Жанр: Детектив
В мертвом безмолвии
...ни были вполне искренно - сомневаться тут не
приходилось. Значит, Люси считает его вором, попросту укравшим расписку?
Слуга привел его в небольшой, аккуратно обставленный кабинет, указал на
телефон и тактично удалился.
В трубке раздался мягкий мужской голос:
- Звонит доктор Вильямс из госпиталя святого Петра. Я звонил вам на службу, и
мне сказали, что вы здесь. Я хочу передать вам, что Винсент Гастингс попал в аварию.
- Как это случилось?
- Его сбила машина. Он желает вас видеть.
- Он в тяжелом состоянии?
- Я бы не хотел вдаваться в подробности по телефону, - в голосе врача
слышалась профессиональная осторожность.
- И он хочет видеть именно меня? - переспросил Калверт.
- Именно вас. Если вы Гарри Калверт.
- Я Гарри Калверт, можете быть спокойны.
- Тогда не тяните. Он говорил, что это очень важно.
- Я еду, доктор. Спасибо.
Калверт вышел из кабинета и сразу наткнулся на Рода и Плайера, явно
поджидавших его в коридоре. Кривая усмешка исказила губы Плайера, когда он сделал
шаг вперед. В тот же момент из двери, ведущей в зал, появился слуга. Род крикнул:
- Том, только не здесь...
Калверт медленно прошел мимо, провожаемый двумя парами ненавидящих глаз,
снял с вешалки свое пальто и шляпу, а затем сказал, глядя прямо в ледяные глаза
Плайера:
- Мы еще встретимся с тобой, ублюдок.
Плайер с пугающим спокойствием ответил:
- Но это будет твоя последняя встреча с кем-либо на этом свете.
Глава 7
Когда, сопровождаемый врачом, Калверт вошел в больничную палату, Гастингс
попытался встать. Голова его была забинтована, щеку, как клеймо, пересекала
огромная ссадина. Нос превратился в картошку.
- Лучше не вставайте, - предостерег его доктор Вильямс.
Гастингс, тяжело дыша, вновь откинулся на подушки.
- Все его тело выше пояса, как татуировкой, покрыто синяками и ссадинами, -
сказал доктор.
- Спасибо, что зашли, Калверт, - прошептал Гастингс.
- Не волнуйтесь, дружище, - успокоил его Гарри и обратился к доктору: -
Насколько тяжелы повреждения?
- Ничего серьезного. Возможно, легкое сотрясение мозга, но и это под
сомнением. Все станет ясно после рентгена. Был сильный шок, но он уже прошел.
- Садитесь поближе, Калверт, - прошептал Гастингс.
- Я вас покину, - сказал доктор Вильямс, - но прошу долго не задерживаться.
- Спасибо, что пришли, - повторил Гастингс, когда они остались вдвоем. Его
бледные губы едва шевелились. - Я должен с кем-то переговорить. С матерью я не
могу, она не перенесет этого. Нужно, чтобы кто-нибудь из банка позвонил ей и сказал,
что я на пару дней покинул город. Я понимаю, что не имею морального права
рассчитывать на вашу помощь, но больше мне не к кому обратиться. Возможно, это
покажется вам смешным, но мне хотелось бы напомнить о нашем студенческом
братстве.
- Мне это не кажется смешным.
- Следующим можете быть вы, Калверт, - глаза Гастингса замутились, как у
больного животного.
- О чем вы? - с недоумением переспросил Гарри.
- Я обязан вас предостеречь.
- Доктор сказал, что вас сбил автомобиль. Наверное, какой-нибудь пьяный лихач
выехал на тротуар.
- Меня сбил Том Плайер.
Гастингс произнес это самым обыденным голосом, как что-то само собой
разумеющееся, однако в плазах его стояли мука и страх. Калверт почувствовал, как
пересохло у него в горле, а по коже побежали мурашки.
- Вы мне не верите? - спросил Гастингс. - По-вашему, я все это придумал?
- Вариант с пьяным водителем кажется мне более вероятным, - глядя на носки
своих ботинок, сказал Калверт.
