Жанр: Детектив
Ты найди, а я расправлюсь
...о означает?
- Поверь, что пока я ничего не могу сказать. Однако я даю слово, что, если в
дальнейшем мне удастся выяснить что-то для тебя интересное, я сразу же дам тебе
знать.
Он поморщился.
- Не люблю, когда от меня что-то скрывают, - он пожал плечами. - Ну ладно,
по крайней мере, ленч был хорош... Если я тебе больше не нужен, я пошел. У меня еще
много работы. Еще что-нибудь хочешь узнать? Спрашивай, пока я не окунулся в
повседневные заботы.
- Пока нет, но я оставляю за собой право позвонить тебе в случае необходимости.
- Прекрасно. Не стесняйся, звони. А, может, ты уже пронюхал, где прячется
Зетти?
- Если пронюхаю, скажу.
Мэтьюс поднялся. Печально покачав головой, он сказал:
- Свежо предание, но верится с трудом. Скорее я скажу жене, что у меня
новенькая секретарша, и у нее такие же ножки и бюст, как у Джен Рассел. Ладно,
пока, дружок. Не сомневайся, если я с тобой не увижусь в этом мире, то на твои
похороны непременно приду!
После его ухода я в течение примерно десяти минут переваривал полученные
сведения. Как мне казалось, деньги, потраченные на ленч, ушли не зря.
К тому времени, когда я вернулся домой, мне удалось продумать, что именно я
сообщу в своем первом послании к Чалмерсу. Пока что разумнее быть предельно
осторожным. "Сырой" материал подавать шефу не стоит.
Перед дверью своей квартиры я увидел ожидавшего меня человека. Сердце мое
сжалось, когда я узнал Карлотти. Он обернулся на звук моих шагов и посмотрел на
меня внимательным и пристальным взглядом, который меня несколько напугал. Я
постарался заговорить непринужденным тоном:
- Привет, лейтенант! Надеюсь, вам не пришлось меня слишком долго ждать?
- Я только что пришел. Мне надо вас кое о чем спросить.
Я нащупал в кармане ключ и, открыв дверь, пропустил его вперед.
- Входите, прошу вас.
Он вошел в гостиную походкой, какой гробовщик входит в комнату, где выставлен
покойник. Он разместился спиной к окну так, чтобы видеть мое лицо в полном свете.
У меня не было желания давать ему такое преимущество. Поэтому я уселся на свой
рабочий стол, стоявший в темном углу. Карлотти пришлось повернуться, чтобы видеть
меня.
- Так в чем проблема, лейтенант? - спросил я, закуривая и пытаясь успокоиться.
Он оглянулся, нашел кресло, стоящее поближе ко мне, и уселся.
- Очень сожалею, но коронер больше не может считать, что смерть Элен Чалмерс
произошла в результате несчастного случая. Многое остается неясным. Я попросил
продлить следствие.
Я спокойно выдержал его холодный взгляд.
- И...
- У синьорины было много друзей мужчин. Мы располагаем сведениями, что она
с большой выгодой использовала свои прелести...
- Если это перевести на простой язык, лейтенант, то вы утверждаете, что она вела
непорядочный образ жизни?
Он кивнул головой.
- Боюсь, что так.
- Вряд ли мистер Чалмерс будет доволен вашим утверждением.
Он нетерпеливо махнул рукой.
- Конечно. Мы предполагаем, что один из ее друзей и убил ее. Таким образом,
начинается уголовное следствие. Я уже узнал имена некоторых, с которыми она
встречалась. И ваше имя в том числе.
- Вы утверждаете, что я находился с ней в аморальной связи? - воскликнул я,
выдерживая его взгляд. - Если это так, то я с большим удовольствием подам на вас в
суд за диффамацию.
- Я ничего не утверждаю, синьор. Вы знали мисс Чалмерс. Я просто выясняю
обстановку. Мы решили, что ее убил человек, который ее хорошо знал. Может быть,
вы будете настолько любезны, что поможете нам. Начните с того, что объясните нам,
где вы находились в день ее смерти.
