивали без перерыва почти сутки, причем каждого в отдельности. Потом в камеру
подсадили двух амбалов, которые предложили сознаться, иначе сначала будут бить, потом
трахать, потом посадят на горлышко бутылки... Марика сажали, и он сознался, потом
лечился в психушке. Я сознался сразу, еще до битья. Уговорил потом на очной ставке
Сергея. На суде мы отказались от показаний по совету защитника. Да ты, наверное, в
курсе.
- А что ты знаешь об истории с подкупом суда и следователей?
Ярмак замялся. Михаилу показалось: тот даже покраснел, что, впрочем, трудно было
определить однозначно из-за густого загара.
- Об этом лучше спросить Марика... или его отца.
- Спрошу! Только ответят ли?
- Ну вот, я рассказал, что мог вспомнить. Есть какие-нибудь важные факты?
- Какие-нибудь есть. Меня интересует еще несколько вопросов. Что Марик имел в
виду, когда называл Белостенную проституткой? Она имела любовника или часто меняла
партнеров? А может быть с кем-то переспала, а другому отказала, и тот пустил сплетню -
проститутка.
- Она зарабатывала этим большие бабки.
- Почему тогда защита не воспользовалась данным фактом? Это сразу меняло дело.
Убийцу нужно было искать среди ее партнеров. Здесь целый спектр возможных мотивов:
от заражения СПИДом и до беременности.
- Защита пыталась. Убитую давно похоронили, а свидетелей найти не удалось. Какой
дурак согласится! На суде защитник Марика что-то сказал насчет проверки ее половых
связей. Вокруг поднялся такой вой, что и он, и мы очень пожалели.
- Да, газета тоже писала о "попытке опорочить чистый невинный образ".
Доказательства нужно искать, точнее, добывать в бывшем окружении убитой. Есть и
другие направления расследования. Жаль, я не захватил фотографии с места убийства. Так
ли была одета убитая, как в трамвае? Куда делась скрипка? Кстати, были еще какие-либо
вещи у нее в руках кроме скрипки?
- Попробую вспомнить...- после довольно продолжительной паузы добавил. - Помню
черный ремешок на плече, сумка или папка. Точнее не могу сказать.
- В описании места происшествия нет упоминания о каких-либо предметах, кроме
носового платка в кармане блузки. Это может означать, что перед убийством она
побывала дома. Там всего пятьдесят метров. Такое доказательство означает вашу
невиновность.
- Мою?
- И твою тоже.
- Так ты продолжаешь думать, что...
- Пока на руках нет убедительных доказательств, любой вариант не исключается.
- Так ищите доказательства! - Ярмак опять сильно разволновался. - Я здесь больше не
могу! И так выбросил четыре года из жизни.
- У нас в деревне есть мужик, который отсидел восемь лет за десять килограммов зерна
еще в сталинские времена, после войны. Так он успел освоить все строительные
специальности. Он и каменщик, и плотник, и жестянщик. Половину нашего села строил и
в округе на тридцать километров: кому кладку, кому столярку... А какие он крыши делал!
Будешь когда-нибудь в Ольховском районе, так тебе покажут, крышу крытую Голубевым.
Или наличники. Потом станешь узнавать его работу сам.
- Я здесь в карьере могу научиться делать только надгробия.
- Ты, кажется, учился на факультете иностранных языков. Так учи языки. За четыре
года мог бы выучить уже не один. Железный занавес разрушен, совместные предприятия
появляются, как грибы. Люди, владеющие языками, нарасхват.
- Разве здесь достанешь учебники!
- А ты пробовал? У вас здесь есть библиотека.
- Может, дашь ту, что у тебя в кармане? Пока раздобуду. Я почти все забыл.
- Эту я читаю в дороге. Обещаю, что скоро передам. Например, через твою мать. Она к
тебе ездит?
- Так всегда. Советы давать легче, чем оказать маленькую конкретную помощь.
- Ладно. Достал! Бери. Только не сейчас. Нужно все оформить через администрацию
зоны.
На шоссе было пустынно. Очевидно, посетители зоны уже уехали. Здесь
останавливались, как ему сказали, все проходящие автобусы. Вопрос в том, сколько
ждать.
Прошло не более получаса, а Михаил уже ехал обратно в довольно комфортабельном
автобусе. Нашлось даже место. Водитель взял за проезд, а билет выдал только после
напоминания.
Раннее пробуждение, прогулка пешком, запоздалый обед, мягкое кресло автобуса - все
это привело к тому, что Михаил вскоре задремал и так провел в полусне всю дорогу.
Он вспоминал, как однажды уже был "следователем" у себя в деревне. Случилось это
поздней осенью. Он учился в девятом классе. В школу заявился следователь из районного
ОБХСС и попросил на несколько дней двух-трех помощников из числа старшеклассников,
хорошо знающих математику.
Директор школы выделила на три дня двоих - его и Марию Калиниченко, полную
девицу из десятого класса.
Мария сразу отдала инициативу ему, и он стал как бы старшим. А нужно было
обмерить недостроенный коровник и определить объемы фундамента, кирпичной кладки,
площадь кровли и другое. Чем не задача по "прикладной геометрии", как выразился
следователь.
А дело было скандальное.
Председатель нанял для строительства коровника шабашников со стороны, хотя
набивались местные мужики. Работу не закончили как будто из-за перебоев со
стройматериалами. Шабашники потребовали расчет за выполненные работы и уехали.
Кто-то разузнал через бухгалтерию, сколько они получили, и пошло по селу брожение.
В бригаде шабашников подрабатывал городской племянник директора. В ОБХСС и
районную газету пришли анонимные письма. Сигналы нужно было проверить.
Следователь отвел ребят на место, вручил рулетку, показал, что замерять и как считать,
и уехал.
До конца дня ребята сделали замеры, а на следующий принялись за расчеты. Для этого
им предоставили школьный кабинет физики и математики, где было несколько
калькуляторов, используемых как учебные пособия. Вскоре появился гонец от
председателя на председательской машине и предложил переехать в контору, где
калькуляторы получше и помощники найдутся.
Михаил отказался. Расчеты закончили в тот же день, но следователь довольно долго не
появлялся. Председатель сделал еще одну попытку "проверить" расчеты уже через
директора школы.
Ничего не вышло. Михаил решительно отклонил осторожное предложение
"директриссы". Наконец появился следователь. Объемы по актам оказались завышенными
почти в десять раз. Но председатель вывернулся.
Экономист колхоза, к слову, тоже дальняя родственница председателя, взяла вину "за
ошибку при расчетах" на себя. Уголовное дело не возбуждалось. Последовал
председательский выговор, удержание из заработка чисто символической суммы, которую
щедро компенсировали в январе премией за годовой отчет.
Но в лице председателя Михаил приобрел врага, который тайно, но круто взялся за его
судьбу.
Михаилу передали слова председателя: "Этот Мэгре еще попляшет"! - как раз в то
время по телевизору шел сериал по романам Сименона. Угроза не была воспринята
всерьез. Наоборот, после этого Михаил стал подписывать все свои учебники
аббревиатурой "М.Е.Гре", от Михаил Егорович Гречка. Он надеялся в душе, что к нему
пристанет эта лестная кличка.
Однако осталась прежняя: Грек. История повторилась и в институте.
У отца Михаила тоже были трения с председателем по "политико-экономическим
вопросам", как выражался отец.
На общем собрании колхозников, где выбирали нынешнего председателя Симоненко,
бывшего парторгом при старом, отец выступил против его кандидатуры и задал
присутствующему на собрании инструктору райкома вопрос: "Как получилось, что члены
колхоза из собственников превратились в бесправных батраков, которые не могут без
райкома избрать председателя и правление"?
Шум был большой, так как в тот раз кандидатура райкома была отклонена. На
следующее собрание инструктор приехал с юристом, который долго втолковывал
колхозникам смысл статей конституции и других законов.
Колхозники сдались.
Еще в бытность парторгом Симоненко предлагал отцу вступить в партию: "Мужик ты
работящий, не пьешь...".
Насколько помнил Михаил, отец в селе пользовался авторитетом, хотя и слыл чудаком:
не тащит из колхоза все, что плохо лежит, балуется телескопом, почти не пьет и не играет
в домино.
Список "чудачеств" можно было продолжить.
Предложение парторга было отклонено в резкой форме: "Ничего не имею против идеи
справедливого общества, но с лицемерами, которые превратились в ярмо на шее у народа,
не хочу иметь ничего общего".
Отец рассказал о разговоре с Симоненко за ужином в присутствии детей.
Двенадцатилетний Михаил тогда на удивление ему возразил когда-то слышанными
словами отца: "Зря отказался! Оставил идею коммунизма умирать в руках у карьеристов".
Мать поддержала сына, но подумала и утешила отца: "Это все же лучше, чем
исключение из партии потом".
К отцу за советом часто обращались местные колхозники. После каждого поражения в
конфликте с администрацией, а были и победы, отец жаловался, что не хватает
юридических знаний.
Может быть, эти жалобы сыграли не последнюю роль в выборе профессии Михаилом.
Председатель все же отомстил отцу уже "посмертно". После гибели родителей бабушка
даже через суд не смогла добиться пенсии от колхоза, хотя закон и был на ее стороне.
Отомстил он и сыну, но то другая история.
Михаил вступил в КПСС в Афганистане. И не потому, что одобрял эту бессмысленную
войну. Он уже тогда считал любую войну, даже освободительную, формой людоедства.
Различие между воюющими сторонами для него было только в том, кто первый захотел
"съесть" другого.
Андроповский период породил надежды на обновление общества. Пребывание в
партии давало возможность активного участия в "процессе". Так собственно и произошло
в студенческие годы, которые совпали с розовым периодом перестройки.
Правда, сейчас, соотнеся время, потраченное на дискуссии в городском Политическом
Клубе, с результатами перестройки в стране, он сожалел, что "созревал" так долго для
вывода о том, что лучше бы он больше занимался профессиональной подготовкой,
например, изучением законодательства демократических государств или, на худой конец,
английского языка.
С другой стороны, время потрачено не совсем зря. Дискуссии помогли преодолеть
деревенскую застенчивость, научили выступать перед большой и часто враждебной
аудиторией и, наконец, он лучше разобрался во многих вопросах и идеях, которые
составляют основу мировоззрения каждого человека.
В общежитие Михаил добрался в девятом часу вечера. Анатолия опять не было.
Михаил затеял небольшую постирушку, потом принял контрастный душ, чтобы смыть
дорожную пыль и вялость от долгой езды в автобусе.
Вернулся Анатолий. Они обменялись новостями.
Анатолий присутствовал на допросе парня, который на днях убил свою мать. Та была
алкоголичкой уже много лет. Муж от нее ушел. Старший сын сбежал на Север, как только
младший отслужил в армии.
Теперь младшему уже было за тридцать. Они жили с матерью одни. Сын не хотел
бросать мать, а девушку, согласную терпеть свекровь-алкоголичку, найти не мог.
Наконец, встретил свою одноклассницу, которая вернулась к родителям после неудачного
замужества. Они посочувствовали друг другу.
Встречи стали регулярными, вспомнилась взаимная симпатия еще в школьные годы. У
обоих появилась надежда изменить к лучшему неудачное начало взрослой жизни.
Помолвку решили отпраздновать у него. Он долго выбирал момент между запоями
матери и уговаривал ее удержать себя в руках хотя бы один день.
Мать обещала. Он убрал в доме, приготовил обед. Примерно за час до прихода невесты
пошел в магазин купить свежего хлеба.
Ожидание, разгрузка машины с хлебом, толчея в большой очереди - прошел почти час.
У парня нервы на пределе: не хватало опоздать на помолвку. Кроме того, оставил мать
одну, а в холодильнике спиртное: вино, водка, шампанское.
Домой чуть ли не бежал. Уже с порога увидел: худшие опасения оправдались. В доме
все вверх дном, мать лежит на полу в луже из мочи и блевотины, рядом пустые бутылки.
Через минуту-другую должна появиться невеста.
В ярости схватил, что попалось под руку. А попался топор. Дальше произошло
непонятное. Парень стал рубить тело на части. Позвонила в дверь невеста, он не открыл и
попросил вызвать милицию.
- Меня, - закончил рассказ Анатолий, - удивил Манюня. Все обстоятельства события
налицо, а он устроил допрос на целый день, правда, с перерывом на обед. Заставил этого
парня рассказать про всю свою жизнь, с пеленок. Я не выдержал. После обеда сбежал в
архив.
- Его не допрашивать нужно, а обследовать в психиатрической больнице.
- Возили в день задержания. Врачи обследовали и на следующее утро попросили
забрать. Из больницы привезли прямо на допрос.
- Нужно верить опыту... Не все так просто. А если они сговорились убить мать и
спрятать труп, а потом невеста испугалась и сообщила в милицию первой? Он же в
раскаянии все взял на себя. А что интересного ты нашел в архиве?
- У меня мелочи. Может быть, сначала ты расскажешь о встрече с Ярмаком?
- Это длинный разговор. Давай начнем с мелочей.
- Изволь. В архиве мне разыскали папку рабочих материалов по данному делу. Там
протокол первого допроса, который проводил еще Манюня.
- Ярмак подтвердил то же самое.
- Еще много фотографий, описание места события, вариант временной диаграммы.
Меня заинтересовала фотография пятен крови на костюме, которые, похоже, оставлены
окровавленной рукой. Если остался негатив, то можно попытаться восстановить их. Вот,
пожалуй, и все...
- Интересно будет прочитать протокол первого допроса - насколько он совпадает с
рассказом Ярмака. Ведь прошло четыре года. Даже в том случае, если оба раза Ярмак
говорил искренне, память подсознательно может выбросить всякие коленца. Жаль, что
Манюня не дал мне диктофон. Всего один на отдел. Такая бедность! Но основные
моменты я оформил в виде протокола и Ярмак подписал его.
Михаил подробно рассказал о беседе, дополняя ее по ходу изложения своими
соображениями.
К концу разговора Анатолий пришел к выводу, что шансы на успех, то есть
возобновление следствия по делу, весьма весомы, и решил пока участвовать в работе.
Договорились утром посетить мать Ларисы, потом институт, чтобы отыскать следы
сокурсников и, если останется время, встретиться с Марком Садовским.
Еще Михаил хотел заново просмотреть материалы в архиве - старые и вновь
обнаруженные Анатолием.
Дело раскручивалось...
На утреннем совещании Михаил кратко доложил о результатах работы за сутки и
планах на текущий день.
- Сегодня пятница, а не позже вторника тексты проекта постановления и
сопроводительного письма должны быть у меня на столе. Сделайте максимум сегодня. Я
не могу настаивать, суббота все-таки выходной, но институт можно посетить и завтра.
Сосредоточьтесь на скрипке, это главное направление. Разговоры о ее сексуальных связях
сомнительны, уж больно они не соответствуют ее имиджу. Она была на виду, и если бы
что-то было, знал бы весь город.
После совещания практиканты направились в архив. Архивариус, пожилая женщина,
встретила их без энтузиазма - опять доставать высоко на полке и перетаскивать
многотомное дело.
Анатолий показал найденные вчера материалы.
Михаил внимательно изучил фотографии. Несколько раз возвращался к снимку, где
ноги убитой на переднем плане. Черно-белый снимок. Черные лаковые туфли на каблуке
видны отчетливо и полностью отвечают словесному описанию обуви в протоколе с места
преступления.
Скрипки или сумки не было на снимках и не было в описании. Конечно, каблуки не
очень высоки и слегка сбиты. Но если девушка провела в них целый день, то к вечеру не
могла быстро ходить и на таких.
Могла она надеть такие туфли на концерт? Вероятно, ведь это был заурядный зачетный
концерт, пусть даже в городской филармонии. Зрители - в основном студенты и
преподаватели факультета искусств и завсегдатаи филармонии.
Изучение временной диаграммы дало еще более удручающий результат - с момента,
когда Ларису видели последний раз в филармонии, до момента убийства прошло не менее
полутора часов.
Версия, сконструированная Михаилом после разговора в зоне и изложенная на
утреннем совещании, что Лариса, расставшись с Ярмаком, побывала дома до убийства,
повисала в воздухе. За это время Лариса могла приехать домой, оставить скрипку и папку
с нотами или сумку и опять вернуться в центр города по какому-либо делу. На трамвае это
всего десять минут в один конец.
Ярмак и его друзья могли видеть ее при повторном возвращении домой. Во всех
протоколах допросов: и проведенных Манюней, и проведенных Сумченко с каждым
подозреваемым отдельно и на очных ставках, нет ни слова о скрипке или сумке. И это
естественно: следователи вопросов не задавали, ведь предметов не было на месте
преступления, и они не пропали, а подозреваемые не оценили значения данной детали
для себя. Тогда по горячим следам это можно было установить достаточно просто - было
много свидетелей их разговора в трамвае. Кто-то из них мог вспомнить о скрипке.
Может быть, эта деталь отсутствовала ,и ее придумал Ярмак во время своих ночных
бдений на нарах? Нет упоминания и о содержании разговора с Ларисой, кроме последних
протоколов, где излагается сюжет об оскорблении Ярмака (она его обозвала педерастом)
и случайном убийстве брошенным камнем.
Короче говоря, нужно искать более веские доказательства, что скрипка находилась у
Ларисы при встрече с подозреваемыми.
Встреча с Марком Садовским ничего в этом смысле не сулила: они могли согласовать
свои действия. Времени было больше чем достаточно.
Осталась надежда на встречу с матерью Ларисы.
Показания других свидетелей, даже если бы их удалось сейчас найти, обесценивались
временем, прошедшим с момента события.
Михаил выписал в блокнот фамилии экспертов, участвовавших в расследовании:
Краснов, Тимофеев, Маркова. Анатолий предложил воспользоваться услугами Алены,
чтобы быстро найти этих людей.
- Как знаешь. Но, думаю, достаточно телефонного справочника.
- Справочники быстро устаревают и только вводят в заблуждение.
После телефонного разговора, где деловые вопросы перемежались разговорами о
вечерних развлечениях и паузами - Алена наводила справки, Анатолий сообщил
малоутешительные сведения:
- Маркова уже не работает, перевелась в горкомовскую больницу два года назад,
Краснов в отгулах, сажает картошку, а Тимофеева мы увидим, если не уехал с бригадой по
вызову. Кстати, я был прав: научно-технический отдел переехал в другой корпус. Минут
пять пешком. Телефонов в справочнике еще нет. Звони 3-46-15.
- Тимофеев готов уделить нам внимание через двадцать минут. Может быть, успеем
разыскать Маркову?
Маркову они не нашли, зато узнали, когда будет на смене и ее рабочий телефон.
В научно-техническом отделе практикантов провели по безликим стеклянным
коридорам в комнату, где их встретил рукопожатием высокий, сухощавый мужчина за
тридцать с короткой курчавой черной бородкой и ранней лысиной.
Застиранный халат был одет на голый торс, обильно покрытый растительностью
такого же вида, как и борода.
- У нас есть к вам вопросы по делу Ларисы Белостенной. Скрипачка, убита четыре года
назад.
- Да, да... Помню.
- В материалах следствия мы нашли снимки кровавых отпечатков пальцев.
Проводилась ли их экспертиза? Кому они принадлежат? Почему нет упоминания об этом
в официальной части дела?
- Постараюсь ответить на все вопросы, но только по порядку. Я не компьютер, все
помнить не могу и мне нужно разыскать свою картонную память.
Тимофеев достал из кармана халата большую связку ключей и открыл один из
металлических несгораемых шкафов, ряд которых вдоль стеклянной перегородки
образовал массивную стену с соседней комнатой. Довольно быстро он нашел картонную
папку с тесемками. Открыл, полистал, и только после этого предложил стулья.
- Садитесь, пожалуйста! Разговор может быть долгим. Во-первых, отпечатки оставлены
на ткани, хотя и из очень тонкой пряжи. Во-вторых, они смазаны, как будто кто-то
вытирал руку. Поэтому ряд мелких деталей восстановить не удалось. В результате мы
имеем отпечаток большого пальца, который позволяет проводить идентификацию с
достоверностью процентов семьдесят - восемьдесят.
- И что дала идентификация?
- Или она не проводилась?
- Почему же? Проводилась и довольно интенсивно... первые дни. Главное - отпечаток
не принадлежит ни одному из подозреваемых. По всей видимости, он не может
принадлежать убийце, так как сделан не меньше чем через десять - пятнадцать минут
после убийства. Но мог быть сделан и через час.
- Как это?
- Да так! Я не могу вдаваться в технические детали, но мы можем различать свежие
кровавые отпечатки, точнее отпечатки свежей крови и крови, которая уже свернулась.
- Получается, что человек, который их сделал, не найден?
- Да. Получается так. Проверили свидетелей, которые обнаружили тело, проверили
санитаров морга и еще несколько человек. Но далеко не всех. Там побывало много людей:
милиция, скорая помощь, следственная бригада... Потом подозреваемые сознались, и
поиски прекратились.
- Сейчас искать тем более бесполезно, - подвел итог Анатолий.
- Это точно!
- Вы же не откажетесь от помощи, если нам потребуется идентификация? - не сдавался
Михаил.
- Само собой! По мере возможности, если будет официальное указание.
- За этим дело не станет. Труднее с идеями, - Анатолий нетерпеливо поднялся,
намереваясь уходить.
Михаил, словно нехотя, последовал за ним. Он подумал: "Вчера был день надежд,
сегодня день разочарований". Гора, которую они пытаются одолеть, из песка. Стоит им
немного подняться, как все обваливается, и они тихо сползают к подножию...
- Пора обедать! Я не намерен бесполезно гоняться за уликами, да еще на голодный
желудок, - продолжил Анатолий, когда они вышли на улицу.
- Волка ноги кормят!
- Но мы-то с тобой не волки. Мы легавые.
- Все равно и легавых ноги кормят!
- Легавых кормит хозяин. Кстати, обилие корма часто не соответствует обилию
добычи. Ласковому псу перепадает больше.
- Далеко не каждый хозяин хорошо кормит плохую собаку.
- Зато каждая хозяйка хорошо кормит ласковую.
- Убедил! Обедаем в нашей столовке, и сразу в институт.
- Мы же собирались к матери убиенной.
- Надеюсь, она вечером будет дома, а институтские канцелярские крысы разбегутся
после трех часов.
- Да, но вечером - без меня. Я не намерен разочаровывать симпатичную девушку из-за
твоего неуемного рвения.
Факультет искусств размещался отдельно в новом здании, четырехэтажной коробке из
стекла и бетона.
Центральный корпус дореволюционной постройки, бывшая гимназия, смотрелся
действительно как учебное заведение: широкая лестница на входе, высокие окна, витражи
актового зала в центре фасада с фигурами ученых мужей в париках и с манускриптами в
руках.
Здание факультета искусств вполне могло оказаться домом быта или универмагом
современной постройки. Звукоизоляция была плохая, и во время практических занятий
студентов здание звучало, как дюжина музыкальных шкатулок на прилавке магазина.
Указатель в вестибюле подсказал: деканат факультета - второй этаж, комната 210. За
дверью с табличкой 210 скрывалось несколько помещений. Практиканты легко отыскали
кабинет декана. Секретарь, тоненькая большеглазая девушка, встретила их приветливо.
Поинтересовалась целью прихода. Они не скрывали, что из УВД. Им необходимы
фамилии и адреса однокурсниц и однокурсников Ларисы Белостенной, убитой четыре
года назад. Секретарь предложила дождаться декана, иначе им никаких сведений не
дадут. Декан должен быть скоро - на четырнадцать часов назначено совещание.
Ждать нужно было не более четверти часа, если верить девушке, что декан хоть и
артист, но пунктуален, как математик.
А вот и декан. Красивый слегка располневший мужчина с длинными тронутыми
сединой волосами. Черный бархатный пиджак, черные брюки с едва заметной полоской,
белоснежная рубашка и галстук "бабочка". Рядом с ним мужчина в сером костюме, как
видно, дорогом, но очень помятом.
Они прошли в кабинет, словно никого в приемной не было.
- Заходите! Он всегда занят и, если он здесь, в кабинете всегда кто-нибудь еще сидит, -
поощрила девушка практикантов.
Михаил и Анатолий вошли в кабинет. Разговор прервался, и декан остановил парней у
двери красноречивым вопросительно-строгим взглядом.
Михаил представил обоих:
- Следователи Гречка и Божков из городского управления УВД. Нам нужно задать вам
несколько вопросов по делу об убийстве Ларисы Белостенной.
Михаил не слишком преувеличивал. Их должности в приказе были определены как
следователь-практикант.
Вторую часть он опустил для солидности в разговоре с таким солидным мужчиной.
Реакция декана была весьма неожиданной. Он побледнел так, что стала отчетливо
видна красивая родинка на смуглом лице. Рот несколько раз беззвучно отрывался и
закрывался. Потом лицо побагровело, и он почти закричал:
- На каком основании!? На каком основании вы врываетесь в мой кабинет, мешаете
работать... Без разрешения! Кто вас послал?
Не дожидаясь ответа, поискал глазами. Как оказалось телефонную книгу. Набрал
номер.
- Соедините с Сумченко! У телефона профессор Крамар. У меня срочный вопрос! -
обращаясь к практикантам. - Кто ваш начальник? Кто вас прислал?
- Манюня Николай Петрович, начальник следственного отдела ГорУВД.
- А-а-а, эта мумия...
Михаил еще хотел сказать о письме прокуратуры, но декан его остановил
нетерпеливым жестом руки.
Очевидно, в трубке ответили.
- Профессор Крамар, декан пединститута. Добрый день! Иван Игнатьевич, извини за
беспокойство. Я к тебе за помощью. Только что в мой кабинет ввалились без разрешения
два зеленых пинкертона и устроили форменный допрос по делу об убийстве Белостенной.
Что происходит? Чье это указание или самодеятельность? Вы долго отсутствовали? Так
разберитесь, прошу Вас! Да... Да... Передаю трубку.
Он протянул трубку тому, кто стоял ближе - Михаилу. Анатолий постепенно отступал
к двери. На его лице проступила гримаса недоумения. Он бы с удовольствием
ретировался, но не хотел бросать Михаила одного.
- Следователь-практикант Гречка, следственный отдел ГУВД.
- Кто вас послал и на каком основании?
- Есть письмо прокуратуры и резолюция зам начальника ГУВД Михайлова.
- И вам резолюция позволяет бесцеремонно врываться в кабинеты и практиковаться в
допросах?! Немедленно покиньте кабинет! Да. Ваша фамилия?
- Гречка, Михаил Егорович...
- А второго? Впрочем, ладно... Уходите немедленно!
Михаил недоуменно пожал плечами и обратился к профессору:
- Извините! Вы нас неправильно поняли.
Профессор не удостоил ответом. Анатолий уже ушел. Михаил догнал его в коридоре.
- Ты что-нибудь понимаешь?
- Понимаю, что суем нос не в свое дело! Рисковать своей репутацией я больше не
намерен! Я ухожу. Еще успею на совещание в шестнадцать часов. Если мы подсунули
свинью Манюне, то нужно хотя бы предупредить его раньше, чем на его голову обрушится
прокурорский гнев, усиленный испугом начальства ГУВД.
- Не понимаю! При чем здесь мы?
- И не поймешь, пока не укротишь свое служебное рвение до нормального
человеческого уровня. Запрос по почте пришел бы через недельку, он бы его подмахнул,
не глядя, за три секунды: "Для исполнения!". Еще через пару недель мы бы получили
ответ. Долго? Ну и что? Зато не были бы заляпаны грязью, как сейчас. Отмываться
придется дольше.
Анатолий удалился торопливой походкой.
Михаил стал размышлять: почему Анатолий в данной ситуации занял такую
отстраненную позицию, позицию третейского судьи, случайного свидетеля, невольного
участника?
Михаил подыскивал точную формулировку, потом решил отложить свой анализ на
будущее.
Однако нужно действовать! Действовать более обдуманно и осторожно, но без потери
темпа...
М.Е.ГРЕ. ДЕЙСТВУЕТ В ОДИНОЧКУ
Михаил не привык сдаваться "без боя". Присел на лавку в коридоре. Возвращаться в
отдел на оперативку и там оправдываться? Толик доложит и без него. Только в каком
свете выставит его, Михаила?
С этим случаем нужно переспать. Утром появятся более взвешенные аргументы. Тем
более, завтра только суббота!
Но почему такая реакция? И что означает этот личный выпад Крамара против
Манюни? Его нельзя объяснить только его, Михаила, допустим, наглым поведением, хотя
Михаил свое поведение таким не считал.
Что предпринять сейчас? Ехать к матери Ларисы? Но сначала нужно реализовать идею
Анатолия: узнать адрес и прочие реквизиты для официального запроса. Если запросу
"приделать ноги", то за два-три дня можно получить список и адреса однокурсников
Ларисы.
Михаил вернулся в приемную.
Секретарь встретила его с сочувствующей улыбкой:
- Чего же вы хотите, артистическая натура! Я работаю здесь вот уже три года и то не
всегда угадываю его настроение. Какие у вас проблемы?
Михаил решил воспользоваться тем обстоятельством, что девушке неизвестнотак как бутылку пришлось нести в руках.
На этот раз хозяйка впустила в квартиру. По извилистому коридору мимо каких-то
полупустых комнатушек они прошли на крохотную кухню с газовой печкой, старым
холодильником и столом. В углу - рукомойник с краном только холодной воды.
Хозяйка взяла бутылку, остальное отложила в сторону. Ловким движением обрезала
пластмассовую пробку. Потом одумалась. Наполнила чайник и поставила на огонь. Газ
был уже зажжен, когда они вошли - идиотская местная привычка экономить спички.
Они перешли в комнату, которая вероятно служила гостиной: шкаф для посуды,
телевизор, продавленный диван и пара стульев у круглого стола. Очень мало предметов за
стеклянной дверцей шкафа, разношерстная, старая, словно со свалки, мебель.
"Да, бедность - не порок. Бедность - следствие пороков!" - подумал Михаил,
усаживаясь на стул, предложенный хозяйкой.
Она достала из шкафа два чистых стакана. Налила.
- Скоро четвертая годовщина как ее нет. Помянем! - выпила.
Налила еще. Потерла покрасневшие глаза. Выпила. Глаза заблестели от слез и вина.
Михаил отлил половину из своего в ее стакан. Старуха не возражала. Остальное он
выпил.
- Вы покажете ее комнату?
- Идите за мной.
Опять извилистый коридор, заканчивающийся дверью в торце и дверью налево. За
дверью налево комната Ларисы - угловая, в два окна.
"Так вторая дверь - на улицу!" - догадался Михаил. Уточнил у хозяйки. Да, это так. Ею
пользовалась Лариса, чтобы никого не беспокоить, когда поздно возвращалась с концерта.
В комнате - платяной шкаф, зеркало на дверце шкафа, зеркало на стене, трельяж в углу
между окнами и неожиданно - шикарная двуспальная кровать, слишком большая для
маленькой девичьей комнаты.
- Говорят, она красиво одевалась, - Михаил подступался к одному из главных вопросов.
- О, да! Я ее одевала, словно королеву, и похороны были королевскими! Таких не было
в городе...
Она быстро пьянела. Нужно приступать к делу, пока не поздно.
- Вы не могли бы показать что-нибудь из ее гардероба?
- Боюсь, что нет. Она меня простит! Почти все пришлось продать...
- И обувь?
- Да, и обувь.
- А где ее знаменитая скрипка?
- Скрипку купил ее преподаватель, очень просил, и я уступила.
- Как получилось, что скрипка не пропала? Может, вам мои вопросы кажутся
неуместными!?
- Скрипка была дома.
- Вы не помните, в тот злополучный день Лариса до убийства заходила домой?
Старуха менялась на глазах. Злость исказила ее лицо:
- Писатель! Сказал бы сразу, что мент, может, я бы все рассказала. А так убирайся из
дома! Тебя тоже купили эти жиды проклятые? Здесь всех купили! В области всех купили!
В Москве всех купили! Откупились от суда, откупились от расстрела этому подонку! Как я
вас всех ненавижу!
Ее окончательно развезло. Михаил поспешил удалиться. Он вышел за калитку на улицу,
но не ушел, пока не разглядел как следует второй выход из квартиры Ларисы.
Чуть дальше в заборе была еще одна узкая, только для пешеходов, калитка. Дорожку от
угла дома до калитки от остальной части двора отделяла плотная стена из сиреневых
кустов и от соседнего двора - высокий сплошной кирпичный забор. Можно войти и выйти
на улицу совершенно незаметно для соседей и даже для хозяйки квартиры.
"Что так разозлило мать Ларисы? Она что-то скрывает или просто подозревает, что
вопрос как-то связан с попыткой доказать невиновность Ярмака и его друзей? Она
фанатично убеждена, что убийство совершили они. Конечно, невозможно рассчитывать
на объективность матери, понесшей такую утрату. Но, с другой стороны, у этих парней
тоже есть родители. А если они жертвы судебной ошибки? Хорошо, что еще не
расстреляли!" - Михаил размышлял и продолжал обход места события.
Переулок Санаторный очень короткий, всего четыре дома, и является тупиком, так как
упирается в хозяйственные ворота ночного санатория "Каштан".
Одна сторона переулка - высокий забор этого же санатория. Вдоль забора тротуар с
разбитым асфальтом. Проезжая часть переулка с двух сторон обсажена деревьями и
несколькими рядами кустов, в основном, сирени. Кое-где встречаются шиповник и
барбарис. Довольно глухое место вечером, хотя и в сотне шагов от оживленных улиц.
Михаил решил пройти по маршруту Ярмака и его друзей до дома Каролины, потом уже
поговорить с соседями.
Погода была сырая, ветряная, но без дождя. И на том спасибо!
Дверь открыла женщина, явно старше Каролины.
- Здравствуйте! Я хотел бы видеть Каролину.
- Она давно здесь не живет.
- Но она прописана здесь.
- Я ее родная сестра. Сейчас она живет у меня. А вы кто?
- Следователь ГорУВД. Мне нужно с ней переговорить, задать пару вопросов.
- Вы и так своими вопросами чуть не погубили ей жизнь.
- Это утверждение спорно, но не хочу затевать дискуссию. Хуже будет, если ее начнет
разыскивать милиция, оштрафует за проживание без прописки, потом пришлет повестку с
вызовом к следователю и так далее... Право, лучше, если я переговорю с ней
неофициально.
- Она не здесь. Мы живем в поселке Новая Шахта. После суда обменялись квартирами,
но документы не оформили. Полтора года назад она вышла замуж. Муж очень ревнивый, а
она дорожит семьей.
- Это далеко?
- Тридцать пять километров. Автобус от Северной автостанции ходит через каждый
час.
- А телефон у вас есть?
- Нет. Обычно мы звоним на почту, которая рядом с домом, с уведомлением.
Михаил записал адрес и вежливо попрощался.
Он вернулся на злополучный перекресток улицы Приморской и переулка Санаторного.
Его заинтересовал одноэтажный, как и все дома вокруг, дом, из которого должен хорошо
просматриваться переулок Санаторный почти до места убийства.
Он открыл калитку в невысоком деревянном заборе и оказался в уютном дворике. Этот
дом также был многоквартирным. Михаил позвонил в угловую квартиру. Дверь открыла
молодая женщина с годовалым ребенком на руках.
- Я из милиции. Вы позволите посмотреть на улицу из ваших окон?
- А что случилось?
- Это случилось четыре года назад.
- Валера! Это к тебе!
В двери показались лицо, а затем и торс молодого крепыша, похоже, ровесника
Михаила.
- Кто меня спрашивает?
Михаил представился, показал мельком служебное удостоверение.
- Что Вас конкретно интересует?
- Четыре года назад здесь в переулке убили девушку...
- Знаю. Ну и что?
- Это было при вас?
Парень заметно занервничал.
- Это случилось за месяц до армии. Так ведь убийцу нашли! Мать писала мне на
службу, что суд состоялся.
- Все не так просто. Вы ее знали?
- Еще бы! Она моя одноклассница...
- Мы могли бы поговорить?
- Да, но лучше во дворе... - он сделал паузу, подыскивая мотивировку. - Жена будет
укладывать ребенка спать.
- Хорошо. Но сначала я хотел бы взглянуть из ваших окон на улицу.
"Парню явно не по себе!" - заметил Михаил реакцию Валеры на его последние слова.
- Пожалуйста, пожалуйста! - выдавил Валера угасшим голосом.
Михаил снял кроссовки и в носках прошел в угловую комнату. Из окна хорошо
просматривался переулок, но место убийства было наглухо закрыто кустами сирени и
кроной наклонно растущего дерева.
Во дворе дома они уселись на свободную лавку, подальше от, других, занятых
судачащими соседками.
- Давай перейдем на "ты", меня зовут Михаил. Тебя, как я понял, Валера.
- Давай! - голос Валеры звучал уныло.
- Ты ее должен был хорошо знать. Красивая девушка! Вероятно, поклонников была
масса?
- Весь класс, можно сказать, вся школа, я имею в виду ребят, были в нее влюблены и
пытались ухаживать. Но она была недоступна. Часто пропускала уроки, но училась
хорошо. Была на редкость способная, и не только в музыке.
- Признайся, ты также был влюблен в нее?
Валера оглянулся вокруг:
- Ну да! И тоже безнадежно...
- Извини, что наш разговор становится похож на допрос, но мне важно поговорить с
очевидцем.
- Да ничего! Я расскажу, что знаю... Пока жена не придумает работу. Она так ждет
выходных, чтобы я помог. Устает с ребенком за неделю.
- Ты помнишь день убийства?
- Его трудно забыть, но мало чего могу рассказать. В тот вечер все смотрели телевизор.
- А ты был на похоронах?
Валера смутился:
- Нет. Вызвали в военкомат. Вручили повестку о призыве в армию. Можешь проверить.
- Да это не важно! И я тебе верю.
- "Валера!" - раздалось в доме. Было хорошо слышно через открытую входную дверь.
- Как ты и ожидал, сейчас жена даст тебе наряд вне очереди. Спасибо за разговор. Я
займусь дальше своим безнадежным делом... Да! Ты так и не спросил, зачем мне это
нужно. Откровенность за откровенность. Парень, который сидит за убийство Ларисы,
отрицает свою вину. Прокуратура дала указание проверить факты заново.
- До свидания! Извини! - Валера поспешно вернулся в дом, словно не слышал
последних слов.
Михаил посидел некоторое время один и, наконец, решился присоединиться к
беседующим женщинам.
Едва он приблизился, как разговор умолк. Все уставились на него. Пришлось идти в
лобовую атаку:
- У вас здесь в переулке произошла такая трагедия. Беседовал сегодня с матерью
Ларисы. Какое несчастье! Дочь погибла в расцвете таланта, мать спилась от горя...
- Ха! Спилась от горя! Она же ее и пропила!
- Не наше это дело, Маша!
- Бог ее наказал и так.
- Не говори лишнего при постороннем.
Женщины загалдели, поднялись почти одновременно, словно вспомнили о неотложных
делах, и разошлись по квартирам. Михаил посмотрел на часы. Начало второго. Вполне
можно успеть съездить в Новую Шахту. Отдыхать будем завтра! Перекусить можно и на
вокзале.
"Режиссер, ответственный за события сегодняшнего дня, повторяется" - мысленно
пошутил Михаил, когда ему открыл дверь долговязый парень с грудным ребенком на
руках.
- Могу я видеть Каролину?
- Она в магазине. Сейчас будет. А собственно, зачем она вам? - парень пропустил
Михаила в прихожую.
- Следователь Гречка, - Михаил предъявил удостоверение. - Четыре года назад
Каролина была свидетельницей на суде по делу об убийстве девушки. Она видела
подозреваемых после предполагаемого времени убийства. Мне нужно уточнить
некоторые показания.
Муж промолчал. Он был занят убаюкиванием ребенка.
- Я не мешаю? Может быть, подождать на улице?
- Нет, что Вы! Она скоро будет.
Действительно кто-то снаружи вставил ключ и открыл входную дверь. Вошла
стройная, по-современному высокая молодая женщина.
Красивое нежное лицо и приятная полнота кормящей матери.
Михаил представился и почти слово в слово повторил объяснение цели визита.
- Мне некогда! Я должна сейчас гулять с ребенком.
- Прекрасно! Поговорим на улице. Обещаю, разговор не займет более получаса. Мне
сегодня еще возвращаться в город, - он пустил в ход проверенный с переменным успехом
аргумент. - Вызов в ГорУВД займет гораздо больше времени... Одевайте ребенка, а я
подожду на улице.
- Я могу присутствовать? - подал голос муж.
- К сожалению, нет. Следственная тайна. Хотя вашей жене я не могу запретить
рассказать содержание разговора.
Михаил вышел на улицу. Несколько пятиэтажек из белого силикатного кирпича
образовывали довольно уютный и просторный двор. Он присел на лавку напротив
подъезда. Ожидание длилось минут двадцать, точнее он не заметил.
Каролина держала ребенка, муж вынес коляску, постоял, пока они отъехали, и вернулся
в дом.
Потом Михаилу показалось, что видел его в окне - он наблюдал за ними.
Он начал с главного:
- Андрей отказался от показаний и утверждает, что невиновен в убийстве и виновен
только перед вами. Я знаю все о ваших с ним отношениях. Прошу его извинить - это я
заставил рассказать обо всем, что может дать объективную картину событий того дня.
Перечислю вопросы сразу. Их всего четыре. Вы подумаете и ответите... Были ли вы с
Андреем в интимных отношениях в тот вечер? Не заметили ли вы в его поведении
странностей? Мог ли он взять чужую вину: всю или часть на себя? Что вы знаете об
интимной жизни Ларисы? Вы ведь жили довольно близко и учились в одной школе.
Каролина прятала пылающее лицо за прядями длинных волос. Помедлив, начала
отвечать:
- По первому вопросу - да... Он не был пьян, вообще, он редко бывал пьян. Все было как
обычно. Они веселые остроумные гуляки. Рассказали о встрече с Ларисой в трамвае, и как
приставали, чтобы узнать, сколько берет за ночь. Защитник посоветовал молчать об
этом... О том, что взял на себя Андрей, я не могу сказать больше, чем сказал он.
Спрашивайте у него. Он не мог убить, это я знаю точно. Теперь о Ларисе... Не принято
плохо говорить о покойниках, но о ней разные ходили слухи. Не такой она ангел, как ее
мать твердила на каждом углу. К ней часто приезжали на машинах. В основном уже в
сумерках. Машины ставили далеко от дома. Вишневую "Ладу" я сама видела несколько
раз. Однако все это предположения и слухи. Как говорят в таких случаях, нужен свидетель
из тех, кто стоял со свечкой, или медицинские факты. Я ведь медсестра по профессии.
- Вы мне подали прекрасную мысль. Нужно проверить ее карточку в районной
поликлинике. Большое спасибо! До свидания!
Михаил протянул свою руку для рукопожатия - жест, предназначенный исключительно
для мужа, если тот продолжал свое наблюдение.
ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА
В автобусе по дороге домой Михаил строил планы на воскресенье: утренняя пробежка,
после завтрака прогулка по городу, по набережной и морскому порту. После обеда
написать письма жене и бабушке, потом спортивный манеж, но не допоздна - нужно
немного почитать. Итоги двух дней он подведет сегодня вечером. Нужно основные
моменты записать, чтобы не упустить что-либо существенное на утреннем отчете в
понедельник.
Второй уровень его сознания был занят анализом последних фактов. Ни один из них не
мог служить доказательством невиновности Ярмака.
Новые лица, подруга Саша и даже Валера, попадали в круг подозреваемых.
"Я похож на мнительную старушку, которая находит у себя симптомы всех болезней,
описываемых в медицинском справочнике".
У обоих нет алиби на тот вечер и есть достаточно сильные мотивы. В первом случае
зависть и соперничество, во втором - отвергнутая любовь.
Версия с Сашей Швец имеет один существенный дополнительный аргумент: звонок
женщины в милицию, чтобы направить следствие по ложному следу. Это вполне могла
быть Саша, которая видела злосчастную троицу, например, поджидая Ларису на одной из
скамеек между кустами сирени в десяти шагах от места убийства.
Чтобы оставить в доме ноты, скрипку, переодеть туфли и вернуться, Ларисе
требовалось не более трех-четырех минут.
Воскресенье прошло по плану, если не считать отмену прогулки по городу из-за
дождливой погоды.
Анатолий вернулся к вечеру, с загорелым и обветренным лицом, переполненный
впечатлениями, как парус спинакер на курсе бакштаг при сильном ветре.
- Когда ты успел загореть?
- Представь себе, вчера! Хватило одного или двух часов солнечной погоды. При
безоблачном небе был бы из меня шашлык.
- Ты доложил Манюне о нашей стычке с деканом?
- Доложил!
- Ну и как?
- Ехидно улыбнулся и ничего не ответил.
- Надеюсь, ты не стал повторять буквально слова Крамара!?
- За идиота меня принимаешь? Я об этом вообще промолчал!
- Почему же? В общих словах о личном выпаде нужно было сказать.
- Все эти интриги не для меня. Я же тебе ясно дал понять, что хочу держаться от этого
дела подальше. И тебе советую - никакой самодеятельности, все строго в рамках
процессуального законодательства и с письменными указаниями начальства. Иначе
будешь козлом отпущения.
- Тебе хочется назвать меня козлом? - пошутил Михаил. - Очевидно, твоя бабушка не
держала коз, иначе ты бы знал, что козел с крепкими рогами не так безобиден. И может
очень больно набить кое-кому задницу. А у меня кое-что прояснилось. Правда, пока
ничего определенного, но можно сказать, что открылся новый горизонт. Я нашел близкую
подругу Ларисы и, кажется, есть способ заставить ее быть более откровенной.
Михаил рассказал о своих встречах и выводах Анатолию. Ему важно было провести
репетицию своего завтрашнего сообщения.
На совещании Манюня выслушал Михаила молча, иногда кивая головой, чтобы таким
способом поощрить докладчика.
- Все сделано правильно, - подвел итог начальник, когда Михаил закончил. - Сегодня
нужно подготовить ответ в прокуратуру и, не дожидаясь их решения, отработать
"медицинское" направление: сначала поликлиника, потом Маркова. Подругу также нельзя
долго оставлять в покое, необходимо, чтобы говорила как можно больше... Она наверняка
знает много.
Михаил корпел над ответом в прокуратуру все время до обеда и еще час или полтора
после, а Тамара Борисовна настрочила на машинке все в пять минут.
Когда бумаги попали на стол Манюне, тот вызвал Михаила завизировать второй
экземпляр. В этот момент раздался телефонный звонок. Михаил по первым фразам
догадался, что звонит Сумченко или его заместитель.
Манюня отвечал спокойно, хотя на другом конце провода говорили явно на
повышенных тонах.
- ... Они очень вежливые ребята. У меня давно таких не было. Может, это Вы его
несколько напрягли, тогда, во время следствия. Да они и ртов открыть не успели, как он
на них навалился. Одним словом, артист, хорошо играет возмущение, негодование... Ответ
мы подготовили, завтра будет у Вас... Так ведь доказательство, что он погорячился и не
прав, у меня на столе. Только что нарочным он передал список студентов всего
факультета за тот учебный год, то есть даже больше, чем мы просили! ... Но это Ваше
право! Вы приказали - мы этим занялись! Решите прикрыть дело, давайте официальное
постановление.
Шум в трубке внезапно прекратился, Манюня осторожно положил ее на рычаг
аппарата. Его глаза смеялись, он передал список Михаилу:
- Вот, забирай и проработай его как следует... Хотя адреса здесь явно устарели, но
процентов двадцать людей мы найдем. Нервничает Крамар... Не может забыть мою
повестку на допрос, которую аннулировали, когда у меня забрали дело.
- Я могу сейчас заняться поликлиникой?
- Да, да! На оперативку можно не ходить, если не будет чего-нибудь существенного.
Было бы хорошо добыть новые факты, пока прокурорская бюрократическая машина
сделает очередной оборот. Вдруг Сумченко рискнет прикрыть дальнейшее расследование!
Все-таки Михаил перед уходом бегло просмотрел списки и не поверил своим глазам. В
списках, где было больше трехсот фамилий, Саша Швец отсутствовала.
Случайная описка? Кого там еще "случайно" пропустили?
Поездка в районную поликлинику вышла сугубо предварительной. Книги регистрации
посещений нужно было еще извлечь из архива. Михаил побывал у главного врача и в
регистратуре.
Амбулаторная карточка Ларисы не нашлась.
По новым правилам карточки выдавались на руки и хранились дома. В поликлинике
карточка могла оказаться, если бы Лариса в тот момент находилась под наблюдением
врача.
Может, карточка хранится у матери? Вряд ли она ее покажет! Все же Михаил остался
верным своему правилу - отработать до конца.
Знакомая улица. Знакомый двор. Дверь, в которую нужно стучать. Знакомая старая
женщина с испитым лицом открыла дверь и тут же со злостью захлопнула.
- Уходите! Нечего здесь вынюхивать! - раздалось через дверь. - Я позову соседей!
"Соседей она, пожалуй, не позовет, но уговаривать ее бесполезно", - подумал Михаил и
решил ехать к институту. Если он не застанет Сашу на кафедре, то, собственно, пора и
домой.
На кафедру он звонил снизу, от вахтера на проходной. Саши не оказалось. Позвонил ей
домой. Никто не снял трубку. Решил позвонить после ужина.
За чтением он не заметил, как прошло время.
"Пора получить порцию снотворного" - так Михаил стал называть свои вечерние
занятия спортом в манеже - после тренировок хорошо спалось.
От дежурного по общежитию еще раз позвонил Саше, не надеясь особенно на успех. Но
Саша была уже дома.
- Саша! Это Михаил, добрый вечер! Вспомнили!? Из ГУВД... Я не отвлек Вас ни от
чего неотложного?
- Помню как же... Добрый вечер! Слушаю.
- У меня, собственно, один вопрос. Сегодня Крамар передал нам списки студентов
вашего факультета в тот учебный год. Удивляет один странный факт, который случайным
при всем желании не назовешь. Вашей фамилии в списке нет! Вы не изменяли фамилию?
- Вы же знаете, что не изменяла. Может быть случайная описка?
- Вы просили об этом Крамара? Он знает о нашей с вами беседе?
- Нет, не знает.
- Тогда есть важная причина, по которой он сделал это сам.
Мне не трудно установить это у машинистки, или другим способом.
- Вы напрасно придаете этому такое большое значение... Это случайность. Уверяю вас!
- голос Саши выдавал волнение. - Вы ведь уже знаете о моем существовании. Что меняет
факт какой-то случайной описки?
- Сколько бы вы не повторяли, как заклинание, "случайная описка", я этому не поверю,
и Вы знаете почему, - Михаил слегка блефовал. Но только слегка.
Он догадывался наверняка, что она не все рассказала и Крамар, вероятно, знал о том,
что она что-то знает. "Ну, прямо как название известного фильма", - мелькнуло в голове
Михаила.
Блеф удался!
- Я вам как раз собиралась позвонить. Может быть, это не телефонный разговор?
Впрочем, ничего такого..., можно и сказать. Один парень из ее класса постоянно за ней
ходил. Она уже училась в институте. Дарил цветы... Только я забыла, как его зовут! Живет
он там недалеко...
- Валера?
- Да. Кажется... Да, точно! Валера. А вы откуда знаете?
- Саша! У меня просто не было повода рассказать вам обо всем, что мы знаем. Думаю,
такой повод еще будет... - блеф сулил выигрыш! - А сейчас, прошу вас, продолжайте.
- Потом... зимой, точнее не помню, этот парень вдруг исчез, перестал путаться под
ногами, и я спросила Лару: "Что случилось, куда он делся?" Она ответила буквально
следующее: "Получил свое и отвалил!"
- Я понял, что вы видели этого парня не один раз...
- Да, да!
- И узнаете его по фотографии?
- Скорее всего, да.
- Тогда через день или два я Вас найду. Большое спасибо! Извините за беспокойство
еще раз. До свидания! - извинения после такого резкого натиска прозвучали довольно
лицемерно.
- До свидания! - сказала Саша с явным облегчением.
Михаил почувствовал возбуждение охотника, идущего по следу смертельно раненой
добычи. Ему было знакомо такое чувство по собственному опыту охоты.
Михаилу было неприятно это возбуждение - ведь это охота на людей. Наверное, нужно
привыкнуть, если собирается стать следователем. И он постарался отвлечься
воспоминаниями о своих охотничьих приключениях.
У отца было ружье - стандартная двустволка двенадцатого калибра, и Михаил рано
научился лить дробь, делать пыжи из войлока и набивать гильзы.
Однако отец охотился редко и не брал с собой Михаила. "Охота - атавизм, ваше
поколение должно с этим покончить", - обычно говорил он, когда под нажимом бабушки
отправлялся на перепелиную охоту, популярную и добычливую в тех местах.
В августе и начале сентября на скошенных пшеничных полях, прилегающих к морю,
собирались стаи перепелок и куропаток, чтобы откормиться перед осенним перелетом.
После открытия охотничьего сезона каждый мог полакомиться за божескую цену дичью с
местного базара.
В первую же осень после смерти отца Михаил напросился идти на охоту с соседом
дядей Митей.
Дядя Митя был моложе отца, имел двух дочек и дружил с отцом с детства. Последнее
время, когда стал заведовать колхозным гаражом, дядя Митя не афишировал эту дружбу,
чтобы не осложнять отношения с председателем. После смерти Егора он стал открыто
помогать его семье и не зря старался - Михаил таки стал его зятем.
Несколько дней Михаил готовился к охоте. А она все откладывалась. Сосед был занят -
полевые работы в разгаре. Михаил переживал - городские охотники в выходные дни
перебьют всю дичь. Наконец в пятницу после обеда, пожалуй, даже ближе к вечеру, они
выбрались. Михаил уже тогда был довольно крепким рослым подростком - можно было
не бояться охотничьего инспектора, который показывался в округе в основном перед
началом и в первые дни после открытия охотничьего сезона.
Первый и единственный поход в ту осень доставил Михаилу массу восторга и
одновременно разочарования.
Желтые бугристые поля, изрезанные еще зелеными нитками лесополос и широкими
бороздами заросших кустарником оврагов, просматривались в чистом бодрящем воздухе
невообразимо далеко. Над головой купол словно вымытого лазурного неба, размеченного
инверсионными следами самолетов с близкого военного аэродрома.
В спину не зло, а приятно греет солнце - они настороженно брели на восток, чтобы
солнце не мешало прицельно стрелять.
Охотились без собаки, как и большинство местных мужиков. Время от времени прямо
из-под ног с шумом вылетали перепелки или куропатки. Стрелять нужно было быстро,
почти не целясь. Уже через час Михаил выпалил все свои заряды и почти безрезультатно -
в сумке всего одна перепелка. Добыча дяди Мити была раз в двадцать больше. Остаток
вечера Михаил бродил за компанию. Как назло дичь стала попадаться чаще, или это
только казалось.
Просить у старшего напарника патроны не осмелился: перевел впустую все свои, так
зачем же переводить еще чужие.
По пути домой дядя Митя поделился добычей, вопреки возражениям Михаила.
Бабушка и сестра были довольны. Уже в густых сумерках на ужин было подано
овощное рагу с дичью.
В ту осень и зиму Михаил больше не охотился - не мог пережить неудачу. На
отцовской полке книжного шкафа он просмотрел все книги и журналы об охоте. Одна
книга ему очень понравилась. Там было много практических советов для начинающего
охотника, а главное - описан способ тренировки в стрельбе из охотничьего ружья по
горящим свечкам.
Для этого гильза снаряжалась только капсюлем, вообще без заряда и пыжа. Воздушная
волна из ствола от взрыва капсюля, вполне достаточна, чтобы погасить пламя свечи на
расстоянии три-четыре метра, если прицелиться достаточно точно. Почти весь год до
нового охотничьего сезона Михаил потратил на тренировки.
Его страсть ограничивалась только недостатком денег для покупки капсюлей в
сельмаге. Все отцовские запасы он быстро исчерпал. Тогда он впервые серьезно
задумался о способах зарабатывания денег своими силами, и один из способов помог
осуществить дядя Митя.
В следующую зиму с помощью дяди Мити Михаил отремонтировал списанную
трехтонку, и с тех пор каждое лето и все свободное время стал на нем подрабатывать в
колхозе. "Газон", конечно, остался в собственности колхоза, но дядя Митя как завгар
следил, чтобы никто другой его не "раскулачил".
Водить автомобиль и трактор Михаила научил еще отец, а сельское начальство и
общество терпимо относились к четырнадцатилетнему шоферу - лишь бы не выезжал на
трассу, где может остановить ГАИ. За время уборочной на автомобиле можно было
прилично заработать.
Так уже с тех пор приработок Михаила стал занимать существенное место в бюджете
семьи. Бабушка только сильно переживала, как бы работа не помешала Михаилу получить
высшее образование - в этом она видела свой долг перед сыном и невесткой.
А пока Михаил нанимался на поденные работы к односельчанам: копал огороды,
сажал овощи и занимался прополкой, работал в парниках. В те годы начался бум по
выращиванию овощей на приусадебных участках для продажи на городских рынках.
Доходы от этого частного промысла у многих стали существенно превышать заработки в
колхозе. "Частники" за день работы платили поденщику десятку, колхоз - едва три рубля.
Михаил извел много денег на капсюли не зря. Через год тушил движущиеся на
подвеске свечи "от бедра" - он уже почти физически чувствовал траекторию заряда.
С нетерпением ждал открытия охоты. Охотиться один не отважился: инспектор мог у
подростка без сопровождения взрослых конфисковать ружье. На этот раз дядя Митя был
приятно удивлен - молодой напарник стрелял лучше его.
Неудачным был только первый выстрел. Михаил так быстро отреагировал, что с
близкого расстояния разнес перепелку в клочья.
Потом все чаще он стал ходить на охоту самостоятельно, особенно зимой на зайца,
пока один случай не отвратил от охоты навсегда.
Однажды по свежему снегу Михаил выследил зайца у колхозных скирд. Выстрел с
большого расстояния оказался не смертельным - была перебита задняя нога.
Когда Михаил приблизился, заяц попытался бежать и завопил от боли и страха. От
этого почти человеческого крика что-то дрогнуло в душе Михаила. Дрожащими руками он
зарядил в ружье патрон с крупной дробью, который по советам охотников носил, чтобы
использовать для добивания зверя с близкого расстояния.
С трех или четырех метров Михаил попал в голову сразу всем зарядом. Вид белого
пушистого снега, забрызганного заячьей кровью вперемешку с мозгами, долго стоял перед
глазами. В ту зиму он больше не охотился.
И не охотился с тех пор совсем, хотя тренировки в стрельбе не прекратил.
Сведения от Саши можно было использовать для нового, более обстоятельного
разговора с Валерой. Теперь тому не удастся ограничиться сказочками о платонической
любви к красивой однокласснице. И все же следующий день Михаил провел в
поликлинике.
Все что он мог найти за год, предшествующий убийству - запись об освобождении на
три дня по поводу ОРЗ осенью. Никаких следов посещения гинеколога. Незамужние
девушки в ее возрасте предпочитают частных врачей. Работа районных поликлиник
организована так, что понятие врачебной тайны - почти пустой звук. И это всем известно.
Оставалась слабая надежда на медсанчасть института.
Здесь вообще не удалось найти никаких данных - журналы регистрации посещений
больше года не хранились. Еще полдня были потеряны напрасно.
Чтобы закончить "медицинское" направление, осталось встретиться с Марковой,
которая была в то время патологоанатомом и, как следует из документов, проводила
вскрытие.
На работе Маркову застать не удавалось. Чтобы узнать домашний телефон пришлось
ехать к ней на работу и предъявлять служебное удостоверение.
Это было почти за городом в тихой зеленой зоне на пологом склоне холма,
спускавшемся к морю. От городского автобуса он поднялся по тротуару вдоль серпантина
подъездной дороги. В другое время и по другому поводу десятиминутная прогулка по
весеннему парку доставила бы Михаилу удовольствие. Но сейчас его раздражала каждая
ничтожная задержка из-за двух дней топтания на месте. Он позвонил Марковой сразу же
из регистратуры, как только узнал ее домашний телефон.
Телефон не отвечал. На дежурство ей заступать почти через двое суток, вероятно, у
человека есть муж, дети и дача за городом. Почему бы последнюю неделю апреля не
проводить на даче - горячая пора.
У Михаила оказалось много времени и мало вариантов его заполнить чем-нибудь
полезным для расследования. К Валере ехать рано, тот еще на работе. Немного
потолкался в поликлинике, потолковал с молоденькими девушками в регистратуре и
таким способом узнал, что Марина Ивановна Маркова, красивая женщина тридцати лет
или около этого, не замужем, что у нее действительно есть городская двухкомнатная
квартира, дача на берегу моря в престижном месте, автомобиль и весьма влиятельный
"спонсор".
Настолько влиятельный, что никто из девушек не отважился сказать кто даже такому
обаятельному парню как Михаил, да еще со служебным удостоверением ГУВД.
День выдался теплый, почти по-летнему жаркий, и Михаил решил часть обратной
дороги пройти пешком. Сидеть в такой день в мрачном здании ГорУВД в ожидании
конца рабочего дня?! Как раз есть повод сделать передышку, расслабиться после
напряжения последних дней.
Он шел не торопясь по весеннему приморскому городу, выбирая маршрут в стороне от
улиц и дорог с интенсивным движением.
Еще прозрачная молодая зелень открывала взгляду облупившиеся стены домов и
захламленные по нашей славянской традиции дворы. Однако кругом кипела работа: ктото
копал клумбы, кто-то греб мусор, кто-то белил стену или красил забор. Чувствовалось,
что еще несколько дней и эта человеческая работа, да еще работа солнца вернут улицам
красоту и очарование, присущие летнему южному зеленому городу.
Михаил давно снял куртку, закатал рукава рубашки и все же ему было жарко, когда
стоял на остановке трамвая, чтобы остаток пути проехать и поспеть ко времени в
Санаторный переулок.
По дороге ему пришла в голову мысль заполучить отпечатки пальцев у Валеры и Саши,
чтобы сравнить с тем неизвестным кровавым отпечатком. Как это сделать естественно, не
привлекая внимания?