- Без всякого сомнения, это был Плайер. Он специально выехал на тротуар, чтобы
сбить меня, - казалось, рассудок Гастингса помутился от страха. - Я узнал его. Он
смеялся, направляя на меня машину. Я прижался к стене, но он все же достал меня
правым крылом, как бык рогом. Меня отбросило на ступеньки какого-то дома, а
Плайер дал задний ход и снова бросился на меня. Я почувствовал запах резины...
Спасли мою жизнь только перила крыльца. Затем Плайер съехал с тротуара и умчался.
Тело Гастингса под простыней била мелкая дрожь, а мысли раз за разом
возвращались к страшному происшествию.
- Я вас понял, Гастингс, - сдавленным голосом произнес Калверт. - Я вас
понял, довольно.
- Он бросился на меня, как взбесившийся бык, и еще хохотал при этом.
- Зачем? Почему?
- Утратив расписку, я стал ненужным. А знаю я чересчур много, - Гастингс
попытался приподняться, и это ему почти удалось. - Калверт, берегите расписку. Это
ваш единственный шанс уцелеть. На вас будут давить изо всех сил, но пока расписка
при вас, не тронут.
"Тут Гастингс бесспорно прав", - подумал Калверт. Его жизнь теперь всецело
зависела от клочка зеленой бумажки. Неужели Люси не знает, что, расставшись с
распиской, он расстанется и с жизнью? Значит, цена безопасности - двадцать пять
тысяч долларов? От всего этого можно впасть в панику. А он еще отдал конверт с
распиской Максу. Но Люси, Люси! Нельзя поверить, что она знает все подробности
этого грязного дела. Скорее всего, она - слепое орудие в руках негодяев.
- Гастингс, кому же все-таки принадлежит эта расписка? - как можно более
спокойно спросил он.
- Человеку по имени Мартин Ван дер Богль, - сказал больной, сделав глоток
воды из стакана.
- Это он продал картины? А где он сейчас?
- Он умер.
- Когда?
- Примерно месяц назад. Его-то убил на моих глазах Плайер. Тоже задавил
машиной.
- Почему вы не заявили в полицию?
- Я не могу, - Гастингс, казалось, был готов зарыдать.
- Начнем сначала. Расскажите мне все подробно. О Ван дер Богле, расписках,
картинах...
- Нет, нет, я не могу... - голова Гастингса металась по подушке.
- Я могу чем-нибудь помочь? Скажите...
- Нет... Они убьют меня...
- Тогда я ухожу, - Калверт встал.
- Нет, нет, не уходите! Останьтесь. Я все расскажу...
Гастингс говорил долго и путано, с трудом шевеля запекшимися губами. Зато его
бледное лицо стало спокойным - он целиком ушел в воспоминания.
Лорэми Бостон в свое время отправился в Европу с целью войти в контакт с
военной комиссией, занимавшейся вопросами искусства. В Амстердаме он свел
знакомство с коммерсантом Ван дер Боглем, предложившим ему две картины Иоганна
Гроота. Условия были самые выгодные. Но Бостон, находившийся в Европе с
правительственным заданием, не имел права заниматься частным бизнесом. Однако
он не удержался и купил обе картины. Ван дер Богль в качестве аванса получил чек на
двенадцать тысяч. На остальную сумму была составлена расписка о получении денег
после возвращения Бостона в Америку. Желая засекретить сделку, он отправил
картины домой не самолетом, каким улетал сам, а пароходом. Единственным
документом, фиксирующим сделку, таким образом, оказалась зелененькая расписка.
Но в то время это устраивало обе стороны. Бостон опасался осложнений, которые
могли возникнуть у него в связи с использованием служебной поездки для личного
обогащения. Голландец, к которому картины попали сомнительным путем, огласки
должен был опасаться еще в большей мере.
Когда Богль прибыл в Нью-Йорк за оставшимися деньгами, Бостон вначале
попытался сбить цену, но ничего не добился. Тогда, сославшись на временные
финансовые затруднения, он попросил месяц отсрочки. Хитрый и хладнокровный
голландец вначале требовал возвращения картин, но потом согласился на
двухнедельную отсрочку.