Мне казалось, что я ожидал этого вопроса уже несколько лет. Неузнаваемым
голосом я ответил:
- Вы воображаете, что это я ее убил?
- Нет, я этого не думаю. Но я обязан проверить весь список ее знакомых
мужского пола. Около имени я записываю, где синьор в тот день находился. Таким
образом, я выигрываю много времени, и мне остается лишь проверить тех, кто дал
недостоверные сведения.
- Понятно...
Я глубоко вздохнул.
- Вас интересует, где я был четыре дня назад?
- Да, прошу вас...
- Дело нехитрое. Это первый день моего отпуска. Я собирался отправиться в
Венецию, но заблаговременно не забронировал себе номер в отеле. Сообразив это, я
остался работать дома над своим романом. На следующее утро...
- Следующее утро меня не интересует, - оборвал меня Карлотти. - Мне надо
знать, где вы находились 29 числа.
- Находился здесь, в этой самой квартире. Писал свой роман. Проработал целый
день и еще часть ночи и из дома не выходил.
Карлотти принялся разглядывать носки своих отполированных ботинок.
- Может быть, к вам кто-нибудь приходил?
- Никто не приходил, так как все считали, что я в Венеции.
- Тогда звонили по телефону?
- Нет, по той же причине.
Наступило долгое неловкое молчание, во время которого он продолжал
любоваться своими ботинками, потом резко поднял голову. Его взгляд резанул меня
по глазам, как фотовспышка. Наконец он встал.
- Ну, что ж, благодарю вас, синьор. Дело усложняется. Только расспрашивая
заинтересованных лиц, мы сумеем добиться правды... Очень сожалею, что отнял у вас
столько времени.
- Ничего страшного, - ответил я, чувствуя, насколько пересох мой рот. Ладони
же, наоборот, были мокрыми от пота.
- Мы еще увидимся, если мне понадобится что-нибудь выяснить у вас.
Он двинулся к выходу, но задержался у двери.
- Вам больше нечего добавить? Вы ничего не упустили? Не позабыли?
- Не знаю, до сих пор память меня не подводила.
Карлотти пристально посмотрел на меня.
- Вы зря так легкомысленно относитесь к этому делу. Советую вам, подумайте.
И, возможно, что-нибудь придет вам на ум.
- Можете не сомневаться, этого не случится. Но если все же что-то вспомню, я
немедленно дам вам знать.
- Буду очень благодарен.
Он церемонно наклонил голову, открыл дверь и прошел в переднюю. Я настолько
потерял самообладание, что не мог заставить себя подняться и пойти проводить его до
дверей. Впрочем, лейтенант открыл их и сам. Только когда я услышал, как хлопнула
входная дверь, я заставил себя подойти к окну.
Я бездумно наблюдал за оживленным движением у Форума. Темные облака
подымались за могучим силуэтом Колизея. Ночь снова будет дождливая. Я увидел, как
Карлотти забрался в полицейскую машину, и та умчалась прочь.
Я оставался неподвижен и напряженно размышлял. Я слишком хорошо знал
Карлотти, чтобы допустить, что он не поймет значения пропавших пленок. Стало
быть, о них придется сообщить Чалмерсу.
Я понял, что времени у меня катастрофически мало. Я должен отыскать этого
таинственного Икса до того, как Карлотти выйдет на меня. Карлотти нельзя
недооценивать. Он и так подобрался слишком близко ко мне.
Зазвонил телефон. Я снял трубку. Это была Джина.
- Вы обещали мне позвонить вчера. Что случилось, объясните?
Нет, у меня больше не было морального права посвящать ее в свои неприятности,
после того, как Карлотти определенно знал, что речь идет об убийстве. Ведь Джину
могли обвинить в соучастии, если станет известно, что это я был Дугласом
Шеррардом.
- Знаете, я сейчас очень спешу, - ответил я. - Хлопот по горло. Дайте мне пару
дней, и я все вам расскажу.
- Но, Эд, вы же собирались со мной посоветоваться о чем-то важном. Может,
встретимся вечером?
- Нет, нет, Джина. Я не могу терять времени. Я позвоню дня через два. До
свидания!
