Жанр: Детектив
Запомни мои слова (рассказы)
...сь! Эй, берегитесь!
Ручная граната была, видимо, из первоклассных. Сильный взрыв грохнул как раз у
фургона, за которым укрывались Фернандо и Гольц. Вслед за взрывом раздались два
ужасающих вопля, и из-за фургона выбежал Гольц, зажав руками уши.
Хольц заорал:
- Назад, ты, дурачина! Назад, в укрытие!
Но Гольц был слишком напуган и не услышал. Дважды выстрелила винтовка, и
Гольц упал навзничь, держась за грудь.
У Хольца вырвалось:
- Сумасшедшая недисциплинированная свинья. - Он взглянул в амбразуру,
стараясь понять, что с Фернандо. Ему показалось, что сапог Фернандо торчит из-за
колеса фургона, но он не был уверен.
- Может быть, он ранен? - озабоченно спросил он Кастру.
- Или оглушен, - отозвался Кастра, возясь с рукояткой пулемета. - Это была
очень хорошая бомба, лейтенант.
- Да, да, но Фернандо... - Хольц сделал шаг к двери, потом остановился.
Кастра мотнул головой:
- Нет, лейтенант. Вам нельзя рисковать. Если он погиб, ему не поможешь.
Хольц вернулся к амбразуре. Возле колеса фургона появилось красное пятно.
- Видишь, он ранен. Он истекает кровью.
Кастра стоял на своем:
- Мы ничего не можем поделать. - Его лицо помрачнело и затвердело. Два
человека меньше чем за полчаса. Это очень плохо.
Хольц сказал:
- Следи за кустарником. Если они бросят другую гранату, стреляй немедленно.
Кастра пригнулся к пулемету и стал водить стволом из стороны в сторону,
накрывая кустарник и выжидая.
Последовала долгая тишина. Никто не произносил ни слова. Они напряженно
наблюдали. Затем, совсем рядом с дорогой, слева взлетела другая граната. Кастра
рывком повернул пулемет и дал длинную очередь. У них не было времени ликовать,
когда еще один солдат из патруля Пабло вдруг вскочил из-за кустарника, чтобы тут же
упасть ничком. Граната ударилась о доски, которыми они забили окно, и раздался
страшный грохот.
Мимо Хольца пролетели щепки и шрапнель, взрывная волна бросила его на пол.
Он видел, как сбило пулемет и Кастра упал на спину. Лицо сержанта превратилось
в кровавую массу. Он лежал и стонал.
Хольц подполз к нему, чувствуя ужасную тошноту. Кастра получил полный заряд
шрапнели и щепок от ставней. Его лицо выглядело так, будто по нему проехал
тяжелый грузовик.
Хольц понял, что он не может ничем помочь, он просто взял Кастру за руку.
- Я здесь, сержант, - сказал он. - Мужайся. Я с тобой. - Напрасные слова. Но
что еще он мог сказать?
Кастра вздохнул и крепко сжал руку Хольца.
- Пулемет, - прохрипел он. - Смотрите, чтобы они не кинули еще. Эти гранаты
очень хороши, лейтенант.
Хольц стянул с себя белый китель и сделал из него небольшое изголовье для
Кастры.
- Я тут рядом с тобой, - сказал он. - Ты прав. Я займусь пулеметом.
Кастра отпустил его руку.
- Я потерял глаза, - простонал он. - Я больше не могу вам помогать, лейтенант.
Я потерял глаза.
- Нет, нет, не говори этого. - Хольц одним рывком поставил пулемет на место.
Граната проделала большую дыру в деревянных ставнях. Когда Хольц
приподнялся, чтобы взять кустарник на прицел, щелкнул винтовочный выстрел, и
очень близко просвистела пуля, ударив в стену позади него. Он присел и тихо
выругался. Не удивительно, что Пабло побеждает революционные войска, если все его
солдаты так же хорошо обучены, как эти, подумал он.
Распластавшись на полу, он передвинул пулемет, а потом подполз к Кастро и встал
рядом с ним на колени.
- Могу ли я сделать для тебя что-нибудь? - спросил он, снова взяв сержанта за
руку.