Гастингс встретился с Ван дер Боглем в банке - он помог ему решить несколько
финансовых проблем. Пару раз они обедали в ресторане, и дружба их постепенно
крепла, особенно, когда выяснилось, что оба - страстные шахматисты. Ван дер Богль
стал навещать Гастингса на дому по вечерам, и они коротали время за игрой и
выпивкой.
Однажды Ван дер Богль в припадке откровенности рассказал новому другу о
сделке с Бостоном. То ли опасаясь чего-то, то ли желая продемонстрировать полное
доверие Гастингсу, голландец попросил его спрятать расписку. Двумя днями позже он
был сбит машиной, выскочившей на тротуар. Гастингс с ужасом наблюдал это из окна
своей квартиры.
На следующий день в банк явились Род и Плайер. Они заявили, что за некоторое
время до гибели голландец, поддавшись угрозам, во всем признался, хотя и не назвал
человека, которому он передал расписку. Однако слежка уже давно показала, кто
самый близкий знакомый Богля в Нью-Йорке. Гастингсу предложили выбор - или
десять тысяч долларов за расписку, или смерть, не менее страшную, чем та, которая
настигла голландца. В полицию Гастингс обращаться не стал. Во-первых, просто был
напуган, во-вторых, хотел получить эти самые десять тысяч.
Вначале Род намеревался просто уничтожить расписку, являющуюся
единственным доказательством сделки. Но вскоре обстоятельства изменились. В
Голландии каким-то образом узнали о продаже картин, и власти начали следствие.
Для Бостона теперь важно было сохранить доказательство его полного расчета с Ван
дер Боглем. Но, чтобы сохранить картины или получить за них компенсацию, нужно
было подделать подпись голландца, якобы подтверждающую получение всей суммы.
За это дело взялся Гастингс - коготок увяз, всей птичке пропасть. За
дополнительные пять тысяч он подделал подпись Ван дер Богля, взяв за образцы
различные принадлежащие ему документы, хранившиеся в банке. Совершив подлог,
он почувствовал себя уверенней и потребовал у Рода уже двадцать пять тысяч.
Род попросил сутки на консультацию с Бостоном.
На следующий день, явившись в банк, Род сообщил об отказе Бостона увеличить
сумму. Но тут же сделал Гастингсу предложение надуть Бостона, компаньоном
которого он являлся. Якобы отношения между ними уже давно зашли в тупик. Это
очень не понравилось Гастингсу. Его подозрения усилились, когда, выглянув на
улицу, он увидел Плайера. Вот тогда-то ему и пришлось сунуть расписку в один из
адресованных Калверту конвертов.
После этого он отправился с Родом в ресторан. Когда же тот достал из кармана
двадцать пять тысяч и предложил немедленно произвести обмен "расписка-деньги",
Гастингс был вынужден признаться в своем трюке. Документ он пообещал вручить
через пару дней.
Именно Род посоветовал Гастингсу не доверять Калверту и выкрасть конверт из
его квартиры ночью.
Наконец-то Калверту все стало ясно. Гастингс лежал молча, утомленный
рассказом. Лицо его было бледным и отрешенным. Калверт налил стакан воды и подал
больному.
- А откуда взялся этот Плайер? - спросил он. - Кто он такой?
- Двоюродный брат Рода, они оба из весьма порядочной семьи. Неприятности
были у Плайера с детства. В колледже он оказался причастен к смерти своего соседа
по комнате. И чтобы замять это дело, потребовалось немало денег. Плайера отправили
на военную службу, но и там он совершил нечто такое, за что был с позором изгнан из
армии.
- И сейчас он служит у Рода, выполняя грязные поручения?
- Он - чудовище, маньяк. Если бы вы слышали, как он хохотал, сидя за рулем
автомобиля!
- Знают ли Бостон и Люси, что это именно Плайер прикончил Ван дер Богля? -
спросил Калверт.
Гастингс хотел ответить, но не успел, потому что в палату вошел доктор Вильямс
в сопровождении сиделки.
- Пора отдыхать, - сказал он Гастингсу.
- Я ухожу, доктор, - Калверт встал. - Пока, дружище, - добавил он, глядя на
Гастингса. - Надеюсь, все будет в порядке.
- Вы придете завтра? - с надеждой спросил тот.
- Постараюсь.