Я положил трубку и, помедлив, заказал разговор с Нью-Йорком. Со станции
сказали, что заказ выполнят в течение двух часов. Ничего не оставалось, как набраться
терпения и ждать. Это позволило мне еще раз обдумать, что же дала встреча с
Мэтьюсом, а также взвесить опасность, которую для меня представлял Карлотти. Мне
быстро надоело запугивать самого себя, и я включил радио. Мария Каллас давала
концерт, посвященный творчеству Пуччини. И в течение часа ее томный,
возбуждающий голос заставил меня забыть обо всех заботах. Я наслаждался звуками
"Одинокой, забытой, покинутой", когда зазвонил телефон, и мне пришлось вернуться
на землю.
Чалмерс начал с места в карьер.
- Что вы узнали? - были первые его слова.
Даже на таком расстоянии была слышна железная нотка в его голосе.
- Я только что видел Карлотти. Теперь он убежден, что это убийство. Именно так
он и будет информировать судебные органы.
- Как это ему удалось установить?
Я рассказал Чалмерсу про аппарат и исчезновение коробок с пленками. Рассказал,
что у меня украли камеру до того, как ее вторично востребовала полиция.
По-видимому, мои слова выбили его из колеи. Я почувствовал в голосе Чалмерса
некоторое колебание, когда он снова заговорил.
- Что вы намерены предпринять дальше, Доусон?
- Попытаюсь составить список знакомых Элен. К этой работе я подключил одно
частное сыскное бюро. Карлотти работает по тому же плану. Он вбил себе в голову,
что у вашей дочери было немало приятелей.
- Если только он ищет повод раздуть скандал, я ему дам жизни! - взорвался
Чалмерс. - Продолжайте держать меня в курсе дела. Я хочу знать обо всем, что вы
предпримете... понимаете?
Я ответил, что все понимаю.
- Поговорите с этим проклятым коронером. Он обещал мне замять дело о
беременности. Я не хочу, чтобы об этом трепали во всех газетах. Нажмите на него,
Доусон. Нагоните на него страха.
- Боюсь, мистер Чалмерс, если он убедится, что это убийство, мы ничего не
сможем сделать.
- Не надо меня учить, что мы сможем сделать, а что нет! Поговорите просто с
этим бараном и завтра же, в это время, позвоните мне...
Я обещал все выполнить и повесил трубку. Потом вызвал к аппарату коронера
Малетти. Ему я сообщил, что только что разговаривал с мистером Чалмерсом. Мистер
Чалмерс просил меня узнать, осталась ли в силе его договоренность с коронером.
Малетти был слаще меда. Он просил передать, что, если никаких дополнительных
сведений обнаружено не будет, у мистера Чалмерса нет оснований беспокоиться
насчет заключения экспертизы.
- Мне думается, что причины для беспокойства будут у вас, если заключение
будет не таким, каким его хотел бы видеть мистер Чалмерс, - сказал я довольно
нагло и повесил трубку.
Наступила ночь. В окно барабанил дождь. Я решил, что сейчас самое подходящее
время прогуляться на виллу Палестро, и пошел в спальню за своим плащом.
Я оставил машину на автостраде и пешком двинулся на виа Паоло Веронезе. Когда
я дошел до кованых чугунных ворот в высокой каменной стене, окружающей парк,
дождь усилился. Длинная улица была совершенно пустынна.
Я толкнул половинку ворот и двинулся по подъездной дороге между шпалерами
кипарисов и цветущих кустов. Я шел, втянув голову и сутулясь, чтобы дождь не
слишком лил за воротник. Ярдов через пятьдесят дорожка поворачивала, и за
поворотом можно было увидеть саму виллу - небольшое трехэтажное здание с
флорентийской крышей, белыми оштукатуренными стенами и большими окнами.
Окна одной из комнат первого этажа светились, остальные были темными.
Перед домом раскинулась хорошо ухоженная лужайка, по которой я не осмелился
идти, предпочитая обойти ее кругом, под прикрытием кустарников. Таким образом я
сумел подойти к открытому окну. Шторы не были опущены, так что я ясно видел
внутренность помещения. Это был просторный салон, обставленный, насколько я мог
судить, в современном стиле. Около стола стояла молодая женщина и рылась в черной
вечерней сумочке.