Решение подсказала вывеска пивного ресторана "Янтарь". Он приглашает по очереди
Валеру и Сашу в пивной ресторан, а затем бутылки и фужеры или кружки, в чем там они
подают пиво, передает на экспертизу.
У плана, на первый взгляд, был один недостаток - существенный урон личному
бюджету. Но эту проблему можно преодолеть, все равно до конца практики придется
искать подработку. Знакомые по манежу студенты уже обещали сводить на хлебозавод на
ночную погрузку.
Валера был уже дома. Казалось, повторное появление Михаила его не удивило.
- Мы не закончили прошлый раз разговор, - сказал Михаил после обмена
приветствиям. - Есть предложение закончить его за бутылкой пива.
- Не знаю, что мы там не договорили... Может, быть как прошлый раз, поговорим здесь,
во дворе?
- Во-первых, не волнуйся, расходы за мой счет!
- Да я и не волнуюсь! Уж на пиво я зарабатываю, - перебил Валера. - Тут жена все
время галдит, что я ей мало помогаю.
- Тогда в чем же дело? Я хотел сказать, во-вторых, что мы потратим час, ну полтора.
Тут всего три остановки на трамвае, ты же знаешь лучше меня. Разговор во дворе займет
времени не меньше.
Валера продолжал мяться, нервно потирая рукой подбородок:
- Нужно переодеваться...
- Скажи жене, что тебя вызывают в милицию.
- Еще чего! Потом придется оправдываться еще дольше.
- Тогда придумай сам что-нибудь, и не будем тратить время. Если бы не было
серьезных причин, я бы тебя не беспокоил.
Валера вернулся в дом и вскоре вышел одетым в костюм, но без галстука.
Возле ресторана Михаила остановил небритый мужичонка, с полиэтиленовой сумкой в
руках. При этом он пытался показать содержимое сумки Михаилу и его спутнику.
- Предлагают вяленую рыбу. Таранку, наверное, или судака, - пришел на помощь
Валера и, обращаясь к небритому, спросил. - Ну, покажи лучше!
Тут их обступили сразу несколько продавцов рыбы. И где они только прятались!?
Михаил остановил выбор на опрятном, совсем седом старике. Даже грабительская цена
его не испугала. Жирные пальцы - как раз то, что ему нужно.
На входе в ресторан их остановил довольно пожилой мужчина, одетый во что-то
похожее на ливрею:
- Столик заказывали?
- Да, да! - ответил без раздумий Михаил и без остановки прошел в почти пустой зал,
выбрал стол для двоих и предложил Валере садиться. Сразу подскочил официант:
- Столик заказан! Какой номер вашего стола?
Михаил ничего не ответил, отозвал официанта в сторону и предъявил служебное
удостоверение:
- Мне нужен стол на час, от силы, по служебному делу!
- Все равно нужно заказывать заранее.
- Зал пустой и заполнится позже, чем мы уйдем, - этот смазливый парень с подвижным
лицом начинал Михаила раздражать.
- Я попрошу вас оставить зал! - лицо официанта сделалось неприступным.
- Ты внимательно прочитал удостоверение? - уже с угрозой в голосе спросил Михаил. -
Если я и уйду отсюда, то вместе с тобой! Но сначала обследую твой рабочий стол в зале и
составлю протокол. Там наверняка десяток бутылок левой водки. Как пройти в кабинет
директора?
- Ну что Вы шумите? Что Вы пугаете? Директора сейчас нет. Вы меня неправильно
поняли, я хотел только предложить другой стол. Этот заказан нашим постоянным
клиентом. Будет скандал!
- Хорошо! Мы сядем за любой, - примирительным тоном согласился Михаил.
На правах хозяина стола Михаил заказал себе и гостю по паре пива (оно подавалось в
высоких гладких стаканах), рыбный салат-ассорти и цыпленка с жареным картофелем, то
есть то, что было доступно ему по ценам и, вероятно, съедобно.
Валера извлек из кармана складной нож и на салфетке порезал купленную рыбу.
- Заметил, на входной двери ресторана висит объявление: "Категорически запрещается
приносить и есть рыбу. Виновные будут удаляться из зала. Администрация". Но меня не
удалят, и, я вижу, никого не удаляют. Очевидно, считают, что мы едим не рыбу.
Официант принес пиво и салат. Он вообще почему-то почти все время вертелся
недалеко от их стола. Михаил догадался, что он хочет каким-либо образом предупредить
Валеру.
- Валера! Посмотри на этого типа внимательно. У него на роже написало: "Осторожно!
С тобой рядом мент!". Провожу эксперимент, - Михаил демонстративно извлек
удостоверение и еще раз показал Валере.
Лицо официанта изобразило откровенное разочарование, он удалился и не подходил
больше без вызова.
- Ну как? Я оказался прав? - после первого стакана пива и салата пора уже было
переходить к делу. - Теперь без помех можно продолжить наш разговор... Валера! Я ценю
твою деликатность, но здесь не тот случай. Расскажи, как ты переспал с Ларисой.
Если бы Михаил вместо вопроса плеснул в лицо своему собеседнику остатки пива из
стакана, то эффект неожиданности, наверное, был бы гораздо слабее.
Валера вскочил со стула, чуть его не опрокинув, потом сел опять. Его руки и ноги
двигались совершенно беспорядочно, как у человека, бегущего во сне. Волна бледности на
лице сменялась волной краски. Наконец он как-то овладел собой.
- Как? Как вы могли узнать?!
- Успокойся! Что здесь такого, что ты так разволновался? ... А рыба отдает нефтью, -
переключился Михаил на посторонний вопрос, чтобы дать собеседнику время
успокоиться.
Валера с готовностью ушел от неприятной темы:
- Этот дед-пенсионер, скорее всего, ловил на причале коксохима. Нужно было брать у
того, небритого. Я его знаю давно, он ловит сетями под Ейском. Миллионер, а
подделывается под шаромыгу. У него алюминиевый катер с двумя подвесными моторами.
Никакому рыбнадзору не угнаться.
- Все равно рыба вкусная! Думаю, одной мы не отравимся... Так вернемся к Ларисе.
- Как вы могли узнать?
- Тебя волнует только это? Способов много... Например, девушки очень любят писать
дневники.
- И что она написала?
- Это мы обсудим потом, если понадобится. Для нас важно то, что расскажешь ты.
- Не знаю даже с чего начать...
- Начни с двуспальной кровати!
Валера дернулся опять, но на этот раз быстро успокоился. Даже вернулся аппетит, и в
паузах своего рассказа он отдал должное цыпленку, поджаренному в гриле, и картофелю.
- Ну, вы, наверное, знаете, ходил я за ней без всякой надежды, дарил цветы и все такое
прочее... После школы в институт не поступил. Работал в порту. Деньги родителям не
отдавал - копил на мотоцикл. С их разрешения. И вот перед Новым годом она мне вдруг
говорит: "Чего ты мучаешься? В жены я тебе не гожусь - у меня такие потребности, что
тебе никогда таких денег не заработать. Если только хочешь провести ночь, то это
обойдется тебе в пять сотен". Я онемел и в тот раз ничего ей не сказал. О ней ходили
подобные смутные слухи, и к ним в дом ездили мужчины на машинах, так ведь она
артистка. Из ее комнаты часто была слышна скрипка - она много репетировала... Конечно,
знала, что я коплю на мотоцикл. У меня была уже почти тысяча. Трех сотен не хватало на
"Яву" с коляской. Я еще собирался, грешным делом, ее катать... Подумал я, подумал, и
решился. Все равно до лета загребут в армию. Ну, покатаюсь месяц, другой, потом два
года он будет ржаветь в сарае. Сказал ей, что готов. Она говорит: "Постучи вечером, как
стемнеет, в окно..."
- Какой был день? Ты помнишь дату?
- Конечно! Тридцатого декабря. Ведь для меня это была первая ночь с женщиной! Я так
волновался еще и по этой причине. Купил цветы. Да, родителям сказал, что встречаю на
работе Новый год и ночевать буду у приятеля. Она вела себя так просто и естественно, что
через полчаса все мои волнения улетучились. Деньги я ей вручил вместе с цветами. Она
их сразу пересчитала и положила в ящик комода, поставила цветы в вазу. Принесла
бутылку вина, бутерброды с колбасой и сыром, конфеты и "начала работать" - это ее
слова. Должен сказать, она знала в этом толк... Моя жена в этом вопросе - деревенский
валенок и еще ревнивая. Ничего подобного я больше не испытывал... Всю ночь... Яркое
освещение, зашторенные окна, кругом зеркала... Какая она была красивая! Совершенно не
стеснялась своей наготы и при этом играла на скрипке. Ну, сидя на мне... Понимаешь?
Можно было кончить только от ее музыки!
Валера замолчал и механически ковырялся вилкой в почти пустой тарелке.
- Ну и что дальше? - попытался вывести его из задумчивости Михаил.
- Дальше? Почти сутки проспал. Родителям позже сказал, что деньги вытащили в
трамвае.
- Я имел в виду отношения с Ларисой. Что было потом? Она могла заиметь ребенка от
тебя!
- Ничего! Я ее почти не видел с тех пор...
- Что значит "почти"?
- Встречал пару раз на улице. Живем все-таки рядом. А что касается ребенка, так она
сразу сказала, чтобы я на этот счет не беспокоился... Я не беспокоился еще потому, что
готов был на ней жениться в любой момент.
- Даже после того, что о ней узнал?
- Даже после того! Я ее знал хорошо. Все это временно! Эпизод. Что ей делать, если
мать алкоголичка и все пропивает? Одеться хотелось достойно ее красоте.
- Конечно, это твой сугубо личный вопрос. Ты не знаешь, ее мать давно начала пить?
- Еще был жив дед Стефан. Он ее отправлял лечиться несколько раз, не позволял пить.
Ходили слухи, что она его за это отравила. Только милиция ничего доказать не смогла.
- Ты говорил, что к ним ездили мужчины на машинах. Не помнишь случайно какогонибудь
номера? Например, встречалась ли тебе вишневая "Лада"? Может быть, какаялибо
машина была чаще других?
- Не помню... Честно, не помню.
- Теперь осталась одна небольшая формальность. Завтра я привезу протокол с
изложением твоего рассказа, и ты его подпишешь.
- Как! Зачем?
- Так надо. Все будет официально: такого-то числа, там-то, в такое-то время имел
половую связь с такой-то, заплатил столько-то...
- Зачем?! Она уже мертва. Узнает жена, родители!
- Возможно, и узнают, если суд будет открытым. Но думаю, этого не случится.
- Какой суд! Над кем?!
- Над убийцей, который, возможно, гуляет на свободе.
Валера опять беспокойно заерзал.
Они некоторое время молча допивали пиво, потом Михаил подозвал официанта для
расчета. Валера сделал попытку расплатиться за себя, но Михаил был непреклонен. Его
занимала мысль, как теперь незаметно для Валеры забрать стаканы. По дороге именно
для этого он купил полиэтиленовый пакет.
Они вышли из ресторана. Михаил торопливо попрощался и под предлогом, что что-то
забыл, быстро вернулся в зал.
Официант уже собрал посуду со стола на поднос.
"Какая оперативность! Закон подлости!" - с раздражением подумал Михаил. - "Теперь
придется забирать все стаканы! Пойми, где мой, а где его".
И он, почти оттолкнув официанта, взял стаканы аккуратно пальцами изнутри и
переложил все четыре в пакет.
- Что вы делаете? - оторопел официант.
- Считайте, что я их разбил! Сколько стоит стакан?
- Полтора рубля! Но это не значит, что каждый...
- Я не каждый! Без них я не уйду. Вот держите десятку.
- Мы так без посуды останемся! - однако тон официанта свидетельствовал, что он
согласился. Еще бы не согласиться. Он вдвое завысил цену, сказав полтора рубля.
Михаил вез стаканы домой, а утром в управление так бережно, будто они, по меньшей
мере, хрустальные. Эксперты обещали результат через пару дней, скорее уже после
первомайского праздника.
Вероятность положительного ответа, по мнению Михаила, была настолько малой, что
он не стал просить ускорить экспертизу. Важно было срочно оформить показания
Валеры. Наконец-то начинают проясняться истинные обстоятельства событий
четырехлетней давности. Михаилу вспомнился фрагмент документального фильма об
археологических раскопках.
Седой, загорелый до черноты ученый кисточкой осторожно слой за слоем сметает
песок с находки. Что откроется: прекрасная гемма или осколок с ночного
горшка?! Археолог будет доволен любой находкой, а вот следователю чаще открываются
даже не осколки ночных горшков, а их содержимое.
КОМУ СКАЗАТЬ "SORRY"?
Протокол Валера подписал на следующий день вечером, почти без слов, с
обреченностью кролика, запертого в клетке удава. Теперь будет о чем говорить с
Марковой. Это не какие-то слухи, которые легко дезавуировать как наветы
недоброжелателей.
Уж завтра она точно появится на работе, и он спросит, почему не сделано вскрытие
половых органов убитой девушки, а если сделано, то почему об этом нет ни слова в акте
экспертизы.
Еще через день действительно появилась возможность задать этот вопрос.
- Это не телефонный разговор, - ответила после небольшой паузы Маркова.
- Марина Ивановна! Я готов приехать к вам на работу хоть сейчас.
- Сейчас я очень занята!
- Тогда назовите время.
- Сегодня не получится. Позвоните после праздника.
- Нам нужно срочно. Может, вы позвоните моему начальнику отдела, Манюне
Николаю Петровичу? Вы его должны знать!
- Да, я его знаю, но звонить не собираюсь. Мне некогда этим заниматься! Не думаю,
что смогу сообщить что-то новое, ради чего нужна такая спешка.
- Может быть, вы найдете полчаса после работы? ...
- Не смогу! Я сразу же уезжаю за город, - потом добавила раздраженным тоном, после
чего положила трубку. - Что у вас там, пожар? Звоните!
Манюня был доволен ходом расследования, но никак не показывал своего удивления,
словно предвидел такой исход. Наверное, с опытом способность удивляться отмирает.
Какое тут удивление, если каждый день приходится сталкиваться с невероятными
вещами.
- Вы на первомайские праздники домой уезжаете? - спросил Манюня практикантов.
- Нет.
- Тогда приглашаю вас на рыбалку к нам, в Христофоровку. Туда отвезу вас на своей
машине, а назад приедете на автобусе. К сожалению, мест не хватит - обратно нужно
везти жену с детьми и тещу. Это близко! Двадцать шесть километров по автомобильному
счетчику от дверей моего подъезда до ворот тещиного дома. Автобус ходит с интервалом
примерно час.
Михаил принял предложение сразу:
- Спасибо. С удовольствием!
- Спасибо. А можно дать ответ завтра? - у Анатолия были и другие варианты. По
крайней мере, один - Алена и ее компания.
- Безусловно. В восемь утра первого числа я заберу вас на остановке у пединститута.
Кто придет, тот мой гость. Пожалуйста! Буду очень рад.
До конца недели ничего важного не произошло.
Эксперты НТО перенесли срок дактилоскопической экспертизы на тридцатое апреля.
Последние выходные перед майскими праздниками Михаил решил посвятить подработке,
так как предстояла поездка домой. Если не считать два года службы в армии, то каждый
год десятого мая в день смерти матери он посещал кладбище, где рядом похоронены отец
и мать, отец - третьего мая, мать - двенадцатого.
Ночью с субботы на воскресенье Михаил и еще два студента, Алексей и Леонид,
знакомые по волейболу, прошли проходную хлебозавода и, немного поплутав среди
металлоконструкций и трубопроводов, припорошенных мукой, оказались на погрузочной
эстакаде.
Ребята представили Михаила бригадиру грузчиков и повели "причащаться". Так
называлось здесь традиционное бесплатное угощение перед работой, которое состояло из
двух городских булок и пол-литровой бутылки сливок.
Было жарко от бесчисленных контейнеров с лотками горячего хлеба. Они стояли
рядами на эстакаде. От конвейера на эстакаду контейнеры подавали штатные грузчики.
Для погрузки лотков, нанимали дополнительно поденщиков. Формально и для поденщика
требовалась медицинская справка, что позволяло бригадиру диктовать свои условия.
Грузчики работали обнаженные по пояс, пренебрегая инструкцией. Михаил работал в
халате, который долго подбирал по размеру в кладовой спецодежды. Он стеснялся
огромного шрама на спине от ранения в Афганистане.
Ему приходилось подрабатывать на хлебозаводах областного центра. Порядки и
расценки он знал. Была выработана и определенная сноровка. Поэтому, когда закончилась
погрузка хлеба ночной выпечки, на его счету значилось девять машин.
Номера машин он записал, чтобы в случае надобности сравнить с отгрузочными
накладными.
Наступил момент расчета. Поденщики по одному заходили в конторку получить деньги
и расписаться в ведомости. Подошла очередь Михаила.
Бригадир, лысый, гладкий мужчина невысокого роста, сидел за столом. Перед ним
лежала ведомость и замызганная белая шариковая ручка. Он положил поверх ведомости
пятнадцать рублей - десятку и пятерку, и буркнул:
- Напиши фамилию и распишись!
Михаил отодвинул деньги и взял ведомость. Только фамилии и подписи. Ни одна
графа больше не заполнена. Ни тарифа, ни объема работы. Не проставлена даже сумма к
выдаче.
"Ну и наглец!" - подумал Михаил. Обычно бригадир, нанимая поденщика, говорит,
сколько берет себе. У тебя есть выбор: можешь не согласиться, можешь торговаться.
Если согласился, расписывайся за всю сумму и получай за вычетом оговоренной.
Обычно недоплаченные поденщикам деньги распределяются весьма неравномерно между
штатными грузчиками. Конечно же, бригадир себя не обижает, и кое-что отдает наверх,
чаще в виде подарков. Для смазки "механизма", так сказать.
- Пожалуйста, заполните все графы против моей фамилии. Я погрузил девять машин.
Вы, наверное, знаете, что со второго апреля тариф на погрузо-разгрузочные работы
увеличен.
- Что?! Бери, что дают, и давай выкатывайся! - бригадир сделал картинный жест рукой.
- Я уйду с этой ведомостью. - Михаил поднял руку с листком достаточно высоко, чтобы
бригадир не достал.
Тот действительно попытался это сделать, неуклюже подпрыгивая, но разница в росте
сделала попытки не только безрезультатными, но и комичными. В дверях ухмылялись
физиономии стоящих в очереди за Михаилом поденщиков. Они не могли понять смысл
происходящего, но жалкие прыжки и сердито-растерянный вид всегда важного и
неприступного бригадира выглядели весьма забавно.
Наконец тот выскочил из конторки, не забыв запереть ящик стола с деньгами, и
завопил:
- Леха! Леха! Кого ты мне привел! Гена! Ребята! Идите сюда! Быстрее!
Михаил тоже вышел из конторки и спрятал на всякий случай ведомость в карман брюк,
сложив ее вчетверо.
Его и бригадира окружало неплотное и неровное кольцо из пяти или шести
поденщиков, еще не успевших уйти. От группы сидящих на пустых лотках отделился
здоровенный, ростом с Михаила, с огромным животом и непропорционально маленькой
головой грузчик по кличке Крокодил Гена. Остальные не торопясь лениво поднимались и
тянулись за ним.
- В чем дело?! - Крокодил сипел пропитым басом, что-то дожевывая. Его глазки
говорили, что он уже успел пропустить стакан.
- Этот мудак забрал у меня ведомость!
- Я прошу ее заполнить как надо. На пустой ведомости я не распишусь!
- Ты кто такой?! Законник выискался! - закричал бригадир. - Гена, ребята! Дайте ему
по морде пару раз, чтобы мозги стали на место!
Гена на всех парах двинулся на Михаила вытянув руку, чтобы схватить за ворот или
волосы. Драться он, очевидно, не умел, что ему при его росте и массе и не нужно было.
Но здесь он, не подозревая, нарвался на профессионала. Михаил захватил руку, резко
дернул на себя и ушел в сторону, сделав ногой подсечку. Крокодил всей тушей врубился
головой вперед в штабель пустых хлебных лотков двухметровой высоты, протаранил его и
оказался заваленным свалившимися сверху лотками.
Другие пока не осмеливались нападать, так как бросились вызволять Крокодила. Дело
могло принять иной оборот после того, как они его извлекут. Все зависело от реакции
вожака. Если он озвереет и к нему в помощь подключатся другие, то придется их
обездвиживать. А это без нанесения серьезных повреждений невозможно.
Его учили убивать одним ударом. Можно и не рассчитать. Михаил решил покончить с
инцидентом другим путем. Он бесцеремонно схватив за воротник, затащил в конторку
вяло упирающегося бригадира, закрылся изнутри и предъявил служебное удостоверение.
- Так будем заполнять ведомость или мне вызвать наряд милиции?
Бригадир совсем размяк:
- Будем... будем! Хватит нам и одного мента.
- Скажи для начала, чтобы все разошлись, кроме тех, кто не получил заработок.
Бригадир открыл окошко в двери и начал наводить порядок:
- Прошу всех успокоиться, мы уже договорились! Ребята, как Гена? Царапины!?
Отведите в медпункт к дежурной сестре. До свадьбы заживет.
Михаил разгладил ведомость на столе:
- Я просил сначала заполнить только строчку против своей фамилии, и оставил бы
пятерку тебе, не мне ломать традиции, но теперь тебе придется заполнить всю ведомость
и я получу последним. Не будешь жадничать!
Поденщики, кто не ушел, были довольны - получили в два-три раза больше обычного,
бригадир и его прихлебатели на сей раз остались без навара.
Когда расписывался Алексей, бригадир прошипел:
- Ну, Леха, удружил! Навел мента...
- Откуда я знал? Студент на практике. Откуда я знал, что юрист!
Михаил понимал Алексея. Это место приработка для него могло закрыться.
- Он тут ни при чем. Повторяю, не жадничай, иначе потеряешь это место навсегда. Уж
я прослежу!
Последняя угроза была явным преувеличением, но бригадир после такой встряски не
скоро залатает свои доспехи и внушение будет действовать.
Тридцатого апреля Тимофеев из НТО смущенно развел руки, оправдываясь, что не
успели сделать сравнение отпечатков - аппаратура была занята. Пообещал все сделать в
первый же рабочий день после праздника и даже в первой половине дня.
Первого мая практиканты за десять минут до условленного времени стояли на
троллейбусной остановке. Накануне они купили бутылку водки, колбасу, карамелек для
детей, торт для женщин по случаю праздника.
Алена первого и второго мая была занята, поэтому Анатолий присоединился к
Михаилу.
Манюня оказался педантично точным, и вскоре за окнами автомобиля замелькали поля
в лоскутках весенней зелени и свежей пахоты. Море слева было видно почти постоянно.
Иногда дорога выбегала прямо к высокому обрывистому берегу.
Вертикальная стена из глины всех оттенков - от голубовато-зеленого до кирпичнокрасного
напоминала растянувшийся до горизонта гигантский занавес. Узкая полоска
белого песчаного пляжа, как просцениум, отделяла от обрыва-занавеса бутылочнозеленое
море, покрытое строчками пенистых волн, точно рядами кресел грандиозного
зрительного зала.
- Нет ничего лучше степи, особенно степи над морем, - не выдержал Михаил.
- Да, я тоже устаю от леса. Через час-другой мне необходимо выйти на полянку
побольше. Лучше на окраину леса с полем до горизонта, - поддержал разговор Манюня.
- А по мне так нет ничего лучше города! - сказал Анатолий тоже вполне искренне. -
Особенно, когда на каждом углу кафэшка, а в каждом квартале киношка...
Крепкий ветер с юго-востока гнал с моря на зеленые поля побережья белые барашки
небольших облаков, верный признак для этих мест хорошей погоды и хорошей рыбалки.
Неожиданно занавес берегового обрыва резко отступил от моря, открыв полукруглую
сцену с декорациями небольшого села, утопающего в зелени на пологом берегу.
Дорога также резко повернула вправо, и по длинному спуску, вырубленному в стене
обрыва, "Москвич" выскочил на центральную сельскую улицу, снижая скорость до
предписуемых дорожным знаком тридцати километров в час. Несколько поворотов - и
машина остановилась у высоких металлических ворот в полутораметровом заборе из
известняка.
Кирпичный дом под красной черепичной крышей был небольшим, всего две спальни,
кухня и общая комната, "зал" по местной терминологии. Но основное строение
дополнялось другими постройками: летним домиком с двумя спальнями и кухней,
хозяйственным блоком с кладовыми, курятником и крольчатником.
Манюня показал все это своим гостям после того, как познакомил их с женой Еленой,
в меру пухленькой симпатичной гречанкой, ее родителями, еще крепкими на вид
пожилыми людьми, и младшим братом жены Костиком, Константином, год как из армии,
еще холостым.
Вновь прибывшим был предложен чай, который в действительности оказался
обильным завтраком с рыбными и мясными блюдами. Больше всего гостям понравился
местный овечий сыр и удивительно мягкий и вкусный, белый, с золотистой корочкой,
хлеб также местной выпечки. Гостям рассказали, что мельница и пекарня построены еще
в потемкинские времена, когда греки-переселенцы из Крыма основали это село и засеяли
пшеницей пригодные для земледелия земли вокруг. Только в шестидесятые годы ветряной
двигатель мельницы заменили на электрический.
Подготовка к выходу в море заняла больше часа: копали дождевых червей, готовили
приманку, чинили рыболовные снасти, ремонтировали рассохшееся весло.
Рыбацкая пристань представляла собой участок пляжа длиной в четверть километра,
где рядами уложены лодки и катера невероятно разнообразных конструкций, цвета и
состояния.
Михаил с Костиком сели на весла. Шестивесельный ял на двух веслах шел тяжело, но
плавно. Манюня в качестве штурмана выводил ял на место рыбалки где-то в миле от
берега. Нужно было идти таким курсом, чтобы оставались в створе мельница на горе и
высокий тополь почти у пляжа, пока на одной линии не окажется труба рыбокоптильного
цеха и столб линии электропередачи.
Бросили якорь, вытравили трос на нужную длину, поставили буй в том месте, где
опустили приманку в мелкоячеистой сетке с грузом. Волна здесь, далеко от берега, была
еще пологой, и рыбаки быстро перестали замечать качку.
Они расселись симметрично по двое на борт. Началась рыбалка и, как всегда в группе,
негласное соревнование.
Снасть была простая. В каждой руке по донной удочке на три крючка, без удилища и
поплавка, с большим грузилом. Главное, подобрать положение крючков относительно
грузила, то есть глубину лова.
Обильный завтрак, равномерное покачивание, свежий ветерок, солнечные блики на
волнах, ярко-белые облака - все это расслабляло. Клонило ко сну.
- Жаль, лодка не резиновая, - заговорил Анатолий. - Так бы и растянулся на дне минут
на сто или больше.
- Скоро пойдет клев и сон, как рукой снимет!
- А есть ли в этом море рыба?! - продолжал разгонять сон Анатолий. - Предлагаю
объявить конкурс на лучшего рыбака с выдачей ценных призов и присвоением званий по
трем номинациям: самый шустрый - за первый улов, самый разносторонний, если
вытащит сразу на всех крючках, самый профессиональный - за наибольший улов... О!
Похоже, самый шустрый - это я! - с этими словами Анатолий вытащил тарань размером в
ладонь.
- Предлагаю еще конкурс на самую большую рыбу, - включился в игру Костик.
Скоро клев начался у всех, как видно пожаловала стая. Михаилу не повезло. Одна из
удочек зацепилась за что-то на дне. Пришлось ловить на одну. Вскоре клев прекратился
так же внезапно, как и начался.
Михаил решил нырнуть, чтобы отцепить удочку. В этом не было необходимости, так
как доставало запасных материалов, чтобы за десять минут сделать новую. В лодке
становилось жарко, и удочка была лишь поводом окунуться.
Никто не стал его отговаривать. Это маленькое приключение обещало развлечь всех.
Михаил разделся, привязал леску злополучной удочки к утке на борту, и, чтобы не
шуметь и не перевернуть лодку, плавно погрузился в воду за кормой. Вода была еще
холодной, но терпимой.
Перебирая руками борт добрался до привязанной удочки и, скользя по леске, пошел в
глубину. Под водой оказалось очень светло от солнца, отраженного белым, волнистым,
как стиральная доска песчаным дном. Пожалуй, в тихую погоду здесь можно видеть дно и
с поверхности.
Леска привела его к зеленому оазису. В этом месте, на глубине около четырех метров,
на дно были брошены камни, обрезки керамических и металлических труб, старые
автомобильные покрышки. Все это быстро обрастает ракушками и водорослями и
заселяется колониями бычков, крабов, креветок и прочей морской живности.
Но главное - такие островки на почти голом песчаном морском дне охотно посещают
стаи рыб: тарани и судака.
Оказалось, что в нору под камнем забился здоровенный бычок, который попался на
крючок его удочки. Михаил не торопясь высвободил его и, не отпуская, поплыл вверх.
Нырял он превосходно. Любимой игрой ребят в их селе были пятнашки на воде. Его
отец славился умением нырять и часто играл с Михаилом один на один. Михаил только за
год до гибели отца стал играть с ним на равных. Он прожил с отцом только двенадцать
лет, из которых пять первых совсем не помнит, и удивительно, как много он взял от отца.
Однажды уже студентом он выиграл в бассейне пари с одним парнем. Михаил
утверждал, что перекроет результат парня - проплывет пятьдесят метров под водой за
лучшее время. Этот парень из другой группы их факультета до университета служил в
подразделении морской пехоты и специализировался на операциях под водой.
После они подружились и часто тренировались вместе. У него Михаил научился
боевым приемам под водой.
Когда голова Михаила появилась над бортом, остальные рыбаки облегченно вздохнули.
Уж слишком долго по обычным меркам он пробыл под водой. Откуда им знать об его
опыте ныряния.
Михаил перебросил бычка через борт, и все бросились его рассматривать - редкий
экземпляр.
- Хорош бердянский! - воскликнул с нескрываемой завистью Костик. - Я за свою жизнь
таких выловил два или три. Приз гиганта пока у Михаила.
Манюня бросил полотенце:
- Разотрись хорошенько и переодень плавки, еще рановато купаться!
Но тут новая волна клева вернула всех к удочкам.
Время пролетело быстро. Солнце клонилось к закату. Ветер затихал. Наступало лучшее
время клева. Однако рыбаки проголодались. Их давно ждал праздничный обед или уже,
пожалуй, ужин.
Костик не сдавался. Ему хотелось иметь приз за самую большую рыбу, хотя остальные
призы принадлежали ему: однажды он вытащил сразу три таранки, по одной на каждом
крючке, и общий счет улова также был в его пользу. Он усадил за весла своего зятя в паре
с Анатолием и пытался ловить на блесну во время движения.
Настырность была вознаграждена. По пути к берегу он вытащил двух подсулков,
каждый из которых значительно превосходил бердянского бычка.
Ужинали на ярко освещенной открытой террасе. За длинным столом было не менее
двадцати человек всех возрастов: дети Манюни, старшая сестра Елены с мужем и детьми,
еще какие-то родственники или друзья и их дети.
Несмотря на обилие блюд, гвоздем ужина стала только что выловленная рыба,
зажаренная целиком с гарниром из картофельного пюре на свежем коровьем масле и
салатом из разнообразных солений: огурцов, помидор, сладкого перца с морковью и
баклажан.
Водки пили мало. Мужчины в основном - пиво, а женщины - домашнее вино. Михаилу
понравилось, что в питье не было обязаловки, характерной для застолий в его селе, где
установился неизвестно кем придуманный обычай пить не меньше трех рюмок: первую
сразу до дна, вторую не более чем в два приема, а уж третью как угодно. Правда, Михаил
этот неписаный закон не праздновал, за что однажды получил замечание: "Гордец, как
папаня! Тот тоже любил отличиться от всех!".
За столом в этот день и последующие было много разговоров, в основном
политических. В центре всегда был Манюня. По всему было видно, что его здесь уважают.
Хотя бы по тому, что часто просят выступить арбитром в споре или замолкают сами
собой, когда он начинает говорить.
Михаилу запомнились две дискуссии. Одна во время рыбалки о том, куда идет страна.
Другая - на профессиональную тему за запоздалым чисто мужским обедом в составе
экипажа лодки в последний день их пребывания в Христофоровке.
Характерно, что обе темы начинал Анатолий.
- Слушал позавчера по телевизору одного бородатого политолога. Борода, правда, у
него меньше, чем у Маркса, но, по-моему, говорил он дело. Он сказал, что многие
проблемы страны связаны с тем, что дважды уничтожалась правящая элита: в революцию
было уничтожено дворянское сословие, в тридцать седьмом - новая элита, пришедшая к
власти. Политолог предупреждал, что слишком быстрая перестройка может привести к
потере элиты в третий раз - элиты партийных и хозяйственных кадров, созданной за
послевоенное время.
Первым возразил Михаил:
- Понятие "элита" предполагает отбор по определенным критериям. Если мы говорим
об управленческой элите, то отбор должен вестись по критериям эффективности
управления. Наша партийная элита создана по другому критерию - личной преданности.
Каждый новый руководитель страны, да и не только страны, лебезил в прошлом перед
старым, когда делал карьеру, и поливал грязью предшественников, когда становился у
руля. Только у Сталина хватило ума этого не делать хотя бы на словах. И то, может быть,
потому, что имя Ленина использовал для расправы с бывшими соратниками...
- Но ты же не станешь оспаривать тот факт, что эти люди - профессионалы?
- Профессионалом считает себя всякий карманник, но это не значит, что обществу от
этого паразита какая-то польза. Партия навязала обществу роль тотального
распределителя ресурсов: людских, природных, экономических, короче говоря, всех. Что
из этого получилась?
- Бородач сформулировал общую идею. Согласись, всем стало ясно, что кухарок нельзя
допускать к управлению государством. Для этого и должна существовать элита.
- Кухарок допускали только на словах, только как статистов. Кухарки ходят на рынок и
знают о рыночной экономике больше, чем все Политбюро. Если бы кухарки
действительно что-то решали, у нас давно была бы рыночная экономика... Потом, тебе не
кажется странным, что партия, которая кричала на весь мир, что вооружена самой
передовой теорией, теперь выпустила в средства массовой информации всех этих
политологов, астрологов, экстрасенсов и прочих? Разве это не измена идеологии?
Тут в дискуссию вступил Манюня:
- Нет тут никакой измены, ибо истинной идеологией партии всегда был собственный
интерес... Марксизм, ленинизм, советская конституция, советская демократия, могу
перечислять долго, всего лишь демагогический камуфляж. Сохранять этот камуфляж
дальше невозможно. Страна у разбитого корыта. Пушки и масло у нас не получаются, а у
капиталистов получаются. Партия дискредитировала себя как руководитель общества, а
власть отдавать не хочется...
- Они ее отдадут сами себе, но уже пересев в кресла капиталистов: банкиров,
предпринимателей.
- Правильно! Несколько лет носились с идеей аренды. Арендный коллектив нанял бы
себе директора и управленцев и платил бы только определенный процент в госбюджет, а
остальным распоряжался сам...
- Зачем при аренде райком?! Инструктор директора арендного предприятия "на ковер"
уже не вызовет...- вставил Михаил.
- Может, и вызовет, только тот не поедет. Поэтому с арендой дальше разговоров дело
не пошло. Теперь давай им цивилизованный рынок, то есть современный западный
капитализм.
- Растаскивание госсобственности под ширмой кооперативов уже началось, -
продолжил Михаил.
- Я думаю, другого способа нет, - вставил Анатолий.
Манюня возразил:
- Для меня важно, что способов много, а нам навязывают один, выдавая его за
единственный. Мы, я имею в виду правоохранительные органы, без работы не
останемся при любой системе. Пугает то, что пока власти заняты дележом госимущества,
преступность растет не по дням, а по часам. Преступный мир, кстати, очень чутко
реагирует на политическую ситуацию. Боюсь, мы получим не западный, а
южноамериканский, точнее колумбийский вариант капитализма, когда рынок и теневые
отрасли экономики поделят между собой преступные группировки, а земля и еще
процентов семьдесят промышленности останутся в собственности государства и будут
служить для паразитирования чиновников.
Михаил добавил:
- Мне приходилось много раз доказывать на собраниях Политического клуба, что
партия стала жертвой своего мафиозного Устава. То, что хорошо работало при захвате
власти: партийная дисциплина, партийная тайна, многоступенчатые выборы, то есть так
называемый демократический централизм, после захвата власти привело к перерождению
партии в преступную организацию...
- В которую ты вступил, чтобы облагородить...- не удержался от повода съязвить
Анатолий.
- Именно так весьма наивно я полагал!
Анатолий не сдавался:
- Согласитесь, однако, что нынешняя система совершенно бесперспективна, так как за
семьдесят лет не смогла решить ни одного из двух основных вопросов для всякой
общественно-политической системы: проблему эффективного управления экономикой и
проблему мотивации труда.
- Партия набрала такую власть, - опять не удержался Михаил, - что, извините за
выражение, без ее ведома пукнуть нельзя, и, тем не менее, на каждом пленуме и съезде
только и говорят об усилении руководящей роли партии.
Манюня перебил:
- Ничего удивительного! Противоположности сходятся - такова диалектика.
Тоталитарное общество становится абсолютно неуправляемым. Любое благое решение
верхушки превращается в пустые декларации, более того, пока решение спускается по
ступеням иерархической лестницы, оно извращается чиновниками так, что дает прямо
противоположный эффект.
- Лозунг Горбачева об "ускорении" и антиалкогольная кампания - самые свежие
примеры! - добавил Михаил.
- Согласен с вами! Как можно говорить об ускорении работы машины, которая "гонит"
брак, - согласился Анатолий. - Однако не нужно пугать капитализмом. Сколько
придумано партией, чтобы заставить народ работать почти задаром: прописка, трудовая
книжка, уголовные статьи о "нетрудовых доходах" и тунеядстве, ... трудармия,
исправительно-трудовые колонии... Все равно никто не хочет работать "на дядю"! Частная
собственность решает наиболее эффективно и проблему управления и проблему
мотивации. Ведь так?
- Да, это так! - подтвердил Манюня. - Но аренда с правом выкупа подвела бы наше
общество к частной собственности плавно, без потрясений, короче говоря, без
криминальной революции... Кстати, смена элиты, о которой так печется Анатолий, тоже
произошла бы постепенно...
Другой разговор скорее походил на интервью Манюни, чем на дискуссию.
- Я наблюдал ваши допросы и пришел к выводу, что следователь должен быть большим
артистом. Вы так правдоподобно им сочувствуете, входите в их положение... Они,
наверное, забывают, что Вы следователь, и закладывают себя чуть ли не с радостью, -
начал Анатолий, обращаясь к Манюне.
- Нет! Ты все неправильно понял. Я им действительно сочувствую. И как не
сочувствовать, когда видишь человека, потерпевшего жизненную катастрофу и еще
принесшего горе другим... Существует миф, который усиленно поддерживается самими
преступниками, - кем сознательно, кем бессознательно, что нарушить закон: украсть,
изнасиловать, тем более, убить, переступить моральные границы может только
незаурядная личность, герой, сверхчеловек... На самом деле преступник - это слабак, не
выдержавший конкуренции в обществе при игре по правилам, то есть по закону. Я не
говорю, что наши правила игры совершенны. Жизнь показала, что советские законы еще
более несправедливы, чем были при царе. Тогда за анекдот про царя гвозди в голову не
забивали. Вместо того, чтобы понять свой интерес и бороться за честные законы,
используя механизмы демократии, преступник нарушает даже те принципы, верность
которых доказана тысячелетиями, - Манюня помолчал некоторое время, собираясь с
мыслями. - Возьмите хулигана. Это трус, который пыжится доказать всем и себе, что он
смельчак. Такие легко сбиваются в стаи, где чувствуют себя защищенными и
безнаказанными. Защищенность и безнаказанность - как раз то, о чем мечтает трус
больше всего. В стае шестеро могут бить одного. Они становятся убийцами из-за страха:
боятся суда, боятся мести, когда встретятся один на один... Вор - это в основном лентяй
или недоучка, который не может заработать сколько нужно. А нужно ему очень много.
Пороки требуют дань: азартные игры, алкоголь, наркотики. Им даже любовь чаще всего
приходится покупать, так как отсидка в тюрьме разрушает нормальные сексуальные
стереотипы поведения и физиологию. Я не говорю уже о маньяках. Здесь и так ясно. Все
они жертвы обстоятельств, с которыми явно не справляются. Я им искренне сочувствую
до тех пор, пока вижу, что в них осталось хоть что-то человеческое. Человеческое чаще
всего и проявляется в раскаянии, в правдивых показаниях без хитростей...
- Есть такая теория, - вставил Анатолий.
- Это не теория, это практика, которая ежедневно и ежечасно дает мне доказательства,
что граница между добром и злом проходит не между людьми, а через все без исключения
людские сердца. И через мое, и через ваши, и через сердце убийцы. Другое дело, какая
часть сердца отдана вами злу, а какая добру. Или ваше добро сразу робеет перед злом.
Злость и зло одного корня, это не случайно, по крайней мере, для славян...
- Напрашивается логический вывод, что вы за отмену смертной казни! - воспользовался
паузой Анатолий.
- Да, но не сейчас! Мы слишком бедны для этого! Даже богатая Америка, США, еще
бедна для этого. При пожизненном заключении нужно создать такие условия, чтобы из
остатков добра в сердце преступника можно было попытаться вырастить настоящее
человеческое сердце. Если эту задачу не ставить или нет средств, то смертная казнь за
некоторые преступления более человечна...
- Согласен! - признал Анатолий. Нам не хватает средств на детские дома,
беспризорных и полу-беспризорных в неблагополучных семьях, а это прошлое
восьмидесяти процентов от числа преступников...
Два с половиной дня, проведенные практикантами с Манюней в домашней обстановке,
позволили лучше узнать и его, и друг друга.
Манюня проводил парней до остановки автобуса и дождался его отправления.
Когда они положили между рамами окна пакет с вяленой рыбой - аванс Костика из
своих запасов в счет их улова, и уселись на кровати, не столько усталые, сколько
переполненные впечатлениями, Анатолий поделился:
- Все было превосходно, но я все ждал, когда нам предложат копать огород или что-то
в этом роде. Когда начальник приглашает даже не сотрудников, а так временнослучайных
людей в гости, это обычно подразумевается.
- Для меня, деревенского парня, в подобном нет ничего зазорного. У нас гости не
работали только на похоронах и свадьбах, да еще на пасху. А в обычные советские
праздники часто съезжались именно сделать гуртом какую-нибудь большую работу, а
потом гулять за праздничным столом.
В дверь постучали.
- Ребята! Забыла передать вам записку. Просили срочно... - на пороге комнаты стояла
дежурная, мимо которой они прошли пять минут назад.
"Дорогие мальчики! Четвертого мая на водной станции "Динамо" праздник - открытие
летнего сезона. Будет очень интересно. Приходите обязательно, особенно Михаил. Его
ожидает сюрприз.
Жду в десять у входа на водную станцию. Алена"
В десять она не пришла, опоздала на полчаса.
Скучать не пришлось. Михаил успел обойти и хорошо рассмотреть всю водную
станцию. Участок моря в виде квадрата примерно триста на триста метров был огорожен
молом с небольшим проемом для выхода спортивных и прогулочных судов. На
огороженном участке небольшой пляж с деревянными лежаками, вышка для прыжков,
плавательные дорожки и водная площадка для тренировки маленьких яхтсменов.
Трехэтажное здание водной станции копировало архитектуру колесного парохода: в
"трюме" (первый этаж) ангар для спортивных судов, второй этаж - административные
помещения и раздевалки для спортсменов, третий этаж - ресторан и буфет.
На пляж можно было пройти по пригласительным билетам, в которых указывался
номер лежака.
Как оказалось, Алена побеспокоилась о билетах заранее. Они расположились довольно
удобно почти у самой кромки прибоя рядом со стеной, отделяющей территорию водной
станции от городского пляжа.
Стена и лежаки уже хорошо прогрелись майским солнцем. Вытянуться под его
нежными лучами было приятно.
- Так какой сюрприз меня ждет, - спросил Михаил Алену, когда та вернулась из
кабинки для переодевания.
- Я и сама не знаю, если честно. Подождем, куда нам спешить!? Вот программа
праздника на пригласительном билете.
Михаил взял билет и принялся изучать программу.
- Толя! Пойдем на вышку, а то я одна боюсь. Оттуда хороший вид.
Они ушли. Из программы Михаил узнал, что с двенадцати до четырнадцати часов
гостям праздника купаться запрещалось - должны состояться показательные выступления
водных лыжников и яхтсменов.
Нужно успеть поплавать. Михаил нырнул прямо с мола в воду. Прошел энергичным
кролем для разогрева до середины акватории станции, лег на спину, чтобы упорядочить
дыхание и рассмотреть станцию из воды.
А ведь точно пароход! Полукруглые ворота ангара - ну впрямь, колеса парохода,
наполовину погруженные в воду. На галереях здания гуляющая, празднично одетая
публика. А вот и вышка для прыжков. Алена уже наверху и показывает рукой в его
сторону, наверное, сверху хорошо видит. Он помахал ей рукой, вдруг действительно
видит!
Полежал еще, разглядывая редкие облака и, когда опять почувствовал холод, поплыл
размеренно к выходу из акватории, чтобы побывать на самой дальней стенке мола, там
согреться на солнце и вернуться вплавь назад к лежакам.
Вдруг кто-то бесцеремонно схватил его за ногу и остановил. Михаил погрузился в воду.
Еще под водой развернулся и увидел рядом парня. Вынырнул:
- Эй, ты, наверное, обознался! Промой глаза!
Парень не ответил, только улыбался какой-то недоброй улыбкой. К ним приближались
ленивым брассом еще два пловца. Над водой в пяти или шести метрах видны были только
лбы в ядовито-зеленых купальных шапочках и глаза.
"Ну, точно два крокодила!" - мелькнуло в голове Михаила, и он опять погрузился в воду
от грубого толчка в плечо.
Нужно вырубить первого! Михаил из-под воды хорошо его видел, а тот не удосужился
опустить голову в воду, чтобы видеть противника. Подвела самоуверенность - трое против
одного.
Михаил, не выходя на поверхность, захватил двумя руками руку нападающего, потянул
на себя, одновременно поднимая тело и ноги вверх к лицу противника, охватывая ногами
руку с двух сторон. Затем последовал молниеносный захват ногами головы в замок и
болевой прием над локтевым суставом.
Все это происходило под водой, иначе вопль парня переполошил бы все побережье.
Михаил знал, что в таких случаях в легкие может попасть вода. Тогда участь парня будет
незавидной, если те двое не придут на помощь. Он и сам решил держаться поближе. Двое
действительно встрепенулись и энергично занялись пострадавшим - тот на время потерял
сознание от болевого шока.
Михаил проплыл под водой вокруг троицы проверить, что те двое тоже не вооружены,
затем вынырнул метрах в десяти.
Отдышался. Убедился, что пострадавшего тоже подняли на поверхность и перевернули
на спину для буксировки. После этого медленно поплыл к лежакам. Настроение было
испорчено.
Кто они? Чего им нужно? Неужели это месть бригадира грузчиков с хлебозавода? Или
сюрприз, обещанный Аленой! Тогда почему? За что?
Михаил вышел из воды и оглянулся. Двое буксировали третьего по направлению к
слипу для спуска спортивных судов на воду. Очевидно, там легче вытащить пострадавшего
на берег.
Вот они уже на слипе. Пострадавший уже немного оклемался и пытается встать на
ноги. Встал. С помощью двоих вышел на берег. Правая рука, как плеть.
И тут произошло нечто, что вызвало у Михаила форменный приступ бешенства. Один
из двоих поднял голову в направлении вышки, Алена была еще там, и помахал ей рукой.
Она его заметила и замахала в ответ.
Так это она подстроила "сюрприз"! "Ах, ты, лошадь вислозадая!". - Михаил устремился
к вышке, как был, в плавках. Он пытался взять себя в руки, но не мог. Он почти бежал,
повторяя мысленно эту брань. Не хватало еще сказать ей это вслух!
Пока поднимался по винтовой лестнице, немного одумался, но, все равно, вид у него
был такой, что Алена не на шутку встревожилась, когда Михаил бесцеремонно взял ее за
руку и подвел прямо к не огороженному краю вышки со словами:
- Мне нужно тебе задать вопрос на засыпку!
- В чем дело? Что у вас там произошло?
- Это я хочу спросить, в чем дело? Кто эти люди?
- Один из них - Федор Лутай, все его зовут Феликс. Он тренер по самбо в школе
милиции и в клубе "Динамо". Позвонил и очень просил тебя привести сюда, говорит,
хотел познакомиться...
- А другие?
- Других я не знаю. Наверное, курсанты или спортсмены из группы Феликса. Так что у
вас там произошло?
- Ничего! Познакомились... Извини за резкость!
Михаилу стало неловко. В ярости он забыл даже о принципе презумпции
невиновности.
- Может, я должна была тебя предупредить, так он попросил - пусть будет сюрприз.
Откуда я знаю зачем! Он ведь тоже "афганец"!
- Ничего, ничего! Все в порядке. Сюрприз получился...
Настроение испорчено совсем. Оставаться на празднике было нельзя. Вдруг Феликс
наберет новую команду и ему захочется продолжить "знакомство" на суше. Нужно
встретиться с ним в служебной обстановке, официально и разобраться, что происходит,
где ему Михаил перешел дорогу или наступил на мозоль. Кому еще он должен сказать
"Sorry!".
КРОВАВЫЙ СЛЕД
Когда Манюня услышал рассказ Михаила о стычке на водной станции, он сказал:
- Я догадываюсь, откуда ноги растут! Поезжай, в школу милиции, я организую пропуск.
Воскресенье, пятое мая, было рабочим днем вместо третьего, пятницы. "Сегодня ровно
четыре года со дня убийства", - вспомнил Михаил, когда проходил КПП школы милиции и
увидел табло электронного календаря над входом.
На территории ему показали здание спортзала и рассказали, где можно найти Феликса,
его знали именно по этой кличке.
В вестибюле на стуле у стены Михаил вдруг увидел своего "знакомого" по водной
станции. Он сидел слегка бледный с рукой в гипсовой повязке.
Михаил приблизился и сел рядом. Тот его не узнал.
- Привет! Не узнаешь? - Михаил довольно грубо потыкал пальцем гипс. - Что, болит?
Парень пытался отстраниться. Глаза стали круглыми от боли и недоумения.
- Если не ответишь на мои вопросы, станет еще больнее!
Наконец до того дошло, с кем он разговаривает.
- Я тут не при чем! Феликс попросил...
- А ты и рад стараться! Летел впереди паровоза - так хотелось развлечься за мой счет!
Вот мое служебное удостоверение. Видел? А теперь говори фамилию, имя, отчество и
номер группы.
- Оставь его, пожалуйста, в покое! Я отвечу на твои вопросы, - в дверях кабинета
тренера стоял Феликс. - Заходи!
Михаил уселся на стул в крошечном кабинете, стены которого всплошную были
заклеены календарями разных лет с обнаженными торсами культуристов, актеров и
актрис.
- Поленился познакомиться у Алены с твоим личным делом заранее. Прочитал его
только сегодня, - продолжил Феликс. - Извини! Знаешь, когда просит об услуге большой
начальник, даже такая сука как Сумченко, отказать трудно. Они обычно ничего хорошего
не делают, но нагадить могут здорово. Попросил через какого-то клерка тебя слегка
"проучить". Ну, чтобы, в конце концов, сбежал отсюда без оглядки. Чем ты ему насолил?
Может, в чай нассал?!
- Он четыре года назад засадил за убийство одного невиновного парня и теперь боится,
что мы это дело раскроем. Только я тут пешка, очень даже инициативная, но пешка. Есть
еще начальник отдела и весь отдел! Все материалы там. Сумченко такой большой
начальник и такой наивный, если думает: уберу практиканта - и дело будет закрыто.
- Значит, он что-то знает, чего не знаешь ты со своей логикой и честностью. Ладно! У
меня начинается занятие, я должен бежать. Извини еще раз! Готов загладить свою вину
через ресторан! Звони! Вот мой телефон, - он достал из ящика письменного стола
визитную карточку. - Может быть, когда-нибудь потренируемся вместе...
В отделе Михаила ждал сюрприз: дактилоскопия дала положительный ответ. Кровавый
отпечаток пальца на костюме убитой принадлежит Валерию.
Михаил даже не знал, радоваться или огорчаться. Этот факт здорово продвинет дело -
хорошо! Валера может оказаться убийцей - плохо!
Как он понимал Манюню! Было жаль парня.
- Вези этого Валеру сюда, сразу после прихода его с работы. Я дам машину. Только
шума не поднимайте, машину оставите подальше от дома.
Михаил был так возбужден, что с трудом заставил себя съесть обед. Время после обеда
тянулось бесконечно. Он не мог найти себе занятие. Даже ходил в НТО и разглядывал
отпечатки, читал заключение.
Но тут случай подкинул занятие. Позвонил Садовский-старший:
- Молодой человек! Вы нам задали много вопросов и исчезли. Так может на них не
отвечать?
- Если честно, то вопросы пока утратили актуальность, но отвечать нужно. Спасибо,
что позвонили. Так каков будет ответ на главный вопрос, по поводу скрипки?
- Скрипки не было.
- Вы напрасно идете на поводу у Сумченко! Таким ответом Вы поставите Марка в
весьма неудобное положение.
- Откуда Вы знаете о разговоре с Сумченко? Впрочем, это не телефонный разговор. Мы
могли бы встретиться?
- Сегодня у меня нет времени, я не могу отлучаться далеко.
- Так мы подъедем к ГУВД через десять минут и не нужно пропусков. Ваши коридоры
наводят на меня тоску. Мы прекрасно поговорим на улице, если не возражаете!
- Не возражаю, если вы появитесь не позже чем через полчаса.
- Уже едем!
Михаил увидел их на стоянке перед зданием Управления через десять минут.
Садовский-старший пригласил Михаила сесть на переднее сидение белой "Волги"
рядом с ним. Марк забился в угол сзади. Михаил недавно узнал, почему не мог найти
адрес Марка. Оказывается, Марк поменял фамилию. Теперь он Санин.
- Мы пока можем обойтись без показаний Марка, но я предупреждаю, что Сумченко
вас здорово подставляет. Он понимает, что эти показания разрушают карточный домик,
который он нагородил. Он вас толкает на лжесвидетельство. Давайте, как говорят в кино
про следователей, без протокола. Была скрипка или нет?
- Была, - отозвался Марк. - Я предлагал ей, в шутку, помочь ее нести - знал, что
откажет. Она скрипку никому не доверяла.
- Вы ведь понимаете, что этот факт в вашу пользу?
- Трудно понимать, когда тебя держат за горло! А он нас держит уже четыре года.
Валера повиновался безропотно. Уже в кабинете Манюни не удержался:
- Я знал, что этим кончится, как только увидел его в первый раз, - он кивнул на
Михаила.
- Тогда облегчи душу, сбрось камень, который носишь на сердце четыре года.
- Хорошо. Я все расскажу! Только вы мне не поверите. Этот парень сидит четыре года
ни за что, хотя только прошел с ней сто метров по улице. У меня дело гораздо хуже. Я
стоял с ней рядом, с убитой. Даже брался за нее: вдруг она жива!
Манюня и Михаил переглянулись. Анатолий сидел в стороне.
- Давай все по порядку. То, что говорил в ресторане, можешь не повторять.
- Да. Попробую... Меня должны были через одну-две недели призвать в армию, а у
меня осталось больше полтыщи... Родителям сказал тогда, что украли все. Короче говоря,
я захотел с ней провести еще ночь... Но она почему-то избегала разговора на эту тему. В
тот день я ее караулил у окна и одновременно пытался смотреть телевизор. Наконец она
появилась с этими ребятами. Хотел даже выйти из дома к ней на помощь, когда
показалось, что один из них пытается ее задержать. Но все закончилось благополучно.
Парень поспешил за товарищами, а Лариса пошла к себе... Жаль, конечно, что не вышел
сразу. Может, и убийства бы не было. Я решил досмотреть передачу, чтобы дать ей какоето
время переодеться, поужинать, короче говоря, отдохнуть после занятий. Я также
подумал, что еще слишком светло - могут заметить соседи, как стучу в окно.
- Итак, в окно ты больше не смотрел и больше никого не видел?
- Да. Хотелось досмотреть хотя бы конец серии спокойно. Сумерки сгущались, когда я
вышел из дома. Да, выбрал тротуар подальше от домов. Вижу, что-то белеет. Там как раз
стояли скамейки. Подумал, вдруг она там сидит. Подхожу ближе, а она лежит. У головы
лужа крови... Вы понимаете мое состояние? Сердце чуть не выскочило... Перевернул на
спину - она не дышит, без сознания. Хотел что-то подложить под голову, взял за затылок,
а голова мягкая... Чуть не упал в обморок. Понял, что врач ей уже не поможет... И тут как
ударит по голове мысль, что я первый кандидат для обвинения в убийстве. Рука в крови,
аж горит. Бросился домой. Наверное, час отмывал руки, постирал все, что было на мне...
Утром пошел на работу. После работы сидел дома, никуда не ходил. В день похорон
заявился сам в военкомат, получил повестку на отправку с ближайшей партией. Было все
равно куда, хоть в Афганистан!
- Какие-то вещи рядом с убитой ты не заметил?
- Нет, ничего рядом я не видел. Я же сказал, что она успела побывать дома или у нее
все украли... Потом мне в армию написали, что был суд и один из парней признался.
Трудно было поверить, а с другой стороны, он ведь мог вернуться и вызвать ее из дома.
Хотя это маловероятно.
- Попытайся вспомнить, может быть, ты кого-нибудь видел тогда. Человека или
машину?
- Не видел. Я был в таком состоянии, что не чувствовал под собой земли...
- Ты можешь показать все на месте?
- Попробую. У меня и сейчас все перед глазами...
Манюня вызвал дежурную машину.
Снова вышли из машины на трамвайной остановке и прошли весь путь Ларисы
пешком. Валера шел несколько впереди и повторял свой рассказ уже с привязкой к
местности. Так пришли на место преступления. Валера даже лег на землю и показал, как
она лежала ничком до его прихода, и как он ее перевернул на спину.
- Пока достаточно. Можешь идти домой. Только никому не говори о нашей беседе. Мы
все записали на диктофон. Завтра тебе покажут протокол. Может быть, еще что-нибудь
вспомнишь...
Валера несколько растерялся и медлил. Он уже мысленно посадил себя в КПЗ и
собирался просить, чтобы сообщили жене прямо сейчас о его задержании. Иначе жена
спать не ляжет и будет разыскивать его по моргам.
- Чего же ты ждешь?
- Я часто думал над вопросом, как мог уйти убийца с места преступления и пришел
выводу: через пролом в заборе.
- Разве в заборе санатория есть пролом?! - спросил Михаил. Он упрекнул себя в
невнимательности при осмотре места происшествия.
- Да, есть! - Манюня это знал.
- Его закрывают эпизодически, но спустя несколько дней появляется опять. Он очень
удобен для жителей близлежащих домов, да и для отдыхающих тоже, - пояснил Валера.
- Хорошо, что вспомнил. До встречи!
Валера, все еще недоумевая, направился к своему дому. Когда он достаточно удалился,
Манюня опять заговорил:
- Он рассказал довольно точно, правда, может не все. Я ведь был тогда здесь, почти
сразу после сообщения об убийстве. Давай пройдем через этот пролом. Продолжим, так
сказать, следственный эксперимент.
Проход к пролому шел через двор крайнего дома, так как забор санатория образовывал
одну из сторон двора.
Они вошли на территорию санатория. Вверх по пологому склону вела узкая, довольно
плотно утрамбованная тропинка. Склон покрыт редкими, но очень большими и старыми
деревьями, кроны которых где-то высоко соединились в почти непроницаемый для
солнца свод. Местами и поросль была довольно густой и высокой, образуя не совсем
сплошную крышу нижнего яруса. Грунтовая тропинка пересекала серпантин
многочисленных асфальтированных прогулочных дорожек поперек склона.
- Вот где покоится орудие убийства! - полушутя заметил Михаил.
Манюня не ответил. Очевидно, был вполне согласен. Через пять минут они вышли на
оживленную улицу, пройдя между двумя корпусами санатория, спальным и бытовым, к
главным воротам с открытой настежь калиткой. Возвращение назад к пролому заняло еще
меньше времени, чуть больше трех минут.
Отдыхающих они почти не встретили, только слышали шум голосов с игровых
площадок в дальнем конце парка.
- Давай, я отвезу тебя в общежитие. На сегодня достаточно, - предложил Манюня,
когда они сели в машину.
- Как вы думаете, убил Валера? - спросил Михаил.
- Я бы мог ответить, если бы догадывался о возможных мотивах... Ведет он себя вполне
правдиво. Может, за четыре года хорошо продумал линию защиты. Рассказал весьма
неприятные для себя факты, хотя даже не знает о дактилоскопической экспертизе! Что
это: тонкий ход, скрывающий преступление, или искренность невиновного человека?
- Я склонен считать, что преступник кто-то другой. Валера один из многих, кто имел с
ней интимную связь, - высказал свое мнение Михаил. - Да! Нам не хватает информации о
возможных мотивах убийства. Что это: ревность, беременность, болезнь?
- Нужно ставить вопрос об эксгумации. Это, во-первых. Во-вторых, добиться от
Марковой, почему она не сделала вскрытие как положено. К сожалению, оба вопроса
зависят от Сумченко.
- Почему и второй вопрос?
- Не буду пока об этом говорить, дабы не ослабить твой напор. Впрочем, будет лучше,
безопаснее для тебя, если узнаешь заранее. Маркова - любовница Сумченко.
- Силен! - только и мог сказать Михаил.
Как только Михаил вошел в вестибюль общежития, сразу же от дежурной позвонил
Марковой домой. Он узнал, что завтра она работает с девяти утра.
Однако время встречи она ему не назвала.
- Звоните! - и был весь ответ.
Утром первый звонок в полдесятого:
- Сейчас обход!
- Когда позвонить?
- После двенадцати... Нет, после часа.
Звонок в час:
- Не знаю, что сказать? Так много работы... Давайте в конце смены.
- Когда это?
- Около пяти. Лучше, если вы приедете сюда.