Сиделка, закатав рукав рубашки Гастингса, готовила укол. Скривившись от боли,
вызванной уколом в вену, он все же успел напутствовать Калверта:
- Будьте осторожны, переходя улицу.
Лицо его, обрамленное многими слоями бинтов, как тюрбаном, было пергаментно
строгим. "Мумия", - подумал Калверт.
Открыв дверь своей квартиры, Калверт едва не напоролся на два объемистых,
очень хорошо ему знакомых чемодана. Грейс, до этого разговаривавшая с кем-то в
гостиной, встала с дивана и, улыбаясь, пошла ему навстречу. Калверт с растерянным и
глупым выражением лица так и остался стоять в раскрытых дверях. Он не мог до
конца осмыслить происходящее, даже когда руки жены обвили его шею. Она была
совсем рядом, и Калверт, действуя почти автоматически, наклонился, подставляя губы
для поцелуя. При этом он не без горечи заметил, что Грейс изменила прическу - ее
роскошные бронзовые волосы теперь были уложены на голове в корону. Это было
сделано или под чьим-то влиянием, или для кого-то.
Сразу после поцелуя она отстранилась и, взяв его за руку, ввела в гостиную.
- К тебе посетитель, милый, - промурлыкала она.
Сидевший в кресле Росс Леонетти дружелюбно кивнул головой.
- Добрый вечер, Калверт. Простите, что я зашел без приглашения. Наверное, мне
следовало предупредить вас о визите по телефону. Миссис Калверт была весьма
любезна со мной. А мне нужно с вами переговорить. Не возражаете?
- Ничуть. Весьма рад вашему визиту.
Калверт украдкой глянул на Грейс. У нее всегда было особое, волнующее
очарование, которое никого не могло оставить равнодушным. И эта обаятельнейшая из
улыбок... Кого-кого, но Грейс нельзя было представить хмурой или скучающей. Вот
только кому предназначается эта новая прическа? Неужели подонку Бенни Фэрису?
Он сел напротив Леонетти, а Грейс тут же примостилась на подлокотник кресла.
Одной рукой она слегка поглаживала затылок мужа.
- Мистер Леонетти был так любезен, что помог мне донести чемоданы от лифта
до квартиры.
- Любой мужчина счел бы за честь сделать то же самое, - галантно произнес
Росс. - Вы где-то отдыхали?
- Да, - ответила Грейс. Ее пальцы с силой надавили на затылок Калверта.
- И как же тебе отдыхалось? - Гарри изобразил подобие улыбки.
- Неплохо, - она слегка шлепнула его по затылку. - Может быть, приготовить
что-либо выпить?
И, не дождавшись ответа, резко устремилась на кухню.
- Что заставило вас придти ко мне, мистер Леонетти? - спросил Калверт.
- Случай. Каприз, если угодно. Но я не жалею. Я провел очаровательные полчаса
в обществе вашей супруги. Замечательная женщина.
- Об этом чуть позже, - Калверт холодно глянул на гостя. - Давайте к делу.
Глаза Леонетти продолжали улыбаться, но едва заметно сузились. Он уже хотел
что-то сказать, но в комнату вернулась Грейс с двумя наполненными бокалами в
руках.
- Прошу. А я, с вашего разрешения, пока займусь своим гардеробом. Нужно
распаковать и развесить вещи.
Она направилась в спальню, и Леонетти проводил ее восхищенным взором. Затем
он перевел взгляд на Калверта, и улыбка сразу покинула его лицо.
- Не стоит ходить вокруг да около, Калверт. Мы оба прекрасно понимаем друг
друга.
- Именно. Итак, ваши условия?
- Десять тысяч сверх того, что вам уже предлагали.
- От имени кого вы говорите? - лицо Калверта было абсолютно бесстрастным.
- Я представитель небольшого синдиката, членом которого тоже являюсь. Но вас
это не должно беспокоить.
- Думаю, мне не стоит спрашивать, для чего вам нужна расписка?
Леонетти только плутовски ухмыльнулся.
- Кроме того, - продолжал Калверт, - вы, конечно, не скажете, от кого узнали,
что эта вещь находится у меня?
- К сожалению, не могу удовлетворить ваше любопытство! Не в моих правилах
раскрывать источники информации, но повторяю, вам нечего беспокоиться.