Кастра обнажил зубы, силясь улыбнуться, и Хольц, взглянув на него, почувствовал
себя очень плохо. Крупные ровные зубы были окрашены яркой красной кровью. Она
наполняла рот Кастры, и, когда он раздвинул губы, красная струйка побежала из угла
его рта на запачканный белый мундир.
- Не дайте этим ублюдкам убить вас, лейтенант, - с трудом выдавил он. -
Отомстите за меня.
У Хольца не было сил смотреть на сержанта. Он вернулся на четвереньках к
пулемету. Интересно, где Дедос. Не видно, чтобы кто-то прятался за железной бочкой.
Хольц лежал, распластавшись на полу, рука на спусковом крючке, и ждал.
После долгого затишья из-за кустарника осторожно выглянул один из патрульных.
Он стоял и глядел на дом, водя стволом автоматической винтовки. Прежде чем Хольц
выстрелил в него, откуда-то снизу раздался винтовочный выстрел, и патрульный,
качнувшись, исчез за кустарником. Хольц был почти убежден, что пуля попала в цель.
Значит, Дедос еще жив, подумал он с удовлетворением. И даже умудрился
добраться до дома. Может быть, он проник внутрь. Но Хольц не решился спуститься
вниз, чтобы проверить догадку. Да и зачем? Дедос знает свое дело. А солдаты Пабло в
любой миг могут начать штурм.
Бросили еще одну гранату. Она предназначалась для Дедоса внизу. Хольц услышал
сначала крик ужаса, потом взрыв гранаты, и тряхнуло весь дом.
Хольц дал бешеную очередь по кустарнику и крикнул вниз Дедосу, чтобы тот
поднялся к нему, но ответа не было.
- Я думаю, они прикончили Дедоса тоже, - сказал он Кастре. - Ну и правильно,
что нас не атаковала армия Пабло. Эти солдаты хорошо обучены.
Кастра его не услышал. Он скончался очень спокойно, еще до того, как внизу
взорвалась граната. Хольц, повернув голову, посмотрел на сержанта долгим
прощальным взглядом. И тут что-то, упавшее к его ногам, заставило Хольца в ужасе
отпрянуть.
На полу валялась длинная черная граната. Ее очень ловко зашвырнули через дыру в
ставне, и она докатилась до него. Слово "Нина" подступило к его губам, но уже не
оставалось времени выговорить это имя до того, как взорвется граната.
Он ощутил яркую желтую вспышку и адский грохот. Затем он присел, опершись
обо что-то, и посмотрел на пулемет, который снова отбросило в сторону. Он сам был
уже не возле амбразуры, его рука опиралась на что-то липкое, и это было лицо Кастры.
Содрогнувшись, он отдернул руку и попытался встать. Но едва лишь он пошевелился,
как все тело пронизала жуткая боль, у него перехватило дыхание, и он застонал.
Потом он держался очень спокойно. Его рубашка была усеяна множеством
маленьких окрашенных кровью отверстий. Он понял, что ранен шрапнелью.
Он лежал на локте, выжидая, когда утихнет боль. Лежа, он повторял низким
рыдающим шепотом:
- Посмотри, что они сделали со мной, Нина.
Он был здесь один, раненный и, пожалуй, испуганный, и он начал звать Нину, как
будто она могла услышать его и прийти.
Боль, продолжавшая его терзать, не дала ему впасть в забытье, и он вспомнил о
патруле, засевшем снаружи. Они, вероятно, войдут в дом через миг-другой, им надо
убедиться, что он убит. Но он еще сможет установить пулемет как следует и
рассчитаться с ними за все.
Он понимал, что ему больно даже чуточку шевельнуться, но придется пройти через
боль, сказал он себе. Иди, сказал он себе, иди. Ну, шевельни рукой. Потихоньку сядь.
Вот так. Черт! Действительно больно. Черт! Черт! Черт! Он заплакал, но все-таки
поднялся и встал на четвереньки. С его груди на пол капала кровь. Несколько секунд
он оставался в таком положении, опустив голову, почти касаясь лбом пола. Потом
медленно переполз к пулемету.