Я решил, что это и есть Мира Зетти. Надо сказать, что на нее стоило посмотреть.
Высокая, стройная, с густыми каштановыми волосами, ниспадающими на плечи. На
ней было облегающее вечернее платье из белого атласа, заканчивающееся на подоле
пышной оборкой. На вид ей было лет 25 - 26.
Закончив инспекцию своей сумочки, она взяла со стола норковую накидку и
небрежным жестом набросила себе на плечи. Остановившись на мгновение, закурила
сигарету, легким шагом подошла к выключателю и погасила свет в комнате. Теперь в
темном стекле я видел лишь отражение быстролетящих дождевых туч и верхушек
кипарисов. Я ждал.
Через несколько минут открылась входная дверь и женская фигурка выпорхнула
на крыльцо. Прячась под большим зонтом, она побежала к гаражу. Через распахнутые
двери я видел белый с зеленым "кадиллак" длиной с троллейбус. Женщина села в
машину, оставив раскрытый зонтик у стены. Заурчал мотор. Машина проехала в
десяти метрах от того места, где я притаился. Фары осветили желтым светом
падающие капли дождя, мокрые кусты и траву. Вот машина остановилась в конце
аллеи, и наступила тишина. Женщина, по всей видимости, раскрывала ворота. Затем
снова заурчал мотор. Шум его постепенно ослабевал.
"Кадиллак" уехал.
Я ждал, не спуская глаз с темной виллы, ждал терпеливо, боясь пошевелиться.
Нигде не было видно даже слабого света, и я решил, что самое время произвести
небольшую рекогносцировку. Подняв повыше воротник плаща, я обошел виллу со всех
сторон. Одно из окон первого этажа не было закрыто. Я толкнул его и осветил
помещение карманным фонариком. Это была небольшая, хорошо оборудованная
кухня.
Я влез на подоконник, бесшумно спрыгнул на пол, прикрыл за собой окно и
прошел из кухни в коридор, а оттуда в холл. Слева широкая лестница вела на второй
этаж, где, как я предполагал, находилась спальня. Я поднялся до площадки, на
которую выходили четыре двери. Осторожно нажав на ручку крайней справа двери, я
толкнул ее вперед и заглянул внутрь. Видимо, это была комната Миры. Там была
роскошная кровать под красным балдахином. Стены обтянуты жемчужно-серым
атласом. Мебель покрашена под серебро, ковер кроваво-красный. Такая вот комната. Я
осмотрелся по сторонам, но не нашел ничего для себя интересного. На туалетном
столике стояла большая шкатулка с драгоценностями, которая привела бы в восторг
любого грабителя, но меня оставила совершенно равнодушным. Единственное, что я
понял, что у этой Миры денег куры не клюют.
И только в четвертой комнате, бывшей, как я понял, запасной спальней, мне
удалось найти то, что я смутно надеялся обнаружить.
Около стены стояли два чемодана... Один из них был раскрыт, и в нем я обнаружил
три своих костюма, три бутылки моего любимого сорта виски и мой серебряный
портсигар. Во втором чемодане тоже было все, что похищено из моей квартиры. Все,
за исключением кинокамеры Элен.
Я не успел обдумать значение сделанного открытия - с первого этажа донесся
звук, от которого у меня чуть сердце из груди не выскочило. Я понял ощущения
спортсмена, который в африканском вельде охотится на какую-нибудь безобидную
антилопу и вдруг видит, что из зарослей на него прет разъяренный носорог.
В тишине виллы шум снизу прогремел, как землетрясение. На самом деле просто
хлопнула об стену распахнутая ударом дверь. Затем мужской голос прорычал:
- Мира!
От этого рева у меня волосы дыбом встали. Еще один удар потряс дом - тип
внизу захлопнул дверь. И снова заорал во всю свою луженую глотку:
- Мира!
Я узнал этот голос. Я слышал его по телефону. Явился Карло!