- Звучит не очень убедительно.
- Сколько вам предложили за расписку, Калверт? - перебил его Леонетти.
- Тридцать пять тысяч, - Гарри отхлебнул немного виски.
- По-вашему, эта сумма недостаточна? - Леонетти задумчиво смотрел в свой
бокал. - По-моему, она даже чрезмерна. Но мое предложение остается в силе. Сорок
пять тысяч в обмен на расписку.
- Меня это не устраивает.
- Мало?
- Нет, слишком много.
- Так в чем же дело?
- Я уже сказал: нет.
- Может, объясните? - в голосе Леонетти прозвучал вызов.
- Расписка вам не принадлежит. Уж, скорее, на нее могут претендовать и другие.
- Вы ведете себя глупо, Калверт.
- Мое решение окончательное. Кроме того, мне это все надоело. Отныне я ничего
не продаю.
- Это звучит как оскорбление, - лицо Леонетти перекосилось.
- Понимайте, как хотите. Но я не изменю своего решения, - Калверт глянул на
Леонетти с вызовом.
Однако тот уже взял себя в руки и вновь заговорил мягким, вежливым голосом:
- Конечно, это выглядит глупо, но если ваша позиция именно такова, с ней надо
считаться, - он тяжело встал. - Возможно, в будущем вы пожалеете.
- До свидания, мистер Леонетти. - Калверт тоже встал.
- Жизнь - это рынок. От покупателя можно добиться выгоды, но если ему
отказать, могут случиться неприятности. Мы предпочитаем покупать нужные нам
вещи, но и других способов не чураемся, - Росс многозначительно улыбнулся. - У
вас уже есть некоторое представление об этих способах.
- Не надо угроз, сегодня у меня весьма покладистое настроение.
- Извините. Я ухожу. Передайте поклон вашей очаровательной жене. Кстати, вот
и она... До свидания, миссис Калверт.
- Вы уже уходите? - на Грейс поверх пижамы был надет фланелевый халат.
- Спешные дела. Было очень приятно познакомиться...
Калверт, взяв со стула шляпу и пальто, протянул их Леонетти.
- Заходите еще, - пригласила Грейс.
- Непременно, миссис Калверт. Вы так любезны.
Заперев за Леонетти дверь, Калверт вернулся в гостиную. Грейс, улыбаясь,
протянула ему руку. "Предложение мира", - подумал он, проходя мимо.
Рука Грейс повисла в воздухе, как одинокая ветка.
- Не усложняй жизнь, дорогой, - сказала она. - Все перемелется.
- От этих слов мне легче не стало.
- Давай рассмотрим факты, - надув губки, сказала она. - А факты таковы, что я
вернулась.
- Но не забывай и о таком факте: ты ушла от меня к Бенни.
- Сам решай, какой факт важнее, - мягко возразила она, - твой или мой. Я
думаю, мой более приятный, а, следовательно, и более важный.
Калверт поднес свой бокал к губам, но обнаружил, что тот пуст.
- Я подам сейчас еще, дорогой, - она чмокнула его в щеку и подставила для
ответного поцелуя свою.
Однако Калверт даже не шелохнулся и продолжал смотреть прямо перед собой.
Поняв, что желаемого не дождаться, Грейс подхватила бокалы и направилась на
кухню. Глядя ей вслед, Калверт понял, что отныне они чужие люди. Все прошло и
никогда уже больше не вернется. Любовь умерла, и ее труп не оживить никакими
средствами. Его даже не интересовало, почему она ушла, почему вернулась и куда
дела Бенни.
Грейс принесла наполненный до краев бокал и уселась на прежнее место. Разговор
поначалу не клеился, но постепенно, захмелев, Калверт рассказал жене обо всех своих
злоключениях, начавшихся после встречи с Плайером в гриль-баре. Рассказ этот
весьма заинтересовал Грейс и, когда муж закончил, глаза ее блестели от возбуждения.
- Гарри, почему ты не согласился на предложение Леонетти? - воскликнула
она.
Другая женщина сначала стала бы расспрашивать о Люси, любая другая, но не
Грейс. Она была чересчур уверена в своей власти над мужем. А возможно, такие
детали ее вообще не интересовали.