Михаил дожидался Маркову в шикарном вестибюле центрального корпуса
горкомовской больницы. Мраморный пол, зеркала, полированный алюминий, пальмы,
масса цветов и удобные кресла вокруг журнальных столиков с относительно свежими
журналами.
Вот застучали каблуки по мрамору. Появилась стройная женщина, одетая с вызовом,
характерным для шестнадцатилетней девочки. Короткая прическа из ровных, несколько
переосветленных волос, красивые голубые глаза, короткое в обтяжку голубое трикотажное
платье значительно выше колен и, как оказалось, с почти голой спиной. Туфли на
высоченном каблуке и сумка - все из белой лакированной кожи. Голые до плеч руки, уже
слегка загорелые, как и все видимые части тела, украшали многочисленные перстни и
затейливые браслеты из серебра.
Когда Михаил поднялся из кресла и приблизился, оказалось, что она невысокого роста,
не больше ста шестидесяти сантиметров.
- Мы не сможем здесь поговорить. Я должна ехать домой. Садитесь, я вас подвезу в
город, - сказала она в ответ на приветствие Михаила.
Михаил сел на переднее сидение белой "восьмерки" в надежде поговорить по дороге.
Но Марина Ивановна решительно пресекла попытки:
- Не отвлекайте меня, пожалуйста! Я начинающий водитель и не хочу, чтобы вы своим
крепким лбом выбили переднее стекло, - она окинула быстрым взглядом опытной
женщины мощную, но стройную фигуру Михаила.
- Я могу пристегнуть ремень безопасности, - отшутился Михаил, но попытки оставил.
Тем не менее, она по дороге часто отвлекалась, выглядывая в боковые окна, то вправо,
то влево. Как оказалось, она высматривала телефон-автомат.
- Мне нужно срочно позвонить, извините, - остановила машину и поспешила к
автомату через дорогу. Михаил от нечего делать наблюдал за ее изящной подвижной
фигуркой в стеклянной телефонной будке.
Она напомнила ему другую весну в его родном селе, молодых козлят, яркий костер
почти без дыма и такую же стройную соседскую девочку, блондинку, которая хотела стать
его женой. Но он тогда был влюблен первой юношеской любовью в ее сестру Анну, его
одноклассницу.
В тот майский вечер, солнце вот-вот сядет, Михаил, его сестра Мария и ее неразлучная
подруга Анастасия, Настя, играли на пригорке позади огородов с молодыми козлятами.
Недалеко паслись козы на привязи. Дети палили костер и валялись на старых дедовых
кожухах. Было приятно ощущать на себе твердые легкие копытца козлят, тепло костра,
нежность молодой травы, отливающей золотом под закатным солнцем.
Время от времени пролетал и падал золотым метеоритом в золотую траву майский
жук. Тогда кто-нибудь из них подхватывался и пытался найти его в траве. Иногда это
удавалось, и жук пополнял коллекцию своих собратьев в спичечных коробках у девочек.
С пригорка открывался прекрасный вид на село. Белые дома среди садов, тополя у
дорог, вербы вдоль реки, столбы сизого внизу и розового вверху дыма в неподвижном
воздухе.
Соседский двор виден, как на ладони. Время от времени Михаил бросает на него
взгляд.
Осенью ему исполнится шестнадцать. Сердце переполнено волнением ожидания:
придет к ним Анна или нет? Вот она вышла с ведром к колодцу, набрала воды, отлила
часть собаке, вошла в сарай.
- Напрасно ждешь! Она не придет, - это Настя разгадала его желание.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю, знаю! Женись лучше на мне!
- Ха-ха-ха! - Михаила рассмешила откровенность двенадцатилетней девочки, которую
он знал с пеленок и которой ему приходилось вытирать попку.
- Чего смеешься! Я буду красивее ее... Батя сказал маме, что Анна разъелась, я
слышала.
- Научись сначала плавать! Вот если переплывешь речку сама на мужском пляже, тогда
женюсь на тебе.
Мужским пляжем называлось самое широкое место реки, где купались, главным
образом, мужчины и дети. Выше по течению и дальше от села был "девчоночий" пляж, где
купались женщины в возрасте и девочки, которых те приводили с собой.
- И переплыву! - громко, но не очень уверенно ответила Настя.
Воды она боялась с детства. Ей было два года, когда отец, дядя Митя, взял ее с собой
летним вечером на речку. В тот день после работы он как обычно выпил за ужином. Днем
мотался без обеда и его сильно разобрало.
Короче говоря, он упустил в речку маленькую Настю. Та наглоталась воды и так сильно
испугалась, что год не говорила. Дядя Митя в раскаянии совсем бросил пить и даже
сейчас позволяет себе немного только по большим праздникам.
С тех пор Настя боялась реки и дальше чем по пояс не заходила. В прошлом году ей
опять не повезло. Она увлеклась и зашла слишком далеко. Течение ее начало сносить. Вот
уже по горло, вот и с головой. Ее охватил такой ужас, что даже не могла кричать. Она
отталкивалась от дна, хватала воздух, беспорядочно колотила руками, что только ускоряло
ее снос на глубину.
Михаил был на реке, ловил рыбу ниже по течению. Сначала он услышал крики детей, а
потом и увидел голову, которая то появлялась, то скрывалась, как поплавок при сильном
клеве.
Благо был только в трусах и сразу бросился наперерез. Когда поймал ее за волосы и
подтянул к себе, она обвила его руками за шею, а ногами обхватила за талию так крепко,
что он чуть сам не задохнулся.
С трудом вытащил на берег, а она не отпускает. Пришлось так и нести ее домой. Это
тоже случилось в мае. После холодной воды худое, нежное, с зачатками груди девичье
тело приятно согревало и (о ужас!), Михаил почувствовал как его трусы поднимаются.
Что делать?! Попытался еще раз освободиться, но не тут-то было. Объятия только
усилились. Тогда, высвободив правую руку, так ударил по головке, что аж взвыл от боли.
Зато помогло. Дальше кроме боли он ничего не чувствовал.
Он принес Настю к ней домой и отрывал от себя уже с помощью ее матери. Ему
пришлось остаться у кровати, пока Настя не уснула под ватным одеялом после кружки
горячего молока.
Маркова закончила свои переговоры. Они поехали дальше.
- Мы можем поговорить у меня дома, - сказала она некоторое время спустя. - Обещаю
напоить чаем!
- Спасибо. Буду признателен! - Михаил не ожидал такой перемены.
Уютная двухкомнатная квартира на третьем этаже шестнадцатиэтажного дома
обставлена чешской мебелью. Чешская сантехника также на кухне и в ванной, где Михаил
мыл руки.
Хозяйка отлучилась переодеться и вскоре появилась в красивом, но довольно
вылинявшем халате. Михаил даже заметил разрыв на плече сзади.
"Что бы это значило?" - задал сам себе вопрос как всегда, когда встречался с
неожиданным фактом.
Маркова захлопотала с чаем. Разговор все откладывался. Зазвонил телефон. Она
подошла и сняла трубку. Михаила удивило построение разговора: без приветствий, без
имен и всего два слова.
- Да! Пятнадцать.
Михаил уловил ее мимолетный взгляд на часы. Что-то должно произойти через
пятнадцать минут, не иначе! Он заметил время тоже. Минута шла за минутой. Маркова
порхала из кухни в гостиную. Она заметно растягивала время, каждый раз принося по
одному предмету. Блюдца, потом чашки, потом чайные ложки, салфетки и так далее.
Когда стол был сервирован, прошло как раз почти пятнадцать минут.
Марина Ивановна задержалась на кухне. Михаил решил проверить, чем она там занята.
- Вам чем-нибудь помочь? - с этими словами Михаил быстро и бесшумно появился в
дверях кухни.
Маркова стояла у окна и смотрела во двор. Было заметно, как она подавила первое
невольное движение прочь от окна и растерялась.
- Какой чудесный вид! - эту пустую фразу Михаил произнес, как оправдание
любопытства.
Он стал рядом и увидел то, что высматривала Марина. Из черной "Волги" вышли трое и
направились через двор к подъезду.
Растерянность Марковой усилилась, она даже пыталась оттереть его от окна.
- Так давайте, наконец, пить чай! Прошу Вас за стол! - и она первой поспешила в
гостиную.
Михаил догнал ее уже у балконной двери и задержал за руку.
- Вы не выйдете на балкон! Не будете рвать на себе Ваш уже драный халат и кричать:
"Помогите!"
Ее глаза стали совсем темными из-за невероятно расширенных зрачков. Она
попыталась вырваться и проскочить на балкон. Однако Михаил держал ее крепко, потом
сгреб в охапку и понес в ванную, посадил грубо на пуфик в углу, закрыл дверь снаружи на
изящную задвижку и сказал через дверь:
- Если попытаетесь выйти отсюда раньше, чем через десять минут, я Вас
действительно изнасилую и уйду через балкон. Эти олухи без Сумченко взломать дверь не
посмеют.
Это была только угроза, но Михаилу стало неприятно. Можно было придумать чтонибудь
другое. Он вышел на балкон, через который действительно собрался уходить.
Какая неудача! Балкон застеклен и превращен в лоджию. Михаил поспешил в спальню.
Там должен быть второй балкон. Он также был застеклен.
В дверь уже звонили.
Он внимательно рассмотрел остекление. Почти все рамы открывались. Что он и
сделал, затем высунулся далеко из балкона и попытался разглядеть, куда удобнее
перелезть. Только вверх - верхний балкон не был застеклен.
Стал ногами на подоконник, вылез наружу и развернулся спиной к улице. Руки как раз
доставали до нижней обвязки ограждения балкона. Спасибо советским архитекторам за
низкие потолки!
Спустя несколько секунд он был уже на верхнем балконе. На его счастье балконная
дверь оказалась открытой. В комнате за обеденным столом он увидел серьезно
перепуганное полураздетое по случаю жаркого дня семейство: муж, усатый толстяк, жена
и сын, лет двенадцати.
Муж механически продолжал жевать.
- Мальчик, покажи выходную дверь! - и, спохватившись, добавил. - Не волнуйтесь, я из
милиции. Извините за беспокойство!
Сын было дернулся, но мать остановила и пошла открывать сама. Михаил последовал
за ее пышными ягодицами в купальнике и вышел на лестничную площадку совсем без
слов.
На цыпочках поднялся еще на два этажа и вызвал лифт.
Во дворе он обернулся, бросив взгляд на окна Марковой. Все было тихо. Прошел мимо
черной "Волги" и запомнил ее номер. По номеру понял - машина милицейская.
Когда он добрался городским транспортом до общежития, его уже ждала у подъезда
знакомая машина и в вестибюле знакомая троица, которую теперь мог разглядеть с
близкого расстояния.
Они были в штатском, но один представился:
- Капитан Бойко! Вы практикант Гречка?
- Да.
- Прошу следовать за мной.
- У Вас есть ордер на арест?
- Нет.
- Тогда на каком основании?
- Вас приглашают просто на беседу, - пришел на помощь второй, самый молодой.
"Третий, наверное, водитель", - решил Михаил.
- Кто?
- Там узнаете.
- Позвольте Ваше удостоверение! - обратился к капитану Михаил.
Тот с некоторым колебанием протянул Михаилу в развернутом виде, не передавая в
руки, удостоверение. Михаил быстро записал номер и фамилию в записную книжку.
- Я должен подняться на пять минут в комнату переодеться.
- Мы пойдем с Вами!
- Зачем? Я не собираюсь убегать. Я могу просто не поехать. Пусть тот, кто хочет со
мной беседовать, приезжает сюда или завтра на работу, в Управление.
Троица переглянулась молча.
- Хорошо, - сказал капитан. - Только пять минут!
Михаил надеялся застать Анатолия, но того не было. Он быстро написал две записки
почти одинакового содержания: "Меня забрал капитан Бойко на беседу с кем-то, Прошу
сообщить об этом в девять утра Манюне" и номер телефона Манюни.
Одну записку он оставил для Анатолия, другую передал вахтерше в вестибюле
общежития.
Его отвезли куда-то на окраину в отделение милиции и оставили ждать в комнате
дежурного.
Как только сопровождающие удалились, дежурный, разбитной молодой парень,
попросил Михаила перейти в другое место, повел по коридору и почти втолкнул в
комнату, которая оказалась камерой с умывальником, унитазом и двухъярусными нарами
справа и слева от зарешеченного окна.
Дверь сзади захлопнулась. Михаил понял, что он в мышеловке. Он не стал стучать и
возмущаться. Возможно, его просто запугивают. Подержат до утра и утром извинятся за
недоразумение.
Он сел на привинченный к полу табурет у небольшого столика, очевидно, для приема
пищи, почти у двери и стал ждать.
Ждать пришлось недолго. Камера открылась. Вошел молоденький солдатик в форме
внутренних войск, за ним виднелись головы других. Руки солдатик держал за спиной, он
был без ремня. Михаил сразу сообразил, что к чему.
Он быстро прошел между нарами и стал спиной к окну. Теперь к нему пройти можно
было только по одному. Его мощная фигура сразу остановила первого солдатика и того
оттеснили в сторону.
Вперед вышел более рослый светловолосый парень с нахальной физиономией. Всего их
было четверо. На руках намотаны ремни.
Михаил заговорил первым:
- Ребята! Я следователь МВД, и вы делаете большую глупость. Я здесь незаконно, меня
пригласили для беседы с каким-то начальником и обманом заперли в камере.
- Давай, выходи! Побеседуем! - сказал нахальный, переминаясь от нетерпения.
- Пусть говорит! - робко вставил первый солдатик.
- Я служил в Афгане в ВДВ и меня учили убивать одним ударом. Гарантирую,
половина из вас станет трупами, а другая - инвалидами...
На несколько секунд установилась тяжелая тишина, потом нахальный продолжил свое:
- Да он травит, чтобы запугать!
Михаил сдернул матрац с нижних нар на пол и ударом ноги разнес доску-тридцатку на
две половинки. Этот маневр нужен был ему не столько для демонстрации силы удара,
сколько для того, чтобы еще больше затруднить движение нападавшим.
- Вы как хотите, а я ухожу! - солдатик пробирался к выходу.
- Ребята! Прошу вас уйти! Я ведь сообщил, где нахожусь. Завтра утром здесь будет
половина ГорУВД!
За первым солдатиком потянулся второй, затем третий. Нахальный ушел последним,
играя желваками, что должно, наверное, означать угрозу, дескать, разговор еще не
окончен и последнее слово за ним.
Михаил даже пожалел, что вышло так хорошо и ему не пришлось что-нибудь сломать
нахальному. Хотя бы ключицу. Он умел это делать молниеносным движением.
Михаил вытащил куски разбитой доски и припрятал так, чтобы ими можно было
воспользоваться в случае чего. Матрац бросил на нары и сел на прежнее место.
Прошло больше часа. Дверь опять загремела, и в камеру вошли двое молодых парней.
Дверь закрылась.
Один из них высокий, массивного телосложения и уже с животом, сразу направился к
унитазу и стал мочиться. Другой, длинноволосый, среднего роста, переминался в
ожидании очереди.
Первый мочился долго, потом крякнул довольно, прошел, застегивая брюки, между
нарами и сел на нижние нары у окна. Помочился второй и, не смывая, отошел. Он
застегивал ширинку и нахально смотрел на Михаила. Застегнул, картинно повертел
носом:
- Слышу запах мента!
- А я слышу вонь ментовской суки! Смой унитаз после себя для начала!
- Ах ты, падла! Ты еще вякаешь! - он перешел почти на визг, взбадривая себя.
- Смой! Смой! - вмешался здоровяк.
Недоумевая, длинноволосый дернул ручку сливного бачка, и почти сразу с воплем
бросился на Михаила, пытаясь ударить в лицо ногой.
Михаил был готов к нападению, блокировал удар и резким вращением захваченной
ноги повалил нападавшего на пол лицом вниз. Еще через секунду нога была захвачена для
болевого приема и Михаил слегка нажал.
Длинноволосый завопил от боли. Вопли перемежались с ругательствами.
Михаил обратился к толстяку:
- Скажи ему, чтобы замолчал, а то сломаю ему ногу.
- Отпусти! Он больше не будет, - потом добавил, обращаясь к длинноволосому, когда
тот поднялся с пола. - Садись на нары и молчи! Дай поговорить с человеком. - И уже
обращаясь к Михаилу. - Призыв какого года?
- Восемьдесят четвертого.
- А я и он - восемьдесят седьмого. Он водила. Познакомились, когда однажды
выручали колонну наших машин. Узнали, что земляки, обменялись адресами. Теперь вот
вышиваем вместе... Тебя узнал по парашюту. Чувствуется школа "прапора" Моргуна.
Помнишь стишок, который передавался от призыва к призыву: "Моргун и глазом не
моргнет, как в дугу тебя согнет!"
- Конечно, помню! Может быть, благодаря ему я и выжил в той мясорубке.
Михаил посмотрел на запястье своей правой руки, где была маленькая татуировка
десантного парашюта, эмблема их учебки. При всем своем отвращении к татуировкам и,
тем более, к той войне, этой татуировкой Михаил в душе гордился как знаком солдатского
братства.
- Будем знакомы! Женя, - толстяк протянул руку с такой же татуировкой. - Василий, -
он кивнул на нары.
- Михаил.
- Как ты сюда попал?
- Есть такая дрянь - прокурор города. Он в свое время сфабриковал дело. Слышал об
убийстве скрипачки четыре года назад? - Женя согласно кивнул, и Михаил продолжил. -
Посадил невиновного парня и прослыл героем. Теперь мешает раскрутить это дело. Самое
смешное и подлое, что он мстит мне, беззащитной, как он считает, пешке. Я всего-навсего
студент-практикант. Следствие ведет начальник отдела Манюня. Слышал?
Женя опять кивнул.
- Теперь понятно. Нас загребли в кафе. Пристали к нам два солдата ВВ, и я собрался
было дать им в зубы. Вдруг врывается сразу целая ватага и с ними мент. Он когда-то уже
брал меня за драку. Тогда я доказал, что прав. Сейчас, говорит, тебе не отвертеться. Если
хотите уйти без протокола, то отделайте хорошенько мента, который проштрафился и
сидит у нас.
- Как раз после этого вас бы и посадили. Он бы сказал, что это сугубо ваша
инициатива.
- Вася слабонервный. Боится милиции. Не хочет испортить себе биографию, мечтает
работать за границей. Ты его прости.
Вася уже похрапывал.
- Пора на боковую! - Женя откровенно зевал и потягивался. - Пиво расслабляет...
До утра ничего не произошло. Однако Михаил спал плохо. Он был перевозбужден.
Воспоминания нахлынули чередой.
НОЧЬ ВОСПОМИНАНИЙ
Через несколько дней Михаилу предстояла поездка на могилы родителей, и ему все
чаще вспоминался тот трагический май. Отец любил майские праздники, не упускал
случая побывать в райцентре на демонстрации. Колхоз и школа обязаны были всегда
направлять своих представителей в колонну демонстрантов. В тот год они отправились
всей семьей.
Михаил и Мария ехали в автобусе со школьниками, родители -
на бортовой машине в группе колхозников.
Михаил не помнил всех подробностей того дня - страшные впечатления следующих
дней стерли все.
Они с сестрой вернулись раньше и ждали с нетерпением родителей, чтобы сесть за
праздничный стол. Отец и мать почему-то долго не возвращались, и бабушка предложила
им поесть, не дожидаясь общего обеда. Они отказались.
В окно громко постучала соседка, хотя на входной двери был электрический звонок.
Бабушка пошла открыть и вскоре вернулась бледная:
- Миша! Смотри за Марией, я сейчас...
В тот день она не вернулась. На ночь пришла соседка. Только со временем из многих
рассказов у Михаила сложилась картина трагедии.
Водитель грузовика, который доставил демонстрантов и должен был везти их обратно,
в ожидании пассажиров встретил знакомого и изрядно выпил. Когда шумная и тоже в
большинстве навеселе компания заполнила лавки в кузове, отец еще не садился. Он
пытался заставить водителя уступить ему баранку.
Тот уверял, что в отличной форме и наотрез отказался.
Пассажиры дружно поддержали водителя - они спешили к праздничному застолью.
Егор сел у заднего борта, хотя Нина сохранила место рядом с собой, ближе к переднему
борту.
Это произошло из-за Зойки, бойкой незамужней женщины, сверстницы отца. Ходил
слух, что она осталась одинокой, потому что безнадежно была влюблена в Егора с
юности. Со словами: "Я вас разлучу хотя бы на час!", - она заняла место, предназначенное
отцу.
Получилось так, что она разлучила их навсегда.
В пути их застал короткий майский дождик, который сделал грунтовую дорогу вдоль
яра опасной для пьяного водителя. Грузовик забуксовал, и его стало сносить вниз на
крутой склон балки. Пассажиры в страхе стали выпрыгивать за борт.
Лавку, на которой сидела Нина, свалили сзади ей на ноги. Она не могла выбраться.
Спрыгнуть за борт для Егора - дело секунды, но он бросился на помощь жене, пробиваясь
через обезумевшую толпу.
Когда с трудом высвободил Нину, они в кузове остались одни, а грузовик, уже
неуправляемый (водитель выскочил одним из первых), катился вниз по склону и вскоре
перевернулся.
Егора убило сразу.
Нину без сознания и еще троих с переломами и вывихами отвезли в районную
больницу только через два часа - не могли найти трезвого водителя.
Через неделю Михаил с сестрой проведал мать. Накануне она пришла в себя. Спросила
о муже. Ей сообщили о похоронах. Она закрыла глаза и молчала несколько часов, потом
попросила привести детей.
Михаил запомнил смуглое лицо в бинтах, мокрых от слез в уголках глаз, и горячую
худую ладонь.
Вечером она умерла.
Виновник аварии сбежал и не появлялся три дня, отсиживаясь у родственников по
соседним хуторам, чтобы нельзя было выявить алкоголь. Получил пять лет.
После отсидки пришел с бутылкой водки просить прощения у бабки Натальи и
Михаила. Бабушка едва не разбила эту бутылку у него на голове.
В тот май бабушка была, как потерянная, и запустила огород совсем. Кукурузу
посадили только в конце мая. Вдобавок случился жаркий, без дождей июнь. В августе
стало ясно, что кукурузы на зерно у них не будет.
Уже из каждого двора по вечерам слышен аромат вареной кукурузы, а у них только
кое-где намечаются початки. Сестра Мария пристает к бабушке: "Хочу кукурузы!".
Однажды вечером бабушка предложила Михаилу:
- Миша! Сходи на колхозное поле. За рекой хорошая кукуруза. Или ты боишься? Все
туда ходят.
Он не боится! Да и сестра перестанет хныкать.
Но, когда первые початки упали на дно холщовой сумки, его охватил стыд и страх. Сын
Егора, так его называли и знали во всем селе, мелкий воришка!
Раздался шум на дороге. Он присел и замер. В груди гулко колотилось сердце, щеки и
уши пылали. Еще немного - и начнется паника. Он напряг волю, чтобы вернуть контроль
над собой. Вспомнил совет отца: в таких случаях пошутить, хотя бы над собой. Шум на
дороге отдалялся. Он приподнялся и задел головой сухой лист.
"Хорошо, что не ухом, иначе был бы пожар. Нашли бы на поле обгоревшие кости
пионера Миши и поставили бы здесь памятник как спасителю колхозного добра", - эта
шутливая мысль вернула ему самообладание, но не надолго.
Самым трудным оказалось пройти с сумкой, полной кукурузных початков, по дороге к
мосту и затем по улицам к дому. Он сидел над рекой под старой вербой. Солнце только
что скрылось. Пожар заката пылал на небе и в гладкой, как зеркало, речной воде.
В груди пылал пожар стыда. Сколько пробыл в оцепенении, он не помнит. Небесный
пожар стал покрываться пеплом, стало заметно прохладно.
У Михаила появилась идея.
Разделся, сложил одежду в сумку и вошел в воду. Он переплыл речку с сумкой на
голове и как был в мокрых трусах огородами добрался до дома. За каждым забором ему
мерещились ехидно-насмешливые глаза: сын Егора - воришка!
- Ты, почему так долго? - встретила в тревоге бабушка. Он молча бросил сумку на лавку
около печи и поднялся в свою комнату. Переоделся и лег поверх одеяла на кровать.
Перед глазами было окно. Еще маленьким Михаил попросил не закрывать его окно
ставнями или занавесками. Засыпая и просыпаясь, он любил наблюдать изменяющийся и
в то же время повторяющийся круговорот: закаты, молодую луну, беспорядочный
орнамент дождевых капель и струй, фантастические морозные узоры, фейерверки
вечерних и ночных гроз.
В комнату заглянула бабушка с тарелкой в руке:
- Кукурузу есть будешь?
Он не ответил. Она молча ушла.
Луна уже светила в окно, когда заставил себя спуститься в ванную помыть ноги перед
сном.
Казалось, дом спал. Трели цикад на улице проникали в каждый уголок дома. Внизу он
услышал еще какое-то сдавленное бормотание. Пошел на звуки и очутился в комнате
родителей. Комната так и осталась нетронутой с того дня, когда ее хозяева ушли на
праздник. Бабушка только повесила над кроватью с высокими подушками увеличенную
фотографию отца и матери.
Теперь бабушка стояла на коленях на полу в одной ночной рубашке под этими
портретами. Ее худые темные от загара руки лежали на белом покрывале, словно тянулись
к портретам.
Она просила у них прощения. Слова прерывались сдавленными рыданиями.
Михаил хотел незаметно уйти. Скрипнула половица. Он замер. Бабушка оглянулась и
так на коленях бросилась к нему, уткнулась лицом в его голые ноги и зарыдала, причитая:
- Прости, Миша! Прости! Боже! Что я наделала?! Не бери чужого! Никогда не бери!
Боже! Егор меня не простит!
Михаил гладил ее седые, но еще густые волосы молча. Спазм сдавил горло, слезы
катились из глаз, и он боялся разрыдаться. Отворачивал голову в сторону, чтобы слезы не
упали на лицо или голые руки бабушки и не выдали его.
Потом они сидели на веранде летней кухни при свете луны. Михаил пил топленое
козье молоко с хлебом. Бабушка накинула на плечи большой платок из козьей шерсти и
торопливо вспоминала, вспоминала...
Свою молодость, мужа, детство своих детей, Егора и Ильи, коллективизацию, голод,
войну...
Уже потом он уловил моральный стержень всех бабушкиных воспоминаний в ту ночь и
в другие долгие зимние вечера. Старая деревенская женщина не могла или не хотела
высказывать мысль прямолинейно: нужно в любых, самых трудных обстоятельствах
хранить честь и достоинство, свое и семьи.
Во время оккупации в их доме, еще старом доме довоенной постройки, квартировали в
одной из двух крошечных комнат два немецких солдата.
Немцы вели себя на удивление корректно. Будто это не завоеватели, а квартирующие
прилежные студенты. Они действительно до войны были студентами и один из них -
Вилли всюду таскал за собой в солдатском ранце телескоп. В безоблачные вечера, когда
сумерки сгущались и звезды проступали ярко, как огоньки на развороченном только что
потухшем пепелище ночью, Вилли ложился спиной на копну соломы и направлял
телескоп в небо.
Иногда он позволял Егору и его старшему брату Илье смотреть в трубу, при этом
пытался что-то объяснить. Немецкий язык деревенских мальчишек и русский немецкого
студента не позволяли вынести из этих объяснений что-либо вразумительное, но Егор был
потрясен грандиозностью звездного мира, который открывался за окуляром телескопа.
В начале 43-го, когда Гитлер в очередной раз лихорадочно собирал резервы для
прорыва Сталинградского котла, Вилли с приятелем вернулись заметно расстроенные и
стали упаковывать вещи.
- Вогин? Куда? - спросила хозяйка.
- Нах Сталинград!
Это слово вот уже несколько недель как зажгло огонек надежды на перелом и
победное окончание войны - Вилли охотно делился сведениями с фронта.
Он никогда не спрашивал, но догадывался, что муж этой еще не старой женщины,
скрывающей свою красоту под поношенной и латаной одеждой, на фронте.
- Сталин и Гитлер есть преступники, - этими словами Вилли обычно завершал свои
военные сводки.
Однажды он сказал Егору:
- Сталинская коллективизация толкнула немецкий народ в руки Гитлера. Теперь
Гитлер и Сталин делят между собой мир.
Возможно, слова были другие, но отец запомнил эту мысль в такой словесной форме.
Не сразу он ее усвоил - только в пятьдесят шестом году, но повлияла она на его жизнь
существенно. Во всяком случае, Михаил услыхал эти слова очень рано. Сначала в
разговорах взрослых, потом в его дискуссиях с отцом.
Бабушка привыкла к безобидным постояльцам и была сильно обеспокоена вопросом,
кто придет на их место.
В центре села, размещалась эсэсовская часть. Те вели себя не так, как студенты. Для
начала перестреляли всех собак. Потом из домов получше выселили всех и устроили
казармы, столовую и клуб.
На прощание бабушка неожиданно для себя растрогалась, эти ребята были всего на три
года старше ее Ильи, и накормила их гороховым супом на сале.
Перед самым уходом Вилли вдруг раскрыл свой ранец, достал телескоп и протянул
Егору.
- Я не вернусь. Нам капут! - его русский улучшался с каждым днем.
Так немецкий цейссовский телескоп оказался в руках сельского подростка и породил
мечты, которым не суждено было сбыться. В 43-м сразу после освобождения Илью
призвали в армию. Егор пошел учиться на тракториста. Через месяц пришла похоронка.
Илья погиб под Мелитополем. Только что призванных ребят сняли с эшелона, раздали
оружие и бросили в бой - из-за высоких потерь наступающих войск срочно требовалось
новое пополнение. Из двадцати трех парней того призыва в сорок пятом году вернулись
только двое.
Егор работал трактористом и учился в вечерней школе. Пришла победа, но отец с
фронта не вернулся.
Вечернюю школу закончил уже после армии. О дальнейшей учебе не могло быть речи.
Нужно было строить новый дом. Довоенный из самана с черепичной крышей, сильно
пострадал от бомбежки при освобождении села.
Работал трактористом и строил дом из кирпича.
Не такой как строили здесь, а такой какие видел во время службы в Прибалтике.
Небольшой, но с подвалом, высокой крышей и мансардой. На крыше сделал башенку -
маленькую копию обсерватории, как на фотографиях в книжках по астрономии, и
установил там телескоп.
Потом женился на учительнице, прибывшей по направлению в местную школу.
Достраивал и оборудовал дом городскими удобствами, чтобы молодая жена, выросшая в
городе, не тяготилась деревенским бытом.
Была также другая причина думать о комфорте молодой жены. Во время войны той
пришлось долго прятаться в подвале от бомбежек. Поэтому у нее долго не было детей, да
еще больные почки, сколько себя помнил Михаил, всегда досаждали матери.
Сколько пришлось услышать от односельчан шуток, добродушных и злых, по поводу
теплого туалета. Но вскоре, сначала деревенская "знать", а затем и многие другие
последовали этому примеру и обзавелись ваннами и унитазами.
Отец в душе, наверное, не мог смириться с мыслью, что ему пришлось отказаться от
учительства. Он много времени проводил в своей "обсерватории" и самостоятельно
почерпнутых из книг знаний по физике и астрономии ему бы хватило с лихвой для
деревенской школы. И диплом можно было получить заочно. Однако смущала скромная
учительская зарплата. Он не решился принести в жертву юношеским мечтам
материальный достаток семьи.
В восьмом классе произошло событие, которое могло решительно повлиять на судьбу
Михаила. В начале учебного года в школе появилась супружеская пара в возрасте за
тридцать - новые учителя физики и математики.
Причина, приведшая двух выпускников МГУ в сельскую школу, выяснилась потом,
когда произошел, очевидно, один из тех скандалов, которые и заставляли их кочевать из
школы в школу.
Внешне супруги мало подходили друг другу. Она - невысокая, с худым волевым всегда
недовольным лицом и очками на довольно крупном носу. Одевалась в строгие
английского покроя костюмы серого или темно-коричневого цвета.
Он - высокий, атлетического сложения блондин со светло-серыми глазами. Копна
светлых курчавых волос была непривычно длинной для сельских жителей. Носил светлые
костюмы с белоснежными рубашками, и его никто не видел на улице без галстука.
Когда он вел урок, то почти никогда не садился за учительский стол. Отметки в
классном журнале ставил, наклонясь над столом.
Старшеклассницы были от него в восторге.
С педагогической точки зрения он вел уроки неправильно, так как ориентировался на
самых сильных учеников, которых выявил за два или три урока. Примерно десяти лучшим
ученикам седьмого - девятого классов он персонально предложил участвовать в
факультативном семинаре, что на официальном языке получило название
математический кружок. Десятиклассниками не интересовался, сказал, что поздно.
Занятия кружка проводились два раза в неделю. Почти все они посвящались истории
математики. Схема была такой. На одном из заседаний готовился сценарий, подбирались
исполнители и назначался срок первого занятия по выбранной теме. Две-три недели
ученики готовились самостоятельно.
Константин Дмитриевич, Код, как его прозвали ученики, щедро снабжал литературой
из личной библиотеки.
Код быстро выделил Михаила из кружковцев и стал уделять особое внимание.
Однажды Код проходил мимо дома Михаила и увидел, как тот тренируется с пудовыми
гирями под навесом.
Навес отец соорудил еще в молодости специально для занятий в любую погоду с
гирями и на перекладине.
- Прекрасно, молодой человек! Математик должен иметь крепкое тело и сердце, чтобы
снабжать мозг кровью в моменты наивысшего умственного напряжения. Вы не будете
возражать, если я войду?
Это была одна из его особенностей - говорить всем ученикам "вы".
Код прошел под навес, снял пиджак, взял в обе руки по двухпудовой гире и легко,
казалось, без напряжения, проделал с ними несколько упражнений.
Отец в свое время запретил Михаилу тренироваться с двухпудовыми гирями до
достижения шестнадцати лет. Он иногда нарушал этот запрет и поэтому смог оценить
мощь мускулатуры учителя математики.
Зимой после очередного заседания, посвященного теории Галуа, Код сказал Михаилу:
- Три года в таком темпе - и вы сможете выбирать любой университет страны!
А в марте уборщица застукала Кода с десятиклассницей по кличке Скирда. Потом
уборщица похвалялась, что следила за ними давно.
Мария Мельник, Скирда, коротко стриженная фигуристая блондинка, была ученицейпереростком.
В десятом ей уже было девятнадцать лет. В восьмом классе она заболела
туберкулезом и почти два года провела в больницах и санаториях.
От болезни она избавилась, но приобрела большой опыт по части мужчин. Как это
часто бывает у туберкулезников и других хронических больных, ее жизнелюбие получило
выход в сексуальной распущенности. "Левый" аборт в одном из санаториев сделал ее
бесплодной. После возвращения в село с ней не переспал только ленивый. Многие
подростки избавлялись с ее помощью от девственности в скирдах вокруг села. Отсюда
кличка. Но Мария предпочитала зрелых, опытных мужчин. Не одна жена грозилась ей
"выдрать патлы".
Возможно, поэтому Скирда стриглась очень коротко. А может потому, что за
короткими волосами ухаживать проще.
Кода она начала атаковать почти сразу, как только увидела. И он не устоял.
Скандал был крупным. Кода лишили прав преподавания в школах.
Код уехал. Жена его осталась работать в школе. Потом супруги развелись.
Когда Код уезжал, провожать его пришел только Михаил. Код крепко пожал его руку:
- Поступок мужчины и друга! Я должен извиниться, что так глупо прервалась наша
работа. К сожалению, мне для гармонии жизни только гармонии математики не хватает...
Через жену, вероятно, теперь уже бывшую, я передал вам программу занятий, список
литературы и книги. Я их покупал лично.
Книги его жена не отдала...
Недавно Михаил узнал, что Код стал начальником крупного вычислительного центра,
снова женился и обзавелся, наконец, детьми.
План Кода Михаил не выполнил. Многие книги из списка достать не удалось. Пришло
лето, а с ним и возможность заработать. Математика отошла на второй или даже третий
план.
После смерти родителей Михаилу стал доступен книжный шкаф в их комнате. Сначала
он проштудировал все о гигиене половой жизни. Эти книги, очевидно, были приобретены
в расчете на детей. Через год-другой родители переложили бы их на детские полки, как
это было с другими книгами.
У отца было много популярной юридической литературы, мемуары и речи известных
дореволюционных адвокатов. Самое интересное Михаил перечитал.
Вспомнилось лето после окончания десятого класса. Серебряная медаль почти
гарантировала ему поступление в университет областного центра на физикоматематический
факультет.
Он отправил туда документы, получил уведомление и в ожидании вызова на
собеседование начал обычный рабочий сезон.
Из-за выпускных экзаменов в школе и вступительных в университет, пусть только
собеседование, оставалось для заработка всего полтора месяца. Он понимал, что город
потребует больших расходов, чем дома в семье под хозяйственным руководством бабушки.
То лето запомнилось еще постоянным недосыпанием. В страду водители и
трактористы чаще всего держат машины рядом с домом. Так удобнее. Только рассвело, а
водитель уже за рулем и едет к месту работы. Задание и горючее он получает, как
правило, в поле. Работать приходилось без выходных, а тут еще и Анна требовала
внимания. Они уже встречались, как это называлось в селе, то есть ходили вместе на
танцы и в кино.
Ослепление первой влюбленности уже прошло. Анна была красивой, но
самовлюбленной и упрямой девушкой. Из-за упрямства она иногда казалась туповатой.
Легкая беседа с ней была невозможна. Их отношения никак не развивались. Духовная
близость не приходила, поэтому о физической близости Михаил даже не помышлял, так
как соседство накладывало дополнительные обязательства.
Анна не работала, собиралась поступать не в институт, а на курсы медсестер, поэтому
имела много свободного времени и страдала от скуки.
Двух вечеров в неделю, по средам и субботам, ей было явно мало. На танцы они ездили
на "газоне" Михаила на базу отдыха ткацкого комбината на берегу моря за пять
километров. База отдыха непрерывно расширялась. Поэтому там постоянно жили
строители, в основном завербованная молодежь из Западной Украины. Они и устраивали
танцы, куда сходились отдыхающие и жители из близлежащих сел.
Женская половина на танцах преобладала, поэтому существовала традиция каждый
третий танец объявлять "белым".
На танцы часто заглядывали женатые мужчины подгулять. Появлялись и их ревнивые
жены с "инспекционной проверкой", какой такой морской рыбалкой занимаются мужья.
После танцев Михаил ложился спать в час ночи, а в четыре уже нужно садиться за
руль.
Анна обычно тщательно оберегала Михаила при объявлении белого танца, но в это
лето позволяла себе пригласить иногда какого-нибудь другого парня, обычно из их села.
Тогда Михаил доставался другой партнерше, если хотел танцевать. Чаще всего его
приглашала одна и та же девушка, из строителей.
Ее звали София. Волосы ее иногда пахли ацетоном или олифой. Она была маляр.
София, красивая блондинка славянского типа, с легкой стройной фигурой, приехала из
Львовской области. Конопушки на носу, проявленные сильным загаром, придавали ей
детское очарование, как и прекрасный язык. Она была начитана и остроумна.
Вскоре Михаил заметил, что с нетерпением ждет ее приглашения. В тот год он еще
весной отрастил усы и выглядел при его росте и комплекции очень солидно, значительно
старше своих неполных восемнадцати лет.
Однажды София пожаловалась, что у них опять простой. Стройка шла рывками. То не
было фондов на стройматериалы, то не хватало денег у комбината. Как и многие
строители, она решила подработать в селе.
Михаил сказал, что знает бабку, которая щедро платит. Ее сын добывает нефть на
Севере, а она здесь одна на хозяйстве, да еще с внуком. Рассказал, где и когда его можно
поймать на дороге, чтобы он по пути на обед доставил Софию к старухе.
Михаил не предполагал, что уже на следующий день София будет ждать в условленном
месте. Затормозил, она легко прыгнула в кабину.
Днем под солнцем он видел ее впервые и не разочаровался. Сердце застучало, как
разболтанный мотор его грузовика.
Она была босой. Легкий цветастый халатик едва достигал середины стройных
загорелых бедер, покрытых нежным, едва заметным, выбеленным солнцем пушком. На
голове соломенная шляпка с широкими полями, какие в этих краях по глупости уже не
носили.
Едва проехали полкилометра, она попросила остановить машину. Довольно далеко от
дороги на скошенном пшеничном поле тянулся ряд столбов ЛЭП. Вокруг них буйствовало
разнотравье из полевых цветов. Софии вздумалось их нарвать.
Она осторожно попробовала маленькой ножкой стерню и с улыбкой запрыгнула
Михаилу на руки, обхватив руками шею.
- Отнеси туда, пожалуйста!
Михаил понес, спотыкаясь не от тяжести, а от возбуждения. У столба она не отпустила
его. Как верблюд, опустился на колени, да и ноги уже не держали. Она поцеловала его в
губы и прошептала:
- Только не торопись! У нас будет много времени...
Они не закрывали глаз. Михаил видел в ее васильковых облака, она в его темно-карих -
цветы. Запах полыни еще долго напоминал ему этот день. Потом они лежали рядом, глядя
в небо.
Скоро к Михаилу вернулось еще не удовлетворенное желание, но София поцеловала в
шею и остановила:
- Вечером, любый!
Раздался автомобильный сигнал. Михаил быстро натянул брюки и поднялся из травы,
застегивая. Рядом с его машиной стоял самосвал Петра. Тот засмеялся, махнул рукой и
поехал. "Хорошо, если решил, что я по нужде", - подумал Михаил.
София уже была одета. Опять на руках Михаила она переехала в кабину. Теперь его
сердце не колотилось, как флюгер под порывистым ветром, а источало любовь и негу.
- Ты не будешь хвастать своей победой? - спросила София, прильнув к его плечу.
- Это твоя победа!
- Ну и как чувствуют себя побежденные?
- На седьмом небе!
- Я серьезно! Мы не будем встречаться на танцах... Наши хлопцы - придурки. Считают,
что если девушка с кем-то спит, значит должна спать со всеми подряд.
- Как скажешь, люба!
Он притормозил у дома бабы Дуклиды и отвел Софию во двор к широкой лавке под
густой шелковицей, где баба Дуклида обычно проводила жаркую часть дня, сидела или
лежала на домотканом рядне.
С Софией они встречались почти каждый вечер и ехали на грузовике по ночным
проселочным дорогам к морю. Купались под луной в парной воде, любили друг друга с
пылом молодости на неостывшем песке под вздохи затихающего прибоя - дневной бриз
уступал место ночному.
Однажды днем Михаил почувствовал, что засыпает прямо за рулем. Так недолго
свалиться в овраг! Остановил у обочины машину, вытащил и спрятал в карман брюк ключ
зажигания и заснул прямо на траве в тени грузовика.
В селе все на виду, и его ночные встречи с Софией стали известны Анне и дяде Мите.
С Анной он перестал ходить на танцы под предлогом недосыпания и усталости. Кто-то
доложил, что он спал прямо у дороги.
Появился строжайший приказ председателя колхоза, предписывающий вечером
доставлять технику на машинный двор и сдавать сторожу под расписку в журнале. Все
понимали, что этот приказ завгар дядя Митя придумал только для Михаила и продолжали
держать машины в своих дворах.
Михаил стал ходить на свидания пешком. Теперь он спал днем регулярно. Дядя Митя
на одной из оперативок в поле в присутствии многих не удержался от упрека в адрес
Михаила, что тот исчезает среди бела дня на полтора-два часа.
Михаила бес дернул сослаться на частые поломки машины. Механизаторы заржали,
когда один из них бросил:
- У него коленвал перегревается! Ха-ха-ха!
Другой добавил:
- И поршень заклинивает. Го-го-го!
Свидания с Софией стали реже. Она отнеслась к этому с пониманием. Очень
удивилась, узнав, что он еще не служил. Они так мало знали друг о друге. В свои двадцать
она за два года вербовок на стройки повидала много, научилась постоять за себя и знала,
что ей нужно от жизни.
Насытившись друг другом, они лежали в объятиях, неторопливо обмениваясь
поцелуями и короткими фразами:
- У тебя такая правильная речь.
- Моя мать была учительницей.
- Ты такой красивый и добрый, но не мой суженый... Поступишь в институт и уедешь.
Найдешь образованную в больших очках и забудешь меня.
- Никогда!
- Может, и не забудешь. Я ведь у тебя первая, но женишься на дочке профессора.
- Женюсь на тебе, хоть завтра! Будешь кормить бедного студента?
- Врать грех.
- Наговаривать на меня - еще больший.
- Ты такой честный, что готов жениться на каждой, с кем переспал?
- Зачем спать с девушкой, если на ней не мог бы жениться? Я знаю, ты будешь
прекрасной женой, - он поцеловал ее и вдруг вспомнил, что завтра первое августа, а
вызова в институт все нет.
Нужно утром заскочить на почту.
Альбина, сельский почтальон - молодая девушка чуть старше Михаила, вспомнила:
- Неделю или две назад что-то было. Я направила в контору. Председатель сказал,
чтобы я все вызовы в институт направляла ему.
- На каком основании?
Альбина пожала плечами:
- Он сказал, что колхоз будет давать характеристики.
- Идиотизм! Мне характеристику дала школа.
- Откуда я знаю!
- А почтовые правила ты знаешь?
Альбина была готова расплакаться. Михаил махнул в досаде рукой и поехал в контору.
Там никто ничего не знал. Председатель уехал в райцентр. Секретарь складывала
корреспонденцию председателю на стол и регистрировала только после возврата.
По просьбе Михаила она с готовностью пересмотрела все на столе и даже в ящиках
письменного стола. Ничего похожего на вызов не было.
Вечером Михаил заехал к председателю домой. Тот не стал говорить, только буркнул,
чтобы Михаил утром пришел в контору.
В конторе председатель появился только в десятом часу. Утро он начинал с объезда
объектов: ток, фермы, машинный двор, поля... Порылся для вида на столе. Вызвал
секретаря:
- Почему не передали Гречке вызов в институт? Что он тут ходит, мне надоедает,
вместо того чтобы работать!?
- Не видела я никакого вызова! Вы мне не поручали...
- Ну и работнички! Повыгоняю всех вас к такой матери! Дел по горло, а они тут
отвлекают на всякую ерунду!
- Если у Вас так много дел, не нужно было брать вызов. Тем более что не имели права!
- Сначала нос утри, потом будешь указывать на мои права. Нужно меньше гулять по
ночам с девками. Проспал институт, а теперь крайнего ищешь. Иди работай!
Михаил поехал домой, быстро переоделся, собрал в сумку необходимое и отправился
на автобусную остановку.
Он успел в приемную комиссию университета за полчаса до конца рабочего дня.
Пожилая женщина по картотеке нашла его документы и квитанцию об отправке вызова
заказным письмом еще пятнадцатого июля.
На стене висело расписание. Собеседование по профилирующим предметам для
медалистов - для него это математика и физика, уже состоялось в конце июля, чтобы дать
возможность неудачникам сдавать вступительные экзамены на общих основаниях.
Женщина посоветовала Михаилу обратиться к председателю приемной комиссии.
Михаил напрасно выстоял очередь многочисленных жалобщиков и просителей. Он не
мог поступать даже на общих основаниях - первый приемный экзамен уже состоялся во
всех потоках.
Возвращался с тяжелым сердцем. Эта осечка могла круто изменить его жизнь. В
сентябре исполнится восемнадцать, значит в ноябре или, что менее вероятно, следующей
весной его призовут в армию.
Мечты об институте придется отложить самое малое на два года. Как все это
переживет бабушка?
Целую неделю Михаил отсыпался и восстанавливал душевное равновесие. В приемной
комиссии ему выдали стандартную справку, по которой он мог оформить двухнедельный
отпуск. Даже не ходил на свидания с Софией, которая была уверена, что Михаил сдает
экзамены.
"Нет худа без добра!" - много раз повторял он за последние дни слова, которыми его
утешила бабушка. Эти же слова повторял, когда полный свежей силы и желания спешил
на танцы, чтобы увидеть Софию.
Софии не было. Он разыскал ее подругу.
- Стройка заморожена до весны. Все получили расчет и разъезжаются. София уехала
вчера, она тебе написала письмо "до востребования". Сходи на почту. А ты чего так
быстро? Завалил экзамен?
- Да. Можно сказать и так.
- Завтра я тоже уеду. Может, сходишь с нами на пляж? Прощальное ночное купание...
- Нет, завтра рано на работу.
Прежде чем выдать письмо, Альбина искренне извинилась:
- Миша, прости ради бога, что так получилось. Я не знала, что Симоненко такой гад!
- Он меня тоже удивил, хотя я и раньше знал, что он подлый. Не будь такой
доверчивой, в следующий раз это может для тебя плохо кончиться.
Михаил распечатал конверт, как только вышел на улицу: "Миша, любый! Закончился
чудесный сон, который, однако, не сбудется. Не забывай его. Прощай!"
В середине ноября он уже был в учебной части воздушно-десантных войск. Все знали:
их готовят в Афганистан, хотя официально никто из командиров не говорил. Прапорщик
Моргун руководил обучением приемам рукопашного боя. Это был человек фанатично
преданный военной профессии. Он часто повторял: "Чтобы победить, нужно выжить!".
Михаил ему понравился отличной физической подготовкой, а после первых стрельб,
где Михаил поражал все мишени с одного выстрела, тот сказал, что оставит его
инструктором при учебке.
"Я тебя в эту бойню не отпущу!" - обещал Моргун, но не смог выполнить обещание. В
учетных документах Михаила было заключение военкомата: в качестве инструктора в
учебном процессе использовать не рекомендуется.
Афганистан был тяжелым испытанием для всех, но вдвойне тяжелым для того, кто
пытался не только выжить, но и не замараться ни трусостью, ни жестокостью.
Михаил вспомнил свой последний бой, когда получил пулю в спину, скорее всего от
Валета.
Рано утром они гуськом тянулись к вертолетной площадке. Предстоял вылет на
специальное задание. Командир группы, незнакомый майор, сказал, что постановка
боевой задачи будет перед посадкой в вертолет.
По правой стороне разбитой пыльной дороги к аэродрому почти на всем ее
протяжении тянулась глинобитная стена. Возможно, от топота ботинок тяжело
навьюченных десантников прямо под ноги Михаилу от стены отвалился большой кусок
глины. "Хорошо, что не граната!" - подумал полушутя. Неизвестное задание с незнакомым
командиром серьезно его тревожило.
"Что бы он сделал в подобной обстановке, если бы это действительно была граната?" -
одна ассоциация тащила за собой следующую. "Что можно сделать за две секунды?" - на
большее время до взрыва трудно было рассчитывать.
Михаил промоделировал мысленно возможные варианты действий и остановился на
одном: нужно прыгать через стену.
Случайное ли это совпадение или подсказка судьбы - спустя несколько часов все
произошло в реальности.
Майор сообщил суть боевого задания. Он должен встретиться с одним из полевых
командиров моджахедов, а группа из восьми человек обеспечит его прикрытие.
Вертолет высадил их на небольшом плато в километре от аула, где должна состояться
встреча, и должен был забрать через четыре часа.
Майор взял с собой троих, остальных оставил на плато. Определили способы связи
между группами с помощью радио, сигнальными ракетами и дымовыми шашками.
Михаил попал в группу, шедшую с майором.
Они осторожно продвигались по улице совершенно безлюдного на вид аула вдоль
глинобитных стен домов и оград дворов, так характерных для населенных пунктов
Афганистана, делающих их часто похожими на лабиринты.
Майор шел впереди. За ним в пяти или шести метрах - Михаил, остальные двое -
цепочкой с таким же интервалом.
Моджахед появился над дальней от Михаила стеной на секунду и в следующую под
ноги упала граната. Михаил даже не ожидал, что рефлекторно сработает схема, мысленно
смоделированная по пути на аэродром.
Он еще не успел приземлиться на другой стороне почти двухметрового забора, как
граната взорвалась. Лежа на спине автоматной очередью снес голову моджахеду,
заглянувшему во двор с плоской крыши.
Двор был пуст. Михаил с предосторожностями поднялся на крышу, где лежал убитый
моджахед. Используя его тело как прикрытие слева, заглянул в соседний двор.
Секунды хватило на оценку обстановки. Майор без каски стоял на коленях, с боков два
моджахеда держали его руки и еще двое стояли перед ним.
Михаил дал длинную очередь. Когда автомат смолк, майор лежал ничком на земле, а
моджахедов разбросало в стороны. Каждый из них получил, вероятно, не одну пулю.
Выпустив красную ракету, что означало: "Ко мне на помощь!", Михаил спрыгнул с
крыши, открыл в ограде дверь на улицу и громко позвал остальных.
Отозвался только Власенко:
- Коршиков ранен! Помоги.
- Перевяжи его, если сможешь, на месте и давай сюда! Майор, кажется, убит!
Появился Власенко.
- Прикрой, я осмотрю майора.
Когда Михаил перевернул командира на спину, тот застонал. Это был обморок,
вызванный болевым шоком. На шее майора кровоточила ножевая рана. К счастью, нож не
повредил ни артерию, ни трахею. Михаил быстро обработал и заклеил рану.
На окраине уже слышались автоматные выстрелы. Михаил ракетой, а затем дымовой
шашкой обозначил их местонахождение.
Вскоре вся группа была вместе. Михаил взял командование на себя. Обеспечив
наблюдение и круговую оборону, он приказал тщательно обследовать дом и готовиться к
отходу, ведь нужно транспортировать двух раненых. Сам попытался разобраться в
произошедшем, обыскать убитых моджахедов, забрать документы.
В вещмешке одного из убитых, совсем молодого парня с едва заметной бородкой,
нашли отрезанные уши. Это были бледные уши нашего солдата, обгоревшие на солнце, с
облезлой кожей на кончиках.
"Сколько же он воевал: неделю, две?"
Кто-то с досады выпустил в труп моджахеда еще пол-обоймы из автомата.
В доме не было никого, кроме двух женщин - старухи и молодой девушки, которых
нашли в женской части дома под ворохом одежды.
Женщин вывели во двор. Они сразу бросились к молодому парню с громкими
причитаниями. Выяснилось, что это брат девушки. На большее не хватало знания языка.
Майор в переводчике не нуждался.
Михаил приказал отвести женщин в дом. Вызвался Валентин Дробот, по кличке Валет.
Он что-то долго не возвращался и Михаил, почуяв неладное, пошел за ним. Были
предположения, что Валет занимается мародерством. Валет подозрительно часто посещал
зубного врача из местных. Его рот полон золотых коронок и число их увеличивалось.
Наихудшие опасения Михаила подтвердились. Он услышал сдавленный крик и
поспешил на него. В комнате, застланной войлочными циновками, Валет пытался
изнасиловать девушку. Старуха с разбитым в кровь лицом корчилась в углу.
- Прекрати, скотина! - Михаил оттащил Валета за шиворот. - Мы здесь не для этого!
- Пошел, ты, сука! А для чего? Ты мне не указ! - заорал в ярости Валет.
- Еще одно слово и я пристрелю тебя на месте! - он поднял с пола автомат Валета.
У Валета из нагрудного кармана свисала золотая цепочка. Михаил вытащил. Это был
медальон в форме полумесяца. Цепочка была разорвана. Михаил протянул медальон
девушке.
Она сидела на корточках, забившись в угол как загнанный зверек. Прикрылась какимто
тряпьем, которое попалось под руку, только глаза светятся, как два горящих уголька. То
был огонь животного страха и животной ненависти. Медальон схватила быстрым
движением руки и зажала в кулачок.
- Выходи! - бросил Михаил Валету.
Во дворе Михаил вернул ему автомат. Власенко как бы в шутку вступился за Валета:
- Ничего бы с ней не сталось. Улучшить им породу не мешало бы...
- У тебя есть сестра?
- Нет. А что?
- Жаль. А то Валет мог бы улучшить вашу породу! А здесь и своих дебилов хватает.
- Ну не скажи! Наши дебилы лучше... - Власенко был добродушным парнем и дорожил
дружескими отношениями с Михаилом.
Михаил приказал всем двигаться к плато. Он прикрывал отход, четверо несли раненых,
Власенко шел впереди.
До прибытия вертолета оставалось полтора часа. Михаил организовал круговую
оборону довольно обширной площадки на плато, чтобы сохранить возможность маневра и
обеспечить относительно безопасные условия приземления вертолета.
Время тянулось мучительно медленно. Моджахеды что-то затевали. Они, очевидно,
дождались подкрепления. От крайнего дома ударил крупнокалиберный пулемет. Группы
моджахедов, скрываясь в ложбинах, обтекали плато с двух сторон.
Майор пришел в себя. Михаил доложил ситуацию. Радиостанция командира была
разбита. Майор сказал, как связаться с пунктом координации операции по запасной
радиостанции. Прибытие вертолета удалось ускорить на полчаса и, что было важно,
предупредить об обстановке.
Появление вертолета активизировало моджахедов, началась беспорядочная стрельба.
Десантники по радио и трассирующими очередями показали экипажу, где находятся
основные силы моджахедов.
Вертолет дал залп из ракетных установок и зашел на посадку.
В это время Михаил ощутил удар в спину. Попытался подняться - и потерял сознание.
ПРИНЦИП ЖЕГЛОВА
Около восьми часов утра камеру открыл пожилой милиционер в помятой застиранной
форме:
- Чтобы через пять минут вас здесь не было!
Михаил поехал в общежитие привести себя в порядок. На всякий случай он спросил у
Жени, где того найти.
Когда Михаил вошел в кабинет, оперативка уже закончилась. Манюня был заведен и
куда-то спешил:
- Я скоро вернусь, тогда поговорим.
Михаил обратился к Анатолию:
- Что произошло?
- Парень, который убил свою мать, повесился ночью в СИЗО...
Манюня действительно вернулся через полчаса. Михаил рассказал ему о вчерашних
приключениях.
- Ситуация переросла рамки отдела. Нужно подключать руководство. Иначе с
Сумченко нам не справиться. - Манюня включил переговорное устройство. - Тамара
Борисовна, соедините меня с Сумченко!
- Сумченко на линии! - сообщила Тамара Борисовна спустя несколько минут.
Манюня поднял трубку:
- Иван Игнатьевич? Я подожду... Иван Игнатьевич! Я к Вам с жалобой и просьбой о
защите. Мой практикант стал объектом провокации с участием работников прокуратуры.
Он занимается расследованием по делу об убийстве Белостенной...
Тут его, очевидно, прервали. Манюня жестом предложил Михаилу поднять
параллельную трубку.
- ...ведет себя недопустимо, явно превышая свои полномочия. На него уже поступали
жалобы. В данном случае он шантажировал врача городской больницы Маркову, угрожал
ее изнасиловать, нарушил неприкосновенность жилища ее соседей выше этажом,
перепугал ребенка, - услышал в трубке уже знакомый голос Михаил.
- Все это нужно доказать, - попытался вставить Манюня.
- Его фотографию узнали соседи Марковой. Сама она написала заявление. Завтра вам
поступит соответствующее представление. Наше мнение такое, что Гречку необходимо от
прохождения практики отстранить и направить в распоряжение учебного заведения, пусть
они с ним разбираются... Ваше расследование мы прекратим, так как осужденный отозвал
свою жалобу.
- Расследование мы продолжим. Если нужно, обратимся в областную прокуратуру. У
нас есть показания, опровергающие вашу версию преступления... А Ярмак уже много раз
менял свои показания, поменяет еще раз.
- Это версия уже не моя. Ее принял суд...
- Но вы же от нее не отказываетесь?
После некоторой паузы Сумченко ответил уже более сговорчивым тоном:
- Мы не отказываемся также от рассмотрения любых новых объективных свидетельств.
- Первое объективное свидетельство - недобросовестная экспертиза Марковой. Ей не
удастся прикрыться разными чисто женскими уловками. Теперь мы ее вызовем повесткой
в Управление. Будем настаивать на решении об эксгумации трупа Белостенной. Теперь о
проступке Гречки. Возможно, он нашел не лучший выход - убежать через балкон. Я не
знаю, как бы поступил сам в подобной ситуации, когда женщина рвет на себе халат, а в
дверь уже стучит милиция. Соседям же мы принесем извинения официально.
- Необходимость эксгумации нужно еще обосновать! А что касается поведения Гречки,
тут не может быть других мнений. Мы будем настаивать на своих предложениях.
- Мы назначим служебное расследование, и до его окончания никаких оргвыводов
принимать не собираемся, при всем нашем уважении городской прокуратуры и лично вас,
Иван Игнатьевич.
- Ну, это только ваше мнение. Руководство Управления может иметь другое! -
Сумченко повесил трубку.
- Он не очень вежлив, бросил трубку первым и даже не попрощался, хотя позвонили
ему вы, - сказал Михаил
- Вежливость в нашей бюрократической системе в своей односторонности подобна
луне: лицом всегда к начальству, а задом к подчиненным! Пора мне включаться в
расследование, так сказать, лично. Это не выражение недоверия. Просто, у меня больше
шансов нейтрализовать козни Сумченко... Завтра едем в колонию к Ярмаку. На служебной
машине часа за четыре успеем обернуться.
- Давайте возьмем с собой его мать. Вдруг придется уговаривать.
- Хорошая мысль! Только предупреди ее сегодня, что выезжаем в десять утра. Лучше,
если она приедет сюда... Да! Готовь документы для эксгумации. Тамара Борисовна
покажет образцы. Ох, и хлопотное это дело!
Дом, точнее домик, где жила мать Ярмака, Михаил отыскал в "шанхае". Так называли
квартал из нескольких кривых коротких улочек под шлаковой горой металлургического
завода.
Доменный шлак здесь не сливали уже лет двадцать, однако никакая зелень здесь не
росла. И пейзаж вокруг квартала сильно напоминал лунный, с многочисленными
кратерами от ковшей экскаваторов - шлаковую гору потихоньку растаскивали. Правда, во
многих дворах имелись овощные грядки и цветочные клумбы на привозном грунте.
Стены домов, как правило, сделаны из того же шлака с добавкой известкового
раствора, крыши и заборы из металла самых разнообразных форм и расцветок, но по
преимуществу ржавого. Все это было вынесено из цеха по переработке металлолома, куда
можно запросто зайти среди бела дня через пролом в заборе. Михаил увидел эту картину с
насыпи от шоссе, когда вышел из автобуса.