Боль схватила его стальными пальцами и принялась терзать с дикой силой. Его
тошнило, и на лице выступил холодный пот, но он схватил пулемет и подтащил его к
амбразуре. Он выбился из сил, и его вырвало. Он был рад, что Нина не может его
сейчас видеть. Она бы поразилась и ужаснулась. Он осторожно повернул пулемет,
чтобы прицел накрыл дорогу, и прильнул к амбразуре. Рано или поздно они придут.
Если они дожидаются темноты, то тем лучше, Кортец уже будет далеко. Если они
придут сейчас, он их остановит. Да, дела идут не так плохо, как ему поначалу
показалось.
Где ты сейчас, Нина? Чем ты занимаешься? Ты не должна беспокоиться обо мне,
потому что со мной все в порядке. Ты, может быть, не поверила бы этим моим словам,
если бы увидела меня здесь, но я действительно в полном порядке. Смерть в одиночку
- вот что страшит людей. Когда остаешься совсем один. Я могу это понять, а ты? Но я
не одинок. Я никогда не был одиноким с того времени, как встретил тебя. Ты со мной в
моей памяти, в моем сердце, и я не боюсь умирать. Лишь по тебе я печалюсь, потому
что покидаю тебя. Если ты любила меня, а я верю, что любила, то и ты не останешься
одинокой. Я буду с тобой долго после того, как перестану ходить и разговаривать и
смеяться. По-настоящему ничто не может нас разлучить, ничто после тех дней, что мы
с тобой прожили вместе, после наших ночей.
Я надеюсь, что генерал проявит доброту, рассказывая тебе обо всем. Это будет
наихудший момент, но когда ты останешься одна, ты обнаружишь, что не бывает боли,
которую нельзя было бы перенести. Ты найдешь в себе мужество, потому что, если
наша любовь была, она послужит для тебя щитом в час нужды.
У тебя не будет сожалений, не правда ли? Я не думаю, что ты будешь сожалеть, и я
был бы очень несчастным, если бы так вышло. Нет, сожалений быть не должно. Мы
должны быть довольны тем, что были счастливы и всегда добры друг к другу. Это ведь
так важно, не правда ли? Ты можешь оглянуться на нашу совместную жизнь без
упрека. Ты не отказывала мне ни в чем. Я знаю, что и я тоже - так далеко от тебя и
так близко к смерти - был верен тебе. Я надеюсь, что ты не узнаешь насчет пушки, но
таковы пути войны. На войне редко умирают за то, за что борются. Она состоит из
ошибок, и гордости, и безрассудства. Если генералы горды или делают ошибки, у них
есть завтра, чтобы повторить все снова. Поэтому я надеюсь, что ты не услышишь о
пушке - глупо умирать за нее.
Я знаю, что ты будешь одинокой. Это очень печальное слово. Я знаю, что было бы
со мной, если бы у меня отняли тебя. Но такова цена, которую приходится платить за
прошлое, если оно было таким чудесным.
Нина, спасибо тебе за все. Да, правда, спасибо тебе. Я так благодарен за все, что ты
мне дала. И вот что я тебе обещаю. Настанет время, когда мы встретимся снова. Могут
пройти годы и годы, но оно настанет, и мы будем снова вместе. Мы сможем возродить
нашу любовь. И когда мы встретимся снова, пусть жизнь будет свободна от войны, и
от ненависти, и от неопределенности, и от недоверия. Ты увидишь, что я не изменился.
Поэтому будь терпелива. И хотя ожидание может быть долгим, в конце концов
настанет справедливость. Я знаю, она настанет. И от того, что я так в этом уверен, я
больше ничего не боюсь.
Два солдата армии Пабло осторожно вышли из-за кустарника и посмотрели на дом.
Хольц наблюдал за ними сквозь туман, застилавший ему глаза.
- Идите сюда, - приговаривал он тихо, - все вы. Не всего лишь двое, а вы все.
Это вполне безопасно для вас, потому что в этом доме все мертвы. Подходите
побыстрее и держитесь поближе друг к другу.
Трое других материализовались словно из-под земли. И вот уже пятеро стояли в
нерешительности, с винтовками наперевес, глядя вверх на разбитое окно. Туда, где
сидел Хольц, нацелив пулемет и дыша с большим трудом. На этот раз не должно быть
никакой ошибки. Сохраняя рассудок, чувствуя, как кровь продолжает ускользать из
него капля за каплей, падая на пол с раздражающим звуком, он жаждал, чтобы они
подошли к нему поближе.