- Ответь, почему? - повторила она.
- Потому что расписка мне не принадлежит.
- После гибели законного владельца это уже не так, - с раздражением сказала
Грейс. - Зря, что ли, ты перенес столько неприятностей?
- Смерть Ван дер Богля лишила расписку хозяина, но отнюдь не дала мне прав на
нее.
- Глупости!
- То, что для тебя глупости, для меня элементарная порядочность. Впрочем, тебе
этого не понять.
- Не придирайся к словам, дорогой.
- Прости.
Наклонившись вперед, она положила руку ему на колено.
- Мы зря затеяли этот разговор. Не стоило перечить тебе после всего того, что
случилось. Ты неважно выглядишь. Прими душ и ложись. Позже, возможно, мы еще
поговорим на эту тему.
- Говорить больше не о чем. Я не продам расписку. И на этом закончим.
- Прими душ.
- Не пытайся переубедить меня. Свои убеждения я впитал с молоком матери, -
он встал и направился в спальню.
- Гарри! - Грейс вскочила.
- Да? - он обернулся.
- Что же ты собираешься сделать с распиской?
- Отнесу завтра в полицию, - эта мысль только что пришла ему в голову, но
зрела уже давно.
- И выбросишь на ветер сорок пять тысяч? - с негодованием воскликнула Грейс.
- Именно, - он кивнул, - и никогда об этом не пожалею.
Провожаемый гневным взглядом Грейс, Калверт вошел в спальню, а жена осталась
сидеть, невидящим взглядом уставившись в пространство. Когда Калверт, надев
пижаму, вернулся в гостиную, она даже не заметила его, вся поглощенная своими
мыслями.
Еще стоя под душем и постепенно расслабляясь под струей теплой воды, Калверт
готовился к разговору. Сегодняшний вечер должен был внести в их отношения с Грейс
полную ясность. Откладывать объяснения на завтра не имело смысла. Он готов на
разрыв, пусть даже это и заденет тщеславие Грейс.
Однако в гостиной ее не было. Он проверил кухню и спальню, а затем, застегнув
пуговицы пижамы, вышел в коридор и вызвал лифт. Когда лифт, наконец, прибыл,
лицо Макса выражало полное недоумение.
- Что-то случилось?
- Макс, миссис Калверт не спускалась сейчас вниз?
- А разве... Странный вопрос. Не хотите ли вы мне сказать, что она меня надула?
- Макс, о чем ты?
- Она спустилась и сказала, что вы велели ей отдать тот конверт, который дали
мне накануне. Я так и сделал.
Ни слова не говоря, Калверт бросился по коридору в свою комнату. Макс
недоуменно пожал плечами и с силой захлопнул за собой дверку лифта.
Было далеко за полночь, когда Калверт приехал на такси к Леонетти. Его квартира
располагалась прямо над выставочным залом, в витрине которого были выставлены
картины, подсвеченные невидимыми светильниками. Из-за окон второго этажа,
задернутых голубыми шторами, пробивался свет.
Калверт вошел в задрапированный красной тканью вестибюль и позвонил.
Дождавшись зуммера, нажал на ручку двери и вошел в слабо освещенный холл.
Поднимаясь по лестнице, он услышал, как наверху открывалась дверь и Леонетти
раздраженно произнес:
- Когда, Джоэл, ты перестанешь забывать дома свой ключ?
Калверт продолжал подниматься и почти столкнулся с одетым по-домашнему
Леонетти.
- Какая неожиданность, мистер Калверт! - воскликнул он. - Но неожиданность
приятная. Входите.
Леонетти пропустил Калверта в холл, стены которого были сплошь увешаны
офортами, эстампами и гравюрами. Из квартиры не доносилось ни звука, а на лице ее
хозяина трудно было что-либо прочесть. Здесь ли Грейс? Была? Ушла? Он никогда об
этом не узнает.
- Вы пришли по делу? - осведомился Леонетти.
- Да, - сдержанно ответил Калверт.
- Выпьете что-нибудь?
- Нет, спасибо.
- Как угодно.
Леонетти присел. Чувствовалось, что он весь горит от нетерпения.
- Я боялся, что вы уже спите, - сказал Калверт.