"Прекрасная декорация для фантастического фильма о закате цивилизации", - подумал
Михаил.
Городские власти грозились снести самострой с послевоенных времен. Но с каждым
годом это становилось все более неподъемной задачей для городского бюджета.
Маленькие домики, буквально один на другом, с площадью застройки двадцать-тридцать
квадратных метров, за небольшим исключением, были тесно заселены рабочим людом.
Таким исключением был домик, где жила мать Андрея Ярмака одна. Как и у всех,
никаких удобств - туалет во дворе, водозаборная колонка в трехстах метрах.
Пожилая женщина еще работала машинистом крана в прокатном цехе. Муж сбежал с
молодой на другую стройку, когда сыну было десять лет. Хорошо, что успел построить
хоть этот дом - пять лет скитались по углам в этом же квартале.
Во время своего рассказа она всплакнула несколько раз, особенно когда вспоминала
детство Андрея. Он рос добрым и любил мать. Только уж очень поддавался влиянию - и
хорошему, и дурному.
- У нас есть доказательства, что Андрей невиновен, - сказал Михаил, переводя разговор
в конкретное русло.
Он сидел на диване с матерчатой обивкой, на котором спал когда-то Андрей. Дом
состоял из двух крошечных спален и кухни с печкой на каменном угле. В комнате Андрея
кроме дивана стоял однотумбовый письменный стол, несколько книжных полок над ним
и два стула. Занавешенный угол служил гардеробом.
- Я никогда не верила, что Андрей может убить человека, тем более девушку!
- Тогда вы должны знать, что его заставило взять вину на себя? - спросил Михаил и,
видя, что у женщины беспокойно забегали глаза, добавил как
можно искренне. - Доверьтесь мне, я ему сочувствую и никому не скажу.
- Ему дали деньги, - поколебавшись, продолжила. - Двадцать тысяч. Сказали:
признавайся, ведь все равно осудят и еще могут присудить расстрел. А так за признание
дадут меньше. Обещали семь лет, а дали двенадцать... Обвинитель на суде требовал
расстрел. Я тогда чуть с ума не сошла. Отец Садовского меня успокоил. Сказал, что
расстрела не будет, это для публики...
"Вот она в действии, формула: добровольное признание смягчает наказание. Хватаем
невиновного, убеждаем, в том числе кулаками, что его обязательно осудят, а потом
предлагаем эту формулу", - подумал Михаил и спросил:
- Кто платил? Наверное, Садовский?
- Да, он, - удивилась осведомленности Михаила мать Андрея. - Садовского здорово
потрусили. Кому он только не платил. И врачам, и судьям, и адвокатам... Теперь эти
деньги наполовину обесценились, и Андрей страшно переживает.
- Нужно было купить новый дом. Да и сейчас еще не поздно.
- Андрей хотел машину.
- Купите машину.
Женщина махнула рукой:
- Я не хочу даже браться за эти проклятые деньги!
В колонии, куда они быстро добрались на служебной "Волге", неожиданно возникли
сложности.
Ярмак отказывался давать показания, несмотря на уговоры матери.
- Мама! Лучше я выйду через восемь лет, чем через восемь дней ты получишь мой труп!
Манюне пришлось пообещать и потом предпринять меры по обеспечению
безопасности Ярмака:
- Мне кажется, вы преувеличиваете риск. И все же мы постараемся его уменьшить. Вопервых,
пустим в ход показания только в крайнем случае, если не будет другого выхода.
Во-вторых, перед этим переведем Вас в одиночку и перестанем водить на работу.
- И однажды утром меня найдут в одиночке повешенным и скажут, что покончил
жизнь самоубийством.
- Хорошо. Мы тебя заберем отсюда в Управление, - Манюня для убедительности
перешел на "ты". - Посидишь в КПЗ до решения суда о твоем освобождении.
- Когда заберете, тогда и дам показания!
- Без твоих показаний это будет трудно. Я еще раз обещаю, что воспользуюсь ими
только в крайнем случае.
- Ладно! Восемь лет я все равно не выдержу. Лучше умереть, чем здесь гнить. Давайте!
Что Вам подписать?
Накануне 9 мая Михаил уехал в свое село.
Он надеялся в душе, что приедет и жена, хотя он и запретил ей это, считая переезды в
переполненных автобусах по нашим дорогам вредными для будущего ребенка и для нее.
Через полтора месяца после экзаменационной сессии приедет уже насовсем.
Сестра собралась замуж. Уже подали заявление, чтобы оформиться до распределения
жениха. Тот заканчивал в июне летное училище. Михаил еще не был с ним знаком. Жених
не приехал - участвовал в военном параде в Киеве.
Три дня дома прошли в хозяйственных хлопотах. Накопилось много, по выражению
бабушки, "михайловских" дел.
Утром десятого он побывал на кладбище.
Могилы были приведены в порядок еще в апреле. Кругом убрано. Чистая изумрудная
зелень покрывала мягким ковром почти все. Уже пробивались цветы на могилах. Бабушка
и сестра здесь бывали часто.
С кладбищенского холма все село как на ладони. Сады в цвету, деревья в дымке
молодой листвы. Пробуждающаяся природа будит мысли о будущем, о жизни. Даже на
кладбище.
Угрозы Сумченко оказались не пустыми. В понедельник по почте поступило
представление городской прокуратуры с известными обвинениями против практиканта
Гречки.
В конце рабочего дня позвонил по междугородке профессор Берман. На факультет
пришла такая же бумага. Михаил попытался объяснить суть дела по телефону, но Берман
сказал, что это длинный и не телефонный разговор и объяснительную записку все равно
писать придется. Короче говоря, нужно срочно ехать в университет и отмываться. Как
назло, Манюни не было на месте. Берман успокоил Михаила тем, что пообещал связаться
с Манюней еще сегодня. Однако если начальник не появится в течение часа, то в
областной центр ему сегодня не попасть. Хотелось приехать домой вечером, чтобы
побыть немного с женой. Он очень скучал по ней.
Буквально через минуту после разговора с Берманом в рабочую комнату Михаила
влетел возбужденный Манюня и сообщил:
- А я ездил не напрасно. Встретился с Марковой в поликлинике. Все-таки неудобно
пассию главного прокурора вызывать повесткой в Управление. И она оценила мой жест.
Во-первых, обещала забрать свое заявление. Я помог ей сформулировать обоснование,
чтобы как-то сохранить лицо. Во-вторых, она, наконец, объяснила причину, почему не
делала вскрытие. Угадай почему?
- Кто-то очень попросил?
- Правильно! А теперь угадай, кто?
- Родственники, наверное... Мать?
- Точно! Логика у тебя уже профессиональная. И все же признайся, ты удивлен?
- И да, и нет!
- Почему?
- Если было что скрывать, что-то постыдное, о чем мать должна была узнать раньше
всех, хотя они и были не очень близки... Все-таки мать есть мать!
- Теперь есть основание спросить мать, что она хотела скрыть.
- К сожалению, не могу Вам помочь. Звонил Берман. Туда тоже пришла бумага от
Сумченко, и мне нужно завтра написать объяснительную.
- Хорошо. Поезжай! Все равно с матерью Ларисы встречаться нужно мне. А Берману я
позвоню вечером по домашнему телефону.
Появление Михаила в общежития, где они жили с женой после женитьбы, было
неожиданным.
Анастасия встретила его холодно. Она была заплакана, волосы непричесанны. Поверх
халата одета шерстяная кофта: в таком виде лежала на кровати под одеялом перед тем,
как открыть Михаилу.
- Что случилось? Ты заболела? - спросил Михаил в тревоге.
- Это с тобой случилось! Это ты давно болен!
- О чем ты? Откуда ты знаешь о письме?!
- Секретарь декана распечатывает почту. Она мне все рассказала. Все равно ты бы не
смог скрыть свои похождения...
- Какие похождения?! Неужели ты веришь подобным бредням, что я пытался
изнасиловать?
- Что ты пытался, не верю, наоборот, это тебя всегда насиловали женщины.
- В свое оправдание могу только сказать, что поддавался только тем женщинам,
которые мне нравились. Ты ведь меня тоже долго добивалась, даже речку переплыла... -
при этих словах Михаил взял нежно руку Анастасии.
Она отдернула руку, словно обожглась, упала ничком, но осторожно, скорее легла на
кровать и запричитала:
- Так тебе они все нравились: и малярша, и медсестра, и эта мускулистая дылдаспортсменка,
и еще бог знает кто, о ком я не знаю, а теперь престарелая докторша...
- Бог мой! Вот это разведка! Откуда ты знаешь о медсестре?
- Все обошлось без ЦРУ и КГБ! Она написала твоей сестре письмо. Вроде
сочувствовала, почему тебе не пишет твоя невеста. Ах, он так переживает, у него какой-то
там синдром после ранения, ему нужны положительные эмоции и все такое... Я думаю,
психотерапией, точнее постелетерапией она занялась сама. На самом деле ей нужно было
узнать, есть ли у тебя девушка и насколько это серьезно. Я, дура, попросила Марию
написать, что ты женат и жена с ребенком тебя ждет не дождется.
Михаил присел рядом на кровать, взял массажную щетку и молча стал расчесывать
роскошные волосы жены.
Вскоре он заметил, что она меняет позу и поворачивает голову, чтобы ему удобно было
расчесывать. "Теперь мы можем без опаски рассчитывать и на поцелуй", - подумал весело
и поцеловал жену в шею. Для следующего поцелуя она подставила ему губы...
Потом она хлопотала у электроплиты, готовила ужин для двоих.
Они лежали в постели на двух сдвинутых кроватях. Анастасия положила голову ему на
плечо и слушала долгий рассказ Михаила.
- Нет, все-таки ты мне изменяешь! Ты меня уже за женщину не считаешь! - запустила
руку под одеяло. - О! Да он уже готов!
- Давно готов, но мы потерпим. Мне с тобой и так хорошо. Врачи не рекомендуют... Да
и маленький уже бодается, неудобно при мальчике.
- Может, это девочка.
- Тем более неудобно...
- Современные врачи говорят, даже полезно, только нужно быть осторожным.
- В этом вопросе лучше верить старым врачам! Я счастлив от одного прикосновения к
тебе.
Действительно, Михаилу казалось что ее горячее, сухое, нежное, с удивительно
гладкой кожей тело сплошь покрыто маленькими иголками, которые приятно
покалывают в каждой точке, где его обнаженное тело соприкасается с ее.
Она заснула под аккомпанемент его поцелуев. Тело ее как всегда при засыпании
вздрогнуло несколько раз в момент релаксации. Михаил еще долго не мог уснуть, полный
нежности и неудовлетворенного желания. Все его существо было переполнено
комплексом физических ощущений, психических переживаний и мыслей, которые люди
привыкли называть счастьем или любовью, что, в сущности, одно и то же.
Он вспомнил всех женщин, которых знал и любил, пусть мимолетной любовью. Как
сложилась их жизнь? Он был им благодарен за то, что без них не мог бы понять до конца,
насколько счастлив сейчас.
Вспомнил госпиталь, где на него навалилось еще никогда не испытанное состояние
безысходности. Этот выстрел в спину, рана, которая может поставить крест на занятиях
спортом, свадьба Анны с Юрием, односельчанином, который на год раньше ушел служить
и уже вернулся, усталость от жестокой бессмысленной войны - все вместе привело его на
грань нервного срыва.
Анну он уже не любил, но почему-то ощутил резкий укол самолюбию. Тут еще эта, как
ему казалось, унизительная поза на животе или на левом боку - рана не позволяла лечь
иначе.
Медсестра, молодая красивая брюнетка с круглым, цвета персика лицом и ярко-алыми
губами, словно чувствуя его состояние и желая утешить, задерживалась у его кровати
дольше, чем нужно для процедур, и не пропускала случая украдкой погладить руку или
голову.
Михаила это приятно возбуждало и злило одновременно. Ревнивые глаза соседей по
палате скоро это заметили, и Михаил с медсестрой стали объектом шуток.
- Сестра! Вы ему на матрац положите фанерку потолще, а то он, пока выздоровеет,
совсем испортит казенное имущество...
- Ха-ха-ха! Хе-хе-хе!.. - хохот в разных тональностях ходил волнами по большой
комнате с двумя десятками раненых.
- Сестра! Вызовите мне тоже того врача, который прописал ему поглаживание. Может,
и мне пропишет?
- А не боишься, что врач тебе пропишет уборщицу бабу Машу?!
- Хо-хо-хо! Хи-хи-хи! - некоторым и смеяться было нельзя - могли разойтись швы на
ранах.
Медсестра попросила Михаила, как только он достаточно окреп, приходить на
процедуры в манипуляционный кабинет.
Там это и случилось однажды вечером. Она была такой упругой и активной, что
Михаилу иногда становилось не по себе. Возникало чувство, что его насилуют.
Однако "постелетерапия", как назвала это Анастасия, вскоре принесла свои плоды.
Настроение, самочувствие, аппетит - все пошло вверх. Появились мысли и планы на
будущее. Пришел наградной лист - и ему вручили орден прямо в палате. Майор уже
выздоровел и прислал благодарность и поздравления.
Правда, у майора были неприятности - его операция была, то ли не совсем согласована,
то ли даже запрещена какой-то военной инстанцией. Поэтому и награда Михаилу могла
быть весомее.
Михаил узнал, что его могут отпустить досрочно для сдачи вступительных экзаменов,
чем и воспользовался, не дослужив три месяца.
Он выбрал юридический факультет. С первого дня учебы жил в напряженном темпе.
Время экономил на всем, кроме библиотеки и спортзала.
Постепенно восстанавливались функции правой руки. Пуля, пробив бронежилет,
правую лопатку уже не смогла пробить, но дел натворила.
На втором курсе он уже играл в волейбольной команде университета. Предлагали
также участвовать в соревнованиях по самбо, но он отказался. Спортивное самбо
требовало существенной перестройки навыков, а он этого не хотел.
На тренировках волейбольной секции еще на первом курсе он познакомился с
тренером, преподавателем кафедры физической культуры Верой Вершининой. Она в
четырнадцать лет стала мастером спорта по художественной гимнастике, но так бурно
росла, что в институте физкультуры уже специализировалась по волейболу и баскетболу.
На высоких каблуках она была почти вровень с Михаилом, а ведь он - самый рослый в
волейбольной секции.
После тренировки волейболистов Михаил почти всегда задерживался для отработки на
манекене приемов боевого самбо. Он часто покидал спортзал последним. В мужской
душевой было уже пусто.
Однажды к нему в душевую зашла Вера со словами: "Может, ты хоть сейчас покажешь
мне свое ранение?! Надеюсь, оно не ниже пояса!".
На тренировках и в играх Михаил никогда не снимал при всех спортивной рубашки с
длинными рукавами и его шрам редко кто видел.
"Смотрины" закончились на спортивных матах в кладовой спортинвентаря рядом с
душевой.
Их связь продолжалась почти год. Они появлялись вместе на университетских вечерах
и вечеринках, пока однажды (уже на третьем курсе) Михаила в общежитии не разыскала
Анастасия.
Она в том году стала студенткой экономического факультета сельскохозяйственного
института.
- Миша! Сделай одолжение, пригласи меня на вечер в вашу "бурсу". Говорят, у вас
парней избыток и вечера интересно проходят.
Перед ним стояла красивая, со вкусом одетая девушка. Давно и очень знакомая и
совсем незнакомая.
- Нет проблем! Чем только не пожертвуешь ради землячки, тем более соседки.
- Ну, ну! Не набивай себе цену. Твоя мужская репутация только повысится, когда тебя
увидят с другой девушкой, а не только с этой каланчей.
- Не возражаешь, если с нами будет и "каланча"? Я ей уже обещал...
- Ради бога! Мне бы только войти в зал для танцев, потом я вас оставлю тушить ваши
пожары.
Но она схитрила. На вечере не отставала от них ни на шаг под предлогом, что у нее еще
нет здесь знакомых. Благодаря стараниям Михаила и Веры у нее появилось их больше
десятка. Да и особых стараний не требовалось. К их троице парни присоединялись сами.
Незнакомая красавица не нуждалась в рекламе. Но Анастасия упорно не покидала пару и
висела у Михаила на левой руке.
- Я их совсем не знаю, дайте присмотреться!
Михаилу пришлось делить танцы между обеими девушками поровну, благо, и делить не
всегда нужно - большинство танцевало общей толпой. Анастасия нещадно
эксплуатировала права соседки и друга детства, чтобы "монополизировать" Михаила.
Вера почувствовала себя лишней или, по крайней мере, не захотела участвовать в
потешном представлении, устроенном Анастасией, демонстративно, с преувеличенной
страстью, борющейся за партнера на танцплощадке. Вера под каким-то предлогом ушла.
Она жила рядом в общежитии преподавателей и аспирантов. Михаил должен был
провожать Анастасию на окраину города.
Михаил и Анастасия остались вдвоем. Теперь никаких общих танцев, только тело к
телу, голова на груди и руки на плечах у Михаила. Взгляд Анастасии стал другим и лицо
задумчиво-серьезным. Она перестала щебетать - уже не нужно было ломать комедию.
Наслаждалась близостью с человеком, которого давно любила до дрожи в коленках, до
остановки сердца.
Михаил почувствовал эту перемену. Оказалось, тело его не забыло невольных объятий
в тот день, когда он ее спас. И он почувствовал такое влечение к девушке, что сам
испугался неожиданности и силе чувства. Михаил постарался скрыть свое новое
состояние от Анастасии, но ему это плохо удавалось.
У подъезда дома, где Анастасия снимала комнату еще с двумя подругами, перед
прощанием она сказала с улыбкой, в которой за маской юмора прятались надежда и
отчаяние, уверенность и сомнение:
- Ну ладно, поцелуй, не мучайся!
После он отнес ее на руках на четвертый этаж, хотя в доме был лифт. На каждой
площадке они делали остановку для поцелуев. Перед дверью квартиры Михаил сказал
полушутя:
- Кажется, я в тебя безумно влюбился, но предупреждаю, что для сохранения мужского
авторитета, женюсь на тебе только, если переплывешь речку. Условия остались
прежними!
- Я еще подумаю, стоит ли из-за этого мерзнуть в речной воде! - в тон ему ответила
Анастасия.
Никогда раньше ему не было так трудно расстаться с девушкой и никогда раньше не
были такими сладкими ее поцелуи и упруго податливыми губы.
С того вечера они проводили вместе все свободное время. Очень скоро Анастасия
доверила ему свою невинность так естественно и с такой страстью, с какой отдается жена
любимому мужу после продолжительной разлуки.
После летней сессии Михаил отправился в Тикси на заработки. Он избегал
студенческих стройотрядов и команд шабашников. Все они в той или иной степени
обеспечивали высокий заработок за счет взяток. Конечно, были и одуряющая по
шестнадцать часов в сутки работа, и скандалы при дележе заработка.
В армии Михаил получил права шофера-профессионала - десантников учили водить
любой вид транспорта, и теперь ездил на Север в портовые города работать водителем.
Период навигации, когда на Север завозилась основная масса грузов, совпадал с
отпускным периодом, поэтому временную работу всегда можно было найти. После
первой поездки Михаила знали и принимали с радушием.
Расставаться с Анастасией, которая на лето возвращалась в родительский дом, было
трудно и тревожно. Но для поездки появилась дополнительная причина - Михаил
серьезно думал о женитьбе.
В тот год он вернулся с Севера раньше - хотел провести неделю до начала занятий с
Анастасией в родном селе. Бабушка и сестра обрадовались неожиданному приезду
Михаила. Последние годы он редко бывал дома больше двух-трех дней подряд.
Мария сразу доложила с видом заговорщицы, что Анастасии два дня не будет. Уехала в
соседнее село на свадьбу двоюродной сестры.
"Неужели Мария все знает?" - подумал Михаил.
В этом ничего удивительного - они ведь подруги с детства. Поэтому он стал говорить
Марии, куда направлялся ловить рыбу или купаться.
Было одно место на реке в трех километрах от села, куда редко заглядывали рыбаки и
купальщики - уж лучше тогда на море. Его когда-то облюбовали родители Михаила. Туда
надо было идти по заросшей травой тропе, затем переплыть реку. На другом берегу было
все: луг с копнами вересковых зарослей и копнами сена, столетние деревья с густой
тенью, чистый песчаный пляж с глубокой водой для взрослых, мелкая теплая заводь для
детей.
На следующий после приезда день Михаил здесь плавал, читал лежа под солнцем на
копне скошенного камыша, собирал на лугу шампиньоны.
Стоял чудесный безоблачный день, так характерный в этих местах для конца августа, с
прозрачным, сухим, уже приятно прохладным воздухом, но еще очень теплым солнцем.
От чтения на солнце устали глаза, приятная дрема обволакивала все тело. Слух
улавливал только слабые шумы далекого села и трескотню кузнечиков на лугу. Иногда
стайка воробьев залетала на ближнее дерево и устраивала гвалт.
Для полной гармонии не хватало Анастасии. Михаил ругал себя, что не дал телеграмму
домашним о своем приезде. Тогда, возможно, Анастасия дождалась бы его.
Но вот на реке раздались странные шумы: хлюпанье, фырканье и повизгивание.
Михаил поднял голову, и не поверил глазам. С другого берега к нему плыла Анастасия. С
испугу он бросился в воду и вскоре очутился рядом. Ее округлившиеся глаза выдавали
страх и возбуждение.
- Тебе помочь?
- Нет! Я сама!
Он поплыл следом. Она плыла неумело, по-собачьи, и даже повизгивала от страха, как
щенок впервые попавший в воду. Каждый метр давался ей со все большим трудом.
Но вот нащупала ногой песчаное дно. Еще несколько отчаянных движений - и она
твердо стоит на ногах. Грудь высоко вздымается, частое дыхание неровно. Михаил
подплыл уже спокойный за ее жизнь, но взволнованный встречей, и стал рядом.
Она вдруг бросилась ему на шею, обхватила ногами талию, как в тот день, когда он
спасал ее здесь, на этой реке.
- Неси на берег, я замерзла!
Они больше не проронили ни слова, их губы были заняты поцелуями. Это были уже
поцелуи супругов.
Профессор Берман сразу же усадил Михаила за приставной стол в своем кабинете и
заставил писать объяснительную.
- Вчера вечером мне домой позвонил Манюня и все рассказал. Думаю, мы этот вопрос
уладим. Вот только с утра не могу связаться с Сумченко.
Профессор поднял телефонную трубку и начал набирать код междугородки. После
доброго десятка попыток, наконец, удалось.
- Добрый день, Иван Игнатьевич. Как ваши дела? Да... Да... Это можно исправить
только новыми выборами... Меня сейчас больше волнует судьба студента Гречки. Думаю,
вы в этой ситуации заняли ложную позицию. Это дело обязательно всплывет.
Перехватывайте инициативу... Причем здесь Демплатформа? Они избавятся от вас, как
только почувствуют, что вы уязвимы для критики политических противников... Еще раз
повторяю мой совет: принимайте решение об эксгумации и перехватывайте инициативу!
Новые факты и признание в судебной ошибке публика должна услышать лично от вас,
иначе через месяц вы - политический труп! ...Может быть, я говорю неприятные вещи, но
известна банальность, которая от этого не перестает быть истинной, что лекарства всегда
горьки. Поднимитесь выше своего самолюбия и жажды мести! Мы все равно будем ждать
результатов служебного расследования с места практики, то есть из городского
Управления. Подумайте еще раз... Гречка также числится в списках Демплатформы
партийной организации университета, и Координационный совет не отдаст его без
борьбы... Хорошо! Жду вашего звонка.
Берман некоторое время молчал, очевидно, осмысливая состоявшийся разговор, затем
сказал:
- Если Господь хочет нас наказать, он лишает нас разума! Но думаю, Сумченко хитрее,
чем кажется. Возможно, эта кляуза уже является первым шагом по перехвату инициативы.
Давайте вашу объяснительную и можете ехать обратно. На язык просится примитивный
каламбур. Что-то я не помню в своей практике такой практики студента. Будьте впредь
осторожны!
В Управление ехать было уже поздно, и Михаил из автостанции направился прямо в
общежитие. Вскоре вернулся и Анатолий.
Погода к концу дня испортилась, и Анатолий сообщил, что собирается вечер провести
у телевизора.
Михаил было раскрыл книгу, но дверь в комнату отворилась и Анатолий сообщил, что
в этот момент Сумченко дает интервью местному телевидению. Они поспешили в холл.
Вот это оперативность! Вряд ли Сумченко решился на интервью после утреннего
разговора с Берманом! Такие мероприятия готовятся несколько дней. Тем более,
интервью было хорошо режиссировано - основная тема была затронута как бы случайно
после вопроса журналиста. Депутат решил поделиться мнением о последней сессии
Верховного Совета, а журналист задал "неожиданный" вопрос:
- Письменный, газета "Приморский рабочий". Иван Игнатьевич! Нам стало известно,
что по инициативе городской прокуратуры начато новое следствие по делу об убийстве
Ларисы Белостенной. Что нового Вы можете сообщить по этому нашумевшему четыре
года назад делу?
- Да, действительно городская прокуратура инициировала начало нового
расследования по этому делу. Мы установили, я имею в виду также следственные органы
ГорУВД, ряд новых фактов, которые открывают совершенно новый аспект этого, прямо
скажу, очень сложного дела. Очевидно, действовал профессионал...
Реплика из зала:
- Так значит, вы напрасно засадили парня?
Сумченко выдержал паузу с видом человека, который знает
ответ, но раздумывает, стоит ли отвечать на глупый вопрос. Потом, пожав плечами,
неторопливо ответил:
- Я придерживаюсь давно известного в практике криминалистики принципа, который
братья Вайнеры вложили в уста капитана Жеглова. Так вот, принцип Жеглова гласит:
наказания без вины не бывает! Этот парень, я имею в виду осужденного Ярмака, вел
разгульный образ жизни, в тот вечер за несколько минут до убийства приставал к этой
девушке. Он был пьян и не был в состоянии вразумительно дать отчет о своих действиях.
Не забывайте, он мог взять на себя вину под влиянием истинного преступника. Возможно,
тот запугал или, скорее, купил за крупную сумму признание Ярмака. В этих
обстоятельствах следствие и суд могли быть введены в заблуждение... Прошу еще
вопросы, пожалуйста!
- Сандлер, городская телестудия. Иван Игнатьевич, скажите, в пределах возможного, у
вас есть сейчас версия?
- Да! Мы отрабатываем сейчас одну из них как наиболее вероятную. Надеюсь, скоро
мы сможем арестовать преступника и предъявить ему обвинение. Для этого нам
необходимо осуществить эксгумацию тела жертвы в ближайшее время.
- Разве не было медицинской экспертизы?
- Была! Однако сейчас возникли неожиданные вопросы, ответ на которые может дать
только эксгумация. Есть еще вопросы? Если вопросов нет, то в заключение я хочу сделать
одно чисто философское замечание. Преступник всегда надеется, что время заметает
следы преступления. На самом деле это не так. Время словно проявляет обстоятельства и
мотивы преступления, и преступнику все труднее их скрывать. Я счастлив, что судьба
предоставила мне полномочия и возможность довести дело до конца. И я это сделаю!
Спасибо за внимание.
ЗАКОН ОГУРЦА
События следующего дня дали мало новых фактов в расследовании. Как и ожидалось,
мать Ларисы отделалась отговоркой, когда Манюня задал ей вопрос, почему она просила
врача не делать вскрытие тела дочери.
Зачем терзать тело невинной девочки - таков был ответ. Ответ вполне резонный для
того, кто считал Ларису невинной девочкой.
- Пора заняться самой Белостенной-матерью! - сказал Манюня Михаилу. - Тяжелая
личность! Свяжись с участковым милиционером и районным отделением милиции.
Нужно выкопать все, что у них есть на нее. Жаль, что моя беседа с ней состоялась вчера, а
не сегодня после интервью Сумченко. Как она отреагирует на решение об эксгумации?
Да, забыл сказать, Сумченко отозвал кляузу, взамен попросил не проводить служебное
расследование, обещал сам разобраться и наказать виновных. Звучит фальшиво, но нам
некогда отвлекаться на склоки и распри.
В районном отделении милиции ничего определенного не сказали. Она значилась в их
картотеке, составленной по данным оперативной информации. Но там было мало фактов,
а только слухи. Возможно, торгует самогоном и "колесами" - таблетками психотропных
лекарств. Несколько проверок ничего серьезного не выявили. Однажды нашли литр
самогона, но она сказала, что купила для себя у случайного человека.
Участковый был недавно на этом участке. Он сменил предшественника, который ушел
на пенсию. К счастью, у нового участкового нашелся адрес пенсионера.
Михаил отыскал бывшего участкового на окраине в частном доме с большим огородом.
Еще крепкий высокий лысый мужчина работал в огороде. После приветствий и
объяснения мотивов прихода Михаил задал вопрос о Белостенной-матери.
- О! Это легендарная женщина. Я о ней слышал, когда еще молодым служил в КГБ. Во
время войны содержала бордель, который посещали немцы. После войны спуталась с
одним чином из КГБ - он ее знал еще до войны. Тот помог ей оправдаться. Придумали
легенду, что бордель служил явкой для подпольщиков во время оккупации. После войны
бордель опять заработал, только в меньших масштабах. Теперь якобы для оперативной
работы с клиентами подпольного борделя, в основном местными хозяйственными
руководителями. После пятьдесят третьего года и чисток в КГБ бордель прикрыли. Я уже
работал участковым. Тоже попал под новую метлу, неясно за что... Числилась она
кассиром кинотеатра при заводском клубе. Там крутили всего три сеанса в неделю.
Держала на квартире студенток. Еще приторговывала самогоном и таблетками. Поймать
ее было трудно, так как не гнала, а только продавала. Возможно, ее квартирантки
занимались проституцией, а она поставляла им клиентов. Ее трудно было на чем-то
поймать. Уж очень опытная и осторожная. У нее за спиной могут быть и более тяжкие
преступления. Так, однажды пропала (до сих пор не нашли) одна ее жилица. Были также
подозрения, что она отравила своего сожителя, бродячего музыканта, древесным спиртом.
Короче говоря, это человек, который всю жизнь ходит по лезвию бритвы. Если завтра
выяснится, что она сама убила свою дочь, я не удивлюсь.
- Спасибо за информацию. Я с ней встречался и впечатления не из приятных. До
свидания!
- До свидания! Рад был помочь...
"Если эксгумация даст новую информацию, то нужно будет серьезно допросить эту
женщину. Возможно, она была весьма заинтересованной в смерти дочери, чтобы спрятать
концы в воду", - размышлял Михаил по пути в Управление.
Следующее утро принесло сенсацию. Ночью была предпринята попытка выкрасть из
могилы гроб с телом Ларисы. Гробокопателей вспугнул местный житель. Он почти
ежедневно в четыре утра ходит через кладбище на работу в трамвайное депо.
Подозреваются два бомжа, которые жили рядом с кладбищем в подвале мастерской по
изготовлению оград и надгробных плит. Милиция ведет поиск подозреваемых. Задача
облегчается тем, что эту парочку знают почти все милиционеры города.
Так и произошло. Их скоро нашли на пустыре вдрызг пьяными. Собственно, водка и
помешала им осуществить задуманное. Получив задаток, они на вокзале накупили водки и
подогревались во время работы, переборщили с дозой и оказались неспособными
закончить до рассвета.
На допросе быстро выяснилось, что заказчиком выступала старая женщина, по
описанию похожая на мать Ларисы. Косвенно это подтверждали и мотивы, которые она
сообщила бомжам. Хотела выкрасть тело близкого человека, чтобы не допустить над ним
надругательства милиции.
Манюня отправил машину за Белостенной-старшей.
Нужна была очная ставка.
Михаил поехал в машине рядом с водителем, чтобы показать дорогу и тем самым
ускорить операцию.
На стук в дверь никто не отвечал. Соседи, приглашенные в качестве понятых,
утверждали, что она никуда не уходила.
Когда взломали дверь, оказалось, что дверь была заперта на ключ. Михаил высказал
предположение, что они найдут хозяйку пьяной.
Нашли ее мертвой. Она повесилась на кухне, привязав бельевую веревку к газовой
трубе под потолком. Тело уже остыло, то есть с момента смерти прошло несколько часов.
По телефону от соседей Михаил сообщил Манюне все, что успел разглядеть. Тот
обещал прибыть с бригадой через пятнадцать-двадцать минут. Еще не удержался и
напомнил Михаилу о необходимости сохранить обстановку и следы.
Михаил об этом уже позаботился. Его спутники охраняли вход в квартиру от толпы
любопытных соседей. Кто-то успел сообщить сестре покойницы.
Сестра жила в соседнем квартале и прибежала раньше, чем прибыла бригада. Удержать
ее было невозможно. Пришлось закрыться изнутри.
Наконец приехала бригада. Манюня распорядился сделать укол успокаивающего сестре
и допустил ее к телу при условии, что та ничего не будет трогать и прикасаться к
покойнице.
Команда экспертов НТО и криминалистов следственного отдела во главе с Манюней
работала более четырех часов. Потом тело отправили в морг для вскрытия.
Был уже поздний вечер, когда квартиру закрыли и опечатали.
Михаил долго не мог уснуть. За последние годы он впервые столкнулся со смертью так
близко. Что ее заставило уйти из жизни сейчас, а не четыре года назад после убийства
дочери? Неужели неудачная попытка выкрасть гроб и предотвратить эксгумацию. Тогда
это страх перед разоблачением какого-то ужасного преступления.
Неужели она действительно убила свою дочь?
Происшествие на кладбище и смерть Белостенной-старшей сделали эксгумацию
неотвратимой. Пока бригада под руководством Манюни изучала квартиру и все
обстоятельства смерти матери, гроб с останками дочери был извлечен из могилы,
помещен в пластиковый чехол и доставлен на экспертизу.
Бригада врачей работала ночью, чтобы сократить время пребывания останков вне
могилы.
К обеду следующего дня на стол Манюни положили заключение экспертов и пачку еще
влажных снимков.
Лариса Белостенная была убита несколькими ударами продолговатого предмета,
предположительно металлической трубой, на пятом месяце беременности.
Манюня сразу же позвонил экспертам - хотел убедиться, что останки ребенка
сохранили в законсервированном виде. Они могли понадобиться при установлении
отцовства на основании генетической идентификации, то есть методом анализа
хромосом.
Во время дневной оперативки позвонил Сумченко, и Михаил опять стал свидетелем
его разговора с Манюней.
- Добрый день! Николай Петрович, я, кажется, выполнил все твои просьбы, а ты
почему-то медлишь.
- День добрый, Иван Игнатьевич! Если бы вы еще объяснили, о чем речь.
- Ты читал, небось, заключение экспертов и видел фотографии?
- Видел и читал...
- Нужно брать Валерия Петрова! Как видишь, я кое-что знаю из твоей кухни.
Последние факты ложатся точно в десятку! Он спал с ней в конце декабря и может быть
отцом ребенка. Чтобы скрыть этот факт, убил ее, а сам спрятался в армии.
- Но мы не знаем, кто еще с ней спал в декабре и январе!
- Должен тебе сообщить то, чего ты еще не знаешь. Белостенная-старшая умерла до
того, как была повешена. Хотя нужно отдать должное преступнику: она была задушена и
потом повешена, то есть все признаки смерти от удушья налицо. Убить ее мог только
Петров. Он там знает все входы и выходы... Если бы ты его арестовал раньше, то старуха
осталась бы живой, и мы имели бы ее показания.
- Иван Игнатьевич! Эта версия имеет право на существование наряду с другими. У меня
больше оснований связать смерть Белостенной с вашим интервью. Генную экспертизу мы
можем провести и без ареста Петрова, но такая экспертиза, как вы знаете, очень дорога.
Дайте возможность отработать другие направления, которые нам кажутся более
вероятными.
- Не понимаю, что тебе еще неясно!
- Это долгий разговор, и я не хочу отнимать у вас время.
- Это отговорки, дорогой Николай Петрович! Я тебя слушаю, только очень коротко!
- Во-первых, мы должны установить, почему Лариса оставила ребенка. Всегда можно
найти врача, который выдаст за взятку липовое заключение с категорической
рекомендацией избавиться от беременности любого срока.
- Извини, я тебя перебью! Для шантажа, например...
- Женить на себе Петрова? Зачем ей, восходящей звезде, какой-то водитель
автопогрузчика морского порта! Вытянуть из него деньги? Какие могут быть деньги в
рабочей семье, которая живет от зарплаты до зарплаты. Две-три сотни на аборт они бы ей
дали, не беря на душу грех убийства сразу двоих. Хотя, вероятно, вы правы и ребенка она
оставила для шантажа. Но не Петрова! Здесь ставки повыше. Она спала с мужиками при
больших должностях и с дорогими лимузинами. Во-вторых, мы не знаем до сих пор, кто
звонил в милицию и навел следствие на Ярмака и его друзей.
- Это могла быть мать Петрова.
- Мы проверили. Матери Петрова в тот день не было в городе.
- Или мать Ларисы. Она могла их видеть.
- Тогда какой смысл для нее скрывать это?
- Ну, не знаю! Я уверен, ты делаешь ошибку. Мой долг тебя предупредить!
- Спасибо за предупреждение. Я подумаю над вашими предложениями.
Манюня закончил разговор, рассеяно положил трубку и некоторое время пыхтел,
вернее сказать, бормотал что-то тихонько себе под нос. Потом заговорил в шутливом
тоне:
- Когда главный прокурор города путается у тебя под ногами, начинаешь понимать, что
чувствовал Гулливер в стране лилипутов, когда гостил в королевском дворце, - и добавил
уже серьезно. - В данный момент для нас основные объекты для получения информации:
подруга Саша и родная тетка Ларисы. Они должны были знать о беременности, знать или
догадываться кто отец!
Следующий день прошел в разных мелких организационных хлопотах и в несколько
нервозной обстановке. Нервозность генерировалась в кабинете начальника отдела и
волнами распространялась на остальные комнаты и сотрудников следственного отдела. И
не только его.
Утром на оперативке Манюня был взбешен. Куда девались его выдержка и чувство
юмора!
Причиной такого настроения была передача местного телевидения. В вечерних
новостях дали сюжет о происшествии на кладбище, убийстве Белостенной-матери и
результатах экспертизы останков Белостенной-дочери.
Михаил об этом услышал со слов других. Он несколько дней подряд не посещал
спортивный манеж и накануне вечером наверстывал упущенное.
В сюжете показали развороченную могилу, дом Белостенной, фрагмент интервью
прокурора города Сумченко. Но главное, из-за чего завелся Манюня, было в дикторском
тексте, который содержал секретную информацию незаконченного следствия: о
беременности Ларисы, об инсценировке самоубийства ее матери, о подозреваемом
Валерии Петрове, упомянутом как Валерий П.
В целом сюжет подавал прокурора города в качестве главного организатора и
мозгового центра расследования.
- Это не гласность! Это бандитизм! Вас нужно судить! - кричал Манюня кому-то по
телефону.
В конце рабочего дня Тамара Борисовна пригласила Михаила к телефону в приемной.
Звонила Марина Маркова.
- Добрый день! Мне нужно с Вами встретиться. Я буду ждать Вас в семь часов на углу
Солнечной и Энгельса, если у Вас нет более срочных или более приятных дел сегодня
вечером.
- Добрый день, Марина Ивановна! Ради такой встречи я отложил бы даже собственные
похороны! Буду обязательно!
"Что ей нужно? Очередной ход Сумченко?" - вертелось в голове у Михаила почти все
время до встречи.
Она его уже ждала, когда он появился на углу за несколько минут до семи. Марина
была одета в великолепное длинное серо-голубое платье, отделанное черным шитьем,
черную ажурную шляпку и черные кружевные перчатки до локтей. Маленькая черная
сумка и черные туфли, на широком каблуке, дополняли ансамбль в "ретровом" стиле. У
проходивших мимо мужчин отваливались челюсти.
Она протянула руку, и Михаил чисто рефлекторно принял правила игры, заданные ее
нарядом, наклонился и поднес руку к губам.
- Боже, какое великолепие! Вы хотя бы намекнули, чтобы я надел фрак, которого у
меня нет. Рядом с вами я не пройду даже за вашего шофера в этих джинсах, без ливреи и
фуражки с кокардой, на которой фамильный герб.
- Это не важно в данном случае. Я вас побеспокоила, чтобы извиниться за
доставленные неприятности. И чтобы загладить окончательно свою вину, приглашаю на
ужин в ресторан. Он за углом. Столик и ужин уже заказаны и оплачены.
- Ужин с потрясающе красивой женщиной, да еще за ее счет - это же "альфонсизм"
самого скверного пошиба.
- Я вас пригласила, и я буду платить!
- Нет, это мне не подходит. В городе я недавно и еще не избавился от деревенской
застенчивости: если знаю, что за меня платят, то сразу пропадает аппетит. А я здорово
проголодался... Потом, у меня совсем нет опыта... За меня ни разу не платила женщина,
исключая маму и бабушку. Но то было так давно, что я почти забыл. Давайте примем
такое распределение обязанностей: Вы заказали ужин, а я за него заплачу.
- Зачем эти условности! Мы ведь на равных!
- Когда речь идет о мужчине и женщине, то равенство исключено.
- Вы закоренелый противник эмансипации?
- Я ведь предупредил, что деревенщина! Может, через минуту буду очень жалеть, но я
настаиваю на своих условиях. Вы согласны?!
- Что же остается несчастной, одинокой женщине.
- Спасибо! - "Чуть не сказала: бедной женщине!" - внутренне улыбнулся Михаил.
Им предоставили столик на двоих в уютной нише, достаточно далеко от оркестра,
чтобы разговаривать без напряжения и с хорошим обзором оркестровой сцены и всего
зала. Когда Михаил увидел сервировку стола, то сначала оторопел. Вдруг не хватит денег
расплатиться. Но потом мысленно прокалькулировал и успокоился. Брешь в бюджете
будет существенной, но не смертельной.
Он настроился на приятную беседу с красивой женщиной. Полуторамесячное
воздержание придало его реакции особую остроту. Так голодному возвращается тонкое
обоняние. Марина была женщиной того же типа, что и его жена. Но Марина отличалась
от Анастасии тем, чем отличается выдержанное вино от молодого.
Да, она втравила его в неприятную историю и сейчас хотела "выпить мировую", как
это сделал бы мужчина с мужчиной. Так сначала подумал Михаил. Однако разговор за
столом принял другое направление. Разговор, скорее исповедь Марины, проходил
неторопливо, не мешая собственно ужину.
Михаил, тот вообще первое время только одобрительно кивал, показывая, что слушает,
а не только ест.
- Четыре года назад я проявила слабость и совершила поступок, который сильно
повлиял на мою жизнь... Я поддалась уговорам матери Ларисы и не стала делать
вскрытие. Как вы знаете, в заключении я написала, что для вскрытия не было оснований.
На самом деле они были. Конечно, сыграло роль еще то, что все твердили об убийстве как
случайном акте группы хулиганов. Сделать достоянием широкой публики факт
беременности семнадцатилетней незамужней девушки, да еще так широко известной в
городе?! Для этого тоже нужна твердость духа, которой у меня, недавней выпускницы
мединститута, не было. Сейчас, когда нет ни матери, ни дочери, я должна сказать, что
скрыла беременность не без корысти. Ее мать подарила мне перстень с маленьким
бриллиантом. Вот он, - она достала из сумки изящную коробочку.
В коробочке было кольцо тонкой работы с небольшим бриллиантом чистейшей воды.
- Вы знаете, сколько оно может стоить?
- Да. Я показывала его ювелирам, и мне предлагали за него больше четырех тысяч.
Представляете, как это воспринималось рядовым хирургом с окладом сто пятьдесят в
месяц! Да плюс еще моральное оправдание, что спасаю девушку от позора. Я никогда его
не одевала! Теперь даже не могу держать в доме. Оно исковеркало мою жизнь и
неизвестно, сколько бед принесет еще, если оставлю у себя. Возьмите его и передайте
Манюне. Передайте также мои извинения, что не решилась отдать это кольцо сразу.
- Каким образом оно исковеркало Вам жизнь? - спросил Михаил, после того как еще
раз посмотрел на перстень и спрятал в карман.
Марина некоторое время молчала. Потом отпила, словно для храбрости, вино и
продолжила:
- Иван, ну вы понимаете, кого я имею в виду, вскоре догадался, что с экспертизой чтото
не так. Он намекнул, что обо всем знает, но будет молчать. О чем он догадывался, не
знаю до сих пор, но тогда я попала к нему на крючок, а потом и в постель. Хуже всего то,
что он мне никогда не нравился. Он об этом тоже догадывался и приставил ко мне
"евнуха" под видом телохранителя. "Евнухом" я называла одного из его сотрудников,
который ходил за мной по пятам все эти четыре года.
- Вы сказали "ходил" в прошедшем времени...
- Я порвала с Иваном! Уже неделю... Боже, какое облегчение испытываю я сейчас!
Четыре года жизни потеряла! Ну, что вы улыбаетесь?
- И не думал!
- Да, да! Он мне помог стать на ноги материально. Нашел хорошо оплачиваемую
работу и приработок. Помог быстро получить квартиру. Я имела право на получение
жилья как молодой специалист, но ожидала бы его лет десять, вместо трех по договору
между институтом и горздравом. Но ему это ничего не стоило. Он забрал такую власть в
свои руки, что все спешат оказать ему услугу.
- А Вы не боитесь его мести, причем чужими руками?
- Нет, не боюсь. Я теперь кое-что знаю о его делишках, и он не станет рисковать.
Вообще, он в душе трус.
Ресторанный зал был уже наполнен разношерстной публикой, среди которой
выделялась категория посетителей, которую теперь называли "кооператорами". Они были
завсегдатаями заведения, знали друг друга, вели себя свободно до развязности,
переговаривались через весь зал, короче говоря, вели себя как хозяева.
Появились музыканты и заняли свои места на сцене. После небольшого дивертисмента
вышла певица и запела довольно приятным голосом шлягеры из репертуара популярных
певцов. Когда танцующих стало много и Марина успела отказать нескольким кавалерам,
она попросила Михаила составить ей компанию.
- Все-таки жаль, что я не во фраке. Такой бриллиант как вы, требует более изысканной
оправы.
- Я не решилась сказать за столом..., - сообщила Марина Михаилу во время медленного
танца, - Когда вы схватили меня своими ручищами и несли в ванную, я испытала такое
желание, какое не испытывала много лет. Думайте обо мне что хотите, но я не могу это
забыть.
- У меня тоже, - соврал, но не совсем, Михаил.
Если честно себе признаться, то желание у него возникло, и под его подсознательным
влиянием он пригрозил тогда ее изнасиловать.
"Наверное, в каждом мужчине живет хотя бы маленький садист, а в женщине -
мазохист", - подумал Михаил, но не сказал вслух.
- Вы не хотите продолжить вечер у меня... дома?
- Никогда не получал таких лестных предложений от такой восхитительной женщины,
- чтобы смягчить удар по ее женскому самолюбию, Михаил отказал иносказательно. -
Представьте человека, в душе которого живет, звучит прекрасная мелодия. Под
аккомпанемент этой мелодии он испытал наивысшее счастье. Но вот жизнь его привела
на время в другой город, и он услыхал другую не менее прекрасную мелодию. Она ему
сулит, возможно, даже большее наслаждение. Но его ждут дома, и он вынужден, как
Одиссей, проплывающий мимо острова сирен, заткнуть уши и привязать себя к мачте...
- Эта мелодия - Ваша жена?
- Да, я ее люблю, и мы ждем ребенка.
- Как я ей завидую!
- А я вам завидую! При вашей красоте вы просто обречены на счастье. Только не
суетитесь... А у меня ощущение финиша. Счастливого финиша. Это как у моряка, когда он
достигает желанного берега после опасного и трудного плавания. На радостях он сжигает
свой корабль. А потом вдруг начинает понимать: неужели никогда не выйдет в море?!
Еще несколько танцев, кофе почти в полном молчании, и Марина попросила
проводить ее домой. Прогулка пешком к дому Марины по ярко освещенным улицам
заняла около получаса.
У подъезда Марина протянула Михаилу руку для прощания и вдруг крепко поцеловала
в губы. Михаил не ответил. Стоит ли рисковать счастьем ради нескольких часов или дней
удовольствия!
"Права Анастасия! Наверное, я действительно выгляжу деревенским пентюхом,
которого можно изнасиловать. Ну что же, придется учиться отказывать даже тем
женщинам, которые нравятся..."
Утром Манюня сразу же отправил Михаила с колечком в мастерскую к ювелиру,
который часто выступал экспертом по драгоценностям. За сложные консультации ему
платили.
Маленький лысый пожилой еврей некоторое время изучал кольцо через лупу под
сильной настольной лампой, потом порылся в справочниках и сообщил, что кольцо
изготовлено ювелирной фирмой, имеющей филиалы в Голландии и Израиле. Точнее пока
не может ответить.
- Точнее и не нужно! - сказал Манюня, когда Михаил передал слова эксперта, и они
поехали беседовать с теткой Ларисы.
Та сначала отпиралась, под предлогом занятости подготовкой похорон сестры. Однако
Манюню трудно было провести - он знал дату выдачи тела. А когда показал еще колечко,
тетка разговорилась.
Манюня начал издалека и несколькими вопросами добился, что поток воспоминаний
полился сначала узеньким ручейком, а потом и полноводной рекой.
Она рассказала о своем сытом и благополучном детстве в семье мельника.
Благополучие нарушила коллективизация и окончательно убил голод тридцать третьего
года.
Отец их владел добротной паровой мельницей и в колхоз вступать отказался.
Раскулачить его, бывшего красного командира не смогли, зато сделали так, что он
полностью лишился заказов на помол зерна. Он вынужден был уйти на заработки на
Кубань. Жена с двумя дочерьми и младшим сыном остались дома. В тридцать третьем
году от отца перестали поступать деньги. Когда кончились запасы, мать отправила двух
дочерей, старшей было двенадцать, в город к дальней родственнице, чтобы та пристроила
их где-нибудь прислуживать. Новая "пролетарская" знать начала нанимать домработниц.
Родственница их не признала, и они стали беспризорными в незнакомом городе.
Однажды попали в облаву и их "дяденька из НКВД" пристроил у своей любовницы. Скоро
у старшей сестры появился ухажер тоже из НКВД. Через него они узнали, что мать и их
младший брат умерли от голода.
В тридцать седьмом году и дяденька и любовница были арестованы, а квартира
досталась им. Это та квартира, в которой старшая сестра и прожила до самой смерти.
Война принесла новые испытания. Ухажер их бросил и эвакуировался в тыл. Младшая
сестра опять обязана была своим выживанием старшей. После войны младшая вышла
замуж, но прожила с мужем не долго. Он погиб в дорожной аварии, был шофером. Одна
воспитала дочь. Дочь замужем и живет отдельно.
Старшая так и осталась одна. Лариса ей стала подарком на склоне лет. По словам
сестры, мать боготворила Ларису.
"И сделала из нее дорогую проститутку" - подумал Михаил. Он прочел во взгляде
Манюни, что тому пришло в голову нечто подобное.
Подошла очередь поговорить о колечке.
Оказалось, оно принадлежало Ларисе. Его подарил преподаватель после очень
успешного концерта за границей.
Младшая сестра была удивлена, что кольцо каким-то образом сохранилось, так как в
последние годы старшая продала буквально все, что было можно, так как ей не хватало на
жизнь.
Тетка живо поинтересовалась, отдадут ли ей это кольцо как единственной наследнице
своей сестры и племянницы.
Манюня заверил, что отдадут, когда будут выполнены все формальности по
установлению владельца, закончится следствие и состоится суд.
- У вас или у покойной есть какие-нибудь нотариально заверенные документы на
подарок? - спросил Манюня.
- Нет! А зачем?
- Подарок очень дорогой и потребуются свидетельские показания преподавателя, если
не ошибаюсь, это профессор Крамар, что он действительно дарил это кольцо Ларисе.
Может, при разговоре с ним потребуется ваше присутствие. Теперь последний и самый
трудный вопрос. Лариса была на пятом месяце беременности. Кто отец ребенка?
- Какой ребенок?! Это клевета! - она повысила голос до визга. - Я думала - вы
порядочные люди... Господи! Куда ты смотришь?! Покарай их всех! - и она разразилась
истеричными рыданиями, закрыв лицо руками и раскачиваясь всем телом вниз и вверх.
Манюня жестом показал, что нужно уходить.
Весь разговор был записан. Диктофон он захватил, так как не без оснований
сомневался, что эта женщина подпишет какие-либо показания.
- Нужно срочно допросить Крамара, а это без санкции прокурора не сделаешь. Более
того, желательно, чтобы санкцию дал Сумченко. Тогда Крамар поймет - отступать некуда!
В кабинете Манюня сразу же попытался связаться с Сумченко, но безуспешно.
Михаил поделился с Манюней планом разговора с Сашей и предложил это сделать
сейчас, пока они будут добиваться санкции прокурора.
Он разыскал Сашу по телефону и предложил увидеться для разговора, но она встретила
его пожелание без энтузиазма.
- Я слышала передачу местного телевидения и ничего не могу добавить нового. Для вас
это будет напрасная потеря времени.
- Времени у меня сейчас очень много. Просто не знаю чем заняться! С другой стороны,
вы ведь понимаете, разговор неизбежен. Ведь это так?
- Так, - ответила она упавшим голосом.
- Тогда лучше встретимся на кафедре, чем в Управлении. У вас будет "окно"?
- Да. С часу до двух, а после пяти я свободна...
- Спасибо! Буду в интервале с часу до четверть второго.
- Лучше в час тридцать.
- Не возражаю.
Михаил успел пообедать, а благодаря отсрочке встречи с Сашей стал свидетелем
разговора Манюни с Сумченко.
Тот отказал Манюне.
- Но почему?! Вы же сами нас торопили!
- Правильно, торопил! А ты не очень спешил, хотя был вагон улик. А теперь для тебя
достаточно одного колечка, подаренного лучшей ученице, и ты готов арестовать
известного в городе человека, со связями, с безупречной репутацией... Не разрешу!
- Ничего себе подарок за две тысячи долларов! Такие подарки не каждый любовнице
дарит, не то, что ученице. И потом они в первой половине января были вместе в Японии.
- Я сказал - нет! Ищи в другом месте или давай более веские доказательства.
Манюня негодовал:
- Бездарь! Какой он прокурор! Он не законник, он политик в худшем значении этого
слова! Нечистоплотный, гнусный, продажный, что там еще...
Михаил попытался его успокоить:
- У меня есть идея! Давайте вместе поговорим с Сашей.
- И в этом весь смысл твоей идеи?
- Напрасно иронизируете! Идея вам понравится.
- Хорошо. Слушаю.
Михаил в нескольких словах рассказал новый план разговора с Сашей. Распределили
роли. Манюня должен был вступить в разговор неожиданно, как орудие главного калибра
из засады.
В служебную машину Манюня взял еще двух сотрудников. Михаилу он объяснил:
- Я решил задержать Крамара на свой страх и риск. Все равно мы туда к нему едем.
Крамара не оказалось ни в кабинете декана, ни на кафедре. Секретарь ничего не могла
сказать, так как не видела его сегодня. Манюня отправил сотрудников с машиной к
Крамару домой.
Саша их ждала в преподавательской. Комната была пуста, и они решили беседовать
здесь. Михаил представил Саше своего начальника, намеренно для выразительности
искажая название его должности:
- Николай Петрович, начальник следственного отдела по борьбе с особо опасными
преступниками.
Михаил и Саша сели друг против друга за одним из столов. Манюня расположился
позади Саши и несколько сбоку. Чтобы его видеть, Саше нужно было сильно
поворачивать голову.
- Приступим к беседе, - начал Михаил.
- Кажется, я рассказала все, что могла.
- А нам нужно, чтобы Вы рассказали все, что знаете, а не только то, что можете.
- Возможно, я неточно выразилась.
- Вы ведь знали о беременности?
- Допустим. Но это касалось только Ларисы!
- Не думаю, что вы действительно настолько наивны. Скрывая этот факт, вы скрывали
возможные мотивы преступления, а значит скрывали преступника. Вы знаете отца
ребенка?
- Иногда это не знает определенно даже мать ребенка!
- Но вы знаете, кто мог быть отцом?
Молча сидящий сзади, Манюня беспокоил Сашу.
Она повернула голову и бросила в его сторону робкий взгляд.
- Да. Но не всех...
- Профессор Крамар и Лариса стали любовниками в Японии?
- Нет, раньше.
- Где они встречались в основном?
- У Ларисы дома.
- Ее мать знала об этом?
- Да, знала.
Михаил достал коробочку с кольцом, открыл и показал Саше.
- Вы видели это кольцо?
- Да.
- У кого?
- Это кольцо Ларисы.
- Откуда оно у нее появилось?
- Но вы же знаете!
- Знаем, но хотели бы услышать это от вас. Хотя бы для проверки Вашей искренности.
- Его подарил Крамар. Сразу скажу, не знаю, откуда он его взял.
- Мы это тоже знаем! - врал Михаил для большего психологического воздействия. - Но
сейчас нас интересует другое. Вам ведь тоже очень нравится профессор Крамар? Точнее,
вы тоже влюблены в него!?
- Какое это имеет значение! Это мое личное дело. Прошу вас прекратить...
Но Михаил словно не слышал ее возмущения:
- Вы стали любовницей Крамара после смерти Ларисы?
- Я не буду говорить на эту тему! - Саша поднялась со стула и сделала попытку уйти.
Но здесь, наконец, вмешался Манюня:
- Вы будете говорить на эту тему, и я объясню почему. Впрочем, вы и сами знаете...
Давайте лучше сделаем другое. У Вас здесь есть телефон, кроме этого? - Манюня указал
на аппарат на столе рядом.
- Да, есть в соседней комнате.
- Вы сейчас пойдете туда и с того аппарата позвоните мне на этот. А вот он, - Манюня
кивнул на Михаила, - будет вас сопровождать, чтобы, не дай бог, вы не сбежали.
- Не понимаю, зачем вся эта комедия!
- Тогда объясняю дальше. Вот диктофон. На него я запишу Ваш разговор по телефону,
чтобы сравнить с другой записью. Помните звонок в милицию?
На самом деле никакой магнитофонной записи не было. Самое важное дежурный
писал от руки в журнал, но Саша этого не знала. Она побледнела так, что ее брови стали
словно нарисованные углем на известковой стене, а Манюня продолжал:
- Вы убили свою соперницу и позвонили в милицию, чтобы направить следствие по
ложному следу.
- Да, я звонила, но я не убивала! Профессор Крамар попросил позвонить.
- Так это он ее убил?!
- Не знаю! Я ничего не знаю!
- Успокойтесь и давайте все по порядку.
- Утром на следующий день после убийства Крамар разыскал меня в аудитории и
сказал, что Ларису зверски убили, и он случайно узнал, что к ней на улице приставали
какие-то пьяные студенты и что ему неудобно встревать в это дело. Он попросил меня
позвонить анонимно по двум причинам. Не нужно было указывать, откуда эти сведения, и
из соображений безопасности.
- Когда вы догадались, что Крамар убил Ларису?
- Определенно только после смерти матери Ларисы. В тот день, когда она была убита,
он просил его заменить на занятиях, а вечером приглашал меня в загородный ресторан.
Но я его боялась и не поехала. Наши отношения прервались год назад. Они нас обоих
стали тяготить... После известной телепередачи я поняла, что избежала смерти случайно.
- Спасибо! Мы еще вернемся к данному разговору, а сейчас нам нужно торопиться.
Манюня позвонил в отдел и узнал, что Крамара дома не нашли. Жена сказала, что он
уехал в командировку и она не знает куда.
Манюня предложил вернуться в Управление. По дороге он молча переживал неудачу. У
Крамара был заграничный паспорт, и надежды его перехватить не было никакой -
слишком поздно они созрели, а Крамар инициативу не уступил.
Он всегда делал ход первым!
По дороге Манюня высказал только одно замечание:
- При поисках преступника действует "закон огурца": огурец прячется под последним
листом, который ты поленился поднять... Мы слишком поздно подняли последний лист,
огурец уже исчез. Нам достался только засохший хвостик...
Все же Манюня попытался перехватить Крамара. Он связался с коллегами в Москве,
вдруг Крамар не успел вылететь за границу.
Через день из Москвы пришел телекс. Крамар отбыл в Израиль через Египет. Это
произошло как раз в тот день, когда они его искали на кафедре.
ВСЕ КОГДА-НИБУДЬ КОНЧАЕТСЯ
Михаил сидел спиной к стене так, чтобы видеть в окне часть зеленого бульвара, и
неторопливо говорил:
- Согласитесь, что с точки зрения теории криминалистики это простое дело. Никакого
особого следовательского искусства не требовалось. Все изложено в учебниках.
Усложнило его вмешательство людей с их интересами. Достаточно было появиться
непредубежденному человеку, и разгадка была найдена.
Видя по жестам и мимике, что собеседник собирается ему возразить, спешно закончил:
- Я не напрашиваюсь на комплименты!
Манюня, продолжая совершать руками жест, который большинство бы поняло как
неодобрение речи собеседника:
- А я и не собираюсь их говорить. Критерий истины - результат. Но по остальным
пунктам твоего монолога должен возразить категорически. Вмешательство людей есть в
любое дело. Фраза получилась довольно корявая, но ты понял, что я хотел сказать.
Сложность дела как раз и определяется возможностями людей, которые вмешиваются.
Это, во-первых, а, во-вторых, не думай, что из каждого, кто наизусть знает учебник
криминалистики, получится хороший следователь. Как раз следовательский талант,
искусство, нравственная позиция, наконец, состоят в том, чтобы остаться
непредубежденным в любых условиях. Как в футболе. Многие нападающие владеют
техникой, но голов не забивают - мешают защитники противника или собственные яйца.
Ха-ха-ха! - рассмеялся Манюня своей шутке.
Михаил улыбнулся тоже и вполне искренне. Как раз накануне их любимая команда
сыграла серый матч с нулевой ничьей.