Наконец они решили, что можно без риска приблизиться, и начали двигаться
тесной кучкой. Хольц выждал, пока они не оказались на середине дороги. И тут, собрав
оставшиеся силы, с диким упорством и смертоносной точностью он разрезал их на
куски.
Прогулка в парке
Здесь было много цветочных клумб, деревьев и кустов. Близ главных ворот
находился большой пруд с лодочной пристанью. Посредине пруда стояли на якоре
несколько ярко разукрашенных лодок. Справа от пруда пустовали теннисные корты.
Сетки провисли, и на зеленой траве резко выделялись белые линии.
Было раннее утро. По воскресеньям даже в этот час в парке полно народу, но был
лишь четверг, а это рабочий день.
Время шло, а в парке все еще царила тишина, и ее нарушали только птицы, они
пели в солнечном сиянии и перелетали с ветки на ветку или внезапно устремлялись к
земле. Потом появились двое молодых людей. Они прошли сквозь главные ворота и
двинулись по центральной аллее. Оба в синих, поношенных пиджаках, прихваченных в
талии, мешковатых брюках, в остроносых туфлях, давно не видевших щетки, и черных
фетровых шляпах с широкими полями, надвинутыми до самого носа, с прилипшими к
губам сигаретами. Засунутые в карманы брюк руки делали их сутулыми.
Хотя вид у них был потрепанный, чувствовалась какая-то ритмичная броскость в
их движениях. Их походка и уверенная осанка имели что-то общее с движениями
тигра, пробирающегося сквозь густые заросли.
Они прошли мимо пруда с лодками, оставляя за собой в спокойном воздухе легкий
след табачного дыма. Затем их путь лежал мимо цветочных клумб. Сойдя с тенистой
аллеи, они отыскали узкую тропу, ведущую в лес.
Они не разговаривали друг с другом, но их зоркие птичьи глаза шарили по
сторонам и не упускали ничего. Тропа вилась меж деревьев, постепенно взбираясь на
высокий холм, откуда был виден весь парк. Шагая след в след, они наконец достигли
вершины и остановились. Парк казался совсем безлюдным. Никого, кроме этих двоих
молодых людей и птиц. Некоторое время молодые люди стояли неподвижно, только
сигареты дергались в такт глубоким затяжкам. Вдруг один из них толкнул локтем
другого. Далеко внизу он заметил какое-то движение. Взгляд его товарища устремился
в указанном направлении. Теперь можно было увидеть, что кто-то движется вверх по
тропе, то появляясь, то исчезая за деревьями. Молодые люди насторожились. Их
головы подались вперед, глаза сузились.
Из леса вышла девушка и направилась дальше по извилистой тропе.
Они переглянулись и кивнули, затем разделились и засели с двух сторон в кустах.
Девушка шла медленно, не догадываясь, что она здесь не одна. На ней было
дешевое ситцевое платье, когда-то даже хорошенькое, но от постоянных стирок яркие
узоры выцвели. Свою кокетливую соломенную шляпку она несла в руках. Девушка
была выше среднего роста и очень стройная, с почти детской, еще не
сформировавшейся фигурой, никогда не знавшей корсета.
Ее нельзя было назвать хорошенькой: невыразительное лицо, неправильные черты,
но молодые люди, наблюдавшие за ней сочли ее достаточно привлекательной.
Она подходила к вершине медленно, беззаботно размахивая своей шляпкой и тихо
напевая. А когда достигла ее, без особого интереса оглядела сверху парк. Затем она
уселась, прислонившись спиной к дереву, вытянула свои длинные ноги и аккуратно
расправила платье.
Двое молодых людей дали ей несколько минут отдохнуть, затем сделали быстрый
бесшумный обходной маневр и вышли чуть ниже на тропу, чтобы она их увидела. Они
приближались к ней молча и делали вид, будто ее не замечают.
Из-под полей своих низко надвинутых шляп они видели, что она их испугалась. Их
внезапное появление даже ввергло ее на мгновение в панику. Она начала подниматься,
чтобы вскочить на ноги, но, видя, что они уже близко, отвернулась, будто никого не
замечая, и снова расслабленно прислонилась к дереву.