Бесшумно двигаясь, я выскользнул из спальни. Внизу в холле были включены все
огни. Я подкрался к перилам площадки и осторожно выглянул вниз. Никого не было
видно, но теперь огни горели и в гостиной. Затем послышалось пение, если можно так
назвать это оглушительное, начисто лишенное мелодичности, хулиганское рычание.
Это был голос джунглей - звук, заставивший меня облиться холодным потом. Я стоял
не шевелясь и выжидал. Не хотел я показываться на глаза этому Карло. Пение
внезапно оборвалось, и тишина показалась мне еще более пугающей, чем шум.
Я стоял в тени, в футе от перил, снизу меня не должно быть видно. И это было
хорошо, ибо я внезапно увидел человека, стоящего в освещенном дверном проеме
гостиной.
Я попятился глубже в тень. Это был тот самый широкоплечий посетитель виллы в
Сорренто. Потянулась долгая изматывающая пауза, во время которой Карло стоял
неподвижно. Он склонил голову набок, как будто к чему-то прислушивался.
Я затаил дыхание. Сердце колотилось в грудной клетке.
Он медленно прошел на середину холла и остановился, широко расставив ноги,
упершись руками в бока и уставившись на лестницу. Он стоял на самом свету и был
именно таким, каким описал Френци: с бычьей шеей, крупными чертами лица,
красивый какой-то животной красотой. На нем был черный свитер и черные брюки,
заправленные в надраенные мексиканские сапоги. В правом ухе у него была золотая
серьга, и на вид он был силен, как бык.
Довольно долго он стоял, уставившись как раз туда, где я притаился. Я был уверен,
что он не мог меня видеть. Боясь привлечь его внимание, я не смел шевельнуться.
Вдруг он заорал:
- А ну-ка, вали вниз, пока я тебя оттуда не стащил!
Глава 9
И я спустился.
Что мне еще оставалось делать? Драться? Но на площадке было мало места. С
другой стороны Карло отрезал меня от выхода. Нужно учесть еще и один момент:
меня нельзя назвать низкорослым или слабым, но тут исход борьбы был предрешен
заранее. Такой колосс должен обладать огромной силой. И двигаться он умел
быстро - я видел, какой походкой он шел к центру холла.
Когда я сошел до половины лестницы, то был уже полностью освещен. Он
ухмыльнулся, обнажив ровные белые зубы.
- Салют, Мак! - заговорил он. - И не воображай, что я поражен твоим
появлением. Я был у тебя на хвосте с того момента, как ты выбрался из своей халупы и
направился сюда. Спускайся. Надо потолковать.
Он отступил на несколько шагов назад, чтобы не оказаться слишком близко ко
мне, когда я ступлю на пол холла. Он зря опасался. Я не желал нападать первым... во
всяком случае, сейчас.
Ткнув в сторону гостиной, Карло прогудел:
- Проходи туда и садись.
Я прошел, выбрал кресло поудобнее напротив двери и сел. Мне удалось обрести
сравнительное спокойствие. Интересно знать, что он собирается делать?
Сомнительно, чтобы он вызвал полицию. Ведь мне достаточно было бы указать на
чемоданы с моими вещами, и наши роли поменялись бы.
Он прошел следом за мной в гостиную и уселся на ручку кожаного кресла,
продолжая скалиться. На фоне смуглой кожи шрам у него выделялся белым пятном.
Из кармана он достал пачку американских сигарет. Каким-то хитрым жестом он
заставил одну сигарету выскочить из пачки, ловко вбросил ее в рот и прикурил. Ну, в
точности гангстер из дешевого голливудского боевика.
- Нашел, значит, свои шмотки?
- Нашел, конечно. А что ты сделал с камерой?
Он пустил в мою сторону струю дыма.
- Здесь говорю я, Мак. Твое дело слушать и отвечать. Как ты попал сюда?
- Одна женщина написала номер твоего телефона на стене. Адрес узнать
нехитрое дело.
- Элен?
- Совершенно верно, Элен.
Он поморщился.
- Дура набитая! А что от тебя хотел сегодня этот легавый?
Я вдруг перестал его бояться. Подумал, что он может катиться ко всем чертям. Я
не обязан отвечать на его вопросы.
- Ты сам можешь спросить его.