- Сейчас, - продолжил после паузы Манюня, - я тебе признаюсь в собственном грехе в
этом деле. Первым следователем, который начинал его, как ты знаешь, был я. И я
спокойно промолчал, когда дело у меня забрали под предлогом необоснованного
освобождения подозреваемых и предупредили, чтобы не высовывался. Понервничал я
месяц-другой и проглотил, хотя был убежден и имел некоторые косвенные
доказательства, что парень этот невиновен. Нет, нет, я не умаляю твой успех. Я не знал,
кто преступник, но думаю не допустил бы фальсификации экспертизы, а найти отца
ребенка и убийцу по горячим следам особого труда бы не составило... Представь себе: мне
тридцать пять лет, а квартиры нет - живу у тещи. Двое детей, больную мать забрать
некуда, а я первый в очереди на квартиру... Если бы Ярмак оказался более стойким, дело
вернули бы на доследование. Ходили слухи, что его опять отдадут мне, и вдруг это
повторное признание Ярмака...
Манюня умолк ненадолго, потом продолжил:
- Пока ты писал отчет по практике, произошло несколько событий. Саша Швец дала
показания уже официально. Она утверждает: Лариса требовала от Крамара, чтобы он
бросил жену и детей, женился на ней и увез за границу. А мать Ларисы тянула из него
деньги. Особенно после убийства дочери.
Еще новость: Ярмака освободили до суда.
После паузы он добавил:
- С Израилем налаживаются отношения, и я думаю, мы вытащим его сюда на суд, если
он не сбежит опять.
- Но улики против Крамара пока только косвенные. Сомневаюсь, что его выдадут.
- Я показывал кольцо жене Крамара. Сначала она узнала в нем свое пропавшее. Но
вскоре что-то сообразила и отказалась.
- Было ли какое-нибудь официальное заявление о пропаже?
- Я задал подобный вопрос и в ответ услышал: "Нет". Она сослалась на свою
рассеянность - часто теряет свои вещи: зонтики, сумки, бижутерию... Однако не все так
безнадежно. Мы сумеем доказать - кольцо дарил Крамар. Есть показания двух свидетелей:
тетки и Саши, возможно, остались записи в декларации при его провозе через границу.
Думаю, ювелирная фирма зарегистрировала такую покупку...
- А если ребенок окажется не Крамара?
- Это ничего не меняет! Шантажировала она ведь его!
- Возможно, вы правы. Если бы тетка Ларисы была откровенной и дала показания.
- Надеюсь!
Солнце забиралось все настырнее в кабинет. Свежесть майского утра приморского
города сменялась дневной духотой. Манюня включил кондиционер. Прохлады он еще не
добавил, но своим шумом разрушил комфорт спокойной дружеской беседы вполголоса.
Разговор перешел в официальное русло.
- Наше предложение остается в силе. Квартиру сразу не обещаем, но семейное
общежитие гарантируем в течение месяца. Получишь общежитие - заберешь семью. В
квартирной очереди тебя оставят. Время летит быстро...
- Спасибо за приглашение. В нынешней ситуации это хорошее предложение. И вы
найдете стоящего парня. Могу рекомендовать из нашего выпуска. А я уже многим обещал
вернуться в свое село.
- Не дают покоя лавры Анискина? Шучу, шучу... Не обижайся! Боюсь, твой
профессиональный потенциал больше, чем нужно твоему селу или даже району. Когда
слишком хорошо, тоже нехорошо!
- Сестра выходит замуж за вертолетчика и уезжает. Меня ждут небольшой по
нынешним меркам, но добротный отцовский дом с городскими удобствами, и старая
бабушка, которая без родного села не сможет жить. Я, поверьте, очень сожалею, что
теряю счастливый шанс работать с вами, а город и семейное общежитие меня не
трогают...
- Жаль! Я уже свыкся с мыслью, что в коллективе появится человек, с которым
хотелось бы работать. Жизнь так устроена, что желания и возможности редко
совпадают... Да, чтобы не забыть! Отчеты о практике я подписал, вот еще отзыв и
характеристика. Анатолий просил забрать и его документы.
- Да, он уехал вчера. Отец заболел, инфаркт...
- Будет время до отъезда, приезжай к нам в Христофоровку на рыбалку. Костик об этом
только и говорит.
- Спасибо! Я воспользуюсь приглашением, когда будет возможность.
- Да, да... в любое время.
Харьков, 1995 г.
Виктор ДАН
КОГДА ПЛАЧЕТ СКРИПКА
КНИГА 2
Начинающий следователь прокуратуры сельского района Михаил Гречка, чья полная
приключений студенческая следственная практика описана в первой части романа,
вынужден продолжить расследование жестокого убийства молодой скрипачки, после того
как автокатастрофа выводит из игры начальника следственного отдела.
Настырность и работоспособность Михаила приносит плоды, и истинная картина
преступления начинает проясняться. Но следствие столкнулось с опытными
преступниками, изобличить и обезвредить которых оказалось не просто. Для этого
потребовалось мужество и профессиональное мастерство.
АВТОКАТАСТРОФА
Михаил стряхнул с себя дремоту и стал работать энергичнее. Сегодня он проснулся
очень рано, еще до зари. Нужно было успеть покрасить крышу до того, как она
превратится в раскаленную сковородку - день обещал быть жарким.
Он сидел на уложенной вдоль ската длинной доске с набитыми часто поперечными
планками. Из транзисторного приемника, подвешенного на сучке акации, лилась
убаюкивающим потоком классическая музыка. Чайковский в чрезмерно большой дозе был
еще одной причиной его сонливого состояния. Однако ему не хотелось тратить время на
поиски другой волны.
Это была последняя работа по ремонту дома. Внутренние работы он закончил на
прошлой неделе, и пока все просыхало и выветривалось, они с Анастасией перебрались в
летнюю кухню.
Роды ожидались со дня на день. Анастасия заметно отяжелела и беспокоилась. Сейчас
был, наверное, девятый час, а она еще не показывалась во дворе. Впрочем, с этого ската
крыши двор не был виден.
Михаил был доволен, что настоял на переносе отпуска на вторую половину августа. Он
рассчитывал побыть с Анастасией рядом в этот сложный для нее период жизни.
А вот и Анастасия показалась из-за угла.
- Еда уже на столе. Ты скоро?
- Где-то через полчаса.
- Тогда разогреешь сам - я умираю от жары, хотя только девять. Что же будет сегодня
дальше?!
- Уже девять?!
- Даже больше. Ой, жара проклятая, забыла тебе сказать! Там что-то в Москве
творится. Горбачев как будто заболел и на его месте другой. Я его даже не знаю...
- Да. Горбачев в Крыму на отдыхе и, естественно, его кто-то замещает, скорее всего,
Янаев. - Сказал Михаил и подумал: "Эта темная лошадка непонятной породы из
неизвестного стада".
- Точно! Янаев. Скоро будет пресс-конференция. Пойду смотреть телевизор.
- Зачем тебе эти политические дрязги и пустые волнения? У тебя сейчас другие
проблемы.
- Я только и делаю, что думаю о родах с утра до вечера. А так хоть отвлекает какое-то
внешнее событие.
- Ладно. Не стой на солнце. Иди в дом. Я скоро буду.
Руки Михаила отдавали запахом растворителя, которым смывал краску, несмотря на
долгое мытье мылом в нагретой солнцем воде. Он с удовольствием уплетал молодую
картошку с яичницей, похрустывая холодным, из погреба, малосольным огурцом.
Телевизор показывал уже конец пресс-конференции ГКЧП.
- Ты что-нибудь понимаешь? - спросила Анастасия, не прерывая вязание.
- Очередной дворцовый переворот или его репетиция. Только на этот раз не будет так
гладко и безропотно...
Михаила прервал гудок автомобиля с улицы. Он его уже узнавал - это был служебный
"газик" районной прокуратуры.
У калитки стоял водитель, молодой паренек из райцентра. Этим летом
демобилизовался из армии. Михаил познакомился с ним еще в отделе кадров. Они
оформлялись на работу одновременно.
- Проходи во двор, будь добр!
- Некогда! Пока вы будете одеваться, мне нужно заскочить за Зинковым. Вас заберу на
обратной дороге.
- Что случилось?! Я в отпуске.
- Вы что, радио не слушаете и телевизор не смотрите? Дана команда всем органам
быть в состоянии готовности на случай чрезвычайных событий... или выступлений. Танки
на улицах Москвы.
- Я в отпуске по приказу и, пока он не отменен, мое пребывание на службе бесполезно.
У тебя есть письменное распоряжение?
- Сафонов сказал, пока всех привезу - приказ будет.
Михаил понимал бессмысленность этого разговора, но события в Москве вдруг
вмешались в его личную жизнь, разрушили все планы на ближайшие дни, и ему
необходимо было некоторое время, чтобы эмоционально приспособиться к новой
ситуации. В голове уже крутился перечень дел, которые предстояло выполнить в
ближайшие полчаса до отъезда: убрать инструмент, собраться, успокоить Анастасию и
проинструктировать бабушку.
"Газик" со спущенными боковыми стеклами пробивал упругий раскаленный воздух над
размякшим асфальтом трассы. В автомобиле кроме водителя и Михаила были еще два
отпускника. Помощник прокурора и архивариус - молодая дочерна загорелая девушка.
"А она-то зачем?" - подумал Михаил, когда девушка села по дороге. - "Частное
доказательство глупости всей затеи с ГКЧП".
Общий разговор вертелся вокруг московских событий.
Михаил высказал свое сомнение в законности действий Янаева и далее молчал.
Водитель Саня и другие его пассажиры перечисляли претензии к Горбачеву: похожий
на бегство уход из Афганистана, уничтожение ракет по договору с американцами,
объединение Германии, отделение Прибалтики, "сухой закон". Вспомнили
чернобыльскую катастрофу и недостойное поведение союзных властей тогда.
"Какая каша в голове! И таких людей большинство. Не понимающих в чем
действительно их собственная польза, их настоящий личный и групповой интерес, и
поэтому легко поддающихся влиянию дешевой демагогии." - размышлял Михаил, без
особого труда сдерживая желание вмешаться. - "Далась им эта империя. Что они от этого
имеют? Безопасность? Но какой ценой!"
Сотрудники прокуратуры, бывшие на работе с утра, владели ситуацией не лучше
отпускников. Общее собрание мало чего прояснило. Обеспечить повышенную готовность.
Ждать указаний. Пресекать беспорядки и противоправные действия.
Михаил расписался в книге приказов об его отзыве из отпуска и переходе на
двенадцатичасовой график работы, включая ночное время. Его дежурство ночью было
назначено на завтра, что его несколько утешило. Будет кому доставить Анастасию в
районный роддом: днем он, а ночью тесть, Дмитрий Павлович.
Следующий день был полон тревожного ожидания. Транзистор, настроенный на волну
радиостанции "Свобода", не выключался. Репортажи из "белого дома" говорили о
нарастании противостояния Ельцина и ГКЧП. Политическая нервозность и напряжение в
далекой Москве воспринимались как что-то нереальное в звенящей тишине знойного дня.
Михаил занял себя непрерывной чередой мелких работ по хозяйству. После обеда удалось
вздремнуть - будет легче ночью. Потом он долго стоял под летним душем, рискуя всех
оставить без теплой воды.
Он был одет и готов к отъезду, когда около семи вечера раздался гудок служебной
машины.
Саня с мокрыми волосами (только что искупался в реке) светился свежестью здоровой
молодости. Расстегнутая рубашка навыпуск с короткими рукавами открывала взгляду
загорелый мускулистый торс, еще сохранивший армейскую выправку. Автомобильный
приемник был настроен на ту же волну.
- Как вы думаете, они отважатся на штурм "белого дома"? - спросил Саня в паузе
радиопередачи.
- Может быть. Но если они не арестовали Ельцина в постели, то шансы на успех
ничтожны. Это означает, что Горбачев, которого ты не любишь, вернется в Кремль...
- Надеюсь ненадолго... Вез я как-то Сафонова с одним мужиком из областной
прокуратуры, так тот сказал, что Китай за семь лет реформ утроил свой национальный
доход, а мы за пять лет горбачевской перестройки наделали долгов и потеряли весь
золотой запас...
Саня был водителем с небольшим стажем, но одним профессиональным качеством
шофера овладел в совершенстве: пассажиру скучать было некогда. Его комментарии к
радиопередаче и анекдоты лились неровным, но безостановочным потоком.
Дежурство обещало быть скучным. Перед отпуском Михаил закончил свое первое, и
пока единственное дело. Девушка дождалась парня из армии, а он при первом же
свидании изнасиловал ее. Заявление от пострадавшей поступило не сразу и, как
выяснилось, под давлением родителей.
Парень сначала занял позицию, что все было добровольно, а судебный иск - это способ
заставить его жениться.
Михаилу стоило больших усилий добиться откровенности типично по-деревенски
застенчивой девушки. Выяснились обстоятельства, которые существенно отягощали
тяжесть проступка и превращали в опасное преступление.
Вот тогда парень заметался: то отказывался вообще от фактов, то угрожал Михаилу, то
через родственников обещал жениться на пострадавшей. Когда последовало такое
предложение, заколебалась девушка - она была беременна. Михаилу стоило большого
труда убедить ее и родителей не соглашаться на этот брак. Он предвидел в этом браке
второй акт трагедии, более длительный и более страшный. Его роль советчика в данном
случае была за пределами обязанностей следователя, но он ничего не мог с собой
поделать. Он предупредил обе стороны, что в любом случае он не будет изменять свою
позицию и выводы в материалах, подготовленных для передачи в суд.
Прокурор Сафонов занимал выжидательную позицию, словно проверяя Михаила на
этом деле. У Михаила были основания предположить, что и в будущем на помощь и
поддержку начальника ему не приходится особенно рассчитывать. Спустя несколько дней
после вступления Михаила в должность следователя прокуратуры произошел один
примечательный эпизод. В прокуратуру пожаловал председатель колхоза Симоненко,
прошел сразу в кабинет, едва кивнув присутствующим в приемной, и пробыл там не менее
получаса.
Михаил в числе нескольких сотрудников ожидал начала совещания. Ради такого
посетителя совещание задерживалось. Все томились неопределенностью, а из кабинета
никаких указаний не последовало. Наконец, дверь шумно и широко отворилась. Прокурор
провожал посетителя до двери своего кабинета.
- Давненько не заглядывал к нам на рыбалку. Забываешь старых друзей. Петрович
обещал на этой неделе. Ждем, - громыхал Симоненко своим прокуренным басом.
- Дела, все дела... Может, получится.
- Давай без может.
Михаил догадался, что речь шла о председателе райисполкома Владимире Петровиче
Волкове.
"Только для кого эта демонстрация силы и влияния? Не для меня ли? Не
переоцениваете ли вы свое значение Михаил Егорович, чтобы товарищ Симоненко ради
вас устраивал такие спектакли", - подумал Михаил полушутя тогда. Ни для кого не было
секретом, что районное начальство связано круговой порукой, многочисленными
родственными и кумовскими связями.
Покончив с процедурой приема дежурства и связавшись с дежурными других районных
служб, Михаил приступил к просмотру оперативных сводок областного управления МВД.
Нужно было ознакомиться с текущей криминальной ситуацией в области и районе.
На удивление сводка была бедна происшествиями. Вероятно, профессионалы не хотели
попасть под горячую руку в этот момент политической неопределенности. Дорожнотранспортные
происшествия Михаил хотел пропустить, как вдруг увидел в тексте сводок
ГАИ знакомую фамилию.
При столкновении личной автомашины с неизвестным грузовиком получил тяжелые
травмы начальник следственного отдела Манюня Николай Петрович. С тех пор прошло
больше суток. Жив ли он? Михаил лихорадочно пролистал справочник служебных
телефонов и набрал номер дежурного ГорУВД.
Телефон был занят. После многих попыток дежурный, наконец, ответил. Михаил
представился и спросил:
- Вы не могли бы узнать состояние Манюни Николая Петровича?
- Узнавать не нужно, я и так знаю. Операция прошла успешно, но врачи обещают
лечить его долго.
- Что с ним? Какого рода травмы?
- Много переломов, но внутренние органы сильно не пострадали. Говорят, весь на
растяжках как Иисус на кресте.
- Где он лежит?
- В травматологии городской больницы.
Не успел Михаил положить трубку, попрощавшись с дежурным и нажав на рычаг, как
телефон зазвонил.
Громким, словно из соседней комнаты, и взволнованным голосом спросил тесть:
- Михаил, это ты?
- Да. Что случилось?
- Еле дозвонился! Час назад привез Настю в роддом. Я еще здесь, звоню из приемного
отделения...
- Как она? - перебил Михаил.
- Уже переодели и отправили в палату. Осмотрел врач. Обещает к утру... Буду ждать в
машине.
- Если смогу вырваться, я прибегу.
Однако оставить вместо себя было некого. Водитель дежурной машины еще развозил
дневную смену. Потом поедет ужинать и вернется, вероятно, к двенадцати.
"Воспользуюсь-ка я служебным положением", - и он набрал номер дежурной
медсестры родильного отделения.
- Вас беспокоит следователь прокуратуры Гречка. Час назад к вам поступила моя жена.
Я на работе, буду дежурить до утра. Не могли бы вы позвонить мне, когда она родит?
- Давайте ваш телефон. Конечно, позвоню!
Михаил назвал номер телефона и поблагодарил медсестру, судя по голосу, женщину в
возрасте.
- Пока рано благодарить. Вот когда поздравлю с сыном...
- Буду благодарен и за дочь. - Он себя уже убедил, что дочь даже лучше. От мальчика
всегда чего-то ждешь, здесь же чистая отцовская любовь...
От возбуждения Михаилу не сиделось на месте. Он бродил по полутемным коридорам
здания. Здесь кроме прокуратуры было много других районных организаций. Впервые он
получил возможность обследовать не торопясь все закоулки.
Приехал водитель, но Михаил уже не решился уходить от телефона. Стучаться ночью в
дверь родильного отделения, после того как тебе обещали позвонить, было бы не логично,
а точнее, свинством.
От резкого звонка у самого уха Михаил вздрогнул. Оказывается он задремал, положив
голову на стол.
Звонили из роддома:
- Папаша! Это вы? Поздравляю вас с дочкой! Вы меня слышите?
- Да... Да! Спасибо! Бегу...
- Куда?! Три часа ночи...
- Как жена?
- Все хорошо! Здоровая деревенская девушка... Будет у вас еще и сын. - Утешила
медсестра, не поверив в безоговорочное счастье отца.
Михаил вылетел на улицу, разбудил водителя, мирно дремавшего под музыку "Маяка",
голову на руках, сплетенных на баранке.
- Я на полчаса в роддом...
Бежать он не мог - затекла нога. На стоянке у роддома разыскал "Жигули" тестя. Тот
спал, откинув спинки передних сидений. Стекла были опущены.
- Дедушка! Просыпайтесь! Поздравляю с внучкой!
- Начнем новую жизнь! - Такими словами водитель Саня встретил Михаила, когда
приехал за ним утром в первый рабочий день после окончания отпуска, прерванного на
несколько дней неудавшимся путчем. Он имел в виду именно арест членов ГКЧП.
Для Михаила эти слова имели и чисто личный смысл. С рождением дочери у него
действительно началась новая жизнь.
С тех пор прошло более трех недель. Анастасия была уже дома. Женщины почти не
подпускали Михаила к дочке под предлогом, что он ходит на улицу и общается со
многими людьми. "Карантин" не помешал однажды Михаилу налюбоваться маленьким
чудом во время вечернего купания.
По дороге Саня продолжил политическую тему. Непрерывное прослушивание "Маяка"
по автомобильному приемнику предопределяло тематику разговоров Сани с пассажирами
- это политика и спорт.
- Кстати, Саня, ответь мне на один вопрос. Что самое главное для процветания страны,
то есть ее основное богатство? - спросил Михаил.
- Ну, земля, ископаемые...
- Типичный ответ советского человека. Нет, Саня, люди! Их здоровье, нравственность,
профессиональная подготовка, короче говоря, культура. Поэтому Германия и Япония
страны богатые, несмотря на сокрушительное поражение, а мы бедные, несмотря на
победу и наши просторы.
- Так Германии и Японии помогали американцы...
- Американцы помогали многим, у которых от этой помощи кроме долгов ничего не
осталось, а Германия вернула все кредиты. Япония сейчас обладает свободным капиталом
почти в сто миллиардов долларов. Дадут нам японцы кредит... Ну и что? Проедят и
разворуют чиновники. Мы, или, скорее, наши дети, будем расплачиваться.
- Ну и мрачную картину вы рисуете!
- В розовых тонах не получается, хотя очень бы хотелось ошибиться... Посмотри за
окно.
Справа колхозное поле краснело через высокий бурьян перезрелыми помидорами,
которые никогда уже не станут томатным соком и тем более не попадут в банку
запасливой городской хозяйки.
- В этот году горожан на уборке почти не было. Не знаю, что они собираются есть
зимой?!
- И их приезд, и их отсутствие - пустая растрата ресурсов. Нужна другая система
хозяйствования.
- Капитализм?
- Если бы я знал ответ! И если бы меня захотели слушать и слушаться! Ты посмотри,
что получается. В семнадцатом году начали революцию под благородными лозунгами. А
чем все это закончилось?! Людоедский царский режим, слегка облагороженный
западным образованием правящей верхушки, сменился откровенным людоедством новой
власти. Причем людоедство было обосновано идеологически и "юридически".
- Ну это вы слишком...
- По-твоему людоедство - это когда буквально съедают человека. Было и такое в нашем
веке и не раз. Доведенные до отчаяния и свихнувшиеся от истощения люди. А, по-моему,
людоедство, когда убивают, лишают имущества или свободы по политическим,
национальным или классовым признакам. Когда человека загоняют в угол и нагло
эксплуатируют. Так что настоящие людоеды всегда при власти и деньгах.
- Классовую борьбу никто не отменял...
- Да, ты прав. Противоречия в обществе всегда были и будут. Иногда братья ярые враги.
Противоречия выливаются в людоедство, когда в обществе нет цивилизованных, другими
словами человеческих способов и законов их разрешения. Новое общество без реформ не
создать, но, боюсь, в наших условиях реформы сведутся к тому, что к власти придут
другие или даже те же самые людоеды только в других масках, в масках "рыночников" и
"демократов". Более жестокие и откровенные. Уже в Москве поговаривают о свободных
ценах, "шоковой терапии". У нас это будет похуже, чем в Польше...
- Вы тоже власть, значит тоже людоед?
- Вообще-то государство и я как его представитель должны защищать человека от
людоедства в любой его форме, например, от преступности. Но, к сожалению, почти все
государства созданы людоедами и для людоедов. Людоед-чиновник борется с людоедомпреступником.
Конечно, это необходимо, так как чиновник все-таки лучше преступника.
Социальный прогресс сводится к тому, что "людоедство" становится все более
"гуманным". Так можно сказать о западных странах, которые ратифицировали
декларацию прав человека и гордятся тем, что у них обеспечены равные возможности для
каждого стать людоедом.
- Да... Умеете вы "поднять" настроение... У вас целая теория "людоедства".
- Ну, что ты, что ты, Саня?! Жизнь прекрасна! Не воспринимай буквально мои слова.
Это шутка...
- В которой доля шутки, а остальное правда. Теперь и я буду делить всех на "людоедов"
и людей.
- Не знал, что ты такой впечатлительный... Принцип классификации людей по
"людоедству" неплохой, но, к сожалению, в жизни все гораздо сложнее. Бывает человека
"едят" на работе, а он дома "заедает" жену и детей. Или наоборот. Приходится вводить
степени, категории, классы, ... разряды людоедства и человечности. Например, людоед
первого ранга, или Человек с большой буквы...
- Кто, по-вашему, Ленин?
- К сожалению, людоед.
- Почему, к сожалению?
- Жаль образа, внушенного с детства. Он, по-видимому, мучился этим в последний год
жизни. Жаль еще потому, что в истории человечества после Иисуса Христа мало было
настоящих людей, тем более у власти.
- Так то был Бог.
- Человек, который до конца преодолел в себе зверя и есть Бог. Других богов нет.
- Да! С вами не скучно. Только есть слух, что вас направляют в город.
- Почему? Зачем? Кто тебе сказал?!
- Через пять минут узнаете...
- Командировка в мои планы не входит. Впрочем, приказ есть приказ! Был бы смысл...
Санин источник информации оказался надежным. Михаила сразу вызвал к себе
Сафонов и показал предписание областной прокуратуры направить следователя Гречку
М.Е. в распоряжение городской прокуратуры на время выполнения спецзадания. "В
распоряжение Сумченко", - подумал Михаил. - "Интересно, что за спецзадание он
придумал".
Сафонов несколько рассеял неопределенность:
- Что-то связанное с твоей практикой...
- Нельзя ли уточнить?
- Для этого нужно звонить Сумченко... Уверен, что он по телефону точнее не скажет.
Ты должен был уехать три дня назад. Учитывая твои семейные дела, я не стал еще раз
срывать отпуск. Оформляй документы и завтра утром первым рейсом отправляйся в
город.
С автостанции Михаил сразу же поехал в городскую поликлинику. Его пропустили без
осложнений по предъявлению служебного удостоверения, выдав сильно помятый халат,
едва доходивший ему до пояса.
Манюня лежал в отдельной палате внутри сложного агрегата из полок, ограждений,
блоков и растяжек с гирями. Вокруг него хлопотала женщина в белоснежном халате и
такой же косынке. Потом Михаил узнал в ней одну из родственниц Елены, жены Манюни.
Сам пострадавший выглядел довольно свежим. Он заметно поправился. Возможно, это
была отечность из-за неподвижности - черты его лица стали мягче.
- Не узнаешь?! Разъелся я тут. Подвесили и кормят как гуся перед рождеством. Ха-хаха!
Здравствуй, здравствуй! Проходи. Возьми табурет.
- Здравствуйте, Николай Петрович! Как вы себя чувствуете?
- Как на курорте. Ем, сплю, читаю, потом опять сплю... Вот
только доктора мешают. Делают иногда больно. Кроме шуток, никогда в жизни не имел
столько времени читать и думать, думать и читать. Еще бы действовать...
- Совсем забыл! Анастасия передала вам яблоки, виноград, творог...
- Спасибо, спасибо! Меня тут родственники и сослуживцы закармливают.
Холодильник трещит. Если бы я все съедал, то меня пришлось бы вырезать автогеном из
этой кровати, как из машины. Хорошо, ходячие соседи помогают. Да, я все о себе. С кем
вас поздравить?
- С дочкой.
- Поздравляю, поздравляю! Это хорошо, что дочка первая. Будет кому нянчить
младшего брата. Рад буду познакомиться с Анастасией и просить извинения, что оторвал
тебя от семьи в такое время. Это по моей просьбе...
В палату заглянула медсестра.
- Извини, Миша! Скоро обход, потом процедуры... Ты еще не был в прокуратуре и
Управлении?
- Нет, я сразу сюда.
- Оформляй документы, устраивайся в гостиницу и приходи часа в три-четыре. В это
время здесь тихо. Никто не помешает. Разговор будет долгий... Да, если буду спать - буди,
не стесняйся. Иногда днем высплюсь, потом всю ночь смотрю в потолок... Дежурной
передам, чтобы впустили.
- Тогда до встречи! У меня тоже много вопросов.
- До встречи!
Михаил побывал в городской прокуратуре, отметил командировку и получил
направление в ведомственную гостиницу. Попросил доложить о своем прибытии
Сумченко, но тот его не принял. Передал через помощника, чтобы встретился с Манюней
и начал работать. Михаил оставил вещи в гостинице. Она была в трех кварталах от
Управления. Зашел в Управление пообедать. Потом заглянул к Тамаре Борисовне. Та
искренне обрадовалась и долго расспрашивала о семье и работе.
Михаил терпеливо ждал, когда наступит возможность задать вопросы об
автокатастрофе. Те вопросы, которые не совсем удобно задавать пострадавшему, так как
их можно выяснить в документах. Тамара Борисовна дала ему ознакомиться с копиями
документов. Машина была застрахована, и для Госстраха было подготовлено
обстоятельное заключение ГАИ.
Разбитые наручные часы совершенно точно зафиксировали момент столкновения -
8:43. В понедельник Манюня возвращался из Христофоровки на работу. На его счастье
семья осталась в селе. Грузовой автомобиль (по следам колес, скорее всего, ЗИЛ) выехал
на трассу неожиданно, судя по тормозному следу "Москвича", из-за лесополосы, где
проходила полевая грунтовая дорога, используемая для сельскохозяйственных нужд. По
мнению инспектора ГАИ, водитель грузовика не заметил справа легковой машины,
выезжая на ту же полосу движения и в том же направлении с пересечением трассы. По
правилам дорожного движения он обязан был пропустить "Москвича".
Легковой автомобиль на скорости 70-80 километров в час столкнулся с грузовиком под
острым углом, был отброшен вправо, перевернулся и врезался в лесополосу. Кузов был
сильно деформирован, двери заклинило. Манюня был привязан поясом безопасности и
благодаря этому остался живой. Для извлечения пострадавшего одну из дверей пришлось
вырезать автогеном. Манюне повезло. Мимо проезжал автомобиль технической помощи
близлежащего совхоза, в котором имелся компактный газосварочный аппарат.
Виновник аварии скрылся по той же проселочной дороге. Имелись фотографии следов
и отпечатки протекторов всех четырех колес. Плохо было то, что свидетелей собственно
столкновения не было. Трасса в том месте делает несколько изгибов в объезд оврагов и
плохо просматривается.
- Тамара Борисовна, занимается кто-либо из отдела проверкой версии об умышленном
столкновении.
- Такой версии просто нет.
- В каком состоянии поиск виновника катастрофы?
- Этим вопросом занимается ГАИ, но пока безрезультатно. Могу дать телефон
инспектора, у которого это дело.
- Спасибо, обязательно дайте. Кто замещает Манюню?
- Фесенко. Вы его должны помнить. Крупный мужчина...
- Анатолий Иванович! Конечно, помню. Он у себя?
- Его сейчас нет, но он знает о вашем приезде, сам добивался вызова, и хочет
встретиться.
- Передайте, пожалуйста, - завтра в девять утра. Сегодня буду у Николая Петровича. Он
просил...
ПОИСКИ ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ
Манюня спал, свесив правую руку в лубке. Это была единственная конечность, которой
он мог двигать. Трещина в предплечье уже почти заросла. Гипс обещали снять в конце
недели. На полу лежала книга, которую Манюня читал перед сном. Михаил ее поднял.
"Над пропастью во ржи" Сэлинджера. Положил на тумбочку. Там была еще стопка книг:
Тургенев, Хэмингуэй, Тур Хэйердал, Василий Песков... Охота, путешествия,
приключения, столкновение с дикой природой - как раз то, чего не хватает человеку,
прикованному к постели.
В палате было сумрачно. За открытым окном накрапывал еще теплый сентябрьский
дождик. Ветка клена нахально лезла в комнату. По ней дождевая вода стекала на
подоконник, а затем на пол. Михаил закрыл внешнюю раму. Ее скрип разбудил спящего.
- Ты уже здесь?! Читал и заснул...
- Не хотел будить. Спасал вас от потопа...
- Я вызову санитарку. Мне нужно минут десять для подготовки... - он нажал кнопку на
пульте рядом с кроватью.
- Я подожду в холле.
- Извини, сам понимаешь мое положение...
Пожилая санитарка, улыбаясь, позвала:
- Николай Петрович ждет вас!
Окно было опять открыто, лужа вытерта, а ветка отодвинута от окна подпоркой из
потемневшей от долгой службы сосновой рейки. "Штатное приспособление, чтобы не
ломать", - мысленно отреагировал Михаил на этот ничтожный факт.
- Она хотела обломать, но я не разрешил, - словно Манюня прочитал мысль Михаила.
- Наверное, такие совпадения и породили гипотезу о телепатии, - пошутил Михаил. -
Как раз я об этом подумал.
- Садись, пожалуйста, и слушай. Позже нам принесут чай. Нужно уничтожать запасы
печенья. Мне нельзя много мучного и я налегаю на фрукты. Итак, зачем я тебя вызвал?
Если сказать коротко, нужно все начинать сначала! Не в том смысле, что последняя
версия окончательно опровергнута, а в том, что есть сомнения и нужно их развеять. Для
этого подходишь только ты. Мой отдел погряз в рутине, а я из-за нелепой случайности
выбыл из игры, самое малое, на полгода. Видишь доску подо мной - есть проблемы с
позвоночником. Врачи говорят, ничего страшного, если у меня хватит терпения
вылежать... Нужно вылежать - у меня молодая жена, малые дети... Такой вот случай...
- Случайность ли? - воспользовался паузой Михаил.
- Сначала изложу факты, потом свои сомнения. В том числе и по поводу дорожной
аварии. Факт номер один. Тетка Ларисы так и не сказала ничего существенного, она чтото
скрывает. Факт номер два. Орудия убийства мы не нашли. Все улики косвенные. Мне
удалось дважды переговорить по телефону с Хайфой. Там у родственников жены живет
Крамар. Вышел на него через неё. Его ответы можно было предвидеть. Прочитаешь в
стенограммах. Возьмешь у Фесенко мою папку, все там... Факт номер три. Трижды за
последнее время Письменный появлялся на телевидении или выступал в печати по
нашему делу и трижды происходили события, существенно нарушающие ход следствия.
Два случая ты знаешь. Третий произошел в конце июля. Появился фельетон "Допрос через
спутник за счет бюджета". Об этом фельетоне упомянуло и местное телевидение. Вырезка
из газеты есть в папке тоже. Анализ фельетона показывает, что стенограммы разговоров
были известны Письменному. Утечку информации из нашего отдела я исключаю. Я
разговаривал с Письменным. Он утверждает, что о факте разговора с Крамаром узнал
случайно, а все остальное - продукт его гениальной догадливости. Точнее, он сказал
"проницательности". Звучит двусмысленно. После его третьего выступления, я оказался
здесь. Как это связано со статьей? Хотя понятно...
- Да. В тех двух случаях существовали люди, которых информация побуждала к
действиям. Почему бы не быть этому и в третий раз?
- Логично! Остается найти этих людей. Я попытался говорить с инспектором ГАИ о
преднамеренном наезде. Водитель не мог меня не видеть. Он смотрел на меня, когда
выезжал на трассу, сначала будто бы уступил полосу, а потом резко дал вправо. Я не успел
отреагировать. Моим предположениям никто не хочет верить. Для этого нужно
обязательно найти виновника. ГАИ другое ведомство. Мне откровенно сказали:
заключение в вашу пользу, страховку дадут, больничный лист оплатят, что вам еще
нужно?!
- Машину и водителя придется искать нам.
- Да. Теперь о сомнениях. Собственно, оно одно. Все факты против Крамара, но он
отрицает вину. Жаль, что ты не читал еще стенограммы.
- Завтра прочитаю и, если позволите, приду.
- Приходи хоть каждый день. Лучше, конечно, после обеда или вечером, но по срочным
вопросам в любое время. Посетителей у меня много, особенно было первое время. Однако
признаюсь, одиночества все же больше.
- Мне подходит разделение труда: я добываю факты, а вы их обдумываете.
- Голова профессора Доуэля. Ха-ха-ха!
- Ваше чувство юмора в катастрофе не пострадало...
- Теперь о главном сомнении. А если он, правда, невиновен? Способен ли он убить и
достаточно ли у него мотивов для этого? Сначала о мотивах? Так ли уж сильно он боялся
разоблачения. Я установил, что у него было много женщин до Ларисы. И о многих из них
знала жена. Лариса в этом смысле ничего не меняла принципиально. Одной больше,
одной меньше. Наоборот, она оставила ребенка по собственной инициативе для шантажа,
и это вызвало бы у многих к нему сочувствие. Самое главное - у него уже есть внебрачный
сын. И тоже от его бывшей студентки. Он помог ей выехать в Австралию. Там она вышла
замуж. Я ей написал и получил ответ. Она ответила: убить он не способен и ей никогда
даже не угрожал. Возможно, ее ответу нельзя верить? Да, он вспыльчив, но вспыльчивый
нрав не бывает лукав. То есть народная мудрость говорит о том, что вспыльчивые мало
способны на обдуманное хладнокровное убийство.
- Кто тогда убил мать Ларисы?
- Это не мог сделать один человек, или этот человек настоящий атлет.
- Поднять больше, наверное, шестидесяти килограммов...
- Семьдесят три, - вставил Манюня.
- ...семьдесят три килограмма на такую высоту достаточно аккуратно, чтобы создать
иллюзию самоубийства мог только очень сильный человек. Мало вероятно, что это
Крамар. Мне это не пришло в голову.
- Если бы ты об этом думал столько, сколько я! И еще провел следственный
эксперимент...
- Что правда, то правда. Я об этом почти не вспоминал.
- Мне кажется, давно пора выпить чаю. - Манюня нажал кнопку ...
Вошла санитарка с заварным чайником и двумя чашками на подносе.
- А уж думала вы забыли и заварила только что сама, - она поставила поднос на столик
и придвинула поближе.
- Спасибо! Вы свободны. Миша за мной поухаживает?
- О чем речь! Конечно!
- Тогда доставай вон из той тумбочки печенье и мед... Тащи все! - добавил Манюня,
заметив колебание Михаила.
- Все не поместится на столе. Здесь пять или шесть сортов. Возьму-ка я чье-то
домашнее.
- Тамара Борисовна испекла. Она меня не забывает. Но нужно отдать ей должное,
сплетен сюда не носит...
Михаил разлил чай в ослепительно чистые чашки. Манюня опять угадал следующую
реплику Михаила:
- Что мне здесь нравится, так это, как моют посуду. Она здесь всегда стерильная.
- Чай тоже прекрасный!
- Мои снабжают. Небольшой презент дежурным санитаркам. Они сами пьют и меня
поят, когда, как сегодня я отпускаю домашних. На ночь все равно кто-нибудь приедет.
Там за ширмой раскладная кровать.
- Меня занимает вопрос, как Письменный заинтересован в этом деле, - вернулся к
основной теме Михаил.
- Убежден, прямого отношения он к данному делу не имеет. Сумченко давно со мною
воюет с его помощью. Считает меня своим конкурентом, так как одно время в городские
прокуроры прочили меня. Сейчас положение Сумченко весьма шатко. Всем уже ясно, что
он виновник в грубейшей судебной ошибке, а многие также догадываются и о прямой
фальсификации дела. Намекали, чтобы я выступил с разоблачением. Однако мне эти
дрязги ни к чему, и за этой должностью я не гонюсь. Мне нравится моя работа.
- "Над пропастью во ржи"...
- Давно хотел прочитать эту вещь. Замечательный образ...
- Прокурорская должность дает в этом смысле больше возможностей.
- В другом правовом пространстве, то есть не у нас. Боюсь, не усидел бы я долго в
прокурорском кресле...
- Рискую вас утомить, но хотел бы сегодня обсудить еще два вопроса. Если не Крамар,
то кто мог совершить эти убийства. Маловероятно, что их совершили разные люди. Во
всяком случае, корни двух преступлений должны быть общими.
- Трех! Ты забыл убийство отца Ларисы, если то было убийство, что весьма вероятно.
Есть одна закономерность: всякое нераскрытое убийство раньше или позже приводит к
новому убийству. Законом Манюни не рискну назвать это наблюдение, но в нем также
заключена причина моих сомнений. Когда был убит дед Стефан, Крамар с Ларисой не
был еще знаком. Сомнительная биография Белостенной-старшей и ее сомнительное
окружение в последние годы могут быть источником данных преступлений. Крамар стал
жертвой своего увлечения слабым полом и попал в эту историю. Когда любишь красивую
жизнь, но не хочешь замечать дерьма на дороге, то влезаешь в него ногами, а иногда и по
самые уши...
- Тогда покушение на вас - четвертое неудавшееся убийство?
- Да. Теперь ты становишься мишенью номер один. Так что будь осторожен.
- Нет! Я мишень номер два. Вы остаетесь первым номером. Здесь есть какая-нибудь
охрана.
- Есть. Не забывай, что это бывшая горкомовская, а теперь горисполкомовская
больница. Кроме мрамора и пальм в коридорах есть система телевизионного контроля.
Хорошо продумана аварийная сигнализация. Круглосуточно дежурит, не бросаясь в глаза,
милиционер. Преступник, если он не только в нашем воображении, очень опытный и
осторожный, зря рисковать не будет. Ты активен и сейчас представляешь для него
большую опасность и больше уязвим. Поэтому, Миша, отбрось ложную скромность.
Мишень номер один - ты. Нужно будет сказать Фесенко, чтобы тебе выдали оружие.
Манюня задумался или на минуту забылся, прикрыв глаза. Михаил подлил себе уже
остывшего, но сохранившего густой аромат чая. Вскоре Манюня продолжил:
- Иногда у меня складывается впечатление, что Крамара ловко подставляют. В
стенограмме все это есть, и все же расскажу сейчас. Обследовав кабинет и квартиру
Крамара, мы создали образцы отпечатков всех его пальцев. После этого проверили все
неизвестные отпечатки, снятые в квартире Белостенной. Отпечатки Крамара совпали с
отпечатками на немытой рюмке со следами вина. Рюмка стояла среди других в посудном
шкафу на кухне. И это притом, что было симулировано самоубийство и обнаружены следы
уборки. То есть кто-то пытался уничтожить следы на полу, столе, дверных ручках, посуде.
Оставить рюмку в шкафу - непонятная небрежность столь предусмотрительного
преступника...
- В таком случае рюмка - дополнительный боковой ход в лабиринте для следствия. Не
пройдет уловка с самоубийством - получите Крамара с его замаранными потрохами.
- К такому выводу я и пришел.
- И начали изучать окружение Белостенной-старшей, что не понравилось преступнику,
и он достал вас на дороге по наводке Письменного.
- Да, да. Общая схема правильная, а детали мы обсудим при следующей встрече.
Михаил вошел в азарт и сделал вид, что не понял вежливый намек на необходимость
закончить визит. Он здесь по делу, и если Манюня устал, то пусть скажет об этом прямо.
- Последний вопрос. Тогда получается, что самый прямой путь к преступнику - через
водителя машины, который вас сбил.
- Да, это так!
- Не могли бы вы вспомнить что-нибудь, что помогло бы найти этот злосчастный
автомобиль?
- Сам понимаешь! Когда долго водишь машину, все делается автоматом, на уровне
подсознания. За день разминаешься с сотней машин и ни одной не помнишь. Так и в этом
случае. Если бы не было столкновения, то этот эпизод в моих мозгах не отыскал бы даже
самый крутой гипнотизер. Тем более, я не хочу, чтобы кто-либо ковырялся в моих мозгах.
Мы его найдем и так.
- Ну хотя бы какую-нибудь зацепку.
- Это какой-то короткий и очень грязный аппарат. По отпечаткам протекторов ГАИ
предполагает, что был ЗИЛ. Тогда, скорее всего, самосвал. Он короче бортовой. И еще.
Мне почему-то до столкновения запомнился запах навоза. Ветер был с востока, мне
навстречу, то есть с его стороны? Даже у медсестер, которые меня готовили к операции и
срезали одежду, недавно спросил: может, я наделал в штаны от страха. Нет, то был
коровий навоз.
- Возможно с поля? Вывезли перегной перед пахотой. Моя теща купила корову, как
только родился внук от старшей дочери. Не помню, говорил ли я, что они живут по
соседству. Теперь я слышу издалека ее двор.
- Это я тоже просил проверить. Справа, по ходу моего движения, посадка и склон
оврага, слева - поля подсолнечника. Его еще не убирали, поэтому до пахоты еще далеко.
- Тогда это колхозный самосвал, который возил с фермы навоз или перегной на поля.
Его можно найти за неделю.
- Хорошая версия! Проверишь ее прежде всех.
- Уже поздно и мне пора уходить. А вам тоже нужно отдохнуть...
- Спасибо за все! Я на тебя надеюсь. Это дело здорово задело меня за живое, и в
буквальном, и в переносном смысле. Не успокоюсь, пока не распутаем...
- До завтра!
- До завтра!
Досада Михаила по поводу того, что его оторвали от дома, после посещения Манюни
сменилась острым возбуждением. В двухместном номере гостиницы он ужинал, не
замечая вкуса, домашней снедью. Вторая кровать пустовала. Скорее всего, он будет жить
один, что его весьма устраивало. Сегодня он не способен на общение с посторонними
случайными людьми и может показаться замкнутым и невежливым. В голове роились
версии и планы. Постепенно наиболее вероятные из них он перевел на язык конкретных
действий на ближайшие дни и записал в блокнот. Список получился из семи пунктов:
1) Фесенко. Ознакомиться с папкой "М" (так Михаил назвал материалы Манюни).
Решить вопрос о транспорте для поездок.
2) Инспектор ГАИ. Получить копии новых материалов и побеседовать для
согласования действий.
3) Междугородная телефонная станция. Поискать канал утечки информации о
разговорах с Хайфой.
4) Место аварии. Достать карту и побывать там.
5) Агропром. Адреса и телефоны колхозов и совхозов вокруг места аварии.
6) Спортзал и тир. Получить пропуск для тренировок.
7) Валера и соседи. Поговорить еще раз.
Фесенко встретил Михаила приветливой улыбкой и жестким рукопожатием. Сразу
выдал папку и ключ от комнаты, где недавно сидели практиканты. Поговорить обещал
сразу после утреннего совещания.
Папка оказалась тоненькой: вырезка из газеты, копии двух стенограмм разговора с
Крамаром на нескольких страницах, листок бумаги и два незавершенных фоторобота.
Один из них, более полный, показался знакомым. На нем было написано карандашом
"Зуб", не то кличка, не то фамилия. На другом стояла надпись "Сова".
Листок содержал номер телефона, как оказалось, руководителя группы по борьбе с
наркотиками. Нужно было расспросить об этих фотороботах Манюню. Михаил оставил
стенограммы напоследок и стал читать фельетон, который оказался довольно короткой,
но ядовитой, скорее репликой, чем фельетоном. Но, чтобы никто не сомневался, под
заголовком жанр был обозначен явно.
В фельетоне вкратце перечислялись известные по старым материалам факты: убийство
Ларисы, попытку выкрасть гроб, эксгумацию, беременность, убийство Белостеннойстаршей
и побег Крамара за границу. Последний факт якобы полностью изобличал
Крамара как виновника всех убийств, а хваленый следователь проявляет медлительность и
допускает ошибки, граничащие с некомпетентностью. О весьма вероятном знакомстве
автора с записью или стенограммой телефонного разговора свидетельствовали две фразы.
Первая: "Разговор иногда напоминал не допрос, а светскую беседу с пассажами на
метеорологическую тему". В этой фразе Манюня подчеркнул слово "иногда". Позже при
чтении стенограмм Михаил обнаружил два места, где упоминалась погода. Они также
были подчеркнуты.
Вторая: "Знаменитый следователь опустился до того, что принимал советы беглого
преступника поискать в окружении жертвы настоящего виновника". В этой фразе Манюня
подчеркнул слова "настоящего виновника". Они были во второй стенограмме.
Михаил прочитал стенограмму и понял, что заставить Крамара признаться можно было
бы только здесь по горячим следам, пока он не обрел психологическое равновесие.
Вероятно, родственники оплатили адвоката, и он с ним хорошо отрепетировал свою
"партию". Крамар сильно выиграл морально в глазах израильской общественности и суда,
согласившись на беседу и ответив на все вопросы.
Возможно, есть хоть какие-то бреши в его обороне. Михаил стал читать еще раз.
М (Манюня): Благодарю вас за то, что вы проявили законопослушание и явились по
нашему вызову на данную телефонную беседу.
К (Крамар): У меня нет повода прятаться от советского правосудия.
М: Вы остались гражданином СССР?
К: Пока да, но я попросил политического убежища.
М: Мы вам еще не предъявляем обвинение в каких-либо преступлениях. Данная беседа
должна рассматриваться как предварительная. Потом, ведь речь идет о событиях, которые
квалифицируются как уголовные преступления, а не политические. Своим бегством вы
значительно осложнили свое положение.
К: Не думаю. В методах советских правоохранительных органов я усматриваю
признаки нарушения прав человека, а это уже политический вопрос. Здесь же я могу
рассчитывать на полноценную защиту своих прав. И вам не доказать мою вину за счет
косвенных улик. Мне не хочется повторить судьбу Ярмака.
М: Он попал под следствие по вашему звонку, точнее по звонку с вашей подачи.
К: Я обязан был сообщить факт, который узнал. Что вы сделали, я не имею в виду вас
лично, с этим фактом, характеризует систему советского правосудия.
М: Мы вернемся позже к данному эпизоду. Теперь я попрошу ответить на ряд
конкретных вопросов.
К: Не могли бы вы говорить чуть громче. Вас плохо слышно.
М: У нас очень душно, собирается гроза, и мне пришлось открыть дверь кабинки.
Боюсь помешать другим...
К: Мне легче. В кабинке кондиционер.
М: Была ли Лариса Белостенная вашей любовницей.
К: Да, была.
М: Когда вы сблизились? В Японии?
К: Нет раньше.
М: Нельзя ли уточнить.
К: В ноябре.
М: Где вы встречались и встречались ли где-то помимо периодов совместных поездок.
К: Встречались у нее дома.
М: У вас был ключ от ее двери.
К: Нет.
М: Вы знали, что она вам не была верна.
К: Догадывался. Если вы об убийстве из-за ревности, то это исключается. Я о ней знал
все еще до нашего сближения. Могу привести факты, но не сейчас, а на суде здесь, если он
состоится, в чем я сильно сомневаюсь.
М: Вы дарили ей кольцо с бриллиантом.
К: Да, подарил, когда в январе узнал, что она беременна.
М: Она сама вам сказала о беременности или были объективные данные?
К: Что вы имеете в виду?
М: Она была у врача?
К: Я водил ее к врачу, которому доверяю.
М: Вам придется назвать его фамилию и адрес.
К: Какое это имеет значение. Она ведь действительно была беременна.
М: Мы обязаны проверить ваши показания.
К: Если врач не будет возражать выступить свидетелем...
М: Он обязан. Где вы взяли кольцо?
К: Это кольцо моей жены.
М: Вы его украли?
К: Мы совместно владеем всем нашим имуществом, этот вопрос касается только меня
и моей жены.
М: Вы склоняли Ларису к аборту?
К: Рекомендовал. Ребенок помешал бы ее учебе и карьере. На кого бы она его
оставила? На бабушку-алкоголичку? Но окончательное решение оставалось за ней.
М: Вы были бы скомпрометированы, то есть у вас были серьезные причины не
допустить рождение ребенка.
К: Это не так. Вы прекрасно знаете, что у меня уже был внебрачный ребенок. Иметь
ребенка или нет - вопрос решала Лариса и только она.
М: Но она вас шантажировала.
К: Пыталась. Возможно, со стороны это выглядело как шантаж. Деньги я давал ей, а
потом ее матери исключительно из сострадания. С ее матерью нас сблизила общая
потеря. Признаюсь, в то время я был сильно увлечен Ларисой.
М: Видели ли вы ее в день убийства?
К: Во время зачетного концерта. Ведь есть мои показания в первом деле. Если память
мне не изменяет, я давал их вам.
М: Не изменяет. Вы показали, что остались на концерте, так как не все ваши студенты
выступили. Но ведь были перерывы. Каким образом вы узнали об этих парнях? Я имею в
виду Ярмака и других.
К: Мне рассказала мать Ларисы, а она узнала от какой-то соседки и попросила
сообщить в милицию.
М: Теперь это невозможно, ни доказать, ни опровергнуть. Алло, алло... Я вас не слышу.
На этом месте разговор был прерван по техническим причинам. Следующий протокол
датирован неделей позже:
М: Наш предыдущий разговор прервался, вероятно, из-за грозы. Сегодня погода
позволяет закончить беседу без помех, если не возражаете.
К: Не возражаю. Слушаю ваш следующий вопрос...
М: Когда вы узнали о смерти Белостенной-старшей.
К: Из телепередачи. Дату не помню
М: Что вы делали в день, когда она была убита.
К: Не помню. Нужно посмотреть ежедневник, расписание занятий.
М: Вот видите! Если бы вы были здесь, на этот вопрос легче было бы ответить. И на
другие тоже.
К: Отвечу сразу на все ваши вопросы: я ее не убивал.
М: У нас есть свидетельские показания, что в те дни вы побывали у нее дома, по
крайней мере, дважды.
К: Она звонила и просила прийти. Я уже говорил, что время от времени помогал ей
деньгами.
М: Чем мотивирована такая щедрость? Она вас шантажировала?
К: А вы слышали такие слова "благотворительность", "сострадание"? Правда, в том
обществе, которое вы построили и ревностно охраняете, им нет места.
М: Давайте без моральных категорий. Вы сами были неплохо устроены в обществе,
которое критикуете сейчас.
К: Я хорошо устроюсь в любом обществе, это вопрос моих возможностей, а не моего
отношения к нему.
М: Вернемся к основной теме. На деньги, полученные у вас, она наняла
гробокопателей.
К: Я не имел понятия, на что она собирается их использовать. У вас есть
доказательства, что это не так?
М: Вы были у нее в доме в день убийства.
К: Она опять позвонила и мне пришлось уйти с занятий. Меня заменила Александра
Давыдовна только на один час. Разве она показала что-то другое?
М: В тот же день вы приглашали Александру Давыдовну в загородный ресторан.
Зачем?
К: Я могу не отвечать на такой вопрос, но все же отвечу. Одно время мы были с ней
близки. Мне захотелось с ней поделиться своими проблемами и посоветоваться. Слишком
много фактов, хоть и косвенно, против меня. Признаюсь, сначала я несколько растерялся,
но потом принял единственно правильное решение и уехал.
М: Что касается ваших проблем, то вы создали их себе сами неразборчивыми связями.
К: Моя неразборчивость не является основанием для уголовного преследования. Лучше
поищите настоящего виновника убийств в окружении этой семейки.
М: Обязательно воспользуюсь вашим советом. А вы все же ответьте, что вы делали в
тот день между 15:00 и 19:00
К: Добывал деньги для выезда... Валюту. Когда понадобится, укажу конкретно, у кого и
где побывал.
М: Кстати, Александра Давыдовна показала, что благодаря своему отказу поехать с
вами в ресторан она осталась жива. Эта фраза записана в протокол допроса.
К: Это ее домыслы. Она женщина и музыкант - ей простительно. Вам же беспочвенные
фантазии не положены по должности.
М: Фантазии редко бывают безосновательными даже у творческих людей. Мы будем
готовить материалы для передачи в суд, сколько бы не потребовалось времени и усилий.
К: Могу только повторить, вы не там ищете и напрасно теряете время. Лучше бы
разобрались с Альтманом и другими.
М: Кто такой Альтман?
К: Больше ничего сказать не могу... Абсолютно!
М: Это фамилия или кличка? Как вы ее узнали?
К: При нашей последней встрече Белостенная рассказала о неудачной попытке
выкрасть гроб. Собственно из-за этого она меня и вызвала столь срочно. Я набросился на
нее с упреками: зачем она меня впутывает в свои дела. У нее вырвалось: "Альтман
заставил". После, сколько не добивался, она ничего не сказала. Более того, сделала вид,
что не произносила даже этой фразы.
М: Кто ей посоветовал после убийства Ларисы склонить Маркову на фальсификацию
экспертизы.
К: Не знаю. Я в этом не участвовал.
М: Но вы от этого сильно выиграли и она отдала кольцо, которое вы дарили Ларисе.
Два эти факта не в вашу пользу.
К: Она могла распоряжаться кольцом как прямая наследница и она больше, чем я о
своей, заботилась о репутации дочери. Сами знаете, у нее для этого были серьезные
основания. Гораздо более серьезные, чем у меня.
М: На этом я хочу закончить, но предупреждаю, что этот разговор не последний.
Михаил задумался. Как все зыбко! Хотя соответственно настроенный суд присяжных,
да и советский, отправили бы Крамара на тот свет, даже если в действительности все его
преступления сводятся к изменам жене и умыкании у нее фамильной драгоценности.
Заглянул Фесенко:
- Поговорим здесь, если не возражаешь.
Михаил пожал плечами, и Фесенко протиснул свое крупное тело между двумя столами,
усаживаясь на стул напротив.
- Прочитал?
- Прочитал. Все пока очень зыбко.
- Прочнее не будет. Я предлагал Николаю Петровичу все оформить и передать в суд.
Пусть решают сами. Но он все твердит о других версиях. Все это очень сложно и годится
для американского детективного романа. Ну, прямо Беверли Хиллз! В нашей жизни все
проще. Нагулял ребенка и решил спрятать концы в воду...
- Манюня уверен, что речь идет о цепи взаимосвязанных преступлений: трех убийствах
и покушении. Из такой схемы Крамар выпадает.
- Его авария - чистая случайность. Подобных аварий на наших дорогах случается по
тыще в год. Деревенский придурок выезжает на трассу с подсознательным желанием
слегка придавить городского "частника". Не рассчитал. Или Манюня, при всем моем к
нему уважении, с утра еще не собрался и прозевал маневр. Может, задержался, а потом
торопился наверстать время.
- У Белостенной-старшей сложная биография, поэтому и случай может быть очень
сложным, - пытался найти аргументы Михаил.
- Ладно. Пробуйте... Со своей стороны сделаю все возможное. Оружие тебе оформлю,
раз Николай Петрович просил. Хотя... Если потеряешь, расхлебывать будешь долго.
Держи ты его лучше в сейфе. Теперь о транспорте. Давай заявку накануне и больше, чем
на три-четыре часа в сутки, не рассчитывай.
- Мне больше и не нужно. Завтра хочу съездить на место аварии. Если можно, то прямо
с утра...
- Договорились! На совещания можешь не ходить. Я так понимаю, у вас будет свое в
поликлинике. Но Тамаре сообщай, по возможности, где тебя искать и чем занят.
- Как всегда. Отделовские принципы работы еще не забыл. Сегодня собираюсь
посетить телефонный узел и встретиться с инспектором ГАИ. Вечером буду у Манюни.
- Если ситуация позволит, тоже зайду. Не заглядывал к нему больше недели. Дел по
горло. Хоть бы он скорее выходил. Мне тянуть этот воз непривычно. Обычно его замещает
Зотов, но он в отпуске. Только-только вырвался... Ну, все! Разбежались...
Инспектора ГАИ на месте не оказалось. Михаил попросил дежурного разыскать
инспектора по оперативной связи и передать, чтобы тот прибыл завтра утром в
Управление.
Ничего другого не оставалось, как предупредить Тамару Борисовну и ехать на
главпочтамт, где размещался узел для международных переговоров.
В кабинете начальника узла он застал молодую красивую женщину. Предъявил
удостоверения:
- Прошу вас помочь установить, каким образом содержание разговоров начальника
следственного отдела с Хайфой, стали достоянием журналиста.
- Когда состоялся разговор?
- Полтора месяца назад.
- Мне нужна точная дата. Если вы знаете, то я скажу вам, кто был на смене.
- Было два разговора, - Михаил назвал даты.
- Подождите минуточку, - она вышла на некоторое время.
Вернулась она минут через пять-шесть:
- Это были разные смены. Получается, что ваш журналист имеет своих людей в двух
бригадах. Маловероятно... Потом, телефонисткам технически это трудно осуществить.
- Но факт утечки у нас не вызывает сомнения.
- Мне кажется, вам нужно искать в другом месте. Например, на третьем этаже...
- В этом здании?
- Да.
- Что там находится?
- А вы разве не знаете? Мне не хотелось бы об этом говорить.
- Понятия не имею! Номер комнаты вы знаете?
- Комната 307.
- Спасибо, этого достаточно...
На двери комнаты номер 307 стоял замок с шифром. Из-за двери доносился шум
разговора, прерываемого женским смехом. Кнопку звонка Михаил не обнаружил, поэтому
постучал. Дверь почти моментально отворилась, и на пороге появился худощавый парень
в линялых джинсах и растянутом черном свитере. Увидев Михаила, он сделал шаг в
коридор и быстро закрыл за спиной дверь.
- Что вам угодно? Вы кто такой? - последовали вопросы, сказанные недружелюбным
тоном.
- Следователь прокуратуры Гречка! - Михаил уже привычным отработанным
движением предъявил удостоверение. Он успел разглядеть за дверью стол, уставленный
снедью, двух девушек и еще одного парня, точнее его ноги.
- Мне нужно поговорить с вашим начальником, - продолжил Михаил.
- У нас обеденный перерыв, - ответил парень уже нейтральным тоном. - А нашего
начальника найдете на Дзержинского.
- Его фамилия?
- Там знают!
Михаил кивнул и пошел по коридору к лестнице. Через некоторое время он оглянулся
и увидел, как девицы выпорхнули из комнаты и ушли в противоположную сторону. В
другом конце коридора угадывалась вторая лестничная площадка.
"Теперь все ясно! Как это я сразу не догадался. Все международные разговоры
записывает специальная служба КГБ. Кто-то дал Письменному прослушать пленку или ее
копию", - размышлял Михаил по дороге к городскому Управлению КГБ. Оно размещалось
в мрачном пятиэтажном здании на улице Дзержинского. Гнетущее впечатление
создавалось не только репутацией учреждения. Дом был оштукатурен темно-серым
цементным раствором способом набрызга, окна всех этажей закрыты массивными
железными решетками. В довершение ко всему дом окружал высокий, почти три метра,
каменный забор, увенчанный короткими металлическими пиками.
В одноэтажном здании контрольно-пропускного пункта, охранявшем въезд во двор,
Михаила встретил охранник в форме солдата внутренних войск.
- Предъявите пропуск!
- Мне в бюро пропусков.
- По коридору направо.
Михаил протянул свое удостоверение в окошко:
- Мне нужен пропуск к начальнику отдела, не знаю его фамилию, служба которого
находится в комнате 307 главпочтамта.
- Для разового пропуска нужна заявка. Звоните по внутреннему 62-08, Георгий
Александрович Сварчевский.
Михаил вошел в кабину. Телефон не включился, пока он не закрыл дверь. Сварчевский
оказался на месте. Михаил представился и попросил заказать пропуск. Однако тот
предложил встретиться через час в комнате для переговоров, сославшись на обеденное
время и трудности с оформлением заявки - нужна разрешающая подпись большого
начальника.
У Михаила других вариантов не было, и он тоже устроил себе обеденный перерыв.
Сварчевский опоздал почти на двадцать минут. Толку от этой встречи было мало.