Один из молодых людей громко спросил:
- Ты думаешь, нам надо с ней познакомиться?
- О, Джеки, почему нет? Ей вроде как тут совсем одиноко.
Девушка не смотрела в их сторону, но по тому, как она напряглась, они убедились,
что она все слышала.
Молодой человек по имени Джеки подошел к ней поближе.
- Прекрасное утро, не правда ли? - произнес он. Голос у него был очень
уверенный, холодный и немузыкальный.
Она ничего не ответила.
- Недурно прогуляться по парку в такое утро, не правда ли? - продолжал он,
легонько пнув грязным ботинком корень дерева. - Кругом никого. Бродишь себе и
делаешь все, что угодно.
Другой молодой человек вдруг хихикнул.
Джеки нахмурился:
- Ну, что это ты, Пэгси? Не можешь вести себя прилично? Тут нет ничего
смешного.
Пэгси снова хихикнул.
- Она не обращает на тебя никакого внимания, - съязвил он. - Не воображай,
будто сразу добился успеха.
Джеки опять повернулся к девушке.
- Не обращайте на него внимания, - сказал он. - Видите ли, он не умеет
ухаживать за дамами. А я умею.
Она по-прежнему молчала.
Пэгси спросил:
- Может, она глухая?
Джеки покачал головой.
- Не-а, - объяснил он приятелю. - Она не глухая, она просто немножко немая.
Пэгси разразился хохотом.
- Гы-ы! - покатывался он. - Держу пари, ты это где-то вычитал. Это даже
остроумно.
Девушка наконец взглянула на них. У нее в глазах был страх. Не потому, что она
чего-то испугалась. Девушки всегда боятся, чтобы их не подняли на смех.
- Уходите, пожалуйста, - попросила она. - Я не хочу с вами разговаривать.
Джеки отступил на шаг:
- Ты слышал, Пэгси? Она не хочет с нами разговаривать.
- Плохи наши дела. - Пэгси присел на корточки и уставился на девушку. Он
соблюдал дистанцию и держался позади и справа от Джеки. - Ты можешь понять,
почему она не хочет с нами разговаривать? Какие у нее причины?
Джеки покачал головой.
- Не-а, - сказал он. - Понятия не имею. А ты ее спроси.
- Ты остроумный парень, - восхитился Пэгси. - Ну разве он не остроумный
парень? - обратился он к девушке. - Джеки всегда доходит до сути вещей. Видите
ли, ему надо знать, почему. Вы нам скажете?
Девушка молча смотрела в сторону.
- Она опять в трансе, - сообщил Пэгси, подвигаясь немного ближе. - Я думаю,
ты ей не нравишься, Джеки.
Джеки лег на землю и оперся на локти. Девушка находилась между ними. Он
сорвал длинную травинку и начал ее жевать.
- Что же, черт возьми, со мной приключилось? - спросил он. - Почему я ей не
нравлюсь?
Пэгси заинтересовал этот вопрос.
- Может быть, от тебя чем-то пахнет или еще что-нибудь в этом роде? -
предположил он после некоторого размышления.
Джеки вздернул нос.
- Спроси ее саму, - посоветовал он.
- Что плохого вы видите в Джеки? - Пэгси поглядел на девушку в упор. - Это
честный вопрос, не так ли?
Она сделала движение, как бы желая встать. Но эти двое вдруг очень напряглись,
уставившись на нее своими твердыми маленькими глазами. Она снова расслабленно
прислонилась к дереву. Она в отчаянии оглядела парк, но не увидела поблизости
никого.
Двое проследили за ее взглядом.
- Слишком еще рано, - сказал Джеки. - Я считаю, нам повезло, что мы вас
встретили. Знаешь, Пэгси, она напоминает мне ту маленькую бабочку, на которую мы
налетели пару недель тому назад на Франклин-стрит.
- Ту, что мы затащили в пустой дом? - уточнил Пэгси.
- Ну?
Пэгси снова поглядел на девушку.
- Может, ты и прав. Да, я думаю, ты тут в чем-то прав.