- А я тебя спрашиваю. - Он перестал ухмыляться. Взгляд стал злобным. -
Давай уточним. Тебе ведь не хочется со мной ссориться? - Он красноречиво сжал
огромные кулаки. - Хочу предупредить тебя по-честному - я обожаю бить. И коли я
бью, то парень остается лежать на ковре. Пока что у меня еще нет желания тебя бить,
но осторожнее... Так что тебе сказал легавый?
Я огрызнулся:
- Иди, спроси у него!
Я наполовину встал, когда он был уже рядом. Дурак я был, усевшись в такое
низкое кресло. Если бы я уселся на ручку, как это сделал он, то быстрее бы
отреагировал на его бросок. А он слишком быстро преодолел разделяющее нас
пространство, не оставив мне ни шанса. Удар левой, нацеленный мне в живот, я отбил,
но это был только отвлекающий маневр, из-за которого я пропустил удар правой. Я
его не заметил. Мелькнуло только его смуглое разъяренное лицо, сверкнули в оскале
белые зубы, и на мою челюсть обрушилось нечто, обладающее силой парового молота.
Комната взорвалась ослепительной вспышкой белого света. Я понял, что падаю, и все
поглотила тьма.
Я пришел в себя минут через пять-шесть. Я лежал в шезлонге, челюсть болела,
голова раскалывалась. Карло сидел рядом и ударял кулаком правой руки в ладонь
левой. Казалось, ему не терпелось нанести еще один сокрушительный удар по моей
челюсти.
Я с трудом принял вертикальное положение и глядел на него, пытаясь
сфокусировать взгляд. Удар выбил меня из седла.
- О'кей, Мак. Не говори, что я тебя не предупреждал. В следующий раз я тебе
непременно сломаю челюсть. Запомнил? А теперь выкладывай, чего хотел от тебя
легавый?
Я обследовал зубы кончиком языка. Вроде бы все целы. Больше всего мне хотелось
размозжить гнусную рожу этого кретина, но я понимал, что мне для этого не хватит
веса. Карло был и сильнее, и проворнее меня. Взять верх над ним я не мог.
Следовательно, надо было напасть на него врасплох, причем иметь в руках какойнибудь
предмет, желательно потяжелее. Абсолютно невыразительным голосом я
ответил:
- Он хочет знать имена друзей Элен.
- Для чего?
- Чтобы выяснить, кто ее убил.
Я думал, что он вскочит со стула, но он снова радостно оскалился и перестал
стучать кулаком в ладонь.
- Правда? Он считает, что ее спихнули?
- Он в этом уверен.
- Так, так... Допер, значит. Шустрый малый.
Он закурил, взглянул в мою сторону и милостиво разрешил:
- Кури и ты, Мак. Думаю, тебе это пойдет на пользу.
Я взял сигарету из пачки, которую он мне бросил, и, прикурив, сделал глубокую
затяжку.
- Почему он так уверен, что ее столкнули?
- Ты же вырвал ленту из камеры и украл все остальные пленки. Не придумал
ничего глупее.
- Ты так считаешь? - спросил он. - Находишь это промахом с моей стороны? А
я вот полагаю, что это был ловкий ход. Он уже до тебя добрался?
Я испугался.
- Что ты имеешь в виду?
Карло широко улыбнулся.
- Не валяй дурака. Ты же козел отпущения в этой истории. Я даже не забыл
перевести стрелки на ее часах, чтобы они указывали время, когда ты там был. Клянусь
тебе, Мак, та еще была работа. Я чуть шею не сломал, когда по этим скалам к трупу
спускался.
Я пристально посмотрел на него.
- Так это ты ее убил?
Он отрицательно покачал головой.
- Нет, Мак, это ты. Все улики говорят против тебя. Ты находился наверху на
скале в тот момент, когда она упала. Тебя она называла Дугласом Шеррардом. - Он
нагнулся вперед, ткнул в меня пальцем и заговорил насмешливо, отчеканивая каждое
слово: - Только такой болван, как ты, мог собственноручно сообщить ей, что
отправился на вершину скалы. Ты забыл про это, мой птенчик? Я же нашел эту
записку и припрятал в надежное место. Теперь ты понимаешь, как ты влип?!