Михаил протянул удостоверение. Сварчевский с ним ознакомился и протянул руку:
- Майор Сварчевский. Будем знакомы! Так в чем состоят ваши проблемы.
- Полтора месяца назад начальник следственного отдела Николай Петрович Манюня
разговаривал по международному телефону с подозреваемым Крамаром. Он сейчас в
Хайфе. Выехал якобы к больному родственнику, а заграничный паспорт у него был.
Однако у Манюни есть и другая версия...
- Ближе к сути, у меня мало времени.
- Каким-то образом содержание разговора стало известно журналисту Письменному.
Он написал фельетон. Следствием разглашения стало покушение на Манюню, что
подтверждает правомерность других версий. Настоящему преступнику нужно помешать...
- Все это ваши домыслы, - резко перебил Сварчевский. - Упустили этого еврейчика, а
теперь придумали себе оправдание, потому что вам его не достать. Пока Украина станет
субъектом международных отношений, обменяется посольствами с Израилем и подпишет
соглашение о выдаче преступников, много воды утечет. К тому времени ваш Крамар
затеряется в еврейском "гетто" в Нью-Йорке под другой фамилией.
- Наше ротозейство не изменяет оценку действий Письменного и тех, кто ему помогал.
- Кто ваш руководитель?
- Я направлен решением областной прокуратуры в распоряжение Сумченко именно для
расследования этого дела.
- Какого? О публикации фельетона?
- Речь идет о двух, возможно даже трех, нераскрытых убийствах и покушении.
- Ну и занимайтесь убийствами и, если вам делать нечего, надуманным покушением и
не суйте, извините за резкость, свой нос в наши дела.
- Вы хотите сказать, что фельетон это дело вашего ведомства?
- Я хочу сказать, занимайтесь своим делом! У вас есть решение прокуратуры о
возбуждении уголовного дела против автора фельетона?
- Как только мы установим, что Письменный ознакомился, официально или
неофициально, с записью разговора, то за этим дело не станет. Но мы не сможем
установить этот факт без вас.
- Вы так ничего и не поняли! Разговор окончен..., - Сварчевский резко встал,
повернулся и уже с порога буркнул: - Всех благ!
Михаил некоторое время остался один в комнате размером не более два на три метра
со стенами, покрытыми звукопоглощающей плиткой. Установилась давящая тишина.
Казалось, он слышал стук своего сердца.
"Нет сомнения, что я допустил тактический промах. Нужно было попытаться
заручиться поддержкой Сумченко. Пусть бы даже он отказал, что было бы косвенным
доказательством его роли в этом деле. Результат был бы как сейчас, но моральное
превосходство осталось бы на моей стороне. Теперь же он попытается приписать мне
превышение полномочий. Получается, что я сам дал ему в руки способ скрыть истинные
мотивы его отказа прищучить Письменного. Что нужно сделать после проигрыша первой
партии? Выиграть вторую, чтобы получить право на следующую, третью партию? Найти
водителя самосвала! Другого способа нет", - пришел к выводу Михаил и это конкретное,
пусть даже не новое решение помогло ему забыть горечь неудачи.
Новых фактов еще не было, но Михаил направился, как обещал, на встречу с Манюней.
Нужно было разработать план защиты от Сумченко и обсудить одну идею, которую
возникла у Михаила еще в мае, но так и не была реализована. Тогда казалось - Крамару от
фактов некуда деться, а вероятность успеха идеи была ничтожной. Речь идет об
обследовании территории санаторного парка с целью поиска орудия убийства. Будучи
школьником Михаил однажды помогал следователю. Теперь новое поколение должно
помочь ему. Михаил решил в ближайшей школе попросить третьеклассников, чтобы
просмотреть каждый квадратный метр территории. Это был самый подходящий возраст.
Достаточно взрослые, чтобы соблюдать аккуратность при такой грязной работе, и
достаточно юные, чтобы не утратить любопытство и интерес к игре в "сыщиков".
Манюня был расстроен. Снятие гипса с руки отложили. Лечащий врач решил сделать
еще одну контрольную рентгенограмму. Возможно, это была просто перестраховка -
пациент был серьезным, но в положении Манюни настроение определяется куда более
мелкими вещами. Однако он выслушал Михаила внимательно, и, хоть был немногословен,
несколько полезных советов дал.
Основной из них - не доказывать свою правоту Сумченко, даже если есть аргументы, а
сослаться на свою неопытность и чрезмерное старание. Аргументы пригодятся позже,
когда появится третья, более объективная (а лучше враждебная Сумченко) сторона.
В конце разговора Михаил решил выяснить, что может добавить Манюня к материалам
папки "М" по поводу Зуба, Совы и Альтмана, упомянутого в стенограмме.
- Почти ничего. Мы только начали работу с соседями. Приглашали их в Управление по
одному и небольшими группами. Пытались составить фотороботы. Слово "Альтман" они
вообще не слышали. Одна перевела с немецкого. Альтман - старик. Тетка Ларисы
вздрогнула и поменялась в лице, но я от нее ничего не смог добиться. Зуб и Сова - клички
людей, посещавших Белостенную-старшую. Зуб - моложе. Будто одно время снимал у нее
комнату. Сова посещал ее редко, но относительно регулярно. Их видели незадолго до
убийства, но не вместе. Не успел проверить в ЖЭКе домовую книгу. Сходи, это не займет
много времени.
- Этот Зуб мне кого-то здорово напоминает...
- Наркомана. Они все на одно лицо...
- Я не так часто встречал наркоманов, чтобы у меня выработался их обобщенный
портрет.
- Нужно продолжить работу с соседями и потом встретиться с работниками отдела
борьбы с наркотиками. Возможно, они по фотороботам узнают своих подопечных...
НА СВЯЗИ ХАЙФА
Утро выдалось суматошным. Пока Михаил ожидал инспектора ГАИ, его разыскала
секретарша Сумченко и начала с упреков, что его нельзя найти.
- Сам факт, что вы разговариваете со мной, опровергает ваше утверждение. Нужно
было сразу позвонить по телефону, который я вам оставил, и Тамара Борисовна разыскала
бы меня в пять минут.
- Я куда-то дела вашу бумажку с телефоном... Вас срочно разыскивает Иван
Игнатьевич.
- Ладно! Вас прощаю. Повинную голову меч не сечет. Соедините меня с Сумченко...
- Его сейчас нет на месте. Обещал через час.
- Тогда я выеду на место аварии, а после возвращения зайду к нему.
Инспектор не появлялся. Михаил опять позвонил дежурному ГАИ. Инспектора нашли.
Оказалось, ему неверно передали. Он ждал звонка. Договорились о встрече на выезде из
города.
Поездка к месту аварии заняла минут двадцать, включая остановку, чтобы подобрать
инспектора. Инспектор оказался невысоким толстяком лет сорока с круглым лицом,
кирпично-красным от постоянного пребывания на воздухе и соответствующего аппетита.
Догадка Михаила об аппетите получила подтверждение в первые пять минут, когда
инспектор попросил не задерживать его долго и доставить домой к двенадцати часам на
обед.
- А я хотел объехать с вами еще пару колхозов, да поискать виновника ..., - поделился
своими планами Михаил.
- Вашему начальству, конечно, виднее, а мое меня не отпустит. Сейчас еду с вами по
собственному почину. Понимаю, что вы сами будете искать долго...
- Разве дело уже закрыто?
- Нет. Мы разошлем письма руководителям хозяйств, те дадут команду своим службам
поискать характерные повреждения и сообщат нам, если найдут что-нибудь
подозрительное...
- Или примут меры, чтобы окончательно скрыть эти повреждения.
- Значит не судьба...
- Ответ бюрократа, - не выдержал Михаил.
- Ты молодой еще и горячий. Знаешь, сколько бывает в районах и городе таких аварий
каждый месяц?
- Не каждый месяц сбивают начальника следственного отдела...
- Остальные тоже люди. Вы сами можете поискать машину, если вам не нравятся наши
"бюрократические" методы...
Вскоре приехали на место. Инспектор подробно описал ситуацию. Где стоял у посадки
и как выехал грузовик на трассу, где произошло столкновение. Михаил без труда нашел
место, куда влетел кувыркаясь "Москвич" Манюни. Поломанные поросль и несколько
молодых деревьев смягчили удар. Ободранные стволы еще светись белым через лохмотья
коры, словно костями.
- Как вы определили, что грузовик стоял?
- По следам пробуксовки при трогании с места. Потом, у него из картера капало масло.
Он стоял долго. Может быть полчаса или час. Во-первых, масла было много. С заметно
большой утечкой масла его бы не выпустили из гаража. Во-вторых, он стоял на обочине,
то есть на траве, освободив выезд на трассу. Этого не делают при остановке на одну
минуту...
- Похоже на засаду.
- Или на нужду.
- Тогда у него серьезно разладился желудок, если ему потребовалось полчаса. Не
хотите поискать в посадке прямых доказательств своей версии? - последнюю фразу
Михаил произнес с нескрываемым раздражением.
- Поищи лучше опровержение. Тебе, я вижу, нужнее...
После этого они сели в машину и молчали всю дорогу. Точнее молчал Михаил, а
инспектор с шофером перебросились несколькими фразами, комментируя на обратном
пути дорожные ситуации и поведение водителей.
- Отвези меня в ЖЭК-19 и возвращайся в управление, - попросил Михаил, когда они
высадили инспектора.
- Где это?
- Где-то в районе Санаторного переулка. Там уточним у местных, они наверняка
знают...
"Нужно было бы заехать к Сумченко, как обещал", - вспомнил Михаил. - "Впрочем,
пусть подождет. Может, остынет немного".
Михаил зашел к паспортистке и представился. Потом они вместе направились в
бухгалтерию. Домовые книги были в работе - в связи с изменением тарифов на
коммунальные услуги готовились новые счета. Однако Михаила постигла неудача. Старая
домовая книга была похищена месяц назад и ему показали новую, только что
восстановленную.
Зачем ему новая? В ней только те, кто прописан в настоящее
время. Любопытно, кто прописан в квартире Белостенной сейчас? Антонина Васильевна
Безух и Антон Сергеевич Безух.
- Вы не знаете, кто это такие? - спросил Михаил у паспортистки.
- Так это племянница убитой и сын племянницы.
- А муж почему не прописан?
- Она в разводе.
- Вы что, всех так хорошо знаете?
- Многих знаю. Весь этот дом недавно пришлось оформить заново, когда
восстанавливали домовую книгу.
- Они прописаны в этой квартире. Племянница очень давно, хотя жила у матери. Сын
ее - с шестнадцати лет. Сейчас хотят переехать, но милиция опечатала квартиру.
"А я не удосужился узнать хотя бы родственников Белостенной. Сколько же лет этому
парню и кто он, чем занимается?" - упрекнул себя Михаил и стал опять листать домовую
книгу.
Год рождения семьдесят третий, почти восемнадцать, учащийся техникума. Нужно его
разыскать. Почему о нем ничего нет в материалах Манюни? Неужели фигура Крамара все
затмила. Себя оправдывал тем, что расследованием убийства Белостенной-старшей он
тогда не занимался.
Перед уходом Михаил вдруг вспомнил, что не выяснил обстоятельства пропажи
домовой книги.
- Кто расскажет, как случилась пропажа домовой книги, - обратился он к бухгалтеру.
- Ее украли. Пришел парень, назвался студентом и стал говорить, что его послала
хозяйка, у которой он снимает угол, выяснить с какого числа он прописан. Вроде ей
установили завышенную квартплату за прошлый месяц, а живет он только с текущего
месяца. Только я достала книгу, заходит другой парень, называет меня по имени-отчеству
и говорит, что меня приглашают к телефону в соседнюю комнату, так как мой почему-то
все время занят. Я поспешила к телефону, но оказалось, что никакого звонка не было.
Возвращаюсь к себе, а парней и след простыл, и книги, как не бывало...
- Посмотрите! Они похожи на этих? - Михаил показал фотороботы Зуба и Совы.
- Нет, как будто... Да и видела их всего минуту краем глаза. Такая привычка. Слушаешь
посетителя, а сам что-нибудь продолжаешь делать. Их тут за день уйма проходит...
К тетке Ларисы он позвонил минут через пятнадцать, после того как покинул ЖЭК.
Она была дома. Представился, напомнил ей, что они уже виделись в доме ее сестры в те
печальные дни.
Она сказала, не помнит. Вполне допустимо в той ситуации.
- Мы расследуем убийство вашей сестры и нам нужна ваша помощь. А вы вводите нас в
заблуждение. Прежде вы говорили, что дочь живет отдельно.
- Она прописана не здесь...
Он отметил тесноту двухкомнатной квартирки с крошечной кухней. Они сидели в
комнате не более четырнадцати квадратных метров, которая служила, очевидно, спальней
двум женщинам и общей комнатой, так как телевизор находился здесь же. К тому же она
была проходная. Узкая дверь вела в комнату внука. Однако обстановка была довольно
дорогая, а телевизор был японский, причем с видеомагнитофоном.
- Вы заинтересованы в том, чтобы найти убийцу вашей сестры?
- Я уже говорила, что ничего не знаю. Вы работаете в милиции или я? Это ваша
обязанность - искать преступника.
- Без помощи родственников и соседей найти преступника очень трудно. Особенно,
когда он не оставил следов. Мы предполагаем, что ваша сестра знала убийцу. Она его
впустила в дом. Он хорошо знал квартиру, так как ушел через запасной выход и закрыл его
на ключ. Ваша дочь и внук прописаны в той квартире. У дочери есть от нее ключи?
- Вы хотите сказать, что это она убила?!
- Пока нет для этого достаточных оснований. Кстати, где она?
- На работе.
- У вас есть ее рабочий телефон? Хочу договориться о встрече.
- Оставьте ее в покое. Зачем вы нас терзаете, вместо поиска преступника?! - она готова
была расплакаться.
- Дайте мне ее рабочий телефон, все равно ведь узнаю.
- Мне неоткуда звонить...
- Где она работает? Не подавать же мне на розыск?!
- В седьмой аптеке, - ее губы дрожали.
Михаил уже однажды видел ее истерику и попытался предотвратить повторение.
- Мы вас не обвиняем. Но и вы нас поймите. По статистике подавляющее число
убийств совершается родственниками и знакомыми. Обычно что-то не поделили или из-за
наследства. Вы, кажется, единственная наследница. Ваша дочь прописана у нее, а
вынуждена жить в такой тесноте в свои сорок лет...
- Как вам не стыдно! Я ей так обязана, моя дочь ее так любила...
- Еще раз повторяю, мы повидали многое. Если бы вы рассказали все, что знаете о
знакомых вашей сестры, нам легче было бы найти преступника.
- Я никого не знаю!
- Посмотрите внимательно, возможно вы их видели у сестры. Один из них даже снимал
у нее комнату, - Михаил показал фотороботы.
- Нет, не видела! - она даже отвернулась, демонстрируя полное нежелание помочь.
- Тогда не смею вас больше беспокоить! - Михаил покинул неприветливую хозяйку.
Он прошел несколько шагов по улице, вдруг у него возникло желание задержаться и
посмотреть, какие действия предпримет тетка Ларисы. Булочная напротив была удобным
местом наблюдения. Михаил купил бублик и стал его есть, наблюдая в окно дверь
подъезда. Он уже подумывал, не купить ли второй, как она торопливо вышла из подъезда.
Он последовал за ней до угла, где она вошла в телефонную будку и кому-то позвонила.
Михаил почти не сомневался, что звонила дочери. Он не хотел себя обнаружить и
затерялся в толпе, ожидающей на остановке трамвая.
Седьмая аптека размещалась на первом этаже нового жилого дома на пересечении двух
старых оживленных улиц. Дом был высокий и производил впечатление утеса омываемого
бурными потокам.
"Бойкое место", - отметил Михаил и толкнул стеклянную дверь аптеки. Он сразу
направился к двери с табличкой "Служебный вход". Дорогу успела перекрыть девушка в
белом халате:
- Сюда нельзя!
- Милиция! - для краткости представился Михаил. - Проведите меня к Антонине
Васильевне Безух.
Девушка пошла впереди и вскоре Михаил оказался перед дверью с табличкой
"Заведующий". После стука, вошел.
За большим письменным столом сидела женщина лет сорока и пила чай из красивой
чашки. Перед ней на столе стоял поднос с чайным сервизом в тех же тонах, что и чашка -
кобальт с позолотой. Золото на пальцах, золотая цепь на белой блузке под горло - весь
этот блеск не мог скрыть того, что она некрасива. Грубое белое лицо с крупными
чертами, слегка на выкате глаза. Только серый цвет глаз был, наверное, такой, как у
Ларисы, ее двоюродной сестры.
- Следователь прокуратуры Гречка. Мне нужно поговорить по делу об убийстве вашей
тети.
- Вита! - позвала заведующая.
В дверях появилась та же молодая девушка.
- Убери поднос и проследи, чтобы меня не беспокоили.
Когда Михаил прикрыл за Витой дверь, она продолжила:
- Слушаю вас!
- Вам звонила ваша мама и рассказала, что меня интересует.
- Нет, не звонила. Так, я слушаю вас!
- Она мне сказала, что звонила.
- Еще раз отвечаю, нет!
"Кому тогда она звонила?" - мелькнуло в голове Михаила. - "Скорее всего врет. Хотя,
что собственно плохого в этом звонке? Следователь приходит не каждый день и такой
приход приятным не назовешь. Почему бы не предупредить близкого человека?"
- Мы ищем убийцу вашей тети. По всем признакам она знала этого человека и доверяла
ему. У нее был квартирант. Кто-то из этих..., - Михаил показал фотороботы. - Может
быть, вы видели их?
- Не помню. Не знаю... - ответила она, не задумываясь.
- Я тоже не знаю, что и сказать? Вы даже не сделали паузу для приличия, перед тем как
ответить нет. Вы заинтересованы найти убийцу вашей тети?
- Молодой человек! Вам никто не дал право оскорблять людей, у которых и так горе...
- Вы уже один раз сказали мне неправду. Скрыли звонок своей матери.
- Вы мне тоже соврали, так что счет один один.
- Да, ваша мать звонила не по моей просьбе. Она так же, как и вы была со мною
неискренней. Однако цена моего и вашего вранья разная, - после паузы Михаил
продолжил.
- Я, может быть, не очень ловко пытаюсь заставить вас сообщить мне факты, которые
помогут найти преступника. А вы скрываете эти факты, значит, скрываете преступника!
Может быть, вы с ним связаны общими интересами?
Она насторожилась. Лицо приняло жесткое выражение. Проступил румянец.
- Вы напрасно терроризируете честных людей! Выпустили убийцу Ларисы... Что мы
можем сказать вам после этого?!
- Мы выпустили невиновного человека. Он не ангел, но Ларису не убивал и вашу тетю
тем более. Нужно найти настоящего убийцу или убийц, а вы не хотите помочь. Так что
мне думать в таком случае?!
- Если бы мы что-нибудь знали, то сообщили бы... - она заговорила совсем другим
тоном.
- Ловлю вас на слове! Может быть, вы помните, откуда ваша тетя узнала о тех трех
студентах, которые приставали к Ларисе на улице? - решил воспользоваться переменой
настроения собеседницы Михаил.
- От милиции.
- Вы уверены? Может быть, от соседей?
- Нет, мы узнали только после их ареста. В те дни мы с мамой не отходили ни на шаг
от тети. Ошибки быть не может...
- Вы согласны подписать протокол с данным показанием?
- А без этого нельзя?
- Нельзя!
- Конечно, согласна.
- Мы подготовим текст и заедем завтра. Если можно, предупредите вашу маму, что ей
также предстоит подписать протокол...
Сумченко заставил Михаила ждать в приемной более получаса. "Психологическая
подготовка", - догадался Михаил и постарался расслабиться в кресле для посетителей.
Для приема рядовых граждан у прокурора имелась другая комната, с мебелью попроще.
Однако Михаил расслабился слишком и едва не задремал. Во всяком случае, приглашение
секретарши зайти в кабинет понял не с первого раза.
- Добрый день, Иван Игнатьевич! - произнес Михаил с порога невинным тоном.
- Жалею, что уступил просьбе Манюни и разрешил пригласить тебя. Говорил ему, что
горбатого могила исправит. Опять начинаешь свою самодеятельность...
- Поверьте моему слову, здесь нет никакого умысла. Хочется в начале карьеры как-то
проявить себя... Когда узнал, что на Дзержинского есть запись разговора, подумал, что
там можно узнать канал утечки информации о ходе следствия. Кто-то воспользовался и
организовал покушение...
- Можно считать, проявил! Если ты действительно думаешь о карьере, то впредь
ничего не предпринимай без согласования со мной. Потом, эта версия с покушением...
Какая-то мания преследования. Впрочем, вполне объяснимая для травмированного
Манюни, но не для тебя.
- Очевидно, не хватает практики. Рад и счастлив опереться на ваш громадный опыт.
Буду докладывать вам каждый день...
- Только не думай, что у меня есть время возиться с вашими проблемами ежедневно.
Достаточно докладывать принципиальные моменты.
- Тогда еженедельно...
- Ладно, ладно!
- Спасибо за урок!
- Не перебарщивай! Хочу сказать еще раз, вы с Манюней не там копаете. Занимайтесь
поиском доказательств вины Крамара. Вы его упустили, теперь нужно добиваться выдачи.
- Все понял! У меня есть еще личная просьба. Завтра пятница и я хотел бы уехать на
выходные домой. Последний рейс 17:10.
- За свой счет, пожалуйста!
Михаил поехал проведать Манюню, хотя было довольно поздно. Завтра не получится
из-за отъезда. Манюня был в хорошем настроении. Правая рука была без гипса. Он не
выпускал из нее почти целый день, то кистевой эспандер, то гантель. Михаил застал его
за этим занятием.
- Вот восстанавливаю работоспособность...
- И есть успехи?
- Есть, если считать успехом мышечную боль. А как твои дела?
- Кажется, есть маленькая трещина в броне Крамара. Племянница и сестра завтра
подпишут протокол, где будет черным по белому записано, что Белостенная не могла
рассказать Крамару о Ярмаке и прочих, так как узнала об этом только после их ареста.
- Все-таки Белостенная мертва и Крамар будет стоять на своем.
- Он лицо заинтересованное, а для родственников убитой этот факт имеет нейтральное
значение.
- Согласен. Вряд ли покойница тогда после убийства дочери стала бы скрывать от
ближайших родственников, что узнала об этих студентах. Она была убеждена или
показывала себя убежденной именно в их виновности.
- Завтра к вам не приду. Утром нужно оформить протокол, а затем договориться в
школе, чтобы дали помощников. После сразу еду домой.
- Счастливой поездки и привет Анастасии!
В школу Михаил приехал с письмом за подписью зам начальника Управления.
Директор школы спросил только, почему не попросили военных. Михаил объяснил, что
это очень долго оформлять, и он не уверен в качестве работы. Для этого подходят именно
дети с их доверчивостью и фантазией. Договорились, что два третьих класса отпустят с
двух последних уроков. Его познакомили с учительницами, классными руководителями,
которые будут сопровождать детей. Михаилу оставалось надеяться на хорошую погоду.
С подписанием свидетельских показаний сестрой и племянницей Белостеннойстаршей
так же не было проблем. Каждая из них внимательно прочитала и подписала без
слов. Причем, Михаил сначала получил подпись в аптеке у дочери, справедливо полагая,
что в таком случае не придется убеждать ее мать.
Все в этот день сложилось настолько удачно, что домой Михаил уехал рейсом раньше.
Однако его не покидало какое-то неприятное ощущение неловкости, словно что-то не так.
Оно возникло вскоре после посещения аптеки. Однажды ему показалось, что за ним
следят. Все его попытки обнаружить слежку ничего не дали, но ощущение осталось.
Санаторный парк огласился веселым щебетанием. "Идут помощники", - догадался
Михаил и стал распаковывать пакет с "инструментами". Дома он нарубил из веток
полсотни толстых прутьев примерно метровой длины. Дети будут их использовать, чтобы
рыться в старой листве. Хорошо еще, что в густой тени деревьев и поросли трава не росла.
Выдался чудесный сентябрьский день. Как раз для прогулок в парке. В такой день
искать грибы, а не орудия убийства.
Подошли дети и по команде учительницы нестройно поздоровались. Михаил выстроил
их полукругом и провел короткий инструктаж:
- Меня зовут Михаил Егорович. Я - следователь и прошу вас помочь поймать
преступника. Здесь недалеко, за этим забором бандит зверски убил девушку, а орудие
убийства бросил сюда. Нам нужно осмотреть землю в этом парке. Это может быть
камень, гаечный ключ, кусок трубы или молоток... Мы не знаем, что это. Вы растянетесь в
цепочку и вот этими палочками будете рыть старую листву, где она есть, и искать чтолибо
похожее на орудие убийства. Как только что-либо находите, втыкаете в том месте
колышек и зовете меня. Все ясно?
- Да! Нет! - ответил многоголосый хор.
- Теперь задавайте вопросы, что неясно.
- А кто убил?
- Мы подозреваем одного человека. Если вы найдете орудие убийства, это нам здорово
поможет.
- Чем убили?
- Я уже говорил, чем-то тяжелым. Точнее сказать не могу. Может быть гирей или
гантелькой... Знаете? Их используют для тренировки спортсмены... Еще есть вопросы?
- А пэпси будет?
- И пэпси, и пирожные!
- А если не найдем?
- В любом случае! Но тому, кто найдет, будет особый подарок. Все, все! Приступим к
поискам. Растягиваемся в цепочку. Вперед не забегать! Сохранять линию... Главное не
скорость, а качество! И еще! Соблюдайте гигиену! Руками ничего не брать!
На построение цепочки ушло довольно много времени - энергии у помощников было,
хоть отбавляй. После летних каникул они еще не обрели усидчивость и радовались
приключению в парке, как козлята первой траве. То и дело раздавалось: Михаил
Егорович!
Но то были ложные вызовы. Дети не могли знать, что камнем размером в детский
кулачок проломить череп практически невозможно. Но Михаил их не расхолаживал. У
них и без того энтузиазм угасал. Цепочка то и дело нарушалась. Начались шалости
мальчишек. Кто-то уже фехтовал колышками, изображая мушкетеров. Учительницы
метались вдоль шеренги, едва успевая наводить порядок. Кульминация наступила, когда
один из мальчишек нашел под кустом использованный презерватив и подцепив его на
палку поднял как флаг.
- Это может быть орудием убийства? - с ехидной улыбкой повторял он свой вопрос,
шествуя вдоль цепочки к Михаилу.
Мальчики откровенно хохотали. Девочки прыскали смехом и отворачивались. У
учительниц округлились глаза, а лица приобрели цвет вареной свеклы:
- Филь! Филипп! Прекрати безобразие! Скажу твоим родителям...
Михаил счел необходимым срочно вмешаться:
- Нет, Филипп! Это не может быть орудием убийства. Ты достаточно взрослый и
знаешь, что это служит для защиты от СПИДа. А теперь брось дурачиться и продолжай
поиски.
- Дети, соблюдайте гигиену! Обходите стороной всякую грязь, - учительницы
успокоились и от истерики вернулись в конструктивное русло.
Михаил пожалел, что втравил детей в это грязное, а главное бесполезное дело. Вся
территория парка была, наконец, обследована. Детей построили и повели в кафе, которое
Михаил подобрал заранее и договорился с администратором. Там было достаточно места
и можно было помыть руки.
Пока дети мыли руки под надзором одной из учительниц, Михаил с официанткой и
второй учительницей сдвинули столы и расставили блюдца с пирожными и стаканы с
пэпси.
Учительницам и себе он заказал к пирожным черный кофе. Они втроем сидели у конца
стола ближе к выходу, чтобы лучше контролировать ситуацию. На лице у Михаила легко
читалось разочарование.
- Вы очень расстроены неудачей?! - полу-вопрос, полу-утверждение напомнили
Михаилу, что нельзя расслабляться.
- И да, и нет! Мы вам очень благодарны. Вероятность успеха была очень мала, но это
снимает неопределенность. У меня к вам просьба - никаких жалоб родителям или
руководству школы. Хорошо?!
К Михаилу подошла девочка с красивыми светлыми волосами в виде "конского хвоста",
схваченными узкой лентой. Она заглянула в глаза Михаилу своими светло-серыми
блестящими пуговками.
- Можно задать вопрос?
- Вероника! Не мешай взрослым разговаривать!
- Я только один вопросик...
- Пусть задаст.
- Вы очень расстроены, что ничего не нашли?
- Да, расстроен. А разве это заметно даже тебе?
- Еще как!
- Но ты меня уже утешила своим сочувствием.
- Нет, я не об этом! Хочу задать вопрос.
- Задавай, слушаю...
- Обязательно, чтобы, как вы говорили, орудие зверства...
- Убийства...
- ...зверского убийства лежало на земле?
- А где оно может быть еще?
- На ветках!
- Расскажи, что ты видела?
- Видела кусок трубы на кусте, но подумала, это же не на земле...
- Ты помнишь, где это?
- Да.
- Мы сейчас!
Михаил схватил Веронику за руку и потащил к выходу:
- Мы скоро вернемся!
- Я не допила пэпси!
- Потом! Я куплю еще... Пойдемте и вы со мной! Нужен свидетель. - пригласил Михаил
учительницу, что помоложе.
На улице он держал Веронику за руку и невольно торопился. Учительница отстала. Со
стороны это выглядело, вероятно, как похищение, потому что на них оглядывались. Один
невысокий мужичонка перегородил дорогу:
- Куда ты тащишь девочку?
- Отойдите! Милиция...
Мужчина отскочил в сторону, но стал звать прохожих.
- Смотрите! Тащит девочку в парк!
Вероника вступилась за Михаила:
- Дяденька! Он, правда, милиционер! Мы идем ловить преступника...
Михаил, чтобы успокоить публику, достал удостоверение. Их догнала учительница.
Далее они пошли спокойно, как супруги с дочкой на прогулке. Они спустились к пролому,
ведущему в Санаторный переулок. Буквально в двух метрах от дыры в заборе между
развилок веток куста был зажат, словно на показ, кусок трубы полуметровой длины.
Дюймовая труба, почти забитая известковой накипью.
"Тяжелая. Горячая вода или отопление", - отметил Михаил, когда осторожно
вкладывал трубу в большой полиэтиленовый пакет, извлеченный из кармана куртки.
"Не далеко он ее спрятал. В начале мая листва еще прозрачна. Словно хотел, чтобы ее
обнаружили, и вставил в развилку. Они могли ее обнаружить тогда с Манюней. Жаль,
было уже довольно темно. Сколько людей прошло мимо! Правду говорят, что видят не
глазом, а умом!" - подумал Михаил. Он был доволен. Еще не было экспертизы, а он уже не
сомневался - в его руках орудие убийства.
Они вернулись в кафе с видом триумфаторов.
- Вероника заработала приз! Заказывай! - Михаил помнил свое обещание.
- Всем мороженое! А мне еще пэпси и жвачку...
В конце дня Михаил уже мог доложить Манюне результаты предварительной
экспертизы:
- Один конец трубы обрезан газовой резкой, другой - ножовкой. Внутренность покрыта
накипью. Это труба горячей воды. В ЖЭК нетрудно установить дату ремонта, если мы
найдем дом, откуда труба.
- Естественно, начать нужно с дома и квартиры Крамара...
- Конечно. Но самое главное - на трубе органические остатки и несколько волос.
Спектральный анализ и микроскопический показали - следы разложения крови. Волосы
сильно обесцвечены, но нет сомнения, что Ларисы. Сравнили с образцами, взятыми при
эксгумации.
- Я в тебе не ошибся! Дело опять завертелось. Жаль, я надолго привязан к этому
агрегату! Что ты намерен делать дальше?
- Подожду точного количественного анализа состава стали и начну искать откуда труба
отрезана.
- Можно не ждать результатов анализа, а сразу брать образцы в доме Крамара. Все
равно их также нужно сдавать в химлабораторию.
- Действительно! Завтра и начну. Нужна только
электродрель.
- Не занимайся только этим сам. Пригласи экспертов из НТО. Они знают свое дело и
не любят самодеятельности следователей. У них есть соответствующий инструмент...
- Они вечно заняты.
- Скажу завтра Фесенко. Он организует. Мне сегодня провели телефон, так что я уже
консультирую. Стало не так скучно лежать... Можешь и ты звонить для экономии
времени, запиши номер.
- Лучше буду приходить, если не возражаете? Вы уже звонили в Хайфу.
- Ха-ха-ха! Что правда, то правда!
Утром Сумченко разыскал и пригласил к себе Михаила.
- Почему не докладываешь о находке?
- Жду окончательных результатов экспертизы. Нужно еще найти, откуда труба! -
ответил Михаил и подумал: "Кто-то из отдела стучит Сумченко регулярно..."
- Можешь не сомневаться! Из дома Крамара или соседних домов. Взял с мусорной
свалки во дворе.
- Ее пилили ножовкой. Довольно аккуратно. Интересно, держал ли Крамар в руках
какой-либо инструмент, кроме смычка?
- Держал, держал! Он заядлый яхтсмен. Кроме того, у него есть дача.
- Любопытные сведения! - Михаил говорил вполне искренне и, очевидно,
спровоцировал Сумченко.
- Вот, видишь! Как только ты последовал моим советам, так сразу получил результат.
- Опыт великое дело! - процитировал Михаил классика.
- Что ты намерен делать, если будет доказана причастность Крамара к этой трубе.
- Позвоню ему в Хайфу и задам несколько неудобных вопросов.
- Не советую это делать. Он хитрый еврей и что-нибудь придумает. Нужно готовить
документы и добиваться его выдачи.
- В Израиле много хитрых евреев и лучше, если мы узнаем раньше, что они придумают.
- Он переменит фамилию и сбежит, если ничего другого не изобретет.
- В современном мире трудно затеряться.
- Если есть деньги, не трудно.
- Откуда у него деньги? На зарплату профессора провинциального вуза сильно не
разгонишься...
- Он давал концерты, записывал пластинки...
- Может быть, вы правы и у него по нашим меркам есть деньги, но все же тактика
открытой игры для нас выгоднее.
- Опять твоя настырность! Впрочем, решайте с Манюней этот вопрос сами... Потом
снова скажите, Сумченко помешал...
Инженер ЖЭК полистал старую книгу нарядов и сообщил, что в подъезде Крамара
была замена труб горячей воды в апреле восемьдесят седьмого года. Менее чем за месяц
до убийства.
Большая делегация в составе Михаила, экспертов, инженера, сантехника и сварщика
ЖЭК посетили квартиру Крамара. После предъявления ордера была снята кафельная
плитка в районе стояка горячей воды. Экспертам повезло. Сварщик при замене на новую
оставил несколько сантиметров старой трубы на выходе из стояка, чтобы упростить себе
задачу.
Для начала насверлили стружки и договорились с ЖЭК, что по команде Михаила они
вырежут фрагмент старой трубы целиком. Такая команда поступила в тот же день, так как
анализ стружки дал положительный ответ - это была та же марка стали. Теперь нужен
был весь образец для более тщательного сравнения химсостава. Как объяснили Михаилу
эксперты-химики. каждая марка стали определяется содержанием, кроме железа, еще
примерно десятка химических элементов. Причем количество каждого в процентах
задается диапазоном значений. По этой причине каждая партия труб из одной плавки
неповторима по своему химическому составу.
- После такой находки Крамар не устоит, хотя у меня сомнения остались... Если он
убил Ларису, то он же наиболее вероятный убийца ее матери... Железобетонного алиби на
время убийства у него не будет, но как он смог повесить ее в одиночку... - Манюня
говорил медленно, с паузами между предложениями
- Вот случай, когда Сумченко нам помог. Он сообщил мне, что Крамар опытный
яхтсмен. У каждого яхтсмена найдется пара блоков, чтобы соорудить полиспаст и поднять
тело, как говорится, одной левой. Достаточно прочная веревка тоже есть.
- Теперь, кажется, все сходится...
- Кроме убийства деда Стефана и покушения на вас...
- Деда Стефана, возможно, убила старуха сама, а покушение - следствие моей
мнительности, от которой, я надеюсь, избавлюсь после выздоровления...
- У меня тоже приступ мнительности. Не могу отделаться от ощущения, что за мной
следят.
- Время лучший лекарь и от мнительности тоже. Извини, но ничего кроме банальности
в моем положении сказать не могу. Да! Я уже попросил Фесенко организовать тебе
разговор с Крамаром.
Разговора с Хайфой пришлось ждать всего три дня. Предыдущие два разговора
позволили отработать организацию связи с Крамаром. За это время Михаил объехал
несколько колхозных гаражей. Очередность выбирал, руководствуясь расстоянием от
места аварии. Пока ничего, похожего на разыскиваемый самосвал, обнаружить не
удалось.
Ожидание на переговорном пункте несколько затянулось, хоть выбрано было не самое
загруженное время.
- Алло! Гражданин Крамар? С вами говорит следователь Гречка. Вы меня хорошо
слышите?
- Хорошо. Как здоровье Манюни?
- Поправляется! Но это дело времени, а у нас возникло несколько вопросов и мы
надеемся, что на этот раз вы будете более откровенным, чем в прошлый.
- Не могли бы вы более конкретно?!
- У нас есть основания считать, что вы дали ложные показания.
- Вы о чем?
- Вам не могла сказать о студентах мать Ларисы. Вы их видели сами, так как
встречались с Ларисой вечером еще раз незадолго до ее убийства.
- Это провокация!
- Ваше право сказать да или нет, но квалифицировать как провокацию, а точнее, как
ложь наше утверждение может только суд. Вы будете отвечать по существу?
Крамар ответил после длительной паузы. Возможно, он с кем-то совещался.
- Буду. Я действительно с ней встречался. Но это была не моя инициатива. Вахтер мне
принес записку. В ней было написано чужим почерком примерно следующее: " Лариса
просила передать, что срочно хочет видеть вас вечером у себя дома". Когда я пришел,
выкроив полчаса между выступлениями моих учеников, она еще не вернулась. Мне
пришлось ее ждать десять минут или несколько меньше. Я видел сцену со студентами,
хотя не разобрал слов. Лариса была в слезах и удивилась, увидев меня. Я посоветовал ей
зайти домой переодеться. Был чудесный вечер, и мне захотелось поговорить с ней на
улице, посидеть на той же лавке, где я ожидал ее. Но она не стала переодеваться.
Оставила только скрипку, ноты и, как я узнал потом от матери, кольцо. Она панически
боялась его потерять...
- Вы сохранили ту записку?
- Нет. Выбросил сразу.
- Вы знаете, кто ее написал?
- После всего, что случилось, я боялся попадаться на глаза вахтеру, не то что
расспрашивать, кто ее передал.
- Каким путем вы шли к дому Ларисы?
- Через санаторий.
- А каким возвращались?
- Тем же.
- Вас кто-нибудь видел? Вы с кем-нибудь встретились на дорожке парка?
- Нет. Не помню.
- Не помните, или не встречали?
- Не помню. У меня не было причины запоминать!
- О чем вы говорили с Ларисой?
- Разговор не получился. Я торопился, она была расстроена и сослалась на усталость.
Но мы договорились все обсудить при первой же встрече. Я пообещал помочь вырваться
из ее окружения. Было не просто решиться, но она была так красива в тот вечер, что я
отбросил всякие сомнения.
- И убили ее обрезком трубы, которую принесли с собой.
- Какой трубы? Что вы говорите?!
- Трубой, которую вы отрезали от старой водопроводной трубы, после замены на
новую...
- Это какое-то недоразумение!
- Помните, как в конце апреля того года в вашей квартире заменили трубы подачи
горячей воды. А вы еще договорились в частном порядке с сантехниками и передвинули
ванну.
- Передвинули. Ну и что?!
- Мы располагаем неопровержимыми доказательствами, что Лариса убита трубой из
вашей квартиры. Вы это уяснили?! Отпирательство бесполезно и только усугубляет ваше
положение...
- Какие доказательства?
- Химический анализ стали, из которой изготовлена труба.
- Возможно это случайное совпадение?!
- Ваш юрист подтвердит, что скорее обезьяна напечатает на машинке "Отче наш",
случайно ударяя по клавишам, чем получатся две идентичные плавки стали.
- Но я не убивал!
- Трудно вам верить после того, как вы лгали все эти четыре года. Еще раз повторяю, в
ваших интересах чистосердечно во всем признаться, добровольно вернуться и предстать
перед судом. Суд учтет все обстоятельства...
- Это недоразумение, или провокация! Я не убивал! С вами бесполезно говорить... - и
Крамар, очевидно, положил трубку, так как связь прервалась.
СКРИПКА ЗАГОВОРИЛА
Из Управления Михаил позвонил Манюне, рассказал вкратце содержание разговора и
пообещал заехать, как только будет готова стенограмма. Он отдал кассету от диктофона в
лабораторию звукозаписи для снятия копии и попросил Тамару Борисовну заняться
стенограммой сразу же после изготовления копии.
Остаток дня он решил провести в спортзале. После первых успехов в расследовании, он
посещал спортзал почти каждый вечер. Завтра пятница. Он уедет домой сразу после
встречи с Манюней, поэтому потренироваться нужно обязательно. Тем более что сегодня
занятия проводил Феликс.
Михаил тренировался в группе Феликса и с другими группами и нашел, что Феликс в
профессиональном смысле выше других тренеров. Они оказались хорошо совместимы
психологически и, похоже, стычка на водной станции постепенно перерастет в дружбу.
После тренировки Михаил спускался вниз к гостинице по плохо освещенной улице.
Дорога была самой короткой и хорошо знакомой. Когда справа выросла темная глыба
дома на капитальном ремонте, с выбитыми стеклами и жидким забором вокруг, Михаила
охватила непонятная тревога. В доме слева не горел ни один фонарь у подъезда. Михаилу
показалось, что накануне освещение здесь было. На всякий случай, чтобы проскочить
образовавшийся темный мешок, он сошел с тротуара на середину проезжей части узкой
улицы.
Глазами он невольно косил, то влево, то вправо, и это его спасло. Из среднего подъезда
выскочил высокий парень и замахнулся чем-то, целясь в голову. Следом за ним спешил
второй. Михаил блокировал удар левой рукой. Обожгло висок. Это помешало ему нанести
точный удар правой. Он метил в горло, а попал чуть ниже в грудь. Однако нападавший
упал, но Михаилу было не до него. Правой ногой с уходом влево он свалил второго, и едва
не угодил под удар третьего. Его спас двойной кувырок через голову. Теперь он вырвался
из окружения. Третий размахивал трубой или толстым прутом, но нападать не решался,
также как и первые, хотя они уже поднялись с земли. Тогда Михаил начал серию
обманных движений, чтобы обезвредить этого с трубой. Он был ближе всех к нему.
Третий вдруг бросил трубу и с криком: "Он каратист! Атас!", - побежал вверх по улице.
Первые отступали более организовано, но когда Михаил поднял трубу, это была стальная
арматура в палец толщиной, тоже побежали.
Он не стал их преследовать. Сейчас он пожалел, что пистолет оставил в сейфе, как
посоветовал Фесенко. Висок саднил, но кровотечения не было. Михаил осторожно
потрогал место удара рукой. Там образовалась довольно большая шишка. Чем же его
ударили? Скорее всего, это была велосипедная цепь. Коварная штука. Нужно было
уходить от удара или принимать на левую цепь, а не блокировать руку нападающего.
Дежурному администратору гостиницы, который выдал медицинскую аптечку, Михаил
объяснил, что в темноте оступился и упал. Куртку из плащевки пришлось постирать в
ванне. До отъезда она высохнет, а по городу придется щеголять в пуловере и байковой
рубашке. Холодно не будет, но большинство в городе уже облачилось в плащи и кожу.
Утром и вечером из-за близости моря было довольно сыро.
В начале второго пополудни Михаил заехал к Манюне со стенограммой и дорожной
сумкой. Папку со стенограммой он договорился оставить у Манюни, и от него сразу ехать
на автовокзал.
Манюня читал стенограмму телефонного разговора с Крамаром долго, потом сказал:
- Неужели, после всего этого он отвертится? Каждый раз перед убийством, сначала
дочери, потом матери он с ними встречался, а говорит, что невиновен.
- Жизнелюб! - мрачно пошутил Михаил. Шишка еще болела. Разговор об этом он
оставил на конец.
- Похоже, что твоя миссия закончилась и весьма успешно. На то, чтобы его посадить
здесь или в Израиле, понадобятся долгие месяцы. Может быть даже годы. К тому времени
я буду здоров. Приезжай в понедельник, сдай дела, закрой командировку и опять к жене
под бочок. Небось, скучаешь! По себе знаю...
- Боюсь, не получится к жене под бочок... Вчера возвращался вечером с тренировки, а в
темном переулке меня подстерегали трое. Видно плохо тренировался, за что заработал
"боевое ранение". Посмотрите! - Михаил продемонстрировал ссадину и шишку, которая
стала меньше по высоте, но приобрела фиолетовый оттенок. Он рассказал подробно о
нападении и своих планах на следующую неделю.
- Конечно, если руководство будет настаивать, я уеду. Но нужно довести до конца
историю с наездом и нападением. Мне кажется, что это звенья одной цепи. Вопрос
только в том, куда она тянется? Одного из нападающих я запомнил. Того, который ударил
меня цепью. Долговязый, глаза на выкате, скошенный подбородок. Очень похож на Сову,
один из ваших фотороботов. Точно, Сова!
- Если согласен остаться, то буду рад за тебя похлопотать. А цепь, думаю, тянется к
наркодельцам или спекулянтам лекарствами. Сестрица и племянница-фармаколог меня
здорово заинтересовали. Возможно, наши визиты к ним кого-то серьезно беспокоят. В
понедельник свяжись с человеком с веселой фамилией Тризна. Вячеслав Андреевич
занимается наркотиками. Ты видел его телефон в моей папке.
- В понедельник не смогу. Уже заказал транспорт для поездки по колхозам.
- Может, отложить бесполезные поездки, когда намечаются поиски Совы и прочей
компании?
- Одно другому не мешает. Пока дают транспорт, буду ездить каждый день.
- Мои настаивают завтра крестить Нину, - такими были первые слова, сказанные
Анастасией после приветственных поцелуев. Ниной назвали дочку в память о покойной
матери Михаила.
- Я не поеду.
- Ты чего? Партию разогнали, можешь не бояться парткома...
- Не в этом дело. Ты же знаешь, я уважаю искреннюю веру и любую "человечную"
религию, тем более христианство. Но я не верую и в церковь не пойду. Потом, в машине
места не хватит.
- Анна и Юра поедут на своей.
- И прекрасно! Ты с малышкой и бабушка с прабабушкой, полный комплект.
- Прошу тебя! Поедем! Подождешь в машине...
- Отложим этот вопрос на утро...
- Не возражаешь, если Анна и Юра будут крестными родителями?
- Хорошо! Договорились! - он снова заключил ее в объятия. Она трепетала в ожидании
скорой близости.
"Одно положительное качество командировок - любовный голод и сопровождающая
его острота чувственности. Какое счастье быть женатым на любимой женщине!" -
подумал Михаил, но не сказал вслух. Каждое прикосновение, каждый самый короткий
поцелуй отзывались взрывом желания. Он вдыхал ее восхитительный запах, запах чистого
тела кормящей женщины без всяких признаков парфюмерии. Михаил запретил Анастасии
употреблять любую косметику, пока кормит ребенка. Мать должна пахнуть молоком, а не
поделкой под Ланкомэ.
- Ой! Что у тебя с головой?
- Ударился на тренировке в спортзале.
- А не врешь? Вон и пистолет подмышкой.
- Так положено.
- Здесь ты не носил пистолет!
- Так то же город, да еще портовый!
- Значит, опасность есть?
- А в какой профессии ее нет?! Водителем работать опаснее... Корми лучше мужа. Он
голоден как волк по всем статьям.
- Пока будешь в ванной, накрою стол. Сама еще не обедала сегодня, ждала тебя.
- Ну и напрасно. Уже пора ужинать, а ты еще не обедала. Чем будешь кормить
малышку?!
- Не волнуйся за нее. Я понемножку хватала на лету... Пила простоквашу, сок, съела
горсть орехов.
Действующая церковь была в соседнем приморском селе, километров семь по сносной
асфальтовой дороге. Они с тестем остались в машине, пока женщины с малышкой и
крестными родителями проходили ритуал крещения.
Церковь занимала господствующую высоту в округе. С площадки, где они стояли
открывался грандиозный вид: на море, устье реки, сельские домики на склонах холмов,
спускающихся к морю и реке. Несколько лет Михаил не был здесь и с любопытством
осматривался.
Тесть прервал его созерцания:
- Настя сказала, ты носишь пушку. Бросай эту грязную работу. Двести рублей у нас
платят начинающему шоферу... С учетом шабашки, считай вдвое больше.
- С учетом взяток и у нас гораздо больше.
- И то правда. Помнишь Писаренко. Такие были злыдни... После армии пошел в
милицию. В райцентре богует на базаре. Ты должен знать...
- Знаю...
- Теперь живет на широкую ногу. Машину купил. Жена в нутриевой шубе на тот же
базар ходит и обирает старух, стерва! Какую цену назначит, за такую отдай ей курицу,
иначе муженек со свету штрафами сживет... Куда смотрит районная прокуратура?
- Никто не жалуется. Народ привык к бесправию. Хуже того. Если взяток не берет и
под себя не гребет, уважать перестают - чего на должность полез. Все на
несправедливость жалуются, а как деньжата появляются, каждый норовит закон обойти за
взятку... Психология рабов! Сколько нужно еще столетий, чтобы ее изжить?! На
выпускном банкете один наш доцент с кафедры хозяйственного права целую лекцию
прочитал, как он выразился, по "рациональной теории взяток", - Михаил замолчал на
несколько минут, углубившись в воспоминания о той вечеринке в ресторане.
Когда вечеринка перевалила за кульминационный пункт и часть наиболее важных лиц
из приглашенных отбыла домой, доцент Свирский поднялся с полным бокалом, постучал
вилкой по тарелке и начал свой тост, который оказался лекцией на тему: как брать взятки.
"Минуту внимания! Хочу использовать данный тост для восполнения пробела в вашем
образовании. Сами понимаете, краткая лекция, которую я сейчас прочитаю
исключительно из любви к вам, не могла быть произнесена с кафедры. Не было бы даже
этого тоста, если бы это не была наша последняя встреча. Вы уходите пахать на ниве
закона, а я отправляюсь за бугор работать в зарубежном отделении одного эСПэ,
совместного предприятия. Будете в Ганновере, милости прошу! Не могу быть в стороне,
когда пошел процесс ГэГэ, Грандиозного Грабежа. Государство утратило долго хранимую
невинность в виде монополии внешней торговли и теперь отдается всякому желающему
иностранцу. Поэтому в большом дефиците знающие сводники, вроде меня. Не считайте
меня циником. Мы, юристы, должны трезво смотреть на вещи. И вы тоже не должны
упустить свой шанс здесь. Для этого сообщу вам несколько аксиом теории взяток с
комментариями, теоремами и следствиями. Аксиома первая: знай дело. Некоторые
считают знание дела лишним для взяточника. Глубочайшее заблуждение! Во-первых,
кому-то нужно работать и вам начальство простит многие "шалости". Во-вторых, знание
дела - это связи с сильными мира, кому вы были полезны. В-третьих, квалификация вам
поможет разобраться в механике чужих делишек и посадить на крючок начальство и
коллег. Все они должны знать, что вы все про них знаете, но свой парень, так как они
тоже знают кое-что о вас. Кристально чистых нигде не любят. В-четвертых, в любой
технике есть свои "допуски и посадки", то есть разрешенные отклонения от номинала,
допустимая точность решений, свой "плюс-минус", своя нейтральная полоса или
ничейная земля. Тем более, это есть в юриспруденции. Если вы это знаете, то в глазах
любого проверяющего будете выглядеть законником, а в глазах клиента благодетелем, то
есть ничейная земля будет ваша. Нужно только выгодно ее продать. Аксиома вторая: не
обижай начальство. Все вы знаете, что до бога далеко, а начальство рядом. Поэтому не
обижайте начальство, даже если оно вас не любит. Во-первых, не берите больше, чем
начальник. Нужно щадить его самолюбие. Если он берет слишком мало и это вас сильно
ограничивает, помогите ему брать больше, но делайте это по возможности незаметно для
него. Во-вторых, работайте аккуратно, даже если уверены, что начальство на вашей
стороне, чтобы его не подставить. В-третьих, время от времени давайте заработать
вашему начальству на ваших клиентах, но никогда не делитесь взяткой явно. То есть не
ставьте начальника в двусмысленное положение, тем более, если начальник ваш друг...
Аксиома третья: не обижай клиента. Эта аксиома - третья в порядке изложения, но первая
по важности. Во-первых, такса должна быть разумной. Это работает на имидж
благодетеля. Лучше берите чаще, но меньше. Во-вторых, никогда не обманывайте
ожиданий клиента. Если сделали меньше, чем обещали даже на пустяк, верните все или
лучше заранее обусловленную часть. Жадность фраера сгубила - это не поговорка, это
закон природы! Итак, выполняя мои рекомендации, вы дослужите до пенсии, сделаете
хорошую карьеру и будете жить отлично! Так выпьем, чтобы закрепить только что
полученные знания...".
Очнувшись от воспоминаний, Михаил повернул голову к тестю. Последний заметил,
что пауза в разговоре закончилась и продолжил:
- Я твоего отца хорошо знал. Если ты в него, то взятки брать не будешь по любой
теории. У тебя высшее образование. Уйду на пенсию, останешься за меня. Ты парень
толковый. Разбираешься в технике, экономике... Пошли новые времена, райком разогнали.
Смотришь, мужики тебя председателем колхоза выберут.
- Скоро и колхозы развалятся!
- Какой же дурак будет разрушать крепкое хозяйство?!
- Оно крепкое по нашим меркам. Производительность в четыре раза ниже мирового
уровня. Все держится на дешевом труде и разграблении плодородия земли.
- Чего ты хочешь?! Работа на дядю...
- Понимаю ваше беспокойство о благополучии нашей семьи. Однако не хочу
мельтешить. Нужно поработать, набраться опыта... О выборе профессии юриста пока не
жалею. А там посмотрим...
- А вот и наши!
Назад машину вел тесть. Бабушка Наталья заняла переднее сидение, а Михаил с
Анастасией разместились сзади вдвоем. Нужно было покормить ребенка. Теща поехала в
машине с дочкой и зятем. Отношения между сестрами были сложными. Юрий начал
выпивать. Анна была слишком прямолинейной, чтобы искать какие-либо тонкие подходы
к мужу. Возможно, Анна его не слишком любила. Возможно, она никого не могла
полюбить больше себя. Во всяком случае, брак оказался, нельзя сказать несчастливым, но
не таким, о
котором мечтала мама для любимой дочки. Она много лет думала о Михаиле как о
будущем муже Анны. Для нее не была секретом юношеская любовь Михаила. Умом она
понимала, что Анна сама виновата, но сердце во всем обвиняло Настю: "Повесилась
парню на шею, а потом и под него легла... Он парень порядочный - женился". Откуда ей
было знать, да и предубеждение мешало понять, что эти два сердца и тела созданы друг
для друга.
В церкви малышка намочила пеленки. Анастасия ее перепеленала не очень плотно и
теперь при кормлении девочка высвободила ручку и стала щипать мамкину грудь, не
отрывая беззубый рот от соска. Родители таяли от счастья, глядя на малышку. "Что бы ни
случилось, эти минуты будут греть мне душу", - Михаил осторожно взял ручонку своей
дочки, словно выточенную тончайшим резцом. - "Какое совершенство! Только
бесконечность природы позволила ей выработать столь лаконичный язык, чтобы в трех
десятках длинных молекул описать такую красоту". Он не говорил этих слов вслух, но
видел в глазах Анастасии слезы умиления и согласия с ним.
Дома их ожидал праздничный стол. Крестины в деревне большое событие. Собралось
больше трех десятков родственников и соседей. Застолье было длинным и обильным.
Михаил и Анастасия пользовались каждой возможностью уйти из-за стола в свою
спальню, бывшую родительскую, чтобы взглянуть на дочку. Портреты родителей остались
висеть на стене, но кровать заменили на современную деревянную, двуспальную. В углу,
защищенном от сквозняков, помещалась кроватка малышки.
Однажды вслед за ними вошла бабушка Наталья. На радостях она выпила рюмочку, вся
раскраснелась. Взяла у Анастасии девочку и поднесла к портретам:
- Ниночка, крошка моя золотая! Пусть на тебя посмотрят дедушка Егор и бабушка
Нина. Егор! Нина! Посмотрите на свою внучку! Или вы ее уже видели оттуда..., - она
откровенно всхлипнула, вернула ребенка Анастасии и ушла из комнаты, вытирая глаза
краем ситцевого платка, повязанного на шее. Ее еще густые выбеленные сединой волосы
были заплетены в косу и скручены на затылке в аккуратный узел.
- Может, дать ей валерьянки? - предложила Анастасия.
- Не нужно. Это от радости...- ответил Михаил и вспомнил свой сон.
Было это в первую ночь после длинного хлопотного дня, когда он привез дочку и
Анастасию домой. Как ни готовились, оказалось, еще много нужно было сделать для
удобства новорожденной. Уснули поздно. Сначала Анастасия, потом забылся Михаил.
Ему снится сон. Вдруг он просыпается от какого-то шелеста и дуновения воздуха. В
комнате темно, но он ясно видит, у кровати дочки стоит его мама и смотрит на спящую
внучку. Он подхватывается и бросается к матери со словами: "Мама! Мама! Но мать его
мягко отстраняет от себя и молча, почти бесшумно уходит из комнаты. Михаил не видел,
как отрывалась дверь. Легкий шорох и она скрывается за дверью.
В этот момент Михаил действительно проснулся. Было также тихо. Анастасия спала,
положив голову ему на грудь. Он осторожно переложил Анастасию на подушку, не забыв
поцеловать в губы, и поднялся с постели к ребенку. Девочка ворочалась во сне. Он
просунул руку под нее. Мокро. Ребенок пискнул, и Анастасия мигом проснулась.
- Что случилось?
- Нужно заменить пеленки...
Михаил ничего не рассказал, ни сразу, ни потом. У него было правило, которое он
редко нарушал - не рассказывать свои сны. Зная впечатлительность и женское суеверие
Анастасии и бабушки, он не хотел, чтобы фантазии его спящего мозга доставляли им
пищу для толкования и беспокойства. Когда речь шла о малышке, он и сам становился
суеверным до неприличия.
Понедельник принес неожиданности. Приятные и не очень. Утром Михаил побывал в
одном из колхозов для осмотра автотранспорта. Расстояние от места столкновения до
этого колхоза уже превышало всякие разумные пределы, разве что водитель имел путевку
на поездку в город. Михаил просматривал все путевые листы за неделю, включая день
катастрофы. Он уже не успевал за одну поездку посетить более одного хозяйства. Вдоль
моря граница обследования уже достигла Христофоровки, и следующая поездка
намечалась именно туда.
В Управлении его ждало известие. Как только он вошел в приемную, его остановила
Тамара Борисовна:
- Миша! Михаил Егорович! Вас разыскивает Сумченко, просил сразу же связаться с
ним.
- Что случилось?
- Наверное, это по поводу факса из Хайфы?
- Он у вас?
- Ксерокопия. Оригинал Сумченко потребовал передать ему.
- Сначала прочитаю, потом позвоню.
- Конечно. Вон в той красной папке с инициалами Николая Петровича...
Адвокат Крамара и местный нотариус прислали письмо, из которого следовало, что
Крамар сразу по приезду в Хайфу дал нотариально заверенные показания, из которых
следовало, что он действительно вечером незадолго до убийства встречался с Ларисой. Он
видел студентов-хулиганов и по его просьбе Швец позвонила в милицию. Вину за
неверные показания при первых телефонных разговорах адвокат взял на себя. Это он
настоял на данной тактике и теперь раскаивается, так как репутация его клиента
пострадала. Его клиент теперь выглядит как лжец, преступник, заметающий следы. Он
никого не убивал. Это чудовищное совпадение фактов. Далее следовали комплименты
профессионализму советской милиции, который адвокат недооценил.
Сумченко сразу начал с разноса:
- Развалили верное дело! Я предупреждал, что они вас перехитрят. Так и получилось!
Хотя, что с тебя взять?! Ты молодой специалист и этим все сказано. Но Николай
Петрович?! Он не спрячется за больничным листом! ...
Когда Сумченко несколько сбавил свое, в основном наигранное возмущение, Михаил
попытался сказать несколько слов:
- Иван Игнатьевич! Дайте молодому специалисту кое-что сказать в свое оправдание...
- Ну, давай. Только коротко!
- По своей наивности я расцениваю эту бумагу положительно. Во-первых, Крамар врал
еще до адвоката. Мы имеем его первые показания и четырехлетнее молчание. Во-вторых,
этим факсом мы получили со стороны защиты официальное подтверждение правильности
всех наших следственных действий. В-третьих, трубу никуда не денешь. Можно, конечно,
обвинить нас в фальсификации, но это будут голословные обвинения. Все вещьдоки мы
можем предоставить независимым экспертам. Важно, что девушка убита трубой из
квартиры Крамара.
- Говоришь ты красиво, но слишком много. Далеко пойдешь, если тебя вовремя не
остановят! Шучу, конечно... Мне бы ваш с Манюней оптимизм, - Сумченко, как всегда,
без предупреждения положил трубку.
"Самовлюбленный идиот!" - обругал себя Михаил. - "Сумченко разыграл небольшой
спектакль с выговором, и я выложил ему всю аргументацию, которую этот павлин будет
теперь вещать на всех перекрестках. Вылезет еще на телеэкран".
Через три дня так и произошло. Манюня уже был подготовлен Михаилом к такому
развитию событий и все же чертыхался:
- Черт побери! Таланты великого коммерсанта и великого политика имеют одну
общую черту - это умение обобрать ближнего. Мы с тобой явно не великие политики, а
простые рабочие лошади.
- Правда, при силе и здоровье.
- Обо мне сейчас и этого не скажешь!