- Только она не так красива. Но примерно того же возраста. Ей-бо! А та разве не
визжала слишком громко, когда мы... ты же знаешь.
Пэгси хихикнул:
- Не имеет большого значения, если и эта будет громко визжать, ведь так? Я хочу
сказать, что тут кругом нет никого, кто бы мог прибежать на помощь. Может быть, она
окажется благоразумной?
Девушка очень побледнела, и глаза ее широко раскрылись. Она положила одну
руку на землю и стала на колени.
Джеки сказал:
- Похоже, она собирается достать пудреницу.
Пэгси подвинулся еще ближе.
- Не-а, - промолвил он. - Она собирается быть благоразумной, не так ли, детка?
Девушка сказала:
- Оставьте меня в покое. Я не хочу с вами разговаривать. Пожалуйста, уходите.
Джеки погрузил пальцы в жилетный карман.
- Слышишь, она вовсе не немая. - Его темные глазки проворно оглядели
девушку. - Думаю, я должен попытаться ее уговорить.
Пэгси кивнул:
- Да, нам надо поторопиться. Видишь, время бежит. - Он достал дешевые часы и
помахал ими перед Джеки.
Джеки вынул из кармана небольшую зеленую бутылку со стеклянной пробкой. Он
показал ее девушке:
- Это кислота. Жжется, знаете ли. Въедается во все. Сделает дырки в вашей коже.
Девушка отпрянула. Она пыталась заговорить, но у нее вырвалось лишь испуганное
всхлипывание.
- Если я брызну этим в вас, - пояснил Джеки, - это испортит ваше хорошенькое
личико. Я всего лишь прошу вас быть благоразумной и делать то, что вам говорят.
Если вы попытаетесь сопротивляться, получите это в вашу мордочку, понятно? А так с
вами все будет в порядке.
Пэгси снова захихикал.
- Может, нам ее разыграть? - спросил Джеки, вынимая из кармана монетку.
Пэгси назвал "решку" и выиграл. Джеки поднялся и счистил пыль с колен. Он
положил бутылочку в карман. Затем взглянул на девушку своими холодными,
бесчувственными глазами.
- Она у меня тут, - сказал он, похлопав по карману. - Будь умницей. Не
заставляй меня повторять дважды. Одна дамочка мне не поверила. Потом она бежала
по улице, а ее лицо превращалось в кусок мяса. Она была дурой, не так ли? Будь
умницей, сестренка. Мы недолго.
Пэгси подошел к ней и поставил ее на ноги. Она отшатнулась от него, но даже не
пыталась убежать.
Джеки сидел спиной к дереву, надвинув на нос черную шляпу. Сигарета свисала с
его тонких губ. Его глазки оглядывали парк, ничего не упуская.
Когда Пэгси закончил, к девушке подошел Джеки, а Пэгси нес вахту. Пэгси
пришлось засунуть себе в рот носовой платок, чтобы не хихикать, когда девушка
начала плакать. Он был рад, что она этого не делала, когда с ней был он. Джеки
поспорил с ним на доллар, что она будет слишком напугана, чтобы плакать. Пэгси
очень забавляло, что он выиграл у Джеки доллар, ведь Джеки не любит расставаться с
деньгами.
Они покинули девушку на холме и пошагали обратно к лодочному пруду. Джеки с
довольно кислым видом отдал Пэгси доллар.
Пэгси не хотелось, чтобы приятель питал к нему из-за этого недобрые чувства, и он
сказал:
- Ты ловкий парень, Джеки. По правде говоря, я не думал, что это сработает.
Джеки вынул из кармана бутылочку и нежно ее погладил.
- Я знал, что так и будет, - сказал он с тонкой гримасой, заменявшей ему
улыбку. - Но хорошо, что она не взглянула повнимательнее. Бутылка-то пустая. - Он
подошел к краю пруда и осторожно опустил бутылку в грязную воду, дав ей
наполниться. - Не стоит повторять дважды ту же ошибку.
Пэгси сказал:
- Не-а, все эти дамочки просто глупы. Они никогда ничего не замечают.
Они вместе вышли из парка, двигаясь чуть менее ритмично, чем тогда, когда
входили в него.