- Не скажу, что я не допускал возможности такого визита. Но в данный момент я
ожидал сына.
- Джоэла?
- Да. Не хочу возлагать на вас бремя своих забот, но все же скажу, что мой сын -
профессиональный борец.
- Что вы говорите? - Калверт пытливым взглядом оглядел комнату, но не
отыскал в ней никаких следов пребывания Грейс.
- Мы родом из Флоренции. Наша семья занимается предметами искусства
больше двух веков. А Джоэл, пренебрегая этими традициями, увлекся борьбой.
- Весьма странно, - вежливо согласился Калверт.
Чувствовалось, что Леонетти взгромоздился на своего любимого конька и не скоро
с него слезет. Но Калверту это было только на руку, поскольку давало возможность
оглядеться и подумать. Направляясь к Леонетти, он был почти уверен, что Грейс с
распиской направилась именно сюда. Но теперь он начал в этом сомневаться.
Леонетти тем временем продолжал:
- Джоэл бросил колледж на втором курсе и с головой ушел в борьбу. Он борется
среди профессионалов. Слава богу, что он догадался взять псевдоним.
- Вы посещали его выступления?
- Да, - отрывисто сказал Леонетти. - Однажды я пошел в какой-то захудалый
клуб, желая увидеть, как его изобьют и унизят. А когда я увидел сына... напряженного,
полуголого, мне захотелось его защитить. Вот такие противоречивые чувства боролись
во мне. Испугавшись неизвестно чего, я ушел. Вернее, убежал в панике... А он
победил. Он редко проигрывает.
- Я, пожалуй, выпил бы чего-нибудь, - сказал Калверт.
- Мои причитания утомили вас?
Леонетти исчез на пару минут и вернулся с двумя бокалами мартини.
- Как же он дошел до такой жизни?
- Трудно сказать, - Леонетти пожал плечами. - Но, возможно, я сам
способствовал этому.
Они отсалютовали друг другу бокалами и выпили.
- А теперь, - на лице Леонетти появилась улыбка, - мы подошли к цели вашего
визита.
- Вы по-прежнему готовы заплатить мне за расписку сорок пять тысяч?
- Готов был несколько часов назад.
- А что изменилось? - Калверт едва не раздавил свой стакан в руке.
- Я хотел купить, но вы не согласились продать.
Росс со скорбным видом улыбнулся. Калверту вдруг захотелось вскочить и заехать
ему по лицу. Усилием воли удержав себя на месте, он хрипло произнес:
- Договаривайте, мистер Леонетти...
- Вы, кажется, нервничаете, - тот сделал удивленное лицо. - С чего бы это?
- Договаривайте, - повторил Калверт.
- Раньше вы не хотели продавать расписку за сорок пять тысяч. А теперь вы
пришли сами и, кажется, согласны. Да только мне уже сдается, что сумма чрезмерно
высока. Вам понятен ход моих мыслей?
Калверт допил мартини и поставил стакан на стол.
- Продолжайте, - сказал он. - Развивайте свою мысль.
- Я закончу ее. Теперь моя цена - тридцать тысяч.
- Ничего себе скачок! - заметил Калверт.
- Ладно, - развел руками Леонетти, - тридцать пять и... только ради вас.
- Не надо. Я передумал, - Калверт встал.
Встал и Леонетти. Голос его звучал негромко, но весьма проникновенно:
- Я не стану вас задерживать, Калверт, но... Тридцать тысяч - и по рукам.
- Спокойной ночи, - Калверт вышел в холл.
Он слышал, как Леонетти, тяжело пыхтя, идет следом за ним. У двери он схватил
Калверта за рукав.
- Послушайте, - неуверенно сказал он, - если вы хотите сорок пять тысяч...
- Я вообще передумал продавать расписку, - прервал его Калверт.
- Вы ненормальный! - взвизгнул Леонетти.
- Спокойной ночи, - Калверт с силой вырвался.
- Вы что, псих? Чокнутый? Пятьдесят тысяч! Вы слышите, пятьдесят тысяч!
- Спокойной ночи!
Калверт уже спускался по лестнице, а Леонетти не отставал от него. Казалось, он
был готов продолжить то
...Закладка в соц.сетях