Удачной оказалась первая же встреча со специалистом по борьбе с наркотиками
Тризной. За столом сидел широкоплечий мужчина за тридцать, с коротко стриженой
головой. На круглом приятном лице все было крупным: карие глаза, прямой нос, толстые
губы. Не выходя из-за стола, Тризна передал Михаилу коробку со своей картотекой, и тот
вскоре отыскал одну подходящую кандидатуру.
Совенко Альберт Борисович, по кличке Сова. С фотографии на Михаила смотрели
наглые совиные глаза. Даже в анфас заметен был крючковатый нос и скошенный книзу
подбородок - карикатура на полезную ночную птицу.
"Жаль, что не нашлось времени заглянуть сюда раньше. Для этого потребовалось
получить по голове", - пошутил над собой на радостях Михаил.
- Как нам найти этого субчика? За ним должок, - Михаил рассказал Тризне о
нападении и ударе по голове.
- Он редко попадается на глаза нашим людям и не имеет приводов. Мы снимали
скрытой камерой в ресторане. Потом по какому-то поводу устроили проверку документов.
После чего он сразу сменил место жительства. У нас проходит, как наркоман, но
возможно он посредник между оптовым поставщиком и мелкими торговцами, так как
достоверных контактов с клиентами-потребителями мы не зарегистрировали. Обойдем
все официальные ночные увеселительные заведения. Дам задание своим оперативным
работникам...
- А если он ляжет на дно?
- Наркобизнес такое дело, что надолго не заляжешь. Нужна с той или иной
периодичностью доза, нужно еще заработать деньги на покупку дозы... Потом, не такой
серьезный проступок, чтобы долго прятаться. Скорее всего, скажет, что обознался. Хотел
заставить вернуть долг или еще какое-нибудь "благовидное" оправдание придумает.
Свидетелей нет.
- Тогда нужно брать его на горячем, с товаром.
- Товар он с собой не носит. У них система "почтовых ящиков". Разве что свою дозу, и
то, когда утратит бдительность.
- Хотя бы так!
- Все понял! Только сегодня не могу.
- И я не планировал. Пусть ваши люди предварительно его попасут. Спустя несколько
дней он успокоится, и мы его возьмем. Можно сделать вылазку, например, в среду?
- Позвони до обеда.
- Договорились. Я возьму фотографию.
- Когда сделают копии для моих ребят, передам и тебе экземпляр. Только никакой
самодеятельности. Сам его увидишь, сделай вид, что не узнал, и звони нам.
Михаил вернулся в приемную, чтобы договориться на завтра насчет машины на целый
день. Нужно заканчивать с объездом сельских гаражей. Фесенко он не застал и остался в
приемной в ожидании совещания. В 16:00, тот обещал быть.
Тамара Борисовна воспользовалась случаем перекинуться несколькими словами с
Михаилом. Сегодня приемная почти пустовала целый день. Говорили о погоде, о
необычно высоком урожае яблок и слив в этом году, о здоровье Николая Петровича.
Работники отдела посещали его все реже и реже и с медперсоналом не общались. В
ежедневных телефонных разговорах Манюня избегал этой темы.
Позвонили из канцелярии. Попросили забрать срочный факс, адресованный Манюне.
Михаил вызвался помочь, ждать нужно было еще минут десять.
- Расписаться за факс должна я. Идемте вместе, если сгораете от любопытства.
- Конечно! Синим пламенем...
Пока Тамара Борисовна расписывалась в журнале регистрации, Михаил пробежал
текст факса. Крамар и его адвокат приглашали Манюню, если позволяло здоровье, или его
заместителя для телефонного разговора во вторник в 11:00 по местному времени.
- Что там? - не удержалась Тамара Борисовна от любопытства. В общих чертах, она
знала состояние хода расследования.
- Наконец-то, скрипка заговорила! Крамар хочет что-то сообщить. Неужели сознается?!
- Может быть! И попросится, чтобы судили его там. Сомневаюсь, что он вернется.
Фесенко, формально выполняя резолюцию начальства, решил присутствовать при
разговоре, хотя сам разговор попросил провести Михаила. Поездку по селам пришлось
отложить, но условились, что со среды Михаил будет брать машину на весь день. И
постарается закончить "экскурсии по сельской местности" на этой неделе.
Впервые Крамар начал разговор не с сухого: "Я вас слушаю", а с приветствий и
пожеланий скорейшего выздоровления Манюне. Потом он перешел к главному, ради чего
позвонил.
- Если все правда по поводу трубы, а у нас, я имею в виду также моего адвоката, пока
нет причины сомневаться, так как Манюня и его помощники до сих пор были
действительно объективны. Должен, к слову, извиниться за эмоциональность прошлого
разговора. Меня можно понять - получается все чудовищно правдоподобно, я убил двоих,
и дочь, и мать. Однако на самом деле я никого не убивал! Не могу объяснить сам себе и
поверить, что случайно мог дважды побывать на месте убийства за несколько минут до
его совершения... Чем больше я думаю об этом, тем более убеждаюсь, что это не
случайное совпадение. На встречу с Ларисой меня вызвали по записке, которую она не
писала...
- Вы уже говорили нам об этом, но нам нужны доказательства.
- Если бы они у меня были!
- Но на встречу с ее матерью, вы пришли якобы по ее звонку и это также невозможно
проверить.
- Да. Это так. Но ведь я не знал, что меня ожидает обвинение в убийствах. По
понятным причинам я даже избегал свидетелей.
- Вы однажды уже предлагали поискать преступника в окружении родственников
Ларисы. Не могли бы вы сообщить нам кое-что более конкретное?
- Для этого я звоню. Постараюсь изложить все, что знаю. Для этого записал факты и
сейчас вам их сообщу... Может быть, что-то вам покажется не относящимся к делу, я все
равно скажу.
- Хочу сразу предупредить, буду вас перебивать вопросами, чтобы не забыть.
- Хорошо. Начну в хронологическом порядке. Лариса как-то говорила о загадочной
смерти отца и о том, что кто-то стоит за спиной матери. Это была одна из причин, почему
она хотела уехать за границу и почему ей требовалась для этого моя помощь.
- Это Альтман?
- Нет, Лариса не называла эту фамилию. Но сказала, что это как-то связано с прошлым
матери. Еще Лариса рассказывала, что у них некоторое время жил квартирант. Они не
брали на постой мужчин. Исключение составлял отец Ларисы. Это был второй случай.
Лариса сказала, что мать, буквально цитирую ее слова, "настоятельно попросили". Новый
жилец вскоре стал приставать к Ларисе и мать по требованию Ларисы настояла перед
кем-то, чтобы постоялец съехал. Он переехал жить в другое место, но иногда приходил к
матери Ларисы по каким-то делам.
- Какого он был возраста?
- Молодой парень, якобы недавно из армии...
- Имя или фамилию она не называла?
- Возможно, называла, но я не помню.
- Продолжайте!
- Пожалуй, это важно. Лариса откровенно его боялась. Она говорила, что это был
мерзкий тип с гнилыми зубами.
- Это уже что-то. Хоть какая-то примета. А вы его видели? Вы ведь бывали в доме.
- Нет, не видел.
- Какие у них могли быть общие дела: молодой парень и пожилая женщина?
- Могу только догадываться. Что-то, связанное с торговлей медикаментами...
- В этом принимали какое-либо участие тетка и двоюродная сестра Ларисы?
- Я так понял, что принимали. Лариса говорила о какой-то помощи с их стороны. Мать
Ларисы имела мизерную пенсию и чисто символический заработок в качестве кассира
клуба. Вы знаете, она сильно пила и очевидно были другие доходы, тем более что
последнее время она больше не держала постояльцев.
- Не связан ли факт отказа от постояльцев с исчезновением одной из ее квартиранток?
- Ничего об этом не знаю.
- У вас есть что-нибудь еще?
- Есть, но это уже из области чистых догадок. В тот день, когда я последний раз был у
матери Ларисы, мне показалось, что в квартире находился еще кто-то.
- По каким признакам вы определили присутствие третьего? И когда вам в голову
пришли эти мысли?
- Пришли еще там, у нее на кухне. Почему? По каким признакам? Не могу вспомнить.
Что-то неуловимое, то ли в обстановке, то ли в ее поведении...
- Вам ничего не говорит фамилия Совенко или кличка Сова?
- Нет.
- Может быть, вы встречали у них человека с характерной внешностью: выпуклые
глаза, крючковатый нос и скошенный подбородок?
- Вы же знаете характер моих посещений?! Стучал в окно комнаты Ларисы, она
открывала запасной вход, и я заходил к ней. Даже мать почти никогда не видел.
- У вас все?
- Да. Пожалуй, все. Заверяю вас, я никого не убивал. Уехал, потому что все факты
против меня, и как будто есть серьезные мотивы. Если честно, до сих пор не верю в
объективность расследования и суда.
- Тогда откровенность за откровенность! Если честно, нахожу ваши утверждения о
невиновности сомнительными, но обещаю, что мы предпримем все меры для проверки
ваших сведений. Можете не сомневаться, все наши сомнения будут истолкованы в вашу
пользу, по крайней мере, с моей стороны.
Во второй половине дня Михаил побывал у Манюни. О хорошо усвоил распорядок дня
больного и старался приходить после дневного сна и полдника.
Манюня выслушал Михаила не перебивая, и когда тот замолчал, подвел итог:
- Получается, нужно плясать опять от печки! Давай забудем на время о Крамаре и
займемся Совой, парнем с гнилыми зубами, выясним, наконец, кто такой Альтман.
- Согласен. Принимаем временную рабочую гипотезу о невиновности Крамара. Завтра
с утра еду в Христофоровку, а вечером с Тризной обойдем ночные кабаки. Если успею,
побываю в Санаторном переулке, поспрашиваю о парне с гнилыми зубами. Вы могли бы
через Фесенко выйти на контрольно-ревизионное управление и договориться о проверке
седьмой аптеки под их прикрытием?
- Вполне.
ЭКСКУРСИИ ПО СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ
Небольшой туман с утра обещал ясную солнечную погоду. Михаил сидел на переднем
сидении рядом с водителем и смотрел в зеркало заднего вида. Попутных машин было
мало, и правая полоса была свободной. Гораздо больше было встречных машин,
направляющихся в город. Служебная "Волга" легко держала скорость 80 - 90 километров в
час.
Его интерес к происходящему сзади объяснялся тем, что слишком долго у них на хвосте
сидел "Запорожец". Михаил представлял, каких усилий это стоило водителю
"Запорожца".
- Сбавь до семидесяти, будь добр! - попросил Михаил водителя.
Ему просто из любопытства захотелось посмотреть, кто это решил потягаться с
"Волгой". Однако посмотреть не удалось, так как дистанция сначала уменьшилась, а
потом была восстановлена.
- Теперь до шестидесяти!
Результат был аналогичным.
- Это уже становится любопытным! Прибавь опять до девяноста, - опять попросил
Михаил.
- Чем это мы занимаемся? - спросил недоуменно водитель.
- Такое впечатление, что за нами хвост. "Запорожец" сзади ведет себя, как
привязанный.
- Просто кто-то развлекается. С водителями новичками такое бывает.
- Сейчас проверим. Останови, пожалуйста, у обочины.
Михаил вышел и стал делать вид, что мочится прикрываясь корпусом машины и
открытой дверью. Однако "Запорожец" тотчас остановился также. Расстояние было
слишком большое, чтобы разглядеть что-либо, кроме цвета автомобиля. Он был белый.
- Ты видишь, он не хочет обгонять. Если гора не идет к Магомету... Разворачивайся, мы
его все-таки посмотрим.
Быстро развернуться помешала встречная машина, да и водитель не очень понимал
необходимость такого маневра. Когда они, наконец, повернули назад, "Запорожца" на
трассе не оказалось.
Теперь настала очередь удивиться водителю:
- Куда он делся?
- Свернул, вероятно, на проселок. Только куда? Вправо, или влево? Доедем до
перекрестка!
- Скорее всего, вправо, по ходу, чтобы не пересекать трассу. И так нам труднее их
догнать...
Они развернулись еще раз за перекрестком и увидели свежий след съезда вправо на
проселочную дорогу.
- Попробуем догнать?! - предложил водитель.
- Здесь густая сеть полевых дорог и посадок. Да еще холмы и балки. Вероятность
слишком мала. Не будем терять время.
- Что все это значит?
- Очевидно, кому-то очень не нравится, или хочется узнать, чем я занимаюсь.
- В следующий раз бери бинокль.
- А еще лучше телескоп, - пошутил Михаил и вспомнил отцовскую, а теперь его
"обсерваторию".
Дальше ехали молча. Каждый был занят собственными мыслями. Михаил получил еще
одно подтверждение, что в городе за ним действительно следили. Теперь нужно
постоянно быть начеку.
- Давай заедем на минуту на пивзавод, - попросил водитель, как только они въехали в
село. - Грех быть в Христофоровке и не купить пива. Могу одолжить емкость, если нет
своей. Пиво здесь - класс!
Не дожидаясь ответа, он уже свернул к пивзаводу.
- Мы гостили однажды в Христофоровке, но на пивзаводе не были.
Площадь перед небольшим пивоваренным заводом была занята несколькими
грузовыми и легковыми автомобилями. Пивной бар с открытой верандой и зимним залом
на два десятка мест напротив заводских ворот не пустовал даже в это утреннее время.
- Что вы хотите?! Понедельник! Сегодня пиво не для удовольствия, а как лекарство, -
ответил бармен, пожилой загорелый до черноты лысый грек, на замечание Михаила, что
удивлен обилием посетителей в столь ранний час.
Вывеска гласила, что бар открыт с семи утра до десяти вечера. "Такому графику
позавидует даже дежурная аптека", - подумал Михаил и заказал стакан пива, чтобы был
естественный повод продолжить разговор с барменом. Он рисковал, что пивной запах
будет услышан его собеседниками в гараже, но ему захотелось проверить одну гипотезу,
которая возникла только что.
- Да-а-а! Пиво замечательное! - Михаил не преувеличивал. Холодный, с мягким густым
вкусом и плотной пеной напиток того заслуживал.
- Люди знают и любят свое дело, - ответил бармен городскому посетителю.
- Однако куда ГАИ смотрит?! Водители пьют здесь и уносят с собой. По дороге какойнибудь
слабовольный может налакаться и недалеко до аварии.
- ГАИ время от времени проводит здесь облавы. Хотели заставить изменить график
работы. Из-за нескольких, как вы выразились, слабовольных, мы должны были лишить
сотни отдыхающих чудесного напитка. Одно время здесь висело объявление, что
водителям с транспортом пиво не отпускается. Но что это дает. Водители оставляют
машины на соседних улицах и приходят суда пешком. Что прикажете мне делать?!
Требовать трудовую книжку и справку от ГАИ, что он без транспорта. Да. Бывают
неприятные случаи. Недавно один оставил машину на соседней улице. Пока пил пиво,
самосвал увели. Бегал по селу полдня с круглыми глазами. В ГАИ обратиться боялся...
"Вот это удача!" - чуть не сказал вслух Михаил, и после паузы спросил безразличным
тоном:
- Ну и как? Нашелся самосвал?
- Нашелся на окраине села. Как видно, подростки катались?
- Когда это было?
- Трудно сказать. Время так быстро летит. Может, месяц.
Может, меньше...
- Возможно, это произошло в день путча?
- Не помню, путч для меня прошел незаметно. Пиво нужно людям при любом режиме.
А мне достаточно три миллиметра пены. Отпустишь тысячу кружек за день и получай
свои три метра. Причем, не оскверняя напиток водой...
- Это было до начала учебного года?
- Были еще каникулы. Это точно. Спрашивал своего внука, что он знает об угоне. Внук
приезжает на каникулы.
- Вы что, знаете водителя?
- Я многих в округе знаю. Работа такая.
- Как его зовут?
- Паша. А зачем это вам?
Михаил замялся из-за сомнения, говорить правду, или нет. Решил не врать человеку,
который был с ним откровенным.
- Я следователь прокуратуры, Михаил Гречка. Расследую одну дорожную аварию. Здесь
на трассе, километров восемь от вашего села она произошла.
- Дядя Спира. Будем знакомы. Не думаю, что дети поехали бы на трассу. Они боятся
ГАИ.
- Они гоняли по полевым дорогам и могли пересекать трассу. Авария произошла в
похожей ситуации. Самосвал выехал из-за посадки. Как мне найти этого Пашу.
- Больше ничего об этом Паше сказать не могу. Так его называли приятели.
- Откуда он приезжает?
- Скорее всего, из совхоза "Родина". Жаль, много болтаю! Теперь будут неприятности у
человека...
- Дядя Спира! Успокойте свою совесть. Его неприятности - ерунда по сравнению с
неприятностями человека, сбитого его самосвалом. Еле выжил, и может остаться
инвалидом в сорок лет. Легковая вдребезги, а выплаты госстраха просто смехотворны. Не
хватит даже на инвалидную коляску...
- Вот идет водитель, он должен знать Пашу. Только без меня. Не хочу ссориться с
клиентами.
В конце веранды появился местный Тарас Бульба, каким, вероятно, тот был в
молодости. Усатый, с бритой головой и массивным торсом с заметным брюшком.
- Пару пива для начала, - заказал водитель раньше приветствия. - Здравствуйте, дядя
Спира!
Михаил подождал, пока тот осушил в два глотка первую кружку и задал свой вопрос:
- Вы не знаете, где найти водителя самосвала Пашу?
- Навоз требуется?!
- Что-то в этом роде.
- Отделение животноводства, хутор Ковыли. Там покажет всякий...
- Спасибо!
- Почему так долго? - спросил водитель служебной машины. - Не мог оторваться от
пива? Мы так торопились...
- Разведка перед боем. И, боюсь сглазить, успешная. Возможно это не тот самосвал,
который ищем. Но теперь понятно, где его искать...
- Едем?
- Да. Хутор Ковыли.
Хутор оказался большим, дворов на пятьдесят. При подъезде справа от дороги тянулись
длинные здания животноводческой фермы. Сейчас дорога была накатана, но что бывает
осенью и ранней весной, видно по глубоким колеям рядом с дорогой, которая часто
меняла направление, как быстрая степная река меняет русло.
У прохожей они спросили, где гараж и поехали к нему. Гараж размещался в центре
хутора, для которого вообще понятие центра не имело смысла, так как дома лепились
вдоль склона извилистой балки и улиц как таковых не было.
В гараже они застали двух слесарей, занятых ремонтом автомобильного прицепа.
- Где нам найти вашего начальника?
- Завгар, скорее всего, дома, если не уехал в главную контору. Вон, он выезжает на
дорогу. Догоняйте!
Михаил вскочил в машину и через полкилометра они, сигналя, остановили "газик"
завгара.
- Что случилось? Кто такие?! - встретил их недовольным тоном завгар.
Михаил предъявил удостоверение и предписание прокуратуры, разрешающее ему
проверку документации, осмотр техники и беседы с персоналом. Завгар долго изучал
бумаги и предложил ехать за ним. Они приехали в контору отделения, небольшой
кирпичный дом недалеко от фермы. Завгар представил их бухгалтеру, молодому парню с
поврежденной рукой, и попросил последнего показать путевые листы. Сам обещал
вернуться через час- полтора.
- Только не задерживайтесь. Мне с вами обязательно нужно побеседовать.
Проводив взглядом завгара, Михаил обратился к бухгалтеру:
- У вас бывают наряды в город?
- Бывают редко. Иногда за запчастями.
- Меня интересуют все путевые листы за период с пятнадцатого по двадцатое августа.
- Мы их выписываем один раз в месяц. Работа здесь каждый день одна и та же. Вывоз
навоза, доставка кормов и соломы на подстилку.
- Куда вывозят навоз?
- На поля в бурты. Через год перед пахотой его разбрасывают.
- Кто знает, куда конкретно возить?
- Главный агроном совхоза дает план, куда и сколько.
- Кто-нибудь контролирует, куда поехал водитель?
- Зачем? А-а-а! Вы по поводу халтуры. Не без этого. И местные и дачники иногда
договариваются с водителями. Мы к этому привыкли. Бороться бесполезно. Да и себе
дороже...
- Нет. Я не об этом. Может водитель погрузиться, поехать в поле к месту разгрузки и
отсутствовать три часа?
- Может, и довольно часто. Застрял в грязи, случилась поломка или, опять же, халтура.
- Где можно найти водителя самосвала Пашу?
- Павла Алексеевича Середу?
- У вас есть другой Паша?
- Нет, хватит и одного.
- Что так? Доставляет хлопоты?
- Работает он неплохо. Хлопоты доставляет его жена. Все время пишет на него жалобы.
Он, как и многие здесь, пьет.
- Так, где его найти сейчас?
- Идите на ферму, увидите погрузчик. Если он не под погрузкой, то подождите...
- Спасибо! Возможно, мы еще зайдем...
- Пожалуйста! Заходите.
Пешком они не пошли. Территория фермы была довольно большая и, главное, слишком
грязная для прогулок без сапог. Они нашли погрузчик, спросили, давно ли грузился Павел
Алексеевич и сколько его ждать. Одна ходка длилась примерно двадцать минут. Навоз
возил один самосвал.
"Погрузчик работает с КПД двадцать процентов", - отметил Михаил чисто
автоматически. - "Фермер в данной ситуации сам бы грузил, пересаживаясь из кабины
самосвала в кабину погрузчика. Работа одного делится на двоих, а зарплату хотят
получать каждый свою и побольше. А если учесть низкую продуктивность коров и
нехватку кормов, то конечный экономический результат должен быть ничтожным. Такая
система уже в своей основе, так сказать, по определению не способна выиграть
соревнование с капитализмом. Зачем нужно было столько лет пудрить народу мозги?!"
Показался самосвал. Михаил попросил своего водителя перехватить Пашу до въезда на
территорию фермы.
Они просигналили. Самосвал остановился. Паша, мужчина средних лет, с двухдневной
щетиной, опустил стекло на двери кабины.
- Что случилось?
- Следователь Гречка. Нужно поговорить.
На лицо Паши словно упала тень:
- Жена уже до вас добралась?!
- Нет! Жена здесь ни при чем.
- Значит, Галька!
- Садитесь в нашу машину! - Михаил перед тем, как сесть самому, обошел самосвал
вокруг и увидел, что ожидал. Правая ступенька и крыло были, очевидно, помяты и грубо
отремонтированы.
- Может, поговорим в другом месте?
- Не волнуйтесь, ордера на арест у нас с собой нет.
- Как скажете... - в голосе была покорность судьбе.
Паша нехотя вылез из кабины своего самосвала и неловко протиснулся на заднее
сидение "Волги" к самой левой двери, куда указал ему Михаил, садясь на переднее
сидение. Он только повернулся вполоборота назад.
- Рассказывайте!
- О чем?
- Вы прекрасно знаете, что нас интересует.
- У вас уже нет другого интереса, как ловить нас за три тонны коровьего дерьма.
Небось, из города приехали? Бензин дороже стоит...
- Павел Алексеевич, давайте ближе к делу. В нашей экономике мы разберемся сами.
Вы говорите о своей!
- Так я денег не беру. Пол-литра самогона и все дела. А с Гальки просил две - так она
требовала перегной. Ей свежий не годится. Перегной лопатой надо грузить. В поле с
бурта... Грузчику я должен платить? Или за пол-литра горбатиться? Ну, я ей отказал...
- По вашему, если брать самогоном, то это уже не воровство. Вроде как, украл и тут же
себя наказал - надрался до отупения какой-то дряни. Наказал семью: жену, детей.
Понятно, почему жена жалуется. Какой вы после пьянки мужик в постели, хозяин в доме,
воспитатель детям?! Можно понять человека, который унижается до воровства, чтобы
купить детям конфеты и книжки. Может быть, выучатся и им не придется воровать навоз.
Паша сидел, вытаращив глаза и ничего не понимая. Что этому молодому парню надо?
Проехал сорок километров, чтобы ему мораль читать?! Поздно его воспитывать! Неужели
из-за того случая? Так машина цела. Пусть докажет!
- Поздно меня воспитывать!
- Мы здесь действительно не за этим. Расскажите, что случилось в понедельник,
девятнадцатого августа?
- Когда, когда?
- Могу повторить, но вы и так поняли, о чем речь. Хотите выиграть время, чтобы
придумать какую-нибудь ложь?
- Что тут придумывать?! Ну, прогулял половину рабочего дня. Дело было так. В субботу
отвез машину перегноя одному дачнику. За литру спирта. Два дня мы с приятелем гудели.
В понедельник утром какая работа? Как всегда по жадности на похмелку ничего не
оставили. Решил по обыкновению смотаться на полчаса за пивом. Но не рассчитал.
Сильно развезло. Проспал до обеда.
- Где проспали?
- Как обычно, в кабине.
- А ваш самосвал в это время ездил неуправляемый и столкнулся с "Москвичом".
Машина вдребезги, водитель до сих пор в травматологии.
- Не нужно выдумывать!
- Кто из нас выдумывает, мы скоро запишем в протокол, и, как я вижу, не здесь, а в
городском Управлении милиции. Выходите из машины!
Михаил вышел также и подошел к кабине с правой стороны. Он уже при первом беглом
осмотре заметил стекло, застрявшее в щелях капота.
- Откуда эти вмятины на капоте и ступеньке?
- Дерево зацепил...
- И оно было хрустальным. Рассыпалось на мелкие стеклышки. Вы не потрудились
даже скрыть следы аварии.
- Какой аварии?! Да, я сбрехал. Я не спал. У меня украли машину. Потом я ее нашел.
Крыло и ступенька были смяты. Снял колесо и кувалдой выровнял. Завгару сказал, что и
вам - зацепил дерево при развороте...
- Довольно разговоров! Садитесь в нашу машину, а я поведу вашу.
- Куда мы поедем?! - в голосе Паши был откровенный испуг.
- Сначала недалеко, в контору. Потом посмотрим!
- Все расскажу, как на духу! У меня есть свидетели!
К приезду завгара протокол был написан. Ничего нового водитель не сказал. Уточнили,
насколько Паша помнил, время. Самосвал пропал около восьми утра, нашли его около
двенадцати. Когда его бросили, неизвестно. Паша встретил у бара водителя из их гаража и
объезжал село в поисках самосвала вместе с ним уже на машине. Они предполагали и
остались при мнении, что самосвал брали ребята покататься. Отыскали этого водителя и
еще других свидетелей пропажи самосвала. Об аварии на дороге никто не слышал и в это
можно поверить. Объявление было в городской газете. Приглашались свидетели аварии.
Но в селах больше читают областную газету.
Протокол подписали в качестве понятых завгар и бухгалтер. Самосвал Михаил забрал в
город для экспертизы. Он сам его вел. Нужно было достоверно установить, что Манюню
сбили именно этой машиной. Для этого предстояло проверить еще отпечатки
протекторов.
В палату к Манюне Михаил вошел с таким лицом, что тот сразу догадался - есть новые
результаты.
- Ты просто сияешь. Давай, выкладывай! Не томи...
- Нашел самосвал с запахом навоза!
- Невероятно! Водитель сознался?
- Сознался, но не в том. Кто-то специально украл самосвал, и не где-нибудь, а в
Христофоровке, чтобы использовать его для диверсии против вас.
- Теперь все складывается!
- Картина проясняется, как при проявлении фотобумаги, но в центре остается
огромное белое пятно. Кто это? Сколько их? Мотивы? Сегодня следили за мной, причем
на белом "Запорожце". Очевидно, на нем они выследили и вас. Знали, или знал, что вы
будете возвращаться в город к девяти утра. Увел самосвал, проехал вперед и устроил
засаду в удобном месте. Потом проселками вернулся в село и бросил самосвал на окраине.
Прошел по селу пешком, сел в свою машину и поехал назад в город. Возможно даже, еще
раз посмотрел на результат своего акта.
- В Христофоровку купаться и рыбачить приезжает много городских не только на
своих машинах, но и маршрутными автобусами. Обеспечить алиби есть возможность.
Оставил во дворе у местного свою машину и одежду за небольшую плату и тот
поклянется, что ты провел на пляже весь день.
- Нужно попробовать найти белый "Запорожец".
- Он может быть зарегистрирован в другой области. Не стоит пока. А где самосвал?
- В гараже Управления. Нужна экспертиза. Есть стекло, а главное, на корпусе
"Москвича" остались следы краски самосвала. Самосвал был перекрашен весной в
совхозном гараже, то есть это не заводская краска, что упрощает экспертизу.
- Похоже, все нужно начинать сначала. Займись Совой и аптекой. Я, кажется,
повторяюсь, но что остается делать в моем положении. После каждой твоей удачи, мне
все труднее здесь лежать.
- Не волнуйтесь! Останется работа и для вас. Сегодня первый поход по злачным
местам.
- Да, забыл сказать! Фесенко решил вопрос о прикрытии со стороны КРУ. Завтра
свяжись с контролером и можешь начинать копать в аптеке.
- А я забыл позвонить Тризне. Можно от вас?
- Конечно!
Михаил набрал номер. Трубку снял работник из группы Тризны.
- Алло! - голос на другом конце был женским.
- Алло! Следователь Гречка. Мне нужен Тризна.
- Его нет. Как вы сказали, Гречка?
- Да, Гречка.
- Он просил передать вам, что ждет вас в 20:00 у входа в клуб "Ноктюрн"...
- Где это?
- Кинотеатр "Светоч" знаете?
- Да!
- Это в переулке рядом.
- Спасибо, найду...
Михаил положил трубку и обратился к Манюне:
- Тризна назначил встречу. Сегодня действительно начнем. У меня есть время принять
душ и почистить фрак, - Михаил окинул взглядом свою помятую в машине куртку. -
Вероятно, заглянем также в клуб "Элита". Одно название заставляет облачиться во фрак,
или, по крайней мере, смокинг.
- Там в моде малиновые двубортные пиджаки и черные брюки.
- Чего нет, того нет! Хоть бери на прокат
- Ты носишь оружие?
- Да, после известного случая.
- Не расслабляйся. Мы, кажется, задели осиное гнездо.
- Инстинкт самосохранения мне тренировали достаточно. Потом, у меня растет дочка,
и я уже мечтаю нянчить внуков.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
КЛУБ "НОКТЮРН" И ДРУГИЕ
Тризна не заставил себя долго ждать. Михаил не успел толком осмотреться, как его
дернул за рукав неизвестно откуда появившийся Вячеслав. Они договорились называть
друг друга полными именами: Вячеслав, Михаил. Здесь Михаил увидел, что Тризна ниже
среднего роста. Одет он был в коричневые вельветовые штаны и потертую кожаную
куртку такого же цвета.
- Бойкое место, - поделился первыми впечатлениями Михаил.
- Успел заметить! Да, тихим не назовешь. Кинотеатр, сквер, гастроном, универмаг,
аптека и еще добрый десяток кооперативных кафе, клубов и видеозалов. Место
популярное у молодежи и проходимцев разного толка.
- Как будем работать? Официально, или под легендой.
- Меня знают все тут, как облупленного. Конечно, официально. Ищем знакомого...
На входе их остановил коротко стриженый крепыш:
- Пригласительный билет?!
- Милиция! Не узнаешь? - коротко ответил Вячеслав и боком прошел внутрь мимо
охранника.
- Я позову директора! Без него не входите!
- Не волнуйся, мы мигом. Посмотрим одного типа и уйдем, - Вячеслав не остановился,
а направился через вестибюль к ближайшей двери. Открыл ее, заглянул и закрыл. Потом
подошел к следующей двери.
Осмотрев все четыре помещения, выходящие в вестибюль, Вячеслав предложил:
- Идем на второй этаж, там бильярдная...
В бильярдной в табачном чаду толкались несколько человек. Никого похожего на Сову
Михаил не увидел. Они собрались уходить из бильярдной, как к ним подошел,
сопровождаемый уже знакомым крепышом с проходной, молодой прилизанный парень.
Серый двубортный костюм и ослепительно белая рубашка были словно с витрины
венского салона готовой одежды. Даже уголок носового платка был на месте. Дымчатые
очки в массивной оправе висели на груди на черном шелковом шнуре вокруг шеи.
- Не ожидал от тебя такого нетерпения, Слава!
- В моих действиях нет ничего незаконного, Рома! - ответил ему в тон Вячеслав.
- Ты лишил меня удовольствия лично встретить и показать тебе мой клуб.
- Это можно исправить. Пожалуйста, показывай. Только все...
- Обижаешь! У нас честный бизнес, - он сделал жест рукой, предлагая следовать с ним.
Они еще раз обошли все помещения кроме бильярдной: небольшой ресторан с
эстрадой, дискотеку, зал тренажеров, видеозал, несколько комнатушек непонятного
назначения, похожих на гостиничные номера, но без кроватей. Тризна не поленился
спуститься в подвал, где размещались душевые и сауна. Все было в хорошем состоянии:
стены, полы, кафель, сантехника.
В каждом помещении, где были посетители, директор представлял их как своих
личных гостей и извинялся за причиненное беспокойство. По ехидным улыбкам
посетителей клуба Михаил понял, что те понимают игру хозяина. Сам же Михаил, не
стесняясь, внимательно осматривал присутствующих.
Посмотреть было на что. Это была провинциальная пародия на парижскую ночную
жизнь. Особенно живописной была женская половина. Можно было увидеть девиц в
вызывающих вечерних платьях и сапогах до колен. Картинные позы, вялые движения и
неизменная сигарета между пальцами с модным маникюром.
Вячеслав был рассеян. Только однажды он резко наклонился и поднял что-то с пола. В
вестибюле он сказал директору, положив фамильярно руку на плечо:
- За всеми не уследишь, конечно, но твои посетители покуривают травку. Неужели ты
не слышишь запах.
- Кого замечу, ноги его здесь не будет!
- Может, помочь? Приеду с бригадой, с собачкой...
- Нет, мы сами...
- Ну, смотри! Тебе виднее, а я предупредил... И последний вопрос, - Вячеслав достал из
кармана фотографию Совы. - У вас бывает этот тип?
- Иногда, - почти не глядя на фото, ответил директор. - А что случилось?
- Ничего особенного. Но если увидишь, позвони. А еще лучше задержи и позвони...
- О задержании не может быть и речи. Ну, ты и придумал! Мы не ваш филиал. После
этого здесь не будет ни одного посетителя.
- Разве среди твоих посетителей нет честных людей?!
- Ну и шуточки у тебя! Хорошо, позвоню...
- Очень даже надеюсь, - Вячеслав, не прощаясь, направился к выходу. Михаил
последовал за ним, кивнув директору.
На улице Вячеслав объяснил:
- Давно его знаю. Он был заместителем секретаря райкома комсомола по оргработе
Портового района. А я когда-то командовал комсомольцами судоремонтного завода.
Помню, как он, еще более юный, воспитывал нас с трибуны... Впрочем, костюмчик и
пробор были всегда в порядке.
- Заведение довольно большое, - поддержал разговор Михаил.
- Они его готовили себе долго. Отремонтировали за госсчет. Затраты, думаю, списали
на эксплуатационные расходы, чтобы не увеличивать стоимость... Один мой знакомый
автомобильный начальник "организовал" себе таким способом "Волгу". По цене
металлолома, но с новым двигателем, новыми мостами и даже новыми сидениями.
- Что там было раньше?
- Клуб какой-то артели... Хочу тебя предупредить, на тот случай, если ты будешь
работать сам. За этими мальчиками стоят большие люди. Будь аккуратным!
- Вячеслав, я видел, как ты что-то поднял с пола.
- Ах, да! Заболтался. Это для тебя, - он протянул смятую упаковку от психотропного
препарата. - "Колеса", но не от "Волги"!
- Спасибо! Она мне пригодится. Как раз завтра утром собираюсь заглянуть в одну
аптеку.
- Идем дальше?
- Идем. Только куда?
- Список на сегодня большой: "Найт Дримз", что наши шутники переводят как "ночной
кошмар", "Элита", "Сталкер" и еще несколько видеозалов.
Они продолжили обход. При всем разнообразии фасадов, планировок и интерьеров они
увидели довольно однообразную картину. Общими были тусклое освещение, плохая
вентиляция и слишком громкая музыка. А публика была настолько похожа своей манерой
одеваться и поведением, что Михаилу одно время в голову пришла мысль: "Возможно,
они перебегают тайными подземными ходами из заведения в заведение, зная наш
маршрут".
Вячеслава узнавали, кое-кто из посетителей даже приветствовал. Иногда Вячеслав
отвечал на приветствия. Сову они не нашли. Почти во всех заведениях Вячеслав показывал
фото и просил позвонить. Михаил не выдержал и спросил:
- А ты не боишься, что они предупредят Сову?
- Я просил только тех, кто заведомо этого не сделает. Доверься моему опыту. Знаю их
много лет.
- Конечно, тебе виднее...
- Не волнуйся! Если Сова в городе, то он будет наш раньше или позже.
- Лучше раньше!
- Повторяю, не волнуйся! Между раньше и позже один-два дня.
Условившись о завтрашней встрече, они распрощались.
Контролер КРУ обещала приехать в седьмую аптеку к десяти утра. Михаил приехал
раньше на полчаса, чтобы успеть побеседовать с заведующей.
- Антонина Васильевна, вы знаете этого человека? - Михаил показал фотографию
Совы.
- Нет! - ее лицо окаменело сразу же по приходу Михаила и теперь он не мог ничего в
нем прочитать.
- Может быть, видели?
- Нет!
- Жильцы дома, где жила ваша тетя, показали, что он у нее бывал.
- Я сказала, нет. У тети была своя жизнь. У меня своя.
- Вы готовы подтвердить это письменно?
- Зачем мне что-то подписывать?
- Как у нас в прокуратуре говорят: "Слова к делу не подошьешь". Мне нужно отчитаться
перед начальством о том, что я спросил, и что вы ответили. Иначе придется вести вас к
начальству в Управление.
- Хорошо, я подпишу!
- Договорились!
В дверь заглянула уже знакомая девушка, исполняющая обязанности "денщика" при
заведующей:
- К вам бухгалтер-контролер КРУ.
Ее голова исчезла за дверью, дверь широко распахнулась и в кабинет вошла, тяжело
ступая, невысокая толстая женщина средних лет. На ней топорщились куртка и юбка из
красноватой турецкой кожи. Непроницаемое широкое лицо, низкая круглая шляпка, не
гармонирующая с верхней одеждой. "Носорог" - окрестил ее Михаил и встал для
приветствия.
Контролер оправдала свою кличку в первые минуты. Она проявила
безаппеляционность и напор даже в отношении Михаила, почему-то решив, что он
приставлен к ней в качестве мальчика на побегушках.
- Мы пригласили вас в качестве эксперта по учетной документации для выполнения
нашей конкретной задачи. Потом, когда мы закончим, можете делать проверку по своему
плану.
- У меня есть предписание, и я его буду выполнять.
- Можно на него взглянуть?
- Это мой документ, и я не обязана вам его показывать.
- Тогда мне нужно связаться с моим начальством. Можете заниматься своим планом.
На переговоры с Фесенко, потом Фесенко с руководством КРУ ушло больше часа.
Наконец, начальник "носорога" позвонил сюда, в кабинет заведующей аптекой.
Контролер с полной уверенностью в своей правоте отчитала своего начальника за
неточное задание, пожаловалась на невежливость Михаила и уселась напротив него за
приставным столиком к большому письменному столу заведующей аптекой.
- Я вас слушаю! - сказала она, сверкая золотом в ушах, на шее и пальцах обоих рук.
Заведующая аптекой все это время безучастно сидела за своим столом и работала с
бумагами. Возможно, делала вид, что работает.
"Зачем столько золота в рабочий день? Как витрина богатого магазина - смотрите,
сколько я стою", - подумал Михаил о контролере.
- Вот список лекарств и нам нужно, чтобы вы провели их инвентаризацию в настоящее
время и сверили приход-расход на соответствие учетной документации. Обращаю ваше
внимание, что эти лекарства выдаются по особым рецептам. Главный вопрос -
соответствие фактического расхода с расходом по рецептам. Потом вы сверите приход с
расходом базы Управления аптек.
- Молодой человек, не учите меня, как работать. Мне все было ясно, как только вы
открыли рот.
- Прекрасно! Одно удовольствие работать со специалистом своего дела.
- Но вы не сказали главного! За какой период вам нужен оборот? Год? ... Квартал? ...
Месяц?
- Нас устроит с начала текущего года. Вот теперь я готов вам помочь.
- Занимайтесь своими делами...
- Если я действительно не нужен, встретимся здесь завтра утром.
До встречи с Тризной оставалось много времени. Михаил захотел походить по городу
днем, побывать в оживленных местах. В больницу к Манюне сегодня было идти не с чем.
Как много людей на улицах. Он вспомнил объяснение Манюни, еще тогда, во время
практики. Круглосуточная работа заводов и соответственно многосменный режим
приводил к тому, что у многих дневное время было свободным.
Он бродил без особого плана и цели. Принимал только меры для обнаружения слежки.
По всем признакам ее пока не было. Пообедал в попутно встреченной столовке. Когда
появились первые признаки усталости, решил отправиться в гостиницу и почитать лежа
перед вечерним обходом. Но сначала не мешало выпить чашечку кофе. Как раз по пути
встретилось кафе "Мотылек". Нарисованная прямо на оконном стекле большая чашка
дымящегося кофе в руках длинноногой блондинки, сидящей за столиком на ажурном
табурете, подсказывала, что он не ошибется в своих ожиданиях.
Он спустился вниз на три ступеньки и толкнул кованую дверь, открывающуюся внутрь
вопреки всем правилам пожарной безопасности. Михаил едва не расхохотался. В
маленькой комнатушке, буквально два на три метра стоял только один стол. За столом на
единственном пластмассовом, не очень ажурном стуле сидела не очень длинноногая
блондинка и пила черный кофе с не очень большой чашки.
Слева одна треть комнаты была отделена стойкой бара с проходом посередине. За
проходом в стене была такая же кованая дверь. Она была закрыта. В проходе на табурете
сидел дюжий молодец с голыми бицепсами и в кожаной жилетке. За стойкой,
облокотившись на нее и подперев рукой подбородок, со скучающим лицом стояла еще
одна девица. Небольшая витрина за ее спиной сверкала стеклом импортных вин и
обертками турецкого шоколада.
Все трое молча уставились на Михаила. Видя, что он не уходит и молчание
неприлично затянулось, молодец подал голос:
- Чего вы хотите?
- Того, что обещает ваша витрина.
Девица с кофе хихикнула.
- Точнее!
- Чашку кофе!
- У нас нет кофе! - грубо ответила девица за стойкой.
- А она что пьет? - Михаил указал кивком головы на стол.
- У нас только растворимый.
- Оксана! Дай ему кофе! - распорядился молодец.
- Растворимый будете?
В другой раз Михаил отказался бы, но ему интересно было задержаться еще на
несколько минут:
- Конечно буду!
Зашумел итальянский автомат и Михаил получил чашечку прекрасного натурального
кофе. Девица за стойкой произнесла спокойным тоном:
- Думала, он поломался!
В кафе вошла парочка. Молодец моментально освободил проход, и они скрылись за
железной дверью. Михаил ничего не услышал. Разглядеть успел только длинный узкий
коридор. Он допил кофе при полном молчании троицы, расплатился и вышел на улицу.
Странное заведение. Занимает скорее всего весь полуподвал в доме, а это раз в
двадцать больше, чем эта комнатка. Он не поленился заглянуть во двор дома. Там была
точно такая же металлическая дверь. Нужно будет спросить Тризну, что он знает о кафе
"Мотылек".
- Кафе, как кафе. Кухня и несколько маленьких кабинетов со столами. Молодец на
входе?! Так швейцара никто не запрещает иметь. Возможно, у них постоянная клиентура
и они не хотят случайных посетителей. Возможно, это дом свиданий. Возможно, фирма
"Рога и копыта" для отмывки денег. Возможно, еще десять таких же возможно, - Тризна
говорил раздраженным тоном, но Михаил не относил его раздражение на свой счет.
Он не ошибся, так как через некоторое время Вячеслав спохватился и объяснил
причину своего раздражения.
- Наши горе-реформаторы не понимают, что нужно было сначала подготовить нас,
правоохранительные органы, к свободной экономике. Раньше все городские "малины"
можно было пересчитать по пальцам одного человека, а теперь не хватит пальцев всего
Управления.
Еще один вечер не принес результатов. Тризна носил с собой рацию. Она была
настроена на определенный канал, по которому в любой момент дежурный мог передать
ему информацию. Например, о звонке из какого-нибудь заведения. Но сообщения не
последовало, и в час ночи они расстались.
Утром Михаил приехал в аптеку к десяти. Контролер подала ему табличку с данными,
из которой следовало, что все в порядке. Ни одна упаковка не была выдана без рецепта. В
глазах заведующей Михаил прочитал тщательно скрываемое торжество. Правда,
оставалась еще примерно треть позиций в списке лекарств. Но то были не самые
"гвоздевые".
Михаил попросил папку с рецептами.
- Вы мне не доверяете?! - обиженным тоном воскликнула контролерша.
- Не в этом дело. В арифметике я не сомневаюсь. Хотелось бы посмотреть на
документы.
Он пролистал одну из папок и хлопнул с досады по столу. Нужно было вчера остаться и
немного самому проанализировать рецепты. Тогда он смог бы правильно поставить
задачу. Выдачу лекарств нужно было проследить в разрезе врачей. В городе не так много
психотерапевтов. Потом проверить некоторых из них. Возможно часть рецептов
фальшивая. Возможно, какой-либо врач замешан в торговле.
- Вчера я поставил вам не совсем точно задачу. Нужно было оборот по расходу сделать
в разрезе врачей. Я сейчас пролистал папку с рецептами и фамилия одного врача
мелькает слишком часто.
- Какая?
- Турчин.
- Так это самый известный в городе врач!
- Но он не может работать за десятерых, - Михаил искоса посмотрел на заведующую, ее
лицо опять окаменело.
- Я позвоню своему начальству. Они не догадываются, что здесь работы на месяц.
- Это ваше право. Но сегодня прошу вас сделать то, о чем я сейчас говорил, вот для этих
лекарств, - он отметил в списке три позиции с наибольшим оборотом.
Была пятница и вечерний поход отменялся. Михаил побывал у экспертов. Их
заключение не было неожиданным. Манюня столкнулся именно с этим самосвалом. Он
позвонил в больницу и сказал об этом Манюне. Еще он признался в своем проколе в
аптеке.
- Ничего страшного! Зато ты быстро убедился, что они работают достаточно
профессионально. В понедельник возьми на выбор фамилии нескольких больных.
Существуют ли они реально.
- Выберу наиболее часто встречающиеся фамилии. У меня все. До свидания! Через час
уезжаю домой.
В кассе автовокзала Михаил попросил место на последнем ряду кресел. Оттуда можно
наблюдать за всем салоном автобуса. Он продолжал контролировать возможность слежки
уже непрерывно. Медленно двигаясь между рядами кресел, он внимательно, но не
навязчиво изучал пассажиров. Человек ищет знакомых попутчиков - обычное явление.
В последнем ряду через приход уже сидел один пассажир. Молодой парень с узким
длинным лицом и большим кадыком на тонкой шее. Что-то в посадке головы было
знакомо. При приближении Михаила парень повернул голову к окну. Манера носить
одежду выдавала в нем городского жителя, а не деревенского, возвращающегося домой. В
этом вопросе глаз у Михаила был наметан. Постоянные перемещения из города в
деревню, и наоборот давали многочисленные примеры для тренировки. В данном случае
других подходящих кандидатур на "хвоста" в автобусе не оказалось, и Михаил
сосредоточил свое внимание на этом парне.
За время трехчасового пути автобус делал семь остановок в районных центрах и
больших селах. На каждой остановке Михаил выходил размяться. Для таких рослых, как
Михаил, автобусные кресла могли использоваться как аппарат для пыток. Сегодня
прогулки он использовал и для изучения пассажиров. От его взгляда не ускользнуло, что
парень напротив реагирует, как только он покидает кресло.
На ближайшей остановке Михаил затеял провокацию - захватил с собой дорожную
сумку при выходе из автобуса. Эксперимент удался. Парень заметался и тоже поспешно
вышел со своей дорожной сумкой через плечо. Михаил вернулся на свое место. Парень
сел впереди на свободное.
"У страха глаза велики! Может быть, все это плод моей фантазии?" - размышлял
Михаил, обуреваемый сомнениями.
Так уж мы устроены. Когда нет доказательств, цепляемся за каждую мелочь. Как
только получаем факт в руки, нас одолевают сомнения.
"Ладно! На своей остановке провожу решающий эксперимент. Выхожу и жду отправки
автобуса. Если он выходит, то не должен уйти далеко. Иду за ним следом. Если этот
человек действительно прибыл в наше село, то он войдет в дом. При любых отклонениях,
предъявляю удостоверение, требую документы, и так далее, вплоть до его задержания для
выяснения личности".
Приехали. Парень увидел, направляющегося к выходу Михаила и вышел первым.
Отошел в сторону под навес автобусной остановки. Достал сигареты, зажигалку. Закурил.
Михаил подошел и встал рядом. Редкая толпа под навесом рассеялась. Прибывшие ушли,
ожидавшие загрузились. В конце навеса размещалась небольшая будка на две комнатки,
где сидел кассир, он же диспетчер, и где водители проезжающих автобусов могли
посидеть в ожидании пассажирской ведомости.
Михаил, не стесняясь, рассматривал лицо парня, уточняя описание его внешности по
известной криминалистам методике. "Приду домой и сразу же запишу, чтобы не забыть. В
понедельник в лаборатории составлю фоторобот. Потом опять попрошу Тризну показать
картотеку. Если никого похожего не будет, отдам фоторобот для поисков в главной
картотеке".
Открылась дверь диспетчерской. Водитель с ведомостью в руках направился к
автобусу. Парень вдруг дернулся и побежал. Он успел протиснуться в момент закрытия
двери.
"По крайней мере, он знает село, где я живу. Нужно принимать меры". От одной мысли
об опасности для Анастасии и дочки у него холодело в груди. У них во дворе не было
собаки, так как отец в свое время отказывался держать ее на цепи. Родители Анастасии
имели огромную дворнягу по клочке Тимоха. На ночь Тимоху отвязывали, так как двор
был обнесен вокруг высоким забором. Михаил решил сделать четвертую сторону своей
ограды и соединить пространство двух дворов, чтобы Тимоха ночью охранял оба участка.
В будущем нужно купить щенка и воспитать породистую сторожевую собаку, которую
можно держать без привязи. При его профессии фактор опасности для семьи становился
повседневной реальностью.
В понедельник в аптеке его ждал сюрприз. Более девяносто процентов рецептов
выдано врачом Турчиным на имя всего четырнадцати больных. Возможно, их было
больше, но Михаил не стал еще раз перелопачивать папку с рецептами.
Он позвонил в психоневрологический диспансер, который размещался за городом.
Оказалось, что Турчин почти ежедневно ведет прием в поликлинике городской больницы.
Михаил созвонился с ним и договорился о встрече в конце приема.
Турчин оказался жизнерадостным крупным мужчиной за пятьдесят. Его внешность
оправдывала фамилию. Черные миндалевидные турецкие глаза под черными лохматыми
бровями, нос с горбинкой, раздвоенный подбородок, смуглое лицо и такие же смуглые
волосатые руки. Копна густых черных, едва тронутых сединой курчавых волос давно не
знала ножницы и расческу. Чего не было, так это усов и бороды. Щеки и подбородок были
выбриты до синевы.
Он встретил Михаила приветливо, посмотрел на рецепты, взятые Михаилом в аптеке, и
сказал:
- Похоже, но не мои. Очень похоже: бланк, моя печать и подпись, штамп и круглая
печать больницы. Таким умельцам нужно сразу деньги печатать.
- Нам нужны ваши подлинные рецепты или образцы подписи и печати для экспертизы.
- Пожалуйста.
- Теперь о больных. Скажите у вас лечатся или лечились эти люди? - Михаил протянул
список.
- Мы это уточним в регистратуре. Элина! - он позвал медсестру и передал ей список. -
Спуститесь в регистратуру и попросите девочек как можно быстрее, прямо при вас,
подобрать амбулаторные карты этих людей. Мы вас ждем.
- Григорий Михайлович, почему они не попытались рассредоточить рецепты по
разным аптекам?
- Потому что существует специализация аптек, особенно по лекарствам, требующим
особого рецепта. Специализация седьмой аптеки определена давно. Психотропные
лекарства продаются в основном там.
- Персонал аптеки должен был обратить внимание на то, что одни и те же люди
получают много лекарств?
- Подлинность рецепта легко проверить. При его выписке делается запись в
амбулаторной карте больного. Было бы желание. Трудно будет доказать, что со стороны
персонала аптеки имеет место злой умысел, а не обыкновенная халатность.
- Найдем того, кто подделывал рецепты - докажем.
- Возможно... А вот и Элина! Принесли что-нибудь? - Турчин взял из рук медсестры
стопку амбулаторных карт. - Да здесь все подлинные. Ни одной мертвой души. Вот только
ни один рецепт не записан.
- Зачем так сложно? Можно было бы фамилии брать из городской телефонной книги, -
не удержался от недоуменного вопроса Михаил.
- В расчете на поверхностную проверку. Девочка из аптеки звонит девочке из
регистратуры. Этим девочкам часто за пятьдесят. Они очень устали от жизни и работы. "У
вас есть такой больной?" - спрашивает аптека. "Есть!" - отвечает регистратура, и вся
проверка.
- Какова роль и вина заведующей аптекой? Конечно, это вопрос нужно задавать не вам,
а в Управлении аптек горздравотдела.
- Там и задайте! От себя скажу, что за всем не уследишь.
Из поликлиники Михаил сразу поехал в лабораторию, сдал на экспертизу рецепты и
занялся фотороботом. Через час или полтора он с нетерпением разыскивал Тризну.
Сотрудники согласились показать картотеку и без своего начальника. Михаила они уже
хорошо знали.
"Вот она, удача!" - мысленно воскликнул Михаил, когда увидел фотографию парня из
автобуса. - "Так вот почему он показался мне знакомым! Я его видел при первом
просмотре картотеки". Это был Гвоздев Алексей Николаевич, по кличке Гвоздь, двадцать
восемь лет. Нигде не работает.
Оставив записку Тризне, Михаил полетел, словно на крыльях, доложить Манюне
последние новости:
- Только психотропные лекарства, полученные по поддельным рецептам, по ценам
черного рынка тянут несколько тысяч рублей в месяц. Обычные дефицитные лекарства
вообще проконтролировать трудно.
- Короче говоря, группа до десяти человек вполне может кормиться с этого дела. А что
планируете делать с этим Гвоздем?
- Будем брать. В картотеке есть его адрес, точнее адрес его родителей.
- Нужны основания для достаточно длительного задержания.
- Напишу заявление, что он меня преследовал. Он нигде не работает.
- Ездил на экскурсию, любит путешествовать. Случайным попутчиком оказался
следователь, который из-за страха нагородил бог знает что. Кто может запретить
родителям кормить свое чадо до тридцати лет?
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Когда Михаил возвратился от Манюни в Управление, он застал Тризну в кабинете
беседующим с Фесенко. Оказывается, Манюня по телефону связался с Фесенко и тот уже
планировал операцию по задержанию Гвоздя.
- Мне кажется, Николай Петрович излишне перестраховывается. Сделаем шмон и чтонибудь
найдем. Главное, получить ордера на обыск и задержание. Хотя бы на трое суток, -
горячился Тризна.
- Он справедливо боится, что мы всполошим эту банду. Только оборвем найденную
нить, - сказал Михаил.
- Мне лучше знакома эта братия. Посидит без наркоты неделю и расскажет все, когда
начнется ломка. Мне известно, что Гвоздь сидит на игле крепко.
Фесенко согласился:
- Хорошо! Мне также кажется, что в нашей ситуации лучше действовать. Неизвестно,
когда мы получим что-то более весомое против Гвоздя. Сейчас свяжусь с Сумченко и
договорюсь об ордерах. Вы возьмете машину, еще кого-нибудь из ребят, лучше твоего,
Вячеслав Андреевич, и с заездом в прокуратуру нагрянете на дом к Гвоздю. Но чтоб все
было по правилам, с понятыми. Не нужно подставляться Сумченко.
Служебная "Волга" шуршала шинами по шлаковому покрытию проезжей части узкой
улицы, обсаженной яблонями. Некоторые еще краснели крупными плодами. Иногда
вместо яблонь встречались грецкие орехи. Дворы почти сплошь увиты виноградными
лозами. Сизые до черноты гроздья свешивались сквозь сетку горизонтальной шпалеры,
образующей над двором живой тент до самой крыши. Фасады домиков утопали в цветах
до окон. Это были астры и хризантемы - цветы начинающейся осени. Дома были
преимущественно небольшие.
- Это и есть ваша знаменитая Новоселовка. Картинка просто идиллическая.
- Пусть тебя не обманывают цветочки. Здесь почти в половине дворов кто-то сидел в
заключении или сидит сейчас. Либо отец, либо сын. Тяжелая социальная среда и
соответствующая социальная наследственность. Селятся здесь в основном бывшие
заключенные. На металлургический завод и коксохим их берут без ограничений.
- В частном доме легче скрыть свою жизнь от постороннего глаза.
- Кроме того, государственной квартиры им не дождаться, и есть риск ее потерять при
следующей посадке. Заводу нужны люди, поэтому получить здесь участок под застройку
довольно просто. Стройматериалы дешевы, особенно б/у, а строить они умеют...
- В этом громадном массиве можно прожить на нелегальном положении всю жизнь.
- И живут. Никакие облавы и проверки не помогают... Все! Приехали. Сначала берем
его, потом приглашаем понятых для обыска.
Тризна без стука открыл калитку. Залаяла собака на цепи и бросилась к входящему. Но
когда увидела еще двоих, ретировалась в будку. Из хозяйственной постройки выглянула
пожилая женщина с круглым помятым лицом.
- Вам кого?
- Милиция! Где ваш сын?
- Что случилось? Зачем он вам? - она заметно побледнела, но удивленной не казалась.
- Объясним потом. У нас ордер на арест и обыск. Показывайте, иначе мы войдем и без
вас.
- Он спит на веранде...
Гвоздь спал одетым на затертом диване, укрывшись одеялом без простыни или
пододеяльника. Серое небритое лицо, тени под глазами. Из-под одеяла торчали голые
немытые ноги такого серо-желтого воскового оттенка, что вполне могли принадлежать
покойнику. Спящий хрипло дышал, запрокинув голову и выставив свой непомерно
большой кадык.
- Проснись красавица! - Тризна энергично потряс Гвоздя за плечо.
Тот открыл глаза, дико повел ими, разглядывая посетителей. Опять закрыл, и вдруг
вскочил и попытался пробиться к выходу. Однако запутался в одеяле, упал и покатился по
деревянному полу веранды. Вячеслав и его помощник быстро заломили ему руки назад и
надели наручники. Потом бросили на диван как куль с картошкой.
- Сиди смирно! Мы пригласим сейчас понятых!
Помощник Тризны привел двух пожилых соседей. Начали обыск. Почти сразу в
тумбочке нашли иглы, шприц, спиртовку и прочий антураж наркомана. Под пружинным
матрацем дивана обнаружился небольшой "арсенал": финский нож с наборной ручкой,
два кастета и заточка.
Этого было достаточно, чтобы подержать Гвоздя в КПЗ сколько нужно, однако Тризна
продолжал поиски. Михаил понимал, что шприцы, иглы и даже свежие следы уколов не
заменят главное вещественное доказательство - наркотики.
- Мы его самого еще не обыскали, - напомнил Михаил.
- Точно! - отреагировал Тризна, и обратился к помощнику. - Снимай с него штаны.
Сопротивляющегося Гвоздя раздели до трусов. Он лежал на животе, уткнувшись в
подушку. Михаил укрыл его одеялом. На веранде было прохладно, кроме того, он заметил
мокрый след на подушке. Наверное, слезы обиды и унижения. Михаилу было не жалко
его. Гвоздь сам выбрал свою судьбу. Жаль было его мать. Он укрыл эти ноги с дряблыми
мышцами ради нее. Не все понимают, что человек каждый день как сказочный витязь на
распутье: налево пойдешь в тюрьму попадешь, прямо пойдешь... В жизни, однако, больше
вариантов для выбора и исход не так очевиден. О последствиях для близких вообще редко
кто думает.
Раздумья Михаила были прерваны торжествующим возгласом Тризны:
- А вот и наркота! Тайник в поясе джинсов... Посмотрите! - он обращался главным
образом к понятым. - Сейчас вы подпишите протокол обыска, и мы вас отпустим.
Допрос Гвоздя проводил Фесенко. Тризна и Михаил должны были ассистировать.
Наркотики отдали на экспертизу, но Тризна определил сразу: опиум-сырец.
- У вас, гражданин Гвоздев, целый букет правонарушений и должен заметить, что
исход определяется вашей откровенностью. Начнем с главных вопросов. Где вы взяли
наркотик?
Гвоздь тупо молчал, разглядывая свои исхудалые руки. Наручники с него сняли
недавно. Выше кистей можно было видеть красные полосы.
- Проснись! Кайф закончился. Начались суровые будни, я бы даже сказал, расплата, -
поощрил его Тризна.
- Заработал.
- У кого? За что?
Гвоздь молчал, словно не решаясь. Фесенко угадал его состояние:
- Понимаю, что вы попали в зависимость от них. По своей воле или из-за стечения
обстоятельств. Но это не причина, чтобы их выгораживать, жертвуя собой. Может, вы их
боитесь?
- А вы их не боитесь?
- Довольно откровенный намек. Значит, они не особенно скрывают факт покушения на
Манюню. Работают на свой "авторитет". Прекрасно знают, что такие разговоры к делу не
пришьешь, а запугать могут. Только не нас. Мы знали, на что шли, когда выбирали
профессию...
- Он не понимает, чем больше нам скажет, тем больше у нас будет возможностей
обеспечить его безопасность, - опять подключился Тризна. - Раз такие разговоры идут, мы
узнаем из других источников, а он получит свое на полную катушку.
- Все это разговоры о снисхождении. Используете и выбросите за ненадобностью опять
к ним в руки.
- Мы не шутим. Будете сидеть здесь, пока не скажете все, что знаете. Но с каждым
днем отсрочки, польза от вашей откровенности для вас будет снижаться.
- Он не понимает, - продолжил Тризна, называя Гвоздя в третьем лице, - что принимал
участие в слежке за сотрудником прокуратуры с целью подготовки нового покушения. Это
тебе не две дозы опиума.