Место любви
1
Она лежала на постели очень тихо, смутно сознавая, что ей следует быть не здесь,
ей следует заниматься чем-то очень важным, но чем - она не могла припомнить.
Она пошевелила своими длинными ногами, ощущая гладкость постельного белья.
Что ей нужно сделать? Нечто... Что это было? Она не могла припомнить. Была какая-то
слишком большая неприятность. Все было слишком большой неприятностью.
Вдалеке прозвучала корабельная сирена, этакий негромкий мягкий вой. Ее сердце
ощутило удар, но она не шевельнулась. Теперь она вспомнила. Судно, конечно. Оно
отплывало в два часа. Они неоднократно повторяли, что не будут никого ждать. Что-то
произошло в Гаване. Они не сказали, что именно. Они даже не допускали, что это
произойдет, но по жестам, по тревожным взглядам, по их волнению можно было
понять, что нечто должно произойти и могло быть неприятным.
Низкорослый рябой стюард, подавая ей пальто, подчеркнул, что необходимо быть
на борту к полуночи. Он был мил, невзирая на следы от оспы, и она постаралась
уверить его, что вернется гораздо раньше. Она бы так и сделала, если бы не
встретилась с Лейси.
Она беспокойно пошевелилась. Лейси. Она увидела его накануне вечером.
Высокий, очень элегантный в своем белом вечернем костюме. На него было приятно
смотреть. Любая женщина подумала бы так же про его худощавое лицо, полные губы и
насмешливый, циничный взгляд.
Он сел на судно у Багам. Женщины заговорили о нем, как только он вступил на
борт. Это был мужчина того самого сорта. Она прижала пальцы к вискам. Как болит
голова. Господи! Она, должно быть, была сильно навеселе. Настолько навеселе,
насколько и без ума... Должно быть, очень, очень выпивши. Заснуть бы сейчас крепкокрепко.
Но она начала вспоминать, и, по мере того как картины предшествующей ночи
возникали в ее памяти, сон отступал.
О да. Он был ужасно мил. Это было чистейшее совпадение, что он засобирался на
берег в тот момент, когда она вступила на переходный трап. Она собиралась осмотреть
Гавану вместе с мистером и миссис Скиннер. Очень милые люди - пожилые,
добродушные и безопасные, - милые люди.
Лейси они показались смешными. Он покачал головой за их спинами, когда они
готовились увести ее по дорожке вдоль ярко освещенной набережной Гаваны. Он
выступил вперед. Это было проделано так гладко. Она не могла припомнить, что он
тогда сказал, но, должно быть, нечто абсолютно гладкое и правильное, потому что
Скиннеры ушли, улыбаясь. Они даже оглянулись и помахали ей рукой, оставив ее
наедине с ним. О да, она должна была не сомневаться, что все было проделано
аккуратно и умно. Он повел ее в сердце Гаваны. Казалось, он знал все необыкновенные
места. Он водил ее не по шумным представлениям, а по маленьким кафе и
гостеприимным домам, как будто он был владельцем всего этого.
Он мило разговаривал с ней. Бессознательно она начала скручивать простыню в
тугой длинный канат. Да, он разговаривал. Сперва он говорил забавные вещи. Он
добился того, чего добивались очень немногие, он заставил ее смеяться. Затем,
попозже вечером, после того как они немного выпили, он начал ей льстить. И это не
была банальная чепуха. Это было нечто поразительное, личное, и это ее разгорячило, а
из-за бархатной силы напитков, какими он ее угощал, она не ушла от него, как
следовало сделать. Это продолжалось, пока она не осознала, что становится опасно
легкомысленной. Она перестала пить, но не смогла заставить его замолчать. Он
произносил очаровательным образом самые возмутительные вещи. Она почувствовала,
что ее влечет к нему совершенно против ее воли. Казалось, нечто внутри нее стремится
к нему, делая ее слабой и неспособной к сопротивлению.
Она помнила, когда он ее коснулся. Она знала, вне всякого сомнения, что он ее
касался и до этого. Почему бы иначе он продолжал глядеть на нее с такой
настойчивостью?
Казалось, он не спешил. Это было потому, что он очень самоуверен. Даже в мелких
вещах он всегда самоуверен. В таких мелких вещах, как з
...Закладка в соц.сетях