Мне показалось, что на меня обрушился потолок. Да, только тут я вспомнил о
записке, оставленной мною для Элен на вилле. Карло продолжал, похлопывая себя по
заднему карману брюк.
- Она здесь. И это замечательно. Потому что записка плюс часы - все это
погубит тебя на любом суде.
Он был прав. Я не только поставил свою подпись под запиской, но также не забыл
дату и время.
- Когда легавые обнаружат в камере хранения твои вещи, среди них будут
коробки с пленками и кинокамера. Ну, и письмо Элен к тебе, которое все разъяснит,
если еще нужно будет что-то разъяснять.
- Она никогда мне не писала!
- Писала! Я убедил ее это сделать незадолго до падения. В письме сообщается,
как она наняла виллу, в которой вы собирались жить как миссис и мистер Шеррард.
Весомая улика. Не сомневайся, Мак, я все предусмотрел.
Все это было сказано с таким самодовольным видом, что я ему не поверил.
Впрочем, все это не имело значения. Одной моей записки было вполне достаточно.
- Здорово! Только не пойму, к чему такая забота. Чего ты добиваешься?
Он поднялся с кресла и принялся ходить по комнате, однако избегая приближаться
ко мне.
- Вот уже несколько месяцев я ищу птенчика вроде тебя, Мак. Когда Элен
похвасталась, как она тебя окрутила, и рассказала, кто ты, я понял, что мне ничего
лучшего и не надо. У меня есть для тебя работенка. Ты должен пересечь французскую
границу, имея при себе мой пакет. Тут недалеко, все очень просто. Учитывая характер
твоей работы и репутацию, можно не сомневаться, что твой багаж обшаривать не
станут. А тем более машину. Товар у меня залежался, я несколько месяцев жду связи.
- Какой товар?
- Тебе это знать не обязательно... От тебя потребуется только отвезти его в
Ниццу. Ты остановишься в определенном отеле, а машину поставишь в гараже отеля.
Перед отъездом во Францию я положу в твою машину пакет, а мой человек там его
найдет, только и всего. Видишь, как просто?
- Очень... Если я отказываюсь, Карлотти получает мою записку к Элен. Так?
- Котелок у тебя варит!
- Если же я соглашусь?
- Ты проведешь в Ницце несколько приятных деньков и вернешься назад.
Отпуск... А месяцев через шесть, возможно, скатаешься туда еще разок. Журналистам
приходится много разъезжать, это все понимают. Потому-то я и выбрал тебя. Ты
просто создан для такой работы.
- Теперь ясно... И что, Элен тоже имела отношение к твоей работе?
- В натуре. Только она занималась мелочью... Она прикинула, что ты от нее
откупишься баксов этак за 1000. Но я ее отговорил. Сказал, что как курьер ты
принесешь больше пользы.
И тут только до меня дошло.
- Она была наркоманка, да? Вот для чего ей были нужны деньги. И она не
брезговала никакими средствами, лишь бы их раздобыть. А мне ты поручаешь
транспортировку наркотиков?
- А ты решил, что речь идет о пудре для лица, Мак! - захохотал он.
- Наркотики она получала от тебя?
- Совершенно верно, приятель. Я люблю помогать девушкам, у которых водится
монета.
- А кто же из вас придумал историю с виллой: она или ты?
- А тебе-то что за забота?
- Могу поспорить, что ты. Удобная вилла и удобная скала, с которой легко
сорваться. Ты понимал, что я не войду в игру, если меня не схватить за горло. Силки
были расставлены. Элен летит со скалы, а я, как последний идиот, сам лезу в петлю...
Он расхохотался еще громче.
- У тебя здорово все получается. Да только доказать ты ничего не сможешь. А я
тебя могу засадить - верняк.
- Скажи, она успела тебя заснять, когда ты был наверху? По этой причине ты и
поспешил засветить пленку?
- Я вижу, что ты ничего не понял. Этот трюк был нужен, чтобы до легавых
дошло, что совершено преступл
...Закладка в соц.сетях