- Вы не докажете!
- Докажем! Сова и Зуб больше соображают, чем он и заложат его с потрохами, - подал
голос Михаил. Это было его предположение.
- Вы их еще не взяли! - ответ выдал Гвоздя с головой.
- Это дело одного или двух дней.
Фесенко повторил свой вопрос:
- Кто дал наркотик? За что?
- Сова, - не устоял Гвоздь.
- Мы из него клещами будем тянуть по одному слову до утра, - Тризна упорно называл
Гвоздя в третьем лице, чтобы не говорить вы.
- За что?
- Попросил узнать, где живет, - Гвоздь кивнул в сторону Михаила, - но не сказал, что
это работник прокуратуры.
- Следователь прокуратуры! Теперь видите, в какую историю вас втравили за пару доз.
- Я не знал!
- Детский лепет! - Тризна не ослаблял напор.
- Вы сказали Сове, что успели узнать?
- Судя по тому, что получил свои сребники в виде отравы, уже доложил! Кончит он так
же, как Иуда...
- Где вы его видели?
- Он приходил ко мне домой.
- Что он сказал?
- Что, зная село, найти этого лоха пустяк. На местном базаре любая бабка скажет.
- Где Сова прячется?
- Вы его возьмете и они догадаются, что через меня. Мне будет крышка!
- Не скажешь, крышка тебе точно. Скажешь, Сова надолго сядет в железную клетку, -
гнул свою линию Тризна.
- Сова там шестерка!
- Каких тузов вы имеете в виду? Зуба? Альтмана? - спросил Михаил.
На последний вопрос Гвоздь отреагировал испугом:
- Я этого не говорил!
- Вы Зуба знаете?
- Нет!
- Альтмана?
- Нет! Первый раз слышу
- А о Зубе слыхали?
Гвоздь заколебался, потом ответил.
- Слыхал.
- Что?
- Разное...
- Что конкретно?
- Крутой парень. Все, больше не могу. Это к моим делам не относится.
- Это глубокое заблуждение или подлая ложь, - зашипел раздраженно Тризна.
- Хорошо! Вернемся к вашим делам. Где прячется Сова? - продолжил Фесенко.
- Не знаю! Поищите в порту.
- Что это значит? - спросил Михаил.
- Он имеет в виду Портовый район, - объяснил Тризна. - Знаю там пару местечек, где
он может бывать.
Ресторан "Волна" обслуживал в основном иностранных моряков за валюту. Греки,
турки, итальянцы, арабы, реже немцы... Всегда на рейде и в порту стояло несколько судов.
Когда-то ресторан подвергался атакам десятков фарцовщиков и проституток,
стремящихся прорвать милицейский кордон и попасть внутрь. Сейчас на входе лениво
скучал бородатый швейцар в голубом пиджаке с галунами и белых брюках.
Тризну он узнал и молча поклонился. Вячеслав сразу же направился в бар в цокольном
этаже. Михаил едва поспевал за ним. Они спустились еще на десяток ступенек и
оказались в большом зале с колоннами и сводчатым потолком. Стойка бара тянулась
подковой вдоль трех стен зала. В центре находилась танцевальная площадка, окруженная
одним рядом столиков. В баре царил полумрак. Цветные витражи на окнах почти под
потолком едва пропускали сумеречный свет с улицы. Люстры еще не зажгли. Несколько
светильников вдоль стойки освещали только рабочее пространство барменов.
Посетителей было довольно много, но время пик еще не настало.
Тризна и за ним следом Михаил пошли по кругу. Они почти наткнулись на Сову. Он
сидел с компанией за угловым столиком, закрытым колонной, и поэтому его не было
видно от входной двери. Сова поднял глаза на Михаила и сразу вскочил со стула. Сбоку
вдруг раздался громкий возглас, отвлекший Михаила на несколько секунд.
- Миша! Ребята, это Миша с которым мы воевали в Афгане! Как ты здесь оказался?! -
навстречу Михаилу с раскинутыми для дружеских объятий руками двигался Валентин
Дробот, Валет. Его фальшивая улыбка показалась Михаилу странной. Но сейчас было не
до этого. Опрокинув стол под ноги Тризне и Михаилу, Сова вдоль стойки побежал к
выходу. Михаил устремился следом, вытаскивая на бегу пистолет.
Сова был в худшем положении. Ему приходилось расчищать себе дорогу и на выходе из
ресторана Михаил был буквально в четырех метрах за спиной Совы. Здесь Сова в
отчаянии предпринял трюк, который едва не позволил ему уйти. Он толкнул Михаилу под
ноги девушку, которая в этот момент входила в ресторан. Михаилу пришлось проделать
кувырок через голову, чтобы не травмировать девушку.
Когда он поднялся с тротуара, Сова стремительно убегал под гору. На счастье спуск к
порту был пуст и Михаил начал стрелять без предупреждения, целясь в ноги. После
второго выстрела Сова свалился, как подкошенный, и несколько раз перевернувшись,
застыл на газоне.
"Неужели убил?!" - Михаилу не мог допустить, что совершил такую оплошность. Мимо
по направлению к неподвижному телу пробежал Тризна.
- Жив! Это обморок. Зови водителя с аптечкой, нужно перевязать.
Водитель подогнал машину поближе к раненому. Тризна закатал штанину и перевязал
рану на голени. Она оказалась сквозной. Потом тщательно обыскали Сову. Оружия не
было. Сигареты, бумажник, записную книжку, шариковую ручку, зажигалку сложили в
пакет.
- Если кость не задета, ему сильно повезло, - сказал водитель, помогая Тризне втащить
очнувшегося Сову в машину.
Постепенно начала собираться толпа зевак. Кто-то ради этого вышел из ресторана,
другие проходили мимо и остановились из любопытства.
- Дай мне пять минут, мне нужно еще раз заглянуть в бар, - попросил Михаил и пошел
к двери ресторана. Толпа зевак стремительно рассеялась перед ним. Только сейчас он
заметил, что пистолет еще держит в руке. Он спрятал его в кобуру под левой полой
куртки.
В баре посетителей заметно поубавилось. Валет также испарился, словно его и не
было. Михаил вернулся на выход. Их машина уже стояла у тротуара напротив входа в
ресторан. Тризна что-то объяснял милиционеру, который, наконец, появился. Михаил сел
сзади рядом с раненым, и они поехали в дежурную больницу.
По дороге Сова молчал, прикрыв глаза. Возбуждение Тризны также пошло на убыль.
Он уже говорил не так быстро и горячо:
- Сделают операцию, отвезем его в СИЗО. Там есть рядом больница и надежная
охрана. Полежит до завтра, подумает. А завтра мы его допросим. Сегодня нужно изучить
содержимое его карманов. Я видел в бумажнике какие-то рецепты...
Михаил был занят своими мыслями. Из головы не выходил Валет. Он наконец-то
понял, что его удивило в его облике. Изо рта исчезли золотые коронки, обнажив
пожелтевшие под коронками зубы. В полумраке бара улыбка Валета была жутковатой. Но
не только это поразило Михаила. Валет сильно напоминал фоторобот Зуба.
"Нужно срочно разобраться, когда он здесь появился. По времени все получается, если
Валет через несколько месяцев после демобилизации появился здесь. Возможно, он и
есть парень с гнилыми зубами, который приставал к Ларисе. Тогда он вероятный
кандидат в убийцы. Убить может. Мотивы были. Месть или желание заполучить кольцо.
Обстановку знал хорошо. Знал об отношениях Крамара и Ларисы. Возможно, все задумано
слишком умно для Валета. Возможно, я его недооцениваю. Не обязательно быть
отличником по математике, чтобы придумать, как подставить Крамара. Хотя смущало
несовпадение кличек. Валет это не Зуб. Валет гордился своей кличкой..."
Был одиннадцатый час вечера, когда Тризна и Михаил получили возможность
ознакомиться с личными вещами Совы. Начали с бумажника. В нем был паспорт и в
общей сложности около трехсот долларов в разной валюте: долларах и немецких марках.
Но главное, в бумажнике оказалось несколько фальшивых рецептов: пустых и
заполненных. Михаил проверил шариковую ручку. Рецепты были написаны, на первый
взгляд, ею. Точнее определит экспертиза. Идентификация облегчалась тем, что ручка
была иностранная.
Если найдутся в аптеке рецепты, заполненные этой ручкой, то причастность Совы к
афере с лекарствами будет доказана безусловно.
Тризна предложил подвезти Михаила к гостинице на служебной машине. Рабочий день
Тризны еще продолжался. Предстояло забрать помощника, стерегшего Сову, и перевезти
раненого из больницы в СИЗО.
Михаил вышел на углу гостиничного переулка и махнул рукой на прощание. Завтра
предстоял тяжелый день. После всех волнений хотелось поскорее забраться под одеяло.
Несколько домов по узкому переулку и он на месте. Шел торопливо, почти бежал.
Звон стекла он услышал раньше, чем выстрел. Михаил нырнул на землю заученным
движением. Перевернулся на спину, выхватив пистолет. Выстрелил в направлении
силуэта за углом на противоположной стороне переулка. Перекатился и выстрелил еще
раз. Силуэт исчез. Михаил вскочил в подъезд дома и позвонил поочередно в три двери,
выходящих на площадку первого этажа. Никто не открыл. Михаил позвонил еще и через
дверь попросил вызвать милицию, когда заметил, что в дверном глазке мелькнул свет.
Милиция приехала через четверть часа. Гораздо раньше прибежал дежурный милиционер
из гостиницы.
Михаил определил квартиру, окно которой было выбито пулей. После долгих уговоров
открылась дверь, и Михаил с милиционером вошли в комнату с выбитым стеклом и
попытались найти пулю. Им это удалось. Она застряла в штукатурке перегородки.
Составление протокола заняло добрых полчаса. Когда Михаил после душа и чая залез
под одеяло, был час ночи. Хуже всего, что сон пропал. Хорошо еще, что он жил один.
Можно было включить торшер и читать. Однако чтение прерывалось воспоминаниями о
злополучном выстреле. Простая случайность спасла ему жизнь. Стрелявший ожидал его с
остановки трамвая, чтобы расстрелять из-за угла буквально с трех метров.
Заснул он внезапно во время чтения.
Утром Михаил первым делом позвонил Манюне и рассказал о вчерашних
происшествиях. Расследование требовало подключения новых людей, чтобы не потерять
темп. Михаил просил Манюню посодействовать. Тот обещал все обсудить с Фесенко и
Тризной. Нужна была срочная информация по Валентину Дроботу. Через областной
военкомат по телефону узнали, откуда он призывался и домашний адрес. Однако
районное отделение милиции обещало дать ответ только на следующий день.
Тризна занялся организацией допроса Совы. Самочувствие последнего было
удовлетворительным, и врач разрешил его допросить.
Допрос прошел на удивление гладко. Очевидно, Сова за ночь обдумал ситуацию и
решил признать очевидные факты, чтобы сохранить силы для более важных баталий. На
допрос приехали трое: Фесенко, Тризна и Михаил. На сей раз Фесенко предупредил, что
не потерпит нарушения субординации и остальные будут задавать вопросы только с его
разрешения. Тризна пожал плечами, Михаил согласно кивнул.
- Где вы живете?
- Кажется, мой паспорт у вас...
- Вы по адресу прописки не проживаете.
- Разве милиция каждый день проверяет?
- Ну, хорошо! Где вы ночевали последний раз?
- В СИЗО!
- Довольно шутовства! Вы знаете, что я имел в виду!
- У знакомых, только они ни при чем.
- Кому сообщить, что вы здесь?
- Никому. Кому нужно, уже знает. Стрельба была на весь квартал...
- Почему вы бежали при задержании?
- Могу сказать, только вы мне не поверите.
- Слушаем!
- У меня были чужие деньги. Почти три сотни баксов. Мне известно, что после таких
задержаний часто и густо плакали твои денежки. Для меня это большая сумма и я не
хотел рисковать. Кстати, мои худшие опасения оправдались.
Тут Тризна с раздражением сунул ему в лицо официальную опись изъятых у Совы
вещей.
- Прочти и сразу скажи при свидетелях, что пропало!
- Кажись, все в ажуре, - с ехидной улыбкой сказал Сова, часто моргая глазами. Вскоре
Михаил заметил, что более частое моргание, выдает волнение Совы.
- Вы давали гражданину Гвоздеву задание выследить, где проживает следователь
Гречка?
- Гвоздю?! Да, давал.
- С какой целью?
- Хотел встретиться в домашней обстановке.
- Зачем?
- Вы же знаете. Он наехал на аптеку. Узнал о фальшивых рецептах. Мой бизнес мог
лопнуть. Заметьте в протоколе: я ничего не воровал! Лекарства покупал за свои деньги, а
что продавал дороже, так сейчас рынок. Спекуляция уже не существует. Хотел
договориться полюбовно.
- Вы имеете в виду велосипедную цепь?
Сова побледнел, потом залился краской и часто-часто замигал.
- Кто те двое, с кем вы напали на следователя.
- Случайные знакомые. Я хотел только попугать! Не знал, что он каратист...
- Вы хотите сказать, что вас не предупредили? Кто давал задание?
- Это моя собственная глупость, о которой сожалею.
- Да. У вас будет для этого достаточно времени, и достаточно поводов, - после
небольшой паузы Фесенко продолжил. - Вы подделывали рецепты. Вы не платили налоги.
- Кто их сейчас платит?! А что подделывал рецепты признаю, хотя в действительности
меня на это толкает государство запрещением на приобретение безобидных таблеток...
- Вы знакомы с заведующей седьмой аптеки?
- С Антониной Васильевной?! Конечно! Когда покупаешь лекарства несколько лет в
одной и той же аптеке приходится иногда обращаться к заведующей. То нет нужного
лекарства, то тебе не отпускают его в количестве, указанном в рецепте.
- Мы вернемся позже к вопросу об отношениях с заведующей. Скажите, это вы на
белом "Запорожце" следили за служебной "Волгой" Управления?
- У меня нет машины!
- Чем вы расплачивались с гражданином Гвоздевым?
- Дал три дозы.
- Где вы их взяли?
- Купил у одного человека.
- А точнее?!
- У иностранного моряка.
- Как вы с ним познакомились? Кто свел?
- Один человек.
- Кто он?
- Как-то в компании я спросил, где достать. Мне подсказали.
- Это не аптека! Узнал адрес и купил. Да и то, если из-под прилавка, то должен кто-то
свести первый раз... Кто свел с моряком?
- Не имеет значения, - выдавил Сова после непродолжительных колебаний.
- Не тебе, болван, решать, что имеет значение, а что нет! - вскипел Тризна.
Сова съежился в постели и поднес руки к лицу, хотя Тризна, вопреки агрессивному
тону, оставался неподвижным.
- Вы давно знаете этого человека? - Фесенко вернул в свои руки бразды управления
допросом.
- Несколько лет замечаю его иногда в знакомых компаниях, но дел с ним не имел,
кроме последнего случая.
- Не в ваших интересах скрывать его имя. Не нужно отягощать свое положение. Вы
знали Белостенную-старшую?
- Старуху, которая повесилась?
- Которую повесили!
- Какая разница?! Лишь бы не я...
- Вы ее знали.
- Она мне иногда находила оптовых покупателей, а я ей платил. Старушка пила
безбожно и ей вечно не хватало денег.
- Когда вы ее видели последний раз?
- Не помню.
- Напрягите свою память получше к нашему следующему приходу. Мы долго скучать не
дадим. Сегодня у вас снимут отпечатки пальцев. Нам нужно сравнить их с отпечатками в
одной квартире. Вы не догадываетесь, где?
- Понятия не имею! - но глаза выдавали Сову с головой.
Фесенко поднялся, давая понять, что допрос закончен.
По дороге в Управление все вместе заехали к Манюне поделиться новостями и
обсудить план действий.
Итоги шумного обсуждения подвел Манюня:
- С вашего разрешения, небольшое резюме. Во-первых, нужно разыскать Валентина
Дробота. Во-вторых, надавить на тетку. Она любит дочь и наверняка не разбирается в
юридических тонкостях. А заведующая, видать, крепкий орешек. Уверен, она имеет связи
среди городских властей, которыми воспользуется, чтобы перевести все в плоскость
обычной халатности. Вячеслав, пусть твои ребята разнюхают среди персонала аптеки все
о "неформальных" связях Совенко с заведующей. А тетка поручается Михаилу. Он с ней
уже беседовал. И, наконец, в-третьих, как только получите отпечатки пальцев Совы,
отдайте их на экспертизу. В квартире Белостенной много не идентифицированных
отпечатков. Этим займется Анатолий Иванович. Теперь у нас появились новые точки
опоры, и мы сможем сдвинуть глыбу с места...
В приемной троицу встретила Тамара Борисовна:
- Анатолий Иванович, поступили материалы на Дробота. Они на столе...
Фесенко сразу зачитал сообщение вслух: "Дробот Валентин Павлович, 1965 года
рождения, демобилизовался в октябре 1986 года. Нигде не работал. Вращался в кругах
наркоманов. В декабре 1986 года задержан за попытку сбыта небольшого количества
наркотических средств. Освобожден как выполнявший интернациональный долг в
Афганистане. Готовилось решение о принудительном лечении от наркомании. Однако в
январе 1987 года убыл в неизвестном направлении".
- Теперь понятно, куда он дел свои золотые зубы, точнее коронки. Промотал на
наркотики... Он их ставил в Афганистане на здоровые зубы из золота, добытого
мародерством, - рассказал Михаил.
- Оригинальный способ контрабанды! - фыркнул Тризна. - Зато теперь он имеет
хорошую, для нас, разумеется, примету.
- Нужно немедленно размножить его фотографию с описанием внешности и раздать
всему оперативному и дежурному персоналу, в том числе ГАИ, - Фесенко нажал кнопку
для вызова Тамары Борисовны.
Михаил направился на квартиру к тетке Ларисы, однако не застал ее дома. Он опустил
в почтовый ящик вызов на 10:00 и вернулся в Управление. Почта еще не была выбрана,
поэтому он был уверен, что утром беседа состоится здесь. Он надеялся на дополнительное
психологическое воздействие этих угрюмых стен и узких длинных коридоров.
Материалы на Дробота уже были размножены и разосланы. Механизм розыска
заработал.
Чтобы чем-то заняться, до конца рабочего дня оставалось полчаса, Михаил заглянул к
экспертам НТО.
В лаборатории дактилоскопии работа кипела.
- Нашли что-нибудь? - спросил Михаил девушку, занятую сличением отпечатков.
- Нашли! Но официальное заключение будет только завтра утром. Еще много работы...
- Что же нашли?
- Левая ладонь Совенко на кафельной плитке кухни. Причем так высоко, что он не мог
сделать это с пола. Вы понимаете, что это значит?!
- Еще бы! Он имитировал самоубийство старухи и случайно оперся рукой, когда
поднимал тело.
- Понятно! Потом уничтожил следы на полу и доступных местах, а об этом забыл...
- У меня к вам просьба. Не задерживайте заключение...
- Как же! Задержишь! То Фесенко, то Тризна звонят каждые полчаса. Даже Манюня
звонил из больницы. Они уже все в курсе...
- Извините за назойливость, я не знал!
- Ничего! Мы будем работать, пока не закончим. Завтра к десяти, не позже, получите.
Зайдите к баллистикам. У них для вас что-то есть...
Выйдя из НТО, Михаил поспешил назад в Управление, чтобы успеть повидаться с
Фесенко перед уходом того домой.
Тризна поймал Михаила на подходе к отделу:
- Миша! Где ты пропадаешь?! Тут такая наводка...
- Был в НТО. Сова, по-видимому, участвовал в убийстве старухи... И еще. В меня
стреляли из пистолета армейского образца. Думаю, это мой старый знакомый...
- Мы уже знаем и сейчас не до Совы, тем более он в клетке с подбитым "крылом".
Звонили из кассы Аэрофлота. Мой человек показал фотографию Дробота кассирам и одна
из них его узнала. Он сегодня купил билет на самолет.
- Дата вылета, рейс?
- Все известно. Сегодня поздно вечером. Рейс ЯК-40 на Волгоград. С посадкой в
Донецке и Харькове. Только не известно, где он выйдет.
- Почему он решил самолетом?
- В аэропорт ехать сорок минут, и он решил, что его не будут там искать. А почему,
собственно, его должны искать?
- Ты сам все прекрасно понимаешь! Арестован Сова, который раньше или позже
заговорит. Они могут быть связаны...
- Ну, теперь Сова должен расколоться непременно! Хотя, ближе к делу! Тебе дают
машину и трех оперативников. Вы должны задержать Дробота в аэропорту. Надеюсь, ты
не в обиде, что возглавляешь операцию. Ведь ты его лично знаешь, верно? Тебе проще его
опознать...
- Верно, верно. У меня есть и личный счет к нему.
- Ты ничего не рассказывал!
- Когда-нибудь расскажу, хотя это только мои предположения... Так, когда будет
машина?
- В 19:00 тебя заберут из гостиницы. После операции встретимся здесь в Управлении...
НОЧНАЯ ПОГОНЯ
Оперативники вышли из машины метров за триста до здания аэропорта и разошлись в
разные стороны, чтобы подойти к заранее обусловленному месту для каждого, хорошо
зная обстановку.
Пятый и седьмой должны разместиться вне здания, четвертый внутри. У каждого
радиостанция, замаскированная под плейер "Сони". Это были поделки местного
радиолюбителя из УВД. Каждая рация имела специальный микшер, который подавал на
наушники или динамик музыку магнитофона до тех пор, пока на волне связи не появлялся
модулированный сигнал. Тогда микшер автоматически "давил" музыку, и речь оператора
проходила четко на фоне негромкой музыки. Это позволяло общаться почти не скрываясь
от окружающей публики, используя условный "музыкальный" язык.
Ребята так и представились Михаилу: четвертый, пятый, седьмой.
Михаил пошутил:
- Шестой заболел?
- Шестого и тринадцатого не держим! - серьезным тоном ответил четвертый.
Михаилу сразу же вручили дубликат ключа зажигания. Неизвестно, как могла
сложиться ситуация.
У всех троих коротко стриженые головы сидели на крепких шеях, что, по мнению
Михаила, их демаскировало: типичные "качки". Уже не важно, откуда: из милиции, или
уличная банда из Новоселовки.
Для стоянки Михаил выбрал место поближе к зданию и развернул машину так, что с
сидения водителя мог видеть вход в здание аэропорта. Несколько ступенек, освещенных
лампами дневного света, были, как на ладони. Сгущавшиеся сумерки не мешали
наблюдению.
Для начала следовало проверить связь:
- Сделайте заявки диск-жокею, сделайте заявки! - проговорил Михаил в микрофон.
Ребята по очереди ответили.
- Четвертый блюз.
- Пятый рок.
- Седьмой вальс.
В машине было холодно. Михаил включил печку. Музыку радиостанции переключил
на динамики автомобильного магнитофона, чтобы не сидеть в подозрительной тишине.
Проходящий мимо мог подумать, что персональный шофер ждет прибытия шефа и
балдеет под тихую мелодию Патрисии Каас.
Вскоре тепло и музыка его несколько расслабили, и ему пришлось напрячься, чтобы не
отвлекаться. Сначала перед глазами пошли картины воспоминаний о близких. Они были
настолько яркими, словно кто-то проектировал домашнюю хронику на лобовое стекло
автомобиля. Потом Михаил переключил внимание на девицу, которая фланировала вдоль
фасада здания, разглядывая автомобили на стоянке. Его взгляд невольно привязался к
длинным стройным ногам в светлых тонких колготках, открытым от сапог по "самое
некуда", как говорили у них в селе. Кожаная курточка до пояса и распущенные черные
волосы, которые трепал довольно холодный ветер.
Вдруг она направилась в сторону Михаила, как будто уловила его взгляд. Скорее
услышала музыку.
Отрыла правую переднюю дверь:
- Шеф, пусти, пожалуйста, погреться! - сказала она после паузы, достаточной, чтобы
хорошо разглядеть водителя.
"Пусть. Не помешает. Пожалуй, даже улучшит маскировку и отвлечет", - решил Михаил
и ответил:
- Пожалуйста!
- Спасибо! - девица не торопясь разместилась на переднем сидении. Он была
действительно замерзшей. Положила ногу на ногу и еще обняла ноги руками. У нее были
темные глаза и приятное лицо, почти без косметики. Она словно стеснялась повернуть
его к Михаилу. Ее взгляд перескакивал с предмета на предмет в салоне, но словно
натыкался на невидимую стену и избегал встретиться с взглядом Михаила, который
ненавязчиво рассматривал свою гостью. Наконец, она справилась, и они на миг
встретились взглядом.
- Шеф, не найдется закурить?
- Не курю, к сожалению!
- Да, жаль! Замерзла.
- Как раз я имел в виду сожаление, когда не можешь помочь женщине! Впрочем, это не
моя машина. Посмотри сама в "бардачке"...
Она не заставила просить себя дважды.
- Что-то есть! Это "ТУ", - разочаровано сказала она, доставая пачку болгарских
сигарет. - Ладно, сойдут.
- Что-то не так?
- Спасибо, но я привыкла к сигаретам покрепче...
Сигарета словно вернула ей уверенность в себе. За табачной дымкой ее взгляд
становился смелее и все чаще задерживался на лице Михаила. Она уже почти не отводила
глаз.
- Шеф, найдется десятка? Отсосу...
Михаил оторопел. Он мог предполагать, зачем здесь в аэропорту так поздно крутится
эта девица, но он также наивно полагал, что она должна была бы ждать предложения
мужчины, которое он не собирался делать. Считал, что ничем не рискует. Потому и
пустил. Пока раздумывал, что ответить, она продолжила:
- Вижу, скучаешь. Давай развлеку...
- Не заработал еще на развлечения, - наконец, выдавил из себя Михаил. Возникла
неловкая пауза.
- Можно, я еще закурю? - нашла выход из положения девушка.
- Пожалуйста! Сколько угодно.
Девушка сосредоточенно затянулась. Как и первый раз, она сама ловко
воспользовалась автомобильной зажигалкой.
"Не новичок! Что их заставляет? Не только житейские трудности. Скорее трудности
придумываются для самооправдания. За пятнадцать минут она хочет получить столько,
сколько работница коксохима за смену. Красивая! Выйдет замуж наверняка..." -
размышлял Михаил, посматривая на свою гостью. Вдруг у него возникла идея: "
Возможно даже, что она хранит невинность! Вот это подарок какому-нибудь наивному
олуху. Сейчас проверим!"
Он заговорил:
- Кроме того, не нравится мне эта французская любовь. Она для слабых мужчин. Давай
по-нашенски... Плачу в два раза больше!
- Нет. Ты сказал, что нет денег.
- Глупости! Я такого не говорил. Говорил, что не заработал, а это разные вещи...
- Нет.
- Плачу четвертную. Могу показать деньги...
- Не нужно!
- Почему?
- Это невозможно
- Почему? У меня есть презервативы...
- Нет! - она приготовилась выйти из машины.
- Небось, хранишь невинность для будущего мужа?
Девица вылетела из машины. Перед тем как закрыть дверь, она наклонилась, чтобы
что-то сказать. В этот момент музыка стихла, и из динамиков довольно громко раздалось:
"Миша, танцуем танго! Танцуем танго!". Девица отпрянула от машины и поспешила к
зданию аэропорта.
Михаил быстро перевел рацию на автономное питание, проверил оружие и стал ждать.
Из боковой аллеи на площадь перед зданием аэропорта вышел Дробот. Он шел
неторопливой походкой скучающего пассажира и осматривался вокруг. Через плечо
висела дорожная сумка.
"Танцуем танго" - ответил Михаил и вышел из машины, как только Дробот вошел в
здание. Он поспешил к входу, куда с двух сторон приближались также пятый и седьмой.
Когда Михаил взялся за ручку двери, он увидел, что на него через стеклянный тамбур
из вестибюля смотрит Дробот. Отступать было поздно. Дробот его узнал и отпрянул
вглубь.
Отбросив ненужную конспирацию, Михаил скомандовал по рации: "Четвертый, не
стрелять! Он меня узнал и уходит. Седьмой, в машину и ждать команду! Пятый, следовать
за мной!". В это время он уже неторопливо шел по зданию аэропорта. На несколько шагов
его опередил четвертый. Еще в десяти метрах от четвертого двигался Дробот, размахивая
пистолетом и прикрываясь девицей, которая только что сидела в машине у Михаила.
Они были в галерее, где цепочкой тянулись стойки регистрации пассажиров.
"Четвертый, не стрелять! Соблюдать дистанцию!" - громко повторил команду Михаил,
чтобы Дробот также услышал. Редкие пассажиры у стоек застыли с перекошенными
лицами. "Слава богу, никто не дергается" - отметил Михаил, хотя его мозг был занят
лихорадочными поисками выхода из создавшейся ситуации. Галерея скоро заканчивалась
тупиком.
Но выход нашел Дробот. Он стал на опустевший транспортер, подающий багаж для
погрузки в тележки и скрылся в проеме. Девица упала от его толчка на пол.
Михаил скомандовал: "Пятый, свяжись с дежурным аэропорта, нужна машина на
летном поле!".
Вот когда Михаил пожалел, что заранее не скоординировал свои действия с
сотрудниками милиции аэропорта. Недооценил он Валета!
Он встал на транспортер и повторил трюк Дробота, как и четвертый перед этим. Но
транспортер кто-то успел выключить и Михаилу пришлось выбираться на погрузочную
площадку своими силами. Там его ждал с перекошенным от злобы и разочарования лицом
четвертый:
- Грузчики говорят, что он скрылся в сторону авиаремонтного завода...
Территория завода вклинивалась на добрую сотню метров в сторону летного поля. До
забора завода было не менее полукилометра, и они побежали. Теперь Михаил был
впереди. Бегал он лучше четвертого. Валет опережал их метров на двести и раньше достиг
заводского забора. Его фигура обозначилась темным силуэтом в тусклом свете фонарей на
столбах вдоль забора. Валет не мог соревноваться в беге по летному полю со своими
тренированными преследователями и полез через заводскую ограду.
Сработала сигнализация. Завыла сирена. Зажглись прожектора. Михаил послал
четвертого вдоль забора, а сам полез вслед за Валетом на бетонную плиту заводской
ограды. За основным забором оказалась контрольно-следовая полоса и еще один забор из
колючей проволоки. В ярком освещении прожекторов Михаил преодолел ограду без
затруднений. Он понимал, что сильно рискует, подставляясь в качестве мишени. Достал
пистолет. Но что-то ему подсказывало, что выстрелов не будет.
Что может попытаться сделать Валет? Спрятаться на заводе или бежать дальше?
Скорее последнее... Нужно связаться с охраной завода. Михаил двинулся по дороге вдоль
громадного ангара. Потом повернул на шум. Громко пыхтя, навстречу двигались две
женщины в форме охраны. Тяжелые шинели были расстегнуты и почти подметали полами
асфальт.
Увидев пистолет в руке Михаила, они завизжали и бросились наутек.
- Стойте! Милиция!
Женщины остановились. Михаил спрятал пистолет и подошел. Под шинелью на поясе
у каждой из них висел пистолет в кобуре. "Интересно, они стреляли когда-нибудь, хоть по
мишени?"
- Вот мое удостоверение. Где ваш пульт управления? На территорию проник
преступник и мне нужно знать, когда он ее покинет...
- Пойдемте! - сказала более пожилая охранница и повернула к многоэтажному зданию
заводоуправления.
Они успели сделать несколько шагов, как опять взвыла сирена и громкоговорители
просипели по всей территории: "Нарушение в четвертом секторе. Нарушение в четвертом
секторе".
- Где это? - спросил Михаил.
Женщины показали направление, Михаил побежал. В свете прожекторов он увидел
открытую калитку во внутренней ограде, следы на контрольной полосе и доску,
приставленную к бетонной стене внешней ограды.
Михаил, не раздумывая, полез следом. За забором было тихо. Впереди темнел
заводской поселок. Через пустырь начинался массив частных домов. А дальше светились
окнами девятиэтажки. Лай собак подсказал, что Валет уже движется по улице поселка.
Четвертый и пятый уже несколько раз выходили на связь и требовали указаний. Теперь
Михаил знал, что им ответить.
"Всем собраться в машине и двигаться к поселку. Ориентир - массив девятиэтажек. Я
следую за объектом примерно в этом же направлении. Буду на связи постоянно. Сообщаю
время: двадцать два часа тридцать одна минута".
Короткая улица одноэтажных домиков вывела Михаила под аккомпанемент собачьего
лая к широкой дороге на невысокой насыпи. Дорога вела, либо назад к аэропорту, либо к
девятиэтажкам.
Очевидно, Валет выбрал поселок. Михаил поднялся на насыпь и пошел по левой
обочине к группе многоэтажных домов. Навстречу изредка проезжали машины и тогда
Михаил отходил почти на край насыпи и оберегал от света глаза. Одна из таких машин
резко вильнула, что-то объезжая на дороге, и едва не сбила Михаила. В последний момент
он отскочил в кювет, не удержался на ногах и упал в пыльный бурьян.
- Слепой идиот! - выругался Михаил, стряхивая пыль с куртки. Он осмотрел дорогу при
свете уличных фонарей и ничего не обнаружил.
"Что ему померещилось?" - подумал Михаил, направляясь дальше.
Еще издали он увидел возбужденную толпу мужчин и женщин.
- Что случилось? - спросил Михаил, когда приблизился достаточно.
- Это его напарник! - раздался высокий женский голос.
В руках ближайшего мужчины Михаил увидел монтировку. Кто-то был с лопатой.
- Милиция! Что случилось?
Мужчина с монтировкой стал обходить Михаила с фланга. Толпа зловеще молчала.
Михаил вытащил пистолет:
- Брось монтировку или я продырявлю твою глупую башку!
Толпа отхлынула назад.
- Повторяю третий раз, что случилось?
- Бандит угнал машину.
- Как это произошло?
Из толпы отделился мужчина. Его лицо было залито темным. Очевидно кровью.
- Я разгружался. Он подошел: "Отвези в город". Отвечаю, что не могу. Он ударил чемто,
я упал.
- Рукояткой пистолета... Что за машина? Марка, цвет, номер?
- Белые "Жигули", тройка, 28-67 ДОК...
Михаил передал по связи информацию: "Дробот угнал белые "Жигули", третья модель,
28-67ДОК. Движется в город. Срочно попросите ГАИ перекрыть основные трассы.
Предупредите, что он вооружен... Где вы?"
- Уже на трассе и видим девятиэтажки.
Михаил обратился к мужчине:
- В ближайшем отделении милиции напишите заявление. Укажите свидетелей.
Попросите их, пусть завтра свяжутся через ГорУВД со следователем Гречка. Запомнили?
Гречка.
Подъехала машина. Михаил сел рядом с водителем, роль которого выполнял седьмой.
- Поехали в Управление!
- За орденами..., - вставил четвертый язвительным тоном.
Михаил промолчал. А тот принял молчание за слабость и продолжал.
- Результат - нуль целых, икс десятых... Говорил же, нам не нужны никакие
помощники...
- Я не помощник, а руководитель операции...
- Тем более, не нужны нам были такие руководители...
Михаил был настолько огорчен неудачей, что сил заводиться уже не было.
- Собственно, чего ты хотел? Какого результата? Гору трупов? В том числе парочку из
вашего числа... Я его лучше знаю! Год воевал с ним в Афганистане в спецподразделении
ВДВ...
Ребята промолчали, и Михаил продолжил:
- Его паршивая жизнь не стоит жертв. Даже той проститутки, которой он
прикрывался... Тем более, он нужен нам живой...
Они не успели доехать до Управления, когда из ГАИ сообщили, что машина найдена
брошенной в районе порта.
ТОЧКА ОПОРЫ ДЛЯ АРХИМЕДА
Сестра Белостенной пришла без опоздания. Беседа состоялась в комнате для допросов.
Михаил начал с психологической подготовки:
- У нас есть основания считать, что вы не были откровенными с нами. Мы понимаем
желание защитить честь старшей сестры. Вы ей многим обязаны. Но она умерла, как это
ни прискорбно. Теперь нужно думать о живых. О вашей дочери, внуке...
- Что дочь? Ее уважают...
- Возможно, у нее была хорошая репутация, но сейчас она замешана в афере с
фальшивыми рецептами. Преступника она хорошо знает. Он ходил к вашей сестре в дом и
давно связан с вашей дочерью. Мы получили доказательство, что он, возможно, является
убийцей вашей сестры...
- Не понимаю, причем здесь дочь?!
- Что тут непонятного? Ваша дочь находится в близких отношениях с человеком,
который убил вашу сестру. И этот человек знает, что ваша дочь единственная наследница
вашей сестры. Вы промолчали о завещании...
Женщина сидела бледная. Губы слегка дрожали.
- Что вы от нас хотите? Чего добиваетесь?
- Хотим правды! Расскажите все по порядку, что знаете об Альберте Совенко,
Валентине Дроботе, Альтмане... Об убийствах деда Стефана, Ларисы...
- Моя сестра ни в чем не виновата. Ее затянули. Все было хорошо, пока не вернулся
Альтман...
- Кто такой Альтман? Это его фамилия?
- Его фамилия Стариков Петр Кузьмич. Ему нравились немцы, Гитлер, и он взял себе
такую немецкую кличку...
- Когда вы с ним познакомились?
- Еще до войны. Он ходил в дом, где мы жили, и соблазнил сестру. Потом он написал
донос на своего начальника. Их с любовницей арестовали. Мы с сестрой остались в той
квартире. Он ходил к нам. После войны я вышла замуж и переехала.
- Где вы были во время войны?
- В оккупации.
- А Альтман?
- Он эвакуировался в тыл вместе с НКВД. В сорок третьем вернулся женатым, но опять
ходил к сестре. Она его боялась. Он страшный человек. В тридцать восьмом ему было
двадцать лет, а он рассказывал, как пытал людей. После ареста Берии, Альтмана уволили.
Он бросил жену и уехал на Север.
- Когда он вернулся?
- В восемьдесят четвертом или восемьдесят пятом году.
- Что произошло после его возвращения?
- Он опять стал ходить к сестре. Стефан был против.
- Почему? Из-за ревности? Ведь они уже были довольно пожилые люди.
- Ревность ни при чем! Альтман хотел втянуть сестру в свои махинации. Он вернулся
почти без денег. А Стефан заболел артритом, не мог играть и почти ничего не
зарабатывал. Альтман предлагал избавиться от него. Выгнать... Сестра не хотела, опять
начала пить. Тогда Альтман отравил Стефана. Больше некому. А подозрения упали на
сестру. Но она этого не могла сделать, хотя бы ради Ларисы. После смерти Стефана
квартира превратилась в кабак. Пьянки, посетители... Потом на наше горе Лара
влюбилась в своего преподавателя. Дальше вы знаете...
- Рассказывайте! Нам интересно увидеть события вашими глазами.
- Альтман перестал ходить в дом. Ходил Альберт, потом и другой, с плохими зубами...
- Валентин Дробот? Он снимал комнату у вашей сестры?
- Да. Мария была против, но Альтман заставил. Ему нужен был надсмотрщик в доме.
Когда Зуб начал приставать к Ларочке, мы все возмутились, и Альтман его убрал. Лара
даже пригрозила Альтману, что заявит в милицию.
- Вы сказали Зуб?
- Да. Так все звали Валентина. Из-за зубов...
Михаил некоторое время молчал, переваривая только что услышанное. Нельзя сказать,
что это было невероятно, все же психологически довольно неожиданно для Михаила.
- Где Крамар встречался с Ларисой.
- Дома. Мария не хотела, чтобы они виделись где-то на стороне.
- Как вы думаете, кто убил Лару?
- Сейчас не знаю, что и думать! После убийства Лары явился Альтман и указал на
Крамара. Мы не поверили. Потом арестовали студентов. Теперь получается, студенты не
виноваты. Остается Крамар...
- Почему только Крамар? А Альтман? А Зуб? А Сова, то есть Альберт? Вы же сами
сказали, что Лара им угрожала.
- Да. Это страшные люди. Не хочу об этом даже думать. И у нас нет никаких
доказательств.
- Все подстроено так, что Лару убил Крамар. Потом была убита ваша сестра. Мы
считаем, ее убил тот, кто убил Лару. И здесь факты против Крамара. Он был в квартире
вашей сестры перед убийством. Есть отпечатки пальцев, да и он сам сознался, что
посетил ее в тот день. Отрицает только факт убийства.
- Трудно поверить. Такой мягкий интеллигентный человек...
- Теперь у нас тоже появились обоснованные сомнения в виновности Крамара. Как вы
думаете, мог эти убийства совершить Альтман?
- Только не своими руками! После того, как он отсидел, он все делал чужими.
- Как отсидел? Я понял, что на Севере он работал.
- Сначала работал, потом сидел за убийство. Он сам рассказал сестре. Может, пугал?!
- Где он живет?
- В частном доме где-то на Слободке.
- Извините! Должен прервать нашу беседу. Дайте пропуск, я подпишу. Мы вас найдем.
Спасибо за откровенность!
Как только женщина ушла, Михаил влетел в приемную.
- Тамара Борисовна! Нужно срочно установить адрес человека. Стариков Петр
Кузьмич. Где-то в Портовом районе на Слободке... И еще. Он сидел за убийство.
Запросите из Москвы копию обвинительного заключения. Это тоже срочно! Чуть не
забыл, пусть также передадут по факсу фотографии Старикова.
- Миша! Вы сегодня сводку не читали? Ночью на Слободке был пожар. Хозяин сгорел.
- Кто?
- В сводке пока нет фамилии, только адрес. Идет расследование...
- Черт возьми! Почти уверен, это тот, кого мы ищем...
- Не спешите расстраиваться...
- Стариков, он же Альтман, сидел за убийство. Машину, украденную Зубом, нашли в
районе порта. Кто-то из них заметает следы. Случайное совпадение маловероятно. Могу
заключать пари. Только крупный выигрыш может меня утешить...
- Миша, забыла сказать, позвоните Сумченко.
- Тамара Борисовна! Вы становитесь источником неприятностей.
- Передатчиком неприятной информации. Сорвите тогда досаду на телефоне. Он
первый начал...
- Так и будет! - Михаил набрал номер приемной Сумченко. - Это Гречка. Добрый день!
Соедините меня с Иваном Игнатьевичем, пожалуйста!
Сумченко, как всегда, начал с разноса:
- Чем ты занимаешься? Постоянно отвлекаешься на посторонние задания. Устроил
стрельбу на улице. Наркоманы - не твое дело. С аптекой разберутся без тебя. Если нечего
делать, отправляйся домой. Понравилось гулять в городе на командировочные...
- Виноват, что вовремя не доложил. Вы всегда так заняты... Дело в том, что наркоман,
скорее всего, убийца Белостенной-старшей. Нашли его отпечатки пальцев в том месте, где
висело тело...
- Вчера опять чуть не устроил перестрелку в аэропорту...
- Пытались арестовать Валентина Дробота, он тоже кандидат в убийцы...
- Вы его прошляпили!
- Он очень опасен. Мы хотели избежать кровопролития...
- Вы с Манюней постоянно держите меня за дурака. Я все узнаю последним.
- Мы ценим ваше время и не отвлекаем по мелочам, тем более, вам грех жаловаться, у
вас прекрасная служба информации...
- Прекрати разговаривать со мной в таком тоне! Жду с докладом!
- Разрешите после семнадцати часов?
- Не позже! - Сумченко бросил трубку.
- Вот так! Стараешься, стараешься, а начальство тебе платит черной неблагодарностью!
- пошутил Михаил, так как разговор с Сумченко почему-то улучшил его настроение.
Возможно потому, что Михаил понял - развязка близка.
- Слишком стараешься! Начальство таких не любит! - в тон ему ответила Тамара
Борисовна.
- Тамара Борисовна! Хотите, открою вам большую производственную тайну? Без
свидетелей!
- Хочу.
- В отсутствие Манюни, мы с вами самые ценные сотрудники Управления.
- Вы зализываете свою душевную рану после вчерашней неудачи! А при чем здесь я?!
- Пользуясь случаем, отдаю вам должное... Мы едем сейчас допрашивать Совенко, а вы
постарайтесь не забыть о моих поручениях.
- Запрос в Москву уже напечатан. Подпишу у начальства и отправлю по факсу
немедленно. Адрес мне сообщат через полчаса. Перезвоните сюда...
- Прекрасно! Феноменально!
- Видите, успела заработать новый комплимент.
Михаил заглянул в кабинет:
- Анатолий Иванович! Я готов ехать к Сове...
- Что дала беседа?
- Многое проясняется. Детали расскажу по дороге...
- Вот копия заключения экспертов, - Фесенко протянул Сове документ на трех
страницах.
Сова бледнел на глазах. Отвисла челюсть, приоткрылся рот - вид не из приятных, если
учесть часто моргающие выпуклые глаза. Это была уже не хищная птица, а карась на дне
лодки.
- Комментарии будут? - Фесенко даже потряс Сову за плечо, чтобы вывести из
состояния прострации.
- Я не убивал! Клянусь! Это Зуб...
- Давай все по порядку! Когда и зачем вы пришли к Белостенной?
- Альтман приказал мне приехать туда к двум часам. Зуб был там. Они пили с
хозяйкой.
- Кто открыл дверь?
- Зуб. И приказал сидеть в комнате Ларисы. Потом приехал этот доцент...
- Декан.
- Да, декан. Как я понял, ему открыла хозяйка, так как Зуб перебрался ко мне.
- Как долго был Крамар? О чем они говорили?
- Я не прислушивался, а вот Зуб стоял у двери. Декан был заведен, это точно.
- Сколько длился визит?
- Минут десять-пятнадцать. Когда декан ушел, Зуб вернулся к хозяйке. Через некоторое
время раздался шум, потом все стихло. В комнату заходит Зуб. Весь красный, пот градом
и глаза дикие. Говорит: "Помоги!" Пошел за ним на кухню. Старуха лежала на полу
задушенная. Я шарахнулся назад, но Зуб схватил за воротник, приставил пушку к
подбородку и зашипел: "Сейчас твои мозги будут на потолке". Я помог ее повесить.
Клянусь, она была уже мертвая!
- Ладно! Покажите на следственном эксперименте, как это было.
- Я стал на табурет, а Зуб помогал с пола. Она была очень тяжелая...
- Что было дальше?
- Он меня успокоил. Сказал, что Альтман все продумал. Если не пройдет вариант с
самоубийством, то мы еще раз подставили Крамара.
- Так и сказал?
- Да, так и сказал: "еще раз..."!
- Вы знали, что Зуб убил Ларису?
- Однажды под кайфом он пожаловался, что Альтман его обманул. Дорогого кольца на
пальце не оказалось. Якобы Альтман подсказал ее матери, и та внушила Ларисе снимать
кольцо по вечерам. Он сказал: "За Альтманом должок. Он не расплатился за мокрое дело.
Даже серьги снять не разрешил".
Михаил и Фесенко переглянулись.
- Понятно! Снять серьги, значит, поколебать версию о виновности Крамара. Миша,
позвони, будь добр, Тамаре - едем к Альтману.
Михаил вышел в коридор к телефону постового.
- Должна вас разочаровать! Пожар был именно по адресу Старикова.
- Спасибо за скверную весть! Но мы едем туда все равно.
Вышел Фесенко. Михаил встретил его словами:
- Похоже, Альтман сгорел сегодня ночью вместе со своим домом. Адрес я записал.
Едем?
- Без вариантов! Сначала на место пожара, а потом в райотдел.
Служебную машину вел Михаил. Они миновали район плановой застройки и через
длинную эстакаду переехали овраг, за которым начиналась Слободка, хаотически
застроенный небольшими частными домами поселок. Побеленные известкой дома под
черепичными и шиферными крышами утопали в садах на склонах широкого оврага.
Живописную картину портили многочисленные лишайники мусорных отвалов на зеленом
теле оврага и захламленный зловонный ручей на дне.
У пожарища торчало несколько зевак, которых отгонял милиционер, оставленный с
этой целью. Пока велось следствие, нужно было сдерживать желающих
помародерствовать. Весть о пожаре разнеслась по всей Слободке, жители которой знали
хозяина как одинокого замкнутого человека. Сохранились надворные постройки и гараж.
Их содержимое и привлекало дальних и близких соседей.
Фесенко и Михаил предъявили удостоверения и принялись обследовать пожарище. По
остаткам стен и фундаменту они определили, что дом имел прихожую, две комнаты и
веранду. Милиционер показал железную кровать, на которой нашли сильно обгоревшие
останки хозяина.
- Анатолий Иванович, обратите внимание, что в той комнате, где стояла кровать пол
выгорел дотла, а в соседней пострадал гораздо меньше...
- И какие из этого выводы?
- Его основательно залили бензином перед тем, как подпалить. Возможно, добавили
еще горючих материалов.
- В той комнате пожар начался. Хозяин заснул с сигаретой, - пояснил милиционер.
- Возможно. Если бы только у хозяина не было клички Альтман.
Фесенко поковырялся палкой в шлаке и углях под кроватью:
- Нужно бы просеять этот мусор. Уверен, нашли бы кое-что. Например, оплавленную
пулю...
- Не думаю. Зачем поднимать шум?! Зуб умеет убивать голыми руками.
- В этих садах звук пистолетного выстрела не услышишь с тридцати метров.
Михаил не стал спорить.
- Интересно, что в гараже? Гараж открывали? - спросил Михаил у милиционера. Он
надеялся увидеть кое-что знакомое.
- Еще нет. Нет ключа! Нужно срезать петли автогеном.
- Не могли открыть за полдня... - процедил Фесенко. - Здесь у каждого автолюбителя
электросварка.
- Без разрешения начальства не позволю, - забеспокоился милиционер. - Может, у него
не было машины...
- Хорошо! Едем к твоему начальству...
- Анатолий Иванович! Я лучше здесь поспрашиваю соседей. Покажу фотографию Зуба,
Совы...
- Давай, действуй! Вернусь скоро...
Сову никто не видел, зато Зуба узнали. Он иногда приходил к хозяину. Но самое
приятное для Михаила заключалось в том, что у Альтмана действительно была машина.
"Запорожец" белого цвета.
Фесенко приехал с представителем райотдела милиции и автогенщиком ЖЭУ. Решили
вырезать замок, а не петли, чтобы опять можно было закрыть гараж.
Машины в гараже не оказалось. Фесенко уже успел узнать через ГАИ, что это был
белый "Запорожец", 73-15ДОЖ. Более того, попросил организовать розыск машины.
Они возвращались в Управление.
- Ребята из района также убеждены, что кто-то постарался, чтобы мы не смогли
установить, кто все-таки сгорел, - сказал Фесенко Михаилу.
- Этот кто-то катит уже двенадцать часов в неизвестном направлении на белом
"Запорожце".
- Да! Фору в полтыщи километров он уже получил...
- Можем заключать пари. Альтман или Зуб?
- Я ставлю на Альтмана, - ответил, не раздумывая, Фесенко. - Школа НКВД, все-таки!
- У меня не остается выбора. Да и шансы Зуба тоже велики.
- Свирепость и подлость не заменят ум и опыт.
- По этому поводу спорить не буду. Вот что еще я узнал от соседей. Альтман сам
рассказывал о больших деньгах, которые он заработал на Севере.
- Чтобы не было лишних разговоров, откуда у него деньги. Типичное прикрытие левых
доходов. Похоже, ты докопался до дна этого дела...
- Сегодня расскажу все Манюне, доложу Сумченко, потом за два-три дня напишу отчет
и поеду в свою деревню. А то, смотришь, дочка вырастет без меня.
- Ты хоть по выходным дома. Я в городе, а своих вижу реже. Такая у нас проклятая
работа!
- Работу можно поменять...
- Тебе еще не поздно, а я уже увяз до гроба. Давай вместе заглянем к Манюне.
На следующий день Михаил с утра засел за отчет. Для начала он составил список
эпизодов, которые предстояло осветить в отчете и сделать к каждому реестры протоколов
допросов, вещественных доказательств и заключений экспертов. Такой документ, по
мысли Михаила, позволял безболезненно передать следствие другому исполнителю.
Когда список был составлен, стало ясно, что на допросах Совенко совершено не
затрагивались вопросы, связанные с покушением на Манюню. Разрешение провести
допрос Совы самостоятельно Михаил получил у Фесенко и согласовал с ним же план
разговора.
Они сочли целесообразным рассказать Сове о гибели одного из двух участников
преступлений и активном розыске оставшегося в живых. По их мнению, это должно было
развязать язык Сове. Хотя его показания трудно проверить без очной ставки и допроса
Зуба или Альтмана, проверка на логическую непротиворечивость и увязка с известными
фактами позволили бы создать полную версию событий.
Сова оправдал надежды. Он рассказал, что слежка за Манюней проводилась
Альтманом совместно с Зубом. Но покушение выполнил Зуб сам. Была разработана версия
угона им "Запорожца" Альтмана на случай срыва операции. Рано утром Зуб приехал на
машине Альтмана в Христофоровку. Оставил на стоянке недалеко от пляжа. Пришел на
площадь к пивзаводу. Выследил, у кого можно угнать грузовик, и сделал свое дело.
Получилось не с первого раза. Только на третий понедельник подвернулся совершенно
беспечный водитель.
К концу дня пришел пространный факс с материалами на Старикова. На северовосточных
золотых приисках он сделал карьеру от рядового надзирателя до заместителя
начальника крупного лагеря. Зону держал в страхе. Заработал северный стаж и рано
оформил пенсию, но остался там и организовал небольшую артель старателей из бывших
зэков его лагеря. За сезон они заработали по тем временам большие деньги, более
семидесяти тысяч рублей чистыми, то есть за вычетом аренды техники и оплаты за
горючее. При дележе возникла драка, и Стариков убил одного из артельщиков.
Во время следствия выяснилось, что один из членов артели был геологом и работал в
зоне по своей специальности. Он под давлением Старикова несколько лет прятал
"хвосты", то есть намеренно пропускал участки рудного тела без переработки и тщательно
фиксировал их местонахождение. Артелям старателей обычно отдаются отработанные
месторождения, где оставалось золото, которое неэффективно было добывать
промышленным способом. При везении старатель зарабатывал пять-шесть тысяч за сезон
с мая по сентябрь. Стариков взял себе пятьдесят тысяч, геологу заплатил десять и двум
остальным: бульдозеристу и оператору промывочной установки по пять тысяч. Во время
пьянки, с которой Стариков скоро ушел, двое, они собственно и перелопатили всю
породу, придавили геолога и с помощью пытки узнали все. Полученную информацию они
решили использовать для шантажа Старикова, чтобы заставить его поделить все "честно",
в данном случае поровну. Один из шантажистов поплатился жизнью, другой чудом спасся
и сбежал. Милиция быстро раскрыла это дело. Весь заработок конфисковали, а Стариков
получил десять лет. Он отсидел там же.
С фотографии смотрел еще не старый человек с узкими жесткими глазами. В лице
ничего дегенеративного. Заурядное и даже симпатичное лицо. Как он выглядит сейчас?
Нужно со слов Совы составить описание внешности и по фотографии составить
фоторобот с поправкой на старение.
Последний день командировки получился хлопотным и грустным, так как приходилось
прощаться с коллегами, ставшими друзьями. Что ни говори, город богат возможностями
общения с людьми. Здесь, в отличие от деревни, есть из чего выбирать.
Даже Сумченко нашел несколько приятных слов, хотя и не обошелся без нравоучений:
- У тебя, Михаил Егорович, есть все данные для успешной работы и карьеры. Но не
могу как старший и более опытный человек не предупредить тебя. Сломай свою гордыню,
держи себя в руках, иначе все твои профессиональные успехи будут обесценены и ты
ничего в жизни не добьешься. Один даже очень способный человек бессилен. Нужно
всегда играть за команду, которая выигрывает. Подумай над моими словами...
- Спасибо за совет, я обязательно подумаю...
Манюня вообще растрогался до слез:
- Что-то стал я плаксивым. Размяк здесь совсем. Мне не будет хватать твоих
посещений. Они были для меня окнами в настоящую работу и жизнь.
- Вы и так уже фактически руководите работой отдела. Просто и мне и вам жаль, что
закончилось это дело. Это как чтение хорошей книги. Когда читаешь, торопишься, а
дочитал - сожалеешь...
- Только это не книга, а жизненная драма...
- Правильно! И затягивать ее, значит увеличивать количество жертв...
- И в этой мы еще не поставили последней точки. Хотя теперь, как говорится, дело
техники...
Хлопоты были связаны еще с тем, что в Донецке был найден "Запорожец" Альтмана.
Пришлось несколько раз связываться для выяснения всех обстоятельств. Произошло это в
определенной мере случайно. Случайно в том смысле, что машину Альтмана никто
специально не разыскивал. В розыске постоянно масса автомобилей и ГАИ не в
состоянии вести систематический поиск отдельного автомобиля.
В милицию обратилась женщина с просьбой найти мужа, который впервые за много
лет совместной жизни не ночевал дома две ночи, причем без предупреждения. Так как
муж был автолюбителем, то милиция начала проверку с платной стоянки, где он
постоянно держал машину, восьмую модель ВАЗ бежевого цвета. Жена много раз там
бывала.
Приглашенный инспектор ГАИ дотошно проверил каждую машину на стоянке и под
чехлом нашел "Запорожца", который только-только был объявлен в розыске.
Оказалось, что стоянка оплачена на месяц вперед. Михаилу понадобилось приложить
массу усилий, чтобы разыскать и переговорить со сторожем, который регистрировал
"Запорожца".
Перед этим Михаилу показалось, что Фесенко даже обиделся:
- Миша! Ты как будто нам не доверяешь. Раскрутим мы это дело сами...
- Любопытно узнать, кто это был. Альтман или Зуб?
- Позвонишь нам из своей тмутаракани через пару дней, и мы расскажем тебе все.
Можешь не сомневаться, пари выиграл я!
- Нет! Дело не в пари и тем более не в недоверии. Душа просит снять
неопределенность, аж кричит!
- Звони! Только не опоздай на автобус...
Усилия Михаила не пропали даром. Он узнал, что машину ставил седовласый старик с
белой бородкой и усами. Описание совпадало с показаниями Совы. Фесенко оказался
прав. Альтман таки выжил. Тогда сгорел Зуб или кто-то третий, что было маловероятно.
Михаил сошел с автобуса и по привычке последнего времени внимательно осмотрелся.
Ничего незнакомого или подозрительного не увидел. Возле сельмага напротив две
машины, одна из них бежевого цвета. Модель на таком расстоянии он не разглядел,
восьмая или девятая.
Свернул по обыкновению на боковую улочку, чтобы сократить путь, и вскоре пожалел
об этом. Было довольно грязно. Шел неторопливо, тщательно выбирая сухие места,
переходя с одной стороны улицы на другую.
Фесенко был прав. Эти звонки в Донецк привели к тому, что Михаил не успел сдать
оружие, и теперь в понедельник он должен будет терять день на поездку в город только
для этого. В автобусе Михаил долго размышлял о том, как связано исчезновение мужчины
со стоянки с появлением там машины Альтмана. День совпадает. Цель понятна. Альтману
нужна машина, которую не разыскивает ГАИ. Правда, уже разыскивает с сегодняшнего
дня, и Альтман об этом ничего не знает. Если Альтман замешан в исчезновении машины,
то женщина уже вдова. В этом не может быть никаких сомнений.
Так размышляя, Михаил подошел к насыпи, наверху которой проходила дорога,
ведущая к высокому, для защиты от наводнений, мосту. Михаилу достаточно было
преодолеть насыпь и через два двора его дом. Он поднялся на дорогу по бетонным
ступенькам. Долина реки была в сумеречном тумане. Сужающаяся в перспективе черная
дорога была подобна спице, воткнутой в белую шерсть тумана. Тихо. Дорога почти пуста.
Михаил посмотрел направо.
Опять бежевая машина, и словно крадется. Вот он уже разглядел номер: Г33-12ДО.
Пропавшая восьмерка! Он полез за пистолетом, но выстрелить не успел, так как из левого
окна машины уже торчал ствол.
Михаил упал на склон насыпи. Альтман выстрелил дважды и промахнулся. Как только
машина проскочила вперед, Михаил открыл непрерывный огонь по левому заднему
колесу.
Громкий хлопок свидетельствовал, что он попал в цель с третьего или четвертого
выстрела. Машина вильнула, но не остановилась. Все же Альтман не мог удержать
машину на дороге. Ее уводило все больше влево и она, едва не столкнувшись с встречным
грузовиком, нырнула мимо моста в реку.
На удивление автомобиль не перевернулся. Его багажник на полметра торчал из воды,
передняя часть под углом почти в сорок пять градусов уходила под воду. Первым
подоспел шофер, который чудом избежал столкновения.
Михаил спросил у него:
- Вы водителя видели?
- Нет! А что случилось?
- Опасный преступник. За ним несколько убийств, в том числе хозяина этой машины.
Шофер, молодой парень, только воскликнул от удивления.
На берегу стала собираться толпа.
- У тебя найдется трос? Нужно вытащить машину из реки...
- Вообще-то я спешу домой... Ну да ладно! Интересно все же...
Михаил разделся до трусов и полез в холодную воду. Кто-то из соседей уже сказал
Анастасии, и она показалась на насыпи.
- Миша!
- Настя! Принеси полотенце!
- Ты куда?! Простудишься!
- Неси полотенце и готовь пол-литра, соседка, - посоветовал кто-то из толпы.
Насыпь и часть берега у моста были выложены крупным булыжником, и это облегчило
работу. Михаил без труда зацепил легковушку. Грузовик вытащил ее на берег.
Толпа бросилась к машине. Левая дверь была открыта, салон пуст.
- Ничего не трогать! Не создавайте следствию трудностей, - отгонял зевак Михаил. -
Сбегайте лучше за трактором. Нужно оттащить машину в гараж. Утром ее заберут.
Анастасия растирала полотенцем его спину.
- Иди домой и переоденься.
- Ничего страшного. Сначала запру машину, потом позвоню в город... Согрей лучше
воду для ванны и готовь сто граммов, как тебе советовали...
Харьков, 1996 Виктор Дан. Когда плачет скрипка. Часть 2. После эпилога.
Закладка в соц.сетях
